Акафист святой преподобномученице Серафиме Ферапонтовской и Леушинской

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 15 сентября (02 сентября ст. ст.)

Не утвержден для общецерковного использования.

Конда́к 1.

Избра́нная уго́днице и неве́сто Христо́ва, при́сная о душа́х на́ших моли́твеннице, благода́рственныя песнопе́ния прино́сим ти́, богоно́сная ма́ти на́ша Серафи́мо, велича́я пресла́вныя труды́ твоя́ в Леу́шинстем уде́ле Пресвяте́й Богоро́дицы и му́ченическую кончи́ну твою́ в оби́тели Ферапо́нтовстей, про́сим у́бо тя́ о дарова́нии на́м о́браза жития́ благочести́ваго, ве́рующе, я́ко ты́ предста́тельством твои́м от вся́ких бе́д свобожда́еши и насле́дники Ца́рствия Бо́жия на́с сотворя́еши, зову́щих ти́ си́це:

Ра́дуйся, свята́я преподо́бному́ченице Серафи́мо, венце́м нетле́нным от Христа́ увенча́нная.

И́кос 1.

А́нгельскою любо́вию Христа́ Спаси́теля от ю́ности возлюби́вшая, свята́я ма́ти на́ша Серафи́мо, нелицеме́рно в богообще́нии, бла́гости и чистоте́ пожи́вше, житие́ твое́ с неземно́ю ра́достию в о́браз подража́ния на́м оста́вльшая, ему́ же чудя́щеся и кончи́ну твою́ му́ченическую воспева́юще, зове́м ти́ гла́сы хвале́бными си́це:

Ра́дуйся, благу́ю ча́сть от у́тра жития́ твоего́ избра́вшая;

Ра́дуйся, се́мя Христо́ва уче́ния в се́рдце свое́м возрасти́вшая.

Ра́дуйся, святу́ю ду́шу твою́ за и́мя Иису́сово положи́вшая;

Ра́дуйся, благода́ть моли́твы за ны́ ко Святе́й Тро́ице улучи́вшая.

Ра́дуйся, я́ко тобо́ю прие́млем теле́сных боле́зней исцеле́ние;

Ра́дуйся, я́ко твои́м за ны́ хода́тайством упова́ем прия́ти грехо́в проще́ние.

Ра́дуйся, я́ко тобо́ю разли́чных искуше́ний избега́ем;

Ра́дуйся, я́ко предста́тельством твои́м в разли́чных беда́х скоре́йшую по́мощь обрета́ем.

Ра́дуйся, свята́я преподо́бному́ченице Серафи́мо, венце́м нетле́нным от Христа́ увенча́нная.

Конда́к 2.

Ви́дящи, избра́ннице Бо́жия, во Святе́м Креще́нии Елисаве́тою нарече́нная, те́плую любо́вь твою́ ко Го́споду, а́ки ма́ти Предте́чи Христо́ва, яви́ла еси́ от дне́й де́тства твоего́, благочести́выми роди́тели твои́ма в ве́ре и зако́не Госпо́днем наставля́ема, я́ко па́че всего́ земна́го Иису́са Сладча́йшаго возлюби́ла еси́, преуспева́ла еси́ во́зрастом и благода́тию у Бо́га и челове́к, о чесо́м роди́тели твои́ и ю́жики ра́дующеся, Бо́гу же о тебе́ взыва́ху: Аллилу́иа.

И́кос 2.

Ра́зум тво́й, уго́днице Христо́ва, духо́вным ве́дением Милосе́рдный Госпо́дь озари́, я́ко ты́, богому́драя дщи́ купе́ческая, не накопле́нию бла́г земны́х, а стяжа́нию сокро́вищ нетле́нных, обрати́ла еси́ взо́ры души́ твое́й, и еще́ отрокови́ца су́ще, в новоучрежде́нную оби́тель Леу́шинскую удали́лася еси́, иде́же усе́рдно подвиза́лася еси́, вся́ творя́ще во сла́ву Бо́жию. Мы́ же сия́ ны́не помина́юще про́сим тя́: утверди́ на́с в де́лании духо́внем и приими́ ра́достно возноси́мыя ти́ похвалы́ сия́:

Ра́дуйся, спасе́ния ра́ди ве́чнаго во оби́тель святу́ю под кро́в Пречи́стыя Богоро́дицы прите́кшая;

Ра́дуйся, целому́дрия храни́тельнице и душе́вныя и теле́сныя чистоты́ рачи́тельнице.

Ра́дуйся, посто́м и моли́твою житие́ богоуго́дное стяжа́вшая;

Ра́дуйся, ду́шу твою́ и те́ло во оби́тель Ду́ха Свята́го угото́вившая.

Ра́дуйся, пло́ть твою́ со страстьми́ и похотьми́ Христа́ ра́ди распя́вшая;

Ра́дуйся, благоволе́ние и ра́дость Отца́ Небе́снаго си́це стяжа́вшая.

Ра́дуйся, кро́тости и досто́йному почита́нию Бо́га науча́ющая;

Ра́дуйся, в благо́м де́лании моли́твеннем ны́ укрепля́ющая.

Ра́дуйся, свята́я преподо́бному́ченице Серафи́мо, венце́м нетле́нным от Христа́ увенча́нная.

Конда́к 3.

Си́ла благода́ти Бо́жия оби́льно излия́ся на тя́, богоно́сная ма́ти на́ша Серафи́мо, ты́ бо и по се́й де́нь святы́ми моли́твами в наде́жде и любви́ на́с утвержда́еши, прему́дростию духо́вней на́с обогаща́еши, в милосе́рдии и нищетолю́бии возраста́ти науча́еши ве́ру живу́ю и де́йственную в сердца́х возгрева́я, умножа́ти, умиле́ния да́р подае́ши на́м и ожесточе́ние серде́чное ми́лостивно угаша́еши, наставля́я ны́ Верхо́вному Врачу́ ду́ш и теле́с о тебе́ воспева́ти: Аллилу́иа.

И́кос 3.

Име́ющи любо́вь Боже́ственную в се́рдце твое́м, о богоблаже́нная Серафи́мо, с осо́бым тща́нием сове́ты благи́я у богоно́сных наста́вников твои́х, пресла́внаго Иоа́нна Кроншта́дскаго и преподо́бней ма́тери Таи́сии испра́шивала еси́, и́ми же руководи́мая от си́лы в си́лу восходи́ла еси́, наставле́нием ева́нгельским до́бре после́дуя, кро́тость и незло́бие от ю́ности храня́, еще́ же и благогове́ние к до́му Бо́жию и усе́рдие преи́скреннее, в си́х доброде́телех и на́с наста́ви, да зове́м ти́ си́це:

Ра́дуйся, доброде́тели высо́кая в се́рдце твое́м вкорени́вшая;

Ра́дуйся, в за́поведех Госпо́дних вся́ дни́ живота́ твоего́ ходи́вшая.

Ра́дуйся, чистото́ю се́рдца твоего́ Небе́снаго Жениха́ созерца́вшая;

Ра́дуйся, ю́ность твою́ непоро́чностию жития́ украси́вшая.

Ра́дуйся, бо́дренным трезве́нием от злы́х по́мыслов се́рдце свое́ охраня́вшая;

Ра́дуйся, бу́ри ра́спрей в тишину́ прелага́ющая.

Ра́дуйся, долженствова́ниями земны́ми не пренебрега́ти науча́ющая;

Ра́дуйся, стези́ на́ша к небесе́м пречу́дно обраща́ющая.

Ра́дуйся, свята́я преподо́бному́ченице Серафи́мо, венце́м нетле́нным от Христа́ увенча́нная.

Конда́к 4.

Бу́рю вну́трь по́мыслов и страсте́й во́лны безбе́дно преше́дше, преподо́бная ма́ти, обрела́ еси́ ти́хое приста́нище Христа́, Ему́же неле́ностно во мно́зе долготерпе́нии порабо́тала еси́; отню́дуже Боже́ственною благода́тию Христо́вою восходя́ от си́лы в си́лу от дея́ния к боговиде́нию, ве́рна Спаси́телю, не взира́я на наше́ствие богобо́рцев, пребыла́ еси́ до конца́, и та́ко Небе́снаго Иерусали́ма дости́гла еси́, иде́же со А́нгелы и все́ми святы́ми пое́ши Тро́ице Святе́й пе́снь: Аллилу́иа.

И́кос 4.

Слы́шаша, преподо́бная ма́ти Серафи́мо, бли́жнии и да́льнии равноа́нгельное житие́, ви́девше смире́ния твоего́ глубину́, моли́твы неотсту́пность, воздержа́ния тве́рдость и ве́лию ре́вность ду́ха твоего́ о чистоте́, удиви́шася и просла́виша Человеколю́бца Бо́га, укрепля́ющаго немощно́е естество́ челове́ческое. Мы́ же ублажа́ем тя́ и зове́м:

Ра́дуйся, Бо́га Отца́ Безнача́льнаго служи́тельнице преcлавная;

Ра́дуйся, благода́ть Свята́го Ду́ха во спасе́ние стяжа́вшая.

Ра́дуйся, пу́ть ве́рнаго ко Христу́ восхожде́ния показу́ющая;

Ра́дуйся, в уде́ле Пресвяте́й Богоро́дицы ра́дость моли́твеннаго богообще́ния позна́вшая.

Ра́дуйся, по́мыслы на́ша от злы́х прираже́ний и су́етных мечта́ний оберега́ющая;

Ра́дуйся, вся́ на́ша жела́ния во бла́го всегда́ направля́ющая.

Ра́дуйся, добро́ та́йно твори́ти во сла́ву Бо́жию на́с наставля́ющая;

Ра́дуйся, о́блаки сомне́ний и раздо́ров разгоня́ющая.

Ра́дуйся, свята́я преподо́бному́ченице Серафи́мо, венце́м нетле́нным от Христа́ увенча́нная.

Конда́к 5.

Богоявле́ннаго све́та еще́ на земли́ прича́стнице яви́лася еси́, свята́я Серафи́мо, егда́ на подво́рии Леу́шинстем пребыва́я, исцеле́ние от боле́зни десни́цы твоея́ по предста́тельству свята́го му́ченика Вонифа́тия сподо́билася еси́. Си́це мо́лим тя́, ны́не со му́ченики в черто́зех Отца́ Небе́снаго торжеству́ющу, приклони́ и к на́м Его́ вели́кое и неизрече́нное милосе́рдие, да освободи́мся от неду́г теле́сных и скорбе́й душе́вных и воспои́м Го́споду, ми́лующему и спаса́ющему ны́, песнопе́ние а́нгельское: Аллилу́иа.

И́кос 5.

Ви́девши тя́ благоче́стия устрои́тельницу и многомо́щную пред Бо́гом моли́твенницу, ма́ти Серафи́мо, пра́ведный оте́ц Иоа́нн Кроншта́дтский наста́ви си́лою любве́ утвержда́тися в ве́ре. Поревнова́ла еси́, неве́сто Христо́ва, ева́нгельское житие́ стяжа́ти по о́бразу преподо́бных оте́ц Це́ркви дре́вния. Егда́ же даде́ ти́ Госпо́дь разуме́ние сего́ благоугожде́ния, уви́дела еси́, я́ко бла́го е́сть и́го Христо́во и бре́мя Его́ легко́ е́сть. Си́це мо́лим тя́: пода́ждь на́м от еле́я милосе́рдия и сострада́ния твоего́, да научи́мся тяготы́ дру́г дру́га носи́ти и не себе́ угожда́ти, но Бо́гу и бли́жнему во благо́е к созда́нию, тебе́ же, наста́внице на́шей небе́сней, воспева́я си́це:

Ра́дуйся, заре́ пресве́тлая смире́ния, души́ гре́шных озаря́ющая;

Ра́дуйся, теплото́ любве́ боже́ственныя, на́с согрева́ющая.

Ра́дуйся, сла́достию моли́тв твои́х ско́рби на́ша разтворя́ющая;

Ра́дуйся, сокро́вище ми́ра духо́внаго на́м открыва́ющая.

Ра́дуйся, безу́мства, ле́ности и страсте́й си́лою любве́ Твоея́ на́с ми́лостивно спаса́ющая;

Ра́дуйся, бе́дныя души́ на́ша на по́двиг любве́ согрева́ющая и укрепля́ющая.

Ра́дуйся, ко све́ту Христо́ву заблу́дшия наставля́ющая;

Ра́дуйся, в простоте́ душе́вней призыва́ющим тя́ ми́лостивно помога́ющая.

Ра́дуйся, свята́я преподо́бному́ченице Серафи́мо, венце́м нетле́нным от Христа́ увенча́нная.

Конда́к 6.

Пропове́дница и возвести́тельница во́ли Бо́жией яви́ся преподо́бная и богоно́сная ма́ти на́ша Таи́сия, ея́ же глаго́лам внима́я, ты́, всехва́льная Серафи́мо, оста́вила еси́ гра́д Петро́в и удали́лася еси́ в се́верныя преде́лы держа́вы на́шея, дабы́ дре́вний и достосла́вный монасты́рь Ферапо́нтовский возроди́ти, и благочи́ние по уста́ву святы́х оте́ц в не́м утверди́ти, я́ко да и ны́не сла́вится тобо́ю свята́я оби́тель, мона́шествующия же и мирсти́и лю́дие в не́й моля́щеся духо́вне возраста́ют и от си́лы в си́лу преходя́ще, воспева́ют Христу́ Бо́гу: Аллилу́иа.

И́кос 6.

Возсия́ла еси́, я́ко свети́ло многосве́тлое, во оби́тели Ферапо́нтовстей, егда́ нача́льство во о́ной восприя́ла еси́, преподо́бному́ченице Серафи́мо, не устраши́лася бо еси́ вели́каго бре́мене правле́ния, но во все́м о́браз до́брыя жи́зни подава́я, наставля́ла еси́ насе́льницы по́двигом и́ноческим и лю́дем о́крест живу́щим усе́рдно благотвори́ла еси́, ча́дом же поселя́н в прему́дрости и благоче́стии возраста́ти сподобля́ла еси́. Сего́ ра́ди воспису́ем ти́ похвалу́ сицеву́ю:

Ра́дуйся, упова́ние на Про́мысл Бо́жий всеце́ло возложи́вшая;

Ра́дуйся, в служе́нии Бо́гу дарова́нные ти́ тала́нты зело́ умно́жившая.

Ра́дуйся, наставле́ниями сесте́р и все́х жа́ждущих спасе́ния духо́вно укрепля́вшая;

Ра́дуйся, стро́гость вла́сти матери́нскою любо́вию умиря́вшая.

Ра́дуйся, кре́пкою моли́твою неви́димыя стре́лы вра́жеския от оби́тели отража́вшая;

Ра́дуйся, му́дрыми поря́дки вне́шния собла́зны ми́ра от се́стр отвраща́вшая.

