Акафист святителю и исповеднику Луке, архиепископу Крымскому

Утвержден Священным Синодом Русской Православной Церкви 28.12.17 (журнал № 131).

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 18 марта (05 марта ст. ст.); 11 июня (29 мая ст. ст.)

Утвержден для общецерковного использования.

Конда́к 1.

Избра́нный святи́телю Це́ркве Правосла́вныя и испове́дниче, возсия́вый стране́ на́шей, я́ко светоза́рное свети́ло, до́бре потруди́выйся и за и́мя Христо́во гоне́ние претерпе́вый, прославля́юще просла́вльшаго тя́ Го́спода, дарова́вшаго на́м тебе́ но́ваго моли́твенника и помо́щника, похва́льное воспева́ем ти́ пе́ние; ты́ же, я́ко име́яй ве́лие дерзнове́ние ко Влады́це Небесе́ и земли́, от вся́ких неду́гов душе́вных и теле́сных свободи́ на́с и до́бре стоя́ти во Правосла́вии укрепи́, да вси́ во умиле́нии зове́м ти́: Ра́дуйся, святи́телю и испове́дниче Луко́, врачу́ благи́й и ми́лостивый.

И́кос 1.

А́нгелов собесе́дниче и челове́ков наста́вниче, Луко́ пресла́вный, подо́бне евангели́сту и апо́столу Луце́, ему́же тезоимени́т сы́й, от Бо́га да́р цели́ти неду́ги челове́ческия прия́л еси́, мно́гия труды́ подъе́мля во врачева́нии боле́зней бли́жних, пло́ть нося́, о пло́ти не раде́л еси́, де́лы же до́брыми Отца́ Небе́снаго просла́вил еси́. Те́мже благода́рне во умиле́нии зове́м ти́:

Ра́дуйся, от ю́ности ра́зум сво́й и́гу Христо́ву покори́вый; ра́дуйся, пречестно́е Святы́я Тро́ицы селе́ние бы́вый.

Ра́дуйся, блаже́нство ми́лостивых, по сло́ву Го́спода, унасле́довавый; ра́дуйся, ве́рою Христо́вою и зна́нием богодарова́нным мно́гия неду́жныя исцели́вый.

Ра́дуйся, стра́ждущих неду́ги теле́сными врачу́ милосе́рдый; ра́дуйся, во дни́ бра́ни вожде́й и во́инов цели́телю иску́сный.

Ра́дуйся, все́х враче́в наста́вниче; ра́дуйся, ско́рый в ну́ждах и ско́рбех су́щим помо́щниче.

Ра́дуйся, Це́ркве Правосла́вныя утвержде́ние; ра́дуйся, земли́ на́шея озаре́ние.

Ра́дуйся, кры́мския па́ствы похвале́ние; ра́дуйся, гра́да Симферо́поля украше́ние.

Ра́дуйся, святи́телю и испове́дниче Луко́, врачу́ благи́й и ми́лостивый.

Конда́к 2.

Ви́дя в челове́цех во вре́мя врачева́ний, а́ки в зерца́ле, прему́дрость и сла́ву Творца́ вся́ческих Бо́га, к Нему́ ду́хом всегда́ возноси́лся еси́, богому́дре; све́том же богоразу́мия твоего́ и на́с озари́, да вопие́м ку́пно с тобо́ю: Аллилу́ия.

И́кос 2.

Ра́зум тво́й Боже́ственными уче́ньми просвети́л еси́, Луко́ всесла́вне, отве́ргнув вся́кое плотско́е мудрова́ние, с ра́зумом же и во́лю повину́л еси́ Го́сподеви, подо́бен апо́столом бы́в. Ти́и бо, по сло́ву Христо́ву: гряди́те по Мне́, и сотворю́ вы́ ловцы́ челове́ком, оста́виша вся́ и по Не́м идо́ша, и ты́, свя́те, услы́шав Го́спода Иису́са, зову́щаго тя́ на служе́ние, прие́млеши свяще́нство в Це́ркви Правосла́вней. Сего́ ра́ди, я́ко богому́драго наста́вника тя́ ублажа́юще, воспева́ем си́це:

Ра́дуйся, о души́ при́сное попече́ние показа́вый; ра́дуйся, А́нгела храни́теля твоего́ возвесели́вый.

Ра́дуйся, во уче́нии преспева́вый и мудрецы́ ми́ра сего́ удиви́вый; ра́дуйся, от творя́щих беззако́ние стопы́ твоя́ уклони́вый.

Ра́дуйся, Бо́жия Прему́дрости пропове́дниче и созерца́телю; ра́дуйся, и́стиннаго богосло́вия златослове́сный учи́телю.

Ра́дуйся, апо́стольских преда́ний блюсти́телю; ра́дуйся, Правосла́вия ревни́телю.

Ра́дуйся, звездо́, пу́ть ко спасе́нию показу́ющая; ра́дуйся, свеще́, Бо́гом возжже́нная, мра́к нече́стия разгоня́ющая.

Ра́дуйся, раско́льников обличи́вый; ра́дуйся, свиде́ний и оправда́ний Госпо́дних возжада́вый.

Ра́дуйся, святи́телю и испове́дниче Луко́, врачу́ благи́й и ми́лостивый.

Конда́к 3.

Си́лою благода́ти Бо́жия, еще́ во вре́менней жи́зни прия́л еси́ да́р, свя́те Луко́, неду́ги цели́ти, да вси́ усе́рдно притека́ющии к тебе́ исцеле́ния боле́зней теле́сных и наипа́че душе́вных сподобля́ются, вопию́ще Бо́гу: Аллилу́ия.

И́кос 3.

Име́я неусы́пное попече́ние о спасе́нии ду́ш, вве́ренных тебе́ от Бо́га, Луко́ блаже́нне, па́стырски к душеспаси́тельной жи́зни и сло́вом, и са́мым де́лом непреста́нно и́х наставля́л еси́. Сего́ ра́ди приими́ от на́шего усе́рдия похвалы́, досто́йно тебе́ приноси́мыя:

Ра́дуйся, ра́зума Боже́ственнаго испо́лненный; ра́дуйся, благода́тию Ду́ха Свята́го приосене́нный.

Ра́дуйся, нището́ю Христо́вою обогати́выйся; ра́дуйся, щи́те, защища́яй благоче́стие.

Ра́дуйся, па́стырю до́брый, блужда́ющих по гора́м суему́дрия взыска́вый; ра́дуйся, де́лателю виногра́да Христо́ва, ча́д Бо́жиих в ве́ре укрепля́яй.

Ра́дуйся, непоколеби́мый Правосла́вия сто́лпе; ра́дуйся, тве́рдый ка́меню ве́ры.

Ра́дуйся, душепа́губнаго неве́рия и обновле́нческаго раско́ла обличи́телю; ра́дуйся, в де́лании духо́внем подвиза́ющихся му́дрый укрепи́телю.

Ра́дуйся, от ми́ра гони́мым приста́нище ти́хое указу́яй; ра́дуйся, я́ко прии́м кре́ст, Христу́ после́довал еси́.

Ра́дуйся, святи́телю и испове́дниче Луко́, врачу́ благи́й и ми́лостивый.

Конда́к 4.

Бу́рю вну́трь име́я помышле́ний мно́гих, недоумева́ше ра́б Бо́жий, что́ рече́т о не́м Госпо́дь, егда́ проразумева́ху его́ досто́йна бы́ти епи́скопом гра́ду Ташке́нту, оба́че всего́ себе́ Христу́ Бо́гу преда́в, Тому́ о все́м благодаре́ние возсыла́ше, зовы́й: благослове́н Бо́г, излива́яй благода́ть Свою́ на архиере́и Своя́, и поя́ Ему́: Аллилу́ия.

И́кос 4.

Слы́шавше лю́дие правосла́внии, в гоне́нии су́щии, о благопло́дных добро́тах души́ твоея́, богоно́се Луко́, и ви́девше тя́ на степе́ни святи́тельства, я́ко досто́йный сосу́д Боже́ственныя благода́ти, вся́ немощна́я врачу́ющия и оскудева́ющая восполня́ющия, дивля́хуся чу́дному промышле́нию Бо́жию о тебе́ и приноша́ху ти́ благохвале́ния сицева́я:

Ра́дуйся, архиере́ю, от Самаго́ Го́спода пронарече́нный; ра́дуйся, о надписа́нии са́на епи́скопскаго на кни́зе твое́й предуказа́ние мы́сленное прие́мый.

Ра́дуйся, иера́рхов изря́дное украше́ние; ра́дуйся, па́стырю, ду́шу за о́вцы Христо́вы положи́ти гото́вый.

Ра́дуйся, многосве́тлый Це́ркве свети́льниче; ра́дуйся, апо́столов соприча́стниче.

Ра́дуйся, испове́дников удобре́ние; ра́дуйся, вся́кое о себе́ отве́ргнувый попече́ние.

Ра́дуйся, скорбе́й утоли́телю; ра́дуйся, о людски́х неве́жествиих печа́льниче.

Ра́дуйся, иска́вших спасе́ния пра́вым уче́нием оглаша́вый; ра́дуйся, житие́м твои́м сего́ уче́ния не посрами́вый.

Ра́дуйся, святи́телю и испове́дниче Луко́, врачу́ благи́й и ми́лостивый.

Конда́к 5.

Богото́чною Кро́вию Христо́вою от ве́чныя сме́рти искупле́нныя жела́я соблюсти́, во дни́ стра́шных гоне́ний са́н епи́скопский от ру́к архиере́ев правосла́вных прия́л еси́, святи́телю Луко́, и де́ло благове́стника до́бре сотвори́л еси́, облича́я, запреща́я, умоля́я со вся́ким долготерпе́нием и уче́нием и поя́ Бо́гу: Аллилу́ия.

И́кос 5.

Ви́девше А́нгельстии чи́нове вели́кия по́двиги твоя́, удиви́шася, егда́ по за́поведи Госпо́дней: блаже́ни изгна́ни пра́вды ра́ди, я́ко те́х е́сть Ца́рствие Небе́сное, в кре́пости серде́чней безро́потно поне́сл еси́ заточе́ние и изгна́ние за и́мя Го́спода и Святу́ю Це́рковь Христо́ву, терпе́нием ве́лиим устроя́я спасе́ние свое́, приме́ром же свои́м ве́рных ду́ши назида́я. Мы́ же тя́, усе́рдно любо́вию почита́юще, честву́ем похвала́ми си́ми:

Ра́дуйся, свети́льниче, на све́щнице церко́внем поста́вленный; ра́дуйся, подви́жниче, о́браз любве́ долготерпя́щия яви́вый.

Ра́дуйся, защища́ти тя́ ве́рным воспрети́вый; ра́дуйся, в ру́ки мучи́телей за ве́ру смире́нно но́щию преда́выйся.

Ра́дуйся, посо́бниками непра́ведных суде́й уничиже́нный; ра́дуйся, в заточе́ние со смире́нием безро́потно ше́дый.

Ра́дуйся, пра́вды ра́ди с па́ствою твое́ю ташке́нтскою разлуче́ние претерпе́вый; ра́дуйся, я́ко ве́рнии о разлуче́нии с тобо́ю рыда́ху.

Ра́дуйся, за Го́спода распя́таго изъязвле́нный и зауше́нный; ра́дуйся, лжи́вая уста́ безбо́жных загради́вый.

Ра́дуйся, пра́ведными усты́ твои́ми Небе́сныя и́стины и во изгна́нии веща́вый; ра́дуйся, я́ко му́ченицы на Небесе́х о терпе́нии твое́м ликовствова́ху.

Ра́дуйся, святи́телю и испове́дниче Луко́, врачу́ благи́й и ми́лостивый.

Конда́к 6.

Пропове́дник немо́лчный та́йны Пресвяты́я, Единосу́щныя и Неразде́льныя Тро́ицы бы́л еси́ и в темни́це, и во гра́дех изгна́ния сиби́рскаго, терпя́ гла́д, мра́з страны́ се́верныя и жесто́кость клевре́тов безбо́жных. Сего́ ра́ди пропове́дует Це́рковь Кры́мская вели́чия Бо́жия, явле́нная на тебе́, святи́телю Луко́. Мы́ же еди́нем се́рдцем и еди́неми усты́ воспева́ем Бо́гу: Аллилу́ия.

И́кос 6.

Возсия́л еси́, я́ко звезда́ лучеза́рная, красноя́рской па́стве и тамбо́вской, озаря́я ду́ши ве́рных и разгоня́я тьму́ нече́стия и безбо́жия. И испо́лнишася на тебе́ слова́ Христо́вы: блаже́ни есте́, егда́ поно́сят ва́м, и иждену́т, и реку́т вся́к зо́л глаго́л на вы́, лжу́ще, Мене́ ра́ди. Ты́ бо, гони́мый из гра́да во гра́д и клеветы́ терпе́вый, архипа́стырское служе́ние усе́рдне исполня́л еси́ и сла́достию писа́ний твои́х вся́ а́лчущия и жа́ждущия пра́вды насыща́л еси́, и́же благода́рне взыва́ют тебе́:

Ра́дуйся, наста́вниче, все́х к Небеси́ путеводя́й; ра́дуйся, о сла́ве Бо́жией и́скренно ревнова́вый.

Ра́дуйся, во́ине Христо́в непобеди́мый; ра́дуйся, за Христа́ Го́спода темни́цы и бие́ния терпе́вый.

Ра́дуйся, смире́ния Его́ и́стинный подража́телю; ра́дуйся, вмести́лище Ду́ха Свята́го.

Ра́дуйся, вше́дый с му́дрыми в ра́дость Го́спода твоего́; ра́дуйся, корыстолю́бия обличи́телю.

Ра́дуйся, па́губу тщесла́вия показа́вый; ра́дуйся, беззако́нники ко обраще́нию призыва́вый.

Ра́дуйся, тобо́ю бо Христо́с просла́вися; ра́дуйся, тобо́ю бо сатана́ посрами́ся.

Ра́дуйся, святи́телю и испове́дниче Луко́, врачу́ благи́й и ми́лостивый.

Конда́к 7.

Хотя́ досто́йно соверши́ти по́двиг, от Бо́га ти́ угото́ванный, обле́клся еси́ во вся́ ору́жия Бо́жия и ста́л еси́ на бра́нь проти́ву миродержи́телей тьмы́ ве́ка сего́, духо́в зло́бы поднебе́сных, препоя́сав чресла́ своя́ и́стиною и оде́явся в броню́ пра́вды, угаси́л еси́, испове́дниче Луко́, вся́ стре́лы лука́ваго, поя́ Соде́телю и Бо́гу: Аллилу́ия.

И́кос 7.

Но́вое гоне́ние воздвиго́ша беззако́ннии и безбо́жнии челове́цы на Це́рковь Правосла́вную и во глубину́ да́льния тае́жныя страны́ изгна́ша тя́, святи́телю Луко́, и бли́з сме́рти бы́в, руко́ю же Бо́жиею сохране́н, взыва́л еси́ со апо́столом Па́влом: до ны́нешняго часа́ и а́лчем, и жа́ждем, и наготу́ем, и стра́ждем, и скита́емся. Гони́ми, терпи́м; я́коже отре́бие ми́ру бы́хом, все́м попра́ние досе́ле. Сего́ ра́ди, ве́дуще о тебе́ такова́я, ублажа́ем тя́:

Ра́дуйся, испове́дниче Христо́в блаже́нный; ра́дуйся, мра́з лю́тый и гла́д во изгна́нии претерпе́вый.

Ра́дуйся, бли́з сме́рти бы́вый, Го́сподем же сохране́нный; ра́дуйся, самоотверже́ние всеце́лое показа́вый.

Ра́дуйся, уневе́стивый ду́шу твою́ Жениху́ Христу́; ра́дуйся, Го́спода, распя́таго на Кресте́, при́сно пред собо́ю предзре́вый.

Ра́дуйся, во бде́ниих и моли́твах неосла́бно пребы́вый; ра́дуйся, Единосу́щныя Тро́ицы и́стинный ревни́телю.

Ра́дуйся, вся́кия боле́зни ско́рый и безме́здный врачу́; ра́дуйся, от неисце́льных гно́йных боле́зней и ра́н стра́ждущия здра́вы возста́вивый.

Ра́дуйся, я́ко ве́рою твое́ю разсла́бленнии исцеле́ша.

Ра́дуйся, я́ко труды́ твои́ми враче́бными исцеле́ннии к ве́ре приведе́ни бы́ша.

Ра́дуйся, святи́телю и испове́дниче Луко́, врачу́ благи́й и ми́лостивый.

Конда́к 8.

Стра́нник во юдо́ли земне́й бы́в, терпе́ния, воздержа́ния и чистоты́ о́браз показа́л еси́, испове́дниче Луко́. Егда́ оте́чество в беде́ от наше́ствия иноплеме́нник пребыва́ше, любо́вь ева́нгельскую явля́я, денноно́щно во враче́бнице труди́лся еси́, исцеля́я неду́ги и ра́ны вожде́й и во́инов оте́чества земна́го, непамятозло́бием и любо́вию удивля́я все́х творя́щих ти́ напа́сти, и мно́гия си́м обрати́л еси́ ко Христу́, во е́же пе́ти Ему́: Аллилу́ия.

И́кос 8.

Ве́сь испо́лнь любве́ Христо́вы, Луко́ благосе́рде, ду́шу твою́ полага́л еси́ за дру́ги твоя́, и я́ко А́нгел храни́тель бы́л еси́ бли́жним и да́льним, злотворя́щия укроща́я, вражду́ющия примиря́я и спасе́ние все́м устроя́я. Помина́юще труды́ твоя́ во бла́го люде́й оте́чества твоего́, благода́рне взыва́ем ти́:

Ра́дуйся, ди́вную любо́вь ко оте́честву земно́му показа́вый; ра́дуйся, смире́ния и незло́бия учи́телю.

Ра́дуйся, изгна́ние и жесто́кия му́ки му́жественно претерпе́вый; ра́дуйся, за Христа́ страда́вый и му́чим бы́вый.

Ра́дуйся, тве́рдо Его́ испове́давый; ра́дуйся, зло́бу враго́в любо́вию Христо́вою победи́вый.

Ра́дуйся, о́тче благосе́рдый, спасе́ния мно́гих взыска́вый; ра́дуйся, вели́кими скорбьми́ искуше́нный.

Ра́дуйся, в гоне́ниих терпе́ние ди́вное яви́вый; ра́дуйся, я́ко за враги́ Го́сподеви моли́лся еси́.

Ра́дуйся, я́ко любо́вь твоя́ вся́ку вражду́ победи́; ра́дуйся, я́ко незло́бие твое́ сердца́ жесто́кая покори́.

Ра́дуйся, святи́телю и испове́дниче Луко́, врачу́ благи́й и ми́лостивый.

Конда́к 9.

Все́м бы́л еси́ вся́, я́коже и святы́й Па́вел, дабы́ спасти́ хотя́ бы не́которых, святи́телю Луко́, архипа́стырский по́двиг соверша́я, в Тамбо́вском кра́и мно́гими труды́ хра́мы обновля́я и созида́я, уста́вы святооте́ческия стро́го соблюда́я, спасе́нию па́ствы твоея́ служи́ти не престава́л еси́, чи́сто Бо́гови поя́: Аллилу́ия.

И́кос 9

Вети́и челове́честии не возмо́гут по достоя́нию изрещи́ твои́х благодея́ний мно́жество, егда́ яви́ся на Кры́мской земли́, я́ко оте́ц чадолюби́вый, святи́телю о́тче Луко́: щедрода́тельная бо десни́ца твоя́ всю́ду досяза́ше. Мы́ же, благосе́рдию твоему́ подража́ти хотя́ще, во удивле́нии взыва́ем к тебе́:

Ра́дуйся, луче́ любве́ Бо́жия; ра́дуйся, сокро́вище милосе́рдия Спа́сова неистощи́мое.

Ра́дуйся, я́ко вся́ своя́ неиму́щим раздава́л еси́; ра́дуйся, бли́жния твоя́ па́че себе́ возлюби́вый.

Ра́дуйся, стра́ждущих сиро́т пита́телю и окорми́телю; ра́дуйся, безпомо́щных ста́рцев и ста́риц попечи́телю.

Ра́дуйся, я́ко боля́щия и в темни́це заключе́нныя посеща́л еси́; ра́дуйся, я́ко ну́жды бе́дных во мно́зех ме́стех оте́чества своего́ предваря́л еси́.

Ра́дуйся, я́ко ни́щия ми́луя, трапе́зы и́м устроя́л еси́; ра́дуйся, я́ко о глубине́ милосе́рдия твоего́ Ма́ти Бо́жия возра́довася.

Ра́дуйся, а́нгеле земны́й и челове́че Небе́сный; ра́дуйся, я́ко коему́ждо в го́рестех, а́ки А́нгел уте́шитель, явля́лся еси́.

Ра́дуйся, святи́телю и испове́дниче Луко́, врачу́ благи́й и ми́лостивый.

Конда́к 10.

Спасе́нию кры́мския па́ствы твоея́ служи́ти многоле́тне не престава́я, по о́бразу Пастыренача́льника Христа́, на ра́мена заблу́ждшия взе́м, Небе́сному Отцу́ приве́л еси́, наде́ждею бо на Бо́жие милосе́рдие утеша́я, ко исправле́нию жития́ словесы́ учи́тельными твои́ми вле́кл еси́ вся́, во е́же се́рдцем чи́стым пе́ти Бо́гу: Аллилу́ия.

И́кос 10.

Царя́ Небе́снаго Христа́ Бо́га ве́рный служи́тель бы́в, святи́телю о́тче Луко́, неуста́нно возвеща́л еси́ сло́во И́стины во все́х хра́мех земли́ Таври́ческия, душеспаси́тельною пи́щею уче́ния ева́нгельскаго ве́рная ча́да пита́я и уста́в церко́вный стро́го исполня́ти повелева́я. Те́мже тя́, я́ко па́стыря до́браго, прославля́ем си́це:

Ра́дуйся, неутоми́мый пропове́дниче ева́нгельския пра́вды; ра́дуйся, я́ко Бо́гом вруче́нное тебе́ ста́до слове́сное до́бре упа́сл еси́.

Ра́дуйся, о́вцы своя́ от душепа́губных волко́в охраня́вый; ра́дуйся, чи́на церко́внаго стро́гий блюсти́телю.

Ра́дуйся, чистоты́ ве́ры правосла́вныя охрани́телю; ра́дуйся, тобо́ю бо Ду́х Святы́й написа́ словеса́ спаси́тельная.

Ра́дуйся, мудреце́м ве́ка сего́ бытие́ Бо́жие пропове́давый; ра́дуйся, я́ко сло́во твое́, а́ки в ри́зы позлаще́ны, в та́йны ве́ры оде́яся.

Ра́дуйся, мо́лние, горды́ню низлага́ющая; ра́дуйся, гро́ме, беззако́нно живу́щия устраша́яй.

Ра́дуйся, церко́внаго благоче́стия насади́телю; ра́дуйся, архипа́стырю, па́стыри духо́вныя наставля́яй и вразумля́яй непреста́нно.

Ра́дуйся, святи́телю и испове́дниче Луко́, врачу́ благи́й и ми́лостивый.

Конда́к 11.

Пе́ние у гро́ба твоего́, уго́дниче Бо́жий, не умолка́ше во дне́х блаже́ннаго успе́ния твоего́. Мно́зи бо, ве́дуще тя́ богоно́сна и равноа́нгельна, собра́шася от все́х преде́л земна́го оте́чества твоего́ соверши́ти моле́ние собо́рное о души́ твое́й, в го́рния оби́тели Оте́чества Небе́снаго восходя́щей, воспева́юще Бо́гу: Аллилу́ия.

И́кос 11.

Свеще́ю, в Це́ркви Христо́вей горя́щею све́том невеще́ственным благода́ти Бо́жия, бы́л еси́, святи́телю Луко́, вся́ концы́ земли́ на́шея озаря́я. Помина́юще блаже́нное успе́ние и ве́лие твое́ на Небеси́ и на земли́ прославле́ние, с ра́достию прино́сим ти́ благохвале́ния сия́:

Ра́дуйся, свети́льниче неме́ркнущий Све́та Невече́рняго; ра́дуйся, я́ко мно́зи просла́виша твои́х ра́ди до́брых де́л Отца́ Небе́снаго.

Ра́дуйся, уго́дниче Бо́жий, тече́ние благоче́стне сконча́вый; ра́дуйся, ве́ру, наде́жду и любо́вь от Го́спода стяжа́вый.

Ра́дуйся, со Христо́м, Его́же возлюби́л еси́, на ве́ки соедини́выйся; ра́дуйся, Ца́рствия Небе́снаго и сла́вы ве́чныя насле́дниче.

Ра́дуйся, я́ко све́т до́брых де́л твои́х пред челове́ки просвети́ся; ра́дуйся, мно́гих научи́вый за́поведем Христо́вым и сотвори́вый я́.

Ра́дуйся, архиере́ю, от Ве́чнаго Архиере́я Христа́ благода́тными да́ры испо́лненный; ра́дуйся, ско́рый помо́щниче призыва́ющим тя́.

Ра́дуйся, земли́ Кры́мския но́вое свети́ло и утвержде́ние; ра́дуйся, ро́да христиа́нскаго благода́тный покрови́телю.

Ра́дуйся, святи́телю и испове́дниче Луко́, врачу́ благи́й и ми́лостивый.

Конда́к 12.

Благода́ть, свы́ше ти́ да́нную, позна́вше, благогове́йно лобыза́ем честны́й о́браз тво́й, святи́телю Луко́, ча́юще тобо́ю прия́ти проси́мое от Бо́га. Те́мже припа́дающе ко святе́й ико́не твое́й (а́ще же пред мощьми́ глаго́леши: ко святы́м моще́м твои́м), со умиле́нием мо́лим тя́: укрепи́ на́с до́бре стоя́ти в ве́ре правосла́вней, и угожда́юще благи́ми де́лы, немо́лчно пе́ти Бо́гу: Аллилу́ия.

И́кос 12.

