Акафист святой праведной Иулиании Лазаревской

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 15 января (02 января ст. ст.)

Не утвержден для общецерковного использования.

Кондак 1

Избранная Богом, праведная и милостивая Иулиание, в земли Муромстей яко звезда пресветлая возсиявшая, нищих питательнице и о людех ко Христу Богу молитвеннице, прославляюще прославльшаго тя Господа, похвальными песньми воспоим тя, образ подвига духовнаго всем женам русским показавшую. Ты же, яко имущая дерзновение ко Господу, молитвами твоими от всяких бед свободи нас, с любовию зовущих: Радуйся, милостивая Иулиание, жен русских похвало и украшение.

Икос 1

Ангельское иноческое житие от юности возлюбила еси, блаженная Иулиание, и Богу единому поработати всем сердцем возжелала еси. Обаче смотрением Своим ин путь спасения предустави тебе Господь, еже в браце честнем святым житием Ему угодити. Сего ради, егда достигла еси возраста брачна, вдана была еси мужу добродетельну и богату, именем Георгию, и венчани бысте в церкви праведнаго Лазаря. Тогда вси сродницы супруга дивляхуся разуму твоему, смирению и послушанию. Мы же таковому чудному промыслу Божию дивящеся, радостно взываем ти:

Радуйся, родителей нищелюбивых Иустина и Стефаниды чадо благословенное.

Радуйся, матере лишившися, вне крова отеческаго в вере и благочестии воспитанная.

Радуйся, звездо пресветлая, в селении Лазареве Богом возжженная.

Радуйся, лилие благоуханная, в тишине лесов муромских возращенная.

Радуйся, сверстником твоим образ благонравия показавшая.

Радуйся, агнице чистая, иноческаго чина измлада искавшая.

Радуйся, послушнице кроткая, Божиею волею мужу врученная.

Радуйся, во смирении и доброделании жизнь свою проводившая.

Радуйся, любовь нелицемерную к Богу и ближним явившая.

Радуйся, Пресвятою Богородицею возлюбленная.

Радуйся, ангельски на земли пожившая.

Радуйся, яко ныне со Ангелы ликуеши в обителех небесных.

Радуйся, милостивая Иулиание, жен русских похвало и украшение.

Кондак 2

Видя враг рода христианскаго твоя благотворения, всенощная бдения и пощения, возжела душу твою смутити страховании. Ты же, мати Иулиание, всю надежду на Бога и Пречистую Его Матерь возложивши, призвала еси на помощь святителя Николая Чудотворца. И явися святый Никола, держа книгу велику, разгна бесы, благослови тя и рече: «Дщи моя, мужайся и крепися, Христос бо мне повеле тя соблюдати от бесов и злых человек». Темже Бога благодарящи, радостно пела еси ангельскую песнь: Аллилуиа.

Икос 2

Разум человеческий недоумевает, како ты, блаженная мати, в суете житейстей пребывающи, душею в чертозех небесных немятежно обитала еси, и богатство изобильное имущи, яко чуждее и Богом тебе врученное восприимала еси; в браце же честнем крест свой понесши, высоту добродетелей показала еси и чада своя в вере и благочестии воспитала еси. Мы же, таковую тебе от Бога данную благодать чтуще, с любовию величаем тя:

Радуйся, с супругом твоим в любви и благочестии пожившая.

Радуйся, молитвою и кротостию мужа твоего спасавшая.

Радуйся, чад твоих в делании добра утвердившая.

Радуйся, богомудрыми глаголы их просветившая.

Радуйся, госпоже милостивая, слугам своим евангельски послужившая.

Радуйся, праведная мати, в мире поживши, святости удостоенная.

Радуйся, явлением святителя Николая обрадованная.

Радуйся, от духов нечистых им спасенная.

Радуйся, бесовская наваждения мужественно претерпевшая.

Радуйся, наветы и козни лукаваго разорившая.

Радуйся, молитвы умиленныя, яко кадило благовонное, Богу приносившая.

Радуйся, в мире живущим ко спасению путеводительнице.

Радуйся, милостивая Иулиание, жен русских похвало и украшение.

Кондак 3

Сила Всевышняго дарова тебе крепость в терпении тяжкий свой крест понести, егда чистыя души четырех сынов и двух дщерей твоих, во младенчестве, яко птицы небесныя к Богу возлетеша. Ты же, о богомудрая мати, сама яко горлица Божия, к селениям райским душею устремляющися, за вся благодарила еси Бога и оставшихся в живых чад твоих любовию и молитвою назидала еси, о усопших же с Иовом праведным умильне глаголющи: «Господь даде, Господь отъя. Ныне же чадца моя малая Бога со Ангелы славят, о своих же родителех тепле Его умоляют, от чистых устен приносящи серафимскую песнь: Аллилуиа».

Икос 3

Имеющи сердце всех милующее, благодатныя любве преисполненное, воистину мати милостивая, Иулиание, явилася еси во дни Божия посещения страны Русския тяжким гладом. Ты бо, сама в нужде пребывающи, все имение свое раздала еси, хлебом алчущих питающи и милостыни им дающи, и всем страждущим была еси покров и утешение. Темже и мы, милости и заступления твоего просяще в нуждах и печалех наших, вопием из глубины сердечныя:

Радуйся, яко злато в горниле, огнем скорбей и искушений испытанная.

Радуйся, крест твой с терпением и радостию понесшая.

Радуйся, успение близких, яко разлучение краткое приемлющая.

Радуйся, Царства Небеснаго от Господа им просившая.

Радуйся, во дни глада светом любве твоея землю Русскую озарившая.

Радуйся, хлебом питающи алчущих, от смерти и мук их избавлявшая.

Радуйся, милости и любве к страждущим людем преисполненная.

Радуйся, во образе нищия братии милость Христу Богу нашему сотворившая.

Радуйся, сокровище милости неистощимое.

Радуйся, яко имение твое раздавши, обрела еси богатство небесное.

Радуйся, пище и отрадо алчущих и жаждущих.

Радуйся, спасения многих душ человеческих виновнице.

Радуйся, милостивая Иулиание, жен русских похвало и украшение.

Кондак 4

Бурею бед и напастей исполнися отечество наше, егда по грехом своим людие язвою смертною наказани быша и оттого мнози в домех запирахуся, и уязвленных сродников к себе не пущаху, и ризам их не прикасахуся. Ты же, блаженная мати, болящих своима рукама в бане омывающи, молила еси Бога об исцелении их, и аще кто умираше, в вечный покой их провождающи, на погребение сребреники давала еси и многу милостыню и сорокоусты по ним творила еси. Ныне же, приемши от Бога благословенное царство, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, непрестанно поеши Ему: Аллилуиа.

Икос 4

Слышащи о лютейшем убийстве сына твоего, уязвилася еси матерним сердцем, богомудрая Иулиание. Обаче не тако смертию его огорчилася еси, колико о внезапней кончине опечалилася еси; еще о убийце его зело сокрушилася еси. Егда же и другий сын твой возлюбленный убиен бысть в служении ратнем, со слезами умиленными воспоминающи страдания Самаго Христа, в молитвах теплых к Нему укреплялася еси и скорбь свою радостию растворяла еси, яко быти тебе, по слову Апостола, во образ всем верующим. Мы же, вере твоей смиренней дивящеся, с любовию величаем тя:

Радуйся, мати многострадальная, чад твоих усопших в руце Господа вручившая.

Радуйся, убийцу сына твоего, якоже Христос распявших Его, простившая.

Радуйся, иго Христово легкое и благое на себе носившая.

Радуйся, ближния твоя паче себе возлюбившая.

Радуйся, многи скорби с благодарением Богу претерпевшая.

Радуйся, скорбящих радосте и утешение.

Радуйся, терпением и молитвою мира сего злобу побеждавшая.

Радуйся, во единем Господе утешение обретшая.

Радуйся, посетительнице в немощех лежащих.

Радуйся, прибежище наше в скорбех и болезнех.

Радуйся, елей утешения всем плачущим и нуждающимся показавшая.

Радуйся, и сама в скорбех наших сострадати нам могущая.

Радуйся, милостивая Иулиание, жен русских похвало и украшение.

Кондак 5

Боготечней звезде явилася еси подобна, град Муром и всю землю нашу благодатию озаряющей, праведная Иулиание, и светиши всем, и наставляеши всех чающих спасение души в мире многомятежнем обрести. Сего ради и нас поучаеши, яко един есть истинный путь ко спасению в мире сем, еже вся с верою, надеждою и любовию терпети Христа ради, воспевая Ему песнь: Аллилуиа.

Икос 5

Видя супруг твой, яко жаждеши скрытися от мира в обители иночестей, умоляше тя не оставляти его с пятерицею чад. Ты же, кроткая агнице, волю свою смиренно отсекающи, послушливо рекла еси: «Воля Господня да будет», и паки восприявши данный ти от Бога крест подвига в союзе брачнем, паче умножила еси бдения, посты и молитвы, в церковь ходящи к заутрени и к литургии, и дом свой держащи, и вдовам и сиротам помогающи. Мы же, поминающе добродетели твоя, со умилением взываем ти:

Радуйся, любовь твою к Богу любовию к ближним показавшая.

Радуйся, в неустанней молитве дни и нощи проводившая.

Радуйся, родителей супруга твоего любовию и послушанием почтившая.

Радуйся, чадом твоим мати любвеобильная.

Радуйся, образе истиннаго брака христианскаго с супругом твоим явившая.

Радуйся, благочестивым семейством мира и блага подательнице.

Радуйся, воздержания и чистоты истинная хранительнице.

Радуйся, добродетельному и праведному житию наставнице.

Радуйся, яко свято и богоугодно на земли пожила еси.

Радуйся, яко мног плод добродетелей Богу принесла еси.

Радуйся, о всех имя твое призывающих дерзновенная предстательнице.

Радуйся, отечеству твоему пресветлый светильниче.

Радуйся, милостивая Иулиание, жен русских похвало и украшение.

Кондак 6

Проповедник жития твоего многоскорбнаго явися твой сын Каллистрат, иже поведа миру тайный и дивный подвиг твой, како ты по преставлении супруга твоего вся яже в мире отвергши, единому Богу возжелела еси угождати, и постящися и милостыню безмерну творящи, сама без теплыя одежды зимою ходила еси, в сапоги босыма ногама обувающися. Темже о тебе, праведная Иулиание, радуется град Муром и светло торжествует Церковь Божия, воспевающе Подвигоположнику Богу песнь: Аллилуиа.

Икос 6

Возсия благодать в сердце твоем светом добрых дел, о мати святая. «Не может град укрытися, верху горы стоя», тако и ты, добрым подвигом подвизающися, вместо богатства избравши нищету, вместо покоя труд, молитву и нощная бдения; темже и в чертоги небесныя с мудрыми девами прията быти сподобилася еси, идеже не престаеши молитися о всех чтущих память твою и вопиющих тебе тако:

Радуйся, заре тихокрылая, Муромский край осиявшая.

Радуйся, веси Лазаревския покрове богодарованный.

Радуйся, с мудрыми девами елей добрых дел собравшая.

Радуйся, любовь небесную в себе поистине показавшая.

Радуйся, плоть твою духови покорившая.

Радуйся, нестяжания образ нам явившая.

Радуйся, многими добродетельми душу свою украсившая.

Радуйся, любящих тя неизреченныя радости исполняющая.

Радуйся, Божия избраннице, на высоту совершенства возшедшая.

Радуйся, кроткая голубице, к небесней высоте возлетевшая.

Радуйся, милости великия и сострадания хранительнице.

Радуйся, усердная и благоприятная о душах наших молитвеннице.

Радуйся, милостивая Иулиание, жен русских похвало и украшение.

Кондак 7

Хотящи по кончине супруга твоего всею душею Богу послужити, ангельскому житию поревновала еси, праведная Иулиание, подвиги к подвигом прилагала еси, паче же Христу подражающи, во смирении, любви и кротости подвизалася еси, шествующи путем спасения, к горнему Небесному отечеству ведущему, воспевающи непрестанно ангельскую песнь: Аллилуиа.