Ра́дуйся, те́плыми попече́нии земну́ю оби́тель в ра́й претвори́вшая;

Ра́дуйся, а́лчущия ве́дения ду́ши ма́нною Боже́ственных и́стин пита́вшая.

Ра́дуйся, свята́я преподо́бному́ченице Серафи́мо, венце́м нетле́нным от Христа́ увенча́нная.

Конда́к 7.

Хотя́ще прему́дрый Госпо́дь просла́вити тя́, богоблаже́нная ма́ти на́ша Серафи́ма, яви́ тя́ му́жества сте́ну и ве́ры утвержде́ние, любве́ горо́ вои́стину ту́чную. Сего́ ра́ди, мо́лим тя́ ны́не: пода́ждь на́м от еле́а твоего́, свети́льницы бо на́ша угаса́ют, да не пости́гнет на́с тьма́ кроме́шная, но да предста́тельством твои́м снабдева́емы, вни́дем на бра́к нетле́нный с пе́нием а́нгельским: Аллилу́иа.

И́кос 7.

Новоявле́нную звезду́, путеводя́щую на́с по пути́ ко спасе́нию, ны́не возсия́вшую на тве́рди церко́вней, ви́дим тя́, всехва́льная ма́ти, и све́том по́двига твоего́ озаря́еми, тве́рдо ве́руем, и упова́ем на предста́тельство твое́ пред Го́сподом за на́с недосто́йных, и зове́м ти́ сицева́я:

Ра́дуйся, пред Бо́гом, я́ко дщи́ пред отце́м, я́ко учени́ца пред учи́телем ше́ствовавшая;

Ра́дуйся, во вся́ дни́ живота́ твоего́ Его́ иска́вшая и в Не́м наме́рение полага́вшая.

Ра́дуйся, реко́, наводне́нная водо́ю Бо́жия благода́ти;

Ра́дуйся, разуме́ния Боже́ственных писа́ний сподо́бившаяся прия́ти.

Ра́дуйся, я́ко тобо́ю поуча́емся непреле́стным путе́м спасе́ния ходи́ти;

Ра́дуйся, я́ко твои́м за ны́ хода́тайством наде́емся спасе́ния получи́ти.

Ра́дуйся, я́ко тебе́ призыва́ющия благода́тною по́мощию ущедря́еши;

Ра́дуйся, я́ко лю́бящих тя́ от разли́чных бе́д и напа́стей изыма́еши.

Ра́дуйся, свята́я преподо́бному́ченице Серафи́мо, венце́м нетле́нным от Христа́ увенча́нная.

Конда́к 8.

Стра́нницу и прише́лицу в ми́ре се́м помышля́я себе́ бы́ти, богоблаже́нная Серафи́мо, от ю́ности бо твоея́ де́вственное житие́ возлюби́ла еси́, в посте́ и моли́твах пребыва́я, и благоугожда́я Бо́гу благоугожде́нием вся́ческим, во е́же бы́ти тебе́ освяще́нному сосу́ду Ду́ха Свята́го, все́льшагося в непоро́чное се́рдце твое́, и воздыха́нии неизглаго́ланными научи́вшаго тя́ благоприя́тно пе́ти Пресвяте́й Тро́ице: Аллилу́иа.

И́кос 8.

Всю́ себе́ в же́ртву Го́сподеви прине́сши, Серафи́мо преди́вная, благоуха́ние прия́тное непоро́чным житие́м Влады́це твоему́ яви́лася еси́: приходя́щим к тебе́ с ве́рою вспоможе́ние безме́здно подаю́щи и не́мощи немощны́х нося́щи, и та́ко Зако́н Христо́в испо́лнила еси́, те́мже вопие́м ти́:

Ра́дуйся, Влады́чицу Пречи́стую путеводи́тельницею име́вшая;

Ра́дуйся, Го́спода серафи́мскою любо́вию возлюби́вшая;

Ра́дуйся, в по́двизех дре́вним отце́м и жена́м поревнова́вшая;

Ра́дуйся, я́ко в неве́стнике Иису́сове при́сно живе́ши;

Ра́дуйся, та́мо, я́ко в зерца́ле, в Бо́зе вся́ ему́ любе́зная созерца́еши.

Ра́дуйся, я́ко и на́с предста́тельством твои́м не оставля́еши;

Ра́дуйся, неизрече́нное милосе́рдие Бо́жие на на́с ско́ро призыва́ющая;

Ра́дуйся, ве́ру на́шу во спасе́ние во Христе́ укрепля́ющая;

Ра́дуйся, свята́я преподо́бному́ченице Серафи́мо, венце́м нетле́нным от Христа́ увенча́нная.

Конда́к 9.

Вси́ а́нгели Бо́жии и ли́цы святы́х Бо́жиих на не́бе ку́пно с тобо́ю торжеству́ют, избра́ннице Бо́жия Серафи́мо, вене́ц нетле́нный стяжа́вшая, я́ко подви́жническую жи́знь вела́ еси́, лю́дем земли́ Кири́лловстей и все́м бли́жним твои́м по́мощь разнообра́зную источа́я, по́двигами твои́ми труды́ сесте́р оби́тели Ферапо́нтовстей превосходя́, непреста́нную моли́тву трапе́зою для души́ твоея́ боголюби́вей име́я, и му́ченически ве́рность твою́ Жениху́ Небе́сному яви́ла еси́. Мы́ же, просла́вльше Го́спода, со слеза́ми благода́рности вопие́м Ему́: Аллилу́иа.

И́кос 9.

Вити́йство земноро́дных не довле́ет досто́йно восхвали́ти твоя́ по́двиги, всесла́вная ма́ти на́ша Серафи́мо. Кто́ бо дово́льно мо́жет изрещи́ сле́зныя то́ки, я́же в моли́твах к Бо́гу пролия́ла еси́, кто́ боле́зни твоя́ изочте́т? Кто́ испове́ст всено́щныя бде́ния, со враго́м ви́димыя и неви́димыя боре́ния и всю́ тесноту́ жития́ твоего́? Кто́ возмо́жет досто́йно и справедли́во восхвали́ти му́ченическую кончи́ну твою́, какову́ю от ру́к злочести́вых и бесоподо́бных большевико́в прия́ла еси́? Кто́ же возмо́жет достодо́лжно воспе́ти небе́сную сла́ву твою́, всепобе́дная преподо́бному́ченице? Те́м у́бо мо́лим тя́: озари́ луча́ми све́та твоего́ и на́ша сердца́, испроси́ оставле́ние грехо́в все́м, вопию́щим тебе́ сицева́я:

Ра́дуйся, я́ко свети́ло светоза́рное в Небе́снем Ца́рстве Со́лнца Пра́вды блиста́ющая;

Ра́дуйся, све́том благода́ти твоея́ все́х чту́щих па́мять твою́ просвеща́ющая.

Ра́дуйся, рая́ Иису́сова дре́во чудото́чное, мно́гий пло́д в посо́бие христиа́ном творя́щее;

Ра́дуйся, виногра́да Христо́ва розго́ благопло́дная, пита́ющая на́с и веселя́щая.

Ра́дуйся, многотеку́щая реко́, ду́ши на́ша спаси́тельным уче́нием напоя́ющая;

Ра́дуйся, в мо́ре многоразли́чных напа́стей погиба́ющим наде́жное приста́нище.

Ра́дуйся, и́щущим Ца́рствия Небе́снаго спаси́тельнаго пути́ пропове́днице;

Ра́дуйся, изнемога́ющим от уны́ния, ско́рби и печа́ли благоприя́тная уте́шительнице.

Ра́дуйся, свята́я преподо́бному́ченице Серафи́мо, венце́м нетле́нным от Христа́ увенча́нная.

Конда́к 10.

Спасти́ хотя́ мно́гие лю́ди от оскуде́ния ре́вности духо́вней, богоно́сная ма́ти Серафи́мо, трина́дцать ле́т в оби́тели прожила́ еси́ и всегда́ к труда́м ревнова́ла еси́: поновле́нию хра́мов стари́нных и устрое́нию жития́ благочести́ваго. Мы́ же, воспомина́ющи труды́ твоя́, про́сим тя́: предста́тельством твои́м небе́сным помози́ на́м в душа́х на́ших хра́мы Триипоста́сному Творцу́ на́шему возви́гнути, удали́тися от вся́ческия скве́рны грехо́вныя и суеты́, в забве́ние Царя́ Небе́снаго преводя́щей, я́ко да с тобо́ю ку́пно сподо́бимся во ве́ки Го́сподеви воспева́ти: Аллилу́иа.

И́кос 10.

Стена́ еси́ все́м прибега́ющим к тебе́, богопросвеще́нная ма́ти на́ша Серафи́мо, во дни́ бо лю́тых гоне́ний призыва́ла еси́ сесте́р оби́тели твоея́ и люде́й мирски́х ве́рными бы́ти Христу́ да́же до сме́рти, да жи́тельствуют по словеси́ ева́нгельскому: не убо́йтеся от убива́ющих те́ло, души́ же не могу́щих уби́ти. Укрепи́ же и на́с ны́не с наде́ждою зову́щих ти́ такова́я:

Ра́дуйся, кади́ло, фимиа́м моли́тв богоприя́тных Бо́гу о на́с при́сно вознося́щее;

Ра́дуйся, воздвиза́емых от ми́ра, пло́ти и диа́вола искуше́ний хода́тайством твои́м свобожда́ющая.

Ра́дуйся, нераска́янных гре́шников к соверше́нному покая́нию побужда́ющая;

Ра́дуйся, сия́нием благода́ти Бо́жия души́ на́ша озаря́ющая.

Ра́дуйся, от тяготы́ тоски́ и уны́ния приходя́щих к тебе́ спаса́ющая;

Ра́дуйся, милосе́рдие к ста́рым и немощны́м в душа́х на́ших возгрева́ющая.

Ра́дуйся, хво́рым и стра́ждущим по́мощь твою́ небе́сную источа́ющая;

Ра́дуйся, пле́велы зло́бы огне́м небе́сныя любви́ твоея́ изпепеля́ющая.

Ра́дуйся, свята́я преподо́бному́ченице Серафи́мо, венце́м нетле́нным от Христа́ увенча́нная.

Конда́к 11.

Пе́ние моле́бное прино́сим ти́, богоно́сная ма́ти на́ша Серафи́мо, в чу́днем житии́ твое́м о́браз благода́тнаго богообще́ния на́м дарова́вшая. Те́м же и на́м, святу́ю па́мять твою́ почита́ющим, тве́рдую ру́ку по́мощи твоея́ пода́ждь, да и мы́ устрани́мся ми́ра су́етнаго и преле́стнаго, возмо́жем безбе́дно жите́йскую преплы́ти пучи́ну и в ти́хое приста́нище спасе́ния дости́гнути хода́тайством твои́м, во ве́ки благода́рственно воспева́юще о тебе́ Го́сподеви: Аллилу́иа.

И́кос 11.

Свети́ло благосве́тлое еси́, всеблага́я ма́ти на́ша Серафи́мо, сия́ющая в Це́ркви Христо́вей, в вели́цем со́нме свиде́телей ве́ры, я́ко еди́на от пострада́вших за Христа́ в годи́ну мра́чнаго безбо́жия сове́тскаго. Ты́ бо, Еди́наго Бо́га Небе́снаго боя́ся, проти́ву крамо́льник тве́рдо ста́ла еси́, егда́ же приступи́ша ко оби́тели кара́тели большеви́стския изведо́ша тя́ из монастыря́ твоего́, вся́ко бия́ше, поноша́ху; и на горе́ Золоту́ха ку́пно со святи́телем Варсоно́фием и ины́ми страстоте́рпцы всечестны́ми лю́тей сме́рти преда́ша. Мы́ же, велича́я страда́ния твоя́, взыва́ем со умиле́нием:

Ра́дуйся, му́ченическое тече́ние твое́ ме́чною кончи́ною до́бре заверши́вшая;

Ра́дуйся, во гла́се пе́ния а́нгельскаго на не́бо душе́ю твое́ю воспари́вшая.

Ра́дуйся, му́ченический по́лк на небесе́х возвесели́вшая;

Ра́дуйся, преподо́бныя и пра́ведныя ли́ки возра́довавшая.

Ра́дуйся, сердца́ на́ша от скве́рн грехо́вных очища́ющая;

Ра́дуйся, суето́ю помраче́нный на́ш у́м просвеща́ющая.

Ра́дуйся, ча́ше, многоце́нныя да́ры Бо́жии преизоби́льно излива́ющая;

Ра́дуйся, вся́ко благополе́зно проше́ние исполня́ющая.

Ра́дуйся, свята́я преподо́бному́ченице Серафи́мо, венце́м нетле́нным от Христа́ увенча́нная.

Конда́к 12.

Благода́ть Госпо́дню и благовре́менну по́мощь испроси́ на́м, уго́днице Бо́жия, во дни́ безпомо́щия на́шего и бу́ди на́м в ско́рбех уте́шительница, в беда́х засту́пница, в неду́зех врачева́тельница, ту́не подава́яй на́м да́ры целе́бныя, а́ще не ве́мы, чи́м возда́ти ти́, но то́чию: а́ще начне́м себе́ исправля́ти, быва́юще но́выя вме́сто ве́тхих, сея́ благода́ти обновле́ния бу́ди на́м хода́таицею, не то́щи отхо́дим, но уще́дреннии тобо́ю, вопие́м Бо́гу хвале́бно: Аллилу́иа.

И́кос 12.

Пою́ще чудеса́ твоя́ и мно́гое сострада́ние твое́ к лю́дем, ма́ти на́ша Серафи́мо, усе́рдно про́сим твоего́ многомо́щнаго ко Го́споду предста́тельства: ве́мы бо, я́ко моли́тва твоя́, подо́бно фимиа́му, восхо́дит пред Вседержи́теля Бо́га и низво́дит на на́с Его́ благослове́ние, по́мощь и ми́лость. Те́мже и взыва́ем к тебе́:

Ра́дуйся, Пресвяты́я и Единосу́щныя Тро́ицы ве́рная испове́днице;

Ра́дуйся, Пресвяты́я Богоро́дицы изря́дная служи́тельнице.

Ра́дуйся, свята́я, со все́ми святы́ми на небесе́х торжеству́ющая;

Ра́дуйся, с вы́сшими чи́ны а́нгельскими пе́снь побе́дную Бо́гу воспева́ющая;

Ра́дуйся, во́инств арха́нгельских и Серафи́мов ли́ка собесе́днице.

Ра́дуйся, сердца́ злы́х люде́й, вражду́ющих проти́ву на́с, смягча́ющая;

Ра́дуйся, и́нокам и и́нокиням в борьбе́ с прило́гами ми́ра и пло́ти пособля́ющая.

