Акафист святому блаженному мученику Алексию Елнатскому

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 25 сентября (12 сентября ст. ст.)

Кондaкъ №.

И#збрaнный t бGа мlтвенниче за зeмлю рyсскую,/ въ годи1ну лю1тую тsжкій п0двигъ ю3р0дства пріeмый,/ и3 м§нческимъ вэнцeмъ преслaвнw ўкраси1выйсz,/ восхвалsемъ тS люб0вію, бlжeнне ґлеxjе,/ тh же, водворszсz нhнэ во њби1телехъ nц7A нбcнагw,/ t всsкихъ нaсъ и3скушeній и3 бёдъ свободи2, да зовeмъ ти2:/ рaдуйсz, ґлеxjе, ск0рый застyпниче и3 мlтвенниче њ нaсъ ко гDу.

Јкосъ №.

ЃгGльскагw во пл0ти житіS возжелeвъ, томY вои1стинну поревновaлъ є3си2, ґлеxjе, и3 смhсленъ сhй, несмhслєнныz пHхоти плwтскjz дyху покори1лъ є3си2, тёмже тебЁ вёрою взывaемъ:

Рaдуйсz, невёсту земнyю и3 слaдwсти мjра њстaвивый. Рaдуйсz, хrтY себE њбручи1вый и3 цrтва є3гw2 вседyшнw взыскaвый. Рaдуйсz, и3скyсъ послушaніz монaшескагw въ рaзумэ д¦0внэ прошeдый. Рaдуйсz, въ п0двизэ затв0ра и3 мlтвы блгdть сугyбую воспріeмый. Рaдуйсz, ћкw на брaнь со кнsземъ тьмы2 вёка сегw2 себE предугот0валъ є3си2. Рaдуйсz, ћкw џбразъ влaсти бGолюби1выz вBрнымъ показaлъ є3си2. Рaдуйсz, судeбъ б9іихъ недовёдомыхъ ди1вный таи1нниче. Рaдуйсz, и3мёющымъ рaзумъ грzдyщихъ скорбeй провозвёстниче. Рaдуйсz, ґлеxjе, ск0рый застyпниче/ и3 мlтвенниче њ нaсъ ко гDу.

Кондaкъ в7.

Ви1дz, бlжeнне, просвэщeнными сeрдца nчесы2 њскудёніе вёры нар0да рyсскагw, гнёвъ б9ій прaведнw на ны2 дви1жимый возвэсти1лъ є3си2, гlг0лz: моли1тесz бGу, и3 ўб0йтесz гр0ма гнёва є3гw2, и3 понE tнhнэ покaйтесz, зовyще є3мY: ґллилyіа.

Јкосъ в7.

Въ рaзумэ д¦0вне, ґлеxjе, восходs t си1лы въ си1лу, по девzти1хъ лётэхъ ўединeніz и3 мlтвы, сугyбый п0двигъ ю3р0дства хrтA рaди под8sлъ єси, сjмwну бlжeнному подражaz, съ ни1мже нhнэ си1це тS ўблажaемъ:

Рaдуйсz, мудровaніе плотск0е tри1нувый. Рaдуйсz, просвэщeніе свhше пріeмый. Рaдуйсz, дрє1внимъ подви1жникwмъ по дyху под0бный. Рaдуйсz, стрaнниче, не и3мёвый, гдЁ главы2 подклони1ти. Рaдуйсz, чazвый во n§ествэ нбcнэмъ всели1тисz. Рaдуйсz, наготY и3 мрaзъ зи1мный хrтA рaди д0блественнэ претерпёвый. Рaдуйсz, на л0нэ ґвраaмли съ лaзаремъ нhнэ грёемый. Рaдуйсz, ґлеxjе, ск0рый застyпниче/ и3 мlтвенниче њ нaсъ ко гDу.

Кондaкъ G.

Си1лою, дaнною ти2 свhше, бlжeнне, прорeклъ є3си2 мнHзэмъ и3згнaніе и3 заточeніе, и3мёній и3 кр0ва лишeніе, нBкіимъ же t лю1тыz смeрти и3 бёдъ и3збавлeніе, всёмъ же, люб0вію тS призывaющымъ, пом0щникъ ск0рый kвлsешисz, пою1щымъ њ тебЁ бGу: ґллилyіа.

Јкосъ G.

И#мёz совершeнную ћже къ бGу люб0вь и3 њ лю1дехъ болёзнованіе сердeчное, вшeлъ є3си2 во хрaмъ б9ій, бlжeнне, ћкоже ругaтель и3 скверни1тель, мeрзость запустёніz на мёстэ свsтэ ю3р0дственнw предрeкъ. Мh же њ свои1хъ грэсёхъ и3 њ заблyждшихъ сынёхъ рwссjйскихъ слeзы точaще, въ мlтву тS призывaемъ, гlг0люще:

Рaдуйсz, под0бнw їеремjи прbр0ку рыдaній и3 слeзъ и3скjй. Рaдуйсz, њ н0вэмъ їеrли1мэ: с™ёй руси2 разорeннэй г0рцэ восплaкавый. Рaдуйсz, њ нар0дэ твоeмъ, въ плэнY вавmлHнстэмъ сyщемъ и3з8 глубины2 души2 воздыхaвый. Рaдуйсz, рaдость и3збавлeніz томY прикровeннw повёдавый. Рaдуйсz, ни1щій дyхомъ, нетлённое богaтство цrтвіz наслёдивый. Рaдуйсz, съ плaчущими нhнэ ўтёшенный. Рaдуйсz, руг†ніz и3 р†ны хrтA рaди пріeмый. Рaдуйсz и3 весели1сz, ћкw мздA твоS мн0га на нб7сёхъ. Рaдуйсz, ґлеxjе, ск0рый застyпниче/ и3 мlтвенниче њ нaсъ ко гDу.

