Акафист священномученику Петру, архиепископу Воронежскому

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 07 февраля (25 января ст. ст.); 17 июня (04 июня ст. ст.)

Не утвержден для общецерковного использования.

Кондак 1.

Избра́нный святи́телю Госпо́день, испове́дниче и му́чениче Христо́в, / ве́рою и любо́вию до конца́ Влады́це своему́ послужи́вый, / по́двиги мно́ги соверши́в, страда́ния ве́лия за Христа́ му́жественне претерпе́вый, / ли́ку небе́сному страстоте́рпцев росси́йских благоче́стно совокупи́выйся, / заступа́й нас моли́твами твои́ми, досточу́дне, да велегла́сно вопие́м ти:

Ра́дуйся, священному́чениче Пе́тре, архипа́стырю Солове́цкий.

Икос 1.

А́нгельски над ми́ром мяте́жным к высоте́ небе́сней возлете́л еси́ крила́ми богода́нными, святи́телю о́тче Пе́тре, херуви́мски созерца́я бе́здну милосе́рдия Бо́жия, серафи́мскою любо́вию пыла́я ко своему́ Созда́телю, прославля́л еси́ Того́ глаго́лом вдохнове́нным. Те́мже и от нас приими́ благода́рныя любве́ воздая́ния, да ра́дующимся се́рдцем и умиле́нною душе́ю воспева́ем ти:

Ра́дуйся, пла́менем Боже́ственныя любве́ от ю́ности возжже́нный:

Ра́дуйся, мно́гими доброде́тельми от мла́дости украше́нный.

Ра́дуйся, о́трасле до́брая ко́рене благочести́ваго:

Ра́дуйся, сы́не сла́вный Оте́чества многотерпели́ваго.

Ра́дуйся, любо́вию Христо́вою неотсту́пно назира́емый:

Ра́дуйся, во благонра́вии то́ю му́дре соблюда́емый.

Ра́дуйся, вла́стию Госпо́днею на путь свяще́ннаго служе́ния наста́вленный:

Ра́дуйся, десни́цею Вы́шняго в Ца́рство Небе́сное упра́вленный.

Ра́дуйся, священному́чениче Пе́тре, архипа́стырю Солове́цкий.

Кондак 2.

Ви́дя Госпо́дь ве́лию ве́ру и усе́рдие твое́ к Нему́, я́ко измла́да прилежа́л еси́ божественней службе и вся́кому благоче́стию, о́бразом а́нгельским почти́ тя, и на служе́ние Свое́ поста́ви. Ты же по́двиг сей до́блественне соверша́л еси́, вы́ну воспева́я благода́телю Бо́гу: Аллилу́иа.

Икос 2.

Ра́зумом богопросвеще́нным в позна́нии и́стины преуспева́л еси́, достоблаже́нне, му́дростию духо́вною обогаща́яся, исполня́яся кре́пости боже́ственныя, доброде́тели ева́нгельския невозвра́тно души́ свое́й присвоя́я. Те́мже мы, покланя́ющеся милосе́рдному Бо́гу, таковы́ ди́вны сокро́вища тебе́ дарова́вшему, во умиле́нии глаго́лем ти:

Ра́дуйся, благода́тию Бо́жиею освяще́нный:

Ра́дуйся, прему́дрости Того́ всеще́дро науче́нный.

Ра́дуйся, ра́зум свят смире́нием твои́м стяжа́вый:

Ра́дуйся, да́нная ти Го́сподем стори́цею Тому́ возда́вый.

Ра́дуйся, ко а́нгельскому чи́ну от ю́ности причте́нный:

Ра́дуйся, во и́мя апо́стола Петра́ во и́ночестве нарече́нный.

Ра́дуйся, по́двигом о́наго о Го́споде поревнова́вый:

Ра́дуйся, путь ско́рбный и сла́достный страда́ний о Христе́ избра́вый.

Ра́дуйся, священному́чениче Пе́тре, архипа́стырю Солове́цкий.

Кондак 3.

Си́ле духо́вней, от тебе́ исходя́щей, диви́шася лю́дие, па́стыря до́браго и милосе́рдаго уте́шителя тя обре́тше: лю́бовию твое́ю согрева́еми, к тебе́ благодаре́нием простира́хуся, ра́достию воспева́юще Бо́гу: Аллилу́иа.

Икос 3.

Име́я се́рдце, ве́лия ве́ры ко Го́споду испо́лнено, трепе́щуще слове́с Боже́ственных, досто́ин показа́лся еси́, о́тче Пе́тре, са́на архиере́йскаго: во́ньже и возведе́ тя сердцеве́дец Бог, вла́стию и благода́тию святи́тельскою облека́я тя. Те́мже покланя́ющеся досто́инству и дарова́нием твои́м, от Бо́га су́щим, пое́м ти такова́я:

Ра́дуйся, зо́ву Боже́ственнаго Учи́теля ра́достию повинова́выйся:

Ра́дуйся, о сла́ве Его́ Небе́сней ду́хом разгора́выйся.

Ра́дуйся, ко служе́нию святи́тельскому ду́шу свою́ угото́вивый:

Ра́дуйся, себе́ апо́столу первоверхо́вному ре́вностию по Бо́зе уподо́бивый.

Ра́дуйся, сла́дость слове́с Госпо́дних в се́рдце всегда́ храни́вый:

Ра́дуйся, и́гу благо́му Христо́ву вы́ю свою́ подклони́вый.

Ра́дуйся, благода́ть архипа́стырскую от десни́цы Ти́хона Первосвяти́теля росси́йскаго прие́мый:

Ра́дуйся, я́коже и той, по́двиг испове́дничества и му́ченичества на рамена́ свои́ подъе́мый.

Ра́дуйся, священному́чениче Пе́тре, архипа́стырю Солове́цкий.

Кондак 4.

Бу́ря беззако́ний поколеба́ Держа́ву Росси́йскую в годи́ну испыта́ний лю́тых, за грехи́ на́ша нам от Бо́га попуща́емых: зло́ба и уны́ние, скорбь и рыда́ния испо́лниша многострада́льное оте́чество на́ше. Тобо́ю же, святи́телю, и тебе́ единонра́вными, Це́рковь Ру́сская от поги́бели изба́вися, и враты́ а́довыми не одоле́на сохрани́ся. Лю́дие же, ви́дяще непоколеби́му ве́ру твою́, и свети́льник твой при́сно горя́щь, воспева́ху Бо́гу: Аллилу́иа.

Икос 4.

Слы́шав непреста́нно глас Бо́жий в се́рдце твое́м, ко испове́данию и́стины и пасе́нию ове́ц Христо́вых призыва́ющий, слуга́ Госпо́день ве́рен и безстра́шен яви́лся еси́: гоне́ний и преще́ний вра́жиих не убоя́вся, до конца́ святи́тельское и па́стырское служе́ние исполня́л еси́, достоблаже́нне Пе́тре. Тем покланя́ющеся ве́личию души́ твоея́, во умиле́нии глаго́лем ти:

Ра́дуйся, о́гненный сто́лпе, во мра́це безбо́жия све́тло сия́яй:

Ра́дуйся, ка́меню ве́ры Христо́вы, в не́йже па́ству росси́йскую утвержда́яй.

Ра́дуйся, от раздира́ния и разоре́ния Ру́сскую Це́рковь храни́вый:

Ра́дуйся, мно́гия во́лны мяте́жа церко́внаго си́лою ду́ха твоего́ укроти́вый.

Ра́дуйся, к слу́жбе боже́ственней любо́вь ве́лию и ре́вность име́вый:

Ра́дуйся, ио́ты еди́ныя в ней николи́же презре́вый.

Ра́дуйся, уста́ва церко́внаго стро́гий блюсти́телю:

Ра́дуйся, Бо́жиих дел соверши́телю.

Ра́дуйся, священному́чениче Пе́тре, архипа́стырю Солове́цкий.

Кондак 5.

Богоизбра́нный во́ине Христо́в, ору́жием ве́ры и о́гненным мече́м слове́с Боже́ственных посека́л еси́ вся́кое нече́стие, разруша́л еси́ ко́зни вра́жия, защища́я достоя́ние церко́вное, сохраня́я от паде́ния правосла́вную святы́ню: Бо́гу же, вспомощству́ющу тебе́ и на брань святу́ю вдохновля́ющу, воспева́л еси́ вы́ну: Аллилу́иа.

Икос 5.

Ви́девше враги́ ро́да Христиа́нскаго тя и́стинна побо́рника ве́ры оте́ц на́ших, и Це́ркве Правосла́вныя защи́тителя, боле́зньми и скорбьми́ лю́те уязвля́ху тя, погуби́ти тща́щеся. Ты же я́ко святы́й Па́вел, не моги́й не пропове́дати Христа́, и во у́зах сый, воздвиза́л еси́ благовеству́ющий глас твой, уловля́я ду́ши во спасе́ние. Сего́ ра́ди песносло́вим твоя́ по́двиги, любо́вию Христо́вою содева́емыя, и прино́сим ти хвале́ния сицева́я:

Ра́дуйся, мно́ги ско́рби, изгна́ние и заточе́ние претерпе́вый:

Ра́дуйся, вре́менныя жи́зни поко́й пра́вды Бо́жия ра́ди презре́вый.

Ра́дуйся, и́стинную ра́дость во страда́ниих о Го́споде обрета́вый:

Ра́дуйся, си́ми страда́нии в по́двизе Христо́вы любве́ возраста́вый.

Ра́дуйся, у́зником и стра́жем темни́чным отра́да и утеше́ние бы́вый:

Ра́дуйся, о́браз терпе́ния и себе́ отрече́ния до́блественне яви́вый.

Ра́дуйся, сокро́вища се́рдца своего́ лю́дем откры́ти гото́вый:

Ра́дуйся, си́лою любве́ твоея́ мно́гих обрати́вый ко и́стинней ве́ре Христо́вой.

Ра́дуйся, священному́чениче Пе́тре, архипа́стырю Солове́цкий.

Кондак 6.

Пропове́дует Це́рковь Росси́йская благода́рною па́мятию христиа́н правосла́вных вели́чие доброде́телей и по́двигов твои́х, святи́телю Пе́тре, да́ры любве́ своея́ тебе́ принося́щи: Бо́гу же, дарова́вшему нам тебе́, па́стыря ди́внаго, пою́щи: Аллилу́иа.

Икос 6.

Возсия́ тобо́ю сла́ва по́двига святи́тельскаго, и́стинный служи́телю Христо́в, свяще́нне Пе́тре: иде́же бо тружда́лся еси́ на ни́ве духо́вней, всю́ду чу́дная дела́ соверша́л еси́, до́брую па́мять о себе́ оставля́я. Тем воспева́юще благода́теля твоего́ Бо́га, во умиле́нии глаго́лем ти:

Ра́дуйся, пра́вило ве́ры, и благоче́стия о́бразе всесоверше́нный:

Ра́дуйся, пла́меню, благода́тию Боже́ственнаго Ду́ха возжже́нный.

Ра́дуйся, земли́ Нижегоро́дския и Тферски́я похвало́, и Воро́нежския це́ркве отра́до:

Ра́дуйся, всея́ Росси́йския страны́ неугаси́мая лампа́до.

Ра́дуйся, гла́се, в пусты́ни безбо́жия о Бо́зе вопия́й:

Ра́дуйся, путеводи́телю, сквозе́ те́рние и волчцы́ к земли́ обетова́ния преводя́й.

Ра́дуйся, ти́хий свет любве́ на всех оби́льно излива́яй:

Ра́дуйся, мно́жество люде́й о́крест себе́ спаса́яй.

Ра́дуйся, священному́чениче Пе́тре, архипа́стырю Солове́цкий.

Кондак 7.

Хотя́ спасти́ Це́рковь Ру́сскую от раско́ла и ере́сей, и изба́вити от отча́яния лю́ди, в пучи́не зло́бы сатани́нския пребыва́ющия, вся си́лы своя́ прило́жил еси́ к тому́, прему́дре Пе́тре, непреста́нно Го́споду служа́ и Того́ пропове́дуя. Тем мно́зи воспря́нуша тобо́ю к Бо́гу, воспева́юще Ему́ ра́достию: Аллилу́иа.

Икос 7.

Но́ваго тя испове́дника и му́ченика Христо́ва позна́ вели́кая многострада́льная Росси́а, ра́нами безчи́сленными изъя́звленная, кро́вию му́ченическою оби́льно напое́нная, увенча́нная сла́вою мно́жества святы́х свои́х. Почита́юще тя я́ко еди́наго от сих досто́йнейших и сла́внейших сыно́в росси́йских, пе́ние хвале́бное прино́сим ти:

Ра́дуйся, святи́телю, Христа́ безстра́шно испове́давый:

Ра́дуйся, боя́зни и стра́ха челове́ческа не ве́давый.

Ра́дуйся, па́стырю, ду́шу за о́вцы твоя́ полага́вый:

Ра́дуйся, нае́мником лука́вым па́ствы твоея́ расхи́тити не да́вый.

Ра́дуйся, святы́ню Це́ркве Правосла́вныя ре́вностно храни́вый:

Ра́дуйся, враго́в ея́ тем в тре́пет приводи́вый.

Ра́дуйся, к кончи́не жития́ твоего́ му́ченичестей всеце́ло угото́вивыйся:

Ра́дуйся, прия́ти ту всера́достне сподо́бивыйся.

Ра́дуйся, священному́чениче Пе́тре, архипа́стырю Солове́цкий.

Кондак 8.

Стра́нник земны́й был еси́, святи́телю, я́коже мно́зи от единоплеме́нник твои́х, не имы́й приста́нища во Оте́чествии твое́м, гони́м и поноша́ем от враг Христо́вых, не терпя́щих твоея́ святы́ни. Ты же сла́вил еси́ о всем Еди́наго И́стиннаго Бо́га, се́рдцем и усты́ поя́ небе́сную Ему́ песнь: Аллилу́иа.

Икос 8.

Всего́ себе́ во́ли Госпо́дни преда́в, страда́ния Его́ ра́ди за честь почита́л еси́, досточу́дне: тем преселе́ние во ото́к солове́цкий и в темни́це заточе́ние, я́ко от десни́цы Бо́жия восприя́л еси́. Мы же, покланя́ющеся му́жеству и долготерпе́нию твоему́, хвале́ния прино́сим ти такова́я:

Ра́дуйся, во святы́я ото́ки солове́цкия, обраще́нныя безбо́жники в ме́сто муче́ния, изгна́нный:

Ра́дуйся, ото́ком сим на утеше́ние и утвержде́ние в Бо́зе дарова́нный.

Ра́дуйся, ко мно́жеству архиере́ев и свяще́нник, та́мо томя́щихся, причте́нный:

Ра́дуйся, священному́чениче чу́дный, и страстоте́рпче соверше́нный.

Ра́дуйся, и во изгна́нии сый, досто́инство архиере́йское храни́вый:

Ра́дуйся, си́лою духо́вною и власти́телей безбо́жных покори́вый.

Ра́дуйся, Боже́ственную тишину́ и мир невозмути́м в души́ всегда́ име́вый:

Ра́дуйся, от Го́спода ти да́нный крест любо́вию и ра́достию претерпе́вый.

Ра́дуйся, священному́чениче Пе́тре, архипа́стырю Солове́цкий.

Кондак 9.

Вся́кое а́нгельское естество́ удиви́ся чу́дным подвиго́м твои́м, богоблаже́нне, ты бо я́ко еди́н от ору́жник небе́сных, до́блественне вои́нствовал еси́ на ду́хи зло́бы за Влады́ку твоего́ Христа́, воспева́я тому́ с ли́ки безпло́тных: Аллилу́иа.

Икос 9.

Вети́и суему́дреннии не мо́гут разуме́ти высоту́ доброде́телей твои́х, ниже́ глубину́ Боже́ственныя твоея́ любве́: тоя́ ра́ди мно́гая страда́ния благоду́шно претерпе́л еси́, во е́же от Го́спода ти неразлуче́ну бы́ти. Мы же, чту́щии свя́тость души́ твоея́ и си́лу духо́вною, Бо́гом ти дарова́нную, во умиле́нии глаго́лем:

Ра́дуйся, томле́ния и труды́ тя́жки в заточе́нии терпе́вый:

Ра́дуйся, о оскверне́нии всея́ Руси́ святы́я и солове́цкия оби́тели скорбе́вый.

Ра́дуйся, утеше́ние души́ твое́й в моли́тве обрета́вый:

Ра́дуйся, боже́ственную слу́жбу со свяще́нными соу́зники твои́ми неотсту́пно соверша́вый.

Ра́дуйся, за всю страну́ Росси́йскую благоприя́тну же́ртву Бо́гу приноси́вый:

Ра́дуйся, о пока́янии ея́ в серде́чнем сокруше́нии Го́спода моли́вый.

Ра́дуйся, служи́телю Христо́вы Це́ркве и моли́твенниче самоотрече́нный:

Ра́дуйся, Архиепи́скоп солове́цкий соу́зники твои́ми нарече́нный.

Ра́дуйся, священному́чениче Пе́тре, архипа́стырю Солове́цкий.

Кондак 10.

Спасти́ хотя́ ду́шу свою́, богому́дре, смире́ние кре́стное вку́пе со ины́ми доброде́тельми в дар Го́споду прине́сл еси́, уничижа́ющим и гоня́щим тя николи́же противля́яся: приста́нище после́днее земна́го жития́ твоего́ во ото́це а́нзерстем обре́л еси́, а́може приведе́ тя Человеколю́бец Бог, же́ртвы но́выя всеще́дрыя твоея́ жела́я. Ты же благопоко́рне прине́сл еси́ о́ную, любо́вию воспева́я Го́сподеви: Аллилу́иа.

Икос 10.

Сте́ну необори́му име́л еси́ благода́ть Госпо́дню, благи́й о́тче, защища́юшу тя от враг неви́димых, не мо́гущих души́ твоея́ погуби́ти: досто́ин бо тоя́ благода́ти яви́лся еси́ богоуго́дными труды́ твои́ми и умиле́нными моли́твами, и́миже умно́жил еси́ сла́ву сего́ ди́внаго ото́ка. Сего́ ра́ди покланя́ющеся всеми́лостивому Бо́гу, воспева́ем тя, еди́наго от избра́нных его́, хвале́нии таковы́ми:

Ра́дуйся, в безмо́лвии ото́ка а́нзерскаго я́ко пусты́нник пожи́вый:

Ра́дуйся, святы́ню му́ченичества твоего́ к сокро́вищем богоизбра́ннаго ото́ка приложи́вый.

Ра́дуйся, в ме́сте по́двигов пустыннолю́бнаго Елеаза́ра и любобезмо́лвнаго И́ова пребыва́вый:

Ра́дуйся, к та́йнам сокрове́нным их а́нгельскаго жи́тельства ду́хом приника́вый.

Ра́дуйся, преподо́бному Ге́рману, первонача́льнику солове́цкому, незри́мо бесе́довати сподо́бивыйся:

Ра́дуйся, вы́шним изволе́нием стихосло́вие ака́фистное сотвори́ти тому́ удосто́ивыйся.

Ра́дуйся, к по́мощи святы́х сея́ сла́вныя земли́ во страда́ниих твои́х прибега́вый:

Ра́дуйся, святу́ю па́мять твою́ со ото́ки солове́цкими наве́ки связа́вый.

Ра́дуйся, священному́чениче Пе́тре, архипа́стырю Солове́цкий.

Кондак 11.

Пение всеумиленное благодарною душею возносим ти, Всесвятый Владыко, Архиерею Небесный, яко даровал еси нам сего дивнаго пастыря, святаго Петра, на утешение и спасение душам нашим и избавление от погибели православныя России. Того подвиги песнословяще, тебе Богу нашему славу возсылаем пением хвалебным: Аллилуиа.

Икос 11.

Светоно́сен свети́льник во тьме безу́мия и мра́це беззако́ния горя́й, вся озаря́л еси́ сия́нием боже́ственныя благода́ти, просвеща́я ду́ши све́том и́стиннаго ра́зума: и до ото́ков се́верных дости́же свет боголю́бивыя души́ твоея́, да́же до безмо́лвныя а́нзерския пусты́ни, иде́же ты во святе́й горе́ Голго́фе, по́двиги и́ноческими просла́вленней, му́ченически сконча́л еси́ многотру́дное житие́ твое́. Сего́ ра́ди воспева́ем долготерпе́ние твое́, о́тче пра́ведне, и любо́вию простира́ющеся к тебе́, умиле́нно взыва́ем:

Ра́дуйся, в после́дния дни жития́ твоего́, лю́те неду́гуя, сла́дость вы́шняго ми́ра па́че позна́вый:

Ра́дуйся, в подража́ние Го́споду на горе́ Голго́фе в ру́це Бо́жии ду́шу преда́вый.

Ра́дуйся, же́ртвою честно́ю твое́ю свяще́нное селе́ние сие́ па́ки освяти́вый:

Ра́дуйся, ди́вная зна́мения и чудеса́ по кончи́не твое́й ми́лостивно яви́вый.

Ра́дуйся, всем се́рдцем твои́м возлюби́вый Христа́, и вся до конца́ за Того́ претерпе́вый:

Ра́дуйся, безпреткнове́нно во оби́тели го́рния душе́ю возлете́вый.

Ра́дуйся, чу́дным житие́м твои́м и кончи́ною пра́ведною Бо́га просла́вивый:

Ра́дуйся, мо́щи честны́я твоя́ и свяще́нную па́мять твою́ на земли́ нам оста́вивый.

Ра́дуйся, священному́чениче Пе́тре, архипа́стырю Солове́цкий.

Кондак 12.

Благода́ти обита́ющей в тебе́ дивя́щеся, велича́ем тя, святи́телю наш незабве́нный Пе́тре: ве́руем, я́ко дела́ Бо́жия на земли́ соверши́в, и страда́ния ве́лия претерпе́в, ны́не с Го́сподем во оби́телех Его́ почива́еши, призира́я на нас с высоты́ небе́сныя, и приклоня́я к нам вы́шнее милосе́рдие. На твое́ заступле́ние наде́ющеся, и на благода́тную по́мощь твою́ упова́юще, пое́м ди́вному во святы́х Свои́х Бо́гу: Аллилу́иа.

Икос 12.

Пою́ще богоуго́дное житие́ твое́, благодея́ний испо́лнено, достохва́льне Пе́тре, и кончи́ну твою́ му́ченическую прославля́юще, благода́рным се́рдцем, лю́бовию боже́ственною дви́жимым, ублажа́ем твою́ святы́ню, и па́мять твою́ све́тло пра́зднующе, ра́достию зове́м ти:

Ра́дуйся, свя́тче, в та́йны боже́ственныя посвяще́нный:

Ра́дуйся, сы́не Ца́рствия Небе́снаго благослове́нный.

Ра́дуйся, свети́льниче, в после́дняя времена́ нам Бо́гом дарова́нный:

Ра́дуйся, предста́телю о многострада́льней стране́ Росси́йстей, Го́сподем избра́нный.

Ра́дуйся, Це́ркве Правосла́вныя благоукраше́нный ве́нче:

Ра́дуйся, Христо́в преди́вный испове́дниче и страстоте́рпче.

Ра́дуйся, о́браз страда́ния и любве́ ко Го́споду нам явля́яй:

Ра́дуйся, на у́зкий путь спасе́ния нас наставля́яй.

Ра́дуйся, священному́чениче Пе́тре, архипа́стырю Солове́цкий.

Кондак 13.

О, пресла́вный и пречу́дный уго́дниче Бо́жий, / святы́й му́чениче за ве́ру Христо́ву, / страстоте́рпче Росси́йский, святи́телю Пе́тре! / Приими́ от нас недосто́йных и гре́шных, / сие́ ма́лое моле́ние на́ше, благогове́йно и тре́петно тебе́ приноси́мое. / Испроси́ у Всеми́лостиваго Влады́ки твоего́ Христа́, / Ему́же ны́не со дерзнове́нием предстои́ши, / проще́ния и оставле́ния мно́зем грехо́м на́шим, / напра́ви нас ко стези́ покая́ния, / да тем изба́вльшеся лю́тых страсте́й, изба́вимся и мук ве́чных, / и в ра́дости неизглаго́ланней Ца́рства Небе́снаго / воспои́м с тобо́ю Христу́ Бо́гу: // Аллилу́иа, аллилу́иа, аллилу́иа.

Икос 1.

А́нгельски над ми́ром мяте́жным к высоте́ небе́сней возлете́л еси́ крила́ми богода́нными, святи́телю о́тче Пе́тре, херуви́мски созерца́я бе́здну милосе́рдия Бо́жия, серафи́мскою любо́вию пыла́я ко своему́ Созда́телю, прославля́л еси́ Того́ глаго́лом вдохнове́нным. Те́мже и от нас приими́ благода́рныя любве́ воздая́ния, да ра́дующимся се́рдцем и умиле́нною душе́ю воспева́ем ти:

Ра́дуйся, пла́менем Боже́ственныя любве́ от ю́ности возжже́нный:

Ра́дуйся, мно́гими доброде́тельми от мла́дости украше́нный.

Ра́дуйся, о́трасле до́брая ко́рене благочести́ваго:

Ра́дуйся, сы́не сла́вный Оте́чества многотерпели́ваго.

Ра́дуйся, любо́вию Христо́вою неотсту́пно назира́емый:

Ра́дуйся, во благонра́вии то́ю му́дре соблюда́емый.

Ра́дуйся, вла́стию Госпо́днею на путь свяще́ннаго служе́ния наста́вленный:

Ра́дуйся, десни́цею Вы́шняго в Ца́рство Небе́сное упра́вленный.

Ра́дуйся, священному́чениче Пе́тре, архипа́стырю Солове́цкий.

Кондак 1.

Избра́нный святи́телю Госпо́день, испове́дниче и му́чениче Христо́в, / ве́рою и любо́вию до конца́ Влады́це своему́ послужи́вый, / по́двиги мно́ги соверши́в, страда́ния ве́лия за Христа́ му́жественне претерпе́вый, / ли́ку небе́сному страстоте́рпцев росси́йских благоче́стно совокупи́выйся, / заступа́й нас моли́твами твои́ми, досточу́дне, да велегла́сно вопие́м ти:

Ра́дуйся, священному́чениче Пе́тре,архипа́стырю Солове́цкий.

Молитва священномученку Петру, архиепископу Воронежскому, новомученку Соловецкому

О, досточу́дне Пе́тре, священному́чениче и страстоте́рпче сла́вный, еди́н от со́нма новому́чеников солове́цких и всея́ земли́ Росси́йския, гра́ду Воро́нежу похвало́, па́стырю ди́вный ста́да Христо́ва, ве́рный служи́телю Бо́жий, защи́тителю ре́вностный Це́ркве Правосла́вныя! Все житие́ твое́ любве́ ко Го́споду и страда́ний о Христе́ испо́лнено: мно́ги муче́ния, боле́зни и ско́рби, изгна́ния и заточе́ния Его́ ра́ди претерпе́в, испове́дник безстра́шен яви́лся еси́, и венце́м нетле́нныя твоея́ сла́вы украси́л еси́ Це́рковь Ру́сскую. Вся преда́в в ру́це Бо́жии, до́блественне слу́жбу твою́ на земли́ соверши́в, в Голго́фе а́нзерстей кончи́ну му́ченическую прия́ти сподо́бился еси́, богоблаже́нне. Ны́не к небе́сному ли́ку причте́нный, в Ца́рстве Боже́ственныя любве́ пребыва́еши, со мно́гими жи́тели го́рняго Иерусали́ма исполне́ния же́ртвы му́ченическия за Христа́ ожида́я: егда́ вся и́мже належи́т бы́ти, соверша́тся в преде́лех земны́х. О, пресвяты́й о́тче наш Пе́тре, помози́ нам хра́мину се́рдца своего́ незапусте́вшу храни́ти, научи́ нас ра́дость во страда́ниих о Христе́ обрета́ти, озари́ путь наш кре́стный сия́нием твоея́ святы́ни. Бу́ди и ны́не нам утвержде́ние в ве́ре, да прише́д обрете́т ю́ Госпо́дь не уга́снувшу. Умоли́ Творца́ вся́ческих дарова́ти нам си́лу и кре́пость: да не устраши́вшеся стра́ха лука́ваго, испове́даем тве́рдо Христа́, и Его́ милосе́рдием ча́сти злых изба́вимся в день стра́шный воздая́ния, и в ра́дость ве́чную всели́мся, сла́вяще о всем Вседержи́теля Бо́га, и твое́ благода́тное предста́тельство во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Тропарь, глас 4:

Ве́рою пла́менною апо́столу Петру́ подо́бяся, / та́же и трикра́тным слы́шанием воззва́ния Христо́ва, / ду́шу твою́ за Того́ положи́л еси́, святи́телю о́тче Пе́тре, / ка́меню тве́рдый Це́ркве Правосла́вныя: / свети́льниче во мра́це беззако́ний доброде́тельми сия́яй, / ра́достию страда́ния за Христа́ претерпе́ти изво́лил еси́, / со испове́дники и страстоте́рпцы Росси́йскими. / Моли́ся с ни́ми о нас, архиере́ю Бо́жий, // священному́чениче Солове́цкий.