Ра́дуйся, жела́ние к де́ланию доброде́телей внуша́ющая;

Ра́дуйся, плоды́ покая́ния ве́рным приноси́ти помога́ющая.

Ра́дуйся, свята́я преподо́бному́ченице Серафи́мо, венце́м нетле́нным от Христа́ увенча́нная.

Конда́к 13.

О всехва́льная преподо́бному́ченице, ма́ти на́ша Серафи́мо, воспева́ем ти́ похва́льная и всеусе́рдно мо́лим тя́: испроси́ на́м вся́ потре́бная к житию́ на́шему и благоче́стию, изба́ви на́с от бе́дственных паде́ний, бесо́вских искуше́ний, боле́зненней печа́ли и Ца́рствия Небе́снаго насле́дники все́х сотвори́, да ку́пно с тобо́ю сподо́бимся во ве́ки воспева́ти Бо́гу: Аллилу́иа.

Этот конда́к читается трижды, затем и́кос 1-й и конда́к 1-й.

Моли́тва.

О свята́я досточу́дная богоно́сная ма́ти на́ша Серафи́мо! Мно́гими труда́ми, милосе́рдием и боголю́бием обрела́ ты́ с Бо́гом духо́вное едине́ние. Предстоя́щи Небе́сному Престо́лу вели́каго Царя́ и ве́лие дерзнове́ние к Нему́ иму́щая, моли́твами Пречи́стей Де́вы Богоро́дицы в проше́ниях твои́х не оставля́еми, усе́рдно мо́лим тя́: принеси́ за на́с гре́шных святы́е моли́твы твоя́ ко Го́споду Бо́гу и испроси́ вся́ благопотре́бная душа́м и телесе́м на́шим: ве́ру непосты́дну, к бли́жнему любо́вь нелицеме́рну, благоче́стие непоколеби́мое, те́плую моли́тву в богообще́нии смире́ннем, покая́ние глубо́кое, позна́ние грехопаде́ний жите́йских, в до́брых де́лех преуспе́яние, в церко́внем служе́нии ре́вность и ве́рность неодоли́мую, духо́вное возста́ние, душа́м и телесе́м здра́вие и ве́рное спасе́ние. Не пре́зри моли́тв на́ших, со умиле́нием тебе́ возноси́мых, но бу́ди о на́с при́сная засту́пница пред Го́сподом и сподо́би на́с по́мощию твое́ю благода́ть спасе́ния стяжа́ти и Ца́рствие Небе́сное с тобо́ю унасле́довати, да славосло́вим неизрече́нное человеколю́бие Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха в Тро́ице поклоня́емаго Бо́га, во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Моли́тва ина́я.

О пресла́вная ма́ти Серафи́мо, ско́рая на́ша помо́щнице, и засту́пнице, и неусы́пная о на́с моли́твеннице. Предстоя́ще пред о́бразом твои́м, припа́дающе мо́лимся тебе́: приими́ проше́ния на́ша, и принеси́ я́ ко Престо́лу милосе́рдаго Отца́ Небе́снаго, я́ко дерзнове́ние к Нему́ иму́щая, испроси́ притека́ющим к тебе́ и все́м правосла́вным христиа́ном ве́чное спасе́ние и вре́менное благоде́нствие, на вся́ блага́я дела́ и начина́ния на́ша ще́дрое благослове́ние, от вся́ких бе́д и скорбе́й ско́рое избавле́ние. Е́й, чадолюби́вая ма́ти на́ша, тебе́, предстоя́щей Престо́лу Бо́жию, ве́домы ну́жды на́шя духо́вныя и жите́йския, при́зри на ны́ ма́терним о́ком, и твои́ми моли́твами отврати́ от на́с колеба́ние вся́ким ве́тром уче́ния, злы́х и богопроти́вных обы́чаев умноже́ние; утверди́ же во все́х ве́ры согла́сное ве́дение, взаи́мную любо́вь и единомы́слие, да все́м и словесы́, и писа́нии, и де́лы сла́вится среди́ на́с всесвято́е и́мя Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, Еди́наго Бо́га, в Тро́ице покланя́емаго, Ему́же че́сть и сла́ва, во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Священномученики Варсонофий (Лебедев), епископ Кирилловский, Иоанн Иванов, пресвитер, преподобномученица Серафима (Сулимова), игумения Ферапонтова монастыря, мученики Николай Бурлаков, Анатолий Барашков, Михаил Трубников и Филипп Марышев