Кондaкъ д7.

Бyрею хrтоубjйства дhшуще, власти1тели беззак0нніи, є3гдA њщути1ша тS, свsте, во њправдaніихъ гDнихъ непор0чнw ходsща, ћкw д¦ъ б9ій почи2 на тебЁ, тогдA хулeніz и3 ѕл0бы и3сп0лнени, тS ѓки безyмна њклеветaху, и3 пристaвникwмъ неми1лwстивымъ вдаsху, мh же живyщую въ тебЁ блгdть почитaюще, поeмъ: ґллилyіа.

Јкосъ д7.

Слhшавъ стрaшную вёсть њ гонeніихъ, не ўстраши1лсz є3си2, ґлеxjе д0блественне, но ћкw в0инъ, не свzзyzйсz њбр0ки житeйскими, и3зшeлъ є3си2 на брaнь съ міродержи1телемъ тьмы2 вёка сегw2, да воев0дэ ўг0денъ бyдеши, ўслhши u5бо t нaсъ побёдное пёніе:

Рaдуйсz, чaсъ страдaніz и3 кончи1ны твоеS ди1внw предувёдэвый. Рaдуйсz, прeжде часA тогw2 ср0дники и3 дрyги на погребeніе твоE призвaвый. Рaдуйсz, ко страдaніємъ за хrтA желaніемъ ўстреми1выйсz. Рaдуйсz, ко и4щущымъ ћти тS самовлaстнw пришeдый. Рaдуйсz, ћкw хrтY под0бzсz со беззак0нными вмэни1лсz є3си2. Рaдуйсz, ћкw въ темни1цэ тёснэй со разб0йники заключи1лсz є3си2. Рaдуйсz, скyдную пи1щу твою2 соyзникwмь tложи1вый. Рaдуйсz, во бдёніи, постЁ и3 мlтвэ до кончи1ны непрестaннw пребhвый. Рaдуйсz, ґлеxjе, ск0рый застyпниче/ и3 мlтвенниче њ нaсъ ко гDу.

Кондaкъ є7.

БGотeчнаz ѕвэздA kви1лсz є3си2 n§еству твоемY, њбуревaему ск0рбми мн0гими, ўтверждeнъ бо въ зак0нэ гDни, ћкw на твeрди нбcнэй, ґлеxjе досточyдне, свэтозарsеши пyть сп7сeніz вBрнымъ, бlгодaрнw пою1щымъ гDеви: ґллилyіа.

Јкосъ є7.

Ви1дэша мучи1тели нечести1віи, ћкw ничт0же въ тебЁ дост0йно смeрти и3 ќзъ њбрэтaютъ, nбaче лeстію и3 прещeньми запsти тS помышлsху, да сaмъ себE ѓки ѕлодёz њклеветaеши, на раскалeнныz пли6нfы, мyчаще тS, постaвиша, мh же таков0му долготерпёнію твоемY дивsщесz, взывaемъ:

Рaдуйсz, кр0ткому ї}су въ неѕл0біи подражaтелю. Рaдуйсz, њ вразёхъ твои1хъ милосeрдный мlтвенниче. Рaдуйсz, в0ли б9іей смирeнный послyшниче. Рaдуйсz, нечeстіz законопрестyпныхъ безм0лвный њбличи1телю. Рaдуйсz, ћкw смири1лъ є3си2 себE пред8 враги2 твои1ми. Рaдуйсz, ћкw во смирeніи твоeмъ помzнy тz гDь. Рaдуйсz, сyдъ б9ій њ начaльницэ темни1цы предувёдэвый. Рaдуйсz, њ ск0рби въ є3гw2 д0мэ и3мyщей бhти ћвственнw предрекjй. Рaдуйсz, ґлеxjе, ск0рый застyпниче/ и3 мlтвенниче њ нaсъ ко гDу.

Кондaкъ ѕ7.

Проповёдникъ блгdти, въ тебЁ живyщей, kви1сz мучи1тель, є3гдA ўзрёвъ предречeнную тоб0ю кончи1ну супрyжницы, повелЁ, да престaнутъ мyчаще тS, ўбоsсz бо бGа и3 нев0лею возопи2: ґллилyіа.

Јкосъ ѕ7.