Ин тропарь, глас тойже:

До́брый па́стырю и стро́гий исполни́телю за́поведей Бо́жиих, / ревни́телю благоче́стия и сто́лпе утвержде́ния, / священному́чениче Пе́тре, / пребыва́я во ото́це а́нзерстем, / в годи́ну лю́тых гоне́ний не убоя́лся еси́ испове́дати ве́ру Христо́ву, / и претерпе́л еси́ да́же до сме́рти. / Ны́не же, я́ко име́я дерзнове́ние и предстоя́ Престо́лу Госпо́дню, / моли́ Христа́ Бо́га // спасти́ся душа́м на́шим.

Кондак, глас 8:

Во святи́тельстве твое́м до́бре подвиза́лся еси́, богому́дре, / и му́ченичества венце́м све́тло украси́лся еси́, / преще́ния враго́в Христо́вых не устраши́вся, / кровьми́ твои́ми зе́млю во ото́це а́нзерстем освяти́л еси́: / сего́ ра́ди си́лы небе́сныя удиви́шася терпе́нию твоему́, / мы же с ве́рою и любо́вию притека́ем ко святы́м моще́м твои́м, досточу́дне. / Ны́не со все́ми новому́ченики Росси́йскими моли́ о нас Христа́ Бо́га, всеблаже́нне Пе́тре, да зове́м ти: // Ра́дуйся, о́тче приснопа́мятне.

Ин кондак, глас 6:

Подобен: А́нгельския си́лы:

На любо́вь Боже́ственную всем се́рдцем отозва́выйся, / вся я́же возмо́гл еси́ блага́я, воздаде́ Тому́, / златоу́стый пра́вды Бо́жия пропове́дниче, / златосе́рдый храни́телю та́ин Госпо́дних, / фаво́ра сла́внаго святи́тельское отраже́ние, / Голго́фы а́нзерския же́ртво всесоверше́нная: / испове́дниче Христо́в, священному́чениче Пе́тре, // помина́й нас, любо́вию чту́щих святу́ю па́мять твою́.

Ґкafістъ сщ7енном§нку петрY ґрхіепcкпу вор0нежскому

Кондaкъ №:

И#збрaнный с™и1телю гDень, и3сповёдниче и3 мyчениче хrт0въ, / вёрою и3 люб0вію до концA вLцэ своемY послужи1вый, / п0двиги мнHги соверши1въ, страд†ніz вє1ліz за хrтA мyжественнэ претерпёвый, / ли1ку нбcному страстотeрпцєвъ рwссjйскихъ бlгочeстнw совокупи1выйсz, / заступaй нaсъ мlтвами твои1ми, досточyдне, да велеглaснw вопіeмъ ти2:

Рaдуйсz, сщ7енном§нче пeтре, ґрхіпaстырю соловeцкій.

Јкосъ №:

А$гGльски над8 мjромъ мzтeж нымъ къ высотЁ нбcнэй возлетёлъ є3си2 крилaми бGодaнными, с™и1телю џтче пeтре, херувjмски созерцaz бeздну млcрдіz б9іz, серафjмскою люб0вію пылaz ко своемY создaтелю, прославлsлъ є3си2 того2 глаг0ломъ вдохновeннымъ. тёмже и3 t нaсъ пріими2 бlгодaрныz любвE возда‰ніz, да рaдующимсz сeрдцемъ и3 ўмилeнною душeю воспэвaемъ ти2:

Рaдуйсz, плaменемъ бжcтвенныz любвE t ю4ности возжжeнный:

Рaдуйсz, мн0гими добродётельми t млaдости ўкрашeнный.

Рaдуйсz, џтрасле д0браz к0рене бlгочести1вагw:

Рaдуйсz, сhне слaвный nтeчества многотерпэли1вагw.

Рaдуйсz, люб0вію хrт0вою неtстyпнw назирaемый:

Рaдуйсz, во бlгонрaвіи т0ю мyдрэ соблюдaемый.

Рaдуйсz, влaстію гDнею на пyть сщ7eннагw служeніz настaвленный:

Рaдуйсz, десни1цею вhшнzгw въ цrтво нбcное ўпрaвленный.

Рaдуйсz, сщ7енном§нче пeтре, ґрхіпaстырю соловeцкій.

Кондaкъ в7:

Ви1дz гDь вeлію вёру и3 ўсeрдіе твоE къ немY, ћкw и3змлaда прилэжaлъ є3си2 бжcтвеннэй слyжбэ и3 всsкому бlгочeстію, w4бразомъ ѓгGльскимъ почти1 тz, и3 на служeніе своE постaви. тh же п0двигъ сeй д0блественнэ совершaлъ є3си2, вhну воспэвaz бlгодaтелю бGу: Ґллилyіа.

Јкосъ в7:

Рaзумомъ бGопросвэщeннымъ въ познaніи и4стины преуспэвaлъ є3си2, достобlжeнне, мyдростію д¦0вною њбогащazсz, и3сполнszсz крёпости бжcтвенныz, добродётєли є3ђльскіz невозврaтнw души2 своeй присвоsz. тёмже мы2, покланsющесz млcрдному бGу, такwвы2 ди6вны сокрHвища тебЁ даровaвшему, во ўмилeніи глаг0лемъ ти2:

Рaдуйсz, бlгодaтію б9іею њсщ7eнный:

Рaдуйсz, премyдрости тогw2 всещeдрw научeнный.

Рaдуйсz, рaзумъ с™ъ смирeніемъ твои1мъ стzжaвый:

Рaдуйсz, д†ннаz ти2 гDемъ стори1цею томY воздaвый.

Рaдуйсz, ко ѓгGльскому чи1ну t ю4ности причтeнный:

Рaдуйсz, во и4мz ґпcла петрA во и4ночествэ наречeнный.

Рaдуйсz, п0двигwмъ џнагw њ гDэ поревновaвый:

Рaдуйсz, пyть ск0рбный и3 слaдостный страдaній њ хrтЁ и3збрaвый.

Рaдуйсz, сщ7енном§нче пeтре, ґрхіпaстырю соловeцкій.

Кондaкъ G:

Си1лэ дух0внэй, t тебє2 и3сходsщей, диви1шасz лю1діе,

пaстырz д0браго и3 милосeрдаго ўтёшителz тS њбрётше: люб0вію твоeю согрэвaеми, къ тебЁ бlгодарeніемъ простирaхусz, рaдостію воспэвaюще бGу: Ґллилyіа.

Јкосъ G:

И#мёz сeрдце, вeліz вёры ко гDу и3сп0лнено, трепeщуще словeсъ бжcтвенныхъ, дост0инъ показaлсz є3си2, џтче пeтре, сaна ґрхіерeйскагw: в0ньже и3 возведe тz с®цевёдецъ бGъ, влaстію и3 бlгодaтію с™и1тельскою њблекaz тS. тёмже покланsющесz дост0инству и3 даровaніємъ твои6мъ, t бGа сyщымъ, поeмъ ти2 такwвaz:

Рaдуйсz, з0ву бжcтвеннагw ўчи1телz рaдостію повиновaвыйсz:

Рaдуйсz, њ слaвэ є3гw2 нбcнэй дyхомъ разгорaвыйсz.

Рaдуйсz, ко служeнію с™и1тельскому дyшу свою2 ўгот0вивый:

Рaдуйсz, себE ґпcлу первоверх0вному рeвностію по бз7э ўпод0бивый.

Рaдуйсz, слaдость словeсъ гDнихъ въ сeрдцэ всегдA храни1вый:

Рaдуйсz, и4гу бlг0му хrт0ву вhю свою2 подклони1вый.

Рaдуйсz, бlгодaть ґрхіпaстырскую t десни1цы тЂхwна первос™и1телz рwссjйскагw пріeмый:

Рaдуйсz, ћкоже и3 т0й, п0двигъ и3сповёдничества и3 м§нчества на рaмена свои2 под8eмый.

Рaдуйсz, сщ7енном§нче пeтре, ґрхіпaстырю соловeцкій.

Кондaкъ д7:

Бyрz беззак0ній поколебA держaву рwссjйскую въ годи1ну и3спытaній лю1тыхъ, за грэхи2 нaшz нaмъ t бGа попущaемыхъ: ѕл0ба и3 ўнhніе, ск0рбь и3 рыд†ніz и3сп0лниша многострадaльное nтeчество нaше. тоб0ю

же, с™и1телю, и3 тебЁ є3динонрaвными, цRковь рyсскаz t поги1бели и3збaвисz, и3 враты2 ѓдовыми не њдолёна сохрани1сz. лю1діе же, ви1дzще непоколеби1му вёру твою2, и3 свэти1льникъ тв0й при1снw горsщь, воспэвaху бGу: Ґллилyіа.

Јкосъ д7:

Слhшавъ непрестaннw глaсъ б9ій въ сeрдцэ твоeмъ, ко и3сповёданію и4стины и3 пасeнію nвeцъ хrт0выхъ призывaющій, слугA гDень вёренъ и3 безстрaшенъ kви1лсz є3си2: гонeній и3 прещeній врaжіихъ не ўбоsвсz, до концA с™и1тельское и3 пaстырское служeніе и3сполнsлъ є3си2, достобlжeнне пeтре. тёмъ покланsющесz вели1чію души2 твоеS, во ўмилeніи глаг0лемъ ти2:

Рaдуйсz, џгненный ст0лпе, во мрaцэ безб0жіz свётлw сіszй:

Рaдуйсz, кaменю вёры хrт0вы, въ нeйже пaству рwссjйскую ўтверждazй.

Рaдуйсz, t раздирaніz и3 разорeніz рyсскую цRковь храни1вый:

Рaдуйсz, мнHгіz в0лны мzтeжа церк0внагw си1лою дyха твоегw2 ўкроти1вый.

Рaдуйсz, къ слyжбэ бжcтвеннэй люб0вь вeлію и3 рeвность и3мёвый:

Рaдуйсz, їHты є3ди1ныz въ нeй николи1же презрёвый.

Рaдуйсz, ўстaва цRк0внагw стр0гій блюсти1телю:

Рaдуйсz, б9іихъ дёлъ соверши1телю.

Рaдуйсz, сщ7енном§нче пeтре, ґрхіпaстырю соловeцкій.

Кондaкъ є7:

БGоизбрaнный в0ине хrт0въ, nрyжіемъ вёры и3 џгненнымъ мечeмъ словeсъ бжcтвенныхъ посэкaлъ є3си2 всsкое нечeстіе, разрушaлъ є3си2 кHзни вр†жіz, защищaz достоsніе цRк0вное, сохранsz t падeніz правослaвную с™hню: бGу же, вспомощствyющу тебЁ и3 на брaнь с™yю вдохновлsющу, воспэвaлъ є3си2 вhну: Ґллилyіа.

Јкосъ є7:

Ви1дэвше враги2 р0да хrтіaнскагw тS и4стинна поб0рника вёры nтє1цъ нaшихъ, и3 цRкве правослaвныz защи1тителz, болёзньми и3 скорбьми2 лю1тэ ўzзвлsху тS, погуби1ти тщaщесz. тh же ћкw с™hй пavелъ, не могjй не проповёдати хrтA, и3 во ќзахъ сhй, воздвизaлъ є3си2 бlговэствyющій глaсъ тв0й, ўловлsz дyшы во сп7сeніе. сегw2 рaди пэсносл0вимъ тво‰ п0двиги, люб0вію хrт0вою содэвaємыz, и3 прин0симъ ти2 хвалє1ніz сицєвaz:

Рaдуйсz, мнHги скHрби, и3згнaніе и3 заточeніе претерпёвый:

Рaдуйсz, врeменныz жи1зни пок0й прaвды б9іz рaди презрёвый.

Рaдуйсz, и4стинную рaдость во страдaніихъ њ гDэ њбрэтaвый:

Рaдуйсz, си1ми страд†ніи въ п0двизэ хrт0вы любвE возрастaвый.

Рaдуйсz, ќзникwмъ и3 стрaжємъ темни6чнымъ tрaда и3 ўтэшeніе бhвый:

Рaдуйсz, w4бразъ терпёніz и3 себє2 tречeніz д0блественнэ kви1вый.

Рaдуйсz, сокрHвища сeрдца своегw2 лю1демъ tкрhти гот0вый:

Рaдуйсz, си1лою любвE твоеS мн0гихъ њбрати1вый ко и4стиннэй вёрэ хrт0вой.

Рaдуйсz, сщ7енном§нче пeтре, ґрхіпaстырю соловeцкій.

Кондaкъ ѕ7:

Проповёдуетъ цRковь рwссjйскаz бlгодaрною пaмzтію хrтіaнъ правослaвныхъ вели1чіе добродётелей и3 п0двигwвъ твои1хъ, с™и1телю пeтре, дaры любвE своеS тебЁ приносsщи: бGу же, даровaвшему нaмъ тебE, пaстырz ди1внаго, пою1щи: Ґллилyіа.

Јкосъ ѕ7:

ВозсіS тоб0ю слaва п0двига с™и1тельскагw, и4стинный служи1телю хrт0въ, сщ7eнне пeтре: и3дёже бо труждaлсz є3си2 на ни1вэ дух0внэй, всю1ду ч{днаz дэлA совершaлъ є3си2, д0брую пaмzть њ себЁ њставлsz. тёмъ воспэвaюще бlгодaтелz твоего2 бGа, во ўмилeніи глаг0лемъ ти2:

Рaдуйсz, прaвило вёры, и3 бlгочeстіz w4бразе всесовершeнный:

Рaдуйсz, плaменю, бlгодaтію бжcтвеннагw д¦а возжжeнный.

Рaдуйсz, земли2 нижегор0дскіz и3 тферскjz похвало2, и3 вор0нежскіz цRкве tрaдо:

Рaдуйсz, всеS рwссjйскіz страны2 неугаси1маz лампaдо.

Рaдуйсz, глaсе, въ пустhни безб0жіz њ бз7э вопіsй:

Рaдуйсz, путеводи1телю, сквозЁ тeрніе и3 волчцы2 къ земли2 њбэтовaніz преводsй.

Рaдуйсz, ти1хій свётъ любвE на всёхъ nби1льнw и3зливazй:

Рaдуйсz, мн0жество людeй џкрестъ себє2 сп7сazй.

Рaдуйсz, сщ7енном§нче пeтре, ґрхіпaстырю соловeцкій.

Кондaкъ з7:

ХотS сп7сти2 цRковь рyсскую t раск0ла и3 є3ресeй, и3 и3збaвити t tчazніz лю1ди, въ пучи1нэ ѕл0бы сатани1нскіz пребывaющыz, вс‰ си6лы сво‰ приложи1лъ є3си2 къ томY, премyдре пeтре, непрестaннw гDу служA и3 того2 проповёдуz. тёмъ мн0зи воспрsнуша тоб0ю къ бGу, воспэвaюще є3мY рaдостію: Ґллилyіа.

Јкосъ з7:

Н0ваго тS и3сповёдника и3 м§нка хrт0ва познA вели1каz многострадaльнаz рwссjа, рaнами безчи1сленными и3з8zзвлeннаz, кр0вію мyченическою nби1льнw напоeннаz, ўвэнчaннаz слaвою мн0жества с™hхъ свои1хъ. почитaюще тS ћкw є3ди1наго t си1хъ дост0йнэйшихъ и3 слaвнэйшихъ сынHвъ рwссjйскихъ,

пёніе хвалeбное прин0симъ ти2:

Рaдуйсz, с™и1телю, хrтA безстрaшнw и3сповёдавый:

Рaдуйсz, боsзни и3 стрaха человёческа не вёдавый.

Рaдуйсz, пaстырю, дyшу за џвцы тво‰ полагaвый:

Рaдуйсz, наeмникwмъ лук†вымъ пaствы твоеS расхи1тити не дaвый.

Рaдуйсz, с™hню цRкве правослaвныz рeвностнw храни1вый:

Рaдуйсz, врагHвъ є3S тёмъ въ трeпетъ приводи1вый.

Рaдуйсz, къ кончи1нэ житіS твоегw2 мyченичестэй всецёлw ўгот0вивыйсz:

Рaдуйсz, пріsти тY всерaдостнэ спод0бивыйсz.

Рaдуйсz, сщ7енном§нче пeтре, ґрхіпaстырю соловeцкій.

Кондaкъ }:

Стрaнникъ земнhй бhлъ є3си2, с™и1телю, ћкоже мнHзи t є3диноплемє1нникъ твои1хъ, не и3мhй пристaнища во nтeчествіи твоeмъ, гони1мь и3 поношaемь t вр†гъ хrт0выхъ, не терпsщихъ твоеS с™hни. тh же слaвилъ є3си2 њ всeмъ є3ди1наго и4стиннаго бGа, сeрдцемъ и3 ўсты2 поS нбcную є3мY пёснь: Ґллилyіа.

Јкосъ }:

Всего2 себE в0ли гDни предaвъ, страд†ніz є3гw2 рaди за чeсть почитaлъ є3си2, досточyдне: тёмъ преселeніе во њт0къ соловeцкій и3 въ темни1цэ заточeніе, ћкw t десни1цы б9іz воспріsлъ є3си2. мh же, покланsющесz мyжеству и3 долготерпёнію твоемY, хвалє1ніz прин0симъ ти2 такwвaz:

Рaдуйсz, во с™ы6z њт0ки соловє1цкіz, њбращє1нныz безб0жники въ мёсто мучeніz, из3гнaнный:

Рaдуйсz, њт0кwмъ си6мъ на ўтэшeніе и3 ўтверждeніе въ бз7э даровaнный.

Рaдуйсz, ко мн0жеству ґрхіерeєвъ и3 сщ7є1нникъ, тaмw томsщихсz, причтeнный:

Рaдуйсz, сщ7енном§нче чyдный, и3 страстотeрпче совершeнный.

Рaдуйсz, и3 во и3згнaніи сhй, дост0инство ґрхіерeйское храни1вый:

Рaдуйсz, си1лою дух0вною и3 власти1телей безб0жныхъ покори1вый.

Рaдуйсz, бжcтвенную тишинY и3 ми1ръ невозмути1мь въ души2 всегдA и3мёвый:

Рaдуйсz, t гDа ти2 дaнный кrтъ люб0вію и3 рaдостію претерпёвый.

Рaдуйсz, сщ7енном§нче пeтре, ґрхіпaстырю соловeцкій.

Кондaкъ f7:

Всsкое ѓгGльское є3стество2 ўдиви1сz ч{днымъ п0двигwмъ твои6мъ, бGобlжeнне, тh бо ћкw є3ди1нъ t nр{жникъ нбcныхъ, д0блественнэ в0инствовалъ є3си2 на дyхи ѕл0бы за вLку твоего2 хrтA, воспэвaz томY съ ли1ки безпл0тныхъ: Ґллилyіа.

Јкосъ f7:

Вэт‡и суемyдренніи не м0гутъ разумёти высотY добродётелей твои1хъ, нижE глубинY бжcтвенныz твоеS любвE: тоS рaди мнHгаz страд†ніz бlгодyшнw претерпёлъ є3си2, дабы2 t гDа ти2 неразлучeну бhти. Мh же, чтyщіи с™ость души2 твоеS и3 си1лу дух0вною, бGомъ ти2 даровaнную, во ўмилeніи глаг0лемъ:

Рaдуйсz, томлє1ніz и3 труды2 т‰жки въ заточeніи терпёвый:

Рaдуйсz, њ њсквернeніи всеS руси2 с™hz и3 соловeцкіz nби1тели скорбёвый.

Рaдуйсz, ўтэшeніе души2 твоeй въ моли1твэ њбрэтaвый:

Рaдуйсz, бжcтвенную слyжбу со свzщeнными соyзники твои1ми неtстyпнw совершaвый.

Рaдуйсz, за всю2 странY рwссjйскую бlгопріsтну жeртву бGу приноси1вый:

Рaдуйсz, њ покаsніи є3S въ сердeчнэмъ сокрушeніи гDа моли1вый.

Рaдуйсz, служи1телю хrт0вы цRкве и3 мlтвенниче самоtречeнный:

Рaдуйсz, ґрхіепcкпъ соловeцкій соyзники твои1ми наречeнный.

Рaдуйсz, сщ7енном§нче пeтре, ґрхіпaстырю соловeцкій.

Кондaкъ ‹:

Сп7сти2 хотS дyшу свою2, бGомyдре, смирeніе кrтное вкyпэ со и3нhми добродётельми въ дaръ гDу принeслъ є3си2, ўничижaющымъ и3 гонsщымъ тS николи1же противлszсz: пристaнище послёднее земнaгw житіS твоегw2 во њт0цэ ѓнзерстэмъ њбрёлъ є3си2, ѓможе приведe тz чlвэколю1бецъ бGъ, жeртвы н0выz всещeдрыz твоеS желaz. тh же бlгопок0рнэ принeслъ є3си2 џную, люб0вію воспэвaz гDеви: Ґллилyіа.

Јкосъ ‹:

Стёну неwбори1му и3мёлъ є3си2 блгdть гDню, бlгjй џтче, защищaюшу тS t вр†гъ неви1димыхъ, не могyщихъ души2 твоеS погуби1ти: дост0инъ бо тоS блгdти kви1лсz є3си2 бGоуг0дными труды2 твои1ми и3 ўмилeнными мlтвами, и4миже ўмн0жилъ є3си2 слaву сегw2 ди1внагw њт0ка. сегw2 рaди покланsющесz всемлcтивому бGу, воспэвaемъ тS, є3ди1наго t и3збрaнныхъ є3гw2, хвалє1ніи таковhми:

Рaдуйсz, въ безм0лвіи њт0ка ѓнзерскагw ћкw пустhнникъ пожи1вый:

Рaдуйсz, с™hню мyченичества твоегw2 къ сокр0вищємъ бGоизбрaннагw њт0ка приложи1вый.

Рaдуйсz, въ мёстэ п0двигwвъ пустыннолю1бнагw є3леазaра и3 любобезм0лвнагw јwва пребывaвый:

Рaдуйсz, къ тaйнамъ сокровє1ннымъ и4хъ ѓгGльскагw жи1тельства дyхомъ приникaвый.

Рaдуйсz, прпdбному гeрману, первоначaльнику соловeцкому, незри1мw бесёдовати спод0бивыйсz:

Рaдуйсz, вhшнимъ и3зволeніемъ стіхосл0віе ґкafістное сотвори1ти томY ўдост0ивыйсz.

Рaдуйсz, къ п0мощи с™hхъ сеS слaвныz земли2 во страдaніихъ твои1хъ прибэгaвый:

Рaдуйсz, с™yю пaмzть твою2 со њт0ки соловeцкими навёки свzзaвый.

Рaдуйсz, сщ7енном§нче пeтре, ґрхіпaстырю соловeцкій.

Кондaкъ №i:

Пёніе всеумилeнное бlгодaрною душeю возн0симъ ти2, всес™hй вLко, ґрхіерeю нбcный, ћкw даровaлъ є3си2 нaмъ сего2 ди1внаго пaстырz, с™aго петрA, на ўтэшeніе и3 сп7сeніе душaмъ нaшымъ и3 и3збавлeніе t поги1бели правослaвныz рwссjи. тогw2 п0двиги пэсносл0вzще, тебЁ бGу нaшему слaву возсылaемъ пёніемъ хвалeбнымъ: Ґллилyіа.

Јкосъ №i:

Свэтон0сенъ свэти1льникъ во тьмЁ безyміz и3 мрaцэ беззак0ніz горsй, вс‰ њзарsлъ є3си2 сіsніемъ бжcтвенныz блгdти, просвэщaz дyшы свётомъ и4стиннагw рaзума: и3 до њт0кwвъ сёверныхъ дости1же свётъ бGолюби1выz души2 твоеS, дaже до безм0лвныz ѓнзерскіz пустhни, и3дёже ты2 во с™ёй горЁ голг0fэ, п0двиги и4ноческими прослaвленнэй, мyченически скончaлъ є3си2 многотрyдное житіE твоE. сегw2 рaди воспэвaемъ долготерпёніе твоE, џтче прaведне, и3 люб0вію простирaющесz къ тебЁ, ўмилeннw взывaемъ:

Рaдуйсz, въ послBдніz дни6 житіS твоегw2, лю1тэ недyгуz, слaдость вhшнzгw мjра пaче познaвый:

Рaдуйсz, въ подражaніе гDу на горЁ голг0fэ въ рyцэ б9іи дyшу предaвый.

Рaдуйсz, жeртвою честн0ю твоeю сщ7eнное селeніе сіE пaки њс™и1вый:

Рaдуйсz, ди6внаz знaмєніz и3 чудесA по кончи1нэ твоeй ми1лостивнw kви1вый.

Рaдуйсz, всёмъ сeрдцемъ твои1мъ возлюби1вый хrтA, и3 вс‰ до концA за того2 претерпёвый:

Рaдуйсz, безпреткновeннw во nби1тєли гHрніz душeю возлетёвый.

Рaдуйсz, чyднымъ житіeмъ твои1мъ и3 кончи1ною прaведною бGа прослaвивый:

Рaдуйсz, мHщи чcтны6z тво‰ и3 сщ7eнную пaмzть твою2 на земли2 нaмъ њстaвивый.

Рaдуйсz, сщ7енном§нче пeтре, ґрхіпaстырю соловeцкій.

Кондaкъ в7i:

Бlгодaти њбитaющей въ тебЁ дивsщесz, величaемъ тS, с™и1телю нaшъ незабвeнный пeтре: вёруемъ, ћкw дэлA б9іz на земли2 соверши1въ, и3 страд†ніz вє1ліz претерпёвъ, нhнэ съ гDемъ во nби1телехъ є3гw2 почивaеши, призирaz на нaсъ съ высоты2 нбcныz, и3 приклонsz къ нaмъ вhшнее млcрдіе. на твоE заступлeніе надёющесz, и3 на бlгодaтную п0мощь твою2 ўповaюще, поeмъ ди1вному во с™hхъ свои1хъ бGу: Ґллилyіа.

Јкосъ в7i:

Пою1ще бGоуг0дное житіE твоE, бlгодэsній и3сп0лнено, достохвaльне пeтре, и3 кончи1ну твою2 мyченическую прославлsюще, бlгодaрнымъ сeрдцемъ, люб0вію бжcтвенною дви1жимымъ, ўблажaемъ твою2 с™hню, и3 пaмzть твою2 свётлw прaзднующе, рaдостію зовeмъ ти2:

Рaдуйсz, свsтче, въ т†йны бжcтвєнныz посвzщeнный:

Рaдуйсz, сhне цrтвіz нбcнагw бlгословeнный.

Рaдуйсz, свэти1льниче, въ послBднzz временA нaмъ бGомъ даровaнный:

Рaдуйсz, предстaтелю њ многострадaльнэй странЁ рwссjйстэй, гDемъ и3збрaнный.

Рaдуйсz, цRкве правослaвныz бlгоукрашeнный вёнче:

Рaдуйсz, хrт0въ преди1вный и3сповёдниче и3 страстотeрпче.

Рaдуйсz, w4бразъ страдaніz и3 любвE ко гDу нaмъ kвлszй:

Рaдуйсz, на ќзкій пyть сп7сeніz нaсъ наставлszй.

Рaдуйсz, сщ7енном§нче пeтре, ґрхіпaстырю соловeцкій.