Пою́ще Бо́га, ди́внаго во святы́х Свои́х, хва́лим тя́, Христо́ва испове́дника, святи́теля и предста́теля пред Го́сподем. Ве́сь бо еси́ в вы́шних, но и ни́жних не оставля́еши, святи́телю о́тче Луко́, при́сно со Христо́м ца́рствуеши и о на́с гре́шных пред Престо́лом Бо́жиим хода́тайствуеши. Сего́ ра́ди во умиле́нии зове́м ти́:

Ра́дуйся, Све́та непристу́пнаго зри́телю; ра́дуйся, тебе́ бо сора́дуются А́нгели и о тебе́ веселя́тся челове́цы.

Ра́дуйся, де́лы и писа́ньми твои́ми неве́рующия просвеща́яй; ра́дуйся, малове́рныя и малоду́шныя укрепля́яй и утвержда́яй.

Ра́дуйся, я́ко досто́ин яви́лся еси́ Ца́рствия Небе́снаго; ра́дуйся, путе́м испове́дничества ра́йских селе́ний дости́гнувый.

Ра́дуйся, поноше́ния Христа́ ра́ди терпе́вый и ве́чную с Ни́м сла́ву прие́мый; ра́дуйся, ду́ши на́ша к Ца́рствию Небе́сному путеводя́й.

Ра́дуйся, предста́телю пред Престо́лом Бо́жиим за на́с гре́шных; ра́дуйся, Правосла́вия похвало́ и земли́ на́шея ра́дование.

Ра́дуйся, в со́нме святы́х бы́ти сподо́бивыйся; ра́дуйся, собо́ру все́х Кры́мских святы́х соприча́стниче.

Ра́дуйся, святи́телю и испове́дниче Луко́, врачу́ благи́й и ми́лостивый.

Конда́к 13.

О вели́кий и пресла́вный уго́дниче Бо́жий, святи́телю о́тче на́ш Луко́, приими́ сие́ похва́льное пе́ние от на́с недосто́йных, с любо́вию сыно́внею тебе́ приноси́мое! Предста́тельством твои́м у Престо́ла Бо́жия и моли́твами твои́ми все́х на́с в ве́ре правосла́вней и до́брых де́лех утверди́, от вся́ких бе́д, скорбе́й, боле́зней и напа́стей, в се́й жи́зни находя́щих, сохрани́, и от муче́ний в бу́дущем ве́це изба́ви и сподо́би в ве́чней жи́зни ку́пно с тобо́ю и со все́ми святы́ми пе́ти Творцу́ на́шему: Аллилу́ия.

Этот конда́к чита́ется три́жды, зате́м и́кос 1-й, и конда́к 1-й.

И́кос 1.

А́нгелов собесе́дниче и челове́ков наста́вниче, Луко́ пресла́вный, подо́бне евангели́сту и апо́столу Луце́, ему́же тезоимени́т сы́й, от Бо́га да́р цели́ти неду́ги челове́ческия прия́л еси́, мно́гия труды́ подъе́мля во врачева́нии боле́зней бли́жних, пло́ть нося́, о пло́ти не раде́л еси́, де́лы же до́брыми Отца́ Небе́снаго просла́вил еси́. Те́мже благода́рне во умиле́нии зове́м ти́:

Ра́дуйся, от ю́ности ра́зум сво́й и́гу Христо́ву покори́вый; ра́дуйся, пречестно́е Святы́я Тро́ицы селе́ние бы́вый.

Ра́дуйся, блаже́нство ми́лостивых, по сло́ву Го́спода, унасле́довавый; ра́дуйся, ве́рою Христо́вою и зна́нием богодарова́нным мно́гия неду́жныя исцели́вый.

Ра́дуйся, стра́ждущих неду́ги теле́сными врачу́ милосе́рдый; ра́дуйся, во дни́ бра́ни вожде́й и во́инов цели́телю иску́сный.

Ра́дуйся, все́х враче́в наста́вниче; ра́дуйся, ско́рый в ну́ждах и ско́рбех су́щим помо́щниче.

Ра́дуйся, Це́ркве Правосла́вныя утвержде́ние; ра́дуйся, земли́ на́шея озаре́ние.

Ра́дуйся, кры́мския па́ствы похвале́ние; ра́дуйся, гра́да Симферо́поля украше́ние.

Ра́дуйся, святи́телю и испове́дниче Луко́, врачу́ благи́й и ми́лостивый.

Конда́к 1.

Избра́нный святи́телю Це́ркве Правосла́вныя и испове́дниче, возсия́вый стране́ на́шей, я́ко светоза́рное свети́ло, до́бре потруди́выйся и за и́мя Христо́во гоне́ние претерпе́вый, прославля́юще просла́вльшаго тя́ Го́спода, дарова́вшаго на́м тебе́ но́ваго моли́твенника и помо́щника, похва́льное воспева́ем ти́ пе́ние; ты́ же, я́ко име́яй ве́лие дерзнове́ние ко Влады́це Небесе́ и земли́, от вся́ких неду́гов душе́вных и теле́сных свободи́ на́с и до́бре стоя́ти во Правосла́вии укрепи́, да вси́ во умиле́нии зове́м ти́: Ра́дуйся, святи́телю и испове́дниче Луко́, врачу́ благи́й и ми́лостивый.

Моли́тва.

О всеблаже́нный испове́дниче, святи́телю о́тче на́ш Луко́, вели́кий уго́дниче Христо́в! Со умиле́нием прекло́ньше коле́на серде́ц на́ших, моля́щеся пред святы́м о́бразом твои́м (а́ще же пред мощьми́ глаго́леши: и припа́дающе к честны́м и многоцеле́бным моще́м твои́м), я́коже ча́да отца́, мо́лим тя́ всеусе́рдно: услы́ши на́с гре́шных и принеси́ моли́тву на́шу к ми́лостивому Человеколю́бцу Бо́гу, Ему́же ты́ ны́не в ра́дости святы́х и с ли́ки А́нгел предстои́ши. Ве́руем бо, я́ко лю́биши ны́ то́ю же любо́вию, е́юже вся́ бли́жния возлюби́л еси́, на земли́ пребыва́я.

Испроси́ у Христа́ Бо́га на́шего, да утверди́т во Святе́й Свое́й Правосла́вней Це́ркви ду́х пра́выя ве́ры и благоче́стия, па́стырем ея́ да да́ст ре́вность святу́ю и попече́ние о спасе́нии па́ствы, вве́ренныя и́м: пра́во ве́рующия соблюда́ти, сла́быя и немощны́я в ве́ре укрепля́ти, неве́дущия наставля́ти, проти́вныя облича́ти. Все́м на́м пода́й да́р, коему́ждо благопотре́бен, и вся́, я́же к жи́зни вре́менней и к ве́чному спасе́нию поле́зная: градо́в на́ших утвержде́ние, земли́ плодоно́сие, от гла́да и па́губы избавле́ние, скорбя́щим утеше́ние, неду́гующим исцеле́ние, заблу́ждшим на пу́ть и́стины возвраще́ние, роди́телем благослове́ние, ча́дом в стра́се Госпо́днем воспита́ние и науче́ние, си́рым и убо́гим по́мощь и заступле́ние.

Пода́ждь все́м на́м твое́ архипа́стырское свято́е благослове́ние, да те́м осеня́еми, изба́вимся от ко́зней лука́ваго и избе́гнем вся́кия вражды́ и нестрое́ний, ересе́й и раско́лов.

Да́руй на́м по́прище жи́зни вре́менныя богоуго́дно прейти́, наста́ви на́с на пу́ть, веду́щий в селе́ния пра́ведных, изба́ви возду́шных мыта́рств и моли́ о на́с Всеси́льнаго Бо́га, да в ве́чней жи́зни с тобо́ю непреста́нно сла́вим Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха, в Тро́ице сла́вимаго Бо́га, Ему́же подоба́ет вся́кая сла́ва, че́сть и держа́ва во ве́ки веко́в. Ами́нь.

А҆ка́ѳїстъ ст҃и́телю лꙋкѣ̀, а҆рхїепⷭ҇кпꙋ кры́мскомꙋ, и҆сповѣ́дникꙋ.

Конда́къ а҃.

И҆збра́нный ст҃и́телю цр҃кве правосла́вныѧ и҆ и҆сповѣ́дниче, возсїѧ́вый странѣ̀ на́шей, ꙗ҆́кѡ свѣтоза́рное свѣти́ло, до́брѣ потрꙋди́выйсѧ и҆ за и҆́мѧ хрⷭ҇то́во гоне́нїе претерпѣ́вый, прославлѧ́юще просла́вльшаго тѧ̀ гдⷭ҇а, дарова́вшаго на́мъ тебѐ но́ваго мл҃твенника и҆ помо́щника, похва́льное воспѣва́емъ тѝ пѣ́нїе. Ты́ же, ꙗ҆́кѡ и҆мѣ́ѧй ве́лїе дерзнове́нїе ко влⷣцѣ нб҃сѐ и҆ землѝ, ѿ всѧ́кихъ недꙋ́гѡвъ дꙋше́вныхъ и҆ тѣле́сныхъ свободѝ на́съ и҆ до́брѣ стоѧ́ти во правосла́вїи ᲂу҆крѣпѝ, да всѝ во ᲂу҆миле́нїи зове́мъ тѝ:

Ра́дꙋйсѧ, ст҃и́телю и҆ и҆сповѣ́дниче лꙋко̀, врачꙋ̀ бл҃гі́й и҆ млⷭ҇тивый.

І҆́косъ а҃.

А҆́гг҃лѡвъ собесѣ́дниче и҆ человѣ́кѡвъ наста́вниче, лꙋко̀ пресла́вный, подо́бнѣ є҆ѵⷢ҇лі́стꙋ и҆ а҆пⷭ҇лꙋ лꙋцѣ̀, є҆мꙋ́же тезоимени́тъ сы́й, ѿ бг҃а да́ръ цѣли́ти недꙋ́ги человѣ́чєскїѧ прїѧ́лъ є҆сѝ, мнѡ́гїѧ трꙋды̀ под̾е́млѧ во врачева́нїи болѣ́зней бли́жнихъ, пло́ть носѧ̀, ѡ҆ пло́ти не радѣ́лъ є҆сѝ, дѣ́лы же до́брыми ѻ҆ц҃а̀ нбⷭ҇наго просла́вилъ є҆сѝ. Тѣ́мже бл҃года́рнѣ во ᲂу҆миле́нїи зове́мъ тѝ:

Ра́дꙋйсѧ, ѿ ю҆́ности ра́зꙋмъ сво́й и҆́гꙋ хрⷭ҇то́вꙋ покори́вый: ра́дꙋйсѧ, пречтⷭ҇но́е ст҃ы́ѧ трⷪ҇цы селе́нїе бы́вый.

Ра́дꙋйсѧ, бл҃же́нство млⷭ҇тивыхъ, по сло́вꙋ гдⷭ҇а, ᲂу҆наслѣ́довавый: ра́дꙋйсѧ, вѣ́рою хрⷭ҇то́вою и҆ зна́нїемъ бг҃одарова́ннымъ мнѡ́гїѧ недꙋ̑жныѧ и҆сцѣли́вый.

Ра́дꙋйсѧ, стра́ждꙋщихъ недꙋ̑ги тѣле́сными врачꙋ̀ млⷭ҇рдый: ра́дꙋйсѧ, во дни̑ бра́ни вожде́й и҆ во́инѡвъ цѣли́телю и҆скꙋ́сный.

Ра́дꙋйсѧ, всѣ́хъ врачє́въ наста́вниче: ра́дꙋйсѧ, ско́рый въ нꙋ́ждахъ и҆ ско́рбехъ сꙋ́щымъ помо́щниче.

Ра́дꙋйсѧ, цр҃кве правосла́вныѧ ᲂу҆твержде́нїе: ра́дꙋйсѧ, землѝ на́шеѧ ѡ҆заре́нїе.

Ра́дꙋйсѧ, кры́мскїѧ па́ствы похвале́нїе: ра́дꙋйсѧ, гра́да сѷмферо́полѧ ᲂу҆краше́нїе.

Ра́дꙋйсѧ, ст҃и́телю и҆ и҆сповѣ́дниче лꙋко̀, врачꙋ̀ бл҃гі́й и҆ млⷭ҇тивый.

Конда́къ в҃.

Ви́дѧ въ человѣ́цѣхъ во вре́мѧ врачева́нїй, а҆́ки въ зерца́лѣ, премꙋ́дрость и҆ сла́вꙋ творца̀ всѧ́ческихъ бг҃а, къ немꙋ̀ дꙋ́хомъ всегда̀ возноси́лсѧ є҆сѝ, бг҃омꙋ́дре. Свѣ́томъ же бг҃оразꙋ́мїѧ твоегѡ̀ и҆ на́съ ѡ҆зарѝ, да вопїе́мъ кꙋ́пнѡ съ тобо́ю: А҆ллилꙋ́їа.

І҆́косъ в҃.

Ра́зꙋмъ тво́й бжⷭ҇твенными ᲂу҆че́ньми просвѣти́лъ є҆сѝ, лꙋко̀ всесла́вне, ѿве́ргнꙋвъ всѧ́кое плотско́е мꙋдрова́нїе, съ ра́зꙋмомъ же и҆ во́лю повинꙋ́лъ є҆сѝ гдⷭ҇еви, подо́бенъ а҆пⷭ҇лѡмъ бы́въ. Ті́и бо, по сло́вꙋ хрⷭ҇то́вꙋ: грѧди́те по мнѣ̀, и҆ сотворю̀ вы̀ ловцы̀ человѣ́кѡмъ, ѡ҆ста́виша всѧ̀ и҆ по не́мъ и҆до́ша, и҆ ты̀, ст҃е, ᲂу҆слы́шавъ гдⷭ҇а і҆и҃са, зовꙋ́щаго тѧ̀ на слꙋже́нїе, прїе́млеши сщ҃е́нство въ цр҃кви правосла́внѣй. Сегѡ̀ ра́ди, ꙗ҆́кѡ бг҃омꙋ́драго наста́вника тѧ̀ ᲂу҆бл҃жа́юще, воспѣва́емъ си́це:

Ра́дꙋйсѧ, ѡ҆ дꙋшѝ при́сное попече́нїе показа́вый: ра́дꙋйсѧ, а҆́гг҃ла храни́телѧ твоегѡ̀ возвесели́вый.

Ра́дꙋйсѧ, во ᲂу҆че́нїи преспѣва́вый и҆ мꙋдрецы̀ мі́ра сегѡ̀ ᲂу҆диви́вый: ра́дꙋйсѧ, ѿ творѧ́щихъ беззако́нїе стѡпы̀ твоѧ̑ ᲂу҆клони́вый.

Ра́дꙋйсѧ, бж҃їѧ премꙋ́дрости проповѣ́дниче и҆ созерца́телю: ра́дꙋйсѧ, и҆́стиннагѡ бг҃осло́вїѧ златослове́сный ᲂу҆чи́телю.

Ра́дꙋйсѧ, а҆пⷭ҇льскихъ преда́нїй блюсти́телю: ра́дꙋйсѧ, правосла́вїѧ ревни́телю.

Ра́дꙋйсѧ, ѕвѣздо̀, пꙋ́ть ко сп҃се́нїю показꙋ́ющаѧ: ра́дꙋйсѧ, свѣщѐ, бг҃омъ возжже́ннаѧ, мра́къ нече́стїѧ разгонѧ́ющаѧ.

Ра́дꙋйсѧ, раско́льникѡвъ ѡ҆бличи́вый: ра́дꙋйсѧ, свидѣ́нїй и҆ ѡ҆правда́нїй гдⷭ҇нихъ возжада́вый.

Ра́дꙋйсѧ, ст҃и́телю и҆ и҆сповѣ́дниче лꙋко̀, врачꙋ̀ бл҃гі́й и҆ млⷭ҇тивый.

Конда́къ г҃.

Си́лою бл҃года́ти бж҃їѧ, є҆щѐ во вре́меннѣй жи́зни прїѧ́лъ є҆сѝ да́ръ, ст҃е лꙋко̀, недꙋ́ги цѣли́ти, да всѝ ᲂу҆се́рднѡ притека́ющїи къ тебѣ̀ и҆сцѣлє́нїѧ болѣ́зней тѣле́сныхъ и҆ наипа́че дꙋше́вныхъ сподоблѧ́ютсѧ, вопїю́ще бг҃ꙋ: А҆ллилꙋ́їа.

І҆́косъ г҃.

И҆мѣ́ѧ неꙋсы́пное попече́нїе ѡ҆ сп҃се́нїи дꙋ́шъ, ввѣ́ренныхъ тебѣ̀ ѿ бг҃а, лꙋко̀ бл҃же́нне, па́стырски къ дꙋшесп҃си́тельной жи́зни и҆ сло́вомъ, и҆ са́мымъ дѣ́ломъ непреста́ннѡ и҆̀хъ наставлѧ́лъ є҆сѝ. Сегѡ̀ ра́ди прїимѝ ѿ на́шегѡ ᲂу҆се́рдїѧ похвалы̑, досто́йнѡ тебѣ̀ приноси̑мыѧ:

Ра́дꙋйсѧ, ра́зꙋма бжⷭ҇твеннагѡ и҆спо́лненный: ра́дꙋйсѧ, бл҃года́тїю дх҃а ст҃а́гѡ прїѡсѣне́нный.

Ра́дꙋйсѧ, нището́ю хрⷭ҇то́вою ѡ҆богати́выйсѧ: ра́дꙋйсѧ, щи́те, защища́ѧй бл҃гоче́стїе.

Ра́дꙋйсѧ, па́стырю до́брый, блꙋжда́ющихъ по гора́мъ сꙋемꙋ́дрїѧ взыска́вый: ра́дꙋйсѧ, дѣ́лателю вїногра́да хрⷭ҇то́ва, ча̑дъ бж҃їихъ въ вѣ́рѣ ᲂу҆крѣплѧ́ѧй.

Ра́дꙋйсѧ, непоколеби́мый правосла́вїѧ сто́лпе: ра́дꙋйсѧ, тве́рдый ка́меню вѣ́ры.

Ра́дꙋйсѧ, дꙋшепа́гꙋбнагѡ невѣ́рїѧ и҆ ѡ҆бновле́нческагѡ раско́ла ѡ҆бличи́телю: ра́дꙋйсѧ, въ дѣ́ланїи дꙋхо́внѣмъ подвиза́ющихсѧ мꙋ́дрый ᲂу҆крѣпи́телю.

Ра́дꙋйсѧ, ѿ мі́ра гони̑мымъ приста́нище ти́хое ᲂу҆казꙋ́ѧй: ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ прїи́мъ крⷭ҇тъ, хрⷭ҇тꙋ̀ послѣ́довалъ є҆сѝ.

Ра́дꙋйсѧ, ст҃и́телю и҆ и҆сповѣ́дниче лꙋко̀, врачꙋ̀ бл҃гі́й и҆ млⷭ҇тивый.

Конда́къ д҃.

Бꙋ́рю внꙋ́трь и҆мѣ́ѧ помышле́нїй мно́гихъ, недоꙋмѣва́ше ра́бъ бж҃їй, что̀ рече́тъ ѡ҆ не́мъ гдⷭ҇ь, є҆гда̀ проразꙋмѣва́хꙋ є҆го̀ досто́йна бы́ти є҆пⷭ҇кпомъ гра́дꙋ ташке́нтꙋ, ѻ҆ба́че всего̀ себѐ хрⷭ҇тꙋ̀ бг҃ꙋ преда́въ, томꙋ̀ ѡ҆ все́мъ бл҃годаре́нїе возсыла́ше, зовы́й: бл҃гослове́нъ бг҃ъ, и҆злива́ѧй бл҃года́ть свою̀ на а҆рхїерє́и своѧ̀, и҆ поѧ̀ є҆мꙋ̀: А҆ллилꙋ́їа.

І҆́косъ д҃.

Слы́шавше лю́дїе правосла́внїи, въ гоне́нїи сꙋ́щїи, ѡ҆ бл҃гопло́дныхъ добро́тахъ дꙋшѝ твоеѧ̀, бг҃оно́се лꙋко̀, и҆ ви́дѣвше тѧ̀ на степе́ни ст҃и́тельства, ꙗ҆́кѡ досто́йный сосꙋ́дъ бжⷭ҇твенныѧ бл҃года́ти, всѧ̀ немощна̑ѧ врачꙋ́ющїѧ и҆ ѡ҆скꙋдѣва̑ющаѧ восполнѧ́ющїѧ, дивлѧ́хꙋсѧ чꙋ́дномꙋ промышле́нїю бж҃їю ѡ҆ тебѣ̀ и҆ приноша́хꙋ тѝ бл҃гохвалє́нїѧ сицева̑ѧ:

Ра́дꙋйсѧ, а҆рхїере́ю, ѿ самагѡ̀ гдⷭ҇а пронарече́нный: ра́дꙋйсѧ, ѡ҆ надписа́нїи са́на є҆пⷭ҇кпскагѡ на кни́зѣ твое́й пред̾ꙋказа́нїе мы́сленное прїе́мый.

Ра́дꙋйсѧ, і҆ера́рхѡвъ и҆зрѧ́дное ᲂу҆краше́нїе: ра́дꙋйсѧ, па́стырю, дꙋ́шꙋ за ѻ҆́вцы хрⷭ҇тѡ́вы положи́ти гото́вый.

Ра́дꙋйсѧ, многосвѣ́тлый цр҃кве свѣти́льниче: ра́дꙋйсѧ, а҆пⷭ҇лѡвъ соприча́стниче.

Ра́дꙋйсѧ, и҆сповѣ́дникѡвъ ᲂу҆добре́нїе: ра́дꙋйсѧ, всѧ́кое ѡ҆ себѣ̀ ѿве́ргнꙋвый попече́нїе.

Ра́дꙋйсѧ, скорбе́й ᲂу҆толи́телю: ра́дꙋйсѧ, ѡ҆ людски́хъ невѣ́жествїихъ печа́льниче.

Ра́дꙋйсѧ, и҆ска́вшихъ сп҃се́нїѧ пра́вымъ ᲂу҆че́нїемъ ѡ҆глаша́вый: ра́дꙋйсѧ, житїе́мъ твои́мъ сегѡ̀ ᲂу҆че́нїѧ не посрами́вый.

Ра́дꙋйсѧ, ст҃и́телю и҆ и҆сповѣ́дниче лꙋко̀, врачꙋ̀ бл҃гі́й и҆ млⷭ҇тивый.

Конда́къ є҃.

Бг҃ото́чною кро́вїю хрⷭ҇то́вою ѿ вѣ́чныѧ сме́рти и҆скꙋплє́нныѧ жела́ѧ соблюстѝ, во дни̑ стра́шныхъ гоне́нїй са́нъ є҆пⷭ҇кпскїй ѿ рꙋ́къ а҆рхїере́євъ правосла́вныхъ прїѧ́лъ є҆сѝ, ст҃и́телю лꙋко̀, и҆ дѣ́ло бл҃говѣ́стника до́брѣ сотвори́лъ є҆сѝ, ѡ҆блича́ѧ, запреща́ѧ, ᲂу҆молѧ́ѧ со всѧ́кимъ долготерпѣ́нїемъ и҆ ᲂу҆че́нїемъ и҆ поѧ̀ бг҃ꙋ: А҆ллилꙋ́їа.

І҆́косъ є҃.

Ви́дѣвше а҆́гг҃льстїи чи́нове вели̑кїѧ по́двиги твоѧ̀, ᲂу҆диви́шасѧ, є҆гда̀ по за́повѣди гдⷭ҇ней: бл҃же́ни и҆згна́ни пра́вды ра́ди, ꙗ҆́кѡ тѣ́хъ є҆́сть црⷭ҇твїе нбⷭ҇ное, въ крѣ́пости серде́чнѣй безро́потнѡ поне́слъ є҆сѝ заточе́нїе и҆ и҆згна́нїе за и҆́мѧ гдⷭ҇а и҆ ст҃ꙋ́ю цр҃ковь хрⷭ҇то́вꙋ, терпѣ́нїемъ ве́лїимъ ᲂу҆строѧ́ѧ сп҃се́нїе своѐ, примѣ́ромъ же свои́мъ вѣ́рныхъ дꙋ́шы назида́ѧ. Мы́ же тѧ̀, ᲂу҆се́рднѡ любо́вїю почита́юще, чествꙋ́емъ похвала́ми си́ми:

Ра́дꙋйсѧ, свѣти́льниче, на свѣ́щницѣ цр҃ко́внѣмъ поста́вленный: ра́дꙋйсѧ, подви́жниче, ѻ҆́бразъ любвѐ долготерпѧ́щїѧ ꙗ҆ви́вый.

Ра́дꙋйсѧ, защища́ти тѧ̀ вѣ̑рнымъ воспрети́вый: ра́дꙋйсѧ, въ рꙋ́ки мꙋчи́телей за вѣ́рꙋ смире́ннѡ но́щїю преда́выйсѧ.

Ра́дꙋйсѧ, посо́бниками непра́ведныхъ сꙋде́й ᲂу҆ничиже́нный: ра́дꙋйсѧ, въ заточе́нїе со смире́нїемъ безро́потнѡ ше́дый.

Ра́дꙋйсѧ, пра́вды ра́ди съ па́ствою твое́ю ташке́нтскою разлꙋче́нїе претерпѣ́вый: ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ вѣ́рнїи ѡ҆ разлꙋче́нїи съ тобо́ю рыда́хꙋ.

Ра́дꙋйсѧ, за гдⷭ҇а распѧ́таго и҆з̾ѧзвле́нный и҆ заꙋше́нный: ра́дꙋйсѧ, лжи̑ваѧ ᲂу҆ста̀ безбо́жныхъ загради́вый.

Ра́дꙋйсѧ, првⷣными ᲂу҆сты̀ твои́ми нбⷭ҇ныѧ и҆́стины и҆ во и҆згна́нїи вѣща́вый: ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ мч҃нцы на нб҃сѣ́хъ ѡ҆ терпѣ́нїи твое́мъ ликовствова́хꙋ.

Ра́дꙋйсѧ, ст҃и́телю и҆ и҆сповѣ́дниче лꙋко̀, врачꙋ̀ бл҃гі́й и҆ млⷭ҇тивый.