Возсіsлъ є3си2, ћкw злaто, њчищeнно въ горни1лэ страдaній, ґлеxjе пресвётле, є3гдA въ темни1цэ рaнами болS, душeю же рaдуzсz, tшeлъ є3си2 t земли2 къ нбcнымъ. Мh же бlгосeрдный плaчь њ разлучeніи твоeмъ воспріи1мше, си1це гlг0лемъ:

Рaдуйсz, тs бо вмaлэ ўтэшeніе въ ск0рбехъ земнhхъ и3мёхомъ. Рaдуйсz, тs бо ѓгGла и3 ходaтаz на нб7си2 њбрэт0хомъ. Рaдуйсz, ћкw г0лубь чи1стъ и3 неѕл0бивъ, горЁ возлетёвый. Рaдуйсz, ћкw би1серъ многоцёненъ дyшу твою2 њсщ7eнну вLце предстaвивый. Рaдуйсz, тs бо срHдницы твои2, ћкоже рeклъ є3си2, погреб0ша. Рaдуйсz, ћкw тjи првdное житіE и3 кончи1ну твою2 чaдwмъ чaдъ свои1хъ повёдаша. Рaдуйсz, и3 по смeрти неусhпный њ нaсъ попечи1телю. Рaдусz, съ путjй стр0потныхъ на стєзи2 пр†выz ди1вный настaвниче. Рaдуйсz, ґлеxjе, ск0рый застyпниче/ и3 мlтвенниче њ нaсъ ко гDу.

Кондaкъ з7.

ХотS бGохyльное tгнaти ѕлосмрaдіе t n§ества твоегw2, бlгоухaніе хrт0во kви1лсz є3си2, ґлеxjе, да вси2 бlгочcтнw чтyщіи пaмzть твою2, џбразомъ житіS твоегw2 ко сп7сeнію наставлsеми, бlгодaрнw бGу пою1тъ: ґллилyіа.

Јкосъ з7.

Н0вый ґлеxjй и3 чlвёкъ б9ій kви1лсz є3си2 въ пwслёднzz лBта въ рwссjйстэй земли2, невёсту и3 дрyги хrтA рaди њстaвивый, во ср0дницэхъ чyждь и3 стрaненъ пребhвый. Тогw2 ќбw, брaтіе, рэвнyюще кjйждо по си1лэ своeй, житію2, мірск†z пристр†стіz t сeрдца tри1немъ, ґлеxjz же чyднаго си1це да ўблажи1мъ:

Рaдуйсz, цвёте рwссjйскагw лyга д¦0внагw. Рaдуйсz, свэти1льниче житіS добродётельнагw. Рaдуйсz, и3ст0чникъ бlжeннагw сjмwна мёстомъ ўединeнныхъ п0двигwвъ и3збрaвый. Рaдуйсz, и3ст0чникъ бlгочeстіz жaждущымъ прaвды kви1выйсz. Рaдуйсz, человёче нбcный. Рaдуйсz, во пл0ти вои1стинну ѓгGле. Рaдуйсz, ћкw тS и3збрaлъ и3 пріsлъ є4сть гDь слaвы. Рaдуйсz, ћкw пaмzть твоS въ р0дъ и3 р0дъ. Рaдуйсz, ґлеxjе, ск0рый застyпниче/ и3 мlтвенниче њ нaсъ ко гDу.

Кондaкъ }.

Стрaнное чyдо kвлsетсz всёмъ притекaющымъ вёрою сщ7eннаz рaка мощeй твои1хъ, ґлеxjе, ћкw да мlтвами твои1ми t недyгwвъ и3 бёдъ свобождaеми, съ весeліемъ вопіeмъ: ґллилyіа.

Јкосъ }.

Вeсь возложи1лъ є3си2 себE гDеви, бlжeнне, и3 въ бз7э мlтвы нaшz пріeмлеши, мh же тS прибёжище въ ск0рбехъ њбрётше, си1це взывaемъ:

Рaдуйсz, мёсто погребeніz твоегw2 неwсквернeнно соблюдhй. Рaдуйсz, чcтны6z тво‰ м0щи во ўтэшeніе вBрнымъ даровaти и3зв0ливый. Рaдуйсz, њби1тели введeнскіz блгdтное ўкрашeніе. Рaдуйсz, рaдосте и3 покр0ве къ тебЁ притекaющихъ. Рaдуйсz, вёрою просsщымъ и3сцэлBніz подавazй. Рaдуйсz, скHрби и3 њбстwsніz потреблszй. Рaдуйсz, духHвъ ѕлhхъ и3 нєдyгъ прогони1телю. Рaдуйсz, стрaждущихъ душeю и3 тёломъ безмeздный цэли1телю. Рaдуйсz, ґлеxjе, ск0рый застyпниче/ и3 мlтвенниче њ нaсъ ко гDу.

Кондaкъ f7.

ВсE є3стество2 ѓгGльское возвесели1лъ є3си2, ґлеxjе, чcтот0ю твоeю, срётшее тS нhнэ горЁ въ нбcныхъ, съ ни1миже воспэвaеши бGу вёчную пёснь: ґллилyіа.

Јкосъ f7.