Кондaкъ Gi:

Q преслaвный и3 пречyдный ўг0дниче б9ій, / с™hй мyчениче за вёру хrт0ву, / страстотeрпче рwссjйскій, с™и1телю пeтре! / пріими2 t нaсъ недост0йныхъ и3 грёшныхъ, / сіE мaлое молeніе нaше, бlгоговёйнw и3 трeпетнw тебЁ приноси1мое. / и3спроси2 ў всемлcтивагw вLки твоегw2 хrтA, / є3мyже нhнэ со дерзновeніемъ предстои1ши, / прощeніz и3 њставлeніz мнHзэмъ грэхHмъ нaшымъ, / напрaви нaсъ ко стези2 покаsніz, / да тёмъ и3збaвльшесz лю1тыхъ страстeй, и3збaвимсz и3 мyкъ вёчныхъ, / и3 въ рaдости неизглаг0ланнэй цrтва нбcнагw / воспои1мъ съ тоб0ю хrтY бGу: // Ґллилyіа, ґллилyіа, ґллилyіа.

Моли1тва сщ7енном§нку петрY, ґрхіепcкпу вор0нежскому, новом§нку соловeцкому

Q досточyдне пeтре, сщ7енном§нче и3 страстотeрпче слaвный, є3ди1нъ t с0нма новом§нкwвъ соловeцкихъ и3 всеS земли2 рwссjйскіz, грaду вор0нежу похвало2, пaстырю ди1вный стaда хrт0ва, вёрный служи1телю б9ій, защи1тителю рeвностный цRкве правослaвныz! всE житіE твоE любвE ко гDу и3 страдaній њ хrтЁ и3сп0лнено: мнHги мучє1ніz, болBзни и3 скHрби, и3згн†ніz и3 заточє1ніz є3гw2 рaди претерпёвъ, и3сповёдникъ безстрaшенъ kви1лсz є3си2, и3 вэнцeмъ нетлённыz твоеS слaвы ўкраси1лъ є3си2 цRковь рyсскую. вс‰ предaвъ въ рyцэ б9іи, д0блественнэ слyжбу твою2 на земли2 соверши1въ, въ голг0fэ ѓнзерстэй кончи1ну мyченическую пріsти спод0билсz є3си2, бGобlжeнне. нhнэ къ нбcному ли1ку причтeнный, въ цrтвэ бжcтвенныz любвE пребывaеши, со мн0гими жи1тели г0рнzгw їеrли1ма и3сполнeніz жeртвы мyченическіz за хrтA њжидaz: є3гдA вс‰ и5мже належи1тъ бhти, совершaтсz въ предёлэхъ земнhхъ. q прес™hй џтче нaшъ пeтре, помози2 нaмъ хрaмину сeрдца своегw2 незапустёвшу храни1ти, научи2 нaсъ рaдость во страдaніихъ њ хrтЁ њбрэтaти, њзари2 пyть нaшъ кrтный сіsніемъ твоеS с™hни. бyди и3 нhнэ нaмъ ўтверждeніе въ вёрэ, да пришeдъ њбрэтeтъ ю5 гDь не ўгaснувшу. ўмоли2 творцA всsческихъ даровaти нaмъ си1лу и3 крёпость: да не ўстраши1вшесz стрaха лукaвагw, и3сповёдаемъ твeрдw хrтA, и3 є3гw2 млcрдіемъ чaсти ѕлhхъ и3збaвимсz въ дeнь стрaшный воздаsніz, и3 въ рaдость вёчную всели1мсz, слaвzще њ всeмъ вседержи1телz бGа, и3 твоE блгdтное предстaтельство во вёки вэкHвъ. Ґми1нь.

Тропaрь, глaсъ д7:

Вёрою плaменною ґпcлу петрY под0бzсz, / тaже и3 трикрaтнымъ слhшаніемъ воззвaніz хrт0ва, / дyшу твою2 за того2 положи1лъ є3си2, с™и1телю џтче пeтре, / кaменю твeрдый цRкве правослaвныz: / свэти1льниче во мрaцэ беззак0ній добродётельми сіszй, / рaдостію страд†ніz за хrтA претерпёти и3зв0лилъ є3си2, / со и3сповёдники и3 страстотeрпцы рwссjйскими. / моли1сz съ ни1ми њ нaсъ, ґрхіерeю б9ій, // сщ7енном§нче соловeцкій.

И$нъ тропaрь, глaсъ т0йже:

Д0брый пaстырю и3 стр0гій и3сп0лнителю зaповэдей б9іихъ, / ревни1телю бlгочeстіz и3 ст0лпе ўтверждeніz, / сщ7енном§нче пeтре, / пребывaz во њт0цэ ѓнзерстэмъ, / въ годи1ну лю1тыхъ гонeній не ўбоsлсz є3си2 и3сповёдати вёру хrт0ву, / и3 претерпёлъ є3си2 дaже до смeрти. / нhнэ же, ћкw и3мёz дерзновeніе и3 предстоS пrт0лу гDню, / моли2 хrтA бGа // сп7сти1сz душaмъ нaшымъ.

Кондaкъ, глaсъ }:

Во с™и1тельствэ твоeмъ д0брэ подвизaлсz є3си2, бGомyдре, / и3 мyченичества вэнцeмъ свётлw ўкраси1лсz є3си2, / прещeніz врагHвъ хrт0выхъ не ўстраши1всz, / кровьми2 твои1ми зeмлю во њт0цэ ѓнзерстэмъ њс™и1лъ є3си2: / сегw2 рaди си6лы нбcныz ўдиви1шасz терпёнію твоемY, / мh же съ вёрою и3 люб0вію притекaемъ ко с™ы6мъ мощe1мъ твои6мъ, досточyдне. / нhнэ со всёми новом§нки рwссjйскими моли2 њ нaсъ хrтA бGа, всебlжeнне пeтре, да зовeмъ ти2: // Рaдуйсz, џтче приснопaмzтне.

И$нъ кондaкъ, глaсъ ѕ7.

Под0бенъ: ЃгGльскіz си6лы:

На люб0вь бжcтвенную всёмъ сeрдцемъ tозвaвыйсz, / вс‰ ±же возм0глъ є3си2 бlг†z, воздадE томY, / златоyстый прaвды б9іz проповёдниче, / златосeрдый храни1телю т†инъ гDнихъ, / fавHра слaвнагw с™и1тельское tражeніе, / голг0fы ѓнзерскіz жeртво всесовершeннаz: / и3сповёдниче хrт0въ, сщ7енном§нче пeтре, // поминaй нaсъ, люб0вію чтyщихъ с™yю пaмzть твою2.