Икос 7

Новое знамение высоты жития твоего показа всех творец и Владыка Господь: одежды бо теплыя нищим раздавши, зимою студеною в церковь ходити престала еси, но в дому возносила еси молитвы к Богу. Во едино же утро пришедый в храм праведнаго Лазаря иерей услыша глас от иконы Божия Матере: «Шед, рцы милостивей Иулиании: что в церковь не ходит на молитву? И домовная ея молитва благоприятна, но не яко церковная; вы же почитайте ю, уже бо она не меньши шестидесяти лет и Дух Святый на ней почивает». Ты же, милостивая мати, в храм Божий направила еси стопы твоя, с теплыми молитвами лобызающи икону Богоматере и пения молебная возносящи. Сего ради людие верни, радующеся, яко Сама Царица Небесная тако тебе возлюби, прославляху тя сице:

Радуйся, Пресвятою Девою Богородицею возлюбленная.

Радуйся, Покровом Ея осененная.

Радуйся, от Божия Матере милостивою нареченная.

Радуйся, не от человек, но от Самыя Богоматере славу приявшая.

Радуйся, Заступницы Усердныя благоговейная почитательнице.

Радуйся, Божия Матере избраннице.

Радуйся, пред иконою Богоматере молитвы теплыя возносившая.

Радуйся, яко роса небесная, благодатиею Божиею напоенная.

Радуйся, Духа Святаго жилище.

Радуйся, по Бозе и Богородице крепкое наше упование.

Радуйся, молитвами и милостынями Богу угодившая.

Радуйся, велие дерзновение к Нему стяжавшая.

Радуйся, милостивая Иулиание, жен русских похвало и украшение.

Кондак 8

Странницу и пришелицу в мире сем помышляла еси себе быти, мати Иулиание, темже о богатстве земнем всякое попечение отложивши и сестрам Лазаря праведнаго подражающи, многих нищих, недужных и сирых питала еси, в ихже лице Самому Христу служила еси, яко Марфа о них пекущися, духом же Мариину часть возлюбила еси. Ныне же обитаеши со Ангелы во славе вечней и поеши во гласе радования победную песнь Христу Богу: Аллилуиа.

Икос 8

Вся страна Русская скорби и плача исполнися во времена глада великаго, и множество людей неисчетно гладом изомроша. Ты же, милостивая Иулиание, все имение твое распродавши на жито, милостыню давала еси, и ни единаго от просящих не отпустила еси тща. Егда же иссяче зерно в дому твоем, повелела еси слугам твоим собирати лебеду и кору древяную, хлебы из них творящи, и молитвами твоими бысть хлеб сладок. Сего ради с любовию величаем тя:

Радуйся, страннице, горняго Отечества искавшая.

Радуйся, скорби многия благодушно претерпевшая.

Радуйся, бедствующим скорая помощнице.

Радуйся, нищим и убогим благосердая попечительнице.

Радуйся, вся имения своя, по слову Господа, раздавшая.

Радуйся, ближним и дальним милостивно благотворившая.

Радуйся, сосуде честный, елей милости Божия в нем храняй.

Радуйся, теплотою любве твоея нас согревающая.

Радуйся, призывающим тя усердная заступнице.

Радуйся, в печалех и злостраданиих сущим незримая предстательнице.

Радуйся, милостынею и подвиги духовными Небесное Царствие стяжавшая.

Радуйся, милостыню творити и нас научающая.

Радуйся, милостивая Иулиание, жен русских похвало и украшение.

Кондак 9

Всякое естество человеческое и ангельское удивися великим твоим подвигом, праведная Иулиание, яко на земли равноангельное житие показала еси, дом Духа Святаго была еси и милостынями многими благодать обрела еси у Бога, рекшаго: «Блажени милостивии, яко тии помиловани будут». Темже ныне светлая твоя душа со Ангелы водворяется, воспевающи укрепившему тя Богу благодарную песнь: Аллилуиа.

Икос 9

Ветии многовещаннии недоумеют по достоянию восхвалити дела твоя, яже творила еси на земли. Егда же приближися преставление твое, тогда призвала еси, мати блаженная, чад твоих, наказующи их и глаголющи: «Чада, подвизайтеся и любовь имейте между собою, якоже Христос возлюби нас»; и обвивши четки вокруг руки своея, рекла еси: «Слава Богу всех ради, в руце Твои, Господи, предаю дух мой», - и предала еси святую свою душу в руце Божии, и вси собравшиися видеша у главы твоея круг злат, яко на иконах святых пишется. Мы же, почитающе блаженную твою кончину, воспеваем тя:

Радуйся, от юности твоея Господа всем сердцем возлюбившая.

Радуйся, верность Ему до конца сохранившая.

Радуйся, посреде мира богоугодно пожившая.

Радуйся, милостынями и молитвами Богу угодившая.

Радуйся, свято и преподобно жизнь земную скончавшая.

Радуйся, венец безсмертия от Господа приявшая.

Радуйся, преселившаяся от земли к обителем небесным.

Радуйся, к лику святых жен тамо приобщившаяся.

Радуйся, угоднице Божия, дивным житием твоим яко солнце сияющая.

Радуйся, чудесы твоими от Бога прославленная.

Радуйся, яко предстательством твоим у Христа Бога вечное спасение нам подаеши.

Радуйся, яко фимиам молитв твоих о всех девах и женах русских Ему приносиши.

Радуйся, милостивая Иулиание, жен русских похвало и украшение.

Кондак 10

Спасти хотящи душу твою, милостивая Иулиание, шествовала еси путем узким и прискорбным, и тако Царствие Небесное унаследовала еси и скончалася еси яко истинная ученица Христа Бога, заповеди Его исполнивши: с плачущими в покаянии утешение себе обрела еси, кротостию ко всем землю кротких наследовала еси, нищелюбием и милостынями помилование от Господа получила еси, чистотою сердца Бога зрети сподобилася еси, Емуже со всеми святыми ныне поеши победную песнь: Аллилуиа.

Икос 10

Стена необоримая явилася еси верным, к скорому твоему предстательству прибегающим, егда обретены быша честныя мощи твоя, святая Иулиание. И видеша людие гроб твой полн мира благоуханнаго, и мнози, помазавшеся миром тем, от различных недуг исцеления приимаху. Темже и мы, грешнии, к раце мощей твоих ныне притекающе, молим: заступи и сохрани нас молитвами твоими от искушений и скорбей, бед и напастей, да взываем ти:

Радуйся, нетлением мощей твоих от Бога прославленная.

Радуйся, землю нашу сиянием чудес твоих облиставшая.

Радуйся, евангельских заповедей верная исполнительнице.

Радуйся, вечныя радости со Христом причастнице.

Радуйся, нищетою духовною в вертограде небеснем водворившаяся.

Радуйся, умиленными слезами утешение вечное приявшая.

Радуйся, алкавшая и жаждавшая правды, ныне же райскаго блаженства наслаждающаяся.

Радуйся, духом кротости землю обетования наследовавшая.

Радуйся, яко милосердия делами милостивых блаженство от Господа получила еси.

Радуйся, яко чистым сердцем Бога ныне лицем к лицу зриши.

Радуйся, терпением правды ради в Царство Небесное вшедшая.

Радуйся, яко мзда твоя многа на Небеси.

Радуйся, милостивая Иулиание, жен русских похвало и украшение.

Кондак 11

Пение всеумиленное с верою и любовию приносим ти, праведная Иулиание, славим и величаем прославльшаго тя и дивнаго во святых Своих Бога нашего, даровавшаго нам таковую милостивую предстательницу и целительницу недугов, и молимся тебе: сохрани во всяком благополучии и чистоте люди русския и соблюди нас от всякаго злаго обстояния, да мирно и безмятежно в державе нашей жительствующе, благодарне воспеваем Богу: Аллилуиа.

Икос 11

Возсияла еси, яко светильник, поставленный не под спудом, но на свещнице, исполнен елея веры, надежды и любве, наипаче же христианскаго терпения, милосердия и воздержания, не точию в земли Муромстей, но и всю богоспасаемую Русь осветила еси лучами твоего богоугоднаго жития и многими чудесы исцеления источаеши от нетленных мощей твоих, утешающи и радость дарующи всем верным, вопиющим тебе таковая:

Радуйся, звездо небосветлая, в земли Русстей воссиявшая.

Радуйся, светозарное светило, всю страну нашу осветившее.

Радуйся, града Мурома духовное сокровище.

Радуйся, веси Лазоревския неотступная хранительнице.

Радуйся, светильниче света небеснаго, путь к Царствию Божию нам указуяй.

Радуйся, светлостию чудес твоих мрак душ наших озаряющая.

Радуйся, во тьме неверия блуждающим путеводительнице.

Радуйся, яко и нас благодатным светом просвещаеши.

Радуйся, души и телеса наша благодатию Божиею исцеляющая.

Радуйся, заступнице милостивая и неусыпающая хранительнице наша.

Радуйся, свеще неугасимая, любовию к Богу возжженная.

Радуйся, любящим и чтущим тя сугубо любовию воздающая.

Радуйся, милостивая Иулиание, жен русских похвало и украшение.

Кондак 12

Благодать, данная ти от Бога целити недуги душевныя и телесныя, созывает верных к раце мощей твоих, пред ними бо малое моление приносяще, велию благодать от Господа получаем. Темже молим тя: пролей ныне теплую молитву ко Господу, да укрепит Церковь Святую, да утвердит страну нашу и веру Православную в ней сохранит; умоли Христа Бога нашего, да возгорятся светильницы наши от елея добрых дел, и помози всем девам и женам отчизны нашея срести Господа и удостоитися одесную Него стояти и славити Его во веки ангельскою песнию: Аллилуиа.

Икос 12

Поюще и превозносяще Всемилостиваго Бога, даровавшаго нам тебе, милостивая мати Иулиание, прославляем дела милосердия и подвиги твоя, имиже Господа на земли прославила еси, хвалим ревность твою по Богу, любовь к Пречистей Его Матери, ублажаем служение твое нищим, болящим и убогим, славим кротость твою, величаем смиренномудрие твое и почитаем святую память твою, со умилением воспевающе тебе тако:

Радуйся, в вышних Престолу Божию со Ангелы предстоящая.

Радуйся, яко со избранными Его во обителех райских торжествуеши.

Радуйся, с преподобными и праведными венцем безсмертия увенчанная.

Радуйся, всего богосветлаго лика святых жен русских собеседнице.

Радуйся, Церкве Христовы славо и украшение.

Радуйся, цвете благоуханный Русския земли.

Радуйся, во свете невечернем обитающая.

Радуйся, душетленных недугов тьму отгоняющая.

Радуйся, безнадежных страдальцев богодарованная целительнице.

Радуйся, бесноватых от насилия диавола свободительнице.

Радуйся, истинныя любве к Богу наставнице.

Радуйся, всем христианом земли нашея благодатное утешение.

Радуйся, милостивая Иулиание, жен русских похвало и украшение.

Кондак 13

О пречудная и милостивая голубице, святая праведная Иулиание, приими ныне малое сие моление наше и вознеси его ко Христу Богу нашему; испроси нам у Всемилостиваго Спаса утверждение в вере и добрых делех, избавление от всех бед и напастей в жизни сей, во успении же нашем благую надежду на спасение, да сподобимся в радости вечней воспевати Ему: Аллилуиа.

(Этот кондак читается трижды, затем икос 1 и кондак 1)

Молитва

Утешение наше и похвало, Иулиание, голубице богомудрая, яко финикс преславно процветшая, криле добродетелей священне и посребренне имущая, имиже на высоту Царствия Небеснаго возлетела еси! Похвальная пения памяти твоей радостно днесь приносим, понеже Христос нетлением чудесным тя увенча и благодатию исцелений тебе прослави. Зане любовию Христовою уязвившися, от младости чистоту душевную и телесную хранила еси, пост же и воздержание возлюбила еси, имиже помогающей ти благодати, вся страсти мира сего попрала еси, и, яко пчела, мудро цвет добродетелей изыскавши, пресладкий мед Святаго Духа в сердце свое вселила еси и, еще во плоти бывши, посещения Богоматере сподобилася еси. Прилежно убо тя молим: молися, госпоже, да подаст нам в Троице славимый Бог твоими молитвами многолетно здравие же и спасение, тишину и изобилие плодов земных и на враги победы и одоления. Сохрани предстательством твоим, преподобная мати, страну Русскую и град сей и вся грады и страны христианския неврежденны от всех навет и козней вражиих. Помяни, госпоже, убогия рабы твоя, днесь в молитве тебе предстоящия, чрез все житие свое паче всех человек прегрешившия, обаче теплое покаяние о сих приносящия и твоими к Богу молитвами оставление грехов получити просящия, яко да греховных страстей свободившеся, благодарственное пение тебе приносити присно потщимся и прославим всех благих Подателя Бога, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Краткое житие праведной Иулиании Лазаревской, Муромской

Жиз­не­опи­са­ние свя­той Иули­а­нии Ла­за­рев­ской на­пи­са­но ее сы­ном. Это един­ствен­ное со­хра­нив­ше­е­ся по­дроб­ное опи­са­ние жиз­ни свя­той, вос­пол­ня­ю­щее сто­ри­цей недо­ста­точ­ность све­де­ний о дру­гих.