Вэт‡z суемyдрєнныz и прегHрдыz посрами1лъ є3си2, бlжeнне, пр0стъ бо и3 чи1стъ сeрдцемъ сhй, хrта вhну въ себЁ и3мёлъ є3си2. Тёмже пріими2 t нaсъ пwхвалы2 сі‰:

Рaдуйсz, сокр0вища мjра сегw2 въ ничт0же вмэни1вый. Рaдуйсz, сокр0вище сердeчное некрaдомо до смeрти соблюдhй. Рaдуйсz, дyшу твою2 непор0чну хrт0ви предстaвивый. Рaдуйсz, съ првdными ћкw с0лнце просіsвый. Рaдуйсz, ко гDу њ нaсъ дерзновeнный ходaтаю. Рaдуйсz, нyждъ нaшихъ душeвныхъ и3 тэлeсныхъ вёдче. Рaдуйсz, бlгоути1шное прибёжище ск0рбныхъ и3 tчazнныхъ. Рaдуйсz, мЂро мlтвъ твои1хъ и3зливazй на р†ны душє1вныz. Рaдуйсz, ґлеxjе, ск0рый застyпниче/ и3 мlтвенниче њ нaсъ ко гDу.

Кондaкъ ‹.

Сп7сти2 хотS дyшу твою2, ґлеxjе, не совэщaлсz є3си2 пл0ти и3 кр0ви, но взeмъ крeстъ тв0й єђльски2 послёдовалъ є3си2 хrтY, въ рaдости д¦0внэй воспэвaz є3мY: ґллилyіа.

Јкосъ ‹.

ЦRю2 є3ди1ному и3 гDу раб0таzй, под8 чyждый kрeмъ не преклони1лсz є3си2, бGомyдре, своб0ду дyха во хrтЁ стzжaвъ, мh же плённицы сyще страстeй и3 вожделeній нaшихъ, съ люб0вію ти2 зовeмъ:

Рaдуйсz, цRS цrтвующихъ в0ине доблемyдренный. Рaдуйсz, равностоsтелю в0инствъ нбcныхъ. Рaдуйсz, цrтво б9іе внyтрь себє2 њбрэтhй. Рaдуйсz, преизoби1льнw нhнэ слaвы цrтвіz наслаждazйсz. Рaдуйсz, пeрвэе по блгdти дyшу твою2 t страстeй свободи1вый. Рaдуйсz, дyхомъ своб0дь во ќзахъ и3 темни1цэ пребhвый. Рaдуйсz, и3 нaсъ бёдствующихъ t плёна грэх0внагw свобождazй. Рaдуйсz, своб0ду слaвы чaдъ б9іихъ нaмъ въ себЁ показyzй. Рaдуйсz, ґлеxjе, ск0рый застyпниче/ и3 мlтвенниче њ нaсъ ко гDу.

Кондaкъ №і.

Пёніе всеумилeнное пріими2 t нaсъ, ґлеxjе, изнемогaетъ бо ќмъ нaшъ тaйну смирeніz твоегw2 разумёти, nбaче вёрующе тeплому заступлeнію твоемY, сeрдцемъ и3 ўсты2 вопіeмъ бGу: ґллилyіа.

Јкосъ №і.

Свэти1льникъ бGосіsнный kви1лсz є3си2 во n§ествэ твоeмъ, бlжeнне, є3г0же не њб8sтъ безб0жіz тьмA. тёмже и3 мы2 t тьмы2 невёдэніz ко свёту хrт0ву прешeдше, тS величaемъ, гlг0люще:

Рaдуйсz, пустhни є4лнатскіz кри1не бlгоухaнный. Рaдуйсz, въ годи1ну гонeній ди1внw процвэтhй добродётельми. Рaдуйсz, въ вертогрaдэ рaйстэмъ насаждeнный. Рaдуйсz, слaдостію нбcною вBрныz напоszй. Рaдуйсz, зерцaло немyтное свёта єђльскагw. Рaдуйсz, ћкw просвэти1лъ є3си2 нечeстіемъ њмрачє1нныz. Рaдуйсz, въ ли1цэ нwвом§нкъ рwссjйскихъ водворszйсz. Рaдуйсz, ћкw съ ни1ми вкyпэ м0лиши бGа за рyсь правослaвную. Рaдуйсz, ґлеxjе, ск0рый застyпниче/ и3 мlтвенниче њ нaсъ ко гDу.

Кондaкъ в7і.

Блгdть всес™aгw д¦а и3спроси2 нaмъ ў бGа, бlжeнне, да млcтивъ бyдетъ непрaвдамъ нaшымъ, да и3 мы2 съ тоб0ю и3 со всёми новом§нки рwссjйскими неизречeнную бlгость є3гw2 прослaвимъ, пою1ще: ґллилyіа.

Јкосъ в7і.

Пою1ще твоS чудесA, ґлеxjе бlжeнне, и3 почитaюще п0двигъ тв0й, почитaемъ ди1внаго во с™hхъ свои1хъ хrтA бGа, и4же вчерA, и3 днeсь, и3 во вёки т0йже, и4же и3 ўкрэпи1 тz на п0двигъ сeй, и3 нaмъ немwщнhмъ си1ленъ є4сть крёпость подaти, съ вёрою тS призывaющымъ:

Рaдуйсz, за грBшныz лю1ди рwсс‡йскіz тeплый предстaтелю. Рaдуйсz, земли2 кинешeмскіz бGодаровaнное сокр0вище. Рaдуйсz, грaда и3вaново-вознесeнска нбcный храни1телю. Рaдуйсz, t всёхъ конє1цъ притекaющымъ къ рaцэ твоeй ск0рый ўтёшителю. Рaдуйсz, nби1димыхъ неви1димое защищeніе. Рaдуйсz, nби1дzщихъ тaйное вразумлeніе. Рaдуйсz, недyгwвъ и3 нyждъ и3збавлeніе. Рaдуйсz, въ печaли њ грэсёхъ сyщихъ свётлое рaдованіе. Рaдуйсz, ґлеxjе, ск0рый застyпниче/ и3 мlтвенниче њ нaсъ ко гDу.