Свя­щен­но­му­че­ник Петр ро­дил­ся 18 фев­ра­ля 1878 го­да в Москве в се­мье свя­щен­ни­ка и в кре­ще­нии на­ре­чен был Ва­си­ли­ем. Его отец, Кон­стан­тин Зве­рев, слу­жил сна­ча­ла в хра­ме Вос­кре­се­ния Сло­ву­ще­го в се­ле Виш­ня­ки под Моск­вой, а за­тем был на­зна­чен на­сто­я­те­лем хра­ма свя­то­го бла­го­вер­но­го ве­ли­ко­го кня­зя Алек­сандра Нев­ско­го при до­ме мос­ков­ско­го гу­бер­на­то­ра. По­сле убий­ства ге­не­рал-гу­бер­на­то­ра Моск­вы ве­ли­ко­го кня­зя Сер­гея Алек­сан­дро­ви­ча отец Кон­стан­тин пе­ре­шел слу­жить в Сер­ги­ев­ский храм при Чу­до­вом мо­на­сты­ре в Крем­ле.
У от­ца Кон­стан­ти­на и его же­ны Ан­ны бы­ло чет­ве­ро де­тей: три сы­на — Ар­се­ний, Кас­си­ан и Ва­си­лий и дочь Вар­ва­ра. Ха­рак­те­ры бра­тьев опре­де­ли­лись с дет­ства и бы­ли весь­ма раз­лич­ны. Ар­се­ний лю­бил пи­сать раз­ные бу­ма­ги — и стал чи­нов­ни­ком. Кас­си­ан иг­рал в вой­ну — и стал офи­це­ром, был убит на фрон­те в 1914 го­ду. Ва­си­лий лю­бил иг­рать в цер­ков­ную служ­бу.
В ран­нем дет­стве он то­ро­пил­ся по­пасть к на­ча­лу бо­го­слу­же­ния в при­ход­ской храм в Виш­ня­ках, и на служ­бу хо­дил все­гда вме­сте с от­цом. Зво­нарь, ви­дя иду­ще­го свя­щен­ни­ка, уда­рял три ра­за в ко­ло­кол, и маль­чик счи­тал, что два ра­за зво­нят от­цу, а тре­тий — ему.
Впо­след­ствии он ино­гда рас­ска­зы­вал о се­бе де­тям в на­зи­да­ние. «В дет­стве я был очень тол­стый и пух­лый, и взрос­лые лю­би­ли ме­ня тис­кать, а я это­го не лю­бил и вел се­бя со­от­вет­ствен­но. И вот ви­жу сон. Си­дит за сто­лом Спа­си­тель в си­ней и крас­ной одеж­де и дер­жит ме­ня на ру­ках. А под сто­лом — страш­ная со­ба­ка. Спа­си­тель бе­рет мою ру­ку и про­тя­ги­ва­ет под стол со­ба­ке со сло­ва­ми: “Ешь ее, она де­рет­ся”. Я проснул­ся, и с тех пор уже ни­ко­гда не драл­ся, а во всем ста­рал­ся се­бя сдер­жи­вать, не сер­дить­ся и не де­лать ни­че­го дур­но­го. Вам, маль­чиш­кам, все­гда хо­чет­ся по­про­бо­вать ку­рить. А у нас отец стро­гий был, он нам од­на­жды ска­зал: “Ес­ли кто бу­дет ку­рить, гу­бы ото­рву!” Но по­про­бо­вать все-та­ки хо­те­лось. Вы­ку­рил я па­пи­ро­су и по­шел в цер­ковь. Бы­ло Про­ще­ное вос­кре­се­нье. За­пе­ли: “Не от­вра­ти ли­ца Тво­е­го от от­ро­ка Тво­е­го, яко скорб­лю, ско­ро услы­ши мя...” Это бы­ло са­мое мое лю­би­мое пес­но­пе­ние. Но тут у ме­ня нестер­пи­мо за­кру­жи­лась го­ло­ва, и при­шлось мне вый­ти из хра­ма. С тех пор я уже не про­бо­вал ку­рить»[1].
В 1895 го­ду Ва­си­лий окон­чил гим­на­зию и по­сту­пил на ис­то­ри­ко-фило­ло­ги­че­ский фа­куль­тет Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та. В 1899 го­ду он по­дал про­ше­ние с прось­бой за­чис­лить его на пер­вый курс Ка­зан­ской Ду­хов­ной ака­де­мии, и по­сле про­ве­роч­ных ис­пы­та­ний со­вет Ка­зан­ской Ду­хов­ной ака­де­мии по­ста­но­вил при­нять его в чис­ло сту­ден­тов.
19 ян­ва­ря 1900 го­да рек­тор Ка­зан­ской Ду­хов­ной ака­де­мии епи­скоп Ан­то­ний (Хра­по­виц­кий) в ака­де­ми­че­ском хра­ме по­стриг Ва­си­лия в мо­на­ше­ство, на­рек­ши ему имя Петр, в честь свя­ти­те­ля Пет­ра, мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го. В ка­че­стве стар­ца вос­при­ем­ни­ка в Ка­зан­ской ака­де­мии в те го­ды при­сут­ство­ва­ли или иеро­мо­нах кре­сто­вой церк­ви Пан­те­ле­и­мон, или схи­ар­хи­манд­рит Сед­мио­зер­ной Бо­го­ро­диц­кой Воз­не­сен­ской пу­сты­ни Гав­ри­ил (Зы­ря­нов). По­сле по­стри­га епи­скоп Ан­то­ний пре­по­дал но­во­по­стри­жен­но­му на­зи­да­тель­ное по­уче­ние, и тот в пред­не­се­нии све­чей и в со­про­вож­де­нии ино­че­ству­ю­щей бра­тии от­пра­вил­ся в свою ке­лью, где епи­скоп Ан­то­ний, вру­чая ему ико­ну, ска­зал сло­во по­уче­ния на но­вую жизнь. 23 ян­ва­ря 1900 го­да мо­нах Петр был ру­ко­по­ло­жен во иеро­ди­а­ко­на, а 15 июня то­го же го­да — во иеро­мо­на­ха[2].
В 1902 го­ду иеро­мо­нах Петр был удо­сто­ен сте­пе­ни кан­ди­да­та бо­го­сло­вия с пра­вом пре­по­да­ва­ния в се­ми­на­рии за дис­сер­та­цию «Эк­зе­ге­ти­че­ский ана­лиз пер­вых двух глав По­сла­ния апо­сто­ла Пав­ла к Ев­ре­ям»[3]. 4 сен­тяб­ря 1902 го­да он был на­зна­чен пре­по­да­ва­те­лем Свя­щен­но­го Пи­са­ния в Ор­лов­скую Ду­хов­ную се­ми­на­рию, а 27 сен­тяб­ря то­го же го­да пе­ре­ме­щен на долж­ность мос­ков­ско­го епар­хи­аль­но­го мис­си­о­не­ра. Ос­нов­ным ме­стом его слу­же­ния стал Князь-Вла­ди­мир­ский храм при Мос­ков­ском епар­хи­аль­ном до­ме, ос­но­ван­ном тру­да­ми и за­бо­та­ми мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го Вла­ди­ми­ра (Бо­го­яв­лен­ско­го). Сю­да сте­ка­лись ос­нов­ные ду­хов­ные си­лы, здесь про­по­ве­до­ва­ли луч­шие про­по­вед­ни­ки Моск­вы, сре­ди ко­то­рых иеро­мо­нах Петр за­нял до­стой­ное ме­сто. Уро­же­нец Моск­вы, знав­ший мос­ков­скую паст­ву еще по при­хо­ду от­ца, столк­нув­шись с но­вы­ми про­бле­ма­ми, ко­гда мно­же­ство лю­дей ока­за­лись не про­све­щен­ны­ми све­том пра­во­сла­вия, он рев­ност­но взял­ся за де­ло: ча­сто слу­жил и за каж­дым бо­го­слу­же­ни­ем про­по­ве­до­вал; две­ри его квар­ти­ры в Епар­хи­аль­ном до­ме бы­ли все­гда от­кры­ты для во­про­ша­ю­щих, и бы­ва­ло, что по­след­ние по­се­ти­те­ли ухо­ди­ли от него за пол­ночь, а утром иеро­мо­нах Петр уже то­ро­пил­ся на бо­го­слу­же­ние.
Мит­ро­по­лит Вла­ди­мир, ви­дя рев­ност­ное слу­же­ние мо­ло­до­го пас­ты­ря, ре­ко­мен­до­вал его на ва­кант­ное ме­сто ин­спек­то­ра Нов­го­род­ской Ду­хов­ной се­ми­на­рии, ку­да тот и был на­зна­чен 30 июня 1906 го­да.
Од­на­ко враг спа­се­ния ро­да че­ло­ве­че­ско­го — диа­вол через злых лю­дей вос­стал на по­движ­ни­ка, — они ста­ли кле­ве­тать на иеро­мо­на­ха Пет­ра. По­чти каж­дый ме­сяц обер-про­ку­рор Свя­тей­ше­го Си­но­да по­лу­чал ано­ним­ные до­но­сы. В до­но­сах кле­вет­ни­ки сре­ди про­че­го пи­са­ли, что иеро­мо­нах Петр на­са­ди­тель раз­вра­та, лже­мо­нах, скры­ва­ю­щий­ся под ли­чи­ной свя­то­го, и они ни­ко­гда не до­пу­стят про­дви­же­ния его по иерар­хи­че­ской лест­ни­це: «с него сни­мем мит­ры, со­бьем ее в церк­ви... по­то­му что он... хо­тел... на­деть зо­ло­тую шап­ку, но это­го не поз­во­лим, не до­пу­стим — мы до­ста­вим ему сча­стье про­ехать­ся на Со­лов­ки...»[4]
Для то­го, чтобы при­дать сво­ей кле­ве­те ха­рак­тер до­сто­вер­но­сти, кле­вет­ни­ки на­пи­са­ли от ли­ца некой зна­ко­мой от­цу Пет­ру жен­щи­ны под­лож­ное пись­мо.
Обер-про­ку­рор пе­ре­слал ано­ним­ные до­но­сы ар­хи­епи­ско­пу Нов­го­род­ско­му Гу­рию (Охо­ти­ну) с прось­бой разо­брать­ся. По­сле бе­се­ды с иеро­мо­на­хом Пет­ром ар­хи­епи­скоп вы­слал свое за­клю­че­ние по это­му де­лу обер-про­ку­ро­ру Си­но­да, а так­же и Мос­ков­ско­му мит­ро­по­ли­ту Вла­ди­ми­ру, во­про­шая его, «не есть ли все, со­об­ща­е­мое в за­яв­ле­ни­ях, од­на кле­ве­та, вы­ду­ман­ная на поч­ве враж­деб­ных от­но­ше­ний... неко­то­рых лиц или под вли­я­ни­ем так на­зы­ва­е­мо­го осво­бо­ди­тель­но­го дви­же­ния, вслед­ствие ко­то­ро­го ча­сто вы­ду­мы­ва­ют ложь про­тив ду­хо­вен­ства во­об­ще и в част­но­сти мо­на­ше­ству­ю­ще­го»[5].
Пе­ре­слал вла­ды­ка и пись­мо жен­щи­ны, ко­то­рая, узнав, что от ее ли­ца рас­сы­ла­ют­ся под­лож­ные пись­ма, на­пи­са­ла от­цу Пет­ру:
«Доб­рей­ший отец Петр! Ва­шим из­ве­сти­ем крайне по­ра­же­на; ни в Свя­тей­ший Си­нод, ни Обер-Про­ку­ро­ру и ни ко­му дру­го­му ре­ши­тель­но не пи­са­ла ни­ка­ких за­яв­ле­ний, тем бо­лее гнус­но­го со­дер­жа­ния, да и не имею к то­му ни­ка­ких ос­но­ва­ний. Вид­но, вра­ги Ва­ши вся­че­ски ста­ра­ют­ся по­вре­дить Вам, раз ре­ши­лись на под­лог, — вот до че­го до­во­дит зло­ба лю­дей. На­де­юсь, Вы уве­ре­ны в доб­рых мо­их к Вам чув­ствах и ни­ко­гда не по­ве­ри­те кле­ве­те. Скорб­лю, что вра­ги Ва­ши поль­зу­ют­ся мо­им име­нем для при­чи­не­ния вам го­ре­чи и нрав­ствен­ных стра­да­ний...»[6]
«Что ка­са­ет­ся до жиз­ни иеро­мо­на­ха Пет­ра в Нов­го­ро­де со вре­ме­ни при­бы­тия его на долж­ность ин­спек­то­ра Нов­го­род­ской се­ми­на­рии, — пи­сал ар­хи­епи­скоп Гу­рий обер-про­ку­ро­ру Си­но­да, — то мо­гу сви­де­тель­ство­вать, что жизнь его вполне... со­от­вет­ству­ет его ино­че­ско­му зва­нию»[7].
До­но­сы про­дол­жа­лись в те­че­ние двух лет. Иеро­мо­нах Петр на­пи­сал про­ше­ние об уволь­не­нии его от долж­но­сти ин­спек­то­ра Нов­го­род­ской се­ми­на­рии.
В ап­ре­ле 1907 го­да ар­хи­епи­скоп Нов­го­род­ский Гу­рий на­пра­вил в Си­нод хо­да­тай­ство о на­зна­че­нии иеро­мо­на­ха Пет­ра на­сто­я­те­лем Мо­ден­ско­го мо­на­сты­ря, а епи­скоп Са­ра­тов­ский Гер­мо­ген (Долга­нев) — о на­зна­че­нии его на­мест­ни­ком Пре­об­ра­жен­ско­го мо­на­сты­ря в Са­ра­то­ве.
Слу­хи о том, что иеро­мо­на­ха Пет­ра со­би­ра­ют­ся на­зна­чить на­мест­ни­ком од­но­го из мо­на­сты­рей, вы­зва­ли но­вые ано­ним­ные до­но­сы, при­чем на этот раз ав­то­ры угро­жа­ли опуб­ли­ко­вать свои до­но­сы в га­зе­тах.
5 де­каб­ря 1907 го­да иеро­мо­нах Петр по­лу­чил пись­мо от до­нос­чи­ка: «Ес­ли хо­ти­те при­кон­чить это де­ло, то при­шли­те три­ста руб­лей де­нег... К по­ли­ции не об­ра­щай­тесь...»[8]
Это пись­мо отец Петр пе­ре­дал ар­хи­епи­ско­пу Гу­рию, а тот пе­ре­слал его мит­ро­по­ли­ту Вла­ди­ми­ру, ко­то­рый от­пи­сал то­ва­ри­щу обер-про­ку­ро­ра Свя­тей­ше­го Си­но­да, вед­ше­му де­ло: «По упо­мя­ну­той пе­ре­пис­ке не бы­ло на­зна­че­но рас­сле­до­ва­ние вви­ду ано­ним­но­го ее ха­рак­те­ра»[9].
3 июля 1909 го­да Свя­тей­ший Си­нод на­зна­чил иеро­мо­на­ха Пет­ра на­сто­я­те­лем Белев­ско­го Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­го мо­на­сты­ря Туль­ской епар­хии[10].
Мо­на­стырь на­хо­дил­ся неда­ле­ко от Оп­ти­ной пу­сты­ни, и отец Петр имел по­сто­ян­ную воз­мож­ность об­щать­ся с оп­тин­ски­ми стар­ца­ми. Стар­цы в свою оче­редь вы­со­ко оце­ни­ли ду­хов­ную на­стро­ен­ность на­сто­я­те­ля и ста­ли на­прав­лять к нему лю­дей для ду­хов­но­го ру­ко­вод­ства. Отец Петр ча­сто бы­вал в Са­ров­ском и Ди­ве­ев­ском мо­на­сты­рях, осо­бен­ное до­ве­рие имея к бла­жен­ной Прас­ко­вье Ива­новне Ди­ве­ев­ской, и та пла­ти­ла ему от­вет­ным рас­по­ло­же­ни­ем. Бла­жен­ная по­да­ри­ла ему сво­ей ра­бо­ты холст, из ко­то­ро­го впо­след­ствии сши­ли ар­хи­ерей­ское об­ла­че­ние, и он бе­реж­но хра­нил его, пред­по­ла­гая быть в нем по­гре­бен­ным.
В вос­кре­се­нье 8 ав­гу­ста 1910 го­да епи­скоп Туль­ский и Белев­ский Пар­фе­ний (Ле­виц­кий) в кре­сто­вой церк­ви воз­вел от­ца Пет­ра в сан ар­хи­манд­ри­та[11].
19 ок­тяб­ря 1910 го­да в Беле­ве по ини­ци­а­ти­ве пред­се­да­те­ля Учи­лищ­но­го со­ве­та ар­хи­манд­рит Петр про­чел лек­цию на те­му «Стар­че­ство и ста­рец Ам­вро­сий Оп­тин­ский как глав­ный его пред­ста­ви­тель». Лек­ция име­ла огром­ный успех, и при­сут­ство­вав­ший на ней епи­скоп Пар­фе­ний об­ра­тил­ся к слу­ша­те­лям со сло­вом, в ко­то­ром вы­ра­зил свою ра­дость по по­во­ду столь мно­го­люд­но­го со­бра­ния, сви­де­тель­ству­ю­ще­го, что лю­ди в Беле­ве жи­вут не од­ни­ми зем­ны­ми за­бо­та­ми, но ин­те­ре­су­ют­ся и во­про­са­ми ре­ли­ги­оз­ны­ми[12].
В день празд­но­ва­ния Ка­зан­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри в мо­на­сты­ре со­сто­я­лось тор­же­ствен­ное освя­ще­ние Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­го со­бо­ра, ко­то­рый к это­му вре­ме­ни ста­ра­ни­я­ми на­сто­я­те­ля был тща­тель­но от­ре­мон­ти­ро­ван и укра­шен.
Ар­хи­манд­рит Петр не огра­ни­чи­вал сво­е­го слу­же­ния сте­на­ми вве­рен­ной его по­пе­че­нию оби­те­ли, но ча­сто по­се­щал сель­ские хра­мы Белев­ско­го уез­да. Один из сви­де­те­лей так опи­сы­ва­ет его слу­же­ние в се­ле Пес­ко­ва­том: «18 и 19 мая 1913 го­да на­все­гда оста­нут­ся в па­мя­ти при­хо­да. Сла­ва о слу­же­нии ар­хи­манд­ри­та Пет­ра, лас­ко­вом, вни­ма­тель­ном об­ра­ще­нии с про­стым на­ро­дом со­зда­ли ему гро­мад­ную по­пуляр­ность не толь­ко в Белев­ском уез­де. Кре­стьяне, как по­след­нее со­сло­вие, нуж­да­ют­ся в по­мо­щи, и осо­бен­но в ду­хов­ной. Они при­хо­дят к от­цу Пет­ру с прось­ба­ми по­мо­лить­ся о них, ино­гда по­го­во­рить и рас­ска­зать о сво­ем во­ис­ти­ну горь­ком жи­тье. И ни­кто не ухо­дит от от­ца Пет­ра неуте­шен­ным. Ар­хи­манд­рит Петр при­е­хал в се­ло к ше­сти ча­сам ве­че­ра, и сра­зу же на­ча­лась все­нощ­ная. С ним при­е­хал хор из де­ся­ти де­во­чек.
Храм в се­ле Пес­ко­ва­том сто­ит на го­ре, над Окой. Ря­дом сос­но­вый бор. На­стежь от­кры­ты все две­ри хра­ма. Сол­неч­ные лу­чи сколь­зят по бес­чис­лен­ным ря­дам на­ро­да, не по­ме­стив­ше­го­ся в церк­ви. Нет при­выч­но­го пе­ре­шеп­ты­ва­ния и без­участ­но­сти к служ­бе. Зна­ко­мые мо­лит­вы по­ют­ся всем на­ро­дом. Во вре­мя пе­ния “Сла­ва в выш­них Бо­гу...” все опус­ка­ют­ся на ко­ле­ни. Ве­ли­кие сло­ва, мас­са ко­ле­но­пре­кло­нен­ных лю­дей, мо­ля­щих­ся всем серд­цем, всем по­мыш­ле­ни­ем, до то­го уми­ля­ют и уми­ро­тво­ря­ют, что неволь­но мо­лишь­ся.
Сгу­ща­лись су­мер­ки. На па­перть вы­шел ар­хи­манд­рит Петр и на­пра­вил­ся к до­му свя­щен­ни­ка, и за ним весь на­род, пев­ший “Хри­стос вос­кре­се”. И да­ле­ко по окру­ге раз­но­си­лось это ра­дост­ное пе­ние.
На сле­ду­ю­щий день бы­ла от­слу­же­на ли­тур­гия. На­ро­да бы­ло еще боль­ше, чем на­ка­нуне. По­сле от­пу­ста ар­хи­манд­рит Петр вы­шел на ам­вон и стал го­во­рить. Про­стые сло­ва, яс­ный взгляд. Он го­во­рил о Хри­сте Спа­си­те­ле, об убо­же­стве хра­ма в при­хо­де и, на­ко­нец, пе­ре­шел к об­ли­че­нию ере­сей. Боль­ше все­го он го­во­рил о мест­ных сек­тан­тах — скоп­цах и хлы­стах. Яр­ко и убе­ди­тель­но ар­хи­манд­рит Петр опро­вер­гал то, что сек­тан­ты ста­ви­ли се­бе в за­слу­гу и оправ­да­ние, он об­ри­со­вал кар­ти­ну фаль­ши, се­бя­лю­бия, ту­не­яд­ства, изу­вер­ства, вре­да для те­ла и для ду­ши, ко­то­рый, по сво­е­му неве­же­ству и фа­на­тич­но­му ослеп­ле­нию, при­чи­ня­ют эти сек­ты сво­им сто­рон­ни­кам. Во вре­мя про­по­ве­ди один из скоп­цов про­тис­нул­ся к вы­хо­ду и по­ну­ро по­плел­ся до­мой. Впе­чат­ле­ние от про­по­ве­ди бы­ло гро­мад­ное»[13].
Во вре­мя од­ной из эпи­де­мий, слу­чив­ших­ся в ту по­ру, ар­хи­манд­рит Петр об­ра­тил­ся к на­се­ле­нию с осо­бым сло­вом: «Все еще из раз­ных мест по­лу­ча­ют­ся со­об­ще­ния о том, что по стране на­шей рас­про­стра­ня­ют­ся за­раз­ные бо­лез­ни, ко­то­рые уно­сят в мо­ги­лу це­лые ты­ся­чи лю­дей. Неуди­ви­тель­но, что при столь страш­ном яв­ле­нии лю­ди при­хо­дят в бес­по­кой­ство и ста­ра­ют­ся при­ду­мать все­воз­мож­ные сред­ства, чтобы от­кло­нить от се­бя на­дви­га­ю­щу­ю­ся гро­зу... Но вот го­ре на­ше, что мы изоб­ре­та­ем всё не то сред­ство, ко­то­рое бы дей­стви­тель­но нас из­ба­ви­ло от ужас­ной, ни­ко­го не ми­лу­ю­щей бо­лез­ни. Мы ста­ра­ем­ся поль­зо­вать­ся раз­ны­ми сы­во­рот­ка­ми и при­вив­ка­ми... Все ко­мис­сии и по­дав­ля­ю­щее боль­шин­ство част­ных лю­дей толь­ко со­вер­шен­но остав­ля­ют в сто­роне ду­хов­ное на­ча­ло в че­ло­ве­ке — его ду­шу, толь­ко не же­ла­ют о ней по­ду­мать, да, впро­чем, они и не мо­гут же­лать ду­мать о ней, так как, ка­жет­ся, и не по­до­зре­ва­ют, что она у них есть и нуж­да­ет­ся в по­пе­че­нии го­раз­до бо­лее, чем те­ло... Они так да­ле­ки ста­ли от все­го ду­хов­но­го, что не мо­гут по­ве­рить, что глав­ное и един­ствен­ное зло всех бо­лез­ней, несча­стий и стра­да­ний на зем­ле есть грех, ко­то­рый и на­до уни­что­жать, с ко­то­рым и нуж­но бо­роть­ся во что бы то ни ста­ло, все­ми си­ла­ми, как бы труд­но это ни бы­ло. А все эти виб­ри­о­ны, мик­ро­бы и ба­цил­лы — толь­ко ору­дие и сред­ство в ру­ках Про­мыс­ла Бо­жия, ищу­ще­го спа­се­ния ду­ши че­ло­ве­че­ской. Зна­ет Бог, что до­ро­га нам зем­ная жизнь, что до­ро­го нам те­ло, и вот на это-то и на­прав­ля­ет Свои уда­ры, чтобы мы опом­ни­лись и рас­ка­я­лись. По­сы­лая мор на лю­дей, Гос­подь тем са­мым на­по­ми­на­ет нам все­гда иметь пред гла­за­ми сво­и­ми смерть, а за нею и Страш­ный Суд, за ко­то­рым по­сле­ду­ет веч­ное на­ка­за­ние нерас­ка­ян­ных греш­ни­ков... К Нему-то и нуж­но преж­де все­го об­ра­щать­ся с мо­лит­вою о по­ми­ло­ва­нии и об от­вра­ще­нии пра­вед­но­го гне­ва Его. Но, мо­лясь, на­до ста­рать­ся быть до­стой­ны­ми ми­ло­сти Бо­жи­ей. Необ­хо­ди­мо со­знать гре­хи свои, рас­ка­ять­ся в них, ре­шить­ся ве­сти жизнь свою со­глас­но за­по­ве­дям еван­гель­ским. С по­ка­я­ни­ем долж­но со­еди­нить пост и воз­дер­жа­ние, долж­но от­ка­зать­ся хоть на вре­мя от раз­ных удо­воль­ствий, иг­рищ, зре­лищ и празд­но­го вре­мя­про­вож­де­ния. Но как-то страш­но ста­но­вит­ся от то­го, что ви­дишь во­круг: с од­ной сто­ро­ны, как буд­то и бо­ят­ся за­раз­ных, гу­би­тель­ных бо­лез­ней, стра­шат­ся смер­ти и в то же са­мое вре­мя пре­да­ют­ся необуз­дан­но­му ве­се­лью, за­ба­вам, зре­ли­щам, со­вер­шен­но за­бы­вая свои свя­щен­ные обя­зан­но­сти по сво­е­му зва­нию пра­во­слав­ных хри­сти­ан... Хо­тя уже бес­ко­неч­ное чис­ло раз го­во­ре­но и пе­ре­го­во­ре­но о том, что на­ша ин­тел­ли­ген­ция да­ле­ка от на­ро­да и не зна­ет и не по­ни­ма­ет его, но еще раз хо­чет­ся крик­нуть так, чтобы услы­ша­ли на­ко­нец, ко­му слы­шать над­ле­жит: “Да по­стой­те, Бо­га ра­ди, будь­те доб­ро­со­вест­ны и бес­при­страст­ны, сой­ди­те с вы­со­ты сво­е­го ве­ли­чия и при­слу­шай­тесь к то­му, что го­во­рит на­род!.. По­ща­ди­те, по­жа­лей­те ду­шу на­род­ную! Вы тол­ку­е­те о про­све­ще­нии, вы скор­би­те, что на­род наш те­мен, вы стро­и­те шко­лы, а са­ми в то же вре­мя вно­си­те тьму в сре­ду его, раз­вра­ща­е­те его, за­ме­ня­е­те ис­ти­ну Хри­сто­ву ло­жью язы­че­ства, со­дей­ству­е­те воз­вра­ще­нию на­ро­да к нра­вам язы­че­ским!.. И как не быть смер­то­нос­ным яз­вам в стране на­шей, ко­гда мы от­сту­па­ем от Бо­га и на­вле­ка­ем на се­бя Его пра­вед­ный гнев?! Еще удив­лять­ся на­до без­мер­но­му дол­го­тер­пе­нию Бо­жию, что Он ми­ло­сти­во ка­ра­ет нас, на­до го­ря­чо бла­го­да­рить Его, что не по­губ­ля­ет нас окон­ча­тель­но, и слез­но умо­лять Его, чтобы Он не дал осу­ще­ствить­ся зло­му де­лу и от­крыл сер­деч­ные очи тем, ко­му вве­ре­но по­пе­че­ние о ду­ше на­род­ной. По­ка­ем­ся же все и ис­пра­вим­ся и об­ра­тим­ся к Бо­гу, от Ко­то­ро­го от­сту­пи­ли!”»[14].
Как вся­ко­го по­движ­ни­ка и че­ло­ве­ка глу­бо­кой ве­ры, ар­хи­манд­ри­та Пет­ра ин­те­ре­со­вал и по­двиг дру­гих. Об од­ном из скром­ных слу­жи­те­лей Туль­ской епар­хии, про­то­и­е­рее Алек­сии, он счел нуж­ным да­же на­пи­сать за­мет­ку и опуб­ли­ко­вать ее для на­зи­да­ния дру­гим в «Епар­хи­аль­ных ве­до­мо­стях».
«На днях за­хо­дил ко мне, — пи­сал ар­хи­манд­рит Петр, — один сель­ский про­то­и­е­рей — отец Алек­сий. Вы­со­ко­го ро­ста, строй­ный, ху­дой, весь се­дой, с доб­ры­ми про­ник­но­вен­ны­ми гла­за­ми, сми­рен­ный, при­вет­ли­вый, доб­ро­душ­ный, — он про­из­вел на ме­ня са­мое хо­ро­шее впе­чат­ле­ние. Дав­но он свя­щен­ству­ет, но свя­щен­ству­ет в бед­ном при­хо­де: “Мой до­ход рав­ня­ет­ся до­хо­ду пса­лом­щи­ков в окруж­ных се­лах, — го­во­рил он, — но я ни­ко­гда не ис­кал се­бе луч­ше­го при­хо­да; я ве­рю, что Гос­подь бла­го­сло­вил мне по­тру­дить­ся имен­но здесь. Ох, сколь­ко я ви­дел на се­бе ми­ло­стей Бо­жи­их! Я вас дав­но по­ми­наю, и ро­ди­те­ля ва­ше­го по­ми­наю. (На­до ска­зать, что мы уви­де­лись толь­ко впер­вые, а до се­го вре­ме­ни я да­же ни­ко­гда не слы­хал об от­це про­то­и­е­рее.) У ме­ня та­кое пра­ви­ло — я по­ми­наю всех. Жи­вых по­ми­наю бо­лее се­ми­сот, а усоп­ших — и не знаю сколь­ко. Ведь это нетруд­но. Зна­е­те, ведь они все за­пи­са­ны. На про­ско­ми­дии, во вре­мя Хе­ру­вим­ской пес­ни и “До­стой­но” я чи­таю, а по­том воз­дох­ну (тут отец про­то­и­е­рей при­ло­жил ру­ку к пер­сям, устре­мил гла­за свои к небу, и весь взор его как-то про­свет­лел — буд­то он уви­дел Гос­по­да и про­сил Его за жи­вых и усоп­ших), по­том сно­ва чи­таю и сно­ва воз­дох­ну; я все­гда так. Про­то­и­е­ре­ем я недав­но сде­лан. Это сде­лал ме­ня прео­свя­щен­ный, ко­то­рый об­ра­тил вни­ма­ние на то, что я ни­ко­гда ни од­ной свадь­бы не вен­чаю без то­го, чтобы же­них и неве­ста не зна­ли Сим­во­ла ве­ры и мо­лит­вы Гос­под­ней на­изусть и с объ­яс­не­ни­я­ми. Труд­но обу­чать их, но все же они обу­ча­ют­ся... На мне вся одеж­да чу­жая, я не мо­гу де­лать се­бе — средств нет, но сла­ва Бо­гу за все”. Дей­стви­тель­но, отец про­то­и­е­рей весь­ма бед­но одет. Ко­гда мы ста­ли рас­ста­вать­ся, отец про­то­и­е­рей по­до­шел к ико­нам, при­ло­жил­ся, по­мо­лил­ся и стал сер­деч­но же­лать мне небес­ных да­ров от Бо­га.
Пре­до мною яс­но вы­ри­со­вы­ва­лось все ве­ли­чие и кра­со­та ду­ши стар­ца. Я пред­ста­вил се­бе сле­ду­ю­щее: бед­ный сель­ский при­ход, уда­лен­ный от гу­берн­ско­го го­ро­да на сто пять­де­сят верст, гру­бый де­ре­вен­ский на­род, все бо­лее и бо­лее раз­вра­ща­е­мый за по­след­ние го­ды, по­сто­ян­ные тру­ды, хло­по­ты, служ­бы, тре­бы, ве­де­ние хо­зяй­ства, за­ня­тия с при­хо­жа­на­ми, недо­стат­ки, так что к кон­цу жиз­ни не толь­ко не скоп­ле­но на чер­ный день, но да­же нет средств, чтобы сде­лать се­бе одеж­ду: скуд­ные сред­ства ведь нуж­ны бы­ли си­ро­там, ко­то­рых при­хо­ди­лось еще вос­пи­ты­вать, да и бед­ным ча­дам сво­им о Гос­по­де. Кро­ме ни­ще­ты, на ста­рость оста­лась еще боль в но­гах, о ко­то­рой отец про­то­и­е­рей го­во­рит как-то доб­ро­душ­но, буд­то она не у него, буд­то не его но­ги от­ни­ма­ют­ся. Это, так ска­зать, всё внеш­ние скор­би, а сколь­ко скор­бей незри­мых, внут­рен­них, о ко­то­рых нет сил по­вест­во­вать, по­то­му что их так мно­го и они так всем хо­ро­шо по­нят­ны! По­ду­май­те те­перь, ка­ко­ва же долж­на быть кре­пость ду­ши, ка­ко­во ве­ли­чие ду­ха, ка­ко­ва непо­ко­ле­би­мость в до­сти­же­нии по­став­лен­ной це­ли, ка­ко­ва пре­дан­ность во­ле Бо­жи­ей, ка­ко­вы сми­ре­ние, ве­ра, тер­пе­ние, со­стра­да­ние, лю­бовь к Бо­гом дан­ным при­хо­жа­нам, ес­ли, несмот­ря на все тя­го­ты, тру­ды, ли­ше­ния, скор­би и на­па­сти, отец про­то­и­е­рей не под­дал­ся ду­ху лу­ка­во­му, так ча­сто мно­гих из нас пре­льща­ю­ще­му, не пре­льстил­ся ни бо­гат­ством, ни сла­вою, ни риз­ным укра­ше­ни­ем, а остал­ся до за­ка­та дней сво­их на сво­ем по­сту, в глу­ши, в неиз­вест­но­сти, в тру­дах, сре­ди лю­би­мых им па­со­мых, остал­ся де­лить с ни­ми до гро­ба все их нуж­ды, скор­би и ра­до­сти!
А ка­ко­во его бес­ко­ры­стие! Он мо­лит­ся за жи­вых и усоп­ших, зна­е­мых и незна­е­мых, мо­лит­ся бес­ко­рыст­но, без на­деж­ды не толь­ко по­лу­чить бла­го­дар­ность за свое доб­рое де­ло, но да­же без на­деж­ды на то, что об этом узна­ют те жи­вые, за ко­то­рых он мо­лит­вы воз­но­сит. Он мо­лит­ся про­сто по­то­му лишь, что мо­лит­ва — его ды­ха­ние, по­то­му, что, как пас­тырь, он счи­та­ет нуж­ным мо­лить­ся, ибо зна­ет, что всё от Бо­га, зна­ет, ка­кое ве­ли­кое зна­че­ние име­ет мо­лит­ва для жи­вых и осо­бен­но для усоп­ших, ко­то­рые са­ми се­бе ни­как уже не мо­гут по­мочь. Он мо­лит­ся не за род­ных толь­ко или зна­ко­мых, нет, он мо­лит­ся да­же и за тех, ко­то­рых ни­ко­гда не ви­дал и не знал. Он зна­ет лишь од­но — что они нуж­да­ют­ся в мо­лит­ве, и он скром­но, ти­хо, неза­мет­но де­ла­ет доб­рое де­ло, тво­рит ми­ло­сты­ню.
И вот та­ки­ми-то мо­лит­вен­ни­ка­ми и сто­ит еще мир, ими-то вот и под­дер­жи­ва­ет­ся ве­ра и жизнь на­ша...
Та­ких по­движ­ни­ков — мо­лит­вен­ни­ков мо­жет вос­пи­тать и иметь од­но лишь пра­во­сла­вие. И дай Бог, чтобы их бы­ло как мож­но боль­ше»[15].
С на­ча­лом во­ен­ных дей­ствий в 1914 го­ду в Спа­со-Пре­об­ра­жен­ском мо­на­сты­ре был устро­ен ла­за­рет на две­на­дцать кро­ва­тей, из ко­то­рых пять бы­ли на пол­ном со­дер­жа­нии мо­на­сты­ря[16].
В ок­тяб­ре 1916 го­да Свя­тей­ший Си­нод по­ста­но­вил на­пра­вить ар­хи­манд­ри­та Пет­ра в рас­по­ря­же­ние епи­ско­па Але­ут­ско­го Ев­до­ки­ма (Ме­щер­ско­го) для мис­си­о­нер­ской служ­бы в Се­ве­ро-Аме­ри­кан­ской епар­хии. Но по­езд­ка не со­сто­я­лась, и, вме­сто Аме­ри­ки, в 1916 го­ду отец Петр уехал про­по­вед­ни­ком на фронт, где про­был до фев­раль­ской ре­во­лю­ции 1917 го­да.
В 1917 го­ду ар­хи­манд­рит Петр был на­зна­чен на­сто­я­те­лем Успен­ско­го мо­на­сты­ря в Тве­ри. Здесь ему впер­вые при­шлось ис­пы­тать тя­го­ту нево­ли: он был за­клю­чен в тюрь­му в ка­че­стве за­лож­ни­ка.
14 фев­ра­ля 1919 го­да в Москве в пат­ри­ар­ших по­ко­ях на Тро­иц­ком по­дво­рье со­сто­я­лось на­ре­че­ние ар­хи­манд­ри­та Пет­ра во епи­ско­па. На сле­ду­ю­щий день, в празд­ник Сре­те­ния Гос­под­ня, он был хи­ро­то­ни­сан Пат­ри­ар­хом Ти­хо­ном во епи­ско­па Ба­лах­нин­ско­го, ви­ка­рия Ни­же­го­род­ской епар­хии, где в то вре­мя пра­вя­щим ар­хи­ере­ем был ар­хи­епи­скоп Ев­до­ким (Ме­щер­ский), впо­след­ствии от­пав­ший от пра­во­сла­вия в об­нов­лен­че­ство. Вла­ды­ка Петр хо­ро­шо знал его по служ­бе в Беле­ве, ко­гда тот был епи­ско­пом Ка­шир­ским, ви­ка­ри­ем Туль­ской епар­хии.
В Ниж­нем Нов­го­ро­де епи­скоп по­се­лил­ся в Пе­чер­ском мо­на­сты­ре на бе­ре­гу Вол­ги. Ме­сто, па­мят­ное недав­ни­ми со­бы­ти­я­ми: здесь жил епи­скоп Лав­рен­тий (Кня­зев), рас­стре­лян­ный боль­ше­ви­ка­ми 6 но­яб­ря 1918 го­да.
В древ­но­сти Пе­чер­ский мо­на­стырь был рас­по­ло­жен за две вер­сты от Ниж­не­го Нов­го­ро­да, но око­ло трех­сот лет на­зад про­изо­шел об­вал, зда­ния мо­на­стыр­ские об­ру­ши­лись в Вол­гу, остал­ся лишь один храм, и мо­на­хи по­се­ли­лись бли­же к го­ро­ду, в так на­зы­ва­е­мых Ближ­них Пе­че­рах. К на­ча­лу ХХ ве­ка мо­на­стырь при­шел в упа­док.