Конда́къ ѕ҃.

Проповѣ́дникъ немо́лчный та́йны прест҃ы́ѧ, є҆диносꙋ́щныѧ и҆ нераздѣ́льныѧ трⷪ҇цы бы́лъ є҆сѝ и҆ въ темни́цѣ, и҆ во гра́дѣхъ и҆згна́нїѧ сиби́рскагѡ, терпѧ̀ гла́дъ, мра́зъ страны̀ сѣ́верныѧ и҆ жесто́кость клевре́тѡвъ безбо́жныхъ. Сегѡ̀ ра́ди проповѣ́дꙋетъ цр҃ковь кры́мскаѧ вели̑чїѧ бж҃їѧ, ꙗ҆влє́ннаѧ на тебѣ̀, ст҃и́телю лꙋко̀. Мы́ же є҆ди́нѣмъ се́рдцемъ и҆ є҆ди́нѣми ᲂу҆сты̀ воспѣва́емъ бг҃ꙋ: А҆ллилꙋ́їа.

І҆́косъ ѕ҃.

Возсїѧ́лъ є҆сѝ, ꙗ҆́кѡ ѕвѣзда̀ лꙋчеза́рнаѧ, красноѧ́рской па́ствѣ и҆ тамбо́вской, ѡ҆зарѧ́ѧ дꙋ́шы вѣ́рныхъ и҆ разгонѧ́ѧ тьмꙋ̀ нече́стїѧ и҆ безбо́жїѧ. И҆ и҆спо́лнишасѧ на тебѣ̀ слова̀ хрⷭ҇тѡ́вы: бл҃же́ни є҆стѐ, є҆гда̀ поно́сѧтъ ва́мъ, и҆ и҆жденꙋ́тъ, и҆ рекꙋ́тъ всѧ́къ ѕо́лъ глаго́лъ на вы̀, лжꙋ́ще, менє̀ ра́ди. Ты́ бо, гони́мый и҆зъ гра́да во гра́дъ и҆ клеветы̑ терпѣ́вый, а҆рхїпа́стырское слꙋже́нїе ᲂу҆се́рднѣ и҆сполнѧ́лъ є҆сѝ и҆ сла́достїю писа́нїй твои́хъ всѧ̀ а҆́лчꙋщыѧ и҆ жа́ждꙋщыѧ пра́вды насыща́лъ є҆сѝ, и҆̀же бл҃года́рнѣ взыва́ютъ тебѣ̀:

Ра́дꙋйсѧ, наста́вниче, всѣ́хъ къ нб҃сѝ пꙋтеводѧ́й: ра́дꙋйсѧ, ѡ҆ сла́вѣ бж҃їей и҆́скреннѡ ревнова́вый.

Ра́дꙋйсѧ, во́ине хрⷭ҇то́въ непобѣди́мый: ра́дꙋйсѧ, за хрⷭ҇та̀ гдⷭ҇а темни̑цы и҆ бїє́нїѧ терпѣ́вый.

Ра́дꙋйсѧ, смире́нїѧ є҆гѡ̀ и҆́стинный подража́телю: ра́дꙋйсѧ, вмѣсти́лище дх҃а ст҃а́гѡ.

Ра́дꙋйсѧ, вше́дый съ мꙋ́дрыми въ ра́дость гдⷭ҇а твоегѡ̀: ра́дꙋйсѧ, корыстолю́бїѧ ѡ҆бличи́телю.

Ра́дꙋйсѧ, па́гꙋбꙋ тщесла́вїѧ показа́вый: ра́дꙋйсѧ, беззако́нники ко ѡ҆браще́нїю призыва́вый.

Ра́дꙋйсѧ, тобо́ю бо хрⷭ҇то́съ просла́висѧ: ра́дꙋйсѧ, тобо́ю бо сатана̀ посрами́сѧ.

Ра́дꙋйсѧ, ст҃и́телю и҆ и҆сповѣ́дниче лꙋко̀, врачꙋ̀ бл҃гі́й и҆ млⷭ҇тивый.

Конда́къ з҃.

Хотѧ̀ досто́йнѡ соверши́ти по́двигъ, ѿ бг҃а тѝ ᲂу҆гото́ванный, ѡ҆бле́клсѧ є҆сѝ во всѧ̀ ѻ҆рꙋ̑жїѧ бж҃їѧ и҆ ста́лъ є҆сѝ на бра́нь проти́вꙋ мїродержи́телей тьмы̀ вѣ́ка сегѡ̀, дꙋхѡ́въ ѕло́бы поднебе́сныхъ, препоѧ́савъ чресла̀ своѧ̀ и҆́стиною и҆ ѡ҆дѣ́ѧвсѧ въ броню̀ пра́вды, ᲂу҆гаси́лъ є҆сѝ, и҆сповѣ́дниче лꙋко̀, всѧ̀ стрѣ́лы лꙋка́вагѡ, поѧ̀ содѣ́телю и҆ бг҃ꙋ: А҆ллилꙋ́їа.

І҆́косъ з҃.

Но́вое гоне́нїе воздвиго́ша беззако́ннїи и҆ безбо́жнїи человѣ́цы на цр҃ковь правосла́внꙋю и҆ во глꙋбинꙋ̀ да́льнїѧ тае́жныѧ страны̀ и҆згна́ша тѧ̀, ст҃и́телю лꙋко̀, и҆ бли́зъ сме́рти бы́въ, рꙋко́ю же бж҃їею сохране́нъ, взыва́лъ є҆сѝ со а҆пⷭ҇ломъ па́ѵломъ: до ны́нѣшнѧгѡ часа̀ и҆ а҆́лчемъ, и҆ жа́ждемъ, и҆ наготꙋ́емъ, и҆ стра́ждемъ, и҆ скита́емсѧ. Гони́ми, терпи́мъ. Ꙗ҆́коже ѻ҆тре́бїе мі́рꙋ бы́хомъ, всѣ̑мъ попра́нїе досе́лѣ. Сегѡ̀ ра́ди, вѣ́дꙋще ѡ҆ тебѣ̀ такова̑ѧ, ᲂу҆бл҃жа́емъ тѧ̀:

Ра́дꙋйсѧ, и҆сповѣ́дниче хрⷭ҇то́въ бл҃же́нный: ра́дꙋйсѧ, мра́зъ лю́тый и҆ гла́дъ во и҆згна́нїи претерпѣ́вый.

Ра́дꙋйсѧ, бли́зъ сме́рти бы́вый, гдⷭ҇емъ же сохране́нный: ра́дꙋйсѧ, самоѿверже́нїе всецѣ́лое показа́вый.

Ра́дꙋйсѧ, ᲂу҆невѣ́стивый дꙋ́шꙋ твою̀ женихꙋ̀ хрⷭ҇тꙋ̀: ра́дꙋйсѧ, гдⷭ҇а, распѧ́таго на крⷭ҇тѣ̀, при́снѡ пред̾ собо́ю предзрѣ́вый.

Ра́дꙋйсѧ, во бдѣ́нїихъ и҆ мл҃твахъ неѡсла́бнѡ пребы́вый: ра́дꙋйсѧ, є҆диносꙋ́щныѧ трⷪ҇цы и҆́стинный ревни́телю.

Ра́дꙋйсѧ, всѧ́кїѧ болѣ́зни ско́рый и҆ безме́здный врачꙋ̀: ра́дꙋйсѧ, ѿ неисцѣ́льныхъ гно́йныхъ болѣ́зней и҆ ра́нъ стра́ждꙋщыѧ здра̑вы возста́вивый.

Ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ вѣ́рою твое́ю разсла́бленнїи и҆сцѣлѣ́ша: Ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ трꙋды̑ твои́ми враче́бными и҆сцѣле́ннїи къ вѣ́рѣ приведе́ни бы́ша.

Ра́дꙋйсѧ, ст҃и́телю и҆ и҆сповѣ́дниче лꙋко̀, врачꙋ̀ бл҃гі́й и҆ млⷭ҇тивый.

Конда́къ и҃.

Стра́нникъ во ю҆до́ли земнѣ́й бы́въ, терпѣ́нїѧ, воздержа́нїѧ и҆ чистоты̀ ѻ҆́бразъ показа́лъ є҆сѝ, и҆сповѣ́дниче лꙋко̀. Є҆гда̀ ѻ҆те́чество въ бѣдѣ̀ ѿ наше́ствїѧ и҆ноплемє́нникъ пребыва́ше, любо́вь є҆ѵⷢ҇льскꙋю ꙗ҆влѧ́ѧ, денноно́щнѡ во враче́бницѣ трꙋди́лсѧ є҆сѝ, и҆сцѣлѧ́ѧ недꙋ́ги и҆ ра́ны вожде́й и҆ во́инѡвъ ѻ҆те́чества земна́гѡ, непамѧтоѕло́бїемъ и҆ любо́вїю ᲂу҆дивлѧ́ѧ всѣ́хъ творѧ́щихъ тѝ напа̑сти, и҆ мнѡ́гїѧ си́мъ ѡ҆брати́лъ є҆сѝ ко хрⷭ҇тꙋ̀, во є҆́же пѣ́ти є҆мꙋ̀: А҆ллилꙋ́їа.

І҆́косъ и҃.

Ве́сь и҆спо́лнь любвѐ хрⷭ҇то́вы, лꙋко̀ бл҃госе́рде, дꙋ́шꙋ твою̀ полага́лъ є҆сѝ за дрꙋ́ги твоѧ̀, и҆ ꙗ҆́кѡ а҆́гг҃лъ храни́тель бы́лъ є҆сѝ бли̑жнимъ и҆ да̑льнимъ, ѕлотворѧ́щыѧ ᲂу҆кроща́ѧ, враждꙋ́ющыѧ примирѧ́ѧ и҆ сп҃се́нїе всѣ̑мъ ᲂу҆строѧ́ѧ. Помина́юще трꙋды̀ твоѧ̀ во бл҃го люде́й ѻ҆те́чества твоегѡ̀, бл҃года́рнѣ взыва́емъ тѝ:

Ра́дꙋйсѧ, ди́внꙋю любо́вь ко ѻ҆те́чествꙋ земно́мꙋ показа́вый: ра́дꙋйсѧ, смире́нїѧ и҆ неѕло́бїѧ ᲂу҆чи́телю.

Ра́дꙋйсѧ, и҆згна́нїе и҆ жестѡ́кїѧ мꙋ̑ки мꙋ́жественнѡ претерпѣ́вый: ра́дꙋйсѧ, за хрⷭ҇та̀ страда́вый и҆ мꙋ́чимь бы́вый.

Ра́дꙋйсѧ, тве́рдѡ є҆го̀ и҆сповѣ́давый: ра́дꙋйсѧ, ѕло́бꙋ врагѡ́въ любо́вїю хрⷭ҇то́вою побѣди́вый.

Ра́дꙋйсѧ, ѻ҆́тче бл҃госе́рдый, сп҃се́нїѧ мно́гихъ взыска́вый: ра́дꙋйсѧ, вели́кими скорбьмѝ и҆скꙋше́нный.

Ра́дꙋйсѧ, въ гоне́нїихъ терпѣ́нїе ди́вное ꙗ҆ви́вый: ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ за врагѝ гдⷭ҇еви моли́лсѧ є҆сѝ.

Ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ любо́вь твоѧ̀ всѧ́кꙋ враждꙋ̀ побѣдѝ: ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ неѕло́бїе твоѐ сердца̀ жестѡ́каѧ покорѝ.

Ра́дꙋйсѧ, ст҃и́телю и҆ и҆сповѣ́дниче лꙋко̀, врачꙋ̀ бл҃гі́й и҆ млⷭ҇тивый.

Конда́къ ѳ҃.

Всѣ̑мъ бы́лъ є҆сѝ всѧ̀, ꙗ҆́коже и҆ ст҃ы́й па́ѵелъ, дабы̀ сп҃стѝ хотѧ́ бы нѣ́которыхъ, ст҃и́телю лꙋко̀, а҆рхїпа́стырскїй по́двигъ соверша́ѧ, въ тамбо́вскомъ кра́и мно́гими трꙋды̑ хра́мы ѡ҆бновлѧ́ѧ и҆ созида́ѧ, ᲂу҆ста́вы ст҃оѻте́чєскїѧ стро́гѡ соблюда́ѧ, сп҃се́нїю па́ствы твоеѧ̀ слꙋжи́ти не престава́лъ є҆сѝ, чи́стѡ бг҃ови поѧ̀: А҆ллилꙋ́їа.

І҆́косъ ѳ҃.

Вѣті̑и человѣ́честїи не возмо́гꙋтъ по достоѧ́нїю и҆зрещѝ твои́хъ бл҃годѣѧ́нїй мно́жество, є҆гда̀ ꙗ҆ви́сѧ на кры́мской землѝ, ꙗ҆́кѡ ѻ҆те́цъ чадолюби́вый, ст҃и́телю ѻ҆́тче лꙋко̀: щедрода́тельнаѧ бо десни́ца твоѧ̀ всю́дꙋ досѧза́ше. Мы́ же, бл҃госе́рдїю твоемꙋ̀ подража́ти хотѧ́ще, во ᲂу҆дивле́нїи взыва́емъ къ тебѣ̀:

Ра́дꙋйсѧ, лꙋчѐ любвѐ бж҃їѧ: ра́дꙋйсѧ, сокро́вище млⷭ҇рдїѧ сп҃сова неистощи́мое.

Ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ всѧ̀ своѧ̀ неимꙋ́щымъ раздава́лъ є҆сѝ: ра́дꙋйсѧ, бли̑жнїѧ твоѧ̀ па́че себє̀ возлюби́вый.

Ра́дꙋйсѧ, стра́ждꙋщихъ сиро́тъ пита́телю и҆ ѡ҆корми́телю: ра́дꙋйсѧ, безпомо́щныхъ ста́рцєвъ и҆ ста́рицъ попечи́телю.

Ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ болѧ́щыѧ и҆ въ темни́цѣ заключє́нныѧ посѣща́лъ є҆сѝ: ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ нꙋ̑жды бѣ́дныхъ во мно́зѣхъ мѣ́стѣхъ ѻ҆те́чества своегѡ̀ предварѧ́лъ є҆сѝ.

Ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ ни́щыѧ ми́лꙋѧ, трапє́зы и҆̀мъ ᲂу҆строѧ́лъ є҆сѝ: ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ ѡ҆ глꙋбинѣ̀ млⷭ҇рдїѧ твоегѡ̀ мт҃и бж҃їѧ возра́довасѧ.

Ра́дꙋйсѧ, а҆́гг҃ле земны́й и҆ человѣ́че нбⷭ҇ный: ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ коемꙋ́ждо въ го́рестехъ, а҆́ки а҆́гг҃лъ ᲂу҆тѣ́шитель, ꙗ҆влѧ́лсѧ є҆сѝ.

Ра́дꙋйсѧ, ст҃и́телю и҆ и҆сповѣ́дниче лꙋко̀, врачꙋ̀ бл҃гі́й и҆ млⷭ҇тивый.

Конда́къ і҃.

Сп҃се́нїю кры́мскїѧ па́ствы твоеѧ̀ слꙋжи́ти многолѣ́тнѣ не престава́ѧ, по ѻ҆́бразꙋ пастыренача́льника хрⷭ҇та̀, на ра́мена заблꙋ́ждшыѧ взе́мъ, нбⷭ҇номꙋ ѻ҆ц҃ꙋ̀ приве́лъ є҆сѝ, наде́ждею бо на бж҃їе млⷭ҇рдїе ᲂу҆тѣша́ѧ, ко и҆справле́нїю житїѧ̀ словесы̀ ᲂу҆чи́тельными твои́ми вле́клъ є҆сѝ всѧ̀, во є҆́же се́рдцемъ чи́стымъ пѣ́ти бг҃ꙋ: А҆ллилꙋ́їа.

І҆́косъ і҃.

Цр҃ѧ̀ нбⷭ҇нагѡ хрⷭ҇та̀ бг҃а вѣ́рный слꙋжи́тель бы́въ, ст҃и́телю ѻ҆́тче лꙋко̀, неꙋста́ннѡ возвѣща́лъ є҆сѝ сло́во и҆́стины во всѣ́хъ хра́мѣхъ землѝ таври́ческїѧ, дꙋшесп҃си́тельною пи́щею ᲂу҆че́нїѧ є҆ѵⷢ҇льскагѡ вѣ̑рнаѧ ча̑да пита́ѧ и҆ ᲂу҆ста́въ цр҃ко́вный стро́гѡ и҆сполнѧ́ти повелѣва́ѧ. Тѣ́мже тѧ̀, ꙗ҆́кѡ па́стырѧ до́браго, прославлѧ́емъ си́це:

Ра́дꙋйсѧ, неꙋтоми́мый проповѣ́дниче є҆ѵⷢ҇льскїѧ пра́вды: ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ бг҃омъ врꙋче́нное тебѣ̀ ста́до слове́сное до́брѣ ᲂу҆па́слъ є҆сѝ.

Ра́дꙋйсѧ, ѻ҆́вцы своѧ̀ ѿ дꙋшепа́гꙋбныхъ волкѡ́въ ѡ҆хранѧ́вый: ра́дꙋйсѧ, чи́на цр҃ко́внагѡ стро́гїй блюсти́телю.

Ра́дꙋйсѧ, чистоты̀ вѣ́ры правосла́вныѧ ѡ҆храни́телю: ра́дꙋйсѧ, тобо́ю бо дх҃ъ ст҃ы́й написа̀ словеса̀ сп҃си́тєльнаѧ.

Ра́дꙋйсѧ, мꙋдрецє́мъ вѣ́ка сегѡ̀ бытїѐ бж҃їе проповѣ́давый: ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ сло́во твоѐ, а҆́ки въ ри̑зы позлащє́ны, въ та̑йны вѣ́ры ѡ҆дѣ́ѧсѧ.

Ра́дꙋйсѧ, мо́лнїе, горды́ню низлага́ющаѧ: ра́дꙋйсѧ, гро́ме, беззако́ннѡ живꙋ́щыѧ ᲂу҆страша́ѧй.

Ра́дꙋйсѧ, цр҃ко́внагѡ бл҃гоче́стїѧ насади́телю: ра́дꙋйсѧ, а҆рхїпа́стырю, па̑стыри дꙋхѡ́вныѧ наставлѧ́ѧй и҆ вразꙋмлѧ́ѧй непреста́ннѡ.

Ра́дꙋйсѧ, ст҃и́телю и҆ и҆сповѣ́дниче лꙋко̀, врачꙋ̀ бл҃гі́й и҆ млⷭ҇тивый.

Конда́къ а҃і.

Пѣ́нїе ᲂу҆ гро́ба твоегѡ̀, ᲂу҆го́дниче бж҃їй, не ᲂу҆молка́ше во дне́хъ бл҃же́ннагѡ ᲂу҆спе́нїѧ твоегѡ̀. Мно́зи бо, вѣ́дꙋще тѧ̀ бг҃оно́сна и҆ равноа́гг҃льна, собра́шасѧ ѿ всѣ́хъ предѣ́лъ земна́гѡ ѻ҆те́чества твоегѡ̀ соверши́ти моле́нїе собо́рное ѡ҆ дꙋшѝ твое́й, въ гѡ́рнїѧ ѻ҆би́тєли ѻ҆ч҃ества нбⷭ҇нагѡ восходѧ́щей, воспѣва́юще бг҃ꙋ: А҆ллилꙋ́їа.

І҆́косъ а҃і.

Свѣще́ю, въ цр҃кви хрⷭ҇то́вѣй горѧ́щею свѣ́томъ невеще́ственнымъ бл҃года́ти бж҃їѧ, бы́лъ є҆сѝ, ст҃и́телю лꙋко̀, всѧ̀ концы̀ землѝ на́шеѧ ѡ҆зарѧ́ѧ. Помина́юще бл҃же́нное ᲂу҆спе́нїе и҆ ве́лїе твоѐ на нб҃сѝ и҆ на землѝ прославле́нїе, съ ра́достїю прино́симъ тѝ бл҃гохвалє́нїѧ сїѧ̀:

Ра́дꙋйсѧ, свѣти́льниче неме́ркнꙋщїй свѣ́та невече́рнѧгѡ: ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ мно́зи просла́виша твои́хъ ра́ди до́брыхъ дѣ́лъ ѻ҆ц҃а̀ нбⷭ҇нагѡ.

Ра́дꙋйсѧ, ᲂу҆го́дниче бж҃їй, тече́нїе бл҃гоче́стнѣ сконча́вый: ра́дꙋйсѧ, вѣ́рꙋ, наде́ждꙋ и҆ любо́вь ѿ гдⷭ҇а стѧжа́вый.

Ра́дꙋйсѧ, со хрⷭ҇то́мъ, є҆го́же возлюби́лъ є҆сѝ, на вѣ́ки соедини́выйсѧ: ра́дꙋйсѧ, црⷭ҇твїѧ нбⷭ҇нагѡ и҆ сла́вы вѣ́чныѧ наслѣ́дниче.

Ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ свѣ́тъ до́брыхъ дѣ́лъ твои́хъ пред̾ человѣ̑ки просвѣти́сѧ: ра́дꙋйсѧ, мно́гихъ наꙋчи́вый за́повѣдемъ хрⷭ҇тѡ́вымъ и҆ сотвори́вый ѧ҆̀.

Ра́дꙋйсѧ, а҆рхїере́ю, ѿ вѣ́чнагѡ а҆рхїере́а хрⷭ҇та̀ бл҃года́тными да̑ры и҆спо́лненный: ра́дꙋйсѧ, ско́рый помо́щниче призыва́ющымъ тѧ̀.

Ра́дꙋйсѧ, землѝ кры́мскїѧ но́вое свѣти́ло и҆ ᲂу҆твержде́нїе: ра́дꙋйсѧ, ро́да хрⷭ҇тїа́нскагѡ бл҃года́тный покрови́телю.

Ра́дꙋйсѧ, ст҃и́телю и҆ и҆сповѣ́дниче лꙋко̀, врачꙋ̀ бл҃гі́й и҆ млⷭ҇тивый.

Конда́къ в҃і.

Бл҃года́ть, свы́ше тѝ да́ннꙋю, позна́вше, бл҃гоговѣ́йнѡ лобыза́емъ чтⷭ҇ны́й ѻ҆́бразъ тво́й, ст҃и́телю лꙋко̀, ча́юще тобо́ю прїѧ́ти проси́мое ѿ бг҃а. Тѣ́мже припа́дающе ко ст҃ѣ́й і҆кѡ́нѣ твое́й [а҆́ще же пред̾ мощьмѝ глаго́леши: ко ст҃ы̑мъ моще́мъ твои̑мъ], со ᲂу҆миле́нїемъ мо́лимъ тѧ̀: ᲂу҆крѣпѝ на́съ до́брѣ стоѧ́ти въ вѣ́рѣ правосла́внѣй, и҆ ᲂу҆гожда́юще бл҃ги́ми дѣ́лы, немо́лчнѡ пѣ́ти бг҃ꙋ: А҆ллилꙋ́їа.

І҆́косъ в҃і.

Пою́ще бг҃а, ди́внаго во ст҃ы́хъ свои́хъ, хва́лимъ тѧ̀, хрⷭ҇то́ва и҆сповѣ́дника, ст҃и́телѧ и҆ предста́телѧ пред̾ гдⷭ҇емъ. Ве́сь бо є҆сѝ въ вы́шнихъ, но и҆ ни́жнихъ не ѡ҆ставлѧ́еши, ст҃и́телю ѻ҆́тче лꙋко̀, при́снѡ со хрⷭ҇то́мъ ца́рствꙋеши и҆ ѡ҆ на́съ грѣ́шныхъ пред̾ прⷭ҇то́ломъ бж҃їимъ хода́тайствꙋеши. Сегѡ̀ ра́ди во ᲂу҆миле́нїи зове́мъ тѝ:

Ра́дꙋйсѧ, свѣ́та непристꙋ́пнаго зри́телю: ра́дꙋйсѧ, тебѣ́ бо сора́дꙋютсѧ а҆́гг҃ли и҆ ѡ҆ тебѣ̀ веселѧ́тсѧ человѣ́цы.

Ра́дꙋйсѧ, дѣ́лы и҆ писа́ньми твои́ми невѣ́рꙋющыѧ просвѣща́ѧй: ра́дꙋйсѧ, маловѣ̑рныѧ и҆ малодꙋ̑шныѧ ᲂу҆крѣплѧ́ѧй и҆ ᲂу҆твержда́ѧй.

Ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ досто́инъ ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ црⷭ҇твїѧ нбⷭ҇нагѡ: ра́дꙋйсѧ, пꙋте́мъ и҆сповѣ́дничества ра́йскихъ селе́нїй дости́гнꙋвый.

Ра́дꙋйсѧ, поношє́нїѧ хрⷭ҇та̀ ра́ди терпѣ́вый и҆ вѣ́чнꙋю съ ни́мъ сла́вꙋ прїе́мый: ра́дꙋйсѧ, дꙋ́шы на́шѧ къ црⷭ҇твїю нбⷭ҇номꙋ пꙋтеводѧ́й.

Ра́дꙋйсѧ, предста́телю пред̾ прⷭ҇то́ломъ бж҃їимъ за на́съ грѣ́шныхъ: ра́дꙋйсѧ, правосла́вїѧ похвало̀ и҆ землѝ на́шеѧ ра́дованїе.

Ра́дꙋйсѧ, въ со́нмѣ ст҃ы́хъ бы́ти сподо́бивыйсѧ: ра́дꙋйсѧ, собо́рꙋ всѣ́хъ кры́мскихъ ст҃ы́хъ соприча́стниче.

Ра́дꙋйсѧ, ст҃и́телю и҆ и҆сповѣ́дниче лꙋко̀, врачꙋ̀ бл҃гі́й и҆ млⷭ҇тивый.

Конда́къ г҃і.