Ро­ди­лась Иули­а­ния в 30-е го­ды XVI в. в г. Плосне у бла­го­че­сти­вых дво­рян Иусти­на и Сте­фа­ни­ды Недю­ре­вых. Ше­сти лет она оста­лась круг­лой си­ро­той. Ба­буш­ка с ма­те­рин­ской сто­ро­ны взя­ла де­воч­ку к се­бе в го­род Му­ром. Через 6 лет умер­ла и ба­буш­ка, за­ве­щав сво­ей до­че­ри, уже имев­шей 9 де­тей, взять на вос­пи­та­ние 12-лет­нюю си­ро­ту.

Иули­а­ния поль­зо­ва­лась лю­бой воз­мож­но­стью по­мочь дру­гим. Она из­бе­га­ла дет­ских игр и за­бав, пред­по­чи­тая пост, мо­лит­ву и ру­ко­де­лие, чем вы­зы­ва­ла по­сто­ян­ные на­смеш­ки се­стер и слуг. Она при­вык­ла по­дол­гу мо­лить­ся со мно­же­ством по­кло­нов. Кро­ме обыч­ных по­стов, на­ла­га­ла на се­бя еще бо­лее стро­гое воз­дер­жа­ние. Род­ствен­ни­ки бы­ли недо­воль­ны, бо­я­лись за ее здо­ро­вье и кра­со­ту. Иули­а­ния тер­пе­ли­во и крот­ко пе­ре­но­си­ла упре­ки, но про­дол­жа­ла свой по­двиг. Но­ча­ми Иули­а­ния ши­ла, чтобы оде­вать си­рот, вдов и нуж­да­ю­щих­ся, хо­ди­ла уха­жи­вать за боль­ны­ми, кор­ми­ла их.

Сла­ва о ее доб­ро­де­те­лях и бла­го­че­стии раз­нес­лась по окрест­но­стям. К ней по­сва­тал­ся вла­де­лец се­ла Ла­за­ре­во, что непо­да­ле­ку от Му­ро­ма, Юрий Осо­рьин. Шест­на­дца­ти­лет­няя Иули­а­ния бы­ла вы­да­на за­муж за него и ста­ла жить в се­мье му­жа. Ро­ди­те­ли и род­ствен­ни­ки му­жа по­лю­би­ли крот­кую и при­вет­ли­вую невест­ку и вско­ре по­ру­чи­ли ей ве­де­ние хо­зяй­ства всей мно­го­чис­лен­ной се­мьи. Она окру­жи­ла ста­рость ро­ди­те­лей му­жа неусып­ной за­бо­той и лас­кой. Дом ве­ла об­раз­цо­во, вста­ва­ла с за­рей, ло­жи­лась спать по­след­ней.

До­маш­ние за­бо­ты не пре­рва­ли ду­хов­но­го по­дви­га Иули­а­нии. Каж­дую ночь она вста­ва­ла на мо­лит­ву со мно­же­ством по­кло­нов. Не имея пра­ва рас­по­ря­жать­ся иму­ще­ством, вся­кую сво­бод­ную ми­ну­ту и мно­гие ноч­ные ча­сы за­ни­ма­лась ру­ко­де­ли­ем, чтобы на по­лу­чен­ные сред­ства тво­рить де­ла ми­ло­сер­дия. Ис­кус­но вы­ши­тые пе­ле­ны Иули­а­ния да­ри­ла в хра­мы, а осталь­ную ра­бо­ту про­да­ва­ла, чтобы день­ги раз­дать ни­щим. Бла­го­де­я­ния она со­вер­ша­ла тай­но от род­ных, а ми­ло­сты­ню по­сы­ла­ла по но­чам с вер­ной слу­жан­кой. Осо­бен­но за­бо­ти­лась она о вдо­вах и си­ро­тах. Це­лые се­мьи кор­ми­ла и оде­ва­ла Иули­а­ния тру­да­ми рук сво­их.

Имея мно­же­ство слуг и двор­ни, она не поз­во­ля­ла оде­вать и ра­зу­вать се­бя, по­да­вать во­ду для умы­ва­ния; бы­ла со слу­га­ми неиз­мен­но при­вет­ли­ва, ни­ко­гда не до­но­си­ла му­жу об их по­ступ­ках, пред­по­чи­тая брать ви­ну на се­бя.

Бе­сы при­гро­зи­ли Иули­а­нии во сне, что по­гу­бят ее, ес­ли она не пре­кра­тит бла­го­де­я­ний лю­дям. Но Иули­а­ния не об­ра­ти­ла вни­ма­ния на эти угро­зы. Она не мог­ла про­хо­дить ми­мо че­ло­ве­че­ско­го стра­да­ния: по­мочь, по­ра­до­вать, уте­шить – бы­ло по­треб­но­стью ее серд­ца. Ко­гда на­сту­пи­ло го­лод­ное вре­мя, и мно­же­ство лю­дей уми­ра­ло от ис­то­ще­ния, она, во­пре­ки обы­чаю, ста­ла брать у све­кро­ви зна­чи­тель­но боль­ше пи­щи и тай­но раз­да­ва­ла го­лод­ным. К го­ло­ду при­со­еди­ни­лась эпи­де­мия, лю­ди за­пи­ра­лись в до­мах, бо­ясь за­ра­зить­ся, а Иули­а­ния тай­ком от род­ных мы­ла в бане боль­ных, ле­чи­ла их, как уме­ла, мо­ли­лась об их вы­здо­ров­ле­нии. Тех, кто уми­рал, она об­мы­ва­ла и на­ни­ма­ла лю­дей для по­гре­бе­ния, мо­ли­лась об упо­ко­е­нии каж­до­го че­ло­ве­ка. Бу­дучи негра­мот­ной, Иули­а­ния изъ­яс­ня­ла Еван­гель­ские тек­сты и ду­хов­ные кни­ги. И му­жа сво­е­го она при­учи­ла к частой и теп­лой мо­лит­ве. Све­кор и све­кровь ее умер­ли в глу­бо­кой ста­ро­сти, при­няв пе­ред кон­чи­ной по­стриг. Иули­а­ния про­жи­ла с му­жем в со­гла­сии и люб­ви мно­го лет, ро­ди­ла де­сять сы­но­вой и трех до­че­рей. Чет­ве­ро сы­но­вей и три до­че­ри умер­ли в мла­ден­че­стве, а два сы­на по­гиб­ли на цар­ской служ­бе. Пре­одоле­вая скорбь серд­ца, Иули­а­ния так го­во­ри­ла о смер­ти де­тей: «Бог дал, Бог и взял. Ни­что­же ис­ку­са гре­хов­на не со­тво­ри, и ду­ши их со Ан­ге­лы сла­вят Бо­га и о ро­ди­те­лях сво­их Бо­га мо­лят».

По­сле тра­ги­че­ской смер­ти двух сы­но­вей Иули­а­ния ста­ла про­сить­ся от­пу­стить ее в мо­на­стырь. Но муж от­ве­тил на это, что она долж­на вос­пи­тать и вы­рас­тить осталь­ных де­тей. Всю жизнь Иули­а­ния за­бы­ва­ла се­бя ра­ди дру­гих, по­это­му и на этот раз она со­гла­си­лась, но упро­си­ла му­жа, чтобы им не иметь су­пру­же­ских от­но­ше­ний и жить как брат с сест­рой. Это был ру­беж в жиз­ни пра­вед­ной Иули­а­нии. Она еще бо­лее уве­ли­чи­ла свои по­дви­ги и ста­ла ве­сти мо­на­ше­скую жизнь. Днем и ве­че­ром она за­ни­ма­лась хо­зяй­ством и вос­пи­та­ни­ем де­тей, а но­ча­ми мо­ли­лась, де­ла­ла мно­же­ство по­кло­нов, со­кра­тив сон до двух-трех ча­сов; спа­ла на по­лу, по­ло­жив под го­ло­ву по­ле­нья вме­сто по­душ­ки, еже­днев­но по­се­ща­ла бо­го­слу­же­ния в хра­ме, дер­жа­ла стро­гий пост. Жизнь ее ста­ла непре­стан­ной мо­лит­вой и слу­же­ни­ем.

По бо­лез­ни и уста­ло­сти Иули­а­ния од­но вре­мя пе­ре­ста­ла ча­сто хо­дить в храм, уве­ли­чив до­маш­нюю мо­лит­ву. Она бы­ла при­хо­жан­кой церк­ви свя­то­го Ла­за­ря – бра­та свя­тых Мар­фы и Ма­рии. Свя­щен­ник этой церк­ви услы­шал в хра­ме го­лос от ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри: «Пой­ди и ска­жи ми­ло­сти­вой Иули­а­нии, от­че­го она не хо­дит в цер­ковь? И до­маш­няя ее мо­лит­ва угод­на Бо­гу, но не так, как цер­ков­ная. Вы же по­чи­тай­те ее, ей уже 60 лет, и на ней по­чи­ва­ет Дух Свя­той». По­сле смер­ти му­жа Иули­а­ния раз­да­ла свое иму­ще­ство бед­ным, ли­шив се­бя да­же теп­лой одеж­ды. Она ста­ла еще бо­лее стро­гой к се­бе; по­сто­ян­но, да­же во сне тво­ри­ла Иису­со­ву мо­лит­ву. Чем су­ро­вее ста­но­ви­лись по­дви­ги Иули­а­нии, тем силь­нее бы­ли на­па­де­ния на нее ду­хов зло­бы, не же­лав­ших при­знать сво­е­го по­ра­же­ния. Од­на­жды, – по­вест­ву­ет ее сын, – Иули­а­ния, при­дя в ма­лень­кую ком­на­ту, под­верг­лась на­па­де­нию бе­сов, угро­жав­ших убить ее, ес­ли она не оста­вит сво­их по­дви­гов. Она не устра­ши­лась, а толь­ко взмо­ли­лась Бо­гу и про­си­ла по­слать свя­ти­те­ля Ни­ко­лая на по­мощь. В то же вре­мя явил­ся ей свя­ти­тель Ни­ко­лай с па­ли­цей в ру­ке и про­гнал ду­хов нечи­стых. Бе­сы ис­чез­ли, но один из них, угро­жая по­движ­ни­це, пред­рек ей, что в ста­ро­сти она са­ма начнет «го­ло­дом по­ми­рать, неже­ли чу­жих лю­дей кор­мить».

Угро­за бе­са ис­пол­ни­лась лишь от­ча­сти – Иули­а­нии дей­стви­тель­но при­шлось стра­дать от го­ло­да. Но ее лю­бя­щее и со­стра­да­тель­ное серд­це не мог­ло оста­вить уми­ра­ю­щих от го­ло­да без по­мо­щи. Это бы­ло в страш­ные го­ды (1601–1603), в цар­ство­ва­ние Бо­ри­са Го­ду­но­ва. Лю­ди, обе­зу­мев­шие от го­ло­да, ели да­же че­ло­ве­че­ское мя­со.