Кондaкъ Gі.

Q ўг0дниче б9ій, пребlжeнный џ§е нaшъ ґлеxjе, пріими2 недост0йными глaсы приносsщихъ ти2 похвалY сію2, и3 t геeнны и3збaвити ны2 потщи1сz тeплымъ твои1мъ предстaтельствомъ, да съ тоб0ю воспэвaемъ: ґллилyіа. (Три1жды)

Мlтва с™0му бlжeнному ґлеxjю.

Q с™hй бlжeнный џ§е нaшъ ґлеxjе, сугyбый п0двигъ въ житіи2 твоeмъ показaвый: тsжкій крeстъ ю3р0дства хrтA рaди под8sлъ є3си2, послэди1 же и3 страдaти по хrтЁ спод0билсz є3си2. Мh же, ч†да тво‰, њбстоsще рaку мощeй твои1хъ, со ўмилeніемъ м0лимъ тS: помози2 нaмъ грёшнымъ пyть житіS земнaгw въ покаsніи и3 во смирeніи соверши1ти, дрyгъ дрyга тzгwты2 носsще, и3 въ рaдости невозбрaннw дости1гнути, и3дёже ты2 нhнэ въ незаходи1мэй сіsеши слaвэ, да вкyпэ съ тоб0ю и3 со всёми с™hми прослaвимъ с™yю трbцу во вёки вэкHвъ. А#ми1нь.