Ѽ вели́кїй и҆ пресла́вный ᲂу҆го́дниче бж҃їй, ст҃и́телю ѻ҆́тче на́шъ лꙋко̀, прїимѝ сїѐ похва́льное пѣ́нїе ѿ на́съ недосто́йныхъ, съ любо́вїю сыно́внею тебѣ̀ приноси́мое! Предста́тельствомъ твои́мъ ᲂу҆ прⷭ҇то́ла бж҃їѧ и҆ мл҃твами твои́ми всѣ́хъ на́съ въ вѣ́рѣ правосла́внѣй и҆ до́брыхъ дѣ́лѣхъ ᲂу҆твердѝ, ѿ всѧ́кихъ бѣ́дъ, скорбе́й, болѣ́зней и҆ напа́стей, въ се́й жи́зни находѧ́щихъ, сохранѝ, и҆ ѿ мꙋче́нїй въ бꙋ́дꙋщемъ вѣ́цѣ и҆зба́ви и҆ сподо́би въ вѣ́чнѣй жи́зни кꙋ́пнѡ съ тобо́ю и҆ со всѣ́ми ст҃ы́ми пѣ́ти творцꙋ̀ на́шемꙋ: А҆ллилꙋ́їа.

Се́й конда́къ глаго́ли три́жды, та́же і҆́косъ а҃-й, и҆ конда́къ а҃-й.

І҆́косъ а҃.

А҆́гг҃лѡвъ собесѣ́дниче и҆ человѣ́кѡвъ наста́вниче, лꙋко̀ пресла́вный, подо́бнѣ є҆ѵⷢ҇лі́стꙋ и҆ а҆пⷭ҇лꙋ лꙋцѣ̀, є҆мꙋ́же тезоимени́тъ сы́й, ѿ бг҃а да́ръ цѣли́ти недꙋ́ги человѣ́чєскїѧ прїѧ́лъ є҆сѝ, мнѡ́гїѧ трꙋды̀ под̾е́млѧ во врачева́нїи болѣ́зней бли́жнихъ, пло́ть носѧ̀, ѡ҆ пло́ти не радѣ́лъ є҆сѝ, дѣ́лы же до́брыми ѻ҆ц҃а̀ нбⷭ҇наго просла́вилъ є҆сѝ. Тѣ́мже бл҃года́рнѣ во ᲂу҆миле́нїи зове́мъ тѝ:

Ра́дꙋйсѧ, ѿ ю҆́ности ра́зꙋмъ сво́й и҆́гꙋ хрⷭ҇то́вꙋ покори́вый: ра́дꙋйсѧ, пречтⷭ҇но́е ст҃ы́ѧ трⷪ҇цы селе́нїе бы́вый.

Ра́дꙋйсѧ, бл҃же́нство млⷭ҇тивыхъ, по сло́вꙋ гдⷭ҇а, ᲂу҆наслѣ́довавый: ра́дꙋйсѧ, вѣ́рою хрⷭ҇то́вою и҆ зна́нїемъ бг҃одарова́ннымъ мнѡ́гїѧ недꙋ̑жныѧ и҆сцѣли́вый.

Ра́дꙋйсѧ, стра́ждꙋщихъ недꙋ̑ги тѣле́сными врачꙋ̀ млⷭ҇рдый: ра́дꙋйсѧ, во дни̑ бра́ни вожде́й и҆ во́инѡвъ цѣли́телю и҆скꙋ́сный.

Ра́дꙋйсѧ, всѣ́хъ врачє́въ наста́вниче: ра́дꙋйсѧ, ско́рый въ нꙋ́ждахъ и҆ ско́рбехъ сꙋ́щымъ помо́щниче.

Ра́дꙋйсѧ, цр҃кве правосла́вныѧ ᲂу҆твержде́нїе: ра́дꙋйсѧ, землѝ на́шеѧ ѡ҆заре́нїе.

Ра́дꙋйсѧ, кры́мскїѧ па́ствы похвале́нїе: ра́дꙋйсѧ, гра́да сѷмферо́полѧ ᲂу҆краше́нїе.

Ра́дꙋйсѧ, ст҃и́телю и҆ и҆сповѣ́дниче лꙋко̀, врачꙋ̀ бл҃гі́й и҆ млⷭ҇тивый.

Конда́къ а҃.

И҆збра́нный ст҃и́телю цр҃кве правосла́вныѧ и҆ и҆сповѣ́дниче, возсїѧ́вый странѣ̀ на́шей, ꙗ҆́кѡ свѣтоза́рное свѣти́ло, до́брѣ потрꙋди́выйсѧ и҆ за и҆́мѧ хрⷭ҇то́во гоне́нїе претерпѣ́вый, прославлѧ́юще просла́вльшаго тѧ̀ гдⷭ҇а, дарова́вшаго на́мъ тебѐ но́ваго мл҃твенника и҆ помо́щника, похва́льное воспѣва́емъ тѝ пѣ́нїе. Ты́ же, ꙗ҆́кѡ и҆мѣ́ѧй ве́лїе дерзнове́нїе ко влⷣцѣ нб҃сѐ и҆ землѝ, ѿ всѧ́кихъ недꙋ́гѡвъ дꙋше́вныхъ и҆ тѣле́сныхъ свободѝ на́съ и҆ до́брѣ стоѧ́ти во правосла́вїи ᲂу҆крѣпѝ, да всѝ во ᲂу҆миле́нїи зове́мъ тѝ:

Ра́дꙋйсѧ, ст҃и́телю и҆ и҆сповѣ́дниче лꙋко̀, врачꙋ̀ бл҃гі́й и҆ млⷭ҇тивый.

Моли́тва.

Ѽ всебл҃же́нный и҆сповѣ́дниче, ст҃и́телю ѻ҆́тче на́шъ лꙋко̀, вели́кїй ᲂу҆го́дниче хрⷭ҇то́въ! Со ᲂу҆миле́нїемъ прекло́ньше колѣ̑на серде́цъ на́шихъ, молѧ́щесѧ пред̾ ст҃ы́мъ ѻ҆́бразомъ твои́мъ [а҆́ще же пред̾ мощьмѝ глаго́леши: и҆ припа́дающе къ чтⷭ҇ны̑мъ и҆ многоцѣлє́бнымъ моще́мъ твои̑мъ], ꙗ҆́коже ча̑да ѻ҆тца̀, мо́лимъ тѧ̀ всеꙋсе́рднѡ: ᲂу҆слы́ши на́съ грѣ́шныхъ и҆ принесѝ мл҃твꙋ на́шꙋ къ млⷭ҇тивомꙋ чл҃вѣколю́бцꙋ бг҃ꙋ, є҆мꙋ́же ты̀ ны́нѣ въ ра́дости ст҃ы́хъ и҆ съ ли̑ки а҆́гг҃лъ предстои́ши. Вѣ́рꙋемъ бо, ꙗ҆́кѡ лю́биши ны̀ то́ю же любо́вїю, є҆́юже всѧ̀ бли̑жнїѧ возлюби́лъ є҆сѝ, на землѝ пребыва́ѧ.

И҆спросѝ ᲂу҆ хрⷭ҇та̀ бг҃а на́шегѡ, да ᲂу҆тверди́тъ во ст҃ѣ́й свое́й правосла́внѣй цр҃кви дꙋ́хъ пра́выѧ вѣ́ры и҆ бл҃гоче́стїѧ, па́стырємъ є҆ѧ̀ да да́стъ ре́вность ст҃ꙋ́ю и҆ попече́нїе ѡ҆ сп҃се́нїи па́ствы, ввѣ́ренныѧ и҆̀мъ: пра́вѡ вѣ́рꙋющыѧ соблюда́ти, сла̑быѧ и҆ немощны̑ѧ въ вѣ́рѣ ᲂу҆крѣплѧ́ти, невѣ́дꙋщыѧ наставлѧ́ти, проти̑вныѧ ѡ҆блича́ти. Всѣ̑мъ на́мъ пода́й да́ръ, коемꙋ́ждо бл҃гопотре́бенъ, и҆ всѧ̀, ꙗ҆̀же къ жи́зни вре́меннѣй и҆ къ вѣ́чномꙋ сп҃се́нїю полє́знаѧ: градѡ́въ на́шихъ ᲂу҆твержде́нїе, землѝ плодоно́сїе, ѿ гла́да и҆ па́гꙋбы и҆збавле́нїе, скорбѧ́щымъ ᲂу҆тѣше́нїе, недꙋ́гꙋющымъ и҆сцѣле́нїе, заблꙋ́ждшымъ на пꙋ́ть и҆́стины возвраще́нїе, роди́телємъ бл҃гослове́нїе, ча́дѡмъ въ стра́сѣ гдⷭ҇немъ воспита́нїе и҆ наꙋче́нїе, си̑рымъ и҆ ᲂу҆бѡ́гимъ по́мощь и҆ застꙋпле́нїе.

Пода́ждь всѣ́мъ на́мъ твоѐ а҆рхїпа́стырское ст҃о́е бл҃гослове́нїе, да тѣ́мъ ѡ҆сѣнѧ́еми, и҆зба́вимсѧ ѿ ко́зней лꙋка́вагѡ и҆ и҆збѣ́гнемъ всѧ́кїѧ вражды̀ и҆ нестрое́нїй, є҆ресе́й и҆ раско́лѡвъ.

Да́рꙋй на́мъ по́прище жи́зни вре́менныѧ бг҃оꙋго́днѡ прейтѝ, наста́ви на́съ на пꙋ́ть, ведꙋ́щїй въ селє́нїѧ првⷣныхъ, и҆зба́ви воздꙋ́шныхъ мыта́рствъ и҆ молѝ ѡ҆ на́съ всеси́льнаго бг҃а, да въ вѣ́чнѣй жи́зни съ тобо́ю непреста́ннѡ сла́вимъ ѻ҆ц҃а̀, и҆ сн҃а, и҆ ст҃а́го дх҃а, въ трⷪ҇цѣ сла́вимаго бг҃а, є҆мꙋ́же подоба́етъ всѧ́каѧ сла́ва, че́сть и҆ держа́ва во вѣ́ки вѣкѡ́въ. А҆ми́нь.

Предисловие

Ис­то­рия на­шей стра­ны зна­ет мно­же­ство лю­дей, по­слу­жив­ших ее ста­нов­ле­нию, воз­ве­ли­чи­вая ее как свя­тую Русь. Но где она, свя­тая Русь? И мо­жем ли мы на­звать так совре­мен­ную Рос­сию? Во­прос непро­стой, но от­вет на него, как ви­дит­ся, ле­жит вне физи­че­ских за­ко­нов и ис­то­ри­че­ских ра­мок. Свя­тая Русь – это вневре­мен­ное устро­е­ние. Это сонм свя­тых, жив­ших на Ру­си во все ве­ка и со­хра­няв­ших вер­ность Гос­по­ду. К ве­ли­ко­му сон­му свя­тых, яв­лен­ных и неяв­лен­ных, в тя­же­лей­шем для Церк­ви XX ве­ке при­со­еди­нил­ся це­лый со­бор но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских.

И сре­ди них мы ви­дим ве­ли­че­ствен­ную фигу­ру cвя­ти­те­ля Лу­ки (в ми­ру Ва­лен­ти­на Фе­лик­со­ви­ча Вой­но-Ясе­нец­ко­го; 1877–1961) – уче­но­го с ми­ро­вым име­нем, про­фес­со­ра хи­рур­гии и то­по­гра­фи­че­ской ана­то­мии, од­но­го из ос­но­ва­те­лей ре­ги­о­нар­ной ане­сте­зии и гной­ной хи­рур­гии.

В те­че­ние мно­гих лет Ва­лен­тин Фе­лик­со­вич ра­бо­тал зем­ским вра­чом в са­мых раз­ных ча­стях Рос­сии – от юга ро­ди­ны до са­мых край­них то­чек на се­ве­ре стра­ны. В са­мый раз­гар ан­ти­ре­ли­ги­оз­ной про­па­ган­ды про­фес­сор, глав­ный врач боль­шой боль­ни­цы го­ро­да Таш­кен­та, хи­рург при­ни­ма­ет свя­щен­ный сан. «При ви­де ко­щун­ствен­ных кар­на­ва­лов и из­де­ва­тельств над Гос­по­дом на­шим Иису­сом Хри­стом мое серд­це гром­ко кри­ча­ло: "Не мо­гу мол­чать!“. И я чув­ство­вал, что мой долг – за­щи­щать про­по­ве­дью оскорб­ля­е­мо­го Спа­си­те­ля на­ше­го и вос­хва­лять Его без­мер­ное ми­ло­сер­дие к ро­ду че­ло­ве­че­ско­му», – вспо­ми­на­ет он.

В 1923 го­ду отец Ва­лен­тин (Вой­но-Ясе­нец­кий) при­нял мо­на­ше­ский по­стриг с име­нем Лу­ка и был ру­ко­по­ло­жен во епи­ско­па. В сане епи­ско­па за ис­по­ве­да­ние пра­во­слав­ной ве­ры про­шел тер­ни­стый путь ла­ге­рей, при­ни­мал уча­стие в Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной войне, в 1946 го­ду воз­ве­ден в сан ар­хи­епи­ско­па, на­граж­ден пра­вом но­ше­ния брил­ли­ан­то­во­го кре­ста на кло­бу­ке. За вы­да­ю­щи­е­ся на­уч­ные тру­ды «Очер­ки гной­ной хи­рур­гии» и «Позд­ние ре­зек­ции при ог­не­стрель­ных ра­не­ни­ях круп­ных су­ста­вов» был на­граж­ден Ста­лин­ской пре­ми­ей I сте­пе­ни, а за уча­стие в Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной войне ме­да­лью «За доб­лест­ный труд в Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной войне 1941–1945 гг.». Прак­ти­че­ски до по­след­них дней свя­ти­тель Лу­ка со­че­тал епи­скоп­ское слу­же­ние с хи­рур­ги­че­ской прак­ти­кой. В 1995 го­ду он был при­чис­лен к ли­ку свя­тых Укра­ин­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви, в 1999 го­ду – к ли­ку свя­тых Крас­но­яр­ской епар­хии. В 2000 го­ду – к ли­ку свя­тых Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви.

Детство и юность

27 ап­ре­ля 1877 го­да в го­ро­де Кер­чи в се­мье про­ви­зо­ра Фе­лик­са Ста­ни­сла­во­ви­ча Вой­но-Ясе­нец­ко­го и его же­ны Ма­рии Дмит­ри­ев­ны ро­дил­ся тре­тий сын Ва­лен­тин. Все­го же в се­мье Вой­но-Ясе­нец­ких бы­ло пя­те­ро де­тей: Па­вел, Оль­га, Ва­лен­тин, Вла­ди­мир и Вик­то­рия. Отец был бла­го­че­сти­вым ка­то­ли­ком и дер­жал­ся несколь­ко от­стра­нен­но от осталь­ной, вос­пи­тан­ной в пра­во­слав­ном ду­хе, ча­сти се­мьи. Ис­крен­ние мо­лит­вы ро­ди­те­лей Ва­лен­тин на­блю­дал с ран­не­го дет­ства, что, несо­мнен­но, по­вли­я­ло на фор­ми­ро­ва­ние его ми­ро­воз­зре­ния.

Сам он вспо­ми­нал об этом так: «Мой отец был ка­то­ли­ком, весь­ма на­бож­ным, он все­гда хо­дил в ко­стел и по­дол­гу мо­лил­ся до­ма…», «Мать усерд­но мо­ли­лась до­ма» и да­лее: «Ес­ли мож­но го­во­рить о на­след­ствен­ной ре­ли­ги­оз­но­сти, то, ве­ро­ят­но, я ее на­сле­до­вал глав­ным об­ра­зом от очень на­бож­но­го от­ца. Отец был че­ло­ве­ком уди­ви­тель­но чи­стой ду­ши, ни в ком не ви­дел ни­че­го дур­но­го, всем до­ве­рял…». Маль­чик рос в ат­мо­сфе­ре хри­сти­ан­ской люб­ви и по­слу­ша­ния. С дет­ства он от­ли­чал­ся спо­кой­ным и твер­дым ха­рак­те­ром, ра­но про­явил ху­до­же­ствен­ные на­клон­но­сти, окон­чил од­новре­мен­но гим­на­зию и ху­до­же­ствен­ную шко­лу и стал го­то­вить­ся к эк­за­ме­нам в Ака­де­мию ху­до­жеств.

По окон­ча­нии гим­на­зии во­сем­на­дца­ти­лет­не­му Ва­лен­ти­ну был по­да­рен Но­вый За­вет. Вот как вспо­ми­на­ет об этом свя­ти­тель в ме­му­а­рах: «Пра­виль­ное пред­став­ле­ние о Хри­сто­вом уче­нии я… вы­нес из усерд­но­го чте­ния все­го Но­во­го За­ве­та, ко­то­рый, по доб­ро­му ста­ро­му обы­чаю, я по­лу­чил от ди­рек­то­ра гим­на­зии при вру­че­нии мне ат­те­ста­та зре­ло­сти как на­пут­ствие в жизнь. Очень мно­гие ме­ста этой Свя­той Кни­ги, со­хра­няв­шей­ся у ме­ня де­сят­ки лет, про­из­ве­ли на ме­ня глу­бо­чай­шее впе­чат­ле­ние. Они бы­ли от­ме­че­ны крас­ным ка­ран­да­шом. Но ни­что не мог­ло срав­нить­ся по огром­ной си­ле впе­чат­ле­ния с тем ме­стом Еван­ге­лия, в ко­то­ром Иисус, ука­зы­вая уче­ни­кам на по­ля со­зрев­шей пше­ни­цы, ска­зал им: Жат­вы мно­го, а де­ла­те­лей ма­ло. Итак, мо­ли­те Гос­по­ди­на жат­вы, чтобы вы­слал де­ла­те­лей на жат­ву Свою (Мф.9:37). У ме­ня бук­валь­но дрог­ну­ло серд­це, я мол­ча вос­клик­нул: "О Гос­по­ди! Неуже­ли у Те­бя ма­ло де­ла­те­лей?!“. Поз­же, через мно­го лет, ко­гда Гос­подь при­звал ме­ня де­ла­те­лем на ни­ву Свою, я был уве­рен, что этот еван­гель­ский текст был пер­вым при­зы­вом Бо­жи­им на слу­же­ние Ему».

Го­то­вясь стать ху­дож­ни­ком, Вой­но-Ясе­нец­кий увле­чен­но за­ни­мал­ся ри­со­ва­ни­ем, но, в от­ли­чие от сво­их то­ва­ри­щей по за­ри­сов­кам, он вы­би­рал не пей­за­жи окрест­но­стей Ки­е­ва и не жан­ро­вые сце­ны. Ва­лен­ти­на влек­ла ду­хов­ная сто­ро­на жиз­ни: «В это вре­мя впер­вые про­яви­лась моя ре­ли­ги­оз­ность. Я каж­дый день, а ино­гда и два­жды в день ез­дил в Ки­е­во-Пе­чер­скую Лав­ру, ча­сто бы­вал в ки­ев­ских хра­мах и, воз­вра­ща­ясь от­ту­да, де­лал за­ри­сов­ки то­го, что ви­дел в Лав­ре и хра­мах. Я сде­лал мно­го за­ри­со­вок, на­брос­ков и эс­ки­зов мо­ля­щих­ся лю­дей, лавр­ских бо­го­моль­цев, при­хо­див­ших ту­да за ты­ся­чу верст, и то­гда уже сло­жи­лось то на­прав­ле­ние ху­до­же­ствен­ной де­я­тель­но­сти, в ко­то­ром я ра­бо­тал бы, ес­ли бы не оста­вил жи­во­пи­си. Я по­шел бы по до­ро­ге Вас­не­цо­ва и Несте­ро­ва, ибо уже яр­ко опре­де­ли­лось ос­нов­ное ре­ли­ги­оз­ное на­прав­ле­ние в мо­их за­ня­ти­ях жи­во­пи­сью».

Од­на­ко во вре­мя всту­пи­тель­ных эк­за­ме­нов в Пе­тер­бург­скую Ака­де­мию ху­до­жеств юно­шей овла­де­ло тя­же­лое раз­ду­мье о том, пра­виль­ный ли жиз­нен­ный путь он из­би­ра­ет: «Недол­гие ко­ле­ба­ния кон­чи­лись ре­ше­ни­ем, что я не впра­ве за­ни­мать­ся тем, что мне нра­вит­ся, но обя­зан за­ни­мать­ся тем, что по­лез­но для стра­да­ю­щих лю­дей», – вспо­ми­нал свя­ти­тель.

По­доб­ный вы­бор пу­ти – по­мощь и про­све­ще­ние на­ро­да – со­от­вет­ство­вал рас­про­стра­нен­ным в то вре­мя в сре­де рус­ской ин­тел­ли­ген­ции на­род­ни­че­ским иде­ям. Ча­сто на­род­ни­че­ство свя­зы­ва­лось с тол­стов­ством. Но от тол­стов­ства Ва­лен­ти­на от­толк­нул сам Тол­стой бро­шю­рой «В чем моя ве­ра?». Свя­ти­тель вспо­ми­нал об этом так: «Од­на­ко мое тол­стов­ство про­дол­жа­лось недол­го, толь­ко лишь до то­го вре­ме­ни, ко­гда я про­чел его за­пре­щен­ное, из­дан­ное за гра­ни­цей со­чи­не­ние "В чем моя ве­ра?", рез­ко от­толк­нув­шее ме­ня из­де­ва­тель­ством над пра­во­слав­ной ве­рой. Я сра­зу по­нял, что Тол­стой – ере­тик, весь­ма да­ле­кий от под­лин­но­го хри­сти­ан­ства. И хоть увле­че­ние тол­стов­ством без­воз­врат­но ушло, но оста­лось ис­крен­нее же­ла­ние по­слу­жить сво­е­му на­ро­ду, чтобы об­лег­чить его стра­да­ния».

По мне­нию Ва­лен­ти­на, по­лез­ной для стра­да­ю­щих лю­дей бы­ла ме­ди­ци­на, так как имен­но в ме­ди­цин­ской по­мо­щи осо­бен­но нуж­да­лась рос­сий­ская глу­бин­ка. Но осу­ще­ствить свое ре­ше­ние и на­чать уче­бу на ме­ди­цин­ском фа­куль­те­те Ва­лен­ти­ну Вой­но-Ясе­нец­ко­му уда­ет­ся не сра­зу: еще год он про­учил­ся в ху­до­же­ствен­ной шко­ле в Мюн­хене, за­тем (в 1897–1898 го­дах) на юри­ди­че­ском фа­куль­те­те Ки­ев­ско­го уни­вер­си­те­та.

В 1898 го­ду он по­сту­па­ет на ме­ди­цин­ский фа­куль­тет. Учил­ся Ва­лен­тин на од­ни пя­тер­ки и рез­ко вы­де­лял­ся сре­ди сту­ден­тов пре­вос­ход­но вы­пол­нен­ны­ми пре­па­ра­ци­я­ми тру­пов: «Из неудав­ше­го­ся ху­дож­ни­ка я стал ху­дож­ни­ком в ана­то­мии и хи­рур­гии… мои то­ва­ри­щи еди­но­глас­но ре­ши­ли, что я бу­ду про­фес­со­ром ана­то­мии, и ока­за­лись пра­вы, хо­тя я и про­те­сто­вал про­тив их пред­ска­за­ний». На чет­вер­том и пя­том кур­сах он увлек­ся глаз­ны­ми бо­лез­ня­ми. Из мас­сы сту­ден­тов его вы­де­ля­ли вы­со­кие мо­раль­ные тре­бо­ва­ния к се­бе и дру­гим, чут­кость к чу­жо­му стра­да­нию и бо­ли, от­кры­тый про­тест про­тив на­си­лия и неспра­вед­ли­во­сти. Мож­но ска­зать, что пер­вая про­по­ведь бу­ду­ще­го свя­ти­те­ля бы­ла про­из­не­се­на в уни­вер­си­те­те на 3-м кур­се. В один из дней пе­ред лек­ци­я­ми Вой­но-Ясе­нец­кий узнал, что в пы­лу спо­ра его со­курс­ник уда­рил дру­го­го сту­ден­та по ли­цу, и это, кро­ме то­го, бы­ло окра­ше­но на­цио­наль­ны­ми крас­ка­ми: «…пе­ред од­ной лек­ци­ей я узнал, что один из то­ва­ри­щей по кур­су – по­ляк – уда­рил по ще­ке дру­го­го то­ва­ри­ща – ев­рея. По окон­ча­нии лек­ции я встал и по­про­сил вни­ма­ния. Все при­молк­ли. Я про­из­нес страст­ную речь, об­ли­чав­шую без­об­раз­ный по­сту­пок сту­ден­та-по­ля­ка. Я го­во­рил о выс­ших нор­мах нрав­ствен­но­сти, о пе­ре­не­се­нии обид, вспом­нил ве­ли­ко­го Со­кра­та, спо­кой­но от­нес­ше­го­ся к то­му, что его свар­ли­вая же­на вы­ли­ла ему на го­ло­ву гор­шок гряз­ной во­ды. Эта речь про­из­ве­ла столь боль­шое впе­чат­ле­ние, что ме­ня еди­но­глас­но из­бра­ли ста­ро­стой».

По­сле бле­стя­ще сдан­ных вы­пуск­ных эк­за­ме­нов и по­лу­че­ния ди­пло­ма с от­ли­чи­ем Ва­лен­тин страш­но обес­ку­ра­жил со­курс­ни­ков за­яв­ле­ни­ем, что его жиз­нен­ный путь – это путь зем­ско­го вра­ча. «"Как, Вы бу­де­те зем­ским вра­чом? Ведь Вы уче­ный по при­зва­нию!" – вос­клик­ну­ли кол­ле­ги. Я был оби­жен тем, что они ме­ня со­всем не по­ни­ма­ют, ибо я изу­чал ме­ди­ци­ну с ис­клю­чи­тель­ной це­лью быть всю жизнь де­ре­вен­ским – му­жиц­ким вра­чом, по­мо­гать бед­ным лю­дям», – пи­сал в ме­му­а­рах свя­ти­тель Лу­ка.