С по­лей сво­их Иули­а­ния не со­бра­ла ни зер­на, за­па­сов не бы­ло, скот пал по­чти весь от бес­кор­ми­цы. Иули­а­ния не от­ча­я­лась: рас­про­да­ла остав­ший­ся скот и все цен­ное в до­ме. Жи­ла в ни­ще­те, не в чем бы­ло в цер­ковь вый­ти, но «ни еди­на ни­ща... не от­пу­сти тща». Ко­гда все сред­ства ис­то­щи­лись, Иули­а­ния от­пу­сти­ла на во­лю сво­их хо­ло­пов (и это в XVI ве­ке!), но неко­то­рые из слуг не по­же­ла­ли оста­вить гос­по­жу, пред­по­чи­тая по­гиб­нуть вме­сте с ней. То­гда Иули­а­ния со свой­ствен­ной ей энер­ги­ей при­ня­лась спа­сать близ­ких от го­лод­ной смер­ти. Она на­учи­ла сво­их слуг со­би­рать ле­бе­ду и дре­вес­ную ко­ру, из ко­то­рых пек­ла хлеб и кор­ми­ла им де­тей, слуг и ни­щих. «Окрест­ные по­ме­щи­ки с упре­ком го­во­ри­ли ни­щим: за­чем вы за­хо­ди­те к ней? Че­го взять с нее? Она и са­ма по­ми­ра­ет с го­ло­ду. – A мы вот что ска­жем, – го­во­ри­ли ни­щие, – мно­го обо­шли мы сел, где нам по­да­ва­ли на­сто­я­щий хлеб, да и он не ел­ся нам так всласть, как хлеб этой вдо­вы... То­гда со­се­ди-по­ме­щи­ки на­ча­ли под­сы­лать к Ульяне за ее ди­ко­вин­ным хле­бом. От­ве­дав его, они на­хо­ди­ли, что ни­щие бы­ли пра­вы, и с удив­ле­ни­ем го­во­ри­ли меж се­бя: ма­сте­ра же ее хо­ло­пы хле­бы печь! С ка­кой лю­бо­вию на­доб­но по­да­вать ни­ще­му ло­моть хле­ба,... чтобы этот ло­моть ста­но­вил­ся пред­ме­том по­э­ти­че­ской ле­ген­ды тот­час, как был съе­да­ем!»

Иули­а­нии при­хо­ди­лось бо­роть­ся не толь­ко с опас­но­стью смер­ти, спа­сая сво­их слуг и близ­ких, но и с еще бо­лее страш­ной опас­но­стью ду­хов­ной ги­бе­ли. Ужас­на власть го­ло­да. Чтобы до­быть пи­щи, лю­ди шли на лю­бое пре­ступ­ле­ние. Иули­а­ния лю­би­ла сво­их слуг и счи­та­ла се­бя от­вет­ствен­ной за их ду­ши, ко­то­рые по ее сло­вам, «бы­ли по­ру­че­ны ей Бо­гом». Как во­ин на по­ле бит­вы, она непре­стан­но бо­ро­лась со злом, и так силь­на бы­ла ее мо­лит­ва и вли­я­ние на окру­жа­ю­щих, что ни один из близ­ких ей лю­дей не за­пят­нал се­бя пре­ступ­ле­ни­ем, во вре­мя об­щей раз­нуз­дан­но­сти это бы­ло на­сто­я­щим чу­дом.

От нее не слы­ша­ли ни сло­ва ро­по­та, пе­ча­ли, на­про­тив, все три го­лод­ных го­да она бы­ла в осо­бом при­под­ня­том и ра­дост­ном на­стро­е­нии: «Ни опе­ча­ли­ся, ни сму­ти­ся, ни по­роп­та, но па­че пер­вых лет ве­се­ла бе», – пи­шет ее сын.

Пе­ред кон­чи­ной Иули­а­ния при­зна­лась, что дав­но же­ла­ла Ан­гель­ско­го об­ра­за, но «не спо­до­би­лась ра­ди гре­хов сво­их». Она по­про­си­ла у всех про­ще­ния, да­ла по­след­ние на­став­ле­ния, по­це­ло­ва­ла всех, обер­ну­ла во­круг ру­ки чет­ки, три­жды пе­ре­кре­сти­лась, и по­след­ни­ми ее сло­ва­ми бы­ли: «Сла­ва Бо­гу за все! В ру­ки Твои, Гос­по­ди, пре­даю дух мой». При­сут­ство­вав­шие при кон­чине ви­де­ли, как во­круг го­ло­вы ее по­яви­лось си­я­ние в ви­де зо­ло­то­го вен­ца «яко же на ико­нах пи­шет­ся». Про­изо­шло это 10 ян­ва­ря 1604 го­да.

Явив­шись во сне бла­го­че­сти­вой слу­жан­ке, Иули­а­ния по­ве­ле­ла от­вез­ти свое те­ло в Му­ром­скую зем­лю и по­ло­жить в церк­ви свя­то­го пра­вед­но­го Ла­за­ря. В 1614 го­ду, ко­гда ко­па­ли зем­лю ря­дом с мо­ги­лой Иули­а­нии для ее умер­ше­го сы­на Ге­ор­гия, бы­ли об­ре­те­ны мо­щи свя­той. Они ис­то­ча­ли ми­ро, от ко­то­ро­го шло бла­го­уха­ние, и мно­гие по­лу­ча­ли ис­це­ле­ния от бо­лез­ней – осо­бен­но боль­ные де­ти.

Чу­де­са на мо­ги­ле пра­вед­ни­цы сви­де­тель­ство­ва­ли, что Гос­подь про­сла­вил сми­рен­ную ра­бу свою. В том же 1614 г. свя­тая пра­вед­ная Иули­а­ния бы­ла при­чис­ле­на к ли­ку свя­тых.

Кро­ме жи­тия свя­той, в XVII ве­ке бы­ла на­пи­са­на служ­ба, со­став­ле­ние ко­то­рой при­пи­сы­ва­ет­ся ее сы­ну Дру­жине Осо­рьи­ну. На иконе вто­рой по­ло­ви­ны XVII ве­ка «Со­бор Му­ром­ских свя­тых» свя­тая Иули­а­ния изо­бра­же­на вме­сти со свя­ты­ми Пет­ром и Фев­ро­ни­ей, кня­зья­ми Кон­стан­ти­ном, Ми­ха­и­лом и Фе­о­до­ром Му­ром­ски­ми. В Му­ром­ском му­зее есть ико­на, на ко­то­рой свя­тая Иули­а­ния изо­бра­же­на вме­сто со сво­им му­жем Ге­ор­ги­ем и до­че­рью, ино­ки­ней Фе­о­до­си­ей, став­шей мест­но­чти­мой свя­той.

С XVIII ве­ка фа­ми­лия свя­той Иули­а­нии – Осо­рьи­на пи­са­лась как Осор­ги­на. В ро­де Осор­ги­ных стар­ше­го сы­на все­гда на­зы­ва­ли Ге­ор­ги­ем в па­мять пред­ка. Род свя­той Иули­а­нии не угас – ее по­том­ки оста­ви­ли свой след в ис­то­рии Рос­сии. Один из них, Ге­ор­гий Ми­хай­ло­вич Осор­гин, был рас­стре­лян на Со­лов­ках – это опи­са­но у Сол­же­ни­цы­на в «Ар­хи­пе­ла­ге ГУЛАГ». В Па­ри­же жи­вет Ни­ко­лай Ми­хай­ло­вич Осор­гин – про­фес­сор Пра­во­слав­но­го бо­го­слов­ско­го ин­сти­ту­та, ав­тор ря­да книг, он же ре­гент Сер­ги­ев­ско­го по­дво­рья, ос­но­ван­но­го его де­дом в Па­ри­же. На по­дво­рье есть ико­на свя­той пра­вед­ной Иули­а­нии Ла­за­рев­ской.

Храм Ар­хан­ге­ла Ми­ха­и­ла в се­ле Ла­за­ре­во, где на­хо­ди­лись мо­щи свя­той Иули­а­нии (в че­ты­рех вер­стах от Му­ро­ма), был за­крыт в 1930 го­ду. Ра­ка с мо­ща­ми, пе­ре­не­сен­ная в Му­ром­ский кра­е­вед­че­ский му­зей, сто­я­ла ря­дом с мо­ща­ми свя­тых Пет­ра и Фев­ро­нии Му­ром­ских. В год ты­ся­че­ле­тия Кре­ще­ния Ру­си на­ча­лись хло­по­ты о воз­вра­ще­нии мо­щей в пра­во­слав­ный храм Му­ро­ма. Неко­то­рое вре­мя мо­щи свя­той пра­вед­ной Иули­а­нии Ла­за­рев­ской по­чи­ва­ли в хра­ме Бла­го­ве­ще­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы быв­ше­го Бла­го­ве­щен­ско­го мо­на­сты­ря го­ро­да Му­ро­ма. С 23 ав­гу­ста 2014 го­да мо­щи свя­той Иули­а­нии на­хо­дят­ся на ме­сте их пер­во­на­чаль­но­го упо­ко­е­ния – в хра­ме Ар­хан­ге­ла Ми­ха­и­ла се­ла Ла­за­ре­во.

Полное житие праведной Иулиании Лазаревской, Муромской

Ве­ли­кий хри­сти­ан­ский по­движ­ник Ма­ка­рий Ве­ли­кий († око­ло 390 го­да) в ми­ну­ту го­ря­чей моль­бы к Бо­гу услы­шал го­лос с неба: «Ма­ка­рий! Ты и до сих пор еще не срав­нял­ся с дву­мя жен­щи­на­ми, ко­то­рые жи­вут в го­ро­де неда­ле­ко от­сю­да».

Ста­рец немед­лен­но взял по­сох и по­шел, чтобы отыс­кать пра­вед­ниц, ко­то­рых ука­зал ему го­лос свы­ше. По­сле дол­гих ис­ка­ний он по­сту­чал­ся в две­ри од­но­го го­род­ско­го до­ма, и его лас­ко­во встре­ти­ли две жен­щи­ны. Ма­ка­рий ска­зал им: «Для вас толь­ко я при­шел из пу­сты­ни, чтобы узнать ва­ши де­ла, от­крой­тесь пре­до мною». «Че­ло­век Бо­жий! – от­ве­ти­ли стыд­ли­во жен­щи­ны, – мож­но ли че­го-ни­будь бо­го­угод­но­го тре­бо­вать от тех, кто бес­пре­стан­но за­нят до­маш­ни­ми хло­по­та­ми и дол­жен ис­пол­нять су­пру­же­ские обя­зан­но­сти?»

Но по­движ­ник неот­ступ­но про­сил жен­щин объ­явить ему, ка­кую они ве­дут жизнь. И они от­ве­ти­ли: «Мы две сно­хи, су­пру­ги род­ных бра­тьев; пят­на­дцать лет жи­вем вме­сте и за это вре­мя не ска­за­ли друг друж­ке ни од­но­го до­сад­но­го сло­ва; мы не име­ем де­тей, а ес­ли Гос­подь даст их, бу­дем мо­лить Его, чтобы по­мог нам вос­пи­тать ма­лю­ток в ве­ре и бла­го­че­стии; с ра­ба­ми по­сту­па­ем лас­ко­во. Неод­но­крат­но со­ве­то­ва­лись меж­ду со­бою всту­пить в об­ще­ство свя­тых дев, но не мог­ли по­лу­чить на то доз­во­ле­ния сво­их су­пру­гов. Ви­дя их лю­бовь к нам, мы ре­ши­лись не раз­лу­чать­ся с ни­ми и слу­жить им уте­ше­ни­ем. А чтобы на­ша жизнь хоть сколь­ко-ни­будь по­хо­ди­ла на жизнь свя­тых пу­стын­ниц, мы по­ло­жи­ли на серд­це сво­ем убе­гать шум­ных бе­сед, ча­ще быть до­ма и за­ни­мать­ся хо­зяй­ством».

На это пре­по­доб­ный Ма­ка­рий ска­зал: «По­ис­ти­не Бог не смот­рит, де­ва ли кто, или су­пру­га, инок или ми­ря­нин, но ищет толь­ко сер­деч­но­го рас­по­ло­же­ния к доб­рым де­лам: его Он при­ни­ма­ет и по нему нис­по­сы­ла­ет Свя­то­го Ду­ха каж­до­му, кто же­ла­ет спа­стись; Уте­ши­тель же Дух Свя­тый на­прав­ля­ет его мыс­ли и во­лю к небес­ной и веч­ной жиз­ни».

Ми­ло­сти­вая Иули­а­ния в на­шем оте­че­стве по­ка­за­ла та­кой же при­мер бла­го­че­стия и чи­сто­ты ду­хов­ной, ка­кой в глу­бо­кой хри­сти­ан­ской древ­но­сти на Во­сто­ке яви­ли жен­щи­ны пре­по­доб­но­му Ма­ка­рию. Ее жизнь по­уча­ет нас, что и в ми­ру, в се­мье, сре­ди за­бот о де­тях, му­же и до­мо­чад­цах мож­но уго­дить Бо­гу не мень­ше тех, кто по­ки­да­ет мир для мо­на­стыр­ской кел­лии: нуж­но толь­ко жить по тре­бо­ва­ни­ям хри­сти­ан­ской люб­ви и еван­гель­ской прав­ды.