Свя­щен­но­му­че­ник Вар­со­но­фий (в ми­ру Ва­си­лий Пав­ло­вич Ле­бе­дев) ро­дил­ся в 1871 го­ду в се­ле Ста­ру­хи­но Бе­ла­нин­ской во­ло­сти Бо­ро­вич­ско­го уез­да Нов­го­род­ской гу­бер­нии в се­мье пса­лом­щи­ка. В се­мье бы­ло во­семь де­тей. Отец свя­ти­те­ля, Па­вел Ми­хай­ло­вич Ле­бе­дев, умер, ко­гда Ва­си­лию бы­ло все­го семь лет, а стар­ше­му ре­бен­ку ис­пол­ни­лось че­тыр­на­дцать. Мать си­рот, Агра­фе­на Ива­нов­на, оста­лась без средств к су­ще­ство­ва­нию и уже на сле­ду­ю­щий день по­сле смер­ти му­жа не зна­ла бы, чем на­кор­мить де­тей, ес­ли бы некий доб­рый че­ло­век не при­слал го­лод­ной се­мье ме­шок ржа­ной му­ки.
От­ро­ку Ва­си­лию ра­но при­шлось по­зна­ко­мить­ся с нуж­дой и го­рем и ис­пы­тать ли­ше­ния. Из-за край­ней бед­но­сти се­мьи Ва­си­лий был за­чис­лен в Бо­ро­вич­ское ду­хов­ное учи­ли­ще на ка­зен­ный счет. Мать не име­ла ма­те­ри­аль­ной воз­мож­но­сти по­мо­гать сы­ну, ка­зен­ное со­дер­жа­ние не все­гда бы­ло до­ста­точ­ным, и здесь бу­ду­ще­му свя­щен­но­и­но­ку по­не­во­ле при­шлось су­ро­во по­стить­ся по срав­не­нию со сво­и­ми бо­лее обес­пе­чен­ны­ми то­ва­ри­ща­ми. Утром пе­ред за­ня­ти­я­ми ему за­ча­стую при­хо­ди­лось огра­ни­чи­вать­ся кус­ком хле­ба и чаш­кой хо­лод­ной во­ды и по­сле этой скром­ной тра­пезы са­дить­ся за уро­ки. Эти об­сто­я­тель­ства не про­бу­ди­ли в его серд­це за­ви­сти, но при­учи­ли к воз­дер­жа­нию, за­ка­ли­ли во­лю и вос­пи­та­ли в нем чув­ство ми­ло­сер­дия и со­стра­да­тель­ность к лю­дям.
С дет­ства маль­чик был счаст­ли­во из­бав­лен от мир­ских увле­че­ний, и не бы­ло для него боль­ше­го сча­стья, чем по­се­ще­ние вме­сте с ма­те­рью, в чис­ле дру­гих па­лом­ни­ков из про­сто­го рус­ско­го на­ро­да, стар­цев. Они ча­сто хо­ди­ли в рас­по­ло­жен­ную неда­ле­ко от род­но­го се­ла пу­стынь­ку, ко­то­рую на­род на­зы­вал «За­бу­ду­щие ро­ди­те­ли». Ме­сто это на­хо­ди­лось в глу­хом сос­но­вом бо­ру, в ко­то­ром от дав­них вре­мен оста­лась ча­сов­ня в честь свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы Па­рас­ке­вы, а око­ло нее ста­рое клад­би­ще с мо­ги­ла­ми лю­дей, чьи име­на уже бы­ли за­бы­ты. Во вто­рой по­ло­вине ХIХ сто­ле­тия в этом уеди­нен­ном ме­сте по­се­лил­ся пу­стын­ник по име­ни Петр, ко­то­ро­го па­лом­ни­ки лас­ко­во на­зы­ва­ли Пет­ру­ша. Его стро­гая жизнь для мно­гих слу­жи­ла при­ме­ром. На­род лю­бил при­хо­дить сю­да, чтобы по­мо­лить­ся вме­сте с ним в ча­совне пе­ред об­ра­зом ве­ли­ко­му­че­ни­цы Па­рас­ке­вы, по­про­сить у по­движ­ни­ка со­ве­та, рас­ска­зать о сво­их бе­дах и нуж­дах. Эти пу­те­ше­ствия, мо­лит­ва сре­ди гу­сто­го бо­ра, бе­се­ды с пу­стын­ни­ком про­из­ве­ли на маль­чи­ка глу­бо­кое впе­чат­ле­ние и на­шли бла­го­дар­ный от­клик впо­след­ствии. Ко­гда по­движ­ник в на­ча­ле ХХ ве­ка по­чил, лю­ди ста­ли хо­дить на его мо­ги­лу, и все­гда к это­му ме­сту бы­ла про­ло­же­на троп­ка.
По окон­ча­нии учи­ли­ща Ва­си­лий по­сту­пил в Нов­го­род­скую Ду­хов­ную се­ми­на­рию. При­выч­ка к тру­ду и усерд­ным за­ня­ти­ям, при­об­ре­тен­ная в учи­ли­ще, мно­го об­лег­чи­ла ему труд­ность обу­че­ния в се­ми­на­рии. Он и здесь был ограж­ден Бо­гом от всех увле­че­ний юно­сти, ни­сколь­ко не за­тра­ги­вав­ших его ду­шу. За крот­кий и сми­рен­ный нрав, за ха­рак­тер, в ко­то­ром со­вер­шен­но от­сут­ство­ва­ли гру­бость и за­ди­ри­стость, то­ва­ри­щи по се­ми­на­рии по­лю­би­ли юно­шу, лас­ко­во и ува­жи­тель­но на­зы­вая его по име­ни и фа­ми­лии: Ва­ся Ле­бе­дев.
Боль­шое вли­я­ние на се­ми­на­ри­ста и на из­бра­ние им бу­ду­ще­го мис­си­о­нер­ско­го по­при­ща ока­зал пре­по­да­ва­тель по ис­то­рии рас­ко­ла, свя­щен­ник Ди­мит­рий Спе­ров­ский, ко­то­рый в то вре­мя, ко­гда Ва­си­лий учил­ся в 5-м клас­се, при­нял мо­на­ше­ский по­стриг[1]. Все сво­бод­ные от за­ня­тий ча­сы Ва­си­лий Ле­бе­дев от­да­вал чте­нию ста­ро­пе­чат­ной ли­те­ра­ту­ры и к кон­цу 5-го клас­са зна­чи­тель­но пре­вос­хо­дил сверст­ни­ков-се­ми­на­ри­стов зна­ни­я­ми по пред­ме­ту рас­ко­ла. Ожив­ле­нию ин­те­ре­са к это­му пред­ме­ту слу­жи­ло и то, что отец Ди­мит­рий при­гла­шал к уча­стию в класс­ных со­бе­се­до­ва­ни­ях быв­ших ста­ро­об­ряд­че­ских де­я­те­лей.
Пе­рей­дя в по­след­ний класс се­ми­на­рии, Ва­си­лий не толь­ко не оста­вил изу­че­ние ста­ро­об­ряд­че­ства, но еще бо­лее уси­лил свои тру­ды в этом на­прав­ле­нии, и в то вре­мя, ко­гда то­ва­ри­щи пе­ре­жи­ва­ли увле­че­ние свет­ской ху­до­же­ствен­ной ли­те­ра­ту­рой, он про­во­дил но­чи, изу­чая со­дер­жа­ние тол­стых ко­жа­ных фо­ли­ан­тов ста­ро­пе­чат­ных сбор­ни­ков. Ко­гда в клас­се устра­и­ва­лось учеб­ное со­стя­за­ние меж­ду за­щит­ни­ка­ми пра­во­сла­вия и ста­ро­об­ряд­че­ства, он ино­гда брал на се­бя за­щи­ту по­зи­ции ста­ро­об­ряд­цев и вы­пол­нял ее с та­ким успе­хом, что, к огор­че­нию осталь­ных, они ока­зы­ва­лись несо­сто­я­тель­ны­ми в за­щи­те по­зи­ций пра­во­слав­ных. На вы­пуск­ном эк­за­мене его, как вы­да­ю­ще­го­ся уче­ни­ка, в те­че­ние со­ро­ка пя­ти ми­нут эк­за­ме­но­вал ар­хи­епи­скоп Нов­го­род­ский и Ста­ро­рус­ский Фе­о­гност (Ле­бе­дев), ко­то­рый на­шел успе­хи Ва­си­лия в об­ла­сти зна­ния рас­ко­ла на­столь­ко зна­чи­тель­ны­ми, что бла­го­сло­вил от­пра­вить его на ле­то в Моск­ву к ар­хи­манд­ри­ту Пав­лу Прус­ско­му, на­сто­я­те­лю Мос­ков­ско­го Ни­коль­ско­го еди­но­вер­че­ско­го мо­на­сты­ря, с це­лью под­го­тов­ки Ва­си­лия к мис­си­о­нер­ской де­я­тель­но­сти. По воз­вра­ще­нии в Нов­го­род он сра­зу был на­зна­чен на долж­ность по­мощ­ни­ка епар­хи­аль­но­го мис­си­о­не­ра. В его ве­де­нии то­гда на­хо­ди­лись три уез­да – Кре­стец­кий, Вал­дай­ский и Де­мян­ский.
1 ап­ре­ля 1895 го­да Ва­си­лий Ле­бе­дев при­нял мо­на­ше­ский по­стриг с на­ре­че­ни­ем ему име­ни Вар­со­но­фий. По­стриг со­сто­ял­ся в Сре­тен­ском хра­ме Ан­то­ни­е­ва Дым­ско­го мо­на­сты­ря в Ве­ли­кую суб­бо­ту и про­из­вел на мно­гих глу­бо­кое впе­чат­ле­ние, тем бо­лее что по­стри­ги вы­пуск­ни­ков се­ми­на­рии бы­ли в то вре­мя яв­ле­ни­ем не ча­стым. По окон­ча­нии ли­тур­гии на­сто­я­тель мо­на­сты­ря ар­хи­манд­рит Ми­ха­ил (Темно­ру­сов) вру­чил юно­го ино­ка стар­цу Ан­то­нию, ко­то­рый об­ра­тил­ся к нему со сло­вом, ока­зав­шим­ся в неко­то­рой сте­пе­ни про­ро­че­ским. «В зна­ме­на­тель­ные дни со­вер­ши­лось твое по­стри­же­ние, – ска­зал отец Ан­то­ний. –И сие не без во­ли Бо­жи­ей. Ты из­брал путь, по ко­то­ро­му шел на зем­ле Сам Спа­си­тель; ты из­брал путь, по ко­то­ро­му Он за­ве­щал ид­ти Сво­им апо­сто­лам, путь са­мо­от­вер­жен­но­го, бес­ко­рыст­но­го бла­го­вест­во­ва­ния сло­ва Бо­жия. Ве­ли­кий, но не лег­кий это путь: не ро­за­ми и цве­та­ми он усе­ян; не бо­гат­ство, до­воль­ство и по­че­сти ожи­да­ют те­бя. С по­со­хом в ру­ках, с су­мою за пле­ча­ми ты дол­жен хо­дить по ли­цу зем­ли, как хо­ди­ли свя­тые апо­сто­лы. Не встре­тишь ты на этом пу­ти так на­зы­ва­е­мо­го се­мей­но­го сча­стья, и не бу­дет у те­бя мир­но­го по­сто­ян­но­го се­мей­но­го угол­ка. Бед­ная кур­ная из­ба кре­стья­ни­на, по­сто­я­лый двор – вот что ждет те­бя. Но это­го ма­ло. Ли­ше­ния и скор­би, бе­ды и на­па­сти пред­сто­ят те­бе. Твое сло­во на­зи­да­ния и на­уче­ния, про­ник­ну­тое од­ною прав­дою и лю­бо­вию, не все­гда бу­дут вос­при­ни­мать твои слу­ша­те­ли, и гла­гол твой бу­дет ча­сто воз­вра­щать­ся "тощ". Все­гда най­дут­ся лю­ди, ко­то­рые са­мые свя­тые твои на­ме­ре­ния бу­дут ис­тол­ко­вы­вать пре­врат­но. Нема­ло встре­тишь дру­гих неожи­дан­ных скор­бей; мо­жет быть, на­станет вре­мя – и те­бя бу­дут из­го­нять лю­ди из се­ле­ний, осы­пая упре­ка­ми и по­ри­цая же­сто­ки­ми сло­ва­ми; а мо­жет быть, да­же возь­мут­ся за ка­ме­нья... Но не ма­ло­ду­ше­ствуй, – не скор­би то­гда, брат Вар­со­но­фий. Не па­дай бес­по­мощ­но под тя­же­стью кре­ста, ка­кой ты подъ­ял на свои ра­ме­на. Неси его сме­ло, как ты несешь его сей­час. Знай, что не те­бе од­но­му тя­же­лый в удел до­стал­ся крест... Лю­ди бра­ли кам­ни, чтобы по­бить бла­го­вест­ни­ков Еван­ге­лия, или на­но­си­ли им тяж­кие уда­ры, так что те в из­не­мо­же­нии па­да­ли на зем­лю. О тем­ни­цах и би­че­ва­ни­ях не го­во­рю. А по­след­няя участь их? Неко­то­рые из них умер­ли на кре­сте, дру­гие бы­ли усе­че­ны ме­чом, тре­тьи за­му­че­ны. За что все это? При­пом­ни и жизнь дру­гих угод­ни­ков Бо­жи­их. Не ши­ро­ким пу­тем и они шли, не ра­дость и ве­се­лие, а скор­би тя­же­лые и пе­ча­ли горь­кие мы ви­де­ли в их жиз­ни. И так, брат, пред то­бою, как жи­вые, вос­ста­ют сот­ни и ты­ся­чи угод­ни­ков Бо­жи­их. И ви­дишь ты здесь, что ни один из них не пал под тя­же­стью кре­ста, ни один не бе­жал по­стыд­но с по­ля бра­ни. Не па­дай и ты и не воз­вра­щай­ся с рат­но­го по­ля. Гос­подь, да­вав­ший си­лы бо­роть­ся с вра­га­ми Сво­им воз­люб­лен­ным ча­дам, даст эти си­лы и те­бе... Кре­стом бы­ло спа­се­но греш­ное че­ло­ве­че­ство, кре­стом был по­беж­ден язы­че­ский мир, кре­стом по­беж­да­ют­ся на­ро­ды и те­перь. Крест да­вал лю­дям си­лы вос­хо­дить на ко­ст­ры и сго­рать здесь с мо­лит­вою на устах о сво­их вра­гах...»
9 ап­ре­ля 1895 го­да мо­нах Вар­со­но­фий был ру­ко­по­ло­жен во иеро­ди­а­ко­на, а 30 июля то­го же го­да – во иеро­мо­на­ха и на­зна­чен на долж­ность мис­си­о­не­ра тех же уез­дов.
С это­го вре­ме­ни на­чал­ся пе­ри­од все­це­ло­го слу­же­ния от­ца Вар­со­но­фия мис­си­о­нер­ско­му де­лу. Мно­го­чис­лен­ные рас­коль­ни­чьи се­ле­ния бы­ли раз­бро­са­ны друг от дру­га на сот­ни верст, от­сут­ствие до­рог со­став­ля­ло су­ще­ствен­ное пре­пят­ствие к ча­сто­му по­се­ще­нию их мис­си­о­не­ра­ми, но иеро­мо­нах Вар­со­но­фий, на­ме­тив для се­бя, ка­кие се­ле­ния сколь­ко раз он дол­жен по­се­тить, неиз­мен­но ста­рал­ся по­став­лен­ные за­да­чи вы­пол­нить. И это очень ско­ро ста­ло при­но­сить пло­ды. Стал схо­дить на нет фа­на­тизм при­вер­жен­цев рас­ко­ла, про­бу­дил­ся ин­те­рес к мест­ным па­мят­ни­кам пра­во­слав­ной ста­ри­ны, уча­сти­лись слу­чаи при­со­еди­не­ния рас­коль­ни­ков к пра­во­сла­вию. Кро­ме про­ве­де­ния об­щих бе­сед, отец Вар­со­но­фий, за­хо­дя в до­ма рас­коль­ни­ков, бе­се­до­вал с ни­ми лич­но, раз­да­вал бро­шю­ры. В 1903 го­ду, бла­го­да­ря уси­ли­ям от­ца Вар­со­но­фия, по­чти все на­се­ле­ние де­рев­ни Ров­но Быст­ро­бе­реж­ско­го при­хо­да Ста­ро­рус­ско­го уез­да при­со­еди­ни­лось к пра­во­сла­вию.
В 1908 го­ду в Нов­го­ро­де бы­ли учре­жде­ны ре­ли­ги­оз­но-нрав­ствен­ные чте­ния, ко­то­рые ста­ли про­во­дить­ся ре­гу­ляр­но в те­че­ние все­го го­да два ра­за в ме­сяц по вос­кре­се­ньям, а во вре­мя Ве­ли­ко­го по­ста – каж­дое вос­кре­се­нье. Чте­ние со­сто­я­ло из двух бе­сед. Ча­сты­ми участ­ни­ка­ми ре­ли­ги­оз­но-нрав­ствен­ных чте­ний бы­ли епи­скоп Тих­вин­ский Ан­д­ро­ник (Ни­коль­ский), иеро­мо­нах Петр (Зве­рев) и епар­хи­аль­ный мис­си­о­нер иеро­мо­нах Вар­со­но­фий. Нов­го­род­цы с ин­те­ре­сом встре­ти­ли на­чи­на­ние, и этот ин­те­рес не осла­бе­вал во все вре­мя чте­ний. Зал все­гда был пе­ре­пол­нен слу­ша­те­ля­ми.
Ука­зом Свя­тей­ше­го Си­но­да от 10 фев­ра­ля 1909 го­да иеро­мо­нах Вар­со­но­фий был утвер­жден в долж­но­сти епар­хи­аль­но­го мис­си­о­не­ра-про­по­вед­ни­ка с воз­ве­де­ни­ем в сан ар­хи­манд­ри­та. В том же го­ду ар­хи­манд­рит Вар­со­но­фий из­дал кни­гу «Бе­се­ды с нов­го­род­ски­ми сек­тан­та­ми паш­ков­ца­ми-бап­ти­ста­ми», ко­то­рая бы­ла ре­ко­мен­до­ва­на епар­хи­аль­ным на­чаль­ством как ру­ко­вод­ство для ду­хо­вен­ства при ве­де­нии бе­сед с сек­тан­та­ми, а для ми­рян как про­све­ти­тель­ская ли­те­ра­ту­ра, мо­гу­щая огра­дить их от увле­че­ния сек­тант­ски­ми лже­уче­ни­я­ми.