Бра­тия бы­ла ма­ло­чис­лен­на, и с епи­ско­пом Пет­ром при­е­ха­ли несколь­ко мо­на­хов. Сра­зу по при­ез­де епи­скоп вос­ста­но­вил в мо­на­сты­ре устав­ную служ­бу. Он слу­жил во все боль­шие и ма­лые празд­ни­ки, во вре­мя все­нощ­ной все­гда сто­ял в хра­ме на на­сто­я­тель­ском ме­сте про­тив чти­мой ико­ны Пе­чер­ской Бо­жи­ей Ма­те­ри, за­ча­стую сам чи­тал ше­сто­псал­мие.
Про­фес­сио­наль­ным пев­чим труд­но бы­ло вы­дер­жи­вать про­дол­жи­тель­ные бо­го­слу­же­ния, и епи­скоп при­влек к уча­стию в служ­бах на­род. За пра­вым кли­ро­сом ста­ви­ли ана­лой, и здесь на­хо­дил­ся устав­щик, сю­да при­хо­ди­ли все усерд­ство­вав­шие петь и чи­тать. В ма­лые празд­ни­ки служ­ба про­дол­жа­лась око­ло пя­ти ча­сов, в вос­крес­ные дни — шесть ча­сов, а в дву­на­де­ся­тые празд­ни­ки — семь, то есть с пя­ти ча­сов ве­че­ра до по­лу­но­чи.
Епи­скоп слу­жил неспеш­но, раз­дель­но и гром­ко про­из­но­ся каж­дое сло­во. Шел во вре­мя каж­де­ния не то­ро­пясь, так что успе­ва­ли про­петь весь по­ли­е­лей­ный пса­лом. «Хва­ли­те имя Гос­подне» пел весь на­род на два хо­ра афон­ским рас­пе­вом, пол­но­стью оба псал­ма. Во вре­мя пер­во­го ча­са и по­сле ли­тур­гии епи­скоп бла­го­слов­лял на­род. При­да­вая огром­ное зна­че­ние уча­стию при­хо­жан в бо­го­слу­же­нии, епи­скоп по­ста­рал­ся на­ла­дить все­на­род­ное пе­ние и в дру­гих хра­мах епар­хии. С бла­го­сло­ве­ния ар­хи­епи­ско­па Ни­же­го­род­ско­го Ев­до­ки­ма он об­ра­тил­ся с по­сла­ни­ем к бла­го­чин­ным Ни­же­го­род­ской епар­хии, при­зы­вая их в сво­их бла­го­чи­ни­ях за­ве­сти та­кое же об­ще­на­род­ное пе­ние.
В буд­ние дни епи­скоп слу­жил ли­тур­гию в до­мо­вой церк­ви. Каж­дый празд­ник по­сле бо­го­слу­же­ния он го­во­рил про­по­ведь. В мо­на­сты­ре он за­вел пре­по­да­ва­ние де­тям За­ко­на Бо­жия, при­чем пре­по­да­вал сам. Де­ти так при­вя­за­лись к нему, что за­ча­стую со­би­ра­лись тол­пой у его крыль­ца в ожи­да­нии — не пой­дет ли вла­ды­ка ку­да-ни­будь, чтобы со­про­вож­дать его. По до­ро­ге он что-ни­будь им рас­ска­зы­вал, ча­сто из сво­ей жиз­ни.
Ино­гда епи­скоп Петр слу­жил все­нощ­ные всю ночь. Под Рож­де­ство Хри­сто­во все­нощ­ная на­чи­на­лась в де­сять ча­сов ве­че­ра, и по­сле нее сра­зу же слу­жи­лась ли­тур­гия. Несмот­ря на столь про­дол­жи­тель­ные служ­бы и са­мое про­стое пе­ние, храм все­гда был по­лон на­ро­да. Ака­фи­стов за все­нощ­ной епи­скоп ни­ко­гда не чи­тал, но за­то тре­бо­вал, чтобы пол­но­стью вы­чи­ты­ва­лись ка­физ­мы; ака­фи­сты чи­та­лись толь­ко на мо­леб­нах. Епи­скоп Петр осо­бен­но лю­бил Псал­тирь, ко­то­рая от­ра­жа­ет все мно­го­об­ра­зие ду­шев­ных пе­ре­жи­ва­ний и об­сто­я­тельств, в ка­ких при­хо­дит­ся бы­вать че­ло­ве­ку; бо­го­дух­но­вен­ная кни­га нас на­уча­ет — как и о чем про­сить Бо­га. Как-то раз епи­ско­па при­гла­си­ли слу­жить в один из хра­мов и на все­нощ­ной по­чти пол­но­стью про­пу­сти­ли ка­физ­мы. Епи­скоп Петр по­до­звал на­сто­я­те­ля и ска­зал ему: «По­че­му ты не лю­бишь ца­ря Да­ви­да? Лю­би ца­ря Да­ви­да».
Па­ни­хи­ды епи­скоп все­гда слу­жил пол­но­стью, по уста­ву, с сем­на­дца­той ка­физ­мой, без вся­ких со­кра­ще­ний. «Кто от­слу­жит по мне та­кую па­ни­хи­ду?» — го­во­рил он. Ко­гда ему при­хо­ди­лось ко­го-ни­будь от­пе­вать, то он слу­жил без ма­лей­шей по­спеш­но­сти. Он лю­бил мо­лить­ся вме­сте с Цер­ко­вью сло­ва­ми цер­ков­ных гим­но­гра­фов и свя­тых по­движ­ни­ков, ибо в этих сло­вах, как и в цер­ков­ных уста­вах, за­клю­че­на неохват­ная жизнь, через них еще на зем­ле ощу­ща­лось небес­ное. Бу­дучи в Во­ро­не­же, вла­ды­ка го­во­рил сво­е­му ке­лей­ни­ку от­цу Ин­но­кен­тию: «Во всем твой Петр гре­шен, толь­ко уста­ва ни­ко­гда не на­ру­шал».
В Пе­чер­ском мо­на­сты­ре древ­ний со­бор в честь Успе­ния Бо­жи­ей Ма­те­ри был в то вре­мя силь­но за­пу­щен. Сте­ны и по­то­лок бы­ли чер­ны от ко­по­ти. Епи­скоп об­ра­тил­ся к на­ро­ду, про­ся по­мочь на­ве­сти по­ря­док, и сам пер­вый под­нял­ся по лест­ни­це и про­мыл часть по­тол­ка. На Страст­ной сед­ми­це вла­ды­ка вы­шел очи­щать от сне­га двор мо­на­сты­ря. Кто-то спро­сил его:
— Что это вы так тру­ди­тесь, вла­ды­ко свя­тый?
— Да как же? На­до бу­дет в Ве­ли­кую Суб­бо­ту с крест­ным хо­дом ид­ти, а кру­гом снег, ид­ти негде.
За несколь­ко дней до пре­столь­но­го празд­ни­ка в со­бо­ре еже­днев­но на­чи­на­ли слу­жить­ся мо­леб­ны с ака­фи­стом Бо­жи­ей Ма­те­ри по при­ме­ру Ки­е­во-Пе­чер­ской Лав­ры — так епи­скоп вме­сте с на­ро­дом го­то­вил­ся к встре­че празд­ни­ка Успе­ния Бо­го­ро­ди­цы.
Ис­то­вое, неле­ност­ное слу­же­ние, ис­крен­ность в ве­ре, сми­ре­ние, от­кры­тость для всех — все это на­род сра­зу по­чув­ство­вал, оце­нил и по­лю­бил в ар­хи­пас­ты­ре. Его ста­ли при­гла­шать на все пре­столь­ные празд­ни­ки в го­род­ские хра­мы. При­гла­ша­ли его, при­гла­ша­ли и епар­хи­аль­но­го ар­хи­ерея, но все воз­рас­та­ю­щая по­пуляр­ность епи­ско­па Пет­ра сре­ди ве­ру­ю­щих не по­нра­ви­лась епи­ско­пу Ев­до­ки­му; он стал за­ви­до­вать сво­е­му ви­ка­рию и в кон­це кон­цов воз­не­на­ви­дел его. Лю­ди об этом не зна­ли и по-преж­не­му при­гла­ша­ли их слу­жить вме­сте. Это бы­ло тя­же­лое ис­пы­та­ние для обо­их, ко­гда им при­хо­ди­лось сто­ять вме­сте на ка­фед­ре.
Вла­ды­ка Петр ис­кал вы­ход из со­здав­ше­го­ся по­ло­же­ния и в кон­це кон­цов ре­шил по­сту­пить так, как за­по­ве­дал Хри­стос. Пе­ред на­ча­лом Ве­ли­ко­го по­ста 1920 го­да в Про­ще­ное вос­кре­се­нье вы­со­ко­прео­свя­щен­ный Ев­до­ким слу­жил в го­ро­де, по­слав епи­ско­па Пет­ра слу­жить в Сор­мо­во, ко­то­рое рас­по­ла­га­лось то­гда до­воль­но да­ле­ко от Ниж­не­го Нов­го­ро­да. Из­воз­чи­ков в то вре­мя не бы­ло, и епи­скоп хо­дил в храм на служ­бы пеш­ком. Воз­вра­ща­ясь по­сле служ­бы в Пе­чер­ский мо­на­стырь, он за­шел на Ди­ве­ев­ское по­дво­рье, где жил ар­хи­епи­скоп, чтобы по­про­сить про­ще­ния пе­ред на­ча­лом Ве­ли­ко­го по­ста. Вой­дя в по­кои ар­хи­епи­ско­па Ев­до­ки­ма, он по­вер­нул­ся к ико­нам, по­мо­лил­ся, за­тем по­кло­нил­ся ар­хи­епи­ско­пу в но­ги и, под­няв­шись, ска­зал:
— Хри­стос по­сре­ди нас.
Вме­сто обыч­но­го: «И есть, и бу­дет» — ар­хи­епи­скоп от­ве­тил:
— И нет, и не бу­дет.
Мол­ча епи­скоп Петр по­вер­нул­ся и вы­шел.
На­ча­лась пер­вая неде­ля Ве­ли­ко­го по­ста. Вла­ды­ка слу­жил еже­днев­но, служ­бы про­дол­жа­лись по три­на­дцать-че­тыр­на­дцать ча­сов.
Ча­сто он слу­жил в Сор­мо­ве, и мно­гие при­хо­жане-ра­бо­чие, узнав вла­ды­ку по­бли­же, по­лю­би­ли его. Ко­гда в мае 1921 го­да вла­сти аре­сто­ва­ли епи­ско­па, ра­бо­чие объ­яви­ли за­ба­стов­ку и ба­сто­ва­ли три дня. Вла­сти по­обе­ща­ли ра­бо­чим, что от­пу­стят ар­хи­ерея, но вме­сто это­го от­пра­ви­ли его в Моск­ву в ЧК на Лу­бян­ку. Епи­ско­па об­ви­ни­ли в раз­жи­га­нии ре­ли­ги­оз­но­го фа­на­тиз­ма в по­ли­ти­че­ских це­лях.
До­ве­рие Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на к вла­ды­ке Пет­ру бы­ло столь ве­ли­ко, что, ко­гда в Пен­зен­ской епар­хии воз­ник­ло чрез­вы­чай­ное по­ло­же­ние вви­ду рас­коль­ни­чьей де­я­тель­но­сти Вла­ди­ми­ра Пу­тя­ты, по­пы­тав­ше­го­ся за­хва­тить Пен­зен­скую ка­фед­ру, Пат­ри­арх 17 мая 1921 го­да на­зна­чил ту­да пра­вя­щим ар­хи­ере­ем епи­ско­па Пет­ра. Од­на­ко, вви­ду аре­ста вла­ды­ки, 25 июня 1921 го­да указ при­шлось от­ме­нить.
С Лу­бян­ки епи­ско­па пе­ре­ве­ли в Бу­тыр­скую тюрь­му, за­тем — в Та­ган­скую. Ко­гда его уво­ди­ли из Бу­тыр­ской тюрь­мы, то с ним про­ща­лись все за­клю­чен­ные в ка­ме­ре, мно­гие пла­ка­ли, да­же над­зи­ра­те­ли при­шли про­стить­ся. «Я вспом­нил то­гда про­ща­ние апо­сто­ла Пет­ра», — го­во­рил епи­скоп, рас­ска­зы­вая о сво­ем пре­бы­ва­нии в за­клю­че­нии.
В Та­ган­ской тюрь­ме на­хо­ди­лось то­гда бо­лее де­ся­ти ар­хи­ере­ев и мно­же­ство ду­хо­вен­ства. Ве­ру­ю­щие пе­ре­да­ва­ли в тюрь­му просфо­ры, об­ла­че­ния, и ду­хо­вен­ство со­вер­ша­ло в ка­ме­ре со­бор­ную служ­бу. Око­ло ма­лень­ко­го сто­ли­ка ста­но­ви­лось столь­ко ар­хи­ере­ев, что слу­жеб­ни­ки по­ло­жить бы­ло негде. Диа­ко­на не бы­ло ни од­но­го. Ве­ли­кую ек­те­нию на­чи­нал мит­ро­по­лит, а даль­ше все ар­хи­ереи по стар­шин­ству го­во­ри­ли ек­те­нии по оче­ре­ди.
В Та­ган­ской тюрь­ме вслед­ствие ис­то­ще­ния епи­скоп Петр тя­же­ло за­бо­лел: у него об­ра­зо­ва­лись фу­рун­ку­лы на го­ло­ве, и его по­ло­жи­ли в боль­ни­цу. В кон­це июля епи­ско­па Пет­ра на­зна­чи­ли на этап в Пет­ро­град. Пе­ред от­прав­кой раз­ре­ши­ли сви­да­ние, и к вла­ды­ке при­шли его ду­хов­ные де­ти. Ко­гда его вы­ве­ли из Та­ган­ской тюрь­мы, они по­до­шли к епи­ско­пу и шли вме­сте с ним через весь го­род до Ни­ко­ла­ев­ско­го вок­за­ла в со­про­вож­де­нии кон­воя. Сол­да­ты, охра­няв­шие ар­хи­ерея, не пре­пят­ство­ва­ли про­во­жав­шим ид­ти ря­дом с епи­ско­пом и не ме­ша­ли им раз­го­ва­ри­вать. До от­прав­ки по­ез­да оста­ва­лось еще несколь­ко ча­сов, и им раз­ре­ши­ли про­ве­сти их вме­сте. Епи­скоп мно­го рас­ска­зы­вал о сво­ем пре­бы­ва­нии в тюрь­ме и в кон­це бе­се­ды ска­зал: «Как хо­тел бы я от­крыть свое серд­це и по­ка­зать вам, как стра­да­ния очи­ща­ют серд­це».
В Пет­ро­град­ской тюрь­ме епи­скоп про­был до 4 ян­ва­ря 1922 го­да и в день па­мя­ти ве­ли­ко­му­че­ни­цы Ана­ста­сии Узо­ре­ши­тель­ни­цы был осво­бож­ден и уехал в Моск­ву. Все­нощ­ную и ли­тур­гию на Рож­де­ство Хри­сто­во он слу­жил в хра­ме Мар­фо-Ма­ри­ин­ской оби­те­ли, а на вто­рой день празд­ни­ка — в хра­ме Хри­ста Спа­си­те­ля. В Москве вла­ды­ка по­лу­чил от Пат­ри­ар­ха на­зна­че­ние быть епи­ско­пом Ста­риц­ким, ви­ка­ри­ем Твер­ской епар­хии.
Уехав в Тверь, вла­ды­ка по­се­лил­ся в Успен­ском Жел­ти­ко­вом мо­на­сты­ре, где в 1918 го­ду был на­сто­я­те­лем. Здесь он сра­зу же при­нял­ся за вос­ста­нов­ле­ние устав­но­го бо­го­слу­же­ния, за­ве­дя те же по­ряд­ки, что бы­ли у него в Ниж­нем Нов­го­ро­де. На­род пом­нил его и встре­тил с ра­до­стью. В Тве­ри епи­скоп Петр вос­ста­но­вил в жиз­ни при­хо­дов бла­го­че­сти­вый обы­чай па­лом­ни­честв к мест­ным свя­ты­ням. Он сам ино­гда от­прав­лял­ся с ду­хов­ны­ми детьми в Тор­жок, за шесть­де­сят ки­ло­мет­ров. Шли пеш­ком, дорóгой вла­ды­ка чи­тал ака­фист пре­по­доб­но­му Еф­ре­му, а со­про­вож­дав­шие его па­лом­ни­ки пе­ли при­пев. В се­ле Ма­рьи­но они оста­нав­ли­ва­лись на ноч­лег и на сле­ду­ю­щий день при­хо­ди­ли в Тор­жок.
Вес­ной 1922 го­да ста­ли оче­вид­ны для всех раз­ме­ры но­во­го бед­ствия — го­ло­да, по­стиг­ше­го Ниж­нее По­вол­жье, и епи­скоп Петр ре­шил, не ожи­дая раз­ре­ше­ния вла­стей свет­ских, ни ка­ких-ли­бо рас­по­ря­же­ний от вла­стей цер­ков­ных, ока­зать по­силь­ную по­мощь го­ло­да­ю­ще­му на­се­ле­нию. Пра­вя­ще­го ар­хи­ерея, ар­хи­епи­ско­па Се­ра­фи­ма (Алек­сан­дро­ва), в то вре­мя в го­ро­де не бы­ло, и епи­скоп Петр фак­ти­че­ски управ­лял епар­хи­ей. В мар­те он со­звал со­ве­ща­ние чле­нов епар­хи­аль­ной кан­це­ля­рии, су­ще­ство­вав­шей при Твер­ском ар­хи­епи­ско­пе; на нем бы­ло ре­ше­но немед­лен­но при­сту­пить к сбо­ру по­жерт­во­ва­ний. По­ста­но­ви­ли устро­ить цикл об­ще­об­ра­зо­ва­тель­ных лек­ций, с тем чтобы все сбо­ры шли на по­мощь го­ло­да­ю­щим. При­ня­ли ре­ше­ние разо­слать пе­ре­дан­ное из Моск­вы об­ра­ще­ние ар­хи­епи­ско­па Се­ра­фи­ма к на­сто­я­тель­ни­цам мо­на­сты­рей с при­зы­вом при­нять в оби­тель де­тей го­ло­да­ю­ще­го По­вол­жья.
31 мар­та 1922 го­да епи­скоп Петр об­ра­тил­ся к твер­ской пастве с по­сла­ни­ем, ко­то­рое бы­ло разо­сла­но по всем при­хо­дам и мо­на­сты­рям епар­хии. В это труд­ное вре­мя вла­ды­ка стал слу­жить каж­дый день как свя­щен­ник, утром и ве­че­ром. Бы­ва­ло, что кто-ни­будь из при­хо­жан, ви­дя, что ар­хи­ерей тер­пит нуж­ду, от­ре­зал от сво­е­го скуд­но­го пай­ка в сто грам­мов хле­ба по­ло­ви­ну и, за­вер­нув в чи­стую бу­ма­гу, по­да­вал вла­ды­ке. Епи­скоп Петр не от­ка­зы­вал­ся: бла­го­да­рил, улы­бал­ся и брал ку­со­чек в пять­де­сят грам­мов — за­ча­стую это и бы­ла его еда за весь день. На­чи­нал он слу­жить в де­вять ча­сов утра, а за­кан­чи­вал в чет­вер­том ча­су дня. Каж­дый день он об­ра­щал­ся к лю­дям с про­по­ве­дью о том, чтобы они по­мог­ли го­ло­да­ю­щим. Слу­ча­лось, при­хо­жане, слу­шая епи­ско­па, пла­ка­ли и от­да­ва­ли свое по­след­нее.
Он сам от­дал в поль­зу го­ло­да­ю­щих все сколь­ко-ни­будь цен­ные ве­щи из хра­ма. Неко­то­рые упре­ка­ли его за это. Он то­гда го­во­рил: «У нас они сто­ят так. Они лиш­ние. Они не нуж­ны. У нас, зна­чит, они бу­дут сто­ять, а там лю­ди уми­ра­ют от го­ло­да». В од­ной из про­по­ве­дей вла­ды­ка ска­зал: «У од­но­го маль­чи­ка умер па­па. За­тем умер­ла ма­ма. Со­се­ди снес­ли ма­му на клад­би­ще, а маль­чик шел за гро­бом. И ко­гда все ушли, он остал­ся. Си­дел на мо­гил­ке и пла­кал. И по­слал пись­мо Гос­по­ду, где на­пи­сал: “Гос­по­ди! Гос­по­ди! Что же Ты не при­хо­дишь, ведь ма­ма ска­за­ла, что Ты при­дешь, а Ты не при­хо­дишь. Я жду-жду Те­бя, а Ты не при­хо­дишь”. И вот си­дел он на мо­гил­ке у ма­мы, пла­кал и го­во­рил: “Ма­ма, ты слы­шишь, я по­слал Гос­по­ду пись­мо, а Он не при­хо­дит”. Так он си­дел и пла­кал и на­ко­нец уснул.
Вско­ре при­шел один че­ло­век, раз­бу­дил маль­чи­ка и спро­сил его, по­че­му он здесь спит. И маль­чик ему все рас­ска­зал.
“Так вот, — ска­зал че­ло­век, — Гос­подь по­слал ме­ня к те­бе”. И он взял маль­чи­ка к се­бе и вос­пи­тал его.
Вот ви­ди­те, как на­до про­сить Гос­по­да и как дет­ская мо­лит­ва до­хо­дит до Гос­по­да».
В се­ре­дине ле­та слу­жа­щие епар­хи­аль­но­го управ­ле­ния, все, кто не участ­во­вал в бо­го­слу­же­нии, ока­за­лись без средств к су­ще­ство­ва­нию, и епи­скоп об­ра­тил­ся к бла­го­чин­ным епар­хии с прось­бой о по­мо­щи.
Ле­том 1922 го­да на­чал­ся об­нов­лен­че­ский рас­кол; рас­коль­ни­ки при под­держ­ке со­вет­ских вла­стей при­ня­лись за раз­ру­ше­ние Церк­ви. В июне 1922 го­да мит­ро­по­лит Сер­гий (Стра­го­род­ский), ар­хи­епи­скоп Се­ра­фим (Ме­ще­ря­ков) и ар­хи­епи­скоп Ев­до­ким (Ме­щер­ский) вы­пу­сти­ли воз­зва­ние, в ко­то­ром при­зна­ли за­кон­ность об­нов­лен­че­ско­го ВЦУ как выс­шей цер­ков­ной вла­сти.
Неко­то­рые свя­щен­ни­ки — кто под воз­дей­стви­ем со­блаз­ни­тель­ных ар­гу­мен­тов, кто под угро­зой физи­че­ской рас­пра­вы — при­со­еди­ни­лись к об­нов­лен­че­ству. Епи­скоп Петр немед­лен­но та­ко­вых за­пре­тил в свя­щен­но­слу­же­нии, пре­дав факт за­пре­ще­ния ши­ро­кой оглас­ке, чтобы пре­ду­пре­дить пра­во­слав­ных ми­рян об опас­но­сти от­па­де­ния от Церк­ви.
19 сен­тяб­ря 1922 го­да епи­скоп Петр об­ра­тил­ся к твер­ской пастве с воз­зва­ни­ем, в ко­то­ром изъ­яс­нял сущ­ность об­нов­лен­че­ско­го дви­же­ния и от­но­ше­ние к нему Пра­во­слав­ной Церк­ви. Текст об­ра­ще­ния был по­дан цен­зо­ру твер­ско­го от­де­ла ГПУ для по­лу­че­ния раз­ре­ше­ния на пуб­ли­ка­цию. Цен­зу­ра ГПУ от­ка­за­ла епи­ско­пу в пуб­ли­ка­ции об­ра­ще­ния. «Вви­ду то­го, что об­ра­ще­ние на­трав­ли­ва­ет од­ну часть ду­хо­вен­ства и ве­ру­ю­щих на дру­гую, — пи­сал цен­зор, — что воз­бра­ня­ет­ся де­кре­том об от­де­ле­нии Церк­ви от го­су­дар­ства, ко­то­рый предо­став­ля­ет пра­во каж­до­му граж­да­ни­ну и об­ще­ству ве­рить, во что он хо­чет, и мо­лить­ся, ко­му и как хо­чет, в пе­ча­та­нии дан­но­го об­ра­ще­ния от­ка­зать, а епи­ско­па Пет­ра при­влечь к от­вет­ствен­но­сти за непод­чи­не­ние со­вет­ской вла­сти, за при­ме­не­ние во вре­мя пись­ма до­ре­во­лю­ци­он­ной ор­фо­гра­фии»[17].
Об­ви­не­ние в на­пи­са­нии пись­ма по до­ре­во­лю­ци­он­ной ор­фо­гра­фии бы­ло недо­ста­точ­ным, и за­ме­сти­тель на­чаль­ни­ка 6-го от­де­ле­ния сек­рет­но­го от­де­ла ГПУ Туч­ков, ве­дав­ший над­зо­ром за Цер­ко­вью, по­тре­бо­вал от Твер­ско­го ГПУ до­ка­зать, что епи­скоп Петр рас­про­стра­нял воз­зва­ние. Со­труд­ни­ки ГПУ ста­ли до­пра­ши­вать близ­ких к ар­хи­ерею свя­щен­ни­ков.
Аре­сто­вать епи­ско­па и ве­сти де­ло в Тве­ри со­труд­ни­ки мест­но­го ГПУ по­бо­я­лись и 15 но­яб­ря со­об­щи­ли Туч­ко­ву: «Епи­скоп Петр пред­ва­ри­тель­ным след­стви­ем ули­чен в рас­про­стра­не­нии не раз­ре­шен­но­го цен­зу­рой об­ра­ще­ния и на днях бу­дет аре­сто­ван со всей куч­кой ти­хо­нов­цев. Про­сим ва­ше­го раз­ре­ше­ния пре­про­во­дить епи­ско­па Пет­ра с его ком­па­ни­ей и со всем ма­те­ри­а­лом сра­зу же по­сле аре­ста к вам, во из­бе­жа­ние воз­буж­де­ния фа­на­ти­ков»[18].
В тот же день сек­рет­ный от­дел ГПУ от­ве­тил, что пред­ла­га­ет «вы­слать епи­ско­па Пет­ра и дру­гих про­хо­дя­щих по это­му де­лу лиц»[19] в Моск­ву. 24 но­яб­ря 1922 го­да епи­скоп был аре­сто­ван. Вме­сте с ним бы­ли аре­сто­ва­ны про­то­и­е­реи Ва­си­лий Куп­ри­я­нов и Алек­сей Бе­не­ман­ский, каз­на­чей Но­во­торж­ско­го Бо­ри­со-Глеб­ско­го мо­на­сты­ря иеро­мо­нах Ве­ни­а­мин (Тро­иц­кий), сек­ре­тарь епи­ско­па Алек­сандр Пре­об­ра­жен­ский и пра­во­слав­ный ми­ря­нин Алек­сей Со­ко­лов. На сле­ду­ю­щий день сле­до­ва­те­ли до­про­си­ли епи­ско­па.
— Ваш взгляд и от­но­ше­ние к со­вет­ской вла­сти? — спро­сил сле­до­ва­тель.
— Как на ра­бо­че-кре­стьян­скую власть, ко­то­рую я вполне при­знаю и под­чи­ня­юсь.
— Ва­ша лич­ная ма­те­ри­аль­ная по­мощь го­ло­да­ю­щим?
— Был один слу­чай в Выш­нем Во­лоч­ке, где мной бы­ло по­жерт­во­ва­но в поль­зу го­ло­да­ю­щих — пять мил­ли­о­нов руб­лей, офи­ци­аль­но за­фик­си­ро­ван­ных сбор­щи­ка­ми. В даль­ней­шем моя по­мощь го­ло­да­ю­щим вы­ра­зи­лась в да­че на та­рел­ку при бо­го­слу­же­ни­ях при­бли­зи­тель­но по мил­ли­о­ну руб­лей каж­дый раз, и бы­ли да­же та­ко­вые слу­чаи, ко­гда ко мне непо­сред­ствен­но в по­кои об­ра­ща­лись го­ло­да­ю­щие за по­мо­щью и по­лу­ча­ли ее. Ино­гда в ви­де одеж­ды или хле­ба и день­га­ми. Но глав­ною мо­ею за­слу­гою яв­ля­ет­ся не лич­ная по­мощь, а при­зыв к ду­хо­вен­ству и ми­ря­нам по­мо­гать го­ло­да­ю­щим.
— При­чи­на ак­тив­ной борь­бы, то есть сло­вом и де­лом, со сто­рон­ни­ка­ми ВЦУ? — спро­сил сле­до­ва­тель.
— Их ере­ти­че­ское уче­ние, то есть от­ри­ца­ние рая и ада и то­му по­доб­ное; кро­ме это­го, они яв­ля­ют­ся, по мо­е­му мне­нию, по­ли­ти­че­ски­ми де­я­те­ля­ми, что я вы­во­жу из ря­да ста­тей и за­ме­ток как в жур­на­ле «Жи­вая цер­ковь», так и в пе­ри­о­ди­че­ской пе­ча­ти.
— Ваш взгляд и от­но­ше­ние к Пат­ри­ар­ху Ти­хо­ну?
— При­знаю его гла­вою Рус­ской Церк­ви в цер­ков­ных де­лах.
— Ко­гда вам ста­ло из­вест­но о за­пре­ще­нии цен­зу­рой ва­ше­го по­след­не­го воз­зва­ния?
— 23–24 ок­тяб­ря.
— Кто и где пе­ре­пи­сы­вал с ва­ше­го чер­но­ви­ка воз­зва­ние на ма­шин­ке, в ка­ком ко­ли­че­стве эк­зем­пля­ров и как та­ко­вые рас­хо­ди­лись?
— Кто-то из бо­го­моль­цев взял у ме­ня пе­ре­пи­сать для предо­став­ле­ния во­ен­но­му цен­зо­ру и пред­ста­вить мне на­пе­ча­тан­ным.
— Сколь­ко раз и где вы лич­но за­чи­ты­ва­ли ука­зан­ное вы­ше воз­зва­ние?
— Лишь один раз в церк­ви Ни­ко­лы на Пла­цу.
— У ко­го из чле­нов епи­скоп­ско­го Со­ве­та хра­нит­ся епар­хи­аль­ная пе­ре­пис­ка в на­сто­я­щее вре­мя и те пись­ма, ко­то­рых не ока­за­лось в кон­вер­тах при обыс­ке?
— Епи­скоп­ско­го Со­ве­та в епар­хии нет, а по­это­му вся пе­ре­пис­ка, в том чис­ле и со­об­ще­ния в кон­вер­тах, ко­то­рые най­де­ны при обыс­ке, мною пе­ре­да­ны в кан­це­ля­рию с ре­зо­лю­ци­я­ми.
— Ка­кие от­ку­да по­лу­ча­ли све­де­ния о ре­зуль­та­тах рас­про­стра­не­ния или вли­я­ния ва­ше­го воз­зва­ния?
— Со­вер­шен­но мне ни­че­го не из­вест­но.
30 но­яб­ря аре­сто­ван­ные бы­ли от­прав­ле­ны в Моск­ву и за­клю­че­ны в Бу­тыр­скую тюрь­му. В де­каб­ре им бы­ло предъ­яв­ле­но об­ви­не­ние в рас­про­стра­не­нии воз­зва­ния епи­ско­па Твер­ско­го Пет­ра под за­гла­ви­ем «Воз­люб­лен­ным о Гос­по­де вер­ным ча­дам церк­ви Твер­ской», на­прав­лен­но­го «яв­но про­тив вся­ко­го об­нов­лен­че­ско­го дви­же­ния в церк­ви и в под­держ­ку контр­ре­во­лю­ци­он­ной по­ли­ти­ки Ти­хо­на»[20].
26 фев­ра­ля 1923 го­да Ко­мис­сия НКВД по адми­ни­стра­тив­ным вы­сыл­кам при­го­во­ри­ла епи­ско­па Пет­ра, свя­щен­ни­ков Ва­си­лия Куп­ри­я­но­ва и Алек­сея Бе­не­ман­ско­го, ми­ря­ни­на Алек­сандра Пре­об­ра­жен­ско­го к ссыл­ке в Тур­ке­стан на два го­да, ми­ря­ни­на Алек­сея Со­ко­ло­ва — к ссыл­ке в На­рым­ский край на тот же срок.
По­сле огла­ше­ния при­го­во­ра всех за­клю­чен­ных пе­ре­ве­ли в Та­ган­скую тюрь­му. В се­ре­дине мар­та на пя­той неде­ле Ве­ли­ко­го по­ста, на «сто­я­ние Ма­рии Еги­пет­ской», епи­ско­па Пет­ра и дру­гих осуж­ден­ных в со­ста­ве боль­шо­го эта­па от­пра­ви­ли в Таш­кент. Пе­ред от­прав­кой да­ли лич­ное сви­да­ние с ду­хов­ны­ми детьми. У епи­ско­па от недо­еда­ния был ави­та­ми­ноз и вся го­ло­ва бы­ла за­бин­то­ва­на. Со­про­вож­дал этап уси­лен­ный кон­вой, и во все вре­мя сле­до­ва­ния от Та­ган­ской тюрь­мы до Ка­зан­ско­го вок­за­ла, от­ку­да от­прав­лял­ся по­езд, ни­ко­му из про­во­жав­ших не раз­ре­ши­ли по­дой­ти к осуж­ден­ным.
В ап­ре­ле этап при­был в таш­кент­скую тюрь­му. В пас­халь­ный чет­верг все бы­ли вы­зва­ны из тюрь­мы в ко­мен­да­ту­ру ОГПУ. Здесь осуж­ден­ным бы­ло объ­яв­ле­но, ко­му ку­да сле­до­вать даль­ше, и с них взя­ли под­пис­ку, в со­от­вет­ствии с ко­то­рой они долж­ны бы­ли по­ки­нуть Таш­кент в тот же день. В ко­мен­да­ту­ре вы­яс­ни­лось, что в ссыл­ку их рас­пре­де­ли­ли по раз­ным ме­стам. Епи­ско­пу Пет­ру бы­ло на­зна­че­но ехать в Пе­ровск, про­то­и­е­рей Алек­сей Бе­не­ман­ский от­прав­лял­ся в Са­мар­канд. Но как бы то ни бы­ло, по­сле пя­ти­ме­сяч­но­го за­клю­че­ния они впер­вые вы­шли за сте­ны тюрь­мы. Вый­дя из ко­мен­да­ту­ры ОГПУ, пе­ре­кре­сти­лись — за все сла­ва Бо­гу! — и от­пра­ви­лись разыс­ки­вать дру­зей. Дол­го бы они, ве­ро­ят­но, ис­ка­ли, ес­ли бы Гос­подь в са­мом на­ча­ле их по­ис­ков не по­слал им на­встре­чу зна­ко­мую жен­щи­ну. Она до­ве­ла их до до­ма при со­бо­ре, где бы­ла при­го­тов­ле­на для них тра­пе­за и ком­на­та. В до­ме их уже ожи­да­ли чле­ны со­бор­но­го прич­та и бла­го­че­сти­вые при­хо­жане. К при­хо­ду ссыль­ных при­хо­жане на­нес­ли мно­же­ство ку­ли­чей, чаю, са­ха­ра, всем ссыль­ным по­да­ри­ли по ру­баш­ке из мест­ной тка­ни.
Про­яв­ле­ние люб­ви к при­е­хав­шим ис­по­вед­ни­кам бы­ло столь оче­вид­но и ве­ли­ко, что как ни­ко­гда яс­но уви­де­лось, что с та­кой бес­ко­рыст­ной лю­бо­вью друг ко дру­гу мо­гут от­но­сить­ся толь­ко хри­сти­ане. Од­ни оста­лись с при­е­хав­ши­ми, дру­гие, за­брав их до­ку­мен­ты, от­пра­ви­лись на вок­зал за би­ле­та­ми. По­езд на Са­мар­канд, ко­то­рым дол­жен был ехать про­то­и­е­рей Алек­сей Бе­не­ман­ский, от­прав­лял­ся в один­на­дцать ча­сов но­чи. На по­езд, ко­то­рым дол­жен был ехать вла­ды­ка, би­ле­тов не ока­за­лось, и он вы­нуж­ден был остать­ся. В семь ча­сов ве­че­ра ста­ли про­щать­ся. Епи­скоп Петр ска­зал сло­во отъ­ез­жа­ю­щим, от­вет­ное сло­во ска­зал про­то­и­е­рей Алек­сей. Вла­ды­ка за­пла­кал, за­пла­ка­ли и все при­сут­ство­вав­шие. Рас­ста­ва­лись на два го­да, при­чем при та­ких об­сто­я­тель­ствах, ко­гда ни­кто не мог с точ­но­стью пред­по­ло­жить бу­ду­ще­го.
Пе­ре­пис­ку ссыль­ное ду­хо­вен­ство Тве­ри на­ла­ди­ло меж­ду со­бою не сра­зу. Пись­ма, по­слан­ные по по­чте, про­па­да­ли, а вер­ная ока­зия отыс­ки­ва­лась не все­гда. Ино­гда уда­ва­лось до­го­ва­ри­вать­ся с ма­ши­ни­стом па­ро­во­за, ко­то­рый и при­во­зил пись­ма. Ке­лей­ник епи­ско­па под­хо­дил к по­ез­ду, ма­ши­нист от­кры­вал двер­цу и бро­сал пач­ку пи­сем на зем­лю. Ке­лей­ник при­но­сил их епи­ско­пу. Тот сра­зу же са­дил­ся за ма­лень­кий сто­лик и при­ни­мал­ся за чте­ние, а ке­лей­ник са­дил­ся у печ­ки. Епи­скоп чи­тал и от­да­вал ему пись­ма, и тот бро­сал их в печь. За­тем епи­скоп пи­сал всем от­ве­ты. Толь­ко через год ссыль­ные на­ла­ди­ли ре­гу­ляр­ную пе­ре­пис­ку через мо­на­хи­ню Олим­пи­а­ду (По­ро­хо­виц­кую).
В мар­те 1924 го­да епи­скоп Петр пи­сал про­то­и­е­рею Алек­сею Бе­не­ман­ско­му: «Спе­шу воз­ве­стить Вам боль­шую ра­дость для Вас, а так­же по­де­лить­ся и сво­ей ра­до­стью: по слу­чаю смер­ти Ле­ни­на объ­яв­ле­на мно­гим по­ли­ти­че­ским ам­ни­стия, и в том чис­ле нам; ам­ни­стия со­кра­ща­ет срок на­по­ло­ви­ну, а так как мы уже от­бы­ли по­ло­ви­ну сво­е­го сро­ка, то и мо­жем те­перь ожи­дать ско­рой от­прав­ки во­сво­я­си...»
Со­бы­тия про­шед­ше­го го­да — об­нов­лен­че­ский рас­кол, арест Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на, по­пыт­ка об­нов­лен­цев за­хва­тить цер­ков­ную власть — ста­ви­ли один и тот же во­прос: как на­до по­сту­пать, чтобы, не жерт­вуя Хри­сто­вой ис­ти­ной и ин­те­ре­са­ми Церк­ви и в то же вре­мя в усло­ви­ях го­не­ний, по воз­мож­но­сти из­бе­жать пря­мо­го столк­но­ве­ния с вла­стью. Же­ла­ние из­бе­жать рас­ко­ла влек­ло к по­ли­ти­ке ком­про­мис­са, но это не успо­ка­и­ва­ло со­весть, и хо­те­лось отыс­кать твер­дую ка­но­ни­че­скую ос­но­ву. Вре­мя ста­ви­ло на­сущ­ные во­про­сы цер­ков­но-ка­но­ни­че­ско­го ха­рак­те­ра, и мно­гие не го­то­вы бы­ли дать на них от­ве­ты по су­ще­ству. В од­ном из пи­сем епи­скоп Петр пи­сал от­цу Алек­сею Бе­не­ман­ско­му: «В неде­лю за ли­тур­ги­ей я вдруг яс­но по­нял, ка­кую точ­ку зре­ния дол­жен был я иметь в во­про­се о по­ми­но­ве­нии Свя­тей­ше­го[21]. Я дол­жен был твер­до пом­нить, что Свя­тей­ший не имел пра­ва еди­но­лич­но от­ме­нять те ка­но­ни­че­ские пра­ви­ла, ко­то­рые при­ня­ты и утвер­жде­ны Цер­ко­вью... Ста­ло быть, ес­ли бы он и от­ме­нил их, то это бы­ло бы неза­кон­но и несо­гла­ша­ю­щи­е­ся бы­ли бы пра­вы...»