Ми­ло­сти­вая Иули­а­ния ро­ди­лась в Москве в дво­рян­ской сре­де от бла­го­че­сти­вых и ни­ще­лю­би­вых ро­ди­те­лей Иусти­на и Сте­фа­ни­ды, по фа­ми­лии Недю­ре­вых. Ее отец слу­жил ключ­ни­ком при дво­ре ца­ря Иоан­на Ва­си­лье­ви­ча. Иустин и Сте­фа­ни­да жи­ли во вся­ком бла­го­ве­рии и чи­сто­те, име­ли сы­но­вей и до­че­рей, мно­же­ство ра­бов и боль­шое бо­гат­ство. В этой се­мье в 30-х го­дах XVI ве­ка и ро­ди­лась бла­жен­ная Иули­а­ния. Ше­сти лет от ро­ду она по­те­ря­ла мать, бы­ла взя­та на вос­пи­та­ние ба­буш­кой с ма­те­рин­ской сто­ро­ны Ана­ста­си­ей Лу­ки­ной, урож­ден­ной Ду­бен­ской, и уве­зе­на из Моск­вы в пре­де­лы го­ро­да Му­ро­ма. Но через шесть лет скон­ча­лась баб­ка пра­вед­ной Иули­а­нии и за­ве­ща­ла взять на вос­пи­та­ние две­на­дца­ти­лет­нюю си­рот­ку тет­ке ее, а сво­ей до­че­ри, На­та­лье Ара­по­вой, у ко­то­рой бы­ло мно­го сво­их де­тей: во­семь де­виц и один сын. Из­вест­но, что и род­ные бра­тья с сест­ра­ми да­ле­ко не все­гда жи­вут в ми­ре и доб­ром со­гла­сии; тем лег­че по­се­ля­ют­ся раз­до­ры и сва­ры меж­ду даль­ни­ми род­ствен­ни­ка­ми, ес­ли они жи­вут вме­сте. Пра­вед­ная Иули­а­ния по­чи­та­ла свою тет­ку, бы­ла все­гда во всем по­слуш­на ей и неиз­мен­но сми­ря­лась пе­ред сво­и­ми дво­ю­род­ны­ми сест­ра­ми, хо­зяй­ка­ми до­ма, мол­ча­ли­во сно­ся их оби­ды и уко­ры. Но по сво­ей жиз­ни Иули­а­ния не бы­ла по­хо­жа на се­стер: она не лю­би­ла игр, за­бав и ша­ло­стей, на ко­то­рые пад­ка бы­ва­ет юность, а от­да­ва­лась по­сту и мо­лит­ве. Эта раз­ни­ца в по­ве­де­нии меж­ду Иули­а­ни­ей и ее сест­ра­ми вы­зы­ва­ла не толь­ко у се­стер, но да­же у ра­бов из­де­ва­тель­ства и на­смеш­ки; под вли­я­ни­ем де­тей и тет­ка ча­сто ко­ри­ла си­ро­ту. «О безум­ная, – го­во­ри­ли ча­сто Иули­а­нии хо­зя­е­ва-род­ствен­ни­ки, – для че­го ты в та­кой мо­ло­до­сти из­ну­ря­ешь свое те­ло и гу­бишь де­ви­че­скую кра­со­ту?» Да­же на­силь­но и без вре­ме­ни при­нуж­да­ли си­ро­ту есть и пить. Но все­гда крот­кая, мол­ча­ли­вая и по­кор­ная Иули­а­ния ста­но­ви­лась твер­дой и на­стой­чи­вой, ко­гда шло де­ло о спа­се­нии ду­ши и бо­го­угод­ной жиз­ни. На­смеш­ки и уко­ры род­ных и ра­бов не дей­ство­ва­ли на Иули­а­нию: она по-преж­не­му ве­ла са­мую стро­гую и воз­держ­ную жизнь, иг­ры и ве­се­лые пес­ни сверст­ниц не при­вле­ка­ли ее, а вы­зы­ва­ли в ней толь­ко недо­воль­ство и недо­уме­ние. Чуж­да­ясь де­ви­че­ских по­тех и за­бав, Иули­а­ния за­то с удво­ен­ной си­лой пре­да­ва­лась тру­ду – тем ру­ко­де­ли­ям, ко­то­рые в ста­ри­ну про­цве­та­ли в дво­рян­ских до­мах, осо­бен­но пря­дью и ши­тью в пяль­цах. За этим за­ня­ти­ем пра­вед­ная про­си­жи­ва­ла но­чи.

Но не для се­бя ра­бо­та­ла Иули­а­ния: она об­ши­ва­ла и об­ря­жа­ла бес­при­ют­ных си­рот, вдов и ма­ло­силь­ных боль­ных, ко­то­рые бы­ли в той де­ревне. Для них-то она и тру­ди­лась, не по­кла­дая рук, не до­пи­вая, не до­едая, не до­сы­пая. Мол­ва о ее че­ло­ве­ко­лю­бии раз­нес­лась по окрест­но­стям и вы­зы­ва­ла удив­ле­ние к ее доб­ро­де­тель­ной жиз­ни. И что все­го по­ра­зи­тель­нее, – вы­со­кое сми­ре­ние и без­гра­нич­ную лю­бовь к ближ­ним Иули­а­ния до­бы­ла лишь из глу­би­ны сво­е­го чи­сто­го, хри­сти­ан­ски крот­ко­го серд­ца. У ней не бы­ло ру­ко­во­ди­те­лей и на­став­ни­ков; она не уме­ла чи­тать Свя­щен­но­го Пи­са­ния и брать от­ту­да уро­ки; за вре­мя сво­е­го де­ви­че­ства она да­же не по­се­ща­ла хра­ма Бо­жия, так как его не бы­ло по­бли­зо­сти.

На 16-м го­ду жиз­ни Иули­а­ния бы­ла по­вен­ча­на свя­щен­ни­ком По­та­пи­ем с бо­га­тым му­ром­ским дво­ря­ни­ном Ге­ор­ги­ем Осо­рьи­ным в се­ле Ла­за­ре­ве, вот­чине Осо­рьи­ных. По со­вер­ше­нии вен­ча­ния свя­щен­ник ска­зал но­во­брач­ным по­уче­ние о том, как они долж­ны жить меж­ду со­бой, как долж­ны вос­пи­ты­вать де­тей в стра­хе Бо­жи­ем, на­саж­дать доб­ро­де­тель меж­ду до­мо­чад­ца­ми и во­об­ще устро­ить из се­мьи ма­лую цер­ковь. Сло­ва свя­щен­ни­ка глу­бо­ко за­па­ли в ду­шу Иули­а­нии, и она свя­то сле­до­ва­ла им всю свою жизнь. Ее све­кор Ва­си­лий и све­кровь Ев­до­кия бы­ли лю­ди из­вест­ные при цар­ском дво­ре, бо­га­тые, име­ли мно­же­ство ра­бов и несколь­ко бла­го­устро­ен­ных по­ме­стий; кро­ме Ге­ор­гия, их един­ствен­но­го сы­на, у них бы­ло две до­че­ри. Иули­а­ния сво­им ти­хим, крот­ким ха­рак­те­ром, все­гдаш­ней лас­кой и при­ве­том ско­ро при­об­ре­ла лю­бовь не толь­ко све­к­ра и све­кро­ви, но да­же зо­ло­вок, ко­то­рые обыч­но не ла­дят с невест­ка­ми. По­лю­би­ли Иули­а­нию да­же и даль­ние род­ствен­ни­ки Осо­рьи­ных и близ­кие к ним лю­ди. Ее ис­ку­ша­ли раз­ны­ми во­про­са­ми, чтобы раз­уз­нать ее ха­рак­тер, но она по­сто­ян­ным при­ве­том и доб­ро­той, крот­ки­ми и мяг­ки­ми от­ве­та­ми обез­ору­жи­ва­ла со­во­прос­ни­ков и ма­ло-по­ма­лу при­об­ре­ла лю­бовь и да­же тех, кто вна­ча­ле не до­ве­рял ей. Так Иули­а­ния за­ня­ла са­мое вид­ное ме­сто в се­мье сво­е­го му­жа и ста­ла пол­ной хо­зяй­кой до­ма.

Хло­по­ты по до­му и хо­зяй­ству не по­гло­ща­ли все­го вни­ма­ния бла­жен­ной Иули­а­нии, не на­пол­ня­ли всю ее ду­шу: ра­но встав утром или уста­лая от днев­ных за­бот и вол­не­ний пе­ред от­хо­дом ко сну, она по­дол­гу мо­ли­лась Бо­гу и кла­ла по сто зем­ных по­кло­нов и боль­ше; к этой по­сто­ян­ной и теп­лой мо­лит­ве при­уча­ла она и сво­е­го му­жа. Ге­ор­гия Осо­рьи­на ча­сто при­зы­ва­ли на цар­скую служ­бу в Аст­ра­хань и дру­гие даль­ние ме­ста, и он не бы­вал до­ма по го­ду, по два или по три. В раз­лу­ке с му­жем, под вли­я­ни­ем есте­ствен­ной скор­би, Иули­а­ния с осо­бен­ной си­лой пре­да­ва­лась тру­ду и мо­лит­ве. Ча­сто це­лые но­чи она мо­ли­лась, пря­ла или ши­ла в пяль­цах; из­де­лия рук сво­их – пря­жу и пя­лич­ное ши­тье – Иули­а­ния про­да­ва­ла и вы­ру­чен­ные день­ги раз­да­ва­ла ни­щим; впро­чем, как ис­кус­ная ру­ко­дель­ни­ца, бла­жен­ная вы­ши­ва­ла пе­ле­ны, чтобы жерт­во­вать их в хра­мы. Свои бла­го­де­я­ния со­вер­ша­ла она тай­но от све­к­ра и све­кро­ви. Ми­ло­сты­ню по­сы­ла­ла по но­чам с вер­ной слу­жан­кой, за­бо­ти­лась о вдо­вах и си­ро­тах, как род­ная мать, сво­и­ми ру­ка­ми омы­ва­ла, кор­ми­ла, по­и­ла и об­ши­ва­ла. Ра­бам она ука­зы­ва­ла де­ло, но бы­ла с ни­ми все­гда лас­ко­ва и крот­ка, не на­зы­ва­ла ра­бов по­лу­и­ме­нем, а все­гда пол­ны­ми хри­сти­ан­ски­ми име­на­ми. Услуг се­бе она не тре­бо­ва­ла от ра­бов: ни­кто не по­да­вал ей во­ды на ру­ки, не на­де­вал и не сни­мал са­пог, как то де­ла­лось у дру­гих дво­ря­нок. Ес­ли, по обы­чаю, при го­стях ей при­хо­ди­лось поль­зо­вать­ся услу­га­ми ра­бов, то с ухо­дом го­стей она ка­я­лась и го­во­ри­ла про се­бя: «Кто я та­кая, что мне слу­жат лю­ди, со­зда­ния Бо­жии?» На­про­тив, она са­ма все­гда бы­ла го­то­ва услу­жить дру­гим: на­блю­да­ла, чтобы у ее ра­бов бы­ла хо­ро­шая пи­ща и при­стой­ная одеж­да. Но од­ни­ми за­бо­та­ми о пи­ще и одеж­де слуг не до­воль­ство­ва­лась пра­вед­ная Иули­а­ния: она ста­ра­лась, чтобы меж­ду ее слу­га­ми не бы­ло ссор и бра­ни, чтобы в до­ме ца­ри­ли тишь, да гладь, да Бо­жия бла­го­дать. При ссо­рах ра­бов меж­ду со­бой Иули­а­ния ча­сто бра­ла ви­ну на се­бя и тем успо­ка­и­ва­ла враж­ду­ю­щих. При этом она неред­ко го­ва­ри­ва­ла: «Я ча­сто гре­шу пред Бо­гом, и Он, Ми­ло­сер­дый, про­ща­ет мне. Бу­ду тер­петь и я гре­хи мо­их слуг; хо­тя они и под­власт­ны мне, но в ду­ше, мо­жет быть, луч­ше ме­ня и чи­ще пред Бо­гом». Ни­ко­гда она не до­но­си­ла на про­ступ­ки ра­бов ни му­жу, ни све­к­ру со све­кро­вью, ко­то­рые бра­ни­ли пра­вед­ни­цу за из­лиш­нюю снис­хо­ди­тель­ность. Ко­гда не хва­та­ло ее уме­ния и сил спра­вить­ся с ис­пор­чен­ны­ми слу­га­ми и утвер­дить в до­ме мир и ти­ши­ну, она го­ря­чо мо­ли­лась Пре­свя­той Де­ве и чу­до­твор­цу Ни­ко­лаю, про­ся их по­мо­щи. В од­ну из та­ких тя­же­лых ми­нут Иули­а­ния ста­ла но­чью на мо­лит­ву; бе­сы же на­ве­ли на ее ду­шу ужас, и она, в бес­си­лии упав­шая на по­сте­ли, по­гру­зи­лась в креп­кий сон. Во сне она ви­дит, что к ней по­до­шло мно­же­ство нечи­стой си­лы с ору­жи­ем. «Ес­ли не бро­сишь сво­их дел, – го­во­ри­ли де­мо­ны, – немед­лен­но по­гу­бим те­бя». Бла­жен­ная Иули­а­ния взмо­ли­лась Бо­го­ма­те­ри и Ни­ко­лаю чу­до­твор­цу, и угод­ник Бо­жий явил­ся с боль­шой кни­гой и разо­гнал вра­гов, ко­то­рые рас­се­ялись как дым; по­сле то­го он бла­го­сло­вил ми­ло­сти­вую Иули­а­нию и ска­зал: «Дочь моя, му­жай­ся и кре­пись, и не бой­ся бе­сов­ских коз­ней! Хри­стос по­ве­лел мне за­щи­щать те­бя от бе­сов и злых лю­дей».