Бла­го­да­ря усерд­ным тру­дам ар­хи­манд­ри­та Вар­со­но­фия мис­си­о­нер­ское де­ло в Нов­го­род­ской епар­хии на­столь­ко рас­ши­ри­лось, что по­тре­бо­ва­ло по­сто­ян­но дей­ству­ю­щих мис­си­о­нер­ских кур­сов. В 1911 го­ду епар­хи­аль­ное на­чаль­ство рас­по­ря­ди­лось, чтобы при­ход­ские свя­щен­ни­ки пред­ста­ви­ли от­че­ты о ре­ли­ги­оз­но-нрав­ствен­ном со­сто­я­нии сво­их при­хо­дов. По­сле озна­ком­ле­ния с ни­ми епар­хи­аль­ные мис­си­о­не­ры ор­га­ни­зо­ва­ли кур­сы для свя­щен­но­слу­жи­те­лей, на ко­то­рых они де­ли­лись со слу­ша­те­ля­ми опы­том про­ти­во­ате­и­сти­че­ской, про­ти­во­сек­тант­ской по­ле­ми­ки и ука­зы­ва­ли ме­ры и сред­ства к хри­сти­ан­ско­му про­све­ще­нию на­ро­да, к под­ня­тию нрав­ствен­но­го уров­ня и упо­ря­до­че­нию при­ход­ской жиз­ни, к про­ве­де­нию на­чал пра­во­слав­ной ве­ры в жизнь лич­ную, се­мей­ную и при­ход­скую. Та­кие же кур­сы ста­ли устра­и­вать­ся и для бла­го­че­сти­вых ми­рян. В ка­че­стве об­раз­ца про­ве­де­ния та­ко­го ро­да кур­сов был дан при­мер де­я­тель­но­сти ар­хи­манд­ри­та Вар­со­но­фия в Гор­нец­ком уез­де. Ар­хи­манд­рит Вар­со­но­фий пред­ста­вил слу­ша­те­лям по­дроб­ные све­де­ния и ма­те­ри­а­лы про­тив рас­ко­ла, ко­то­рый был ши­ро­ко рас­про­стра­нен в этом уез­де. С это­го вре­ме­ни мис­си­о­нер­ские кур­сы, в ко­то­рых неиз­мен­но участ­во­вал ар­хи­манд­рит Вар­со­но­фий, ста­ли устра­и­вать­ся по­чти во всех уез­дах епар­хии. В 1912 го­ду та­кие кур­сы бы­ли про­ве­де­ны в Вал­дай­ском Ивер­ском мо­на­сты­ре для ду­хо­вен­ства Вал­дай­ско­го, Де­мян­ско­го и Кре­стец­ко­го уез­дов, в го­ро­дах – Нов­го­ро­де, Тих­вине, Бо­ро­ви­чах и Че­ре­пов­це, на стан­ции Ма­лая Ви­ше­ра. На кур­сы часть свя­щен­ни­ков вы­зы­ва­лась в обя­за­тель­ном по­ряд­ке, невы­зван­ные свя­щен­но­слу­жи­те­ли, а так­же ми­ряне мог­ли участ­во­вать в за­ня­ти­ях по сво­е­му же­ла­нию. В про­грам­му кур­сов вхо­ди­ли сек­то­ве­де­ние, рас­ко­ло­ве­де­ние, тео­рия и прак­ти­ка жи­вой про­по­ве­ди.
4 сен­тяб­ря 1912 го­да в Нов­го­род­ской епар­хии со­сто­ял­ся пер­вый мис­си­о­нер­ский съезд, и с это­го вре­ме­ни та­кие съез­ды ста­ли для епар­хии по­сто­ян­ным яв­ле­ни­ем. 17 де­каб­ря 1913 го­да мис­си­о­нер­ский съезд про­шел в го­ро­де Тих­вине, по­сле его окон­ча­ния в те­че­ние трех дней ра­бо­та­ли мис­си­о­нер­ские кур­сы. На съез­де об­суж­да­лись пись­мен­ные и уст­ные до­кла­ды свя­щен­ни­ков, а так­же опи­сан­ные в них про­бле­мы, свя­зан­ные с ре­ли­ги­оз­но-нрав­ствен­ным со­сто­я­ни­ем при­хо­жан, бы­ли вы­ска­за­ны неко­то­рые важ­ные по­же­ла­ния, свя­щен­ни­ки-мис­си­о­не­ры да­ва­ли по­лез­ные со­ве­ты и ука­за­ния. На по­сле­до­вав­ших по­сле съез­да кур­сах чи­та­лись лек­ции по во­про­сам сек­тант­ства, рас­ко­ла и неве­рия, а по­сле лек­ций мис­си­о­не­ры до позд­не­го ве­че­ра от­ве­ча­ли на во­про­сы участ­ни­ков кур­сов. В осо­бен­но­сти при­вле­ка­ли всех лек­ции и бе­се­ды ар­хи­манд­ри­та Вар­со­но­фия, и в кон­це кур­сов один из свя­щен­ни­ков от ли­ца слу­ша­те­лей по­бла­го­да­рил его за ин­те­рес­ные, про­стые, сер­деч­ные и жиз­нен­ные лек­ции.
Вот как опи­сы­ва­ет мис­си­о­нер­ские тру­ды и лич­ность от­ца Вар­со­но­фия один из его совре­мен­ни­ков: «К об­ра­ще­нию укло­ня­ю­щих­ся от спа­си­тель­но­го пу­ти бы­ли на­прав­ле­ны его тру­ды. С этой же це­лью он стре­мил­ся и к рас­ши­ре­нию сво­е­го мис­си­о­нер­ско­го опы­та уча­сти­ем в мис­си­о­нер­ских все­рос­сий­ских съез­дах: Ка­зан­ском в 1897 го­ду, Ки­ев­ском в 1908 го­ду и еди­но­вер­че­ском Пет­ро­град­ском в 1912 го­ду. Отец Вар­со­но­фий вы­не­сен­ные от­сю­да по­зна­ния це­нил не как сред­ство одо­леть про­тив­ни­ка в спо­ре, а как сред­ство с бóльшим уме­ни­ем и силь­нее вли­ять и на ста­ро­об­ряд­цев, из­во­дя их из тьмы неве­де­ния, и на ко­леб­лю­щих­ся пра­во­слав­ных, укреп­ляя их в ве­ре от­цов. Во имя еван­гель­ско­го со­ве­та мис­си­о­не­рам быть муд­рым, как змея, и про­стым, по­доб­но го­лу­бю, отец Вар­со­но­фий по­рев­но­вал и су­мел по­пасть да­же на пер­вый по­мор­ский ста­ро­об­ряд­че­ский все­рос­сий­ский со­бор в Москве в 1909 го­ду и вы­нес от­ту­да мно­го по­лез­но­го для сво­е­го де­ла.
Ес­ли по сво­е­му ду­шев­но­му скла­ду отец Вар­со­но­фий с са­мо­го на­ча­ла де­я­тель­но­сти был до­ста­точ­но бли­зок и по­ня­тен на­ро­ду, сре­ди ко­то­ро­го жил и ра­бо­тал, то с те­че­ни­ем вре­ме­ни эта бли­зость уве­ли­чи­лась, он срод­нил­ся с на­ро­дом, на­учив­шись це­нить и по­ни­мать ду­шу на­род­ную. Нуж­но бы­ло слы­шать его рас­ска­зы по воз­вра­ще­нии из мис­си­о­нер­ских по­ез­док: это бы­ло точ­ное вос­про­из­ве­де­ние жиз­ни с ее ха­рак­тер­ны­ми штри­ха­ми, да­же обыч­ный раз­го­вор­ный язык от­ца Вар­со­но­фия по­лу­чил от­те­нок на­род­ной ре­чи, а в слу­чае нуж­ды, на­при­мер на бе­се­дах, он на­учил­ся го­во­рить под­лин­ным язы­ком сво­их слу­ша­те­лей и да­же слу­ша­тель­ниц. В этом по­ни­ма­нии ду­ши на­род­ной и люб­ви к ней кро­ет­ся сек­рет воз­рас­тав­ше­го ува­же­ния к мис­си­о­не­ру да­же сре­ди вра­гов Церк­ви. Пре­крас­но изу­чив чин еди­но­вер­че­ско­го слу­же­ния, его на­пе­вы и про­из­но­ше­ние, отец Вар­со­но­фий по­беж­дал вра­гов их соб­ствен­ным ору­жи­ем, при­вле­кая на эти слу­же­ния мно­гих по­клон­ни­ков ста­рой ве­ры. Он ни­ко­гда не поз­во­лял се­бе, по­доб­но неко­то­рым, не в ме­ру ре­ти­вым мис­си­о­не­рам, из­де­вать­ся над на­род­ным неве­же­ством, так как сре­ди тьмы на­род­ной спо­со­бен был ви­деть жгу­чий ин­те­рес к во­про­сам ве­ры и че­ло­ве­че­ско­го спа­се­ния. По­это­му он от­но­сил­ся к бе­се­дам и со­бе­сед­ни­кам все­гда се­рьез­но и вы­ра­бо­тал тот спо­соб ве­де­ния бе­сед, ко­то­рый со­зда­вал в слу­ша­те­лях чув­ства не зло­рад­но­го тор­же­ства у од­них и оскорб­ле­ния и оби­ды у дру­гих, а со­кру­ше­ние о за­блуж­де­нии бра­тьев у од­них, же­ла­ние воз­вра­тить их к све­ту по­зна­ния Хри­сто­ва и со­зна­ние сво­ей неправо­ты или, по край­ней ме­ре, со­мне­ния в сво­ей право­те у дру­гих. Так ве­лось де­ло у него в те­че­ние всех 22 лет его мис­си­о­нер­ства».
Успе­хи от­ца Вар­со­но­фия по про­све­ще­нию на­ро­да и об­ра­ще­нию к пра­во­слав­ной ве­ре сек­тан­тов и неве­ру­ю­щих бы­ли столь ве­ли­ки, что епар­хи­аль­ное на­чаль­ство одоб­ри­ло уча­стие в со­бе­се­до­ва­ни­ях на­чет­чи­ков раз­ных тол­ков пра­во­слав­ных свя­щен­ни­ков с тем, чтобы в этих слу­ча­ях непре­мен­но бы при­гла­шал­ся и отец Вар­со­но­фий как тон­чай­ший зна­ток всех ста­ро­об­ряд­че­ских тол­ков.
Ар­хи­манд­рит Вар­со­но­фий был стро­и­те­лем мно­гих еди­но­вер­че­ских хра­мов, где по­сле освя­ще­ния он тор­же­ствен­но и ис­то­во со­вер­шал бо­го­слу­же­ние по древним кни­гам, что яви­лось дей­ствен­ной про­по­ве­дью и при­зы­вом к ста­ро­об­ряд­цам при­со­еди­нить­ся к пра­во­сла­вию. Отец Вар­со­но­фий был так­же стро­и­те­лем и устро­и­те­лем ски­та на ме­сте пу­стынь­ки «За­бу­ду­щие ро­ди­те­ли», ко­то­рый был за­тем при­пи­сан к Нов­го­род­ско­му Ан­то­ни­е­ву мо­на­сты­рю. Ста­ра­ни­я­ми ар­хи­манд­ри­та Вар­со­но­фия в те­че­ние несколь­ких лет здесь бы­ли воз­двиг­ну­ты два хра­ма – свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы Па­рас­ке­вы и пре­по­доб­но­го Ан­то­ния Рим­ля­ни­на. По­сле по­строй­ки хра­мов и учре­жде­ния ски­та чис­ло па­лом­ни­ков сю­да еще бо­лее уве­ли­чи­лось. В дни празд­но­ва­ния па­мя­ти свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы Па­рас­ке­вы на­род со­би­рал­ся в та­ком ко­ли­че­стве, что хра­мы не мог­ли вме­стить всех, и все­нощ­ное бде­ние со­вер­ша­лось под от­кры­тым небом.
Па­мя­туя, в ка­ких усло­ви­ях ма­те­ри­аль­ной нуж­ды ему при­шлось учить­ся в се­ми­на­рии, отец Вар­со­но­фий по­мо­гал бед­ным се­ми­на­ри­стам, а ко­гда на­ча­лась Пер­вая ми­ро­вая вой­на, он стал по­сто­ян­ным жерт­во­ва­те­лем на нуж­ды ра­не­ных и се­мьям лиц, при­зван­ных на вой­ну.
Ви­дя по­движ­ни­че­ское слу­же­ние ар­хи­манд­ри­та Вар­со­но­фия, нов­го­род­ский ар­хи­пас­тырь по­пы­тал­ся до­бить­ся на­зна­че­ния его од­ним из Нов­го­род­ских ви­ка­ри­ев. Ар­хи­манд­рит Вар­со­но­фий от­но­сил­ся к этим по­пыт­кам и «пред­ло­же­ни­ям со свой­ствен­ным ему сми­ре­ни­ем, ни ра­зу ни од­но­го ша­га он не сде­лал, чтобы уско­рить по­лу­че­ние ка­фед­ры, все предо­став­ляя во­ле Бо­жи­ей и усмот­ре­нию выс­шей цер­ков­ной вла­сти, но ко­гда за­бо­та­ми Нов­го­род­ско­го ар­хи­епи­ско­па Ар­се­ния (Стад­ниц­ко­го) ему бы­ла при­уго­тов­ле­на Ки­рил­лов­ская ка­фед­ра, отец Вар­со­но­фий уви­дел в этом яв­ле­ние ми­ло­сти Бо­жи­ей к се­бе: этим на­зна­че­ни­ем он не от­ры­вал­ся от лю­би­мо­го мис­си­о­нер­ско­го де­ла, остав­лен­но­го за ним в по­ряд­ке ру­ко­вод­ства и на­прав­ле­ния, и от род­но­го хо­ро­шо зна­ко­мо­го Нов­го­род­ско­го края; он уви­дел для се­бя в но­вом на­зна­че­нии но­вую и бо­лее ши­ро­кую воз­мож­ность про­дол­жать тру­дить­ся на ду­хов­ную поль­зу и пра­во­слав­ных, и ста­ро­об­ряд­цев Нов­го­род­ской епар­хии...»
7 ян­ва­ря 1917 го­да со­сто­я­лось на­ре­че­ние и на сле­ду­ю­щий день хи­ро­то­ния ар­хи­манд­ри­та Вар­со­но­фия во епи­ско­па Ки­рил­лов­ско­го, ви­ка­рия Нов­го­род­ской епар­хии. Во вре­мя на­ре­че­ния во епи­ско­па ар­хи­манд­рит Вар­со­но­фий в сво­ем сло­ве ска­зал: «Знаю я хо­ро­шо, как вы­со­ко смот­рит ве­ру­ю­щая паства на сво­е­го свя­ти­те­ля, но вме­сте с тем по сво­е­му мис­си­о­нер­ско­му опы­ту я пре­крас­но знаю и то, как вра­ги Церк­ви Хри­сто­вой и как мно­гие из немощ­ных чле­нов Церк­ви зор­ко сле­дят за вся­ким по­ступ­ком, за вся­ким сло­вом уст­но, а осо­бен­но в пе­ча­ти ска­зан­ным от епи­ско­па, как они зор­ко сле­дят да­же за вся­ким дви­же­ни­ем ар­хи­пас­ты­рей цер­ков­ных и как вра­ги Церк­ви Хри­сто­вой под­ме­чен­ные за кем-ли­бо из свя­ти­те­лей немо­щи и гре­хи – это лич­ное пят­но – пы­та­ют­ся пе­ре­не­сти на всю Цер­ковь Хри­сто­ву, со зло­рад­ством кри­чат всем: "вот как ва­ша Цер­ковь де­ла­ет!" – и тем про­из­во­дят сму­ще­ние да­же сре­ди ве­ру­ю­щих чле­нов Церк­ви; при этой мыс­ли, со­зна­вая свои немо­щи и гре­хи и взи­рая на вы­со­ту свя­ти­тель­ско­го слу­же­ния, страх и тре­пет сму­ща­ет ду­шу мою... сму­ща­ет, но не при­во­дит в от­ча­я­ние, ибо на од­ни свои си­лы я ни­ко­гда ни в чем не на­де­ял­ся и не на­де­юсь, "че­ло­век бо есмь". Так и при ис­пол­не­нии воз­ла­га­е­мых на ме­ня свя­ти­тель­ских обя­зан­но­стей – этих доб­рых дел, на свои соб­ствен­ные си­лы я не на­де­юсь, а и тут по­ло­жусь на ми­ло­сер­дие и по­мощь Бо­жию...»
До кон­ца ян­ва­ря епи­скоп Вар­со­но­фий слу­жил в хра­мах Нов­го­ро­да, а за­тем уехал в Ки­рил­лов. С это­го вре­ме­ни на­чал­ся но­вый и по­след­ний пе­ри­од его мис­си­о­нер­ской и ре­ли­ги­оз­но-про­све­ти­тель­ской де­я­тель­но­сти, во вре­мя ко­то­ро­го он про­во­дил су­ро­вую, ас­ке­ти­че­скую жизнь по­движ­ни­ка и по­се­щал с про­по­ве­дью хра­мы и оби­те­ли ви­ка­ри­ат­ства. Из­ве­стие о его пред­сто­я­щем слу­же­нии в том или ином при­хо­де со­би­ра­ло мно­же­ство ве­ру­ю­щих, же­лав­ших услы­шать бла­го­дат­ное сло­во по­лю­бив­ше­го­ся им ар­хи­пас­ты­ря.
При на­ступ­ле­нии смут­но­го вре­ме­ни, сна­ча­ла по­сле от­ре­че­ния от пре­сто­ла го­су­да­ря Ни­ко­лая II, а за­тем по­сле за­хва­та вла­сти боль­ше­ви­ка­ми, епи­скоп неустан­но при­зы­вал на­род к ве­ре, к жиз­ни в Церк­ви, звал на­род, как де­тей, так и взрос­лых, учить­ся ис­ти­нам ве­ры в хра­ме Бо­жи­ем, ука­зы­вая на предо­су­ди­тель­ность из­гна­ния За­ко­на Бо­жия из школ. Ви­дя все ухуд­ша­ю­ще­е­ся по­ло­же­ние пра­во­слав­ных, он от­крыл в Ки­рил­ло­ве Брат­ство пра­во­слав­ных жен и му­жей. Ос­нов­ные по­ло­же­ния Брат­ства бы­ли та­ко­вы: «Брат­ство Ки­рил­ло-Бе­ло­зер­ско­го мо­на­сты­ря име­ет це­лью: под­ня­тие ре­ли­ги­оз­но­го ду­ха и нрав­ствен­но­сти сре­ди на­ро­да; со­хра­не­ние чи­сто­ты ве­ры пра­во­слав­ной; охра­ну пра­во­слав­ных цер­ков­ных свя­тынь и цер­ков­но­го иму­ще­ства как до­сто­я­ния все­го пра­во­слав­но ве­ру­ю­ще­го на­ро­да, в част­но­сти, охра­ну мест­ной свя­ты­ни – Ки­рил­ло-Бе­ло­зер­ско­го мо­на­сты­ря.
Для осу­ществ­ле­ния этих це­лей Брат­ство устра­и­ва­ет ре­ли­ги­оз­но-нрав­ствен­ные чте­ния и бе­се­ды; за­бо­тит­ся о ре­ли­ги­оз­но-нрав­ствен­ном обу­че­нии и вос­пи­та­нии под­рас­та­ю­ще­го по­ко­ле­ния; упо­треб­ля­ет со­глас­но ду­ху Еван­ге­лия все ме­ры мо­раль­но­го воз­дей­ствия для за­ступ­ле­ния го­ни­мой Церк­ви Хри­сто­вой; за­ни­ма­ет­ся де­ла­ми бла­го­тво­ри­тель­но­сти; на­блю­да­ет за со­хран­но­стью ста­рин­ных хра­мов, икон, цер­ков­ной утва­ри и при­ни­ма­ет ме­ры про­тив их пор­чи и ис­треб­ле­ния; ока­зы­ва­ет под­держ­ку срод­ным по це­ли ор­га­ни­за­ци­ям; при­вле­ка­ет в чис­ло сво­их чле­нов ис­тин­ных сы­нов свя­той Пра­во­слав­ной Церк­ви пу­тем рас­про­стра­не­ния сво­их идей, в це­лях со­гла­со­ван­но­сти».