В 1923 го­ду был осво­бож­ден из за­клю­че­ния Пат­ри­арх Ти­хон и сра­зу же по­дал вла­стям спи­сок ар­хи­ере­ев, без ко­то­рых он не мог управ­лять Цер­ко­вью. В их чис­ле был и епи­скоп Петр. В кон­це 1924 го­да вла­ды­ка при­был в Моск­ву, а 16 июля 1925 го­да, уже по­сле смер­ти Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на, Ме­сто­блю­сти­те­лем Пат­ри­ар­ше­го пре­сто­ла мит­ро­по­ли­том Пет­ром (По­лян­ским) он был по­слан в Во­ро­неж в по­мощь мит­ро­по­ли­ту Вла­ди­ми­ру (Шим­ко­ви­чу), ко­то­ро­му бы­ло то­гда во­семь­де­сят че­ты­ре го­да.
Епи­скоп Петр слу­жил в Во­ро­не­же в огром­ном пя­ти­пре­столь­ном хра­ме во имя Со­ше­ствия Свя­то­го Ду­ха на Тер­но­вой по­ляне, но ча­ще все­го он слу­жил в По­кров­ско-Пре­об­ра­жен­ском хра­ме быв­ше­го Де­ви­чье­го мо­на­сты­ря, где и жил. Во вре­мя его бо­го­слу­же­ний храм был все­гда по­лон мо­ля­щи­ми­ся, бы­ло так тес­но, что не все­гда мож­но бы­ло под­нять ру­ку, чтобы пе­ре­кре­стить­ся. Епи­скоп со все­ми был при­вет­лив, вни­ма­те­лен и лас­ков, всех лю­бил, все для него бы­ли род­ны­ми и близ­ки­ми, и на­род вско­ре от­вет­но его по­лю­бил.
Епи­скоп про­был в Во­ро­не­же до осе­ни 1925 го­да, ко­гда был вы­зван в Моск­ву к Туч­ко­ву. 23 но­яб­ря, по­про­щав­шись с во­ро­неж­ской паст­вой, он от­был в Моск­ву.
6 ян­ва­ря 1926 го­да, в ка­нун Рож­де­ства Хри­сто­ва, скон­чал­ся мит­ро­по­лит Во­ро­неж­ский Вла­ди­мир. Во­ро­неж­ская паства по­чув­ство­ва­ла се­бя оси­ро­тев­шей. Мно­гие спра­ши­ва­ли: ко­гда же при­е­дет вла­ды­ка Петр? Во­ро­неж­ская бла­жен­ная, Фео­к­ти­ста Ми­хай­лов­на, жив­шая в ту по­ру в Де­ви­чьем мо­на­сты­ре, ска­за­ла: «Мя­со­едом при­е­дет». Епи­скоп Петр при­е­хал 10 ян­ва­ря и вме­сте с при­быв­шим на по­гре­бе­ние мит­ро­по­ли­том На­фа­наи­лом (Тро­иц­ким) от­пе­вал по­чив­ше­го. По­гре­бе­ние мит­ро­по­ли­та Вла­ди­ми­ра, со­брав­шее мно­же­ство ве­ру­ю­щих, пе­ре­рос­ло в на­род­ное со­бра­ние, ко­то­рое вы­ра­зи­ло еди­но­душ­ное по­же­ла­ние, чтобы прео­свя­щен­ный Петр вер­нул­ся к ним Во­ро­неж­ским епи­ско­пом.
Чтобы на­пе­ред огра­дить ар­хи­пас­ты­ря от воз­мож­ных при­тес­не­ний со сто­ро­ны со­вет­ской вла­сти, ему бы­ли по­став­ле­ны пра­во­слав­ны­ми при­хо­жа­на­ми усло­вия — неуча­стие в по­ли­ти­че­ских груп­пи­ров­ках, вы­сту­па­ю­щих про­тив со­вет­ской вла­сти, и ло­яль­ность по от­но­ше­нию к по­след­ней. В свою оче­редь пра­во­слав­ные да­ва­ли пе­ред вла­стя­ми по­ру­чи­тель­ство в по­ли­ти­че­ской бла­го­на­деж­но­сти ар­хи­пас­ты­ря. Од­новре­мен­но с этим они обя­зы­ва­лись предо­став­лять двух де­ле­га­тов в слу­чае вы­зо­ва ар­хи­пас­ты­ря в ор­га­ны со­вет­ской вла­сти, чтобы быть вполне осве­дом­лен­ны­ми в по­ли­ти­че­ской де­я­тель­но­сти сво­е­го ар­хи­ерея.
12 ян­ва­ря упол­но­мо­чен­ные пра­во­слав­ных при­хо­дов Во­ро­неж­ской епар­хии на­пра­ви­ли епи­ско­пу Пет­ру за­яв­ле­ние, на ко­то­рое он дал свой от­вет: «От все­го серд­ца бла­го­да­рю пра­во­слав­но ве­ру­ю­щих Во­ро­неж­ской епар­хии за ока­зан­ную мне боль­шую честь — при­гла­ше­ние ме­ня на их слав­ную ар­хи­епи­скоп­скую ка­фед­ру и за вы­ра­жен­ное мне до­ве­рие. Ви­дя в еди­но­душ­ном из­бра­нии ме­ня тру­дя­щи­ми­ся глас Бо­жий, не дер­заю от­ка­зы­вать­ся и изъ­яв­ляю свое пол­ное со­гла­сие на за­ня­тие Во­ро­неж­ской ка­фед­ры; что же ка­са­ет­ся пред­ло­жен­ных мне усло­вий, то на­хо­жу их со­вер­шен­но со­от­вет­ству­ю­щи­ми мо­им убеж­де­ни­ям и мо­е­му на­стро­е­нию, ибо, с од­ной сто­ро­ны, я твер­до ве­рю в то, что под­лин­ное хри­сти­ан­ство со­дер­жит­ся толь­ко в ис­по­ве­ду­е­мой на­ми свя­той Пра­во­слав­ной Церк­ви, а от­нюдь не в ка­ких-ли­бо но­во­по­яв­ля­ю­щих­ся без­за­кон­ных, с ка­но­ни­че­ской точ­ки зре­ния, ре­ли­ги­оз­ных ор­га­ни­за­ци­ях, а с дру­гой — я все вре­мя при­зна­вал и при­знаю со все­ми тру­дя­щи­ми­ся со­вет­скую власть, про­тив ко­то­рой не вы­сту­пал и не вы­сту­паю ни сло­вом, ни де­лом, а по­то­му доб­ро­воль­но и охот­но при­ни­маю пред­ла­га­е­мые мне усло­вия и обя­зу­юсь ис­пол­нять их неру­ши­мо, в чем и под­пи­су­юсь»[22].
По­сле на­род­но­го из­бра­ния на Во­ро­неж­скую ка­фед­ру епи­скоп уехал в Моск­ву, чтобы по­лу­чить под­твер­жде­ние на­род­но­го вы­бо­ра от свя­щен­но­на­ча­лия. За­ме­сти­тель Ме­сто­блю­сти­те­ля мит­ро­по­лит Сер­гий (Стра­го­род­ский) при­знал это из­бра­ние и на­зна­чил епи­ско­па Пет­ра на Во­ро­неж­скую ка­фед­ру с воз­ве­де­ни­ем его в сан ар­хи­епи­ско­па, ска­зав при этом, что по­сы­ла­ет в Во­ро­неж луч­ше­го про­по­вед­ни­ка Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии.
Ве­ру­ю­щие, встре­чав­шие ар­хи­епи­ско­па Пет­ра на вок­за­ле, со­об­щи­ли, что мно­же­ство пра­во­слав­ных уже ожи­да­ет его в Алек­се­ев­ском мо­на­сты­ре и же­ла­ет, чтобы он от­слу­жил па­ни­хи­ду по по­чив­ше­му мит­ро­по­ли­ту Вла­ди­ми­ру.
В мо­на­сты­ре вла­ды­ке по­да­ри­ли ико­ны свя­ти­те­лей Мит­ро­фа­на и Ти­хо­на, и один из ра­бо­чих, при­хо­жа­нин хра­ма, ска­зал при­вет­ствен­ное сло­во, по­же­лав ар­хи­епи­ско­пу Пет­ру, как Во­ро­неж­ско­му ар­хи­пас­ты­рю, чтобы мо­лит­ва­ми этих свя­ти­те­лей Гос­подь со­хра­нил его на Во­ро­неж­ской ка­фед­ре.
Мно­гие хра­мы в Во­ро­не­же к это­му вре­ме­ни бы­ли за­хва­че­ны об­нов­лен­ца­ми, ко­то­ры­ми ру­ко­во­дил лже­мит­ро­по­лит Ти­хон (Ва­си­льев­ский). Мит­ро­по­лит Вла­ди­мир, хо­тя и был убеж­ден­ным про­тив­ни­ком об­нов­лен­че­ства, ока­зать сколь­ко-ни­будь зна­чи­тель­ное со­про­тив­ле­ние ему не мог, так как был стар и немо­щен, и ве­ру­ю­щие Во­ро­не­жа сво­и­ми си­ла­ми бо­ро­лись с об­нов­лен­ца­ми. Во вре­мя пер­во­го при­ез­да епи­ско­па Пет­ра в Во­ро­неж в 1925 го­ду, еще при жиз­ни мит­ро­по­ли­та Вла­ди­ми­ра, об­нов­лен­цы пы­та­лись за­хва­тить По­кров­ско-Пре­об­ра­жен­скую цер­ковь быв­ше­го Де­ви­чье­го мо­на­сты­ря; ве­ру­ю­щие от­пра­ви­ли в Моск­ву к пред­се­да­те­лю Пре­зи­ди­у­ма Вер­хов­но­го Со­ве­та Ка­ли­ни­ну пред­се­да­те­ля цер­ков­но­го со­ве­та Се­ме­на Ци­ко­ва с прось­бой по­ло­жить пре­дел без­за­ко­нию. Пе­ред отъ­ез­дом Се­мен при­шел к епи­ско­пу Пет­ру взять бла­го­сло­ве­ние на по­езд­ку. Вла­ды­ка бла­го­сло­вил и по­про­сил зай­ти в Москве к Ме­сто­блю­сти­те­лю мит­ро­по­ли­ту Пет­ру, по­дроб­но рас­ска­зать о про­ис­хо­дя­щих в Во­ро­не­же цер­ков­ных со­бы­ти­ях и взять у него для Во­ро­неж­ско­го ар­хи­пас­ты­ря об­ла­че­ние. По­сла­нец все это бла­го­по­луч­но ис­пол­нил, что вы­зва­ло недо­воль­ство вла­стей, ко­гда они об этом узна­ли.
Пре­бы­ва­ние ар­хи­епи­ско­па Пет­ра на Во­ро­неж­ской ка­фед­ре, его ис­то­вое со­вер­ше­ние бо­го­слу­же­ний, лю­бовь к пастве — все это дей­ство­ва­ло на об­нов­лен­цев раз­дра­жа­ю­ще. Бла­го­дать Бо­жия через сво­е­го из­бран­ни­ка ви­ди­мо по­па­ля­ла ложь, ли­це­ме­рие и лу­кав­ство ере­ти­ков, и они не ма­ло пред­при­ня­ли уси­лий, чтобы уда­лить ар­хи­епи­ско­па из Во­ро­не­жа, дей­ствуя через свет­ские вла­сти.
С ча­стью во­ро­неж­ско­го ду­хо­вен­ства у ар­хи­епи­ско­па Пет­ра близ­ких от­но­ше­ний не по­лу­чи­лось, и преж­де все­го по­то­му, что мно­гие из них бы­ли про­тив­ни­ка­ми про­дол­жи­тель­ных бо­го­слу­же­ний; неко­то­рые, ко­гда слу­жи­ли с ар­хи­епи­ско­пом, не до­жи­да­ясь кон­ца все­нощ­ной, ухо­ди­ли из церк­ви. В Во­ро­не­же ар­хи­ерей был осо­бен­но дру­жен с на­ро­дом, ко­то­рый со­би­рал­ся на его служ­бы в ве­ли­ком мно­же­стве. С при­хо­жа­на­ми ар­хи­ерей про­во­дил все свои дни — в церк­ви и до­ма, ку­да к нему бес­пре­рыв­но шли со сво­и­ми нуж­да­ми лю­ди. И ча­сто мож­но бы­ло ви­деть — вхо­ди­ли к нему по­се­ти­те­ли с ка­кой-ни­будь скор­бью, а вы­хо­ди­ли уте­шен­ны­ми, с си­я­ю­щи­ми ли­ца­ми.
Слу­жил ар­хи­епи­скоп по афон­ско­му чи­ну: ка­но­ны, ка­физ­мы, сти­хи­ры — все чи­та­лось и пе­лось неспеш­но, без про­пус­ков, по­это­му служ­бы дли­лись по­дол­гу, но на­род не ухо­дил из хра­ма до окон­ча­ния бо­го­слу­же­ния.
Ар­хи­епи­скоп Петр не лю­бил пар­тес­но­го пе­ния и на­ла­дил в хра­ме пе­ние на­ро­да, чтобы пе­ла вся цер­ковь. Ча­сто, стоя на ка­фед­ре, он сам за­пе­вал «Хва­ли­те имя Гос­подне», и за­тем все пе­ли пол­но­стью оба псал­ма афон­ским рас­пе­вом. Центр на­род­но­го пе­ния в хра­ме со­став­лял неболь­шой хор, ко­то­рый в шут­ку на­зы­ва­ли «ка­пел­лой»; управ­лял им та­лант­ли­вый и неуто­ми­мый ре­гент, ар­хи­манд­рит Иг­на­тий (Би­рю­ков)[23]. Кли­рос­но­му по­слу­ша­нию он от­дал мно­го лет жиз­ни, со­би­рая из раз­ных мест и за­тем вво­дя в цер­ков­ный оби­ход древ­ние рас­пе­вы. По­сле служ­бы лю­ди под­хо­ди­ли к ар­хи­епи­ско­пу под бла­го­сло­ве­ние, а в это вре­мя весь храм пел сти­хи­ры и тро­па­ри. Вви­ду огром­но­го сте­че­ния на­ро­да на бо­го­слу­же­ни­ях ар­хи­епи­ско­па, ве­ру­ю­щие ра­бо­чие взя­ли на се­бя обя­зан­но­сти доб­ро­воль­ных блю­сти­те­лей по­ряд­ка.
При ар­хи­епи­ско­пе Пет­ре на­ча­лось воз­вра­ще­ние об­нов­лен­че­ских хра­мов в пра­во­сла­вие. Чин при­ня­тия ду­хо­вен­ства со­вер­шал­ся с боль­шой тор­же­ствен­но­стью. Вла­ды­ка сто­ял на ка­фед­ре, а ка­ю­щи­е­ся свя­щен­ни­ки с ам­во­на при­но­си­ли ар­хи­ерею и все­му на­ро­ду по­ка­я­ние. За­тем ка­ю­щи­е­ся зем­но кла­ня­лись и пе­лась хва­леб­ная песнь свя­то­го Ам­вро­сия Ме­дио­лан­ско­го «Те­бе Бо­га хва­лим». Свя­щен­ни­ки, при­нес­шие по­ка­я­ние, не сра­зу до­пус­ка­лись к слу­же­нию, им ар­хи­епи­скоп бла­го­слов­лял пер­вое вре­мя петь и чи­тать на кли­ро­се. Пе­ред на­ча­лом бо­го­слу­же­ния об­нов­лен­че­ские хра­мы за­но­во освя­ща­лись. Во всех воз­вра­ща­ю­щих­ся в пра­во­сла­вие церк­вях ар­хи­епи­ско­па Пет­ра встре­ча­ли крест­ным хо­дом, с хо­руг­вя­ми, при огром­ном сте­че­нии на­ро­да. Все это вы­зы­ва­ло гнев об­нов­лен­цев, у ко­то­рых оста­ва­лось все мень­ше церк­вей. Де­я­тель­ность ар­хи­епи­ско­па Пет­ра в Во­ро­не­же об­нов­лен­цы на сво­ем епар­хи­аль­ном съез­де на­зва­ли «пет­ро­зве­ри­а­дой».
Неиз­мен­ным спут­ни­ком и со­слу­жи­те­лем ар­хи­епи­ско­па Пет­ра был ар­хи­манд­рит Ин­но­кен­тий (Бе­да). Че­ло­век ти­хий и крот­кий, он был бли­жай­шим по­мощ­ни­ком ар­хи­ерея. Его ар­хи­епи­скоп по­сы­лал в Са­ров­ский мо­на­стырь за нот­ным ака­фи­стом пре­по­доб­но­му Се­ра­фи­му, ко­то­рый стал за­тем слу­жить­ся в Во­ро­не­же каж­дую сре­ду.
Сра­зу же по при­ез­де в го­род вла­ды­ка при­шел в адми­ни­стра­тив­ный от­дел. Объ­яс­нил чи­нов­ни­кам, что он на­зна­чен в Во­ро­неж пра­вя­щим ар­хи­ере­ем и при­е­хал, чтобы при­нять на се­бя управ­ле­ние епар­хи­ей. За­тем по­про­сил, чтобы адми­ни­стра­тив­ный от­дел за­ре­ги­стри­ро­вал его как офи­ци­аль­но­го гла­ву Во­ро­неж­ской епар­хии. В от­вет ему бы­ло ска­за­но, что вла­сти его не зна­ют, не при­зна­ют, де­ла с ним не име­ли и не же­ла­ют иметь. Они, как пред­ста­ви­те­ли ра­бо­че-кре­стьян­ской вла­сти, счи­та­ют­ся толь­ко с во­лей ра­бо­чих и пред­ста­ви­те­лей ве­ру­ю­щих.
По­сле та­ко­го от­ве­та вла­стей ве­ру­ю­щие ра­бо­чие са­ми при­ня­лись за хло­по­ты по ле­га­ли­за­ции епар­хи­аль­но­го управ­ле­ния, воз­глав­ля­е­мо­го ар­хи­епи­ско­пом Пет­ром. Несколь­ко раз ра­бо­чие хо­ди­ли к пред­се­да­те­лю ис­пол­ко­ма Ша­ро­ву и на­сто­я­тель­но про­си­ли за­ре­ги­стри­ро­вать епар­хи­аль­ное управ­ле­ние. Адми­ни­стра­тив­ный от­дел в кон­це кон­цов раз­ре­шил про­ве­сти об­ще­го­род­ское со­бра­ние ве­ру­ю­щих, ко­то­рое долж­но бы­ло за­слу­шать де­кла­ра­цию ар­хи­епи­ско­па и из­брать чле­нов епар­хи­аль­но­го управ­ле­ния. ОГПУ по­тре­бо­ва­ло от ар­хи­епи­ско­па по­вли­ять на ра­бо­чих, чтобы они не со­би­ра­ли де­ле­га­ции и не хо­ди­ли к пред­се­да­те­лю ис­пол­ко­ма; вза­мен ОГПУ обе­ща­ло в во­про­се о ре­ги­стра­ции ар­хи­епи­ско­па до­го­во­рить­ся с вла­стя­ми. На­сколь­ко это бы­ло воз­мож­но, он прось­бу эту ис­пол­нил.
Ста­рец Нек­та­рий Оп­тин­ский, к ко­то­ро­му ар­хи­епи­скоп Петр об­ра­щал­ся за со­ве­та­ми, пе­ре­дал ему: ес­ли де­ло так и даль­ше пой­дет, ар­хи­епи­ско­пу не из­бе­жать аре­ста.
Об­ста­нов­ка в го­ро­де ста­но­ви­лась все бо­лее на­ка­лен­ной: несколь­ко раз ар­хи­епи­скоп Петр по­лу­чал пись­ма с угро­за­ми, бы­ли слу­чаи, ко­гда в него с кры­ши бро­са­ли кам­ня­ми. В кон­це кон­цов ра­бо­чие пред­ло­жи­ли учре­дить охра­ну ар­хи­ерея, ко­то­рая со­про­вож­да­ла бы его на ули­це и оста­ва­лась но­че­вать у него в до­ме на слу­чай про­во­ка­ции. Ар­хи­епи­скоп ма­ло ве­рил в эф­фек­тив­ность охра­ны, раз­ве что от мел­ких про­во­ка­ций, но не мог от­ка­зать ве­ру­ю­щим в пра­ве за­щи­щать гла­ву епар­хии. Вла­ды­ка был бла­го­да­рен лю­дям за их за­бо­ту и все­гда ве­че­ром, преж­де чем лечь спать, спус­кал­ся в при­хо­жую узнать, на­корм­ле­ны ли они, и бла­го­сло­вить их на ночь.
При­зна­ние пра­во­слав­ны­ми гла­вой епар­хии ар­хи­епи­ско­па Пет­ра не об­лег­ча­ло бре­ме­ни слу­же­ния его на Во­ро­неж­ской ка­фед­ре, по­то­му что юри­ди­че­ски вла­сти при­зна­ва­ли толь­ко об­нов­лен­цев. Та­кое по­ло­же­ние за­труд­ня­ло по­езд­ки ар­хи­епи­ско­па по сель­ским при­хо­дам епар­хии; эти по­езд­ки рас­смат­ри­ва­лись ОГПУ как контр­ре­во­лю­ци­он­ная де­я­тель­ность, на них тре­бо­ва­лось каж­дый раз раз­ре­ше­ние вла­стей, а они его не да­ва­ли. С хо­да­тай­ства­ми к вла­стям о раз­ре­ше­нии ар­хи­епи­ско­пу по­ез­док по при­хо­дам епар­хии хо­дил пред­се­да­тель цер­ков­но­го со­ве­та Се­мен Ци­ков, но без­ре­зуль­тат­но. Пред­ста­ви­тель вла­стей на все прось­бы так от­ве­чал: «Что вы, го­род­ские, за де­рев­ню бес­по­ко­и­тесь? Слу­жит у вас ар­хи­епи­скоп в го­ро­де — и лад­но, а за де­рев­ню вы не хло­по­чи­те». По­сле та­ко­го от­ве­та Се­мен Ци­ков на­пра­вил по­слан­цев в де­ре­вен­ские при­хо­ды ска­зать, чтобы они при­сла­ли сво­их хо­до­ков, дабы вме­сте хло­по­тать о раз­ре­ше­нии ар­хи­епи­ско­пу по­ез­док по епар­хии. Сель­ские при­хо­ды со­ста­ви­ли свое по­ру­чи­тель­ство о по­ли­ти­че­ской бла­го­на­деж­но­сти ар­хи­ерея, но и эти хло­по­ты ни к че­му не при­ве­ли. Чем боль­ше лю­дей хло­по­та­ло за ар­хи­епи­ско­па Пет­ра, тем боль­шую нена­висть он вы­зы­вал у вла­стей. Об­ста­нов­ка в го­ро­де в то вре­мя бы­ла та­ко­ва, что ар­хи­епи­скоп счел нуж­ным об­ра­тить­ся с по­сла­ни­ем к во­ро­неж­ской пастве, од­новре­мен­но ото­слав его текст в га­зе­ту «Во­ро­неж­ская ком­му­на» с прось­бой опуб­ли­ко­вать, пред­по­ла­гая та­ким об­ра­зом смяг­чить на­пря­жен­ность в от­но­ше­ни­ях меж­ду Цер­ко­вью и вла­стя­ми в Во­ро­не­же.
Ар­хи­епи­ско­па Пет­ра по­сле это­го ста­ли вы­зы­вать на до­про­сы в ОГПУ. Дер­жал­ся он при этих ви­зи­тах спо­кой­но. Вхо­дя в ка­бинет сле­до­ва­те­ля, он огля­ды­вал­ся, как бы ища ико­ну, но ее, есте­ствен­но, не бы­ло, и он кре­стил­ся на пра­вый угол, в по­яс кла­нял­ся и толь­ко то­гда на­чи­нал раз­го­вор со сле­до­ва­те­лем. Слу­жа­щие ОГПУ неволь­но при его по­яв­ле­нии об­на­жа­ли го­ло­вы.
Успен­ским по­стом ар­хи­епи­скоп каж­дый день слу­жил ака­фист Успе­нию Бо­жи­ей Ма­те­ри, по­сле ко­то­ро­го бы­вал крест­ный ход во­круг хра­ма Алек­се­ев­ско­го мо­на­сты­ря.
Осе­нью 1926 го­да дол­жен был со­сто­ять­ся под ру­ко­вод­ством Туч­ко­ва съезд об­нов­лен­цев, и в свя­зи с этим ОГПУ про­во­ди­ло обыс­ки у пра­во­слав­ных ар­хи­ере­ев. Как-то, вер­нув­шись из церк­ви, ар­хи­епи­скоп Петр уви­дел у две­рей сво­ей квар­ти­ры ми­ли­ци­о­не­ров, ко­то­рые во­шли вслед за ним и, предъ­явив ор­дер, при­сту­пи­ли к обыс­ку. По­ка шел обыск, у две­рей квар­ти­ры со­бра­лась огром­ная тол­па. По­сле обыс­ка за­ме­сти­тель на­чаль­ни­ка от­де­ле­ния ми­ли­ции пред­ло­жил ар­хи­ерею про­сле­до­вать с ним для до­про­са. Ар­хи­епи­скоп, ука­зы­вая на со­брав­шу­ю­ся пе­ред до­мом тол­пу, пре­ду­пре­дил о мо­гу­щих быть непри­ят­но­стях. За­ме­сти­тель на­чаль­ни­ка от­ве­тил, что как бы то ни бы­ло, но у него есть рас­по­ря­же­ние до­ста­вить ар­хи­ерея в от­де­ле­ние ми­ли­ции и он это рас­по­ря­же­ние вы­пол­нит. А чтобы не бы­ло непри­ят­но­стей в ре­зуль­та­те столк­но­ве­ния на­ро­да с ми­ли­ци­ей, пред­ло­жил ар­хи­епи­ско­пу вый­ти через неко­то­рый про­ме­жу­ток вре­ме­ни по­сле то­го, как ми­ли­ция по­кинет дом. Так вла­ды­ка и сде­лал.
Ко­гда ар­хи­епи­скоп Петр вы­шел из до­ма, его встре­ти­ла тол­па чис­лом око­ло трех­сот че­ло­век, ко­то­рая по­шла вслед за ним и оста­но­ви­лась у вхо­да в ми­ли­цию. В са­мо зда­ние во­шли толь­ко несколь­ко че­ло­век, ко­то­рые ре­ши­тель­но про­шли в ка­бинет на­чаль­ни­ка от­де­ле­ния ми­ли­ции, где дол­жен был про­из­во­дить­ся до­прос, и по­тре­бо­ва­ли от­ве­та — на ка­ком ос­но­ва­нии за­дер­жан ар­хи­епи­скоп. Они по­тре­бо­ва­ли так­же, чтобы до­прос про­хо­дил в их при­сут­ствии. На­чаль­ник от­де­ле­ния от­ве­тил ка­те­го­ри­че­ским от­ка­зом и ре­ши­тель­но за­явил, чтобы они немед­лен­но по­ки­ну­ли по­ме­ще­ние. Ра­бо­чие вы­шли на ули­цу и, об­ра­тив­шись к на­ро­ду, ска­за­ли, что вла­ды­ку хо­тят аре­сто­вать, меж­ду тем как ми­ли­ция не име­ет пра­ва вы­зы­вать ар­хи­епи­ско­па для до­про­са, а долж­на до­пра­ши­вать у него на до­му. Лю­ди на ули­це за­вол­но­ва­лись. Вы­шед­шие из зда­ния ми­ли­ци­о­не­ры по­пы­та­лись разо­гнать тол­пу си­лой, но без­успеш­но. Ото­всю­ду слы­ша­лись кри­ки, сто­ны, плач, но лю­ди не рас­хо­ди­лись. На­чаль­ник от­де­ле­ния, ви­дя, что ни­что не по­мо­га­ет, при­гро­зил ар­хи­епи­ско­пу, что, ес­ли бес­по­ря­док не пре­кра­тит­ся, он вы­зо­вет кон­ную ми­ли­цию и раз­го­нит ве­ру­ю­щих.
— Да вы вый­ди­те к на­ро­ду и ска­жи­те ему, что со мной ни­че­го не слу­чит­ся, и лю­ди успо­ко­ят­ся и разой­дут­ся, — по­со­ве­то­вал ар­хи­епи­скоп.
— Нет, вы са­ми иди­те и ска­жи­те, — от­ве­тил на­чаль­ник.
Ар­хи­епи­скоп вы­шел к на­ро­ду и по­пы­тал­ся его успо­ко­ить, но лю­ди за­кри­ча­ли, чтобы на­чаль­ник сам вы­шел к ним и дал сло­во, что ар­хи­епи­скоп не бу­дет за­дер­жан. Тот вы­шел и по­обе­щал им это, но лю­ди не ухо­ди­ли, тре­буя осво­бож­де­ния ар­хи­ерея. На­чаль­ник от­де­ле­ния ми­ли­ции от­дал рас­по­ря­же­ние за­дер­жать лю­дей наи­бо­лее близ­ких к ар­хи­епи­ско­пу — и в первую оче­редь тех, кто вхо­дил к нему в ка­бинет. Ми­ли­ци­о­не­ры бро­си­лись в тол­пу, но лю­ди со­про­тив­ля­лись, окру­жая плот­ным коль­цом то­го, ко­го ми­ли­ци­о­не­ры пы­та­лись схва­тить. С боль­шим тру­дом уда­лось им аре­сто­вать несколь­ко че­ло­век. Арест про­из­вел на лю­дей удру­ча­ю­щее впе­чат­ле­ние, и неко­то­рые ста­ли рас­хо­дить­ся. В до­вер­ше­ние был вы­зван кон­ный на­ряд ми­ли­ции, ко­то­рый разо­гнал остав­ших­ся. Ко­гда по­сле до­про­са вла­ды­ка по­шел до­мой, на ули­це его ожи­да­ло все­го несколь­ко че­ло­век.
29 ок­тяб­ря 1926 го­да ар­хи­епи­скоп был вы­зван в Во­ро­неж­ское ОГПУ. Пе­ред ухо­дом из до­ма он на­ро­чи­то по­дроб­но рас­ска­зал об этом вы­зо­ве сво­е­му ке­лей­ни­ку. В ОГПУ ар­хи­ерею по­ка­за­ли те­ле­грам­му, в ко­то­рой го­во­ри­лось, что он вы­зы­ва­ет­ся к Туч­ко­ву в Моск­ву для со­ве­ща­ния по цер­ков­ным во­про­сам с мит­ро­по­ли­та­ми Сер­ги­ем (Стра­го­род­ским) и Ага­фан­ге­лом (Пре­об­ра­жен­ским). Ко­гда ар­хи­епи­скоп вер­нул­ся, пе­ред до­мом и в са­мой квар­ти­ре его уже ожи­да­ло мно­же­ство лю­дей. Ар­хи­епи­скоп со­об­щил, что вла­сти пред­ло­жи­ли ему вы­ехать в Моск­ву. Кто-то из при­сут­ство­вав­ших по­со­ве­то­вал по­слать к Туч­ко­ву в Моск­ву де­ле­га­тов, чтобы про­сить об от­сроч­ке вы­зо­ва ар­хи­епи­ско­па и во­об­ще узнать — за­чем его вы­зы­ва­ют и в чем со­сто­ит его де­ло. А по­ка ре­ши­ли про­сить на­чаль­ни­ка мест­но­го ОГПУ об от­сроч­ке по­езд­ки, чтобы ра­бо­чие мог­ли за это вре­мя офор­мить от­пус­ка для по­езд­ки в Моск­ву. На сле­ду­ю­щий день вла­ды­ку сно­ва вы­зва­ли в ОГПУ, и на этот раз он ска­зал его со­труд­ни­кам: «Вы са­ми иде­те про­тив на­ро­да, са­ми раз­дра­жа­е­те его и вол­ну­е­те; я с ва­ми, че­ки­ста­ми, раз­го­ва­ри­вать боль­ше не бу­ду, раз­го­ва­ри­вай­те са­ми с на­ро­дом и вы­вер­ты­вай­тесь, как хо­ти­те».
В тот же день к свя­ти­те­лю при­шли пред­ста­ви­те­ли ра­бо­чих и со­об­щи­ли, что они вы­ез­жа­ют в Моск­ву для пе­ре­го­во­ров с Туч­ко­вым, а так­же от­прав­ля­ют де­ле­га­цию на бес­пар­тий­ную ра­бо­чую кон­фе­рен­цию, ко­то­рая бу­дет про­хо­дить в Москве 27 но­яб­ря. Они най­дут там пред­се­да­те­ля Во­ро­неж­ско­го ис­пол­ко­ма Ша­ро­ва и по­про­сят его, чтобы он в свою оче­редь пе­ре­го­во­рил с Туч­ко­вым.
При­е­хав в Моск­ву, ра­бо­чие от­пра­ви­лись в Дом Со­ве­тов, где разыс­ка­ли во­ро­неж­ских де­ле­га­тов, и в част­но­сти пред­се­да­те­ля Во­ро­неж­ско­го ис­пол­ко­ма, ко­то­ро­го и по­про­си­ли за­сту­пить­ся за ар­хи­епи­ско­па Пет­ра. Ша­ров вы­слу­шал их мол­ча, но на од­ном из по­сле­ду­ю­щих за­се­да­ний го­род­ской кон­фе­рен­ции ра­бо­чих вы­сту­пил с на­пад­ка­ми на ар­хи­епи­ско­па; он ска­зал: «Петр Зве­рев — это ду­хов­ное ли­цо, ко­то­рое под фла­гом ре­ли­гии мо­жет ве­сти и ве­дет ра­бо­чих не ту­да, ку­да на­до». За­тем за­чи­тал те­ле­грам­му ве­ру­ю­щих: «Москва. Пре­зи­ди­у­му ХV Все­со­юз­ной кон­фе­рен­ции. Через мест­ное Во­ро­неж­ское ОГПУ Туч­ков тре­бу­ет вы­ез­да в Моск­ву един­ствен­но­го из­бран­но­го на­ро­дом пра­во­слав­но­го Ар­хи­епи­ско­па Пет­ра Зве­ре­ва. Пра­во­слав­ных в Во­ро­неж­ской гу­бер­нии 99%, ис­клю­чи­тель­но ра­бо­чих и кре­стьян. Вы­зов Ар­хи­епи­ско­па вол­ну­ет ве­ру­ю­щих ра­бо­чих, осо­бен­но вслед­ствие рас­про­стра­ня­е­мых об­нов­лен­ца­ми слу­хов о вы­сыл­ке на­ше­го Ар­хи­епи­ско­па. Для пре­кра­ще­ния вол­не­ния ве­ру­ю­щих ра­бо­чих и на­ро­да за­про­си­те Туч­ко­ва о при­чи­нах вы­зо­ва Ар­хи­епи­ско­па. За­клю­чив до­го­вор с Ар­хи­епи­ско­пом при его из­бра­нии и по­ру­чив­шись зор­ко сле­дить за его ра­бо­той, счи­та­ем сво­им дол­гом знать при­чи­ны и цель его вы­зо­ва. Для вы­яс­не­ния во­про­са о пре­кра­ще­нии вол­не­ний за­тре­буй­те вы­ез­да в Моск­ву де­ле­га­ции ве­ру­ю­щих ра­бо­чих же­лез­ной до­ро­ги. От­ве­чай­те. Во­ро­неж. Тер­но­вая цер­ковь — ра­бо­чим».
По про­чте­нии те­ле­грам­мы неко­то­рые из де­ле­га­тов вско­чи­ли с мест и ста­ли кри­чать: «Та­ких лю­дей клей­мить!..»
В тот же день бы­ла при­ня­та ре­зо­лю­ция: «Кон­фе­рен­ция тре­бу­ет тща­тель­но­го рас­сле­до­ва­ния раз­ла­га­ю­щей един­ство ра­бо­че­го клас­са и враж­деб­ной ра­бо­че­му де­лу де­я­тель­но­сти Пет­ра Зве­ре­ва... Тре­бу­ет немед­лен­но­го изо­ли­ро­ва­ния и уда­ле­ния из Во­ро­неж­ской гу­бер­нии...» А так­же: «Ис­клю­чить де­вять че­ло­век, под­пи­сав­ших те­ле­грам­му, из проф­со­ю­зов и уда­лить их с про­из­вод­ства. Об­су­дить во­прос об их де­я­тель­но­сти и пре­дать су­ду. Про­ве­сти по­ка­за­тель­ный про­цесс! Пре­дать су­ду Пет­ра Зве­ре­ва! И на­ко­нец — немед­лен­но аре­сто­вать ар­хи­епи­ско­па Пет­ра Зве­ре­ва»[24].
Со­об­ще­ние об этих со­бы­ти­ях бы­ло опуб­ли­ко­ва­но 28 но­яб­ря 1926 го­да в га­зе­те «Во­ро­неж­ская ком­му­на». Это был пер­вый день Рож­де­ствен­ско­го по­ста, и ар­хи­епи­скоп Петр слу­жил ли­тур­гию. Пред­чув­ствуя близ­кий арест, он был пе­ча­лен. В ту же ночь к нему яви­лись со­труд­ни­ки ОГПУ для про­из­ве­де­ния обыс­ка и аре­ста. Ко­гда они на­ча­ли сту­чать в дверь квар­ти­ры, ке­лей­ник вла­ды­ки, ар­хи­манд­рит Ин­но­кен­тий, по­креп­че за­крыл дверь и за­дви­нул ще­кол­ду и не пус­кал их до тех пор, по­ка вла­ды­ка не сжег все пись­ма и до­ку­мен­ты, ко­то­рые мог­ли бы по­вре­дить лю­дям. По­сле обыс­ка ар­хи­епи­скоп Петр был до­став­лен в ОГПУ.
Утром весть об аре­сте ар­хи­ерея раз­нес­лась по го­ро­ду, и мно­гие на­пра­ви­лись к зда­нию тюрь­мы, чтобы узнать о судь­бе сво­е­го ар­хи­пас­ты­ря. Они уви­де­ли его толь­ко ве­че­ром, ко­гда стра­жа вы­ве­ла ар­хи­епи­ско­па из зда­ния и по­са­ди­ла в ав­то­мо­биль, чтобы вез­ти на вок­зал. Ве­ру­ю­щие бро­си­лись к вок­за­лу, но со­труд­ни­ки ОГПУ оце­пи­ли его и не про­пу­сти­ли ни­ко­го на пер­рон, по­ка не ото­шел по­езд с аре­сто­ван­ным ар­хи­епи­ско­пом. По при­бы­тии в Моск­ву он был за­клю­чен во внут­рен­нюю тюрь­му ОГПУ на Лу­бян­ке.
Вме­сте с ар­хи­епи­ско­пом Пет­ром бы­ли аре­сто­ва­ны ар­хи­манд­рит Ин­но­кен­тий и дру­гие близ­кие ему лю­ди, боль­шей ча­стью ра­бо­чие. След­ствие вел упол­но­мо­чен­ный 6-го от­де­ле­ния СО ОГПУ Ка­зан­ский. Он спро­сил ар­хи­епи­ско­па Пет­ра:
— Что за бе­се­ды по по­во­ду по­ло­же­ния Церк­ви в го­су­дар­стве бы­ва­ли у вас с при­ез­жав­ши­ми ино­гда из епар­хии цер­ков­ни­ка­ми? По­че­му вы там вы­став­ля­ли по­ло­же­ние о необ­хо­ди­мо­сти му­че­ни­че­ства?
— Моя точ­ка зре­ния по это­му во­про­су яс­на хо­тя бы из по­да­ва­е­мых мной до­ку­мен­тов и об­ра­ще­ний де­кла­ра­тив­но­го ха­рак­те­ра, — от­ве­тил ар­хи­епи­скоп. — Сам я ни­ко­гда в бе­се­дах это­го во­про­са не под­ни­мал, с кем бы ни раз­го­ва­ри­вал, но ес­ли ме­ня спра­ши­ва­ли, то от­ве­чал. Мне при­хо­ди­лось, воз­мож­но, вы­ска­зы­вать мне­ние по это­му во­про­су по по­во­ду су­ще­ству­ю­щей в Пра­во­слав­ной Церк­ви груп­пы, непри­ми­ри­мо к го­су­дар­ству от­но­ся­щей­ся, пред­по­чи­та­ю­щей му­че­ни­че­ство, то есть, как я по­ни­маю, стес­не­ние в пра­вах и так да­лее, уре­гу­ли­ро­ва­нию от­но­ше­ний. Мо­жет быть, я, зна­ко­мясь с этой точ­кой зре­ния, ко­гда-ни­будь и упу­стил из ви­ду за­явить слу­ша­те­лям, что эта точ­ка зре­ния не моя, так как, по­вто­ряю, я во­все не счи­таю, что му­че­ни­че­ство в на­сто­я­щее вре­мя вы­год­но для Церк­ви. Во вся­ком слу­чае, я ду­маю, что моя точ­ка зре­ния бы­ла слу­ша­те­лям из­вест­на, хо­тя бы из рас­сы­лав­ших­ся об­ра­ще­ний. Эле­мен­та злост­но­сти в раз­го­во­рах о му­че­ни­че­стве не бы­ло без­услов­но.