Проснув­шись, Иули­а­ния яс­но уви­де­ла свет­ло­го му­жа, ко­то­рый вы­шел в дверь из опо­чи­валь­ни и скрыл­ся. Она бро­си­лась за ним вслед, но за­со­вы и за­тво­ры те­ре­ма ока­за­лись все на сво­их ме­стах. Иули­а­ния по­ня­ла, что Гос­подь дей­стви­тель­но по­слал ей небес­но­го за­щит­ни­ка, укре­пи­лась в сво­ей ве­ре и на­деж­де на по­мощь Бо­жию и еще с боль­шим усер­ди­ем про­дол­жа­ла де­ла ми­ло­сер­дия и люб­ви к ближ­ним.

На­стал в Рус­ской зем­ле ве­ли­кий го­лод, и мно­же­ство лю­дей уми­ра­ло от недо­стат­ка хле­ба. (Это на­до ду­мать, го­лод 1570 г. Ис­то­рик Ка­рам­зин так изо­бра­жа­ет это ужас­ное вре­мя: «Ка­за­лось, зем­ля утра­ти­ла си­лу пло­до­ро­дия, се­я­ли, но не со­би­ра­ли хле­ба, и хо­лод и за­су­ха гу­би­ли жат­ву. До­ро­го­виз­на сде­ла­лась неслы­хан­ная: чет­верть ржи сто­и­ла в Москве 60 ал­тын, или око­ло 9 се­реб­ря­ных руб­лей. Бед­ные тол­пи­лись на рын­ках, спра­ши­ва­ли о цене хле­ба и во­пи­ли в от­ча­я­нии. Ми­ло­сты­ня оску­де­ла: ее про­си­ли и те, ко­то­рые до­то­ле и са­ми пи­та­ли ни­щих. Лю­ди ски­та­лись, как те­ни, уми­ра­ли на ули­цах и на до­ро­гах. Не бы­ло яв­но­го воз­му­ще­ния, но бы­ли страш­ные зло­дей­ства: го­лод­ные тай­но уби­ва­ли и ели друг дру­га. От из­ну­ре­ния сил, от пи­щи неесте­ствен­ной ро­ди­лась при­лип­чи­вая смер­то­нос­ная бо­лезнь в раз­ных ме­стах. Бед­ствие про­дол­жа­лось до 1572 г.»). Ми­ло­сти­вая Иули­а­ния бра­ла у све­кро­ви пи­щу се­бе на зав­тра­ки и пол­дни­ки и тай­но раз­да­ва­ла все го­лод­ным и ни­щим. Све­кровь удив­ля­лась это­му и го­во­ри­ла: «Ра­ду­юсь я, что ты ста­ла ча­сто есть, но удив­ля­юсь то­му, что пе­ре­ме­нил­ся твой обы­чай: преж­де, ко­гда бы­ло все­го вдо­воль, ты не бра­ла еды на утро и на пол­дник, и я не мог­ла те­бя за­ста­вить де­лать это. Те­перь же, ко­гда всю­ду недо­ста­ча в хле­бе, ты бе­решь и зав­тра­ки, и пол­дни­ки». Бла­жен­ная Иули­а­ния, чтобы не от­крыть сво­ей тай­ной ми­ло­сты­ни, от­ве­ти­ла све­кро­ви: «Ко­гда я не ро­жа­ла де­тей, мне не хо­те­лось так есть; те­перь же я от ро­дов обес­си­ле­ла, и мне хо­чет­ся есть не толь­ко днем, а и по но­чам, но я сты­жусь про­сить у те­бя пи­щи на ночь».

Све­кровь очень об­ра­до­ва­лась, что невест­ка ста­ла есть боль­ше, и на­ча­ла по­сы­лать ей пи­щу и на ноч­ное вре­мя. Ми­ло­сти­вая Иули­а­ния при­ни­ма­ла пи­щу и все раз­да­ва­ла тай­ком го­лод­ным. Ко­гда уми­рал кто-ни­будь из ни­щих в окрест­но­сти, бла­жен­ная Иули­а­ния на­ни­ма­ла об­мы­вать и уби­рать по­кой­ни­ка, по­ку­па­ла са­ван, да­ва­ла сред­ства на по­хо­ро­ны. Она мо­ли­лась о ду­ше каж­до­го из­вест­но­го ей или неиз­вест­но­го, ко­го хо­ро­ни­ли в се­ле Ла­за­ре­ве.

Вслед за го­ло­дом но­вое бед­ствие по­стиг­ло Русь: на­чал­ся силь­ный мор на лю­дей от бо­лез­ни «по­стре­ла» (один из ви­дов яз­вы, мо­жет быть, си­бир­ской, или чу­мы). По­ра­жен­ные ужа­сом жи­те­ли за­пи­ра­лись в до­мах и не пус­ка­ли к се­бе за­болев­ших, а так­же бо­я­лись при­ка­сать­ся к их одеж­дам. Но ми­ло­сти­вая Иули­а­ния тай­ком от све­к­ра и све­кро­ви сво­и­ми ру­ка­ми мы­ла в ба­нях боль­ных, ле­чи­ла их, как уме­ла, и мо­ли­ла Гос­по­да Бо­га об их вы­здо­ров­ле­нии. А ко­гда кто уми­рал из си­рот и бед­ня­ков, она сво­и­ми же ру­ка­ми об­мы­ва­ла их и на­ни­ма­ла от­но­сить их для по­гре­бе­ния.

Све­кор и све­кровь Иули­а­нии умер­ли в глу­бо­кой ста­ро­сти и, по обы­чаю на­ших пред­ков, на смерт­ном од­ре по­стриг­лись в мо­на­ше­ство. Му­жа Иули­а­нии не бы­ло в то вре­мя до­ма: он оста­вал­ся бо­лее трех лет на цар­ской служ­бе в Аст­ра­ха­ни. Бла­жен­ная Иули­а­ния чест­но по­греб­ла Ва­си­лия и Ев­до­кию Осо­рьи­ных, раз­да­ла за упо­кой их душ ще­д­рую ми­ло­сты­ню, за­ка­за­ла по церк­вам со­ро­ко­усты и в те­че­ние 40 дней ста­ви­ла по­ми­наль­ные сто­лы для мо­на­хов, свя­щен­ни­ков, вдов, си­рот и ни­щих, а так­же по­сы­ла­ла обиль­ные по­да­я­ния по тюрь­мам. И по­сле каж­дый год справ­ля­ла па­мять умер­ших све­к­ра и све­кро­ви и мно­го ро­до­во­го име­ния по­тра­ти­ла на это доб­рое де­ло.

Бла­жен­ная Иули­а­ния жи­ла с му­жем мир­но и ти­хо нема­ло лет, и Гос­подь по­слал ей де­сять сы­но­вей и три до­че­ри. Из них че­ты­ре сы­на и две до­че­ри умер­ли еще в мла­ден­че­ском воз­расте. Осталь­ных она вы­рас­ти­ла и ра­до­ва­лась на де­тей сво­их.

Но враг ро­да че­ло­ве­че­ско­го се­ял враж­ду меж­ду взрос­лы­ми детьми и слу­га­ми бла­жен­ной, несмот­ря на все же­ла­ние ее при­ми­рить враж­ду­ю­щих. И вот стар­ший сын ее был да­же убит ра­бом; вско­ре на цар­ской служ­бе уби­ли и дру­го­го ее сы­на. Горь­ко бы­ло ма­те­рин­ско­му серд­цу Иули­а­нии пе­ре­но­сить скор­би, но она не во­пи­ла, не рва­ла во­ло­сы на го­ло­ве, как де­ла­ли то­гда дру­гие жен­щи­ны: непре­стан­ная мо­лит­ва и ми­ло­сты­ня под­креп­ля­ли ее си­лы. Скор­бел и отец о по­те­ре де­тей, но бла­жен­ная уте­ша­ла его. Под вли­я­ни­ем се­мей­но­го го­ря Иули­а­ния ста­ла про­сить му­жа от­пу­стить ее в мо­на­стырь и да­же за­яви­ла, что уй­дет тай­ком, но Ге­ор­гий ука­зал ей на пре­крас­ные сло­ва Кос­мы пре­сви­те­ра и дру­гих учи­тель­ных от­цов: «Не спа­сут вас ри­зы чер­ные, ес­ли жи­вем не по-мо­на­ше­ски, и не по­гу­бят ри­зы бе­лые, ес­ли тво­рим Бо­гу угод­ное. Ес­ли кто ухо­дит в мо­на­стырь, не же­лая за­бо­тить­ся о де­тях, – не люб­ви Бо­жи­ей ищет, а по­коя. Де­ти же, оси­ро­тев­ши, ча­сто пла­чут и кля­нут ро­ди­те­лей, го­во­ря: “За­чем, ро­див­ши нас, оста­ви­ли на бе­ду и стра­да­ния?” Ес­ли ве­ле­но кор­мить чу­жих си­рот, сле­ду­ет и сво­их не мо­рить». Муж пра­вед­ной Иули­а­нии, че­ло­век гра­мот­ный, чи­тал ей и дру­гие ме­ста из ду­хов­ных пи­са­те­лей, по­ка не убе­дил ее, и она ска­за­ла: «Да бу­дет во­ля Гос­под­ня!»

По­сле это­го су­пру­ги ста­ли жить как брат с сест­рой: муж спал на преж­ней по­сте­ли, а же­на с ве­че­ра ло­жи­лась на пе­чи, под­кла­ды­вая се­бе вме­сто по­сте­ли дро­ва реб­ра­ми вверх, а под бок же­лез­ные клю­чи. Так она по­гру­жа­лась в сон на час или на два. Ко­гда все в до­ме за­ти­ха­ло, бла­жен­ная Иули­а­ния вста­ва­ла на мо­лит­ву и про­во­ди­ла в ней ча­сто це­лые но­чи, а по утрам от­прав­ля­лась в храм к за­ут­рене и обедне. Из церк­ви ми­ло­сти­вая Иули­а­ния при­хо­ди­ла в дом и за­ни­ма­лась хо­зяй­ством. По по­не­дель­ни­кам и сре­дам бла­жен­ная вку­ша­ла один раз, по пят­ни­цам со­всем не при­ни­ма­ла пи­щи и уда­ля­лась в от­дель­ную ком­на­ту на мо­лит­ву, устро­ив у се­бя до­ма по­до­бие мо­на­стыр­ско­го за­тво­ра. Она поз­во­ля­ла се­бе вы­пить од­ну ча­шу ви­на толь­ко по суб­бо­там, ко­гда кор­ми­ла ду­хо­вен­ство, вдов, си­рот и ни­щих.

Через де­сять лет по пре­кра­ще­нии су­пру­же­ской жиз­ни умер муж Иули­а­нии. По­хо­ро­нив и по­мя­нув его по обы­чаю, как све­к­ра и све­кровь, ми­ло­сти­вая Иули­а­ния вся от­да­лась слу­же­нию Бо­гу и ближ­ним. Так как де­ти силь­но го­ре­ва­ли об от­це, то она, уте­шая их, го­во­ри­ла: «Не скор­би­те, ча­да мои! Смерть от­ца ва­ше­го – на­зи­да­ние нам, греш­ным; ви­дя ее и по­сто­ян­но ожи­дая для се­бя кон­чи­ны, будь­те доб­ро­де­тель­ны, боль­ше все­го лю­би­те друг дру­га и тво­ри­те ми­ло­сты­ню».