В два­дца­ти ки­ло­мет­рах от Ки­рил­ло-Бе­ло­зер­ско­го мо­на­сты­ря рас­по­ло­жен Фе­ра­пон­тов мо­на­стырь, ос­но­ван­ный дру­гом пре­по­доб­но­го Ки­рил­ла пре­по­доб­ным Фе­ра­пон­том. Вслед­ствие ан­ти­цер­ков­ных ука­зов Ека­те­ри­ны II мо­на­стырь был упразд­нен и об­ра­щен в при­ход­скую цер­ковь. Толь­ко в на­ча­ле ХХ ве­ка бы­ло по­лу­че­но раз­ре­ше­ние на от­кры­тие в Фе­ра­пон­то­ве жен­ской мо­на­ше­ской оби­те­ли. Ос­но­ва­тель­ни­ца Ле­у­шин­ско­го мо­на­сты­ря игу­ме­ния Та­и­сия (Со­ло­по­ва) пред­ло­жи­ла сест­рам, кто возы­ме­ет та­кое же­ла­ние, ид­ти в Фе­ра­пон­то­во. Сре­ди дру­гих по­шла мо­на­хи­ня Се­ра­фи­ма (Су­ли­мо­ва), бу­ду­щая игу­ме­ния мо­на­сты­ря. Игу­ме­ния Се­ра­фи­ма (в ми­ру Ели­за­ве­та Ни­ко­ла­ев­на Су­ли­мо­ва) ро­ди­лась в 1858 го­ду в го­ро­де Устюжне Че­ре­по­вец­ко­го уез­да Нов­го­род­ской гу­бер­нии.
В 1874 го­ду она по­сту­пи­ла в Ле­у­шин­ский мо­на­стырь и через де­сять лет бы­ла опре­де­ле­на в чис­ло по­слуш­ниц. 14 фев­ра­ля 1901 го­да она бы­ла по­стри­же­на в мо­на­ше­ство с име­нем Се­ра­фи­ма. В 1902 го­ду мо­на­хи­ня Се­ра­фи­ма бы­ла на­зна­че­на каз­на­че­ей Ле­у­шин­ско­го мо­на­сты­ря, а 2 июля 1906 го­да – игу­ме­ни­ей Фе­ра­пон­то­ва мо­на­сты­ря. Она от­ли­ча­лась рас­су­ди­тель­но­стью, с на­сель­ни­ца­ми мо­на­сты­ря бы­ла лас­ко­ва, по об­сто­я­тель­ствам и стро­га, ста­ра­ясь жизнь в мо­на­сты­ре устра­и­вать в со­от­вет­ствии с мо­на­стыр­ским уста­вом.
В кон­це ян­ва­ря 1918 го­да был опуб­ли­ко­ван де­крет со­вет­ской вла­сти об от­де­ле­нии Церк­ви от го­су­дар­ства и пе­ре­хо­де все­го цер­ков­но­го иму­ще­ства в соб­ствен­ность го­су­дар­ства. 27 фев­ра­ля при­ход­ской со­вет Фе­ра­пон­то­ва мо­на­сты­ря при уча­стии чле­нов Фе­ра­пон­тов­ско­го ис­пол­ни­тель­но­го ко­ми­те­та про­из­вел опись иму­ще­ства. 8 ап­ре­ля 1918 го­да при­ход­ской со­вет по­ста­но­вил, что «все де­ла, ка­са­ю­щи­е­ся при­хо­да и мо­на­сты­ря, долж­ны ре­шать­ся непре­мен­но через при­ход­ской со­вет... и ни­ка­ких лиц, как част­ных, так и офи­ци­аль­ных, при­ез­жа­ю­щих в при­ход­ской Фе­ра­пон­тов мо­на­стырь как для осмот­ра, так и дру­гих це­лей, без упол­но­мо­чен­ных при­ход­ско­го цер­ков­но­го со­ве­та не до­пус­кать».
В на­ча­ле мая 1918 го­да Ки­рил­лов­ский ис­пол­ком по­ста­но­вил за­но­во про­из­ве­сти опись риз­ниц и все­го цер­ков­но­го иму­ще­ства во всех мо­на­сты­рях Ки­рил­лов­ско­го уез­да. В вос­кре­се­нье 6 мая игу­ме­ния Се­ра­фи­ма по­про­си­ла мо­на­стыр­ско­го свя­щен­ни­ка Иоан­на Ива­но­ва[2] объ­явить при­хо­жа­нам о при­ез­де ко­мис­сии. По окон­ча­нии ли­тур­гии свя­щен­ник ска­зал:
Пра­во­слав­ные! Се­го­дня или зав­тра к нам при­едут ка­кие-то лю­ди про­из­во­дить опись мо­на­стыр­ско­го иму­ще­ства, но опись уже бы­ла про­из­ве­де­на со­ве­том; до­пус­кать или не до­пус­кать их – ва­ше де­ло, но в слу­чае, ес­ли бу­дут оби­жать цер­ковь и се­стер, – за­щи­ти­те.
Де­лать опись боль­ше не на­до, не да­дим; опо­ве­сти­те нас или зво­ни­те, ко­гда при­едут, мы все при­дем и не да­дим, – за­яви­ли при­хо­жане.
В тот день все­нощ­ная на­ча­лась как обыч­но в шесть ча­сов ве­че­ра; в седь­мом ча­су при­бы­ли чет­ве­ро чле­нов ко­мис­сии, ко­то­рые раз­ме­сти­лись в кор­пу­се для при­ез­жих. Сра­зу по­тре­бо­вав к се­бе игу­ме­нию, они за­яви­ли ей, что при­е­ха­ли опи­сы­вать иму­ще­ство.
Про­тив опи­си ни­че­го не имею, – от­ве­ти­ла игу­ме­ния, – но долж­на уве­до­мить пред­се­да­те­ля при­ход­ско­го со­ве­та и упол­но­мо­чен­ных.
Чле­ны ко­мис­сии со­гла­си­лись при­сту­пить к опи­си на дру­гой день с утра. Игу­ме­ния по­сла­ла за пред­се­да­те­лем при­ход­ско­го со­ве­та Ко­чу­ро­вым. Не успел он прий­ти, как пе­ред мо­на­сты­рем ста­ли со­би­рать­ся кре­стьяне, не со­глас­ные с дей­стви­я­ми ко­мис­сии.
Игу­ме­ния, вый­дя к ним, по­пы­та­лась их успо­ко­ить:
Ко­мис­сия толь­ко сни­мет ко­пию с на­шей опи­си и зав­тра же уедет.
Не до­пу­стим до опи­си! Не до­пу­стим их но­че­вать при мо­на­сты­ре! – кри­ча­ли кре­стьяне.
Под­нял­ся шум. Кре­стьяне на­ча­ли вы­го­нять из мо­на­сты­ря чле­нов ко­мис­сии, и ко­му до­ста­лось ку­ла­ком, ко­му по­ле­ном.
В хра­ме в это вре­мя шла служ­ба. Глу­хо до­но­сил­ся сна­ру­жи шум, но отец Иоанн про­дол­жал слу­жить. Ви­дя, од­на­ко, что бо­го­моль­цы увле­че­ны на­руж­ным шу­мом, свя­щен­ник гром­ко ска­зал:
У Бо­га – веч­ность, у Бо­га – кра­со­та! А весь этот шум, все это – вре­мен­ное и пре­хо­дя­щее.
Служ­ба по­до­шла к кон­цу. Тем вре­ме­нем трое чле­нов ко­мис­сии бе­жа­ли, вслед им бы­ло сде­ла­но кре­стья­на­ми несколь­ко вы­стре­лов – для устра­ше­ния. Чет­вер­тый был схва­чен тол­пой, ко­то­рая на­ме­ре­ва­лась рас­пра­вить­ся с ним.
Отец Иоанн вы­шел на па­перть хра­ма и, ви­дя, что над схва­чен­ным со­би­ра­ют­ся учи­нить са­мо­суд, всту­пил­ся за него – и тол­па от­пу­сти­ла плен­ни­ка.
В тот же день чле­ны Фе­ра­пон­тов­ско­го ис­пол­ко­ма по­зво­ни­ли в Ки­рил­лов­ский со­вет де­пу­та­тов и со­об­щи­ли, что из­гна­ние из мо­на­сты­ря ко­мис­сии яви­лось ре­зуль­та­том аги­та­ции про­тив со­вет­ской вла­сти свя­щен­ни­ка.
9 мая, по­сле служ­бы, треб и крест­но­го хо­да в со­сед­нюю де­рев­ню Еми­ше­во отец Иоанн вер­нул­ся до­мой в Фе­ра­пон­то­во толь­ко к ве­че­ру. И сра­зу же был аре­сто­ван от­ря­дом во­ору­жен­ных с ног до го­ло­вы крас­но­гвар­дей­цев. Боль­шей ча­стью это бы­ли уро­жен­цы се­ла Фе­ра­пон­то­ва, бе­жав­шие с фрон­та де­зер­ти­ры. Те­перь они при­пом­ни­ли свя­щен­ни­ку, как еще осе­нью 1917 го­да он об­ли­чал их в про­по­ве­ди за тру­сость, ска­зав, что они бе­гут с фрон­та, как зай­цы. При аре­сте они на­ро­чи­то то­ро­пи­ли свя­щен­ни­ка, несколь­ко раз уда­ри­ли его, не раз­ре­ши­ли одеть­ся теп­лей, и он вы­шел из до­ма в лег­кой ря­се, с на­перс­ным кре­стом.
Отец Иоанн бла­го­сло­вил крас­но­гвар­дей­цев и сел в те­ле­гу. Кон­во­и­ры рас­по­ло­жи­лись по кра­ям, на­пра­вив на него кто пи­сто­лет, кто вин­тов­ку. До­ро­гой ему пред­ло­жи­ли от­речь­ся от Бо­га, обе­щая в этом слу­чае оста­вить в жи­вых, но свя­щен­ник от­ка­зал­ся и был за­клю­чен в Ки­рил­лов­скую тюрь­му. Его об­ви­ни­ли в том, что он при­зы­вал на­род к рас­пра­ве с ко­мис­си­ей.
Сра­зу же по­сле аре­ста от­ца Иоан­на бла­го­чин­ный, свя­щен­ник Алек­сандр Фо­мин, по­ста­вил в из­вест­ность о про­ис­шед­шем епи­ско­па Вар­со­но­фия. Вла­ды­ка ве­лел рас­сле­до­вать об­сто­я­тель­ства де­ла. В ре­зуль­та­те рас­сле­до­ва­ния вы­яс­ни­лась пол­ная неви­нов­ность свя­щен­ни­ка. Отец Алек­сандр по со­ве­ту епи­ско­па по­дал за­яв­ле­ние в Ки­рил­лов­ский ис­пол­ком и при­вел ре­зуль­та­ты до­зна­ния, на ос­но­ва­нии ко­то­рых от­ца Иоан­на долж­но бы­ло осво­бо­дить. Озна­ко­мив­шись с за­яв­ле­ни­ем, вла­сти на сле­ду­ю­щий день на­ря­ди­ли фор­маль­ное след­ствие, пре­про­во­див от­ца Иоан­на из Ки­рил­лов­ской тюрь­мы в Че­ре­по­вец­кую. При­е­хав­шая в Фе­ра­пон­то­во от Ки­рил­лов­ско­го со­ве­та де­пу­та­тов след­ствен­ная ко­мис­сия от­верг­ла по­ка­за­ния всех, кто сви­де­тель­ство­вал в поль­зу от­ца Иоан­на, под тем пред­ло­гом, что свя­щен­ник пи­сал им из тюрь­мы пись­ма, ко­то­рые бы­ли об­на­ру­же­ны че­ки­ста­ми, и пи­сав­шие ему на этом ос­но­ва­нии со­чте­ны со­участ­ни­ка­ми. След­ствен­ная ко­мис­сия ин­те­ре­со­ва­лась толь­ко мне­ни­ем тех, кто был на­стро­ен про­тив Церк­ви и же­лал за­кры­тия хра­ма и мо­на­сты­ря.
Бла­го­чин­ный ре­шил об­ра­тить­ся с прось­бой о по­мо­щи к при­хо­жа­нам. В вос­кре­се­нье 13 мая он рас­ска­зал им о про­ис­шед­ших со­бы­ти­ях и по­про­сил за­сту­пить­ся за свя­щен­ни­ка. Но страх пе­ред тер­ро­ром боль­ше­ви­ков па­ра­ли­зо­вал во­лю жи­те­лей, и они от­ка­за­лись за­сту­пить­ся за пас­ты­ря. Толь­ко через ме­сяц, ко­гда страх ото­шел, они ста­ли осо­зна­вать бес­чест­ность сво­е­го по­ступ­ка, так как ока­за­лись ви­нов­ны­ми в вы­да­че ни в чем не по­вин­но­го пас­ты­ря без ма­лей­шей по­пыт­ки всту­пить­ся за него пе­ред со­вет­ской вла­стью.
На Тро­и­цу, 10 июня, свя­щен­ник Алек­сандр Фо­мин по­дал при­хо­жа­нам текст про­ше­ния об осво­бож­де­нии от­ца Иоан­на, ко­то­рый успе­ли под­пи­сать две ты­ся­чи при­хо­жан; дой­дя до под­мо­на­стыр­ской сло­бо­ды, про­ше­ние по­па­ло в ру­ки кре­стья­ни­на-без­бож­ни­ка и бы­ло им уни­что­же­но. Через неко­то­рое вре­мя со­ста­ви­ли но­вое про­ше­ние об осво­бож­де­нии свя­щен­ни­ка. Его под­пи­са­ли сот­ни при­хо­жан, и 1 июля оно бы­ло от­прав­ле­но в Че­ре­по­вец­кий ре­во­лю­ци­он­ный три­бу­нал[3].
12 мая игу­ме­нию Фе­ра­пон­то­ва мо­на­сты­ря Се­ра­фи­му вы­зва­ли в Ки­рил­лов­ский ис­пол­ком для до­про­са и под­верг­ли аре­сту в го­ро­де Ки­рил­ло­ве. Ее об­ви­ни­ли в под­стре­ка­тель­стве к воз­му­ще­нию кре­стьян. На­ка­нуне ее отъ­ез­да в Ки­рил­лов к ней яви­лись око­ло со­ро­ка кре­стьян из двух де­ре­вень и по­тре­бо­ва­ли клю­чи от всех мо­на­стыр­ских кла­до­вых для осмот­ра про­до­воль­ствен­ных за­па­сов. Игу­ме­ния от­да­ла им клю­чи, и они, воз­глав­ля­е­мые ко­мис­са­ром, по­шли осмат­ри­вать. На­шли шест­на­дцать меш­ков ов­са и пят­на­дцать меш­ков ржи, ко­то­рые и за­бра­ли.
На дру­гой день огром­ная тол­па на­ро­да со­бра­лась к мо­на­сты­рю, и на­ча­лось его раз­граб­ле­ние: хо­ди­ли по ке­льям, за­би­ра­ли не толь­ко му­ку, но и су­ха­ри, взла­мы­ва­ли сун­ду­ки, кра­ли день­ги, до­маш­нюю утварь, оскорб­ля­ли се­стер, угро­жа­ли их разо­гнать. Гра­беж про­дол­жал­ся два дня; гра­би­ли жи­те­ли Фе­ра­пон­то­ва и бли­жай­ших де­ре­вень.
29 мая гра­беж по­вто­рил­ся. Бы­ло взя­то око­ло ста пу­дов му­ки, а на­сель­ни­цам при­ка­за­ли вы­се­лять­ся. В мо­на­сты­ре оста­лось во­семь се­стер для ухо­да за ого­ро­да­ми, ско­том и го­сти­ни­цей. Хле­ба не бы­ло остав­ле­но со­всем.
14 сен­тяб­ря, в суб­бо­ту, епи­скоп Вар­со­но­фий и ар­хео­лог Алек­сандр Ива­но­вич Ани­си­мов бы­ли в Го­риц­ком мо­на­сты­ре, где они осмат­ри­ва­ли мест­ные древ­но­сти. Епи­скоп то­ро­пил­ся вер­нуть­ся в тот же день в Ки­рил­ло-Бе­ло­зер­ский мо­на­стырь, так как непре­мен­но хо­тел мо­лить­ся за все­нощ­ной, чтобы на дру­гой день слу­жить ли­тур­гию.
На об­рат­ном пу­ти из Го­риц в Ки­рил­лов епи­скоп бе­се­до­вал с Алек­сан­дром Ива­но­ви­чем. Так про­еха­ли три вер­сты, оста­лось еще че­ты­ре. Вдруг за Бо­га­ты­рев­ским по­лем по­яви­лась под­во­да поч­та­ря, ко­то­рый вез двух крас­но­гвар­дей­цев. Они уже по­бы­ва­ли в Ки­рил­ло-Бе­ло­зер­ском мо­на­сты­ре, но узнав, что епи­скоп уехал, оста­ви­ли здесь от­ряд крас­но­гвар­дей­цев, а са­ми от­пра­ви­лись в Го­ри­цы.
При при­бли­же­нии эки­па­жа епи­ско­па крас­но­гвар­дей­цы со­ско­чи­ли с под­во­ды. Один из них по­до­шел к епи­ско­пу и спро­сил:
Вы Вар­со­но­фий?
Я, – от­ве­тил вла­ды­ка.
По­сле этих слов крас­но­гвар­де­ец сел в эки­паж ря­дом с ку­че­ром, ли­цом к епи­ско­пу, а дру­гой при­мо­стил­ся сза­ди, за под­ня­тым вер­хом эки­па­жа. На­сту­пи­ло тя­гост­ное мол­ча­ние. Так неко­то­рое вре­мя и еха­ли мол­ча. На­ко­нец епи­скоп спро­сил си­дев­ше­го на­про­тив крас­но­гвар­дей­ца:
Вы ко­мис­сар бу­де­те?
Нет, я ин­струк­тор Крас­ной гвар­дии, – от­ве­тил тот.
И за­тем сно­ва на­сту­пи­ло мол­ча­ние, ко­то­рое пре­рвал вла­ды­ка:
За что же вы ме­ня аре­сто­ва­ли?
Вот бу­ма­га, – од­но­слож­но от­ве­тил крас­но­гвар­де­ец и про­тя­нул бу­ма­гу.
Епи­скоп Вар­со­но­фий и Алек­сандр Ани­си­мов про­чли: «Епи­ско­па Вар­со­но­фия пред­пи­сы­ва­ет­ся аре­сто­вать и до­ста­вить в тюрь­му». Ани­си­мов впол­го­ло­са стал успо­ка­и­вать вла­ды­ку, об­ра­щая его вни­ма­ние на то, что аре­сты в на­ше вре­мя ста­ли обыч­ным де­лом. Вла­ды­ка за­ме­тил:
Ес­ли и рас­стре­ля­ют, то что же сде­ла­ешь.
Ко­гда при­бли­зи­лись к го­ро­ду, верх эки­па­жа опу­сти­ли. Ин­струк­тор сел на коз­лы ли­цом к ло­ша­ди, вто­рой крас­но­гвар­де­ец по­ме­стил­ся на от­ки­ну­тый верх. Кар­ти­на еду­ще­го под кон­во­ем епи­ско­па все­ля­ла в ду­ши встреч­ных тре­во­гу. Де­ти, ви­дя епи­ско­па в та­ком по­ло­же­нии, кре­сти­лись.
Эва, кре­стят­ся! – по-бе­сов­ски за­сме­ял­ся си­дев­ший на зад­ке крас­но­гвар­де­ец.
Так они подъ­е­ха­ли к Свя­тым во­ро­там мо­на­сты­ря. Епи­скоп ска­зал сво­е­му спут­ни­ку:
Вы здесь сой­ди­те.
Вы­хо­дя из эки­па­жа, тот пред­ло­жил при­слать епи­ско­пу бе­лье или пи­щу, но вла­ды­ка на это ска­зал:
При­шли­те ду­хов­ни­ка, иеро­мо­на­ха Адри­а­на.