Алексий ЕлнатскийАлек­сей Ива­но­вич Во­ро­шин ро­дил­ся в 1886 го­ду в се­мье бла­го­че­сти­вых кре­стьян Ива­на и Ев­до­кии Во­ро­ши­ных в де­ревне Ка­ур­чи­ха Юрье­вец­ко­го уез­да Ко­стром­ской гу­бер­нии[1]. Ме­ста эти из­вест­ны тем, что здесь в XVI ве­ке под­ви­зал­ся бла­жен­ный Си­мон Юрье­вец­кий[2]. Усерд­ная ли мо­лит­ва Алек­сея к бла­жен­но­му Си­мо­ну, бли­зость ли к ме­сту по­дви­гов его, но ока­за­лись сход­ны пу­ти бла­жен­но­го Си­мо­на и Алек­сея Ива­но­ви­ча, ко­то­ро­го в ме­стах его жиз­ни по­чи­та­ют за пра­вед­ность. Де­рев­ня Ка­ур­чи­ха рас­по­ло­же­на меж­ду клю­чи­ком бла­жен­но­го Си­мо­на Юрье­вец­ко­го и се­лом Ёл­нать: здесь, в Ни­коль­ском хра­ме, отец Алек­сея был ста­ро­стой.
Ко­гда при­шло вре­мя Алек­сею же­нить­ся, он подыс­кал неве­сту и хо­тел бы­ло об­ру­чить­ся с ней, но неожи­дан­ное об­сто­я­тель­ство из­ме­ни­ло его на­ме­ре­ние.
В те вре­ме­на мо­ло­дежь со­би­ра­лась по де­рев­ням на бе­се­ды. Бла­го­че­сти­вые лю­ди смот­ре­ли на эти бе­се­ды неодоб­ри­тель­но. Бы­ли там и рас­ска­зы неце­ло­муд­рен­ные, и воль­ное об­ра­ще­ние, и ве­се­лье за­ча­стую пе­ре­хо­ди­ло гра­ни­цы хри­сти­ан­ско­го бла­го­че­стия. И по­про­сил Алек­сей свою неве­сту не по­се­щать эти бе­се­ды, но де­вуш­ка не по­слу­ша­лась бла­го­ра­зум­но­го юно­ши. За­ду­мал­ся он: ес­ли, бу­дучи неве­стой, она не по­слу­ша­лась, то что же бу­дет, ко­гда она станет же­ной. И глуб­же за­ду­мал­ся – над вре­ме­нем, над про­ис­хо­дя­щим во­круг. Чут­кая ду­ша ощу­ща­ла, что ру­ши­лось устро­е­ние всей рус­ской жиз­ни, как бы кто мо­гу­чей ру­кой рас­ша­ты­вал все ее зда­ние. На­ча­лась Пер­вая ми­ро­вая вой­на и она уда­ри­ла по все­му со­кру­ши­тель­но. На вой­ну на­род ухо­дил од­ним – воз­вра­щал­ся дру­гим. И хо­тя вой­на шла да­ле­ко и недо­кат­чи­во бы­ло по­на­ча­лу ее эхо до глу­хих ко­стром­ских де­ре­вень, но серд­це твер­ди­ло, что быть бе­де! И бе­де боль­шой!
От­ло­жил Алек­сей Ива­но­вич сва­тов­ство и по­шел в Кри­во­е­зер­скую пу­стынь. На ле­вом бе­ре­гу Вол­ги, на­про­тив древ­не­го Юрьев­ца, рас­по­ло­жи­лась ста­рин­ная пу­стынь, ос­но­ван­ная в XVII ве­ке в па­мять бла­жен­но­го Си­мо­на Юрье­вец­ко­го. С трех сто­рон окру­же­на она озе­ра­ми, с чет­вер­той – пес­ча­ны­ми воз­вы­шен­но­стя­ми. Два чу­до­твор­ных об­ра­за в пу­сты­ни – Иеру­са­лим­ской Бо­жи­ей Ма­те­ри, с ко­то­рым каж­дый год хо­ди­ли с крест­ны­ми хо­да­ми, и свя­щен­но­му­че­ни­ка Ан­ти­пы[3].
На­сто­я­тель мо­на­сты­ря при­нял юно­шу по­слуш­ни­ком. В те­че­ние го­да Алек­сей Ива­но­вич при­смат­ри­вал­ся к по­ряд­кам в мо­на­сты­ре и его уста­ву.
Вер­нув­шись до­мой, он не стал жить в ро­ди­тель­ском до­ме, а по­ме­стил­ся в бань­ке. Вско­ре они с от­цом по­ста­ви­ли на ого­ро­де ке­лью. Все сво­бод­ное вре­мя Алек­сей от­да­вал мо­лит­ве, уеди­ня­ясь для это­го или в сво­ей ке­лье, или на клю­чи­ке бла­жен­но­го Си­мо­на. Во­да здесь сте­ка­ет по скло­ну глу­бо­ко­го овра­га, по­рос­ше­го со всех сто­рон гу­стым ле­сом, на­деж­но укры­вав­шим от по­сто­рон­них глаз.
На­сту­пил март 1917 го­да, рух­ну­ли ве­ко­вые устои го­судар­ствен­ной жиз­ни Рос­сии, и эхо от это­го па­де­ния по­ка­ти­лось по всей зем­ле рус­ской.
Не бы­ло в до­ре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии на каж­дую де­рев­ню ис­прав­ни­ка, не сто­я­ла по­ли­ция по се­лам, да и вла­сти го­судар­ствен­ной в се­лах и де­рев­нях не бы­ло, а со­би­ра­лись кре­стьяне на мир­ские сход­ки и во­про­сы ми­ра ре­ша­ли са­ми. Но по­яви­лась в Пет­ро­гра­де но­вая власть и сла­ла ука­зы, чтобы и в се­лах об­ра­зо­вы­ва­ли та­кую же власть, сель­со­ве­ты. А власть, ес­ли уж и долж­на быть ка­кая, то не ина­че, как спра­вед­ли­вая, свя­тая. И ко­му и быть то­гда пред­се­да­те­лем сель­со­ве­та, как не Алек­сею Ива­но­ви­чу. Став пред­се­да­те­лем, он не пе­ре­ме­нил сво­их обы­ча­ев – по-преж­не­му мно­го мо­лил­ся, по­се­щал цер­ков­ные служ­бы, и ес­ли при­хо­ди­лось ре­шать ка­кие сель­ские во­про­сы, то он ре­шал их не вы­хо­дя из хра­ма.