Начало профессиональной деятельности

Но сра­зу зем­ским вра­чом Вой­но-Ясе­нец­ко­му стать не при­шлось: в 1904 го­ду в ка­че­стве доб­ро­воль­ца он был на­прав­лен в гос­пи­таль Крас­но­го Кре­ста под Чи­ту, где в ла­за­ре­те на 200 ко­ек его на­зна­чи­ли за­ве­ду­ю­щим хи­рур­ги­че­ским ба­ра­ком. Уже в пер­вые ме­ся­цы прак­ти­че­ской ра­бо­ты про­явил­ся его твер­дый, воле­вой ха­рак­тер и вы­со­кий про­фес­сио­на­лизм, об этом вре­ме­ни свя­ти­тель вспо­ми­нал так: «…не имея спе­ци­аль­ной под­го­тов­ки по хи­рур­гии, стал сра­зу де­лать круп­ные от­вет­ствен­ные опе­ра­ции на ко­стях, су­ста­вах, на че­ре­пе. Ре­зуль­та­ты ра­бо­ты бы­ли вполне хо­ро­ши­ми…». Там же он же­нил­ся на сест­ре ми­ло­сер­дия Анне Лан­ской, ко­то­рая по­ко­ри­ла хи­рур­га «ис­клю­чи­тель­ной доб­ро­той и кро­то­стью ха­рак­те­ра».

Мно­го жиз­ней спас во­ен­но-поле­вой хи­рург Вой­но-Ясе­нец­кий. Один из ра­не­ных офи­це­ров в знак бла­го­дар­но­сти за спа­сен­ную жизнь при­гла­сил по­сле вой­ны Ва­лен­ти­на Фе­лик­со­ви­ча с мо­ло­дой же­ной Ан­ной жить и ра­бо­тать у него на ро­дине, в Сим­бир­ске. При­гла­ше­ние бы­ло при­ня­то. Это од­на из вер­сий, по­че­му мо­ло­дой врач при­е­хал имен­но в Сим­бир­скую гу­бер­нию. Но по дру­гой вер­сии, пред­став­лен­ной на­род­ным вра­чом СССР В.С. По­ро­сен­ко­вым, Вой­но-Ясе­нец­ко­му по­со­ве­то­ва­ли ехать имен­но ту­да уче­ные с ми­ро­вым име­нем Фила­то­вы, ро­дом сим­бир­ские.

К мо­мен­ту при­ез­да В.Ф. Вой­но-Ясе­нец­ко­го мест­ная боль­ни­ца, по мер­кам то­го вре­ме­ни, от­но­си­лась к раз­ря­ду сред­них. Кро­ме ам­бу­ла­то­рии, у нее был ста­ци­о­нар на 35 ко­ек. Ра­бо­та зем­ско­го вра­ча ма­ло от­ли­ча­лась от ра­бо­ты во­ен­но-поле­во­го хи­рур­га: 14–16-ча­со­вой ра­бо­чий день, те же сто­ны и стра­да­ния из­му­чен­ных бо­лез­нью лю­дей. Раз­ни­ца лишь в том, что един­ствен­но­му вра­чу при­хо­ди­лось быть и аку­ше­ром, и пе­ди­ат­ром, и те­ра­пев­том, и оку­ли­стом, и хи­рур­гом… «Я по­сту­пил вра­чом в Ар­да­тов­ское зем­ство Сим­бир­ской гу­бер­нии. Там мне при­шлось за­ве­до­вать го­род­ской боль­ни­цей. В труд­ных и непри­гляд­ных усло­ви­ях я сра­зу стал опе­ри­ро­вать по всем от­де­лам хи­рур­гии и оф­таль­мо­ло­гии», – вспо­ми­на­ет Вой­но-Ясе­нец­кий.

Хо­ро­шей по­мощ­ни­цей ему бы­ла же­на, Ан­на Ва­си­льев­на. Все труд­ные зем­ские го­ды Ан­на Ва­си­льев­на не толь­ко ве­ла дом, но и про­фес­сио­наль­но по­мо­га­ла му­жу. При­чи­ной непро­дол­жи­тель­ной де­я­тель­но­сти в Ар­да­то­ве (все­го 10 ме­ся­цев) ста­ла неудо­вле­тво­рен­ность ода­рен­но­го вра­ча от ра­бо­ты с неква­ли­фи­ци­ро­ван­ным ме­ди­цин­ским пер­со­на­лом. Эта про­бле­ма бы­ла во всех зем­ских боль­ни­цах то­го вре­ме­ни; при слож­ных хи­рур­ги­че­ских слу­ча­ях непро­фес­сио­наль­но вы­пол­нен­ный об­щий нар­коз ча­сто при­во­дил к смер­тель­ным ис­хо­дам. Яр­кий слу­чай был опи­сан хи­рур­гом Вой­но-Ясе­нец­ким в ис­то­рии бо­лез­ни ар­да­тов­ско­го пе­ри­о­да в июле 1905 го­да. В ам­бу­ла­то­рию ар­да­тов­ской боль­ни­цы об­ра­тил­ся ста­рик огром­но­го ро­ста и бо­га­тыр­ско­го сло­же­ния – кар­бун­кул ниж­ней гу­бы. Сроч­ная опе­ра­ция под нар­ко­зом бы­ла про­ве­де­на успеш­но, но спа­сти боль­но­го не уда­лось. О вы­во­дах из по­доб­ных кли­ни­че­ских слу­ча­ев сам свя­ти­тель вспо­ми­нал так: «На­до от­ме­тить, что в ар­да­тов­ской боль­ни­це я сра­зу столк­нул­ся с боль­ши­ми труд­но­стя­ми и опас­но­стя­ми при­ме­не­ния об­ще­го нар­ко­за при пло­хих по­мощ­ни­ках, и уже там у ме­ня воз­ник­ла мысль о необ­хо­ди­мо­сти по воз­мож­но­сти ши­ре за­ме­нять его мест­ной ане­сте­зи­ей». Впо­след­ствии хи­рург Вой­но-Ясе­нец­кий зна­чи­тель­но раз­вил и усо­вер­шен­ство­вал один из ос­нов­ных ме­то­дов мест­ной ане­сте­зии – ре­ги­о­нар­ную, или про­вод­ни­ко­вую, ане­сте­зию, при ко­то­рой пу­тем вко­ла в со­от­вет­ству­ю­щий нерв или нерв­ный узел уда­ет­ся обез­бо­лить це­лую об­ласть, на ко­то­рой про­из­во­дит­ся опе­ра­тив­ное вме­ша­тель­ство.

В на­ши го­ды в Ар­да­то­ве на зда­нии рай­он­ной боль­ни­цы уста­нов­ле­на ме­мо­ри­аль­ная дос­ка, на­по­ми­на­ю­щая о том, что здесь ра­бо­тал ве­ли­кий хи­рург, а в ар­да­тов­ской Ни­коль­ской церк­ви пред­став­ле­ны для по­кло­не­ния ча­сти­цы свя­тых мо­щей вла­ды­ки.

Курская губерния

В но­яб­ре 1905 го­да Ва­лен­тин Фе­лик­со­вич пе­ре­ехал в де­рев­ню Верх­ний Лю­баж Фа­теж­ско­го уез­да Кур­ской гу­бер­нии, где за­ве­до­вал ма­лень­кой участ­ко­вой боль­ни­цей на 10 ко­ек. По­ми­мо это­го мо­ло­дой врач при­ни­мал уча­стие в об­суж­де­нии це­ло­го ря­да во­про­сов, свя­зан­ных с его зем­ством, в ко­то­рое вхо­ди­ло еще несколь­ко сел и де­ре­вень: воз­вра­ще­ние с во­ин­ской служ­бы зем­ских вра­чей, со­зыв съез­да вра­чей, по­строй­ка за­раз­ных ба­ра­ков в сель­ских боль­ни­цах, по­се­ще­ние школ вра­ча­ми. Ему так­же по­ру­чи­ли устрой­ство ясель в на­се­лен­ных пунк­тах и де­рев­нях на его участ­ке. По­сле са­ни­тар­ных со­ве­тов Ва­лен­тин Фе­лик­со­вич воз­вра­щал­ся до­мой толь­ко к ве­че­ру и сра­зу же ехал в боль­ни­цу опе­ри­ро­вать. «…В ма­лень­кой участ­ко­вой боль­ни­це на де­сять ко­ек я стал ши­ро­ко опе­ри­ро­вать и ско­ро при­об­рел та­кую сла­ву, что ко мне по­шли боль­ные со всех сто­рон, и из дру­гих уез­дов Кур­ской гу­бер­нии, и со­сед­ней, Ор­лов­ской», — вспо­ми­на­ет свои буд­ни свя­ти­тель. В то вре­мя бы­ла ши­ро­ко рас­про­стра­не­на тра­хо­ма глаз, ли­шав­шая зре­ния ты­ся­чи лю­дей. Ва­лен­тин Фе­лик­со­вич воз­вра­щал им воз­мож­ность ви­деть. В сво­ей ав­то­био­гра­фии он при­во­дит по это­му по­во­ду сле­ду­ю­щий ку­рьез­ный слу­чай: «…мо­ло­дой ни­щий, сле­пой с ран­не­го дет­ства, про­зрел по­сле опе­ра­ции. Ме­ся­ца через два он со­брал мно­же­ство сле­пых со всей окру­ги, и все они длин­ной ве­ре­ни­цей при­шли ко мне, ве­дя друг дру­га за пал­ки и чая ис­це­ле­ния».

Сам свя­ти­тель так под­вел итог сво­ей ра­бо­ты в лю­баж­ской боль­ни­це: «Чрез­мер­ная сла­ва сде­ла­ла мое по­ло­же­ние в Лю­ба­же невы­но­си­мым. Мне при­хо­ди­лось при­ни­мать ам­бу­ла­тор­ных боль­ных, при­ез­жав­ших во мно­же­стве, и опе­ри­ро­вать в боль­ни­це с де­вя­ти ча­сов утра до ве­че­ра, разъ­ез­жать по до­воль­но боль­шо­му участ­ку и по но­чам ис­сле­до­вать под мик­ро­ско­пом вы­ре­зан­ное при опе­ра­ции, де­лать ри­сун­ки мик­ро­ско­пи­че­ских пре­па­ра­тов для сво­их ста­тей, и ско­ро не ста­ло хва­тать для огром­ной ра­бо­ты и мо­их мо­ло­дых сил».

В пе­ри­од ра­бо­ты в Кур­ской об­ла­сти (с 1905 по 1908 год) хи­рург Вой­но-Ясе­нец­кий вы­пол­нил бо­лее 1500 слож­ней­ших опе­ра­ций, обоб­щил ряд хи­рур­ги­че­ских слу­ча­ев и опуб­ли­ко­вал свои пер­вые на­уч­ные ста­тьи: «Нев­ро­ма­тоз­ный эле­фан­ти­аз ли­ца, плек­си­форм­ная нев­ро­ма», а так­же «Ре­тро­град­ное ущем­ле­ние при гры­же ки­шеч­ной пет­ли». В 1907 го­ду Ва­лен­тин Фе­лик­со­вич был пе­ре­ве­ден в Фа­теж, где за­ве­до­вал бо­лее круп­ной боль­ни­цей на 60 ко­ек, и про­ра­бо­тал там недол­го. Имен­но в Фа­те­же в се­мье ро­дил­ся пер­ве­нец – сын Ми­ха­ил. Из­вест­но, что в это вре­мя свя­ти­тель по­се­щал Глин­скую Рож­де­ство-Бо­го­ро­диц­кую и Ко­рен­ную об­ще­жи­тель­ную пу­стынь, где имел дол­гие бе­се­ды с на­сто­я­те­лем пу­сты­ни игу­ме­ном Ис­а­и­ей. На­сто­я­тель по­ка­зы­вал ему мо­на­стыр­скую боль­ни­цу, ап­те­ку с за­па­сом ме­ди­ка­мен­тов и хи­рур­ги­че­ских ин­стру­мен­тов.

Из Фа­те­жа Вой­но-Ясе­нец­кие пе­ре­еха­ли в на­ча­ле 1908 го­да на Укра­и­ну в го­род Зо­ло­то­но­шу. Там в се­мье ро­дил­ся вто­рой ре­бе­нок – доч­ка Еле­на. О ра­бо­те в этом го­ро­де Вой­но-Ясе­нец­ко­го в ка­че­стве вра­ча в ам­бу­ла­то­рии нет ни­ка­ких све­де­ний, но из­вест­но, что в ав­гу­сте 1908 го­да, оста­вив се­мью на Укра­ине, Ва­лен­тин Фе­лик­со­вич едет в Моск­ву. По­езд­ка ту­да бы­ла мо­ти­ви­ро­ва­на на­уч­ным ин­те­ре­сом Вой­но-Ясе­нец­ко­го: во вре­мя ра­бо­ты в зем­ствах пе­ред ним ост­ро вста­ла про­бле­ма опе­ра­ций под мест­ным нар­ко­зом, по­вли­я­ла и но­вая в то вре­мя кни­га немец­ко­го про­фес­со­ра Г. Бра­у­на «Мест­ная ане­сте­зия, ее на­уч­ное обос­но­ва­ние и прак­ти­че­ские при­ме­не­ния». Свя­ти­тель вспо­ми­нал: «Я с жад­но­стью про­чел ее и из нее впер­вые узнал о ре­ги­о­нар­ной ане­сте­зии, немно­гие ме­то­ды ко­то­рой весь­ма недав­но бы­ли опуб­ли­ко­ва­ны. Я за­пом­нил, меж­ду про­чим, что осу­ществ­ле­ние ре­ги­о­нар­ной ане­сте­зии се­да­лищ­но­го нер­ва Бра­ун счи­та­ет ед­ва ли воз­мож­ным. У ме­ня воз­ник жи­вой ин­те­рес к ре­ги­о­нар­ной ане­сте­зии, я по­ста­вил се­бе за­да­чей за­нять­ся раз­ра­бот­кой но­вых ме­то­дов ее». И вот в сен­тяб­ре 1908 го­да Вой­но-Ясе­нец­кий по­сту­па­ет в экс­тер­на­ту­ру при Мос­ков­ской хи­рур­ги­че­ской кли­ни­ке из­вест­но­го про­фес­со­ра – хи­рур­га П.И. Дья­ко­но­ва.

Ока­за­лось, что про­фес­сор Дья­ко­нов ни­че­го не слы­шал и не зна­ет об этой те­ме, но с ра­до­стью одоб­рил ра­бо­ту над ней Ва­лен­ти­на Фе­лик­со­ви­ча. В ре­зуль­та­те кро­пот­ли­вой и упор­ной ра­бо­ты по­яви­лись цен­ные на­уч­ные ре­зуль­та­ты. Но финан­со­вые труд­но­сти за­ста­ви­ли пре­рвать на­уч­ную ра­бо­ту и про­дол­жить прак­ти­че­скую хи­рур­гию в зем­ствах. Се­мья Вой­но-Ясе­нец­ких от­пра­ви­лась в Са­ра­тов­скую гу­бер­нию.

В 1909 го­ду Ва­лен­тин Фе­лик­со­вич уехал в се­ло Ро­ма­нов­ка Ба­ла­шов­ско­го уез­да Са­ра­тов­ской гу­бер­нии. Здесь он при­нял боль­ни­цу на 25 ко­ек. Уча­сток Ро­ма­нов­ской во­ло­сти был са­мым боль­шим в гу­бер­нии, со­от­вет­ствен­но это­му рост чис­ла за­боле­ва­ний и гос­пи­та­ли­зи­ро­ван­ных боль­ных был зна­чи­тель­но вы­ше, чем в дру­гих во­ло­стях. Мо­ло­дой и энер­гич­ный глав­врач был един­ствен­ным хи­рур­гом в боль­ни­це. На соб­ствен­ные сред­ства он ку­пил мик­ро­скоп и по­сле опе­ра­ций го­то­вил и ис­сле­до­вал пре­па­ра­ты тка­ней. В рай­он­ных боль­ни­цах этим бу­дут за­ни­мать­ся уже в по­сле­во­ен­ные го­ды; В.Ф. Вой­но-Ясе­нец­кий де­лал это в 1909 го­ду.

Переяславль-Залесский

В 1909 го­ду Вой­но-Ясе­нец­кий ста­но­вит­ся глав­ным вра­чом го­род­ской боль­ни­цы в Пе­ре­яслав­ле-За­лес­ском, где на 30 кой­ках без элек­три­че­ства, во­до­про­во­да, рент­ге­нов­ско­го ап­па­ра­та ему уда­ет­ся за год вы­пол­нить бо­лее 1000 ста­ци­о­нар­ных и ам­бу­ла­тор­ных опе­ра­ций (та­кой объ­ем ра­бот вы­пол­ня­ют сей­час за год брига­ды из ше­сти-се­ми хи­рур­гов; при этом для ока­за­ния по­доб­ной ши­ро­ты опе­ра­ци­он­ной по­мо­щи по­на­до­бят­ся вра­чи не ме­нее ше­сти или се­ми хи­рур­ги­че­ских спе­ци­аль­но­стей). С 1913 го­да здесь же он на­чи­на­ет за­ве­до­вать гос­пи­та­лем для ра­не­ных, про­во­дя са­мые слож­ные хи­рур­ги­че­ские вме­ша­тель­ства.

В го­ды Пер­вой ми­ро­вой вой­ны В.Ф. Вой­но-Ясе­нец­кий опе­ри­ро­вал не толь­ко граж­дан­ских боль­ных, но и во­ен­ных, в том чис­ле и ра­не­ных плен­ных. В свя­зи с усло­ви­я­ми во­ен­но­го вре­ме­ни в 1914 го­ду боль­ни­ца ра­бо­та­ла на­пря­жен­но. «В те­че­ние го­да по­сту­пи­ло 1464 боль­ных, 74 из них умер­ло, 22 по­сле хи­рур­ги­че­ских опе­ра­ций, 52 в те­ра­пев­ти­че­ском от­де­ле­нии. Все­го 5 % ле­таль­но­сти — это неболь­шой про­цент, учи­ты­вая во­ен­ное вре­мя. Чис­ло ко­ек в боль­ни­це уве­ли­чи­лось в 1914 го­ду до 84, вслед­ствие от­кры­тия за­раз­но­го ла­за­ре­та на 16 ко­ек для ра­не­ных, по­сту­пив­ших с те­ат­ра во­ен­ных дей­ствий», – вспо­ми­на­ет Ва­лен­тин Фе­лик­со­вич. Несо­мнен­но, В.Ф. Вой­но-Ясе­нец­ко­му в на­уч­ной и прак­ти­че­ской хи­рур­ги­че­ской ра­бо­те по­мо­га­ли его по­ра­зи­тель­ное чув­ство ося­за­ния и та­лант ху­дож­ни­ка. Оче­вид­цы рас­ска­зы­ва­ют, что дей­ствия его как хи­рур­га бы­ли необык­но­вен­но точ­ны, со­раз­мер­ны и вир­ту­оз­ны. «Тон­чай­шее чув­ство ося­за­ния, оче­вид­но, бы­ло врож­ден­ным у от­ца. Он как-то, бе­се­дуя с на­ми, его детьми, на эту те­му, ре­шил до­ка­зать нам это "на де­ле". Сло­жил де­сять лист­ков тон­кой бе­лой бу­ма­ги, а за­тем по­про­сил да­вать за­да­ния: од­ним взма­хом остро­го (это бы­ло обя­за­тель­ным усло­ви­ем!) скаль­пе­ля раз­ре­зать лю­бое ко­ли­че­ство лист­ков. Опыт ока­зал­ся весь­ма удач­ным. Мы бы­ли по­ра­же­ны!» – позд­нее рас­ска­зы­вал его сын Ми­ха­ил.

Из ме­ди­цин­ских от­че­тов то­го вре­ме­ни вид­но, что ча­сто услу­га­ми хи­рур­га В.Ф. Вой­но-Ясе­нец­ко­го поль­зо­ва­лись се­мьи свя­щен­ни­ков, а так­же на­сель­ни­ки пе­ре­яслав­ских мо­на­сты­рей и мо­на­хи­ни Фе­до­ров­ско­го мо­на­сты­ря, сто­я­ще­го неда­ле­ко от зем­ской боль­ни­цы.

Про­дол­жа­ет свя­ти­тель тру­дить­ся и над раз­ра­бот­кой но­во­го ме­то­да мест­но­го обез­бо­ли­ва­ния. В 1915 го­ду мо­но­гра­фия «Ре­ги­о­нар­ная ане­сте­зия» под фа­ми­ли­ей В.Ф. Вой­но-Ясе­нец­ко­го вы­шла в свет, а в 1916 го­ду ав­тор за­щи­тил ее как дис­сер­та­цию на сте­пень док­то­ра ме­ди­ци­ны. Ра­бо­та над дис­сер­та­ци­ей за­ня­ла у него все­го во­семь ме­ся­цев. По­сле бле­стя­щей за­щи­ты док­тор­ской дис­сер­та­ции ему бы­ло при­сво­е­но зва­ние док­то­ра ме­ди­ци­ны и вру­че­на на­гра­да Вар­шав­ско­го уни­вер­си­те­та за луч­шее со­чи­не­ние, про­ла­га­ю­щее но­вые пу­ти в ме­ди­цине. И кни­га, и дис­сер­та­ция по­лу­чи­ли вы­со­чай­шие оцен­ки. Из­вест­ный уче­ный про­фес­сор Мар­ты­нов в офи­ци­аль­ном от­зы­ве как оп­по­нент пи­сал: «Мы при­вык­ли к то­му, что док­тор­ские дис­сер­та­ции пи­шут­ся обыч­но на за­дан­ную те­му с це­лью по­лу­че­ния выс­ших на­зна­че­ний по служ­бе, и на­уч­ная цен­ность их неве­ли­ка. Но ко­гда я чи­тал Ва­шу кни­гу, то по­лу­чил впе­чат­ле­ние пе­ния пти­цы, ко­то­рая не мо­жет не петь, и вы­со­ко оце­нил ее». В дис­сер­та­цию «Ре­ги­о­нар­ная ане­сте­зия» бы­ли вклю­че­ны от­че­ты о де­я­тель­но­сти Пе­ре­яслав­ской зем­ской боль­ни­цы, от­лич­ные ил­лю­стра­ции и фо­то­гра­фии (фо­то­гра­фи­ро­ва­ни­ем свя­ти­тель на­чал увле­кать­ся в Пе­ре­яслав­ле).

За­ни­ма­ясь ис­сле­до­ва­ни­ем и внед­ре­ни­ем в прак­ти­ку ре­ги­о­нар­ной ане­сте­зии, Ва­лен­тин Фе­лик­со­вич в это же вре­мя за­ду­мал из­ло­жить свой опыт ра­бо­ты в кни­ге, ко­то­рую ре­шил оза­гла­вить как «Очер­ки гной­ной хи­рур­гии». Вот что вспо­ми­на­ет об этом сам свя­ти­тель: «…в Пе­ре­слав­ле при­шло мне на мысль из­ло­жить свой опыт в осо­бой кни­ге — "Очер­ки гной­ной хи­рур­гии". Я со­ста­вил план этой кни­ги и на­пи­сал пре­ди­сло­вие к ней. И то­гда, к мо­е­му удив­ле­нию, у ме­ня по­яви­лась крайне стран­ная неот­вяз­ная мысль: "Ко­гда эта кни­га бу­дет на­пи­са­на, на ней бу­дет сто­ять имя епи­ско­па". Быть свя­щен­но­слу­жи­те­лем, а тем бо­лее епи­ско­пом мне и во сне не сни­лось, но неве­до­мые нам пу­ти жиз­ни на­шей вполне из­вест­ны Все­ве­ду­ще­му Бо­гу уже ко­гда мы во чре­ве ма­те­ри. Как уви­ди­те даль­ше, уже через несколь­ко лет ста­ла пол­ной ре­аль­но­стью моя неот­вяз­ная мысль: "Ко­гда эта кни­га бу­дет на­пи­са­на, на ней бу­дет сто­ять имя епи­ско­па"».

В Пе­ре­яслав­ле-За­лес­ском в 2001 го­ду в па­мять о де­я­тель­но­сти В.Ф. Вой­но-Ясе­нец­ко­го на зда­нии пе­ре­слав­ской боль­ни­цы бы­ла от­кры­та ме­мо­ри­аль­ная дос­ка: «Здесь, в быв­шей зем­ской боль­ни­це, в 1910–1916 гг. ра­бо­тал глав­ным вра­чом и хи­рур­гом про­фес­сор ме­ди­ци­ны свя­ти­тель Лу­ка, ар­хи­епи­скоп Крым­ский (Ва­лен­тин Фе­лик­со­вич Вой­но-Ясе­нец­кий) 27.04.1877–11.06.1961».

Туркестан

Пе­ре­ехать в Сред­нюю Азию, в су­хой жар­кий кли­мат, се­мью Вой­но-Ясе­нец­ких за­ста­ви­ла бо­лезнь Ан­ны Ва­си­льев­ны. Су­пру­га Ва­лен­ти­на Фе­лик­со­ви­ча еще в Пе­ре­яслав­ле-За­лес­ском за­ра­зи­лась ту­бер­ку­ле­зом лег­ких. В Таш­кен­те ее со­сто­я­ние несколь­ко улуч­ши­лось. Шел тра­ги­че­ский для все­го рус­ско­го на­ро­да сем­на­дца­тый год, Граж­дан­ская вой­на бы­ла в са­мом раз­га­ре, бу­ше­ва­ла она и в Тур­ке­стане. В это вре­мя Таш­кент­ская го­род­ская боль­ни­ца на 1000 ко­ек, ку­да был на­зна­чен глав­ным вра­чом Ва­лен­тин Фе­лик­со­вич Вой­но-Ясе­нец­кий, очень на­по­ми­на­ла зем­скую: та­кая же бед­ность во всем, пло­хие же­лез­ные кро­ва­ти, за­би­тые боль­ны­ми па­ла­ты и ко­ри­до­ры. Про­фес­сор Оша­нин, кол­ле­га Ва­лен­ти­на Фе­лик­со­ви­ча, вспо­ми­нал, что на ули­цах Таш­кен­та то­гда бы­ло да­ле­ко не без­опас­но, неред­ки бы­ли пе­ре­стрел­ки. Кто, в ко­го, за­чем стре­лял, не все­гда бы­ва­ло по­нят­но – но жерт­вы бы­ли. Ра­не­ных при­во­зи­ли в боль­ни­цу, и Вой­но-Ясе­нец­ко­го неред­ко вы­зы­ва­ли сре­ди но­чи на опе­ра­ции. При этом ни­кто и ни­ко­гда не ви­дел его раз­дра­жен­ным или недо­воль­ным. Слу­ча­лось, ра­не­ные по­сту­па­ли один за дру­гим, и он всю ночь опе­ри­ро­вал. По сви­де­тель­ству ме­ди­цин­ско­го пер­со­на­ла, в опе­ра­ци­он­ной Ва­лен­тин Фе­лик­со­вич ни­ко­гда не по­вы­шал го­лос, го­во­рил спо­кой­но, ров­но. С та­ким хи­рур­гом бы­ло хо­ро­шо ра­бо­тать всем: и ас­си­стен­там, и ме­ди­цин­ским сест­рам.