Здесь крас­но­гвар­дей­цы по­тре­бо­ва­ли, чтобы епи­скоп вы­шел из эки­па­жа. Вла­ды­ка, сой­дя на зем­лю, по­мо­лил­ся, по­вер­нув­шись к сто­яв­шей у Свя­тых во­рот ча­совне, за­тем об­ра­тил­ся взо­ром к го­род­ско­му со­бо­ру, а за­тем под кон­во­ем крас­но­гвар­дей­цев по гряз­ной до­ро­ге пеш­ком по­шел к тюрь­ме, ко­то­рая на­хо­ди­лась в по­лу­вер­сте от мо­на­сты­ря. Здесь, в тюрь­ме, он встре­тил игу­ме­нию Се­ра­фи­му и дру­гих аре­сто­ван­ных. Уз­ни­ки го­во­ри­ли, что вре­мя сей­час та­ко­во, что их арест мо­жет кон­чить­ся рас­стре­лом. Епи­скоп на это от­ве­тил:
Я не бо­юсь на­силь­ствен­ной смер­ти, но я не смею ду­мать, чтобы Гос­подь на­шел ме­ня до­стой­ным му­че­ни­че­ской кон­чи­ны.
Всю эту ночь епи­скоп про­вел на мо­лит­ве. Од­ни го­во­ри­ли, что он пел псал­мы, дру­гие, что со­вер­шал все­нощ­ную.
На сле­ду­ю­щий день, в вос­кре­се­нье, 15 сен­тяб­ря, око­ло пя­ти ча­сов утра епи­ско­па Вар­со­но­фия, игу­ме­нию Се­ра­фи­му и че­ты­рех ми­рян вы­ве­ли из тюрь­мы и по­ве­ли по на­прав­ле­нию к Го­ри­цам. Вме­сте с епи­ско­пом и игу­ме­ни­ей бы­ли при­го­во­ре­ны к рас­стре­лу: Ни­ко­лай Бур­ла­ков, Ана­то­лий Ба­раш­ков, Ми­ха­ил Труб­ни­ков и Филипп Ма­ры­шев[4]. Их со­про­вож­дал от­ряд па­ла­чей из два­дца­ти че­ло­век.
В мо­на­сты­ре на­чи­на­лась ран­няя ли­тур­гия. Епи­скоп по­про­сил раз­ре­ше­ния зай­ти в мо­на­стырь, чтобы при­об­щить­ся Свя­тых Та­ин, но ему бы­ло в этом от­ка­за­но. Неда­ле­ко от Ки­рил­ло-Бе­ло­зер­ско­го мо­на­сты­ря, по до­ро­ге к Го­ри­цам, на­хо­ди­лось по­дво­рье Филип­по­вой Ирап­ской Крас­но­бор­ской пу­сты­ни. Над вхо­дом в по­дво­рье, с на­руж­ной сто­ро­ны, по­ме­ща­лась ико­на свя­то­го Филип­па Ирап­ско­го. Епи­скоп, про­хо­дя ми­мо, хо­тел пе­ре­кре­стить­ся, но кон­во­ир уда­рил его по ру­ке при­кла­дом ру­жья. Епи­скоп уско­рил шаг, и кон­вой­ные ста­ли на­смеш­ли­во его оста­нав­ли­вать:
Не то­ро­пись, успе­ешь по­пасть в Цар­ство Небес­ное!
Шли по древ­ней, вре­мен пре­по­доб­но­го Ки­рил­ла, до­ро­ге; впе­ре­ди – епи­скоп Вар­со­но­фий в кло­бу­ке, с по­со­хом в ру­ке; по­чти вро­вень с ним, чуть от­сту­пя, игу­ме­ния Се­ра­фи­ма, за ни­ми – ми­ряне. Епи­скоп шел уве­рен­но, твер­до, зная, что на­сту­пил час ре­ши­тель­ный, смерт­ный, час раз­ре­ше­ния от зем­ных уз для бы­тия со Хри­стом. Игу­ме­ния шла не вполне еще ве­ря, что их бу­дут каз­нить без су­да, она по­ла­га­ла, что ве­дут в Го­ри­цы, чтобы по­са­дить на па­ро­ход.
Ста­рая Го­риц­кая до­ро­га про­хо­ди­ла ря­дом с мо­на­сты­рем по бе­ре­гу Си­вер­ско­го озе­ра. Мед­лен­но шли уз­ни­ки, со­про­вож­да­е­мые кон­во­ем. Бла­го­дат­ная мо­лит­вен­ная ти­ши­на, мир Хри­стов схо­дил в ду­ши. По­тя­ну­лась сле­ва кром­ка во­ды. Так до­шли до вер­сто­во­го стол­ба, на ко­то­ром бы­ло обо­зна­че­но, что до Го­риц от это­го ме­ста пять верст, а до Ки­рил­ло­ва две. Здесь ка­ра­те­ли при­ка­за­ли оста­но­вить­ся и свер­нуть с до­ро­ги на­пра­во. Те­перь со­мне­ний не оста­ва­лось – ве­дут рас­стре­ли­вать.
Вот и на­ша Гол­го­фа, – ска­зал свя­ти­тель, при­бли­зив­шись к ме­сту каз­ни.
Игу­ме­ния по­кач­ну­лась, епи­скоп про­тя­нул ру­ку, под­дер­жал ее и ска­зал:
Ма­туш­ка, при­обод­рись! Ты – ли­цо ду­хов­ное, нам на­до на смерть ид­ти, не бо­ясь, как на брач­ный пир, с ве­се­ли­ем. На­сту­пит вре­мя, ко­гда нам с то­бой за­ви­до­вать бу­дут.
Сла­бость про­шла, и она спо­кой­но, с ми­ром ду­шев­ным по­шла к ме­сту каз­ни. Один из при­го­во­рен­ных стал рез­ко го­во­рить по адре­су тех, кто осу­дил их на смерть, но свя­ти­тель оста­но­вил его:
По при­ме­ру Спа­си­те­ля нам нуж­но всем все про­стить; в иную жизнь мы долж­ны пе­рей­ти в ми­ре со все­ми.
При­го­во­рен­ные бы­ли по­став­ле­ны ли­цом к го­ре Зо­ло­ту­хе, спи­ной к Ки­рил­ло-Бе­ло­зер­ско­му мо­на­сты­рю. Епи­скоп сто­ял меж­ду игу­ме­ни­ей Се­ра­фи­мой спра­ва и Ми­ха­и­лом Труб­ни­ко­вым сле­ва.
В кон­це каж­до­го дня по­сле по­ве­че­рия игу­ме­ния Се­ра­фи­ма про­си­ла у се­стер про­ще­ния, зем­но кла­ня­лась им и го­во­ри­ла: «Про­сти­те ме­ня, ока­ян­ную». Те­перь она, об­ра­тив­шись к убий­цам, ти­хо ска­за­ла:
Про­сти­те ме­ня, ока­ян­ную.
Ка­ра­те­лям по­слы­ша­лось, что это их она на­зва­ла ока­ян­ны­ми, и они вы­стре­ли­ли и уби­ли ее. За­тем раз­да­лись один за дру­гим пять зал­пов, и все бы­ли уби­ты, толь­ко вла­ды­ка про­дол­жал сто­ять и мо­лить­ся с воз­де­ты­ми к небу ру­ка­ми; он чи­тал от­ход­ную, и ко­гда за­кон­чил ее, то про­из­нес: «аминь», и услы­шал, как один из па­ла­чей за­кри­чал:
Да опу­сти ты ру­ки!
Я кон­чил, – ска­зал свя­ти­тель, – кон­чай­те и вы.
С эти­ми сло­ва­ми он по­вер­нул­ся ли­цом к оби­те­ли, бла­го­сло­вил ее и опу­стил ру­ки. По­сле это­го по­сле­до­вал вы­стрел в упор, и епи­скоп упал мерт­вым.
Мо­ги­лу для уби­тых пред­ло­жи­ли ко­пать куп­цам. Вла­ды­ка по­сле рас­стре­ла ле­жал на спине, с за­кры­ты­ми гла­за­ми; ру­ки и но­ги вы­тя­ну­ты и при­кры­ты одеж­дою; на го­ло­ве кло­бук; на гру­ди вид­на це­поч­ка от па­на­гии. В мо­ги­лу те­ла му­че­ни­ков опус­ка­лись с ве­ли­кой осто­рож­но­стью и бе­реж­но­стью. Бли­же к мо­на­сты­рю по­ло­жи­ли те­ло епи­ско­па, за­тем Ни­ко­лая Бур­ла­ко­ва, за ним – игу­ме­нии Се­ра­фи­мы; в но­гах – те­ла Ана­то­лия Ба­раш­ко­ва и Филип­па Ма­ры­ше­ва.
Ко­гда на рас­све­те 15 сен­тяб­ря жи­те­ли услы­ша­ли вы­стре­лы, то мно­гие устре­ми­лись к ме­сту каз­ни. Крас­но­гвар­дей­цы, по­па­дав­ши­е­ся им по до­ро­ге, го­во­ри­ли с на­смеш­кой:
– Бе­ги­те, бе­ги­те! Ваш вос­крес! Через три го­да мо­ща­ми объ­явит­ся!
В этот же день бра­тия мо­на­сты­ря во гла­ве с на­мест­ни­ком, игу­ме­ном Фе­о­до­ри­том, об­ра­ти­лась к вла­стям с хо­да­тай­ством о раз­ре­ше­нии пе­ре­не­сти те­ло епи­ско­па в мо­на­стырь. Вла­сти раз­ре­ши­ли вы­ко­пать те­ло епи­ско­па в ночь на 16 сен­тяб­ря меж­ду че­тырь­мя и ше­стью ча­са­ми утра. Мо­на­хи рас­ко­па­ли мо­ги­лу и на­ча­ли под­ни­мать те­ло вла­ды­ки. Но тут вме­ша­лись крас­но­гвар­дей­цы, ста­ли стре­лять в воз­дух и тре­бо­вать, чтобы мо­ги­ла бы­ла за­ры­та. Мо­на­хи по­ка­за­ли пись­мен­ное раз­ре­ше­ние на пе­ре­не­се­ние те­ла прео­свя­щен­но­го в мо­на­стырь, под­пи­сан­ное пред­се­да­те­лем мест­но­го ис­пол­ко­ма Вол­ко­вым.
Мы всех вол­ков пе­ре­стре­ля­ем, – за­яви­ли крас­но­гвар­дей­цы. – Что нам ис­пол­ни­тель­ный ко­ми­тет!
Мо­ги­ла по их тре­бо­ва­нию бы­ла вновь за­ры­та. Днем, од­на­ко, бра­тия мо­на­сты­ря сно­ва по­лу­чи­ла раз­ре­ше­ние в ночь на 17 сен­тяб­ря меж­ду тре­мя и ше­стью ча­са­ми утра вы­ко­пать те­ло епи­ско­па Вар­со­но­фия, а так­же игу­ме­нии Се­ра­фи­мы и Ни­ко­лая Бур­ла­ко­ва. Но и на этот раз в пять ча­сов утра на ме­сто рас­стре­ла яви­лись пред­ста­ви­те­ли вла­стей и предъ­яви­ли мо­на­хам пись­мен­ное рас­по­ря­же­ние, за­пре­ща­ю­щее пе­ре­но­сить те­ла. Мо­на­хам при­шлось сно­ва за­рыть мо­ги­лу. В тот же день ве­че­ром при за­кры­тых вра­тах оби­те­ли про­жи­вав­ший в мо­на­сты­ре на по­кое епи­скоп Ми­са­ил (Кры­лов) со­вер­шил за­оч­ное от­пе­ва­ние уби­ен­ных.
На сле­ду­ю­щий день по­сле рас­стре­ла епи­ско­па Вар­со­но­фия на­мест­ник Ки­рил­ло-Бе­ло­зер­ско­го мо­на­сты­ря игу­мен Фе­о­до­рит по­слал епи­ско­пу Тих­вин­ско­му Алек­сию (Си­ман­ско­му), ви­ка­рию Нов­го­род­ской епар­хии, те­ле­грам­му, в ко­то­рой со­об­щал о про­ис­шед­шем. Епи­ско­па Алек­сия в этот мо­мент в го­ро­де не бы­ло, и епар­хи­аль­ный со­вет Нов­го­род­ской епар­хии от­пра­вил от­вет­ную те­ле­грам­му игу­ме­ну Фе­о­до­ри­ту: «Ис­про­си­те те­ло вла­ды­ки, пе­ре­не­си­те в храм и ожи­дай­те рас­по­ря­же­ний; до­не­си­те по­дроб­но об об­сто­я­тель­ствах».
По воз­вра­ще­нии епи­ско­па Алек­сия в Нов­го­род, 20 сен­тяб­ря, со­сто­я­лось за­се­да­ние епар­хи­аль­но­го со­ве­та, на ко­то­ром бы­ло при­ня­то ре­ше­ние по­слать в го­род Ки­рил­лов эко­но­ма ар­хи­ерей­ско­го до­ма чле­на епар­хи­аль­но­го со­ве­та Вла­ди­ми­ра Фини­ко­ва и одоб­ре­но об­ра­ще­ние епи­ско­па Алек­сия в Нов­го­род­ский епар­хи­аль­ный со­вет. Он пи­сал в нем: «Со­вер­ши­лась во­ля Бо­жия о Прео­свя­щен­ном Епи­ско­пе Вар­со­но­фии. В на­гра­ду за его бла­го­че­сти­вую жизнь, за его усер­дие и твер­дость в несе­нии ино­че­ско­го по­дви­га, за его кро­тость и незло­бие и вме­сте рев­ность о Церк­ви Хри­сто­вой да­на ему от Гос­по­да ве­ли­чай­шая на­гра­да еще здесь, на зем­ле, – удо­сто­ить­ся ча­сти из­бран­ных и спо­до­бить­ся вен­ца му­че­ни­че­ско­го. Жи­тие его бы­ло чест­но и успе­ние со свя­ты­ми.
Пре­кло­ним­ся пред неис­по­ве­ди­мы­ми судь­ба­ми Бо­жи­и­ми и, скор­бя об утра­те прис­но­па­мят­но­го Вла­ды­ки, воз­бла­го­да­рим Бо­га за то, что и в на­ши дни, в на­зи­да­ние нам, Он воз­дви­га­ет све­тиль­ни­ков ве­ры и бла­го­че­стия. Нов­го­род­скую цер­ковь, ко­ей ве­дом мно­го­лет­ний слу­жеб­ный по­двиг усоп­ше­го свя­ти­те­ля Вар­со­но­фия, в еди­не­нии со сво­им Ар­хи­пас­ты­рем, при­зы­ва­ю­щим к мо­лит­ве об упо­ко­е­нии ду­ши му­же­ствен­но, да­же до кро­ви, по за­ве­ту Гос­под­ню, скон­чав­ше­го жизнь свою на свещ­ни­це Церк­ви Хри­сто­вой, при­зы­ваю к мо­лит­вен­но­му по­ми­но­ве­нию свя­ти­те­ля-стра­сто­терп­ца. Имя его да за­пе­чат­ле­ет­ся во всех си­но­ди­ках церк­вей и мо­на­сты­рей Нов­го­род­ской епар­хии, дабы на­все­гда о нем при­но­си­лась бес­кров­ная Жерт­ва. А ныне, в те­че­ние со­ро­ка дней, над­ле­жит по­ми­нать его еже­днев­но на всех ли­тур­ги­ях в осо­бых за­упо­кой­ных ек­те­ни­ях, а в по­ло­жен­ное вре­мя, по­сле ли­тур­гии, со­вер­шать о нем за­упо­кой­ные ли­тии. Взи­рая на скон­ча­ние жи­тель­ства его, да под­ра­жа­ем ве­ре его».
23 сен­тяб­ря, на де­вя­тый день му­че­ни­че­ской кон­чи­ны прео­свя­щен­но­го Вар­со­но­фия, в нов­го­род­ском Со­фий­ском со­бо­ре бы­ла от­слу­же­на за­упо­кой­ная ли­тур­гия. Пе­ред па­ни­хи­дой епи­скоп Алек­сий об­ра­тил­ся к мо­ля­щим­ся со сло­вом, по­свя­щен­ным па­мя­ти свя­ти­те­ля-му­че­ни­ка.
В тот же день Вла­ди­мир Фини­ков при­был в Ки­рил­лов и был при­нят пред­се­да­те­лем ис­пол­ни­тель­но­го ко­ми­те­та Вол­ко­вым.
Я при­е­хал из Нов­го­ро­да, чтобы вы­яс­нить воз­мож­ность по­гре­бе­ния прео­свя­щен­но­го Вар­со­но­фия и при­ез­да для это­го в Ки­рил­лов из Нов­го­ро­да прео­свя­щен­но­го Алек­сия.
На это я мо­гу дать вам от­вет через день, в сре­ду утром. Ве­че­ром у нас бу­дет за­се­да­ние ко­ми­те­та, а утром я и ска­жу вам.
До сре­ды мне не хо­те­лось бы ждать. Ва­ше мне­ние ка­ко­во? Бу­дет раз­ре­ше­но по­гре­бе­ние те­ла вла­ды­ки в мо­на­сты­ре?
Мое мне­ние ни­че­го не зна­чит.
Но а всё же?
Сам лич­но в ис­пол­ни­тель­ном ко­ми­те­те я стою за раз­ре­ше­ние де­лать с те­лом что угод­но. По­кой­ный был стра­шен, по­ка был жив, а мерт­вый он уже не стра­шен нам. Но дру­гие чле­ны ко­ми­те­та смот­рят на де­ло ина­че. И они за­пре­ти­ли от­ка­пы­вать те­ло по­кой­но­го.
Но как вы ду­ма­е­те – те­перь раз­ре­шат от­ко­пать те­ло?
О, на это нет на­деж­ды, по­то­му что в этом смыс­ле су­ще­ству­ет по­ста­нов­ле­ние, утвер­жден­ное выс­шей ин­стан­ци­ей.
Ска­жи­те, за что по­стиг­ла прео­свя­щен­но­го та­кая участь?
Рас­стрел вла­ды­ки со­вер­шен ка­ра­тель­ным Че­ре­по­вец­ким от­ря­дом, ко­то­рый явил­ся с го­то­вым при­ка­зом. На­сколь­ко я слы­шал, вла­ды­ке ста­вят в ви­ну ос­но­ва­ние им при мо­на­сты­ре брат­ства.
25 сен­тяб­ря Вла­ди­мир Фини­ков по­се­тил на­чаль­ни­ка Че­ре­по­вец­ко­го ис­пол­ни­тель­но­го ко­ми­те­та Ти­мо­хи­на.
Я при­был из Нов­го­ро­да для вы­яс­не­ния воз­мож­но­сти по­гре­бе­ния те­ла прео­свя­щен­но­го епи­ско­па Ки­рил­лов­ско­го Вар­со­но­фия в мо­на­сты­ре.
Как?! Раз­ре­шить вам пе­ре­не­сти те­ло в мо­на­стырь? Ни­ко­гда! Вы его еще мо­ща­ми за­хо­ти­те сде­лать! – и с эти­ми сло­ва­ми пред­се­да­тель ис­пол­ко­ма по­вер­нул­ся и вы­шел.
Свя­щен­ник Фе­ра­пон­то­ва мо­на­сты­ря Иоанн Ива­нов был рас­стре­лян через несколь­ко дней по­сле рас­стре­ла епи­ско­па и игу­ме­нии, 19 сен­тяб­ря.
Ме­сто по­гре­бе­ния му­че­ни­ков дол­гое вре­мя бы­ло по­чи­та­е­мо пра­во­слав­ны­ми, ко­то­рые в те­че­ние мно­гих лет при­хо­ди­ли сю­да мо­лить­ся, при­бе­гая к мо­лит­вен­но­му пред­ста­тель­ству му­че­ни­ков. В 1960-х го­дах вла­сти, ви­дя, что по­чи­та­ние па­мя­ти му­че­ни­ков, несмот­ря на все го­не­ния, не умень­ша­ет­ся, уни­что­жи­ли все при­зна­ки мо­ги­лы, воз­ве­дя на этом ме­сте хо­зяй­ствен­ные по­строй­ки. 17 де­каб­ря 1998 го­да на ме­сте рас­стре­ла му­че­ни­ков был уста­нов­лен крест.