В кон­це мар­та след­ствие бы­ло за­кон­че­но. В об­ви­ни­тель­ном за­клю­че­нии сле­до­ва­тель на­пи­сал: «Подъ­ем цер­ков­ни­че­ско­го ак­ти­виз­ма сов­пал с при­ез­дом в го­род Во­ро­неж Пет­ра Зве­ре­ва, при­быв­ше­го в ка­че­стве управ­ля­ю­ще­го ре­ак­ци­он­ной цер­ко­вью гу­бер­нии... Имя Зве­ре­ва по­слу­жи­ло фла­гом при вы­ступ­ле­ни­ях во­ро­неж­ских чер­но­со­тен­цев. Вы­сту­пав­шие до­би­ва­лись для него вся­че­ских га­ран­тий и ис­клю­чи­тель­ных пра­во­вых по­ло­же­ний, ис­поль­зуя при вы­ступ­ле­ни­ях эти тре­бо­ва­ния как ло­зун­ги. Вы­ступ­ле­ния, на­чав­шись с хож­де­ния по раз­ным учре­жде­ни­ям и пред­ста­ви­те­лям вла­сти от­дель­ных хо­до­ков, вско­ре сме­ни­лись мно­го­чис­лен­ны­ми де­пу­та­ци­я­ми к пред­се­да­те­лю ис­пол­ко­ма и дру­гим; де­пу­та­ции эти не огра­ни­чи­ва­лись хож­де­ни­я­ми по учре­жде­ни­ям, а очень ча­сто на­прав­ля­лись на квар­ти­ры от­вет­ствен­ных ра­бот­ни­ков и в по­вы­шен­ном тоне вы­став­ля­ли опре­де­лен­ные тре­бо­ва­ния. Через неко­то­рое вре­мя ше­ствия этих де­пу­та­ций на­ча­ли при­ни­мать ха­рак­тер свое­об­раз­ных де­мон­стра­ций, при­чем уча­стие в по­след­них при­ни­ма­ли уже не толь­ко цер­ков­ни­ки, но и про­чие граж­дане го­ро­да Во­ро­не­жа...»[25]
4 ап­ре­ля 1927 го­да Кол­ле­гия ОГПУ при­го­во­ри­ла ар­хи­епи­ско­па Пет­ра к де­ся­ти го­дам за­клю­че­ния в Со­ло­вец­кий конц­ла­герь. Ке­лей­ник вла­ды­ки ар­хи­манд­рит Ин­но­кен­тий был при­го­во­рен к трем го­дам за­клю­че­ния на Со­лов­ках.
Вес­ной 1927 го­да ар­хи­епи­скоп Петр при­был в Со­ло­вец­кий конц­ла­герь. Он был опре­де­лен в 6-ю ра­бо­чую ро­ту 4-го от­де­ле­ния, рас­по­ла­гав­шу­ю­ся в сте­нах Со­ло­вец­ко­го крем­ля, а за­тем пе­ре­ве­ден в 4-ю ро­ту 1-го от­де­ле­ния, рас­по­ла­гав­шу­ю­ся там же. Здесь он ра­бо­тал сто­ро­жем вме­сте с мит­ро­по­ли­том Кур­ским На­за­ри­ем (Ки­рил­ло­вым). По­сле осво­бож­де­ния ар­хи­епи­ско­па Про­ко­пия (Ти­то­ва), ра­бо­тав­ше­го сче­то­во­дом на про­до­воль­ствен­ном скла­де, где тру­ди­лось од­но ду­хо­вен­ство, на его ме­сто был на­зна­чен ар­хи­епи­скоп Петр. Жил он тут же, в по­ме­ще­нии ря­дом со скла­дом, в ма­лень­кой ком­на­те, вме­сте с епи­ско­пом Пе­чер­ским Гри­го­ри­ем (Коз­ло­вым). В то вре­мя на Со­лов­ках еще дей­ство­ва­ла цер­ковь пре­по­доб­но­го Онуф­рия Ве­ли­ко­го, остав­лен­ная для воль­но­на­ем­ных со­ло­вец­ких мо­на­хов, и мо­лит­ва за служ­ба­ми в хра­ме ста­ла огром­ным уте­ше­ни­ем для вла­ды­ки.
Из Со­лов­ков ар­хи­епи­скоп Петр ста­рал­ся пи­сать как мож­но ча­ще, на­сколь­ко поз­во­ля­ли усло­вия за­клю­че­ния, по­чти в каж­дом пись­ме по­ми­ная во­ро­неж­скую бла­жен­ную Фео­к­ти­сту Ми­хай­лов­ну, ко­то­рую он очень по­чи­тал, про­ся ее свя­тых мо­литв.
Сво­ей во­ро­неж­ской пастве из Со­ло­вец­ко­го ла­ге­ря ар­хи­епи­скоп пи­сал:
«19 сен­тяб­ря 1927 го­да... Жи­ву вос­по­ми­на­ни­я­ми и хра­ню в сво­ем серд­це Бо­гом дан­ную мне паст­ву, за ко­то­рую мо­люсь и ко­то­рую бла­го­слов­ляю. Сла­ва Бо­гу за все нис­по­слан­ное! Мы за ва­ши мо­лит­вы здо­ро­вы и бод­ры ду­хом. Гос­подь да бла­го­сло­вит вас и да бла­го­по­спе­шит вам всем. Ваш бо­го­мо­лец и бла­го­же­ла­тель греш­ный ар­хи­епи­скоп Петр
...По­здрав­ляю вас, лю­без­ная о Гос­по­де А. Л., с на­сту­па­ю­щи­ми празд­ни­ка­ми Рож­де­ства Хри­сто­ва, Об­ре­за­ния и Кре­ще­ния Гос­под­ня! Мо­лит­вен­но же­лаю Вам от Гос­по­да вся­ких ми­ло­стей и спа­се­ния ду­шев­но­го — по­след­нее са­мое глав­ное: бу­дет оно, бу­дет и все осталь­ное, толь­ко су­мей­те по­лю­бить Хри­ста, су­мей­те Им еди­ным ды­шать, жить, о Нем лишь ду­мать, к Нему стре­мить­ся, о Нем бе­се­до­вать, Его сло­ва в Еван­ге­лии чи­тать, за­учи­вать и во­пло­щать в жиз­ни. Су­мей­те по­лю­бить Хри­ста, и всем око­ло Вас бу­дет теп­ло, по­кой­но и не тес­но. По­мо­ли­тесь, чтобы и ме­ня Гос­подь на­учил этой един­ствен­но нуж­ной на­у­ке. Бла­го­да­рю Вас и всех, осо­бен­но по­мо­лив­ших­ся и воз­дох­нув­ших обо мне в го­дов­щи­ну мо­ей раз­лу­ки с ва­ми. Этот год и даль­ность рас­сто­я­ния не толь­ко не охла­ди­ли мо­е­го серд­ца, но я еще бо­лее люб­лю всех вас о Гос­по­де и всем бла­го­же­лаю. Будь­те здо­ро­вы, мир­ны и бла­го­по­луч­ны, и да хра­нит вас всех Ма­терь Бо­жия и свя­тые свя­ти­те­ли на­ши. Мир всем и Бо­жие бла­го­сло­ве­ние. Греш­ный ар­хи­епи­скоп Петр
Отец Ин­но­кен­тий плох, ес­ли скон­ча­ет­ся, при­шлю те­ле­грам­му, и вы все то­гда по­мо­ли­тесь об упо­ко­е­нии ду­ши его, все по­чи­тай­те о нем Псал­тирь, хо­тя по од­ной ка­физ­ме в день в те­че­ние ше­сти недель, а усерд­ные и до го­ду.
27 де­каб­ря 1927 го­да. Пи­шу Вам, доб­рей­шая В. А., не толь­ко по сво­е­му же­ла­нию, но и по прось­бе уми­ра­ю­ще­го от­ца Ин­но­кен­тия, ко­то­ро­го толь­ко что на­ве­щал. Ис­ху­дал он до неузна­ва­е­мо­сти и го­во­рит еле слыш­но; по­ло­же­ние его без­на­деж­ное... Ду­хом он бодр, со все­ми при­ми­рен, пре­дал­ся во­ле Бо­жи­ей, по-хри­сти­ан­ски ожи­да­ет смерть, а ко­гда я ухо­дил, то он, не бу­дучи в со­сто­я­нии по­кло­нить­ся, сде­лал ру­ка­ми жест, го­во­ря: “про­шу вас от ме­ня пе­ре­дать по­клон всем”, — что я и спе­шу ис­пол­нить. Да укре­пит его Гос­подь! При­хвор­нул и я немно­го от про­сту­ды. По­бо­ле­ло гор­ло, те­перь луч­ше. Пусть ни­кто не гне­ва­ет­ся за ред­кое по­лу­че­ние от нас пи­сем, — те­перь поч­та бу­дет хо­дить ре­же и к нам, и к вам: боль­ше ме­ся­ца нет у нас пи­сем. Бо­лит серд­це за всех вас. Всей Ва­шей се­мье... всем вер­ным Бо­жие бла­го­сло­ве­ние и по­клон. Ар­хи­епи­скоп Петр
13 ян­ва­ря 1928 го­да. Всту­пая в но­во­ле­тие, при­вет­ствую Вас и всех, по­сы­лаю вам бла­го­сло­ве­ние и ис­крен­ние по­же­ла­ния все­го луч­ше­го в этой мно­госкорб­ной зем­ной жиз­ни. Бла­го­да­рю вас за за­бо­ты в уве­рен­но­сти, что Гос­подь Сам воз­даст вам Сво­и­ми бо­га­ты­ми ми­ло­стя­ми. Ка­ми­лав­ки в свое вре­мя по­лу­чил, бла­го­да­рю тех, кто со­ору­дил их так хо­ро­шо, и бла­го­дар­ность немед­лен­но по­слал с из­ве­ще­ни­ем. Мы по­ка жи­вы и здо­ро­вы, но ве­стей не име­ем по­чти два ме­ся­ца, так как до­став­ка по­чты еще не на­ла­ди­лась, а на аэро­плане еще, по-ви­ди­мо­му, не на­ду­ма­ли. От­ца Ин­но­кен­тия по­хо­ро­ни­ли, горь­ко опла­кав по­те­рю его. Но на все во­ля Бо­жия. Он умер при­ми­рен­ный со всем и со все­ми, не про­из­но­ся ни од­но­го сло­ва ро­по­та или зло­бы. Мир и бла­го­сло­ве­ние вам...
2 мар­та 1928 го­да. Вот и пер­вая неде­ля Ве­ли­ко­го по­ста при­хо­дит к кон­цу, и те­перь на­до уже по­здрав­лять с празд­ни­ком Бла­го­ве­ще­ния, и я по­здрав­ляю те­бя и всех ре­ши­тель­но, мо­лит­вен­но же­лаю всем про­ник­нуть­ся небес­ной ра­до­стью и еще боль­шей лю­бо­вью к Ви­нов­ни­це на­ше­го спа­се­ния, на­шей За­ступ­ни­це и По­кро­ви­тель­ни­це. По ми­ло­сти Бо­жи­ей я жив и здо­ров и бодр ду­хом, все упо­ва­ние мое воз­ла­гаю на Гос­по­да. Как-то Гос­подь вас ми­лу­ет? Здо­ро­вы ли? Бла­го­по­луч­ны ли? Дав­но от вас по­лу­че­ны еще де­кабрь­ские пись­ма, а за это вре­мя ни­че­го нет. Ви­ди­мо, вы еще не по­лу­чи­ли из­ве­ще­ния те­ле­граф­но­го о кон­чине 24 де­каб­ря от­ца Ин­но­кен­тия, ко­то­ро­му спра­ви­ли уже и со­ро­ко­вой день 1 фев­ра­ля. Я бу­ду пи­сать те­перь лишь раз в неде­лю, а по­то­му и не жди­те ча­ще и не ду­май­те, что я не пи­шу, ес­ли не бу­де­те по­лу­чать. Всех бла­го­да­рю за па­мять и мо­лит­вы и за под­держ­ку. Все это обод­ря­ет и уте­ша­ет в да­ле­кой раз­лу­ке. Но лю­бовь нель­зя свя­зать, и она дей­ству­ет на рас­сто­я­нии и мо­лит­вен­но со­еди­ня­ет лю­дей во­еди­но, и пе­ред Бо­гом мы все­гда вме­сте. Ко­гда от­кро­ет­ся на­ви­га­ция, то вы каж­дую неде­лю вы­сы­лай­те по пять ди­ки­ри­ев и три­ки­ри­ев све­чей: сте­а­рин не на­до, так­же не на­до мы­ла, но в пер­вой по­сыл­ке при­шли кло­бук, лишь уло­жи его по­луч­ше, чтобы не по­мять его. Про­шу мо­литв. Те­бя и всех бла­го­слов­ляю. Гос­подь да хра­нит всех во здра­вии и бла­го­по­лу­чии. С лю­бо­вью ар­хи­епи­скоп Петр
4 мар­та 1928 го­да. Вы, на­вер­ное, уди­ви­тесь, по­лу­чив­ши эту от­крыт­ку — первую от ме­ня в ря­ду дру­гих Вам и дру­гим. Но не удив­ляй­тесь, а при­ми­те за необ­хо­ди­мость толь­ко. И от­крыт­ку, и пись­мо ва­ше по­лу­чил. За все глу­бо­ко бла­го­да­рю вас. Не мо­гу вы­ра­зить сло­ва­ми, как я це­ню ва­ши за­бо­ты и как го­ря­чо бла­го­да­рен вам. Ва­ше уча­стие и ва­ше по­пе­че­ние скра­ши­ва­ет на­шу жизнь и под­бод­ря­ет дух наш. Ес­ли я стал до­рог и бли­зок вам от­то­го, что мно­го вы­стра­да­ли за ме­ня, то что ска­зать мне о том, как вы все мне до­ро­ги и близ­ки, ко­гда я и стра­дал, и стра­даю за вас всех, да вы спа­се­ны бу­де­те, но я не уны­ваю и за все Гос­по­да бла­го­да­рю, хо­тя и не знаю, уви­жу ли вас или мне при­дет­ся сло­жить свои ко­сти око­ло на­ше­го по­чив­ше­го[26]. Да бу­дет во­ля Гос­под­ня! Весь­ма уте­шен из­ве­сти­ем о том, как вы мо­ли­тесь за по­чив­ше­го, что по­да­е­те ми­ло­сты­ню и чи­та­е­те Псал­тирь. Всё это — са­мое нуж­ное для по­чив­ших, всё это — на­сущ­ное пи­та­ние их душ. За все воз­даст вам Гос­подь. Сла­ва Бо­гу, жив и здо­ров. Зи­ма у нас си­рот­ская, хо­ло­дов боль­ших не бы­ва­ет вслед­ствие бли­зо­сти мо­ря; у вас хо­лод­нее. Но сы­рость и влаж­ность воз­ду­ха небла­го­при­ят­но от­зы­ва­ют­ся на ор­га­низ­ме — но­ют ко­сти, ча­сто про­сту­жи­ва­юсь, немно­го опу­ха­ют но­ги от ослаб­ле­ния сер­деч­ной де­я­тель­но­сти. Сколь­ко воз­мож­но, под­ле­чи­ва­юсь и, ко­неч­но, бе­ре­гусь... Те­перь от­крыт­ки с ви­да­ми от­ме­не­ны, и я мо­гу пи­сать лишь раз в неде­лю ко­му-ли­бо. Про­шу Вас всем пе­ре­дать мой при­вет, по­клон и про­чее. За всех мо­люсь непре­стан­но, всех ис­кренне же­лаю ви­деть. Не бу­дем осла­бе­вать ду­хом в скор­бях, бу­дем жить на­деж­дой на ми­ло­сер­дие Бо­жие. По­про­си­те мо­литв Фео­к­ти­сты Ми­хай­лов­ны...
9 мар­та 1928 го­да. Сер­деч­но бла­го­да­рю вас всех за па­мять мо­ей хи­ро­то­нии и рож­де­ния, а глав­ное, за ва­ши мо­лит­вы и за то, что серд­цем не раз­лу­ча­е­тесь со мною. Но не смог ис­пол­нить ва­ше­го по­ру­че­ния и пе­ре­дать от­цу Ин­но­кен­тию ва­ше­го при­ве­та, так как неза­бвен­ный для ме­ня отец Ин­но­кен­тий пред­сто­ит уже Пре­сто­лу Бо­жию и, осво­бо­див­шись от вся­кия бо­лез­ни, пе­ча­ли и воз­ды­ха­ния, мо­лит­ся за всех его по­ми­на­ю­щих и лю­бя­щих. Я до при­бы­тия сю­да ни­как не пред­по­ла­гал столь быст­ро­го те­че­ния его бо­лез­ни, но здесь для ме­ня ста­ло яс­но, чем он бо­лен и что дни его со­чте­ны. С это­го мо­мен­та я стал го­то­вить его к ис­хо­ду, не скры­вая от него. Сна­ча­ла тя­же­ла бы­ла для него мысль о смер­ти, но за­тем он вполне при­ми­рил­ся с нею и по­ко­рил­ся во­ле Бо­жи­ей... Я по ми­ло­сти Бо­жи­ей по­ка жив и здо­ров. Ра­бо­таю по сче­то­вод­ству в про­до­воль­ствен­ном скла­де, где за­ни­ма­ют­ся од­ни свя­щен­ни­ки. Тут же жи­ву в ма­лой ком­нат­ке вме­сте с прео­свя­щен­ным Гри­го­ри­ем, епи­ско­пом Пе­чер­ским из Ниж­не­го. Но здесь пре­бы­ваю лишь те­лом, ду­хом же все­гда с ва­ми и сре­ди вас, все­гда бла­го­слов­ляю вас и бла­го­же­лаю вам. Всех, ко­неч­но, пом­ню и всем про­шу пе­ре­дать мои по­кло­ны и бла­го­же­ла­ния. Гос­подь да по­мо­жет вам во всем... На­де­юсь, что и впредь вы бу­де­те пи­сать мне о се­бе и о сво­их...
24 мар­та 1928 го­да. Глу­бо­ко­ува­жа­е­мая и пре­доб­рая на­ша пе­чаль­ни­ца и бла­го­де­тель­ни­ца! Ес­ли я от юно­сти при­учал се­бя с лю­бо­вью от­но­сить­ся да­же и к тем, кто пи­тал ко мне враж­деб­ные и непри­яз­нен­ные чув­ства, то от­сю­да мо­же­те за­клю­чить, ка­кою бла­го­дар­но­стью и бла­го­рас­по­ло­жен­но­стью на­пол­не­но мое серд­це к тем, кои и лю­бят ме­ня, и тво­рят мне доб­ро, хо­тя и не за­слу­жен­ное с мо­ей сто­ро­ны. Но ес­ли бы и се­го не бы­ло, то все рав­но мое серд­це бы­ло бы пол­но лю­бо­вью, как и есть это, так как ду­хов­ная связь креп­че вся­ких дру­гих от­но­ше­ний, ибо мои чув­ства дик­ту­ют­ся мне мо­им дол­гом и мо­и­ми обя­зан­но­стя­ми. И как вам, так и мне не при­дет­ся до­ка­зы­вать мои чув­ства, ибо вы все хо­ро­шо зна­е­те, что пе­ре­жи­вал и пе­ре­жи­ваю я ра­ди ва­ше­го ис­тин­но­го и веч­но­го бла­го­по­лу­чия. По люб­ви к вам я и ехал к вам, зная точ­но, что пред­сто­ит мне, лю­бовь же к вам ко всем и раз­лу­чи­ла нас, дав вам воз­мож­ность сво­и­ми за­бо­та­ми и по­пе­че­ни­я­ми со­участ­во­вать мне в на­сто­я­щем по­ло­же­нии. Но зная рас­по­ло­же­ние ко мне и лю­бовь мно­гих, я не обо­льщал се­бя мыс­лью о люб­ви хо­тя бы боль­шин­ства. Но я всех люб­лю, и о всех скорб­лю, и всем же­лаю пол­но­го бла­го­по­лу­чия и ду­хов­но­го, и ду­шев­но­го, и про­сто те­лес­но­го. Хо­тя я и ин­те­ре­су­юсь ва­шей жиз­нью, но я ни­че­го не знаю и за мно­гое тре­во­жусь, хо­тя те­перь и ни за что и не от­ве­чаю. А вы неопыт­ны, и мно­гое вам неиз­вест­но, вслед­ствие че­го и ошиб­ки ва­ши не столь пре­ступ­ны мо­гут быть. Те же, кои долж­ны бы­ли бы ука­зать вам пра­виль­ный путь, кое о чем умал­чи­ва­ют по лич­ным со­об­ра­же­ни­ям. Вас и всех при­вет­ствую пас­халь­ным при­вет­стви­ем, хра­ня всех в мо­ем ис­кренне лю­бя­щем серд­це».
Ар­хи­епи­скоп Петр в сво­ей ма­лень­кой ком­нат­ке при­ни­мал всех, кто же­лал его ви­деть и с ним по­бе­се­до­вать, по­ил ча­ем и кор­мил. Вы­на­ши­ва­лась мысль о том, чтобы ор­га­ни­зо­вать по­мощь за­клю­чен­но­му ду­хо­вен­ству. Вско­ре ла­гер­ной адми­ни­стра­ции бы­ло до­не­се­но, что в ком­на­те ар­хи­епи­ско­па Пет­ра со­би­ра­ет­ся ду­хо­вен­ство, и, хо­тя раз­го­во­ры здесь ве­лись ис­клю­чи­тель­но на ре­ли­ги­оз­ные те­мы, ла­гер­ное на­чаль­ство ре­ши­ло на­ка­зать ар­хи­епи­ско­па — он был от­прав­лен на Тро­иц­кую штраф­ную ко­ман­ди­ров­ку 6-го от­де­ле­ния, на­хо­див­шу­ю­ся на ост­ро­ве Ан­зер. В на­ча­ле ок­тяб­ря 1928 го­да два свя­щен­ни­ка про­во­ди­ли вла­ды­ку Пет­ра от Со­ло­вец­ко­го крем­ля до Фили­мо­но­ва, где на­хо­дил­ся в то вре­мя ар­хи­епи­скоп Ила­ри­он (Тро­иц­кий).
25 де­каб­ря 1928 го­да ар­хи­епи­скоп пи­сал: «От все­го серд­ца при­вет­ствую Вас, пре­по­доб­ней­шая, а через Вас без ис­клю­че­ния всех мо­их о Гос­по­де чад ду­хов­ных с празд­ни­ка­ми Рож­де­ства Хри­сто­ва и Кре­ще­ния. Непре­стан­но мо­лю Гос­по­да на­ше­го, да хра­нит Он вас всех в пра­вой ве­ре, в ми­ре, в здра­вии и бла­го­по­лу­чии и да бла­го­сло­вит Сво­им небес­ным бла­го­сло­ве­ни­ем. Ис­кренне бла­го­да­рю Вас и всех за мо­лит­вы, па­мять и под­держ­ку. Мыс­лен­но все­гда с ва­ми и сре­ди вас, осо­бен­но в дни на­ших празд­ни­ков, ко­гда вы со­би­ра­е­тесь в хра­ме, где неко­гда бы­вал и я с ва­ми и уте­шал­ся во вза­им­ном об­ще­нии о Гос­по­де. Несмот­ря на то, что я дав­но уже вы­был от вас, ва­ша жизнь и ва­ши ин­те­ре­сы по-преж­не­му близ­ки и до­ро­ги мо­е­му серд­цу, как соб­ствен­ные, ес­ли не боль­ше, так как из-за слу­же­ния мо­е­го ва­ше­му спа­се­нию я на­хо­жусь в на­сто­я­щем по­ло­же­нии и ме­сте. Все­гда хо­чет­ся пи­сать каж­до­му из вас, но я мо­гу пи­сать лишь два пись­ма в неде­лю, а по­то­му при­хо­дит­ся и в этом иметь воз­дер­жа­ние, про­ся вас всех не огор­чать­ся на ме­ня за непи­са­ние всем, хо­тя всех со­дер­жу в мо­ей мо­лит­вен­ной па­мя­ти и в мо­ем серд­це... Я за ва­ши свя­тые мо­лит­вы по­ка жив и здо­ров и на но­вом сво­ем, уеди­нен­ном и пу­стын­ном ме­сто­жи­тель­стве. Бодр ду­хом, по­ко­ря­юсь во­ле Гос­под­ней, ме­ня не остав­ля­ю­щей скор­бя­ми и ис­пы­та­ни­я­ми. Те­перь на­ви­га­ция за­кры­лась и поч­та бу­дет ре­же еще. Ес­ли бу­де­те пи­сать, то при­сы­лай­те от­крыт­ки на от­вет, так как нам труд­но до­ста­вать от­крыт­ки... Все при­слан­ное по­лу­чил с бла­го­дар­но­стью. Не осла­бе­вай­те в мо­лит­вах и доб­ро­де­ла­нии, да спо­до­бим­ся все в свое вре­мя ми­ло­сти Гос­под­ней. По­клон и прось­бы о мо­лит­вах Фео­к­ти­сты Ми­хай­лов­ны. Пре­даю вас всех Гос­по­ду и Его Пре­чи­стой Ма­те­ри. С лю­бо­вью о Гос­по­де греш­ный ар­хи­епи­скоп Петр
15 ян­ва­ря 1929 го­да. Сла­ва Бо­гу за все, что при­шлось мне за это вре­мя пе­ре­жить и пе­ре­жи­вать. Ны­неш­ний раз как-то осо­бен­но груст­но и скорб­но я встре­тил и про­во­жу празд­ни­ки, как ни­ко­гда рань­ше, — ведь ше­стые празд­ни­ки про­во­жу вне до­ма, не с те­ми, с кем бы же­ла­лось. Но все это ре­ши­тель­но на­до тер­петь. Ну что де­лать? Не так жи­ви, как хо­чет­ся, а как Бог ве­лит. Пи­сем ни от ко­го дав­но не по­лу­чаю, на­вер­ное вслед­ствие за­кры­тия на­ви­га­ции и со­об­ще­ния на лод­ках, ко­то­рые не мо­гут ча­сто кур­си­ро­вать. На­вер­ное, и от ме­ня ста­ли ре­же при­хо­дить, хо­тя мо­гут быть и дру­гие не за­ви­ся­щие от нас при­чи­ны. Я по­ка за ва­ши мо­лит­вы жив и здо­ров... У нас, по-ви­ди­мо­му, на­ста­ла на­сто­я­щая зи­ма, с вет­ра­ми и ме­те­ля­ми, так что ве­тер ед­ва не ва­лит с ног... Жи­ву в уеди­нен­ном и пу­стын­ном ме­сте на бе­ре­гу глу­бо­ко­го мор­ско­го за­ли­ва, ни­ко­го не ви­жу, кро­ме жи­ву­щих вме­сте, и мо­гу во­об­ра­жать се­бя пу­стын­но­жи­те­лем...»[27]
Неза­дол­го пе­ред кон­чи­ной в по­след­нем сво­ем пись­ме ар­хи­епи­скоп Петр пи­сал: «По­здрав­ляю те­бя, отец Мит­ро­фан, и всех с празд­ни­ком Сре­те­ния Гос­под­ня и мо­лит­вен­но же­лаю всем здра­вия, спа­се­ния и вся­ких ми­ло­стей Бо­жи­их. В этот день ис­пол­нит­ся уже де­сять лет со дня мо­ей хи­ро­то­нии, а по­то­му в этот день про­шу осо­бен­но по­мо­лить­ся за ме­ня, да со­тво­рит Гос­подь со мною Свою ми­лость, да да­ру­ет мне еще по­слу­жить свя­той Церк­ви тер­пе­ни­ем, пе­ре­не­се­ни­ем без­ро­пот­ным всех скор­бей и на­па­стей, по­кор­но­стью во­ле Бо­жи­ей, сми­ре­ни­ем, лю­бо­вью к ближ­ним, наи­па­че к мо­ей пастве, и мо­лит­ва­ми за нее. А ес­ли Бог по­шлет по мою ду­шу, то и смер­тью вда­ли от близ­ких серд­цу. Мно­го мыс­лей тес­нит­ся в мо­ей ду­ше, но тес­на и ма­ла для них от­крыт­ка, а по­то­му я и не де­люсь ими с ва­ми, хо­тя бы и же­ла­лось. По ми­ло­сти Бо­жи­ей за мо­лит­вы мно­гих я по­ка жив и срав­ни­тель­но здо­ров, ес­ли не счи­тать рев­ма­ти­че­ских бо­лей в ко­стях. А тя­же­ло и груст­но вда­ли от мо­гил­ки от­ца Ин­но­кен­тия. Мо­лит­вен­но вспо­ми­нал я его, бла­го­да­ря Гос­по­да за то, что Он из­ба­вил его от этой жиз­ни и все­лил его там, иде­же несть бо­лезнь, пе­чаль и воз­ды­ха­ние... По слу­чаю зи­мы поч­та еще не на­ла­ди­лась, и я не по­лу­чаю дав­но пи­сем ни от ко­го. На­вер­ное, и вы так­же, хо­тя я каж­дую неде­лю ко­му-ли­бо пи­шу по пись­му. У нас на­ча­лись по­ря­доч­ные мо­ро­зы, и зи­ма всту­пи­ла в свои пра­ва. Как-то вас Гос­подь ми­лу­ет? Всем без ис­клю­че­ния вер­ным Гос­по­ду про­шу пе­ре­дать мир, бла­го­сло­ве­ние и по­клон. Всех да хра­нят мо­лит­вы Ма­те­ри Бо­жи­ей и свя­тых Мит­ро­фа­на, Ти­хо­на и Ан­то­ния, ве­ли­ких свя­ти­те­лей Во­ро­неж­ских. Я по-преж­не­му жи­ву в уеди­нен­ном и пу­стын­ном ме­сте, за все бла­го­да­ря Гос­по­да и во всем сми­рен­но по­ко­ря­ясь во­ле Его. Про­шу те­бя быть сми­рен­ным, не ду­мать о се­бе вы­со­ко, мо­лить­ся Гос­по­ду и не впа­дать в обо­льще­ние и пре­лесть лу­ка­во­го, ко­то­рый си­лит­ся пре­льстить, аще воз­мож­но, и из­бран­ных, по сло­ву Гос­по­да. Мир ти и всем»[28].
В 1928 го­ду на Ан­зе­ре на­ча­лась эпи­де­мия ти­фа; из ты­ся­чи за­клю­чен­ных, на­хо­див­ших­ся в то вре­мя на ост­ро­ве, за зи­му 1928-1929 го­да умер­ло пять­сот че­ло­век. Осе­нью бы­ли вы­ры­ты боль­шие брат­ские мо­ги­лы вбли­зи хра­ма Вос­кре­се­ния Гос­под­ня, сра­зу за мо­на­стыр­ским клад­би­щем, и ту­да всю зи­му скла­ды­ва­ли умер­ших, а свер­ху ямы за­кры­ва­ли лап­ни­ком. Ко­гда на­ча­лась эпи­де­мия, в Гол­го­фо-Рас­пят­ском ски­ту раз­ме­стил­ся гос­пи­таль. За мно­го лет до это­го, 18 июня 1712 го­да, Ма­терь Бо­жия, явив­шись мо­на­ху Иису­су, ска­за­ла: «На этом ме­сте пусть бу­дет со­ору­жен скит во имя стра­да­ний Мо­е­го Сы­на. Пусть жи­вут две­на­дцать ино­ков и бу­дут все вре­мя по­стить­ся, кро­ме суб­бо­ты и вос­кре­се­нья. При­дет вре­мя, ве­ру­ю­щие на этой го­ре бу­дут па­дать от стра­да­ний, как му­хи». Впо­след­ствии на этом ме­сте бы­ло воз­двиг­ну­то два хра­ма: ка­мен­ный в честь Рас­пя­тия Гос­под­ня с при­де­лом в честь Успе­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, где во вре­мя эпи­де­мии ти­фа в эпо­ху го­не­ний на Цер­ковь, ко­гда мо­на­стырь был пре­вра­щен в конц­ла­герь, раз­ме­стил­ся гос­пи­таль, и де­ре­вян­ный, Вос­кре­се­ния Гос­под­ня, под го­рой, где неко­то­рое вре­мя по­ме­щал­ся морг.
В ян­ва­ре 1929 го­да ар­хи­епи­скоп Петр за­бо­лел ти­фом и был уве­зен в боль­ни­цу, в быв­ший Гол­го­фо-Рас­пят­ский скит.
В од­ной па­ла­те с ар­хи­епи­ско­пом ле­жал ве­те­ри­нар­ный врач, его ду­хов­ный сын. В день смер­ти ар­хи­епи­ско­па Пет­ра, 7 фев­ра­ля, в че­ты­ре ча­са утра он услы­хал шум, как бы от вле­тев­шей стаи птиц. Он от­крыл гла­за и уви­дел свя­тую ве­ли­ко­му­че­ни­цу Вар­ва­ру со мно­ги­ми де­ва­ми, из ко­то­рых он узнал свя­тых му­че­ниц Ани­сию и Ири­ну. Ве­ли­ко­му­че­ни­ца Вар­ва­ра по­до­шла к по­сте­ли вла­ды­ки и при­ча­сти­ла его Свя­тых Хри­сто­вых Та­ин.
У на­хо­див­шей­ся в за­клю­че­нии на Ан­зе­ре мо­на­хи­ни Ар­се­нии хра­ни­лись в то вре­мя ве­щи ар­хи­епи­ско­па. Она неод­но­крат­но по­сы­ла­ла вла­ды­ке по­стри­галь­ную свит­ку, но вся­кий раз он от­сы­лал ее об­рат­но. 7 фев­ра­ля ей со­об­щи­ли, что кри­зис ми­но­вал и в бо­лез­ни на­сту­пил пе­ре­лом.
Мо­на­хи­ня Ар­се­ния спро­си­ла:
— А в чем он ле­жит?
— В ка­зен­ной ко­рот­кой ру­баш­ке, — от­ве­ти­ли ей.
То­гда она по­сла­ла вла­ды­ке свит­ку, ко­то­рую он хра­нил на смерть. Ко­гда ему по­да­ли ее, он ска­зал:
— Как к де­лу она по­сла­ла ее. Те­перь обо­три­те ме­ня губ­кой.
В тот же день в семь ча­сов ве­че­ра вла­ды­ка скон­чал­ся. Пе­ред смер­тью он несколь­ко раз на­пи­сал на стене ка­ран­да­шом: «Жить я боль­ше не хо­чу, ме­ня Гос­подь к Се­бе при­зы­ва­ет».
По­гре­бе­ние бы­ло на­зна­че­но на вос­кре­се­нье 10 фев­ра­ля. Один из за­клю­чен­ных свя­щен­ни­ков по­шел к на­чаль­ни­ку 6-го от­де­ле­ния про­сить раз­ре­ше­ния устро­ить тор­же­ствен­ные по­хо­ро­ны по­чив­ше­му и по­ста­вить на мо­ги­ле крест. Из крем­ля, еще ко­гда вла­ды­ка бо­лел, при­сла­ли ман­тию и ма­лый омо­фор. В ма­стер­ской хо­зяй­ствен­ной ча­сти за­ка­за­ли сде­лать гроб и крест. Раз­ре­ше­ние на уча­стие в по­хо­ро­нах по­лу­чи­ли три свя­щен­ни­ка и двое ми­рян, од­на­ко не поз­во­ле­но бы­ло тор­же­ствен­но­го со­вер­ше­ния от­пе­ва­ния и по­гре­бе­ния в об­ла­че­нии. Через неко­то­рое вре­мя ста­ло из­вест­но, что на­чаль­ник от­де­ле­ния рас­по­ря­дил­ся бро­сить те­ло вла­ды­ки в об­щую мо­ги­лу, к то­му вре­ме­ни уже до­вер­ху за­пол­нен­ную умер­ши­ми. Ве­че­ром свя­щен­ни­ки от­пра­ви­лись к на­чаль­ни­ку и по­тре­бо­ва­ли ис­пол­нить дан­ное им ра­нее обе­ща­ние. Тот от­ве­тил, что об­щая мо­ги­ла по его рас­по­ря­же­нию уже за­ва­ле­на зем­лею и сне­гом и он не даст раз­ре­ше­ния на изъ­я­тие из об­щей мо­ги­лы те­ла ар­хи­епи­ско­па Пет­ра.
Од­на­ко ста­ло из­вест­но, что это рас­по­ря­же­ние ла­гер­но­го на­чаль­ства не бы­ло вы­пол­не­но и мо­ги­ла не бы­ла за­ры­та. За­оч­ное от­пе­ва­ние вла­ды­ки бы­ло со­вер­ше­но в кан­це­ля­рии хо­зяй­ствен­ной ча­сти, а за­тем гроб и крест от­вез­ли на Гол­го­фу. Че­ты­ре че­ло­ве­ка ко­па­ли в это вре­мя от­дель­ную мо­ги­лу на­про­тив ал­та­ря Вос­кре­сен­ско­го хра­ма. Осво­бо­ди­ли от ело­вых ве­ток об­щую мо­ги­лу. Вла­ды­ка ле­жал в длин­ной ру­ба­хе со сло­жен­ны­ми на гру­ди ру­ка­ми, ли­цо бы­ло осы­па­но ело­вы­ми иго­лоч­ка­ми. Три свя­щен­ни­ка на про­стыне под­ня­ли его из мо­ги­лы, рас­че­са­ли во­ло­сы, отер­ли ли­цо и на­ча­ли пря­мо на сне­гу об­ла­чать. Весь он был бе­лый и мяг­кий, как буд­то толь­ко что умер. Об­ла­чи­ли вла­ды­ку в ли­ло­вую но­вую ман­тию, кло­бук, омо­фор, да­ли в ру­ки крест, чет­ки и Еван­ге­лие и от­слу­жи­ли па­ни­хи­ду. Пе­ред тем как вло­жить в ру­ку вла­ды­ки раз­ре­ши­тель­ную мо­лит­ву, все три свя­щен­ни­ка рас­пи­са­лись на ней.
Мо­на­хи­ня Ар­се­ния спро­си­ла:
— По­че­му вы рас­пи­сы­ва­е­тесь? На мо­лит­ве ведь не рас­пи­сы­ва­ют­ся?
Они от­ве­ти­ли:
— Ес­ли вре­мя пе­ре­ме­нит­ся, бу­дут об­ре­те­ны мо­щи вла­ды­ки, бу­дет из­вест­но, кто его хо­ро­нил.
Око­ло мо­ги­лы со­бра­лось око­ло два­дца­ти че­ло­век. По­сле па­ни­хи­ды, кто хо­тел, про­из­нес сло­во, за­тем опу­сти­ли те­ло свя­щен­но­му­че­ни­ка в мо­ги­лу, по­ста­ви­ли на ней крест и сде­ла­ли над­пись. Один из хо­ро­нив­ших ар­хи­епи­ско­па свя­щен­ни­ков рас­ска­зы­вал впо­след­ствии, что, ко­гда за­ры­ли мо­ги­лу, над ней стал ви­ден столп све­та и в нем явил­ся вла­ды­ка и всех бла­го­сло­вил.
Вес­ной 1929 го­да по рас­по­ря­же­нию ла­гер­но­го на­чаль­ства все кре­сты на Со­ло­вец­ких клад­би­щах бы­ли сня­ты и об­ра­ще­ны в дро­ва.
Мо­щи свя­щен­но­му­че­ни­ка Пет­ра бы­ли об­ре­те­ны 17 июня 1999 го­да и на­хо­дят­ся ныне в хра­ме свя­щен­но­му­че­ни­ка Филип­па, мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го, в Спа­со-Пре­об­ра­жен­ском Со­ло­вец­ком став­ро­пи­ги­аль­ном муж­ском мо­на­сты­ре.