В 1919 го­ду в Таш­кен­те бы­ло же­сто­ко по­дав­ле­но вос­ста­ние про­тив но­вой вла­сти Турк­мен­ско­го пол­ка, на­ча­лась рас­пра­ва с участ­ни­ка­ми контр­ре­во­лю­ции. По лож­но­му до­но­су Вой­но-Ясе­нец­кий ока­зал­ся в их чис­ле и про­вел под аре­стом сут­ки. Для мно­гих арест за­кон­чил­ся рас­стре­лом. Ва­лен­ти­на Фе­лик­со­ви­ча от­пу­сти­ли, но его же­на пе­ре­жи­ла тя­же­лое нерв­ное по­тря­се­ние. Это па­губ­но ска­за­лось на ее здо­ро­вье. Бо­лезнь про­грес­си­ро­ва­ла, и вско­ре Ан­на Ва­си­льев­на умер­ла, оста­вив чет­ве­рых де­тей, из ко­то­рых стар­ше­му бы­ло две­на­дцать лет, а млад­ше­му – шесть.

В мо­лит­ве над усоп­шей же­ной Ва­лен­тин Фе­лик­со­вич по­лу­чил от­кро­ве­ние об устро­е­нии сво­их де­тей в жиз­ни. Вот как он сам вспо­ми­нал об этом: «Гос­по­ду Бо­гу бы­ло ве­до­мо, ка­кой тя­же­лый, тер­ни­стый путь ждет ме­ня, и тот­час по­сле смер­ти ма­те­ри мо­их де­тей Он Сам по­за­бо­тил­ся о них и мое тя­же­лое по­ло­же­ние об­лег­чил. По­че­му-то без ма­лей­ше­го со­мне­ния я при­нял по­тряс­шие ме­ня сло­ва псал­ма как ука­за­ние Бо­жие на мою опе­ра­ци­он­ную сест­ру Со­фию Сер­ге­ев­ну Ве­лец­кую, о ко­то­рой я знал толь­ко то, что она недав­но по­хо­ро­ни­ла му­жа и бы­ла без­дет­ной, и все мое зна­ком­ство с ней огра­ни­чи­ва­лось толь­ко де­ло­вы­ми раз­го­во­ра­ми, от­но­ся­щи­ми­ся к опе­ра­ции. И од­на­ко сло­ва: неплод­ную все­ля­ет в дом ма­те­рью, ра­ду­ю­ще­ю­ся о де­тях (Пс.112:9), – я без со­мне­ния при­нял как Бо­жие ука­за­ние воз­ло­жить на нее за­бо­ты о мо­их де­тях и вос­пи­та­нии их». Со­фия Сер­ге­ев­на Ве­лец­кая дол­го жи­ла в се­мье Вой­но-Ясе­нец­ких, в се­мье млад­ше­го сы­на свя­ти­те­ля Лу­ки, – вплоть до са­мой сво­ей смер­ти. Но, как го­во­рил сам ар­хи­епи­скоп Лу­ка, «она бы­ла толь­ко вто­рой ма­те­рью для де­тей, ибо Все­выш­не­му Бо­гу из­вест­но, что мое от­но­ше­ние к ней бы­ло со­вер­шен­но чи­стым». На мо­ги­ле же Ан­ны Ва­си­льев­ны был по­став­лен крест, на ко­то­ром Ва­лен­тин Фе­лик­со­вич соб­ствен­ной ру­кой на­пи­сал: «Чи­стая серд­цем, ал­чу­щая и жаж­ду­щая прав­ды…».

Осе­нью 1920 го­да от­крыл­ся Таш­кент­ский уни­вер­си­тет, од­ним из ини­ци­а­то­ров его от­кры­тия стал Ва­лен­тин Фе­лик­со­вич. Про­фес­сор Вой­но-Ясе­нец­кий воз­гла­вил ка­фед­ру то­по­гра­фи­че­ской ана­то­мии и опе­ра­тив­ной хи­рур­гии. Он вспо­ми­нал об этом так: «Боль­шин­ство ка­федр бы­ло за­ме­ще­но из­бран­ны­ми из чис­ла таш­кент­ских док­то­ров ме­ди­ци­ны, и толь­ко я один был по­че­му-то из­бран в Москве на ка­фед­ру то­по­гра­фи­че­ской ана­то­мии и опе­ра­тив­ной хи­рур­гии».

«Доктор, вам надо быть священником…»

При всей сво­ей за­гру­жен­но­сти глав­вра­ча и прак­ти­ку­ю­ще­го хи­рур­га Таш­кент­ской го­род­ской боль­ни­цы, за­ве­ду­ю­ще­го ка­фед­рой ме­ди­цин­ско­го уни­вер­си­те­та Ва­лен­тин Фе­лик­со­вич про­яв­лял се­бя как со­зна­тель­ный и ак­тив­ный член Церк­ви, бо­ле­ю­щий ду­шой за ее судь­бы. «Я ско­ро узнал, что в Таш­кен­те су­ще­ству­ет цер­ков­ное брат­ство, и по­шел на од­но из за­се­да­ний его. По од­но­му из об­суж­дав­ших­ся во­про­сов я вы­сту­пил с до­воль­но боль­шой ре­чью, ко­то­рая про­из­ве­ла боль­шое впе­чат­ле­ние. Это впе­чат­ле­ние пе­ре­шло в ра­дость, ко­гда узна­ли, что я глав­ный врач го­род­ской боль­ни­цы. Вид­ный про­то­и­е­рей Ми­ха­ил Ан­дре­ев, на­сто­я­тель при­вок­заль­ной церк­ви, в вос­крес­ные дни по ве­че­рам устра­и­вал в церк­ви со­бра­ния, на ко­то­рых он сам или же­ла­ю­щие из чис­ла при­сут­ство­вав­ших вы­сту­па­ли с бе­се­да­ми на те­мы Свя­щен­но­го Пи­са­ния, а по­том все пе­ли ду­хов­ные пес­ни. Я ча­сто бы­вал на этих со­бра­ни­ях и неред­ко про­во­дил се­рьез­ные бе­се­ды. Я, ко­неч­но, не знал, что они бу­дут толь­ко на­ча­лом мо­ей огром­ной про­по­вед­ни­че­ской ра­бо­ты в бу­ду­щем», – вспо­ми­нал свя­ти­тель Лу­ка.

На од­ном из епар­хи­аль­ных съез­дов Ва­лен­тин Фе­лик­со­вич вы­сту­пил с про­дол­жи­тель­ной и го­ря­чей ре­чью. Это ста­ло од­ним из ре­ша­ю­щих мо­мен­тов в его жиз­ни: «Ко­гда кон­чил­ся съезд и при­сут­ство­вав­шие рас­хо­ди­лись, я неожи­дан­но столк­нул­ся в две­рях с вла­ды­кой Ин­но­кен­ти­ем. Он взял ме­ня под ру­ку и по­вел на пер­рон, окру­жав­ший со­бор. Мы обо­шли два ра­за во­круг со­бо­ра, Прео­свя­щен­ный го­во­рил, что моя речь про­из­ве­ла боль­шое впе­чат­ле­ние, и, неожи­дан­но оста­но­вив­шись, ска­зал мне: "Док­тор, вам на­до быть свя­щен­ни­ком!" …У ме­ня ни­ко­гда не бы­ло и мыс­ли о свя­щен­стве, но сло­ва прео­свя­щен­но­го Ин­но­кен­тия при­нял как Бо­жий при­зыв уста­ми ар­хи­ерея и, ни ми­ну­ты не раз­мыш­ляя, от­ве­тил: "Хо­ро­шо, Вла­ды­ко! Бу­ду свя­щен­ни­ком, ес­ли это угод­но Бо­гу!"… Уже в бли­жай­шее вос­кре­се­нье, при чте­нии ча­сов, я в со­про­вож­де­нии двух диа­ко­нов вы­шел в чу­жом под­ряс­ни­ке к сто­яв­ше­му на ка­фед­ре ар­хи­ерею и был по­свя­щен им в чте­ца, пев­ца и ипо­ди­а­ко­на, а во вре­мя ли­тур­гии – и в сан диа­ко­на… Через неде­лю по­сле по­свя­ще­ния во диа­ко­на, в празд­ник Сре­те­ния Гос­под­ня 1921 го­да, я был ру­ко­по­ло­жен во иерея епи­ско­пом Ин­но­кен­ти­ем». На­ря­ду со свя­щен­ни­че­ским слу­же­ни­ем отец Ва­лен­тин Вой­но-Ясе­нец­кий по-преж­не­му опе­ри­ро­вал и пре­по­да­вал на ка­фед­ре в ме­ди­цин­ском уни­вер­си­те­те. «Мне при­шлось сов­ме­щать свое свя­щен­ни­че­ское слу­же­ние с чте­ни­ем лек­ций на ме­ди­цин­ском фа­куль­те­те, слу­шать ко­то­рые при­хо­ди­ли во мно­же­стве и сту­ден­ты дру­гих кур­сов. Лек­ции я чи­тал в ря­се с кре­стом на гру­ди: в то вре­мя еще бы­ло воз­мож­но невоз­мож­ное те­перь. Я оста­вал­ся и глав­ным хи­рур­гом Таш­кент­ской го­род­ской боль­ни­цы, по­то­му слу­жил в со­бо­ре толь­ко по вос­кре­се­ньям. Прео­свя­щен­ный Ин­но­кен­тий, ред­ко про­по­ве­до­вав­ший, на­зна­чил ме­ня чет­вер­тым свя­щен­ни­ком со­бо­ра и по­ру­чил мне все де­ло про­по­ве­ди. При этом он ска­зал мне сло­ва­ми апо­сто­ла Пав­ла: "Ва­ше де­ло не кре­сти­ти, а бла­го­ве­сти­ти"» (ср.: 1Кор.1:17), – вспо­ми­нал он.

При­ня­тие са­на про­из­ве­ло огром­ную сен­са­цию в Таш­кен­те, а сам Вой­но-Ясе­нец­кий го­во­рил о при­чи­нах, по­бу­див­ших его к на­ча­лу слу­же­ния Церк­ви, так: «При ви­де ко­щун­ствен­ных кар­на­ва­лов и из­де­ва­тельств над Гос­по­дом на­шим Иису­сом Хри­стом мое серд­це гром­ко кри­ча­ло: "Не мо­гу мол­чать!". И я чув­ство­вал, что мой долг — за­щи­щать про­по­ве­дью оскорб­ля­е­мо­го Спа­си­те­ля на­ше­го и вос­хва­лять Его без­мер­ное ми­ло­сер­дие к ро­ду че­ло­ве­че­ско­му».

Про­мы­сел Бо­жий по­ста­вил от­ца Ва­лен­ти­на в это тя­же­лое и смут­ное вре­мя за­щит­ни­ком хри­сти­ан­ства. Немой про­по­ве­дью бы­ло и то, что лек­ции в Таш­кент­ском уни­вер­си­те­те он чи­тал неиз­мен­но в ря­се и с кре­стом на гру­ди. Кро­ме про­по­ве­ди за бо­го­слу­же­ни­ем, он про­во­дил бе­се­ды каж­дый вос­крес­ный день по­сле ве­чер­ни в со­бо­ре, и это бы­ли, как вспо­ми­нал сам свя­ти­тель, «дол­гие бе­се­ды на важ­ные и труд­ные бо­го­слов­ские те­мы, при­вле­кав­шие мно­го слу­ша­те­лей, це­лый цикл этих бе­сед был по­свя­щен кри­ти­ке ма­те­ри­а­лиз­ма».

В 1921–1923 го­дах вла­сти и «жи­во­цер­ков­ни­ки», со­здан­ные как рас­кол внут­ри са­мой Церк­ви, устра­и­ва­ли в Таш­кен­те спе­ци­аль­ные дис­пу­ты с це­лью ате­и­сти­че­ской про­па­ган­ды. У от­ца Ва­лен­ти­на Вой­но-Ясе­нец­ко­го не бы­ло спе­ци­аль­но­го бо­го­слов­ско­го об­ра­зо­ва­ния, но его огром­ная эру­ди­ция, ис­крен­няя ве­ра в Бо­га и зна­ние уче­ния от­цов Церк­ви поз­во­ля­ло одер­жи­вать бле­стя­щие по­бе­ды в мно­го­чис­лен­ных дис­кус­си­ях и дис­пу­тах. Ве­ру­ю­щие, да и неве­ру­ю­щие все­гда бы­ли на его сто­роне. Он сам вспо­ми­нал об этом так: «…мне при­хо­ди­лось в те­че­ние двух лет ча­сто ве­сти пуб­лич­ные дис­пу­ты при мно­же­стве слу­ша­те­лей с от­рек­шим­ся от Бо­га про­то­и­е­ре­ем Ло­ма­ки­ным, быв­шим мис­си­о­не­ром Кур­ской епар­хии, воз­глав­ляв­шим ан­ти­ре­ли­ги­оз­ную про­па­ган­ду в Сред­ней Азии.

Как пра­ви­ло, эти дис­пу­ты кон­ча­лись по­срам­ле­ни­ем от­ступ­ни­ка от ве­ры, и ве­ру­ю­щие не да­ва­ли ему про­хо­да во­про­сом: "Ска­жи нам, ко­гда ты врал: то­гда, ко­гда был по­пом, или те­перь врешь?". Несчаст­ный ху­ли­тель Бо­га стал бо­ять­ся ме­ня и про­сил устро­и­те­лей дис­пу­тов из­ба­вить его от "это­го фило­со­фа" … Од­на­жды, неве­до­мо для него, же­лез­но­до­рож­ни­ки при­гла­си­ли ме­ня в свой клуб для уча­стия в дис­пу­те о ре­ли­гии. В ожи­да­нии на­ча­ла дис­пу­та я си­дел на сцене при опу­щен­ном за­на­ве­се и вдруг ви­жу – под­ни­ма­ет­ся на сце­ну по лест­ни­це мой все­гдаш­ний про­тив­ник. Уви­дев ме­ня, крайне сму­тил­ся, про­бор­мо­тал: "Опять этот док­тор", по­кло­нил­ся и по­шел вниз. Пер­вым го­во­рил на дис­пу­те он, но, как все­гда, мое вы­ступ­ле­ние со­вер­шен­но раз­би­ло все его до­во­ды, и ра­бо­чие на­гра­ди­ли ме­ня гром­ки­ми ап­ло­дис­мен­та­ми». Отец Ва­лен­тин Вой­но-Ясе­нец­кий го­тов был му­же­ствен­но от­ста­и­вать свою ве­ру пе­ред все­ми, в том чис­ле и пе­ред пред­ста­ви­те­ля­ми без­бож­ной вла­сти. При­мер это­го мож­но най­ти в его ав­то­био­гра­фии, ко­гда он вы­сту­пал в ка­че­стве за­щит­ни­ка в так на­зы­ва­е­мом «де­ле вра­чей», сфаб­ри­ко­ван­ном вла­стя­ми. «"Как это вы ве­ри­те в Бо­га, поп и про­фес­сор Ясе­нец­кий-Вой­но? Раз­ве вы его ви­де­ли, сво­е­го Бо­га?" – спра­ши­вал че­кист Пе­терс. "Бо­га я дей­стви­тель­но не ви­дел, граж­да­нин об­ще­ствен­ный об­ви­ни­тель, – от­ве­чал отец Ва­лен­тин. – Но я мно­го опе­ри­ро­вал на моз­ге и, от­кры­вая че­реп­ную ко­роб­ку, ни­ко­гда не ви­дел там так­же и ума. И со­ве­сти там то­же не на­хо­дил". (Ко­ло­коль­чик пред­се­да­те­ля по­то­нул в дол­го не смол­кав­шем хо­хо­те все­го за­ла.)».

Исповедничество

Цер­ков­ная жизнь в Таш­кен­те по­сте­пен­но ухуд­ша­лась. Это бы­ло свя­за­но с тем, что об­нов­лен­цы, поль­зу­ясь под­держ­кой ОГПУ, за­хва­ты­ва­ли хра­мы, из­ме­няя бо­го­слу­же­ния и весь строй цер­ков­ной жиз­ни. Отец Ва­лен­тин Вой­но-Ясе­нец­кий бес­страш­но при­зы­вал свою паст­ву не впа­дать в са­мый боль­шой грех – рас­ко­ла и ере­си. По­сле отъ­ез­да из го­ро­да пра­вя­ще­го ар­хи­ерея на­род еди­но­душ­но из­брал от­ца Ва­лен­ти­на его пре­ем­ни­ком, и 31 мая 1923 го­да Вой­но-Ясе­нец­кий, при­няв­ший мо­на­ше­ский по­стриг с име­нем апо­сто­ла Лу­ки, стал епи­ско­пом. Вот как вспо­ми­нал свою первую ар­хи­ерей­скую служ­бу свя­ти­тель Лу­ка: «На вос­кре­се­нье, 21 мая, день па­мя­ти рав­ноап­о­столь­ных Кон­стан­ти­на и Еле­ны, я на­зна­чил свою первую ар­хи­ерей­скую служ­бу. Прео­свя­щен­ный Ин­но­кен­тий уже уехал. Все свя­щен­ни­ки ка­фед­раль­но­го со­бо­ра раз­бе­жа­лись, как кры­сы с то­ну­ще­го ко­раб­ля, и свою первую вос­крес­ную все­нощ­ную и ли­тур­гию я мог слу­жить толь­ко с од­ним про­то­и­е­ре­ем Ми­ха­и­лом Ан­дре­евым. …На мо­ей пер­вой служ­бе в ал­та­ре при­сут­ство­вал прео­свя­щен­ный Ан­дрей Уфим­ский; он вол­но­вал­ся, что я не су­мею слу­жить без оши­бок. Но, по ми­ло­сти Бо­жи­ей, оши­бок не бы­ло».

Ре­ак­ция вла­сти на по­яв­ле­ние в Тур­ке­стане пра­вя­ще­го ар­хи­ерея, ко­то­рый был зна­ме­ни­тым хи­рур­гом, про­фес­со­ром и уче­ным, не за­мед­ли­ла про­явить­ся. Сра­зу же ста­ли при­ни­мать­ся ме­ры по дис­кре­ди­та­ции епи­ско­па в офи­ци­аль­ной пе­ча­ти, со­дер­жа­щие яс­ный при­зыв к вла­стям – воз­бу­дить уго­лов­ное де­ло про­тив Вой­но-Ясе­нец­ко­го. 10 июня 1923 го­да епи­скоп Лу­ка был аре­сто­ван. Вот как он сам вспо­ми­нал свой пер­вый арест: «Я спо­кой­но от­слу­жил вто­рую вос­крес­ную все­нощ­ную. Вер­нув­шись до­мой, я чи­тал пра­ви­ло ко При­ча­ще­нию Свя­тых Тайн. В 11 ча­сов ве­че­ра – стук в на­руж­ную дверь, обыск и пер­вый мой арест. Я про­стил­ся с детьми и Со­фи­ей Сер­ге­ев­ной и в пер­вый раз во­шел в "чер­ный во­рон", как на­зы­ва­ли ав­то­мо­биль ГПУ. Так по­ло­же­но бы­ло на­ча­ло один­на­дца­ти го­дам мо­их тю­рем и ссы­лок».

В тю­рем­ной ка­ме­ре в Таш­кен­те свя­ти­тель пи­шет за­ве­ща­ние сво­ей пастве, в ко­то­ром предо­сте­ре­га­ет от мо­лит­вен­но­го об­ще­ния с рас­коль­ни­ка­ми-об­нов­лен­ца­ми и их епи­ско­пом, ко­то­ро­го он на­зы­ва­ет ди­ким веп­рем: «Внеш­но­стью бо­го­слу­же­ния, тво­рен­но­го веп­рем, не со­блаз­нять­ся и по­ру­га­ния бо­го­слу­же­ния, тво­ри­мо­го веп­рем, не счи­тать бо­го­слу­же­ни­ем. Ид­ти в хра­мы, где слу­жат до­стой­ные иереи, веп­рю не под­чи­нив­ши­е­ся. Ес­ли и все­ми хра­ма­ми за­вла­де­ет вепрь, счи­тать се­бя от­лу­чен­ны­ми Бо­гом от хра­мов и вверг­ну­ты­ми в го­лод слы­ша­ния сло­ва Бо­жия». За­ве­ща­ние бы­ло пе­ре­да­но на во­лю од­ним ве­ру­ю­щим ра­бот­ни­ком тюрь­мы. Оно быст­ро разо­шлось сре­ди паст­вы свя­ти­те­ля Лу­ки, и хра­мы, где слу­жи­ли рас­коль­ни­ки, опу­сте­ли.

Во вре­мя пре­бы­ва­ния в тюрь­ме свя­ти­тель за­кон­чил по­след­нюю гла­ву кни­ги «Очер­ки гной­ной хи­рур­гии», над ко­то­рой он тру­дил­ся бо­лее 20 лет, на­зы­ва­е­мую «О гной­ном вос­па­ле­нии сред­не­го уха и ослож­не­ни­ях его». Вот что вспо­ми­на­ет сам свя­ти­тель: «Я об­ра­тил­ся к на­чаль­ни­ку тю­рем­но­го от­де­ле­ния, в ко­то­ром на­хо­дил­ся, с прось­бой дать мне воз­мож­ность на­пи­сать эту гла­ву. Он был так лю­бе­зен, что предо­ста­вил мне пра­во пи­сать в его ка­би­не­те по окон­ча­нии его ра­бо­ты. Я ско­ро окон­чил пер­вый вы­пуск сво­ей кни­ги. На за­глав­ном ли­сте я на­пи­сал: "Епи­скоп Лу­ка. Про­фес­сор Вой­но-Ясе­нец­кий. Очер­ки гной­ной хи­рур­гии". Так уди­ви­тель­но сбы­лось та­ин­ствен­ное и непо­нят­ное мне Бо­жие пред­ска­за­ние об этой кни­ге, ко­то­рое я по­лу­чил еще в Пе­ре­яслав­ле-За­лес­ском несколь­ко лет на­зад: "Ко­гда эта кни­га бу­дет на­пи­са­на, на ней бу­дет сто­ять имя епи­ско­па"».

«Очер­ки гной­ной хи­рур­гии» бы­ли из­да­ны че­ты­ре­жды: в 1934-м, 1946-м, 1956-м и 2000 го­дах. В пре­ди­сло­вии к пер­во­му из­да­нию епи­скоп Лу­ка пи­сал, что эта кни­га под­во­дит итог его мно­го­лет­ним на­блю­де­ни­ям в об­ла­сти гной­ной хи­рур­гии.

Аресты и ссылки

По­сле дли­тель­но­го след­ствия ме­рой на­ка­за­ния для свя­ти­те­ля Лу­ки опре­де­ли­ли ссыл­ку в го­род Ени­сейск Крас­но­яр­ско­го края. Ту­да его от­пра­ви­ли в на­ча­ле зи­мы 1923 го­да. В Ени­сей­ске на квар­ти­ре свя­ти­тель Лу­ка и дру­гие ссыль­ные свя­щен­но­слу­жи­те­ли со­вер­ша­ли по вос­кре­се­ньям и дру­гим празд­нич­ным дням все­нощ­ное бде­ние и ли­тур­гию. Вот что вспо­ми­на­ет об од­ной та­кой служ­бе свя­ти­тель: «В один из празд­нич­ных дней я во­шел в го­сти­ную, чтобы на­чать ли­тур­гию, и неожи­дан­но уви­дел сто­яв­ше­го у про­ти­во­по­лож­ной две­ри незна­ко­мо­го ста­ри­ка-мо­на­ха. Он точ­но остол­бе­нел при ви­де ме­ня и да­же не по­кло­нил­ся. При­дя в се­бя, он ска­зал, от­ве­чая на мой во­прос, что в Крас­но­яр­ске на­род не хо­чет иметь об­ще­ния с невер­ны­ми свя­щен­ни­ка­ми и ре­шил по­слать его в го­род Ми­ну­синск, верст за три­ста к югу от Крас­но­яр­ска, где жил пра­во­слав­ный епи­скоп, име­ни его не пом­ню. Но к нему не по­ехал мо­нах Хри­сто­фор, ибо ка­кая-то неве­до­мая си­ла увлек­ла его в Ени­сейск ко мне. "А по­че­му же ты так остол­бе­нел, уви­дев ме­ня?" – спро­сил я его. "Как бы­ло мне не остол­бе­неть?! — от­ве­тил он. — Де­сять лет то­му на­зад я ви­дел сон, ко­то­рый как сей­час пом­ню. Мне сни­лось, что я в Бо­жи­ем хра­ме, и неве­до­мый мне ар­хи­ерей ру­ко­по­ла­га­ет ме­ня во иеро­мо­на­ха. Сей­час, ко­гда Вы во­шли, я уви­дел это­го ар­хи­ерея!" Мо­нах сде­лал мне зем­ной по­клон, и за ли­тур­ги­ей я ру­ко­по­ло­жил его во иеро­мо­на­ха. Де­сять лет то­му на­зад, ко­гда он ви­дел ме­ня, я был зем­ским хи­рур­гом в го­ро­де Пе­ре­яслав­ле-За­лес­ском и ни­ко­гда не по­мыш­лял ни о свя­щен­стве, ни об ар­хи­ерей­стве. А у Бо­га в то вре­мя я уже был епи­ско­пом. Так неис­по­ве­ди­мы пу­ти Гос­под­ни».