Не толь­ко сло­ва­ми по­уча­ла дру­гих бла­жен­ная Иули­а­ния; она ста­ра­лась и жиз­нью под­ра­жать ве­ли­ким хри­сти­ан­ским по­движ­ни­цам, свя­тым же­нам, о ко­то­рых чи­та­ли ей муж и гра­мот­ные лю­ди. В сво­бод­ные от до­маш­них за­бот ми­ну­ты бла­жен­ная Иули­а­ния ста­но­ви­лась на мо­лит­ву, уси­лен­но по­сти­лась. Но боль­ше все­го за­бо­ти­лась она о де­лах ми­ло­сер­дия. Ча­сто у нее не оста­ва­лось ни од­ной мо­не­ты для раз­да­чи ни­щим; то­гда она бра­ла взай­мы и оде­ля­ла бед­ня­ков. По зи­мам она бра­ла у де­тей день­ги се­бе на одеж­ду, но все раз­да­ва­ла бед­ным, са­ма же хо­ди­ла без теп­лой одеж­ды и в са­по­гах на бо­су но­гу. Чтобы под­ви­зать­ся для Гос­по­да и, чув­ствуя боль, силь­нее пла­ме­неть мо­лит­вою к Бо­гу, По­да­те­лю ра­до­сти и уте­ше­ния, она под свои бо­сые но­ги в са­пог под­кла­ды­ва­ла би­тые че­реп­ки и оре­хо­вую скор­лу­пу и так хо­ди­ла.

Бы­ла необык­но­вен­но хо­лод­ная зи­ма, так что от мо­ро­за да­же трес­ка­лась зем­ля. Иули­а­ния неко­то­рое вре­мя по при­чине сту­жи не хо­ди­ла в цер­ковь, а мо­ли­лась толь­ко до­ма. Од­на­жды свя­щен­ник се­ла Ла­за­ре­ва при­шел ран­ним утром в храм и услы­шал го­лос от ико­ны Бо­го­ро­ди­цы: «Пой­ди и ска­жи ми­ло­сти­вой Иули­а­нии, от­че­го она не хо­дит в цер­ковь? И ее до­маш­няя мо­лит­ва угод­на Бо­гу, но не так, как цер­ков­ная. Вы же по­чи­тай­те ее: уже ей не ме­нее 60 лет, и на ней по­чи­ва­ет Дух Свя­той».

Свя­щен­ник в силь­ном стра­хе при­бе­жал к Иули­а­нии, пал к ее но­гам, про­сил про­стить его и рас­ска­зал при всех о быв­шем ему яв­ле­нии. Бла­жен­ная силь­но опе­ча­ли­лась и ска­за­ла свя­щен­ни­ку: «Ты впал в со­блазн, ко­гда так го­во­ришь. Как я, греш­ни­ца пред Гос­по­дом, мо­гу быть до­стой­ной та­ко­го по­зы­ва?» И взя­ла с него клят­ву и со всех, при ком он ска­зал, не раз­гла­шать о ви­де­нии ни при жиз­ни ее, ни по смер­ти. Са­ма же от­пра­ви­лась в храм, от­слу­жи­ла мо­ле­бен пред ико­ной Бо­го­ма­те­ри, об­ло­бы­за­ла ее и слез­но мо­ли­лась пред За­ступ­ни­цей Усерд­ной.

Бла­жен­ная про­жи­ла во вдов­стве де­вять лет; за это вре­мя она раз­да­ла бед­ным по­чти все свое иму­ще­ство. Она остав­ля­ла до­ма толь­ко са­мое необ­хо­ди­мое и рас­пре­де­ля­ла хо­зяй­ствен­ные за­па­сы так, чтобы они из од­но­го го­да не пе­ре­хо­ди­ли в дру­гой. Все, что оста­ва­лось от го­до­во­го оби­хо­да, она немед­лен­но де­ли­ла меж­ду ни­щи­ми, си­ро­та­ми и бед­ня­ка­ми.

На­ста­ло несчаст­ное цар­ство­ва­ние Бо­ри­са Го­ду­но­ва. Гос­подь на­ка­зал Рус­скую зем­лю необык­но­вен­ным го­ло­дом: го­ло­да­ю­щие ели вся­кую па­даль, да­же че­ло­ве­че­ским те­ла; бес­чис­лен­ное мно­же­ство лю­дей умер­ло от го­ло­да. Не ста­ло пи­щи и в до­ме Осо­рьи­ных, так как по­се­вы не взо­шли, скот гиб от бес­кор­ми­цы. Бла­жен­ная Иули­а­ния мо­ли­ла де­тей и ра­бов не брать ни­че­го чу­жо­го. Все, что оста­лось в до­ме из одеж­ды, ско­та и по­су­ды, она про­да­ла и на по­лу­чен­ные день­ги ку­пи­ла хле­ба, им она кор­ми­ла сво­их до­мо­чад­цев; несмот­ря на страш­ную ску­дость, по­мо­га­ла и бед­ня­кам; и ни­кто из них не ухо­дил от нее с пу­сты­ми ру­ка­ми. Ко­гда не оста­лось боль­ше хле­ба, ми­ло­сти­вая Иули­а­ния не упа­ла ду­хом, но все на­деж­ды воз­ло­жи­ла на по­мощь Бо­жию. Она вы­нуж­де­на бы­ла пе­ре­се­лить­ся в Ни­же­го­род­ские пре­де­лы, в се­ло Воч­не­во, где оста­ва­лась еще хоть ка­кая-ни­будь пи­ща. Но ско­ро и здесь раз­вил­ся го­лод во всей си­ле: Иули­а­ния, не имея средств кор­мить ра­бов сво­их, от­пу­сти­ла их на во­лю. Неко­то­рые вос­поль­зо­ва­лись сво­бо­дой, а дру­гие оста­лись вме­сте с сво­ей гос­по­жой тер­петь нуж­ду и го­ре. Остав­шим­ся при ней слу­гам она при­ка­зы­ва­ла со­би­рать ле­бе­ду, сди­рать с де­ре­ва илем (род вя­за) ко­ру и го­то­вить из них хле­бы, ко­то­ры­ми и пи­та­лась са­ма с детьми и ра­ба­ми. По ее мо­лит­вам хлеб, сде­лан­ный из ле­бе­ды с ко­рой, ока­зы­вал­ся до­ста­точ­но слад­ким, и ни­щие, ко­то­рых по при­чине го­ло­да бы­ло необык­но­вен­но мно­го, тол­па­ми при­хо­ди­ли за по­да­я­ни­ем к ми­ло­сти­вой Иули­а­нии. Со­се­ди ее спра­ши­ва­ли ни­щих: «За­чем вы хо­ди­те в дом Иули­а­нии? Она и са­ма с детьми чуть жи­ва от го­ло­да». Бед­ня­ки от­ве­ча­ли на это: «Мы хо­дим по мно­гим се­лам и ино­гда по­лу­ча­ем чи­стый хлеб, но не зна­ем хле­ба бо­лее слад­ко­го, чем у этой вдо­вы».

Со­се­ди, имев­шие до­воль­но чи­сто­го хле­ба, по­сы­ла­ли про­сить у Иули­а­нии хле­ба из ле­бе­ды с ко­рой и убеж­да­лись, что он очень сла­док. Но объ­яс­ня­ли это уме­ньем ра­бов Иули­а­нии го­то­вить те­сто. Ис­пы­ты­вая два го­да тя­же­лую нуж­ду, пра­вед­ная Иули­а­ния не сму­ти­лась, не под­ня­ла ро­по­та, не па­ла ду­хом, но бы­ла бла­го­душ­на и ра­дост­на, как все­гда. Од­но огор­ча­ло ее, что в Воч­не­ве не бы­ло хра­ма, по ста­ро­сти же она не мог­ла по­се­щать храм бли­жай­ше­го се­ла. Но, вспом­нив о Кор­ни­лии сот­ни­ке, как его до­маш­няя мо­лит­ва ока­за­лась угод­ной Бо­гу, бла­жен­ная го­ря­чо от­да­лась ей и ско­ро об­ре­ла ду­шев­ный по­кой.

26 де­каб­ря 1603 го­да ми­ло­сти­вая Иули­а­ния раз­бо­ле­лась; шесть дней про­дол­жа­лась бо­лезнь ее, но она толь­ко днем ле­жа­ла, но­чью же вста­ва­ла без вся­кой под­держ­ки и мо­ли­лась. Ее ра­бы­ни сме­я­лись над ней, го­во­ря: «Ка­кая это боль­ная! Днем ле­жит, а но­чью вста­ет и мо­лит­ся!» Но бла­жен­ная крот­ко от­ве­ча­ла на­смеш­ни­цам: «Че­го же вы сме­е­тесь? Раз­ве вы не зна­е­те, что Гос­подь и от боль­но­го тре­бу­ет ду­хов­ных мо­литв?»

2 ян­ва­ря, на рас­све­те, ми­ло­сти­вая Иули­а­ния при­зва­ла сво­е­го ду­хов­но­го от­ца свя­щен­ни­ка Афа­на­сия, при­ча­сти­лась Свя­тых Та­ин, се­ла на сво­ем од­ре, при­зва­ла к се­бе де­тей, слуг и сель­чан. Она мно­го по­уча­ла сто­яв­ших око­ло нее бла­го­угод­ной жиз­ни и, меж­ду про­чим, ска­за­ла: «Еще в мо­ло­до­сти я силь­но же­ла­ла ве­ли­ко­го Ан­гель­ско­го об­ра­за, но не удо­сто­и­лась его по гре­хам мо­им... Но сла­ва пра­вед­но­му су­ду Бо­жию!»

Она при­ка­за­ла за­го­то­вить на свое по­гре­бе­ние ка­ди­ло и по­ло­жить в него ла­да­ну, про­сти­лась с детьми, при­слу­гой и зна­ко­мы­ми, вы­пря­ми­лась на по­сте­ли, пе­ре­кре­сти­лась три­жды, об­ви­ла чет­ки око­ло рук и про­из­нес­ла по­след­ние сло­ва: «Сла­ва Бо­гу за все! В ру­це Твои, Гос­по­ди, пре­даю дух мой!»

Ко­гда по­чи­ла в Гос­по­де бла­жен­ная, все ви­де­ли, как око­ло ее гла­вы об­ра­зо­ва­лось си­я­ние на­по­до­бие зо­ло­то­го вен­ца, что пи­шут на ико­нах свя­тых. Ко­гда об­мы­ли те­ло по­чив­шей и по­ло­жи­ли в от­дель­ной кле­ти, ви­де­ли но­чью го­ря­щие све­чи (хо­тя их ни­кто не за­жи­гал) и чув­ство­ва­ли бла­го­уха­ние, ко­то­рое стру­и­лось из ком­нат, где ле­жа­ла бла­жен­ная. В ночь, сме­нив­шую день успе­ния, ми­ло­сти­вая Иули­а­ния яви­лась од­ной ра­быне и при­ка­за­ла от­вез­ти се­бя из Воч­не­ва в Му­ром­ские пре­де­лы и по­ло­жить в церк­ви пра­вед­но­го Ла­за­ря воз­ле му­жа. Мно­го­труд­ное те­ло бла­жен­ной по­ло­жи­ли в ду­бо­вый гроб, от­вез­ли в се­ло Ла­за­ре­во, в че­ты­рех вер­стах от Му­ро­ма, и по­греб­ли 10 ян­ва­ря 1604 г.