Через год в се­ло при­е­хал пред­се­да­тель сель­со­ве­та, на­зна­чен­ный из го­ро­да, и Алек­сей Ива­но­вич, оста­вив эту долж­ность и по­чти вся­кое со­при­кос­но­ве­ние с ми­ром, уеди­нил­ся в сво­ей ке­лье, це­ли­ком от­дав­шись по­дви­гу по­ста и мо­лит­вы. Так про­шло де­вять лет.
В 1928 го­ду он при­нял по­двиг юрод­ства. Те­перь бла­жен­ный жил, где при­дет­ся, оде­вал­ся в лох­мо­тья, ни­кто не знал, где он но­чу­ет, и все­гда его по­яв­ле­ние бы­ло для кре­стьян неожи­дан­но­стью.
То вдруг возь­мет и в са­мый раз­гар кре­стьян­ских ра­бот начнет хо­дить по по­лям, ме­ряя их пал­кой и ме­шая ра­бо­те. Ви­дя его неле­пое по­ве­де­ние, кре­стьяне сме­я­лись на ним, но он не об­ра­щал на это вни­ма­ния. Рас­сер­жен­ные, они ста­ли гнать его, бла­жен­ный ухо­дил, а за­тем воз­вра­щал­ся и все по­вто­ря­лось сна­ча­ла. Про­шел год, и на этих по­лях по­явил­ся со­вет­ский чи­нов­ник, и все то­гда вспом­ни­ли Алек­сея Ива­но­ви­ча.
Еще ни­кто из кре­стьян не знал, что бу­дут вы­сы­лать, да и по­нять это бы­ло труд­но, – как это те­бя из тво­е­го соб­ствен­но­го до­ма без ка­кой бы то ни бы­ло ви­ны вы­го­нят, – а бла­жен­ный уже хо­дил по се­лам и пре­ду­пре­ждал тех, кто бу­дет вы­слан. Ко мно­гим его стран­но­стям при­вык­ли за год кре­стьяне, но та­ко­го еще не бы­ло. Го­лый идет Алек­сей Ива­но­вич по Пар­фе­но­ву, на­прав­ля­ясь в го­сти к тор­гов­цам-са­пож­ни­кам Алек­сан­дру Сте­па­но­ви­чу Та­ла­ма­но­ву и Дмит­рию Ива­но­ви­чу Со­ло­до­ву. Ди­ви­лись та­ко­му со­бы­тию кре­стьяне, ди­ви­лись тор­гов­цы. Немно­го про­шло вре­ме­ни, и в се­ло при­е­ха­ли пред­ста­ви­те­ли вла­стей и вы­вез­ли иму­ще­ство тор­гов­цев до по­след­ней лож­ки и ис­под­не­го бе­лья. Раз­де­тые сто­я­ли хо­зя­е­ва у сво­их до­мов, ко­то­рые им те­перь не при­над­ле­жа­ли, не имея пра­ва ни­че­го из них взять.
Бы­ва­ло, при­дет бла­жен­ный в ка­кое-ни­будь се­ло, вы­бе­рет дом и на­чи­на­ет его ме­рить. Су­е­тит­ся, счи­та­ет. И так на­ме­ря­ет, та­кую на­зо­вет несу­раз­ную циф­ру, что ни под ка­кой раз­мер не под­хо­дит. Окру­жа­ю­щие смот­рят, сме­ют­ся. Но про­хо­дит вре­мя, и хо­зя­и­на до­ма аре­сто­вы­ва­ют и да­ют ему срок – столь­ко лет, сколь­ко на­зва­но бы­ло бла­жен­ным.
Зи­ма. Небо свер­ка­ет прон­зи­тель­ной го­лу­биз­ной, осле­пи­тель­но си­я­ет солн­це, плы­вут по небу чуть ро­зо­ва­тые об­ла­ка. И толь­ко до­ро­га тем­не­ет по­сре­ди бе­ло­снеж­ных по­лей.
Пу­сты­нен в этот час путь. Лишь нуж­да по­го­нит ко­го из до­му. Оди­но­ко вы­де­ля­ет­ся фигу­ра бла­жен­но­го, ко­то­рый по­спеш­но идет по до­ро­ге в де­рев­ню Се­ред­ки­но. Без еди­ной тря­пи­цы на те­ле, на­прав­ля­ясь к до­му, где жи­вет Ана­ста­сия с му­жем Ген­на­ди­ем. Взо­шел на крыль­цо, ле­гонь­ко по­сту­чал. Ана­ста­сия от­кры­ла и ед­ва с ку­ла­ка­ми не бро­си­лась:
– У, бес­стыд­ник! Да ко­гда же ты пре­кра­тишь нас по­зо­рить!
– Мол­чи, ба­ба, – оста­но­вил ее Ген­на­дий и при­гла­сил Алек­сея Ива­но­ви­ча в дом, а за­тем, по­вер­нув­шись к жене, стро­го, се­рьез­но ска­зал:
– Дай ему са­мую луч­шую одеж­ду, ка­кая у нас есть.
Одеж­да бы­ла при­не­се­на, Алек­сей Ива­но­вич одел­ся, рас­про­щал­ся с хо­зя­е­ва­ми и вы­шел на ули­цу. Здесь, непо­да­ле­ку от крыль­ца, он раз­дел­ся, ак­ку­рат­но сло­жил на сне­гу одеж­ду и по­шел из де­рев­ни; дол­го недо­уме­ва­ли хо­зя­е­ва, об­на­ру­жив ее. А в кон­це зи­мы при­шли пред­ста­ви­те­ли вла­сти вы­го­нять их из до­ма. Вы­гна­ли в ниж­нем бе­лье, не раз­ре­шив взять да­же лег­кой одеж­ды.
Вспом­ни­ла те­перь Ана­ста­сия бла­жен­но­го:
– Да что же он пря­мо то­гда не ска­зал! – со­кру­ша­лась она.