В Ени­сей­ске свя­ти­тель ра­бо­тал в го­род­ской боль­ни­це, где бле­стя­ще вы­пол­нял хи­рур­ги­че­ские, ги­не­ко­ло­ги­че­ские, глаз­ные и дру­гие опе­ра­ции, а так­же вел боль­шой при­ем у се­бя на квар­ти­ре. Сам вла­ды­ка вспо­ми­нал: «Мой при­езд в Ени­сейск про­из­вел очень боль­шую сен­са­цию, ко­то­рая до­стиг­ла апо­гея, ко­гда я сде­лал экс­трак­цию врож­ден­ной ка­та­рак­ты трем сле­пым ма­лень­ким маль­чи­кам-бра­тьям и сде­лал их зря­чи­ми». Но воз­рас­та­ю­щая по­пуляр­ность ссыль­но­го епи­ско­па сде­ла­ла невы­но­си­мым его пре­бы­ва­ние со сто­ро­ны мест­ных вла­стей, кро­ме то­го, бла­го­да­ря ак­тив­ной про­по­вед­ни­че­ской де­я­тель­но­сти свя­ти­те­ля пра­во­слав­ное на­се­ле­ние Ени­сей­ска пе­ре­ста­ло по­се­щать об­нов­лен­че­ские церк­ви и окорм­ля­лось у свя­ти­те­ля Лу­ки. В ре­зуль­та­те из Ени­сей­ска уже мест­ные вла­сти пе­ре­пра­ви­ли ссыль­но­го в еще бо­лее глу­хой край – в Ту­ру­ханск.

По вос­по­ми­на­ни­ям свя­ти­те­ля, его встре­ти­ли очень хо­ро­шо: «В Ту­ру­хан­ске, ко­гда я вы­хо­дил из бар­жи, тол­па на­ро­да, ожи­дав­шая ме­ня, вдруг опу­сти­лась на ко­ле­ни, про­ся бла­го­сло­ве­ния. Ме­ня сра­зу же по­ме­сти­ли в квар­ти­ре вра­ча боль­ни­цы и пред­ло­жи­ли ве­сти вра­чеб­ную ра­бо­ту. Неза­дол­го до это­го врач боль­ни­цы, позд­но рас­по­знав у се­бя рак ниж­ней гу­бы, уехал в Крас­но­ярск, где ему бы­ла сде­ла­на опе­ра­ция, уже за­поз­да­лая, как ока­за­лось впо­след­ствии. В боль­ни­це оста­вал­ся фельд­шер, и вме­сте со мной при­е­ха­ла сест­ра из Крас­но­яр­ска – мо­ло­дая де­вуш­ка, толь­ко что окон­чив­шая фельд­шер­скую шко­лу и очень вол­но­вав­ша­я­ся от пер­спек­ти­вы ра­бо­тать с про­фес­со­ром. С эти­ми дву­мя по­мощ­ни­ка­ми я де­лал та­кие боль­шие опе­ра­ции, как ре­зек­ция верх­ней че­лю­сти, боль­шие чре­во­се­че­ния, ги­не­ко­ло­ги­че­ские опе­ра­ции и нема­ло глаз­ных».

Ра­бо­тая в боль­ни­це, вла­ды­ка, как и рань­ше, бла­го­слов­лял боль­ных. По вос­кре­се­ньям и празд­нич­ным дням свя­ти­тель со­вер­шал бо­го­слу­же­ния в церк­ви, ко­то­рая на­хо­ди­лась на рас­сто­я­нии чуть мень­ше ки­ло­мет­ра от боль­ни­цы, но при­хо­жане ре­ши­ли, что вы­езд ар­хи­ерея в храм дол­жен про­ис­хо­дить с боль­шим по­че­том, на по­кры­тых ков­ром са­нях. Ду­хов­ная жизнь с при­бы­ти­ем в Ту­ру­ханск свя­ти­те­ля за­мет­но ожи­ви­лась. Мест­ная об­щи­на под­чи­ня­лась Крас­но­яр­ско­му жи­во­цер­ков­но­му рас­коль­ни­че­ско­му ар­хи­ерею. Вла­ды­ка Лу­ка сво­ей про­по­ве­дью о гре­хе рас­ко­ла и нека­но­нич­но­сти об­нов­лен­че­ской церк­ви при­вел к по­ка­я­нию всю ту­ру­хан­скую паст­ву, при­со­еди­нив ее к за­кон­ной Пра­во­слав­ной Церк­ви, воз­глав­ля­е­мой Пат­ри­ар­хом-ис­по­вед­ни­ком Ти­хо­ном. Все это по­слу­жи­ло по­во­дом к даль­ней­шей вы­сыл­ке свя­ти­те­ля.

В зим­нюю сту­жу 1924–1925 го­дов ар­хи­епи­ско­па Лу­ку от­пра­ви­ли в ени­сей­скую глу­хо­мань за сот­ни ки­ло­мет­ров се­вер­нее По­ляр­но­го кру­га. Па­ла­чи, ви­ди­мо, рас­счи­ты­ва­ли на вер­ную ги­бель ссыль­но­го. Усло­вия, в ко­то­рых ока­зал­ся свя­ти­тель, бы­ли очень тя­же­лые. Это бы­ла пло­хо отап­ли­ва­е­мая в лю­тый мо­роз из­ба, с льди­на­ми вме­сто окон и ни­ко­гда не та­ю­щим сне­гом на по­лу, но и здесь свя­ти­тель был ис­тин­ным пас­ты­рем ста­да Хри­сто­ва. Вме­сте с немно­го­чис­лен­ны­ми жи­те­ля­ми по­се­ле­ния он чи­тал Еван­ге­лие, кре­стил их де­тей. Но и Пла­хи­но не ста­ло по­сто­ян­ным ме­стом ссыл­ки – свя­ти­те­ля воз­вра­ти­ли в Ту­ру­ханск, где он про­был еще во­семь ме­ся­цев. Срок ссыл­ки ис­тек в ян­ва­ре 1926 го­да, и свя­ти­тель вер­нул­ся в Крас­но­ярск на са­нях по за­мерз­ше­му Ени­сею. На про­тя­же­нии это­го длин­но­го и труд­но­го пу­ти его неиз­мен­но встре­ча­ли тол­пы на­ро­да, и он со­вер­шал бо­го­слу­же­ния в пе­ре­пол­нен­ных хра­мах, мно­го про­по­ве­до­вал.

С 1927 по 1930 год епи­скоп жил в Таш­кен­те как част­ное ли­цо, так как был ли­шен и епи­скоп­ской, и уни­вер­си­тет­ской ка­фед­ры. Он вспо­ми­нал: «За­ни­ма­ясь толь­ко при­е­мом боль­ных у се­бя на до­му, я, ко­неч­но, не пе­ре­ста­вал мо­лить­ся в Сер­ги­ев­ском хра­ме на всех бо­го­слу­же­ни­ях, вме­сте с мит­ро­по­ли­том Ар­се­ни­ем стоя в ал­та­ре». При этом вла­ды­ка не толь­ко ле­чил, но и ока­зы­вал ма­те­ри­аль­ную по­мощь неиму­щим па­ци­ен­там. Од­на­жды он при­ютил бра­та и сест­ру, отец ко­то­рых умер, а мать по­па­ла в боль­ни­цу. Вско­ре де­воч­ка ста­ла по­мо­гать ему во вра­чеб­ных при­е­мах. Вла­ды­ка по­сто­ян­но по­сы­лал ее по го­ро­ду разыс­ки­вать боль­ных бед­ня­ков. Дру­гая де­воч­ка, ко­то­рой он по­мог, вспо­ми­на­ла о бе­се­дах с епи­ско­пом Лу­кой: «Лю­бой раз­го­вор как-то сам со­бой по­во­ра­чи­вал­ся так, что мы ста­ли по­ни­мать цен­ность че­ло­ве­ка, важ­ность нрав­ствен­ной жиз­ни».

В 1930 го­ду его вновь аре­сто­ва­ли. Те­перь – по об­ви­не­нию в вы­да­че «лож­ной справ­ки о са­мо­убий­стве» про­фес­со­ра Ми­хай­лов­ско­го, ко­то­рый на­хо­дил­ся в со­сто­я­нии ду­шев­ной бо­лез­ни. Этот до­ку­мент раз­ре­шал от­пе­ва­ние, но он же по­слу­жил фор­маль­ным по­во­дом к аре­сту свя­ти­те­ля. Итог след­ствия в ОГПУ – «вы­слать в Се­вер­ный край сро­ком на 3 го­да». Вла­ды­ка Лу­ка в ав­то­био­гра­фии вспо­ми­нал ис­тин­ные при­чи­ны аре­ста: «23 ап­ре­ля 1930 го­да я был вто­рич­но аре­сто­ван. На до­про­сах я ско­ро убе­дил­ся, что от ме­ня хо­тят до­бить­ся от­ре­че­ния от свя­щен­но­го са­на». Ссыл­ку в Ар­хан­гельск сам вла­ды­ка счи­тал весь­ма лег­кой, в го­ро­де он ра­бо­тал хи­рур­гом в боль­шой ам­бу­ла­то­рии. Ссыл­ка за­кон­чи­лась в но­яб­ре 1933 го­да. Вер­нув­шись в Таш­кент, он не смог най­ти ра­бо­ты. Ме­сто вра­ча в рай­он­ной боль­ни­це ему да­ли в неболь­шом сред­не­ази­ат­ском го­род­ке Ан­ди­жан. А через год он вер­нул­ся в Таш­кент, где в го­род­ской боль­ни­це за­ве­до­вал гной­ным от­де­ле­ни­ем.

Осе­нью 1934 го­да в Мед­ги­зе вы­шло пер­вое из­да­ние кни­ги «Очер­ки гной­ной хи­рур­гии», став­шей прак­ти­че­ским по­со­би­ем для несколь­ких по­ко­ле­ний хи­рур­гов. Но не толь­ко тех­ни­че­ской сто­роне по­ста­нов­ке ди­а­гно­зов и опе­ра­тив­ным ме­то­дам ле­че­ния учит свя­ти­тель на стра­ни­цах этой кни­ги – под­лин­но че­ло­ве­че­ским от­но­ше­ни­ем к боль­но­му, хри­сти­ан­ским ми­ло­сер­ди­ем ды­шат по­доб­ные стро­ки: «При­сту­пая к опе­ра­ции, на­до иметь в ви­ду не толь­ко брюш­ную по­лость и тот ин­те­рес, ко­то­рый она мо­жет пред­ста­вить, а все­го боль­но­го че­ло­ве­ка, ко­то­рый, к со­жа­ле­нию, так ча­сто у вра­чей име­ну­ет­ся "слу­ча­ем". Че­ло­век в смер­тель­ной тос­ке и стра­хе, серд­це у него тре­пе­щет не толь­ко в пря­мом, но и в пе­ре­нос­ном смыс­ле…». На про­тя­же­нии всей кни­ги пе­ред чи­та­те­лем про­хо­дят яр­кие об­ра­зы лю­дей с их стра­да­ни­я­ми и немо­щью. В пре­ди­сло­вии к пя­то­му из­да­нию «Очер­ков гной­ной хи­рур­гии» го­во­рит­ся, что «по сво­им на­уч­ным, кли­ни­че­ским и ли­те­ра­тур­ным до­сто­ин­ствам кни­га В.Ф. Вой­но-Ясе­нец­ко­го пред­став­ля­ет­ся уни­каль­ной, не име­ю­щей ана­ло­гов в ми­ро­вой ме­ди­цин­ской ли­те­ра­ту­ре. Скром­но на­зван­ная ав­то­ром "очер­ка­ми", она спра­вед­ли­во мо­жет счи­тать­ся "Эн­цик­ло­пе­ди­ей гной­ной хи­рур­гии" или "Эн­цик­ло­пе­ди­ей пио­ло­гии"».

В 1935–1936 го­дах епи­скоп ра­бо­тал в Таш­кен­те в Ин­сти­ту­те неот­лож­ной по­мо­щи, чи­тал лек­ции в Ин­сти­ту­те усо­вер­шен­ство­ва­ния вра­чей. Утро вла­ды­ки на­чи­на­лось в семь ча­сов с мо­лит­вы в хра­ме, где он слу­жил и про­по­ве­до­вал по вос­крес­ным и празд­нич­ным дням.

В 1937 го­ду свя­ти­те­ля Лу­ку об­ви­ни­ли в шпи­о­на­же в поль­зу ино­стран­ной раз­вед­ки. Для сфаб­ри­ко­ван­но­го де­ла необ­хо­ди­мы бы­ли лож­ные при­зна­ния, их вы­би­ва­ли из вла­ды­ки мно­го­ме­сяч­ны­ми пыт­ка­ми и из­де­ва­тель­ства­ми. Сам ар­хи­епи­скоп го­во­рил об этом так: «Был изоб­ре­тен так на­зы­ва­е­мый до­прос кон­вей­е­ром, ко­то­рый два­жды при­шлось ис­пы­тать и мне. Этот страш­ный кон­вей­ер про­дол­жал­ся непре­рыв­но день и ночь. До­пра­ши­вав­шие че­ки­сты сме­ня­ли друг дру­га, а до­пра­ши­ва­е­мо­му не да­ва­ли спать ни днем, ни но­чью. Я опять на­чал го­ло­дов­ку про­те­ста и го­ло­дал мно­го дней. Несмот­ря на это, ме­ня за­став­ля­ли сто­ять в уг­лу, но я ско­ро па­дал на пол от ис­то­ще­ния. У ме­ня на­ча­лись яр­ко вы­ра­жен­ные зри­тель­ные и так­тиль­ные гал­лю­ци­на­ции, сме­няв­шие од­на дру­гую. То мне ка­за­лось, что по ком­на­те бе­га­ют жел­тые цып­ля­та, и я ло­вил их. То я ви­дел се­бя сто­я­щим на краю огром­ной впа­ди­ны, в ко­то­рой рас­по­ло­жен це­лый го­род, яр­ко осве­щен­ный элек­три­че­ски­ми фо­на­ря­ми. Я яс­но чув­ство­вал, что под ру­ба­хой на мо­ей спине из­ви­ва­ют­ся змеи. От ме­ня неуклон­но тре­бо­ва­ли при­зна­ния в шпи­о­на­же, но в от­вет я толь­ко про­сил ука­зать, в поль­зу ка­ко­го го­су­дар­ства я шпи­о­нил. На это от­ве­тить, ко­неч­но, не мог­ли. До­прос кон­вей­е­ром про­дол­жал­ся три­на­дцать су­ток, и не раз ме­ня во­ди­ли под во­до­про­вод­ный кран, из ко­то­ро­го об­ли­ва­ли мою го­ло­ву хо­лод­ной во­дой».

Ми­ло­стью Бо­жи­ей вла­ды­ка, ко­то­ро­му к то­му вре­ме­ни бы­ло уже 60 лет, с крайне по­до­рван­ным в преды­ду­щих ссыл­ках здо­ро­вьем вы­дер­жал и эти му­че­ния. След­ствие, как и пе­ред преды­ду­щи­ми дву­мя ссыл­ка­ми, за­шло в ту­пик, по­сколь­ку свя­ти­тель не при­зна­вал лож­ные об­ви­не­ния. Но, несмот­ря на это, епи­ско­па осу­ди­ли и от­пра­ви­ли в пя­ти­лет­нюю ссыл­ку в Крас­но­яр­ский край. При­гна­ли епи­ско­па Лу­ку в се­ло Боль­шая Мур­та, рас­по­ло­жен­ное в 130 вер­стах к се­ве­ру от Крас­но­яр­ска. Там в рай­он­ной боль­ни­це свя­ти­тель раз­вил ак­тив­ную хи­рур­ги­че­скую де­я­тель­ность, а из Таш­кен­та вла­ды­ке при­сы­ла­ли мно­го ис­то­рий бо­лез­ни па­ци­ен­тов с гной­ны­ми за­боле­ва­ни­я­ми для но­во­го из­да­ния «Очер­ков гной­ной хи­рур­гии». Эта кни­га вме­сте с мо­но­гра­фи­ей «Позд­ние ре­зек­ции при ин­фи­ци­ро­ван­ных ра­не­ни­ях боль­ших су­ста­вов» ста­ла боль­шим под­спо­рьем в ра­бо­те фрон­то­вых хи­рур­гов в Ве­ли­кую Оте­че­ствен­ную вой­ну 1941–1945 го­дов.

Великая Отечественная война. Архиерейское служение в Красноярске

С на­ча­лом вой­ны с фа­шист­ской Гер­ма­ни­ей вла­ды­ка из ссыл­ки пи­шет те­ле­грам­му на имя Ка­ли­ни­на: «Я, епи­скоп Лу­ка, про­фес­сор Вой­но-Ясе­нец­кий, от­бы­ваю ссыл­ку в по­сел­ке Боль­шая Мур­та Крас­но­яр­ско­го края. Яв­ля­ясь спе­ци­а­ли­стом по гной­ной хи­рур­гии, мо­гу ока­зать по­мощь во­и­нам в усло­ви­ях фрон­та или ты­ла, там, где бу­дет мне до­ве­ре­но. Про­шу ссыл­ку мою пре­рвать и на­пра­вить в гос­пи­таль. По окон­ча­нии вой­ны го­тов вер­нуть­ся в ссыл­ку. Епи­скоп Лу­ка». Его неза­мед­ли­тель­но на­зна­чи­ли глав­ным хи­рур­гом эва­ко­гос­пи­та­ля № 15–15 в Крас­но­яр­ске. Два го­да он с пол­ной от­да­чей сам ле­чил офи­це­ров и сол­дат. «Ра­не­ные офи­це­ры и сол­да­ты очень лю­би­ли ме­ня. Ко­гда я об­хо­дил па­лат­ки по утрам, ме­ня ра­дост­но при­вет­ство­ва­ли ра­не­ные. Неко­то­рые из них, без­успеш­но опе­ри­ро­ван­ные в дру­гих гос­пи­та­лях по по­во­ду ра­не­ния в боль­ших су­ста­вах, из­ле­чен­ные мною, неиз­мен­но са­лю­то­ва­ли мне вы­со­ко под­ня­ты­ми пря­мы­ми но­га­ми», – вспо­ми­нал он. При­ез­жав­ший в гос­пи­таль ин­спек­тор про­фес­сор При­о­ров го­во­рил, что ни в од­ном из эва­ку­а­ци­он­ных гос­пи­та­лей не на­блю­да­лось по­доб­ных бле­стя­щих ре­зуль­та­тов ле­че­ния ра­не­ных, как у вла­ды­ки Лу­ки.

До 1943 го­да вла­ды­ка был ли­шен воз­мож­но­сти со­вер­шать бо­го­слу­же­ния, так как в Крас­но­яр­ске, го­ро­де с мно­го­ты­сяч­ным на­се­ле­ни­ем, по­след­нюю из мно­же­ства церк­вей за­кры­ли пе­ред вой­ной. И вот в мар­те 1943 го­да свя­ти­те­ля на­зна­чи­ли ар­хи­епи­ско­пом Крас­но­яр­ским. Он пи­сал сы­ну: «Гос­подь по­слал мне неска­зан­ную ра­дость. По­сле шест­на­дца­ти лет му­чи­тель­ной тос­ки по церк­ви и мол­ча­ния от­верз Гос­подь сно­ва уста мои. От­кры­лась ма­лень­кая цер­ковь в Ни­ко­ла­ев­ке, пред­ме­стье Крас­но­яр­ска, а я на­зна­чен ар­хи­епи­ско­пом Крас­но­яр­ским… Ко­неч­но, я бу­ду про­дол­жать ра­бо­ту в гос­пи­та­ле, к это­му нет ни­ка­ких пре­пят­ствий». При­зна­ние свя­ти­те­ля в свет­ских кру­гах рос­ло, он вспо­ми­нал: «По­чет мне боль­шой: ко­гда вхо­жу в боль­шие со­бра­ния слу­жа­щих или ко­ман­ди­ров, все вста­ют». Ко­неч­но же, вла­ды­ка знал об из­ме­не­нии от­но­ше­ния го­су­дар­ства к Церк­ви в свя­зи с вой­ной и ми­ро­вым по­ло­же­ни­ем стра­ны, но в то же вре­мя в од­ном из пи­сем сы­ну есть та­кие стро­ки: «В Крас­но­яр­ске, в "кру­гах" го­во­ри­ли обо мне: "Пусть слу­жит, это по­ли­ти­че­ски необ­хо­ди­мо". …Я пи­сал те­бе, что дан власт­ный при­каз не пре­сле­до­вать ме­ня за ре­ли­ги­оз­ные убеж­де­ния. Да­же ес­ли бы не из­ме­ни­лось столь су­ще­ствен­но по­ло­же­ние Церк­ви, ес­ли бы не за­щи­ща­ла ме­ня моя вы­со­кая на­уч­ная цен­ность, я не по­ко­ле­бал­ся бы сно­ва всту­пить на путь ак­тив­но­го слу­же­ния Церк­ви. Ибо вы, мои де­ти, не нуж­да­е­тесь в мо­ей по­мо­щи, а к тюрь­ме и ссыл­кам я при­вык и не бо­юсь их». «О, ес­ли бы ты знал, как туп и огра­ни­чен ате­изм, как жи­во и ре­аль­но об­ще­ние с Бо­гом лю­бя­щих Его…» И в дру­гом пись­ме: «Я под­лин­но и глу­бо­ко от­рек­ся от ми­ра и от вра­чеб­ной сла­вы, ко­то­рая, ко­неч­но, мог­ла бы быть очень ве­ли­ка, что те­перь для ме­ня ни­че­го не сто­ит. А в слу­же­нии Бо­гу вся моя ра­дость, вся моя жизнь, ибо глу­бо­ка моя ве­ра. Од­на­ко и вра­чеб­ной, и на­уч­ной ра­бо­ты я не на­ме­рен остав­лять».

В Крас­но­яр­ске на­ча­лась пе­ре­пис­ка свя­ти­те­ля с мит­ро­по­ли­том Сер­ги­ем Стра­го­род­ским, ко­то­рая име­ла нема­ло­важ­ное зна­че­ние для под­го­тов­ки Со­бо­ра епи­ско­пов Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви 1943 го­да для из­бра­ния Пат­ри­ар­ха всея Ру­си. Ар­хи­епи­скоп Лу­ка при­нял непо­сред­ствен­ное уча­стие в со­став­ле­нии до­ку­мен­тов Со­бо­ра. Он был чле­ном Свя­щен­но­го Си­но­да.

Тамбовская епархия

Крас­но­яр­ская ссыл­ка за­кон­чи­лась в кон­це 1943 го­да. Свя­ти­те­ля сра­зу же на­зна­чи­ли ар­хи­епи­ско­пом Там­бов­ской епар­хии, где он в те­че­ние двух лет од­новре­мен­но ра­бо­тал хи­рур­гом в гос­пи­та­лях и слу­жил в церк­ви. В управ­ле­нии епар­хи­ей ар­хи­епи­скоп Лу­ка сра­зу столк­нул­ся со мно­же­ством труд­но­стей. Там­бов­ский храм, дол­гие го­ды со­дер­жав­ший под сво­ей кров­лей ра­бо­чие об­ще­жи­тия, до­ве­ден был до по­след­ней сте­пе­ни за­пу­сте­ния. Оби­та­те­ли его рас­ко­ло­ли ико­ны, сло­ма­ли и вы­бро­си­ли ико­но­стас, ис­пи­са­ли сте­ны ру­га­тель­ства­ми. Вла­ды­ка Лу­ка без жа­лоб при­нял на­сле­дие ате­и­стов, на­чал ре­мон­ти­ро­вать храм, со­би­рать при­чт, ве­сти служ­бы, про­дол­жая и вра­чеб­ную ра­бо­ту, ко­то­рой ока­за­лось еще боль­ше, чем в Крас­но­яр­ске. На по­пе­че­нии Там­бов­ско­го ар­хи­епи­ско­па те­перь на­хо­ди­лось 150 гос­пи­та­лей, от 500 до 1000 ко­ек в каж­дом. Так­же он кон­суль­ти­ро­вал хи­рур­ги­че­ские от­де­ле­ния боль­шой го­род­ской боль­ни­цы. Вла­ды­ка Лу­ка по-преж­не­му был го­тов ра­бо­тать сут­ка­ми, несмот­ря на то, что ему бы­ло уже под 70. В пись­ме сы­ну он пи­сал: «При­во­дим цер­ковь в бла­го­леп­ный вид… Ра­бо­та в гос­пи­та­ле идет от­лич­но… Чи­таю лек­ции вра­чам о гной­ных арт­ри­тах… Сво­бод­ных дней по­чти нет. По суб­бо­там два ча­са при­ни­маю в по­ли­кли­ни­ке. До­ма не при­ни­маю, ибо это уже со­всем непо­силь­но для ме­ня. Но боль­ные, осо­бен­но де­ре­вен­ские, при­ез­жа­ю­щие из­да­ле­ка, это­го не по­ни­ма­ют и на­зы­ва­ют ме­ня без­жа­лост­ным ар­хи­ере­ем. Это очень тя­же­ло для ме­ня. При­дет­ся в ис­клю­чи­тель­ных слу­ча­ях и на до­му при­ни­мать».