Игу­мен Да­мас­кин (Ор­лов­ский)

«Му­че­ни­ки, ис­по­вед­ни­ки и по­движ­ни­ки бла­го­че­стия Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви ХХ сто­ле­тия. Жиз­не­опи­са­ния и ма­те­ри­а­лы к ним. Кни­га 5». Тверь. 2001. С. 209-230


Библиография

Протоиерей Валентин Парамонов, Александр Грошев, Анна М., инокиня Александра (Орлакова), Наталия Орлакова.
Новгородские епархиальные ведомости. 1895. № 9. С. 520-522; 1904. № 13. С. 93; 1909. № 8; № 14-15. С. 429; № 19. С. 541; 1911. № 12. С. 379; 1912. № 22. С. 779; № 38. С. 1314; 1914. № 1-2. С. 39-40; № 25. С. 818-819; 1917. № 1. С. 17-18, 24-25; № 4. С. 195-199; 1918. № 16, 20.
Прибавление к Церковным ведомостям. СПб., 1917. С. 45-47.
Газ. «София». 1993. № 8.
РГИА. Ф. 833, оп. 1, ед. хр. 26, л. 157-158.
ГАРФ. Ф. 550, оп. 1, д. 117, л. 5, 7-9.
ГАНО. Ф. 480, оп. 1, ед. хр. 4941, л. 1401-1402.


При­ме­ча­ния

[1] Впо­след­ствии ар­хи­епи­скоп Ста­ро­рус­ский Ди­мит­рий. Скон­чал­ся в 1921 го­ду.

[2] Свя­щен­ник Иоанн Фе­до­ро­вич Ива­нов ро­дил­ся в 1864 го­ду. Слу­жил в Фе­ра­пон­то­вом мо­на­сты­ре с 1904 го­да.

[3] В Че­ре­по­вец­кий Ре­во­лю­ци­он­ный Три­бу­нал При­хо­жан граж­дан Фе­ра­пон­тов­ско­го при­хо­да Ки­рил­лов­ско­го уез­да

За­яв­ле­ние
Мы, при­хо­жане Фе­ра­пон­тов­ской церк­ви, пра­во­слав­ные хри­сти­ане, за­яв­ля­ем, что аре­сто­ван­ный 9/22 мая Со­вет­скою вла­стию свя­щен­ник Иоанн Ива­нов аре­сто­ван невин­но, по недо­ра­зу­ме­нию: как в хра­ме, так и на ули­це 6/19 мая со­брав­ших­ся при­хо­жан он не воз­буж­дал к на­си­ли­ям про­тив Ко­мис­сии, про­из­во­див­шей опись цер­ков­но­го иму­ще­ства; в хра­ме он обя­зан был объ­явить при­хо­жа­нам о при­ез­де Ко­мис­сии, так как ра­нее на­ми же об этом бы­ло сде­ла­но по­ста­нов­ле­ние 11 мар­та и 8 ап­ре­ля, а на ули­це он, на­про­тив, уго­ва­ри­вал тол­пу не де­лать ни­ка­ких на­си­лий чле­нам Ко­мис­сии.
А по­то­му, вы­ра­жая свое горь­кое со­жа­ле­ние о про­ис­шед­шем от нас пе­чаль­ном для от­ца Иоан­на Ива­но­ва слу­чае, мы, ве­ру­ю­щие, про­сим Ре­во­лю­ци­он­ный Три­бу­нал немед­лен­но осво­бо­дить невин­но аре­сто­ван­но­го свя­щен­ни­ка Иоан­на Ива­но­ва и счи­тать его оправ­дан­ным.
(Сле­ду­ют под­пи­си при­хо­жан 12 де­ре­вень Фе­ра­пон­тов­ско­го при­хо­да).

[4] Ни­ко­лай Иг­на­тье­вич Бур­ла­ков ро­дил­ся в 1889 го­ду в го­ро­де Ки­рил­ло­ве; до за­хва­та вла­сти боль­ше­ви­ка­ми был глас­ным Ки­рил­лов­ской го­род­ской Ду­мы.
Ана­то­лий Ан­дре­евич Ба­раш­ков ро­дил­ся в 1870 го­ду в де­ревне Гри­ди­но Фе­ра­пон­тов­ской во­ло­сти Ки­рил­лов­ско­го уез­да в кре­стьян­ской се­мье и сам кре­стьян­ство­вал.
Ми­ха­ил Дор­ми­дон­то­вич Труб­ни­ков ро­дил­ся в 1855 го­ду. Ка­пи­тан 2-го ран­га в от­став­ке; до боль­ше­вист­ско­го пе­ре­во­ро­та за­ни­мал долж­ность ми­ро­во­го судьи и воз­глав­лял мест­ное зем­ство.

Ис­точ­ник: http://www.fond.ru