Позд­нее над мо­ги­лой ми­ло­сти­вой Иули­а­нии ее де­ти и род­ные воз­двиг­ли теп­лую цер­ковь во имя Ар­хи­стра­ти­га Ми­ха­и­ла. Ко­гда 8 ав­гу­ста 1614 го­да умер сын бла­жен­ной Ге­ор­гий, и в усы­паль­ни­це Осо­рьи­ных, под цер­ко­вью, ста­ли го­то­вить ме­сто для его по­гре­бе­ния, на­шли гроб ми­ло­сти­вой Иули­а­нии невре­ди­мым, но не зна­ли, чей он. 10 ав­гу­ста, по со­вер­ше­нии от­пе­ва­ния над Ге­ор­ги­ем, ко­гда участ­ни­ки об­ря­да по­шли в дом Осо­рьи­ных по­мя­нуть по­чив­ше­го, лю­бо­пыт­ные жен­щи­ны се­ла от­кры­ли гроб и уви­де­ли, что он по­лон бла­го­вон­но­го ми­ра. По­сле то­го, как го­сти ушли с по­ми­но­ве­ния, жен­щи­ны объ­яви­ли о ви­ден­ном ими се­мье Осо­рьи­ных; де­ти ми­ло­сти­вой Иули­а­нии при­шли ко гро­бу и уви­де­ли то же, что и жен­щи­ны. В бла­го­го­вей­ном стра­хе они на­бра­ли в неболь­шой со­су­дец ми­ра и от­вез­ли его в му­ром­скую со­бор­ную цер­ковь, ве­ро­ят­но, для осви­де­тель­ство­ва­ния; и бы­ло оно днем по­доб­но све­коль­но­му ква­су, а но­чью ста­но­ви­лось гу­стым и по­хо­ди­ло на мас­ло баг­ря­но­го цве­та. Но все­го те­ла ми­ло­сти­вой Иули­а­нии от ужа­са не мог­ли до­смот­реть: ви­де­ли толь­ко, что невре­ди­мы но­ги и бед­ра ее; гла­вы не ви­да­ли по­то­му, что на крыш­ку гро­ба на­лег­ло брев­но, под­дер­жи­вав­шее цер­ков­ную печь. В ту же ночь мно­гие слы­ша­ли звон в церк­ви пра­вед­но­го Ла­за­ря и при­бе­жа­ли к хра­му, ду­мая, что бьют в на­бат, но по­жа­ра ни­ка­ко­го не бы­ло. При­бе­жав­шие чув­ство­ва­ли, как от гро­ба ис­хо­дит бла­го­во­ние. Мол­ва об этом со­бы­тии быст­ро раз­нес­лась по окрест­но­стям; мно­гие при­хо­ди­ли ко гро­бу, ма­за­ли се­бя ми­ром и по­лу­ча­ли ис­це­ле­ние от раз­ных бо­лез­ней.

Ко­гда ми­ро все бы­ло разо­бра­но, боль­ные на­ча­ли брать пе­сок из-под гро­ба ми­ло­сти­вой Иули­а­нии, об­ти­ра­лись им и по ве­ре сво­ей по­лу­ча­ли об­лег­че­ние в нуж­дах. Так, му­ром­ский граж­да­нин Иере­мия Чер­вев при­был ко гро­бу ми­ло­сти­вой Иули­а­нии с же­ной и дву­мя боль­ны­ми детьми: у сы­на Ан­дрея и до­че­ри из рук, ног и лок­тей тек­ла бо­лее двух лет кровь, и они не мог­ли да­же под­не­сти ру­ки ко рту. От­пев мо­ле­бен и па­ни­хи­ду у гро­ба Иули­а­нии и отер­ши де­тей пес­ком, ро­ди­те­ли вер­ну­лись до­мой; их де­ти про­спа­ли весь день и ночь, по про­буж­де­нии мог­ли сво­бод­но кре­стить­ся, а через неде­лю со­всем вы­здо­ро­ве­ли.

Кре­стья­нин из де­рев­ни Ма­ка­ро­вой страш­но бо­лел зу­ба­ми и дол­го не мог ни есть, ни пить, ни ра­бо­тать. По со­ве­ту же­ны он один в пол­день при­шел ко гро­бу ми­ло­сти­вой Иули­а­нии, по­мо­лил­ся бла­жен­ной, вы­тер пес­ком зу­бы и вер­нул­ся до­мой здо­ро­вым.

Но­чью в се­ле Ла­за­ре­во по­жар охва­тил че­ты­ре из­бы, кры­тых со­ло­мой; дул необык­но­вен­но силь­ный ве­тер, и уже огонь на­чал при­бли­жать­ся к церк­ви. Свя­щен­ник вбе­жал в храм, то­роп­ли­во на­хва­тал в обе ру­ки зем­ли из-под гро­ба Иули­а­нии и стал бро­сать в огонь. То­гда ве­тер пе­ре­ме­нил­ся, по­жар на­чал ма­ло-по­ма­лу ути­хать и на­ко­нец со­вер­шен­но пре­кра­тил­ся.

Кре­стья­нин из де­рев­ни Ко­ле­ди­на, по име­ни Кли­мент, имел на но­ге язву, под на­зва­ни­ем «по­стрел», от ко­то­рой мно­гие уми­ра­ли. Боль­ной, на­слы­шав­шись о чу­де­сах Иули­а­нии, ве­лел от­вез­ти се­бя к ее гро­бу, со­вер­шил мо­ле­бен, отер пес­ком язву и ско­ро вы­здо­ро­вел.

Жив­шая в Му­ро­ме на по­са­де ра­ба бо­яри­на Мат­фея Чер­ка­со­ва, име­нем Ма­рия, ослеп­ла. Ее при­ве­ли к ра­ке Иули­а­нии, от­слу­жи­ли мо­ле­бен и па­ни­хи­ду, и она по­чув­ство­ва­ла се­бя зря­чей, так что на воз­врат­ном пу­ти уже мог­ла со­би­рать гри­бы и яго­ды.

Один 10-лет­ний от­рок впал в рас­слаб­ле­ние и ослеп. Его при­нес­ли к церк­ви Ар­хан­ге­ла Ми­ха­и­ла, со­вер­ши­ли мо­ле­бен у гро­ба пра­вед­ной Иули­а­нии, и боль­ной вдруг уви­дел го­ря­щую све­чу, а спу­стя немно­го вре­ме­ни и со­всем про­зрел.

У Ага­фии, же­ны Фе­о­до­ра, слу­жив­ше­го при церк­ви Ар­хан­ге­ла Ми­ха­и­ла кли­ри­ком, от­ня­лась ру­ка, так что боль­ная не мог­ла и дви­нуть ею. Несчаст­ной яви­лась во сне ми­ло­сти­вая Иули­а­ния и ска­за­ла: «Иди в цер­ковь Ар­хан­ге­ла Ми­ха­и­ла и при­ло­жись к иконе Иули­а­нии». За­тем на­зва­ла ме­сто, где ле­жат у боль­ной две мо­не­ты, и ве­ле­ла ей от­дать их свя­щен­ни­ку, чтобы при­ло­жил к иконе. Боль­ная ис­пол­ни­ла все, от­слу­жи­ла мо­ле­бен и па­ни­хи­ду, ис­пи­ла свя­той во­ды, отер­лась пес­ком и ис­це­ли­лась.

Мос­ков­ский дво­ря­нин Иосиф Ков­ков был страш­но бо­лен и уже не ча­ял остать­ся в жи­вых. То­гда ему при­шло на мысль по­слать сво­е­го слу­гу Ани­кия к ра­ке пра­вед­ной Иули­а­нии: слу­га со­вер­шил мо­ле­бен за здра­вие бо­ля­ще­го гос­по­ди­на, взял свя­той во­ды и пес­ку, и ко­гда Ков­ков окро­пил се­бя при­не­сен­ной во­дой и отер пес­ком, тот­час вы­здо­ро­вел. Ис­це­лен­ный пеш­ком из Моск­вы при­шел в се­ло Ла­за­ре­во воз­бла­го­да­рить ми­ло­сти­вую Иули­а­нию за да­ро­ва­ние здра­вия и по­жерт­во­вал в храм Ар­хан­ге­ла Ми­ха­и­ла свя­щен­ни­че­ские ри­зы.

8 мая 1649 г. жен­щи­на из Вяз­ни­ков­ской об­ла­сти Еле­на Ва­си­лье­ва во мла­дых го­дах ста­ла сле­пой и хо­ди­ла ко мно­гим чу­до­твор­цам и свя­тым ме­стам с моль­бой об ис­це­ле­нии. На­ко­нец, ей при­шло на мысль пой­ти в се­ло Ла­за­ре­во и при­ло­жить­ся ко гро­бу ми­ло­сти­вой Иули­а­нии. От­слу­жив мо­ле­бен, боль­ная на­ча­ла ви­деть; она про­бы­ла в Му­ро­ме два го­да и неустан­но при­хо­ди­ла мо­лить­ся к мо­щам ми­ло­сти­вой Иули­а­нии во дни ее па­мя­ти и по­гре­бе­ния

Иное жизнеописание праведной Иулиании Лазаревской, Муромской

Пра­вед­ная Иули­а­ния Ла­за­рев­ская, Му­ром­ская, яв­ля­ет со­бой уди­ви­тель­ный при­мер са­мо­от­вер­жен­ной рус­ской хри­сти­ан­ки. Она бы­ла до­че­рью дво­ря­ни­на Иусти­на Недю­ро­ва. С мо­ло­дых лет она жи­ла бла­го­че­сти­во, стро­го по­сти­лась и мно­го вре­ме­ни уде­ля­ла мо­лит­ве. Ра­но оси­ро­тев, она бы­ла от­да­на на по­пе­че­ние род­ствен­ниц, ко­то­рые не по­ни­ма­ли ее и сме­я­лись. Иули­а­ния сно­си­ла всё тер­пе­ли­во и без­ро­пот­но. Ее лю­бовь к лю­дям вы­ра­жа­лась в том, что она ча­сто уха­жи­ва­ла за боль­ны­ми и ши­ла одеж­ду для бед­ных. Бла­го­че­сти­вая и доб­ро­де­тель­ная жизнь де­ви­цы при­влек­ла вни­ма­ние вла­дель­ца се­ла Ла­за­ре­во (неда­ле­ко от Му­ро­ма) Юрия Осо­рьи­на, ко­то­рый вско­ре же­нил­ся на ней. Ро­ди­те­ли му­жа по­лю­би­ли крот­кую невест­ку и пе­ре­да­ли в ее ру­ки управ­ле­ние до­мом. До­маш­ние за­бо­ты не пре­рва­ли ду­хов­ных по­дви­гов Иули­а­нии. Она все­гда на­хо­ди­ла вре­мя для мо­лит­вы и по­сто­ян­но го­то­ва бы­ла на­кор­мить си­рот и одеть бед­ных. Во вре­мя силь­но­го го­ло­да, са­ма оста­ва­ясь без пи­щи, от­да­ва­ла по­след­ний ку­сок про­ся­ще­му. Ко­гда вслед за го­ло­дом на­ча­лась эпи­де­мия, Иули­а­ния це­ли­ком по­свя­ти­ла се­бя ухо­ду за боль­ны­ми.

У пра­вед­ной Иули­а­нии бы­ло шесть сы­но­вей и дочь. По­сле ги­бе­ли двух сы­но­вей она ре­ши­ла уда­лить­ся в мо­на­стырь, но муж уго­во­рил ее остать­ся в ми­ру, чтобы про­дол­жать вос­пи­ты­вать де­тей. По сви­де­тель­ству сы­на Иули­а­нии – Кал­ли­стра­та Осо­рьи­на, на­пи­сав­ше­го ее жи­тие, она в это вре­мя ста­ла еще бо­лее тре­бо­ва­тель­ной к се­бе: уси­ли­ла пост, мо­лит­ву, спа­ла но­чью не бо­лее двух ча­сов, по­ло­жив под го­ло­ву по­ле­но.

По смер­ти му­жа Иули­а­ния раз­да­ла бед­ным свою часть на­след­ства. Жи­вя в край­ней ни­ще­те, она тем не ме­нее все­гда бы­ла жиз­не­ра­дост­на, при­вет­ли­ва и за всё бла­го­да­ри­ла Гос­по­да. Свя­тая удо­сто­и­лась по­се­ще­ния свя­ти­те­ля Ни­ко­лая Чу­до­твор­ца и на­став­ле­ния Бо­жи­ей Ма­те­ри в хра­мо­вой мо­лит­ве. Ко­гда пра­вед­ная Иули­а­ния ото­шла ко Гос­по­ду, то бы­ла по­хо­ро­не­на ря­дом с му­жем в церк­ви свя­то­го Ла­за­ря. Тут же по­гре­бе­на и ее дочь, схи­мо­на­хи­ня Фе­о­до­сия. В 1614 го­ду бы­ли об­ре­те­ны мо­щи пра­вед­ной, ис­то­чав­шие бла­го­вон­ное ми­ро, от ко­то­ро­го мно­гие по­лу­ча­ли ис­це­ле­ние.