Игу­мен Да­мас­кин (Ор­лов­ский)

«Жи­тия но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских ХХ ве­ка. Ян­варь». Тверь. 2005. С. 272-317

При­ме­ча­ния

[1] Тро­иц­кое сло­во. ТСЛ, 1990. № 6. С. 13.

[2] РГИА. Ф. 796, оп. 439, д. 726, л. 1 об-2.

[3] От­чет о со­сто­я­нии Ка­зан­ской Ду­хов­ной Ака­де­мии за 1901-1902 уч. г. Ка­зань, 1902. С. 22.

[4] РГИА. Ф. 797, оп. 77, д. 46, л. 11 об.

[5] Там же. Л. 19 об-20.

[6] Там же. Л. 20.

[7] Там же. Л. 22 об.

[8] Там же. Л. 75.

[9] Там же. Л. 74.

[10] Там же. Ф. 796, оп. 439, д. 726, л. 1 об-2.

[11] Туль­ские епар­хи­аль­ные ве­до­мо­сти. 1910. № 32. С. 570.

[12] Там же. № 45. С. 836-837.

[13] Там же. 1913. № 22. С. 416-417.

[14] Там же. 1910. № 42. С. 753-756.

[15] Там же. 1913. № 15-16. С. 308-310.

[16] Там же. 1915. № 8-9. С. 130.

[17] УФСБ Рос­сии по Твер­ской обл. Д. 7564-С, л. 1.

[18] Там же. Л. 229.

[19] Там же. Л. 226.

[20] Там же. Л. 259.

[21] Име­ет­ся в ви­ду обя­за­тель­ность по­ми­но­ве­ния за бо­го­слу­же­ни­ем име­ни Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на, несмот­ря на вре­мен­ную пе­ре­да­чу им цер­ков­ной вла­сти мит­ро­по­ли­ту Ага­фан­ге­лу.

[22] УФСБ Рос­сии по Во­ро­неж­ской обл. Д. П-19568. Т. 2, л. 101 об.

[23] Про­слав­лен Рус­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью в Со­бо­ре но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских. Па­мять празд­ну­ет­ся сен­тяб­ря 15/28.

[24] Газ. «Во­ро­неж­ская ком­му­на». 1926. № 274.

[25] УФСБ Рос­сии по Во­ро­неж­ской обл. Д. П-19568. Т. 1, л. 110.

[26] Ар­хи­манд­ри­та Ин­но­кен­тия.

[27] Про­то­пре­сви­тер М. Поль­ский. Но­вые му­че­ни­ки Рос­сий­ские. Т. 2. Джор­дан­вилл, 1957. С. 56-65.

[28] Там же. С. 66.

Ис­точ­ник: http://www.fond.ru