«Моя слава – большое торжество для Церкви…»

В кон­це 1945 го­да вла­ды­ку и его сек­ре­та­ря при­гла­си­ли в обл­ис­пол­ком, чтобы вру­чить им ме­да­ли «За доб­лест­ный труд в Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной войне 1941–1945 гг.». По­сле вру­че­ния ме­да­лей пред­се­да­тель ска­зал, что хо­тя труд Вой­но-Ясе­нец­ко­го как кон­суль­тан­та эва­ко­гос­пи­та­ля за­вер­шен (гос­пи­та­ли эти осе­нью 1944 го­да по­ки­ну­ли Там­бов и дви­ну­лись даль­ше на за­пад), но он на­де­ет­ся, что про­фес­сор и впредь бу­дет де­лить­ся сво­им боль­шим опы­том с ме­ди­ка­ми го­ро­да. Ар­хи­епи­скоп Лу­ка от­ве­тил ему сле­ду­ю­щее: «Я учил и го­тов учить вра­чей то­му, что знаю; я вер­нул жизнь и здо­ро­вье сот­ням, а мо­жет быть, и ты­ся­чам ра­не­ных и на­вер­ня­ка по­мог бы еще мно­гим, ес­ли бы вы (он под­черк­нул это "вы", да­вая по­нять слу­ша­те­лям, что при­да­ет сло­ву ши­ро­кий смысл) не схва­ти­ли ме­ня ни за что ни про что и не тас­ка­ли бы один­на­дцать лет по остро­гам и ссыл­кам. Вот сколь­ко вре­ме­ни по­те­ря­но и сколь­ко лю­дей не спа­се­но от­нюдь не по мо­ей во­ле». У об­ласт­но­го на­чаль­ства эти сло­ва вы­зва­ли шок. Ка­кое-то вре­мя в пре­зи­ди­у­ме и в за­ле ца­ри­ла тя­гост­ная ти­ши­на. Кое-как при­дя в се­бя, пред­се­да­тель за­ле­пе­тал, что про­шлое по­ра-де за­быть, а жить на­до на­сто­я­щим и бу­ду­щим. И тут сно­ва раз­дал­ся ба­со­ви­тый го­лос вла­ды­ки Лу­ки: «Ну нет уж, из­ви­ни­те, не за­бу­ду ни­ко­гда!».

За опуб­ли­ко­ван­ные тру­ды «Очер­ки гной­ной хи­рур­гии» и «Позд­ние ре­зек­ции при ин­фи­ци­ро­ван­ных ра­не­ни­ях боль­ших су­ста­вов» вла­ды­ке при­су­ди­ли Ста­лин­скую пре­мию I сте­пе­ни с де­неж­ным воз­на­граж­де­ни­ем. Его он по­жерт­во­вал си­ро­там и вдо­вам во­и­нов, пав­ших в Оте­че­ствен­ной войне. «Мно­же­ство по­здрав­ле­ний ото­всю­ду, – пи­сал вла­ды­ка Лу­ка по­сле по­лу­че­ния пре­мии. – Пат­ри­арх, мит­ро­по­ли­ты, ар­хи­ереи, Кар­пов (Пред­се­да­тель Со­ве­та по де­лам РПЦ), Ми­тярев, Тре­тья­ков, Ака­де­мия ме­ди­цин­ских на­ук, Ко­ми­тет по де­лам выс­шей шко­лы, Бо­го­слов­ский ин­сти­тут, про­фес­со­ра и проч., и проч. Пре­воз­но­сят чрез­вы­чай­но… Моя сла­ва – боль­шое тор­же­ство для Церк­ви, как те­ле­гра­фи­ро­вал Пат­ри­арх». Это и бы­ло са­мой боль­шой на­гра­дой для вла­ды­ки Лу­ки – сла­ва ма­те­ри Церк­ви, за ко­то­рую он го­тов был пре­тер­петь лю­бые му­че­ния и да­же смерть. Вла­ды­ка Лу­ка счи­тал, что его на­уч­ный труд при­вле­чет к пра­во­сла­вию мно­гих ин­тел­ли­ген­тов. Так оно и бы­ло. В од­ной пе­ре­да­че ра­дио­стан­ции Би-Би-Си то­го вре­ме­ни со­об­ща­лось, что груп­па фран­цуз­ских юно­шей и де­ву­шек пе­ре­шла в пра­во­сла­вие, со­слав­шись в сво­ей де­кла­ра­ции на хри­сти­ан­ских уче­ных в СССР – Ива­на Пав­ло­ва, Вла­ди­ми­ра Фила­то­ва и ар­хи­епи­ско­па Лу­ку (Вой­но-Ясе­нец­ко­го). «Се­го­дня под­твер­ди­лось мое мне­ние, что я нема­лый ко­зырь для на­ше­го пра­ви­тель­ства, – пи­сал вла­ды­ка Лу­ка сы­ну. – При­е­хал спе­ци­аль­но по­слан­ный кор­ре­спон­дент ТАСС, чтобы сде­лать с ме­ня порт­ре­ты для за­гра­нич­ной пе­ча­ти. А рань­ше из Пат­ри­ар­хии про­си­ли при­слать био­гра­фию для жур­на­ла Пат­ри­ар­хии и для Ин­форм­бю­ро. Два здеш­них ху­дож­ни­ка пи­шут мои порт­ре­ты. Толь­ко что вер­нув­ший­ся из Аме­ри­ки Яро­слав­ский ар­хи­епи­скоп уже чи­тал там в га­зе­тах со­об­ще­ния обо мне как об ар­хи­епи­ско­пе – ла­у­ре­а­те Ста­лин­ской пре­мии… Зав­тра при­е­дет из Моск­вы скуль­птор ле­пить мой бюст…».

За боль­шие за­слу­ги пе­ред Рус­ской Цер­ко­вью ар­хи­епи­скоп Там­бов­ский и Ми­чу­рин­ский Лу­ка в фев­ра­ле 1945 го­да был на­граж­ден Пат­ри­ар­хом Алек­си­ем (Си­ман­ским) пра­вом но­ше­ния брил­ли­ан­то­во­го кре­ста на кло­бу­ке. Это бы­ла выс­шая ар­хи­ерей­ская на­гра­да. В эти же го­ды (1945–1947) свя­ти­тель пи­шет бо­го­слов­ский труд «Дух, ду­ша и те­ло», ко­то­рый счи­тал глав­ным тру­дом сво­ей жиз­ни (эта кни­га бы­ла из­да­на толь­ко в 1992 го­ду). «Дух, ду­ша и те­ло» яв­ля­ет­ся тру­дом апо­ло­ге­ти­че­ским, на­прав­лен­ным к ма­те­ри­а­ли­сти­че­ски на­стро­ен­ной ин­тел­ли­ген­ции. По­это­му вза­и­мо­от­но­ше­ния ду­ха, ду­ши и те­ла свя­ти­тель рас­смат­ри­вал с точ­ки зре­ния на­у­ки: физи­ки и ме­ди­ци­ны; под­во­дил под свои вы­клад­ки фило­соф­ское обос­но­ва­ние, а вы­во­ды его зи­ждут­ся на ос­но­ва­тель­ной ба­зе Свя­щен­но­го Пи­са­ния. Вме­сте с чи­та­те­лем свя­ти­тель Лу­ка про­хо­дит путь от зна­ния к ве­ре – в от­ли­чие от то­го, как вос­при­ни­ма­ет мир ве­ру­ю­щий че­ло­век, идя от ве­ры к зна­ни­ям. Для са­мо­го свя­ти­те­ля Лу­ки, круп­но­го уче­но­го и бо­го­сло­ва, не бы­ло раз­ры­ва ве­ры и ра­зу­ма, на­у­ки и ре­ли­гии, и Бо­жий мир вос­при­ни­мал­ся им как це­лое. От­сю­да и его по­треб­ность как та­лант­ли­во­го уче­но­го и че­ло­ве­ка, на­де­лен­но­го бла­го­да­тью ве­ры, дать свое це­лост­ное ви­де­ние ми­ра и че­ло­ве­ка для сле­ду­ю­щих по­ко­ле­ний.

В на­сто­я­щее вре­мя в Там­бо­ве от­крыт му­зей ис­то­рии ме­ди­ци­ны, в ос­но­ве экс­по­зи­ции ко­то­ро­го пред­став­ле­ны фо­то­гра­фии свя­ти­те­ля Лу­ки, его до­ку­мен­ты, лич­ные ве­щи, хи­рур­ги­че­ские ин­стру­мен­ты, при­жиз­нен­ные из­да­ния на­уч­ных ра­бот, тек­сты про­по­ве­дей. Там­бов­ская го­род­ская боль­ни­ца но­сит имя свя­ти­те­ля Лу­ки (Вой­но-Ясе­нец­ко­го). В 1993 го­ду боль­ни­цу освя­тил Свя­тей­ший Пат­ри­арх Алек­сий II. На тер­ри­то­рии боль­ни­цы уста­нов­лен па­мят­ник про­фес­со­ру ме­ди­ци­ны ар­хи­епи­ско­пу Лу­ке.

Крымская епархия

В свя­зи с на­зна­че­ни­ем на Сим­фе­ро­поль­скую и Крым­скую ка­фед­ру 26 мая 1946 го­да вла­ды­ка пе­ре­ехал в Сим­фе­ро­поль. Сам свя­ти­тель вспо­ми­нал: «В мае 1946 го­да я был пе­ре­ве­ден на долж­ность ар­хи­епи­ско­па Сим­фе­ро­поль­ско­го и Крым­ско­го. Сту­ден­че­ская мо­ло­дежь от­пра­ви­лась встре­чать ме­ня на вок­зал с цве­та­ми, но встре­ча не уда­лась, так как я при­ле­тел на са­мо­ле­те. Это бы­ло 26 мая 1946 го­да».

В Сим­фе­ро­по­ле, в от­ли­чие от дру­гих го­ро­дов, свя­ти­те­лю Лу­ке не да­ли воз­мож­но­сти за­ни­мать­ся ле­че­ни­ем боль­ных и на­уч­ной де­я­тель­но­стью, хо­тя он и про­дол­жал при­ни­мать без­воз­мезд­но боль­ных на до­му. Несколь­ко раз вла­ды­ка вы­сту­пал с чте­ни­ем лек­ций и до­кла­дов по во­про­сам гной­ной хи­рур­гии в раз­ных ме­стах Кры­ма, но рост его по­пуляр­но­сти обес­по­ко­ил пар­тий­ные ор­га­ны. На до­кла­дах свя­ти­те­ля ате­и­сти­че­ски на­стро­ен­ные про­фес­со­ра тре­бо­ва­ли, чтобы вла­ды­ка вы­сту­пал в граж­дан­ской одеж­де. Узнав это, свя­ти­тель Лу­ка ска­зал: «Что им да­лась моя ря­са, не все ли рав­но, как я одет и что на мне, я же не чи­таю вра­чам лек­ции по бо­го­слов­ским на­у­кам, а толь­ко по во­про­сам хи­рур­гии».

В ре­зуль­та­те сло­жив­шей­ся си­ту­а­ции свя­ти­тель Лу­ка ре­шил оста­вить ак­тив­ную ме­ди­цин­скую де­я­тель­ность и на­пра­вить все си­лы на управ­ле­ние епар­хи­ей, ко­то­рая по­сле вой­ны бы­ла в пол­ном упад­ке. Несмот­ря на пре­клон­ный воз­раст и по­до­рван­ное де­ся­ти­ле­ти­я­ми ссы­лок и тю­рем здо­ро­вье (в част­но­сти, ча­стич­ную по­те­рю зре­ния), свя­ти­тель ча­сто сам ез­дил по при­хо­дам для озна­ком­ле­ния с при­ход­ской об­щи­ной и со­сто­я­ни­ем хра­мов.

Так, на­при­мер, в 1947 го­ду вла­ды­ка объ­е­хал 50 при­хо­дов епар­хии из 58, по­всю­ду слу­жил и про­по­ве­до­вал. В от­че­те за этот год свя­ти­тель пи­сал о том, что Крым­ская епар­хия од­на из са­мых бед­ных: бы­то­вые усло­вия мно­гих свя­щен­ни­ков пла­чев­ны и нетер­пи­мы, их до­хо­ды ме­нее чем ни­щен­ские. У свя­щен­ни­ка ял­тин­ской церк­ви сум­ма до­хо­дов ед­ва по­кры­ва­ла скром­ный пост­ный стол, а на одеж­ду и обувь ни­че­го не оста­ва­лось. Мно­гие свя­щен­ни­ки вслед­ствие та­ко­го по­ло­же­ния вы­нуж­де­ны бы­ли на­ни­мать­ся на тя­же­лые чер­ные ра­бо­ты. Жи­лищ­ные усло­вия ду­хо­вен­ства так­же бы­ли до­воль­но тя­же­лы­ми. Сре­ди цер­ков­ных ста­рост бы­ло мно­го во­ров, рас­хи­щав­ших цер­ков­ные до­хо­ды. По от­зы­вам крым­ских ста­ро­жи­лов, ре­ли­ги­оз­ность рус­ско­го на­се­ле­ния Кры­ма все­гда бы­ла низ­кая, и церк­ви под­дер­жи­ва­лись глав­ным об­ра­зом гре­ка­ми и бол­га­ра­ми, ко­то­рые во вре­мя вой­ны бы­ли вы­се­ле­ны из Кры­ма. Ве­ру­ю­щих от­вле­ка­ли от Церк­ви за­пре­ще­ни­ем учи­те­лям и школь­ни­кам хо­дить в храм. Над школь­ни­ка­ми, по­се­щав­ши­ми церк­ви, из­де­ва­лись, на ро­ди­тель­ских со­бра­ни­ях вся­че­ски вы­сме­и­ва­лись ве­ру­ю­щие. Пло­хо об­сто­я­ли де­ла с церк­ва­ми Крым­ской епар­хии. Упол­но­мо­чен­ные по де­лам ре­ли­гии пи­са­ли о том, что мно­гие церк­ви в Кры­му дав­но бы пе­ре­ста­ли су­ще­ство­вать, ес­ли бы ар­хи­епи­скоп Лу­ка не под­дер­жи­вал их ма­те­ри­аль­но, не пе­ре­во­дил бы свя­щен­ни­ков в пу­сту­ю­щие хра­мы. Но по­ло­же­ние с кад­ра­ми в епар­хии бы­ло ка­та­стро­фи­че­ское, свя­щен­ни­ков не хва­та­ло. Свя­щен­ни­ков же из дру­гих епар­хий в Кры­му не про­пи­сы­ва­ли, и они вы­нуж­де­ны бы­ли уез­жать, ду­хов­ных школ в епар­хии не бы­ло, и бо­го­слов­ский уро­вень под­го­тов­ки свя­щен­но­слу­жи­те­лей остав­лял же­лать луч­ше­го.

С по­мо­щью ука­зов свя­ти­тель ста­рал­ся по­вы­сить ду­хов­ный уро­вень свя­щен­но­слу­жи­те­лей, да­вая рас­по­ря­же­ние слу­жить еже­днев­но да­же в сель­ских хра­мах. «Ес­ли бу­дет знать ве­ру­ю­щий на­род, что каж­дое утро от­крыт храм, что да­же при невоз­мож­но­сти еже­днев­но со­вер­шать в нем Бо­же­ствен­ную ли­тур­гию чи­та­ют­ся в нем ча­сы и слу­жит­ся обед­ни­ца, то си­ла Бо­жия упро­чит бла­го­че­стие, при­вле­чет в хра­мы все боль­ше лю­дей, ви­дя­щих, что свя­щен­ник каж­дый день мо­лит­ся о них», – пи­сал свя­ти­тель ду­хо­вен­ству епар­хии.

В го­ды управ­ле­ния Крым­ской епар­хи­ей Вы­со­ко­прео­свя­щен­ней­ший Лу­ка про­из­нес боль­шую часть сво­их про­по­ве­дей. Он на­чал про­по­ве­до­вать еще в Таш­кен­те, но по при­чине аре­ста и ссыл­ки мно­гие го­ды вы­нуж­ден был мол­чать. Од­на­ко с вес­ны 1943 го­да, ко­гда в Крас­но­яр­ске от­крыл­ся храм, и до кон­ца жиз­ни ар­хи­епи­скоп Лу­ка про­по­ве­до­вал неустан­но: пи­сал про­по­ве­ди, про­из­но­сил их, пра­вил, рас­сы­лал лист­ки с тек­стом по го­ро­дам стра­ны. «Счи­таю сво­ей глав­ной ар­хи­ерей­ской обя­зан­но­стью вез­де и всю­ду про­по­ве­до­вать о Хри­сте», – го­во­рил он. По тем вре­ме­нам про­по­ве­ди ар­хи­пас­ты­ря бы­ли очень сме­лы­ми. Он от­кры­то и без­бо­яз­нен­но вы­ска­зы­вал свои мыс­ли по ак­ту­аль­ным во­про­сам: «Те­перь у нас Цер­ковь от­де­ле­на от го­су­дар­ства. Это хо­ро­шо, что го­су­дар­ство не вме­ши­ва­ет­ся в де­ла Церк­ви, но в преж­нее вре­мя Цер­ковь бы­ла в ру­ках пра­ви­тель­ства, ца­ря, а царь был ре­ли­ги­оз­ным, он стро­ил церк­ви, а те­перь та­ко­го пра­ви­тель­ства нет. На­ше пра­ви­тель­ство ате­и­сти­че­ское, неве­ру­ю­щее. Оста­лась те­перь гор­сточ­ка ве­ру­ю­щих рус­ских лю­дей, и тер­пят без­за­ко­ния дру­гие… Вы ска­же­те, пра­ви­тель­ство вам, хри­сти­а­нам, на­нес­ло вред. Ну что же, да, на­нес­ло. А вспом­ни­те древ­ние вре­ме­на, ко­гда ру­чья­ми ли­лась кровь хри­сти­ан за на­шу ве­ру. Этим толь­ко и укреп­ля­ет­ся хри­сти­ан­ская ве­ра. Это все от Бо­га».

Про­по­ве­ди свя­ти­те­ля со­став­ля­ют 12 то­мов. В 1957 го­ду в Мос­ков­ской Ду­хов­ной Ака­де­мии бы­ла со­зда­на спе­ци­аль­ная ко­мис­сия под пред­се­да­тель­ством про­фес­со­ра го­миле­ти­ки про­то­и­е­рея Алек­сандра Ве­теле­ва для изу­че­ния про­по­ве­дей свя­ти­те­ля Лу­ки. В за­клю­че­нии ко­мис­сии бы­ло ска­за­но, что про­по­ве­ди ар­хи­епи­ско­па Лу­ки, его труд «Дух, ду­ша и те­ло» пред­став­ля­ют ис­клю­чи­тель­ное яв­ле­ние в совре­мен­ной цер­ков­но-бо­го­слов­ской ли­те­ра­ту­ре, а свя­ти­тель был удо­сто­ен зва­ния по­чет­но­го чле­на Мос­ков­ской Ду­хов­ной Ака­де­мии. Сам свя­ти­тель пи­сал, что про­по­ве­дя­ми бу­дут поль­зо­вать­ся толь­ко в биб­лио­те­ке Ака­де­мии, они не уви­дят свет до из­ме­не­ния от­но­ше­ния пра­ви­тель­ства к Церк­ви. В на­ши дни, к ве­ли­кой ра­до­сти ве­ру­ю­щих, тру­ды свя­ти­те­ля ста­ли до­ступ­ны ши­ро­ко­му кру­гу чи­та­те­лей.

В 1958 го­ду вла­ды­ка Лу­ка пол­но­стью ослеп. Несмот­ря на это, до кон­ца жиз­ни он про­дол­жал ар­хи­ерей­скую служ­бу, вы­сту­пал с про­по­ве­дя­ми пе­ред при­хо­жа­на­ми и на­столь­ко точ­но ис­пол­нял все де­та­ли служ­бы, что ни­кто не мог до­га­дать­ся о сле­по­те пас­ты­ря.

Блаженная кончина святителя Божия

11 июня 1961 го­да, в день всех свя­тых, в зем­ле Рос­сий­ской про­си­яв­ших, ар­хи­епи­скоп Лу­ка скон­чал­ся. Про­щать­ся с ве­ли­ким ар­хи­ере­ем вы­шел весь го­род: лю­ди за­пол­ни­ли кры­ши, бал­ко­ны, си­де­ли да­же на де­ре­вьях. Огром­ная про­цес­сия в те­че­ние несколь­ких ча­сов про­во­жа­ла сво­е­го пас­ты­ря под пе­ние «Свя­тый Бо­же, Свя­тый Креп­кий, Свя­тый Без­смерт­ный, по­ми­луй нас!» через весь го­род. Его по­хо­ро­ни­ли на ма­лень­ком цер­ков­ном клад­би­ще при Все­х­свят­ском хра­ме Сим­фе­ро­по­ля, ку­да позд­нее еже­днев­но при­ез­жа­ли и при­хо­ди­ли род­ствен­ни­ки и пра­во­слав­ные стран­ни­ки, боль­ные, ищу­щие ис­це­ле­ния, – и каж­дый по­лу­чал ис­ко­мое. Ар­хи­пас­тырь и по­сле смер­ти сво­ей Свя­тым Ду­хом про­дол­жал ис­це­лять лю­дей, о чем со­бра­ны мно­го­чис­лен­ные уст­ные и пись­мен­ные сви­де­тель­ства.

По­чти 35 лет мо­щи свя­то­го по­ко­и­лись в зем­ле.

22 но­яб­ря 1995 го­да ар­хи­епи­скоп Сим­фе­ро­поль­ский и Крым­ский Лу­ка был при­чис­лен Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью к ли­ку мест­но­чти­мых свя­тых Кры­ма. Его мо­щи бы­ли пе­ре­не­се­ны в ка­фед­раль­ный Свя­то-Тро­иц­кий со­бор Сим­фе­ро­по­ля 17–20 мар­та 1996 го­да. На па­ни­хи­де Вы­со­ко­прео­свя­щен­ней­ший вла­ды­ка Ла­зарь, ар­хи­епи­скоп Сим­фе­ро­поль­ский и Крым­ский, от­ме­тил: «Впер­вые на Крым­ской зем­ле про­ис­хо­дит со­бы­тие ис­клю­чи­тель­ной важ­но­сти. Яр­кая лич­ность ар­хи­епи­ско­па Лу­ки (Вой­но-Ясе­нец­ко­го) ви­дит­ся нам се­го­дня спа­си­тель­ным ма­я­ком, к ко­то­ро­му каж­дый из нас дол­жен на­прав­лять свой взор, по ко­то­ро­му долж­ны ори­ен­ти­ро­вать­ся об­ще­ствен­ные си­лы, ищу­щие воз­рож­де­ния на­ше­го на­ро­да».

В крест­ном хо­де от мо­ги­лы до ка­фед­раль­но­го со­бо­ра участ­во­ва­ло око­ло 40 ты­сяч че­ло­век. В Сим­фе­ро­поль­ской и Крым­ской епар­хии тор­же­ство про­слав­ле­ния свя­ти­те­ля Крым­ско­го Лу­ки со­сто­я­лось 24–25 мая 1996 го­да.

В 2000 го­ду на Юби­лей­ном Ар­хи­ерей­ском Со­бо­ре свя­ти­тель Лу­ка (Вой­но-Ясе­нец­кий) был про­слав­лен в ли­ке свя­тых но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских для об­ще­цер­ков­но­го по­чи­та­ния. Па­мять ему уста­нов­ле­на 11 июня, а так­же 25 ян­ва­ря (7 фев­ра­ля) – вме­сте со свя­ты­ми но­во­му­че­ни­ка­ми и ис­по­вед­ни­ка­ми Рос­сий­ски­ми и 15 (28 де­каб­ря) – со­бор всех Крым­ских свя­тых.

В Сим­фе­ро­по­ле, в пар­ке, ко­то­рый но­сит имя свя­ти­те­ля Лу­ки (Вой­но-Ясе­нец­ко­го), уста­нов­лен па­мят­ник свя­то­му. В ар­хи­ерей­ском до­ме, где жил и тру­дил­ся свя­ти­тель Лу­ка с 1946 по 1961 год, на­хо­дит­ся ча­сов­ня. Ве­ру­ю­щие гре­ки в бла­го­дар­ность за ис­це­ле­ние от бо­лез­ней по мо­лит­вам свя­то­го по­жерт­во­ва­ли на из­го­тов­ле­ние ра­ки для мо­щей свя­ти­те­ля 300 ки­ло­грам­мов се­реб­ра.

По­двиг свя­ти­те­ля Лу­ки – по­двиг рев­ност­но­го сто­я­ния в пра­во­слав­ной ве­ре в смут­ную эпо­ху яв­ных и тай­ных пе­ре­рож­де­ний – ныне осо­бен­но ак­туа­лен. И мно­гие из нас се­го­дня с на­деж­дой и лю­бо­вью про­из­не­сут: «Свя­ти­те­лю от­че Лу­ко, мо­ли Бо­га о нас!».

Саратовская епархия

В Са­ра­тов­ской об­ла­сти по­чи­та­ние свя­ти­те­ля Лу­ки (Вой­но-Ясе­нец­ко­го) воз­рас­та­ет с каж­дым го­дом. Так, на зда­нии ро­ма­нов­ской боль­ни­цы, где ра­бо­тал свя­ти­тель Лу­ка в 1909 го­ду, раз­ме­ще­на ме­мо­ри­аль­ная дос­ка. В по­сел­ке Ши­ха­ны Воль­ско­го рай­о­на боль­нич­ный храм освя­щен во имя свя­ти­те­ля Лу­ки.

По ини­ци­а­ти­ве и при уча­стии ру­ко­вод­ства Са­ра­тов­ско­го го­судар­ствен­но­го ме­ди­цин­ско­го уни­вер­си­те­та, ме­ди­цин­ско­го пер­со­на­ла 3-й го­род­ской кли­ни­че­ской боль­ни­цы го­ро­да Са­ра­то­ва в 2007 го­ду бы­ло на­ча­то стро­и­тель­ство хра­ма во имя свя­ти­те­ля Лу­ки (Вой­но-Ясе­нец­ко­го). Пер­вый сим­во­ли­че­ский ка­мень в ос­но­ва­ние хра­ма по­сле со­вер­ше­ния мо­леб­на за­ло­жи­ли Епи­скоп Са­ра­тов­ский и Воль­ский Лон­гин, рек­тор СГМУ П.В. Глы­боч­ко и глав­ный врач боль­ни­цы В.В. Ро­щеп­кин. Стро­и­тель­ство хра­ма шло быст­ры­ми тем­па­ми, и уже 10 июня 2009 го­да, в день празд­но­ва­ния 100-ле­тия от­кры­тия уни­вер­си­те­та, на­ка­нуне дня па­мя­ти свя­ти­те­ля Лу­ки, бы­ло со­вер­ше­но освя­ще­ние хра­ма и пер­вая ли­тур­гия в нем.