В дру­гой раз Алек­сей Ива­но­вич при­шел к сест­ре Анне. И не го­во­ря ни сло­ва, стал со­би­рать ве­щи. Хо­дил по ком­на­там, что-то разыс­ки­вал, а что на­хо­дил, скла­ды­вал на стол. И как на­брал­ся пол­ный стол, он схва­тил шап­ку и убе­жал. По­ня­ла Ан­на, что это ка­кой-то знак, пред­ве­стие, что эти ве­щи на­до от­дель­но хра­нить, и спря­та­ла их по­даль­ше; ко­гда при­шла ко­мис­сия и ото­бра­ла иму­ще­ство, толь­ко эти ве­щи и со­хра­ни­лись.
Лю­бил бла­жен­ный за­хо­дить в лес­ное се­ло Се­ле­зе­не­во, лю­бил бы­вать в Пар­фе­но­ве, боч­ком спус­ка­ю­щем­ся к ре­ке Ёл­нать. Здесь в од­ном до­ме он хра­нил ме­шок с кни­га­ми. За­хо­дил бла­жен­ный к Боб­ко­вым – по­си­деть, чаю по­пить, от­дох­нуть. Но од­на­жды, вой­дя в дом, Алек­сей Ива­но­вич не сел за стол и чай пить не стал, а за­брал­ся на печ­ку. Ле­жит он на пе­чи и мол­чит. Мол­чат и хо­зя­е­ва – при­вык­ли уже здесь к его стран­но­стям. По­ле­жав неко­то­рое вре­мя, он со­шел вниз, вы­шел на крыль­цо, сел на верх­нюю сту­пень­ку и си­дя спу­стил­ся по лест­ни­це. За­тем взо­брал­ся на сто­я­щую во дво­ре те­ле­гу и лег. Ле­жал и чуть слыш­но сто­нал. Дол­го ли он так ле­жал – неиз­вест­но, но ко­гда вы­шли по­смот­реть, его уже не бы­ло.
Через две неде­ли хо­зяй­ка до­ма, вы­ни­мая из пе­чи боль­шой чу­гун с ки­пят­ком, опро­ки­ну­ла его весь на се­бя и об­ва­ри­лась так, что не мог­ла ид­ти. С крыль­ца ей при­шлось си­дя спус­кать­ся, а уже вни­зу ее под­ня­ли и по­ло­жи­ли на те­ле­гу, и ча­са два еще она про­ле­жа­ла, преж­де чем от­вез­ли в боль­ни­цу.
При­няв по­двиг юрод­ства, бла­жен­ный те­перь мо­лил­ся стоя на па­пер­ти. В это труд­ное вре­мя ста­ро­стой хра­ма, по еди­но­душ­но­му ре­ше­нию при­хо­жан, был из­бран Па­вел Ива­но­вич Бай­дин. Он ро­дил­ся в се­ле Ёл­нать в бла­го­че­сти­вой кре­стьян­ской се­мье. Ко­гда вы­рос, кре­стьян­ство­вал в сво­ем хо­зяй­стве, а ко­гда его ото­бра­ли, стал ра­бо­тать в кол­хо­зе. И стран­но ему бы­ло ви­деть, как мно­гие из ни­че­го не зна­ю­щей, не име­ю­щей опы­та жиз­ни мо­ло­де­жи, на­зна­чен­ные на­чаль­ни­ка­ми, не жа­ле­ют ни лю­дей, ни ско­ти­ну, ни зем­лю.
Од­на­жды во вре­мя служ­бы во­шел в храм бла­жен­ный Алек­сей – на го­ло­ве шап­ка, в зу­бах па­пи­рос­ка. Он по­шел по хра­му, за­ло­жив ру­ки за спи­ну, не об­ра­щая ни на ко­го вни­ма­ния. При­хо­жане рас­те­ря­лись. Про­шло вре­мя... и вла­сти рас­по­ря­ди­лись за­крыть храм. При­зва­ли Пав­ла Ива­но­ви­ча и по­тре­бо­ва­ли от хра­ма клю­чи. И не то чтобы нуж­ны бы­ли эти клю­чи сель­со­ве­ту, но храм на­до бы­ло за­крыть как бы по же­ла­нию ве­ру­ю­щих, а для это­го по­лу­чить клю­чи доб­ро­воль­но.
Па­вел Ива­но­вич от­ка­зал­ся от­дать без­бож­ни­кам клю­чи от свя­ты­ни, за что был аре­сто­ван и за­клю­чен в Ки­не­шем­скую тюрь­му. Бу­дучи уже в пре­клон­ном воз­расте, он не пе­ре­нес тя­гот след­ствия и скон­чал­ся. Те­ло ис­по­вед­ни­ка бы­ло от­да­но род­ствен­ни­кам и по­гре­бе­но на клад­би­ще се­ла Ёл­нать.
По­сле аре­ста ста­ро­сты храм за­кры­ли, и по нему дерз­ко рас­ха­жи­ва­ли ра­бо­чие в шап­ках, с па­пи­ро­са­ми в зу­бах. Дым и чад сто­я­ли в осквер­нен­ном хра­ме – вла­сти пе­ре­стра­и­ва­ли его под клуб.
Ви­дя стран­ное по­ве­де­ние Алек­сея Ива­но­ви­ча, мно­гие гна­ли его и сме­я­лись над ним. По де­ревне он шел, бы­ва­ло, со­про­вож­да­е­мый маль­чиш­ка­ми, вся­че­ски ста­рав­ши­ми­ся ему до­са­дить. Хо­дил бла­жен­ный все­гда в од­ном и том же длин­ном каф­тане до ко­лен, а ес­ли ему да­ри­ли ка­кую одеж­ду, он тут же ее от­да­вал.
Несколь­ко раз вла­сти аре­сто­вы­ва­ли Алек­сея Ива­но­ви­ча и на­прав­ля­ли в ко­стром­скую пси­хи­ат­ри­че­скую боль­ни­цу, но вся­кий раз вра­чи при­зна­ва­ли его здо­ро­вым и от­пус­ка­ли.
Од­на­жды шел Алек­сей Ива­но­вич вскрай по­ля. По­го­да сто­я­ла ти­хая, небо без­об­лач­ное. Му­жи­ки с ба­ба­ми жа­ли на по­ле лен. Оста­но­вил­ся бла­жен­ный непо­да­ле­ку от му­жи­ков и вдруг, по­ка­зав на небо и со­кру­шен­но по­ка­чав го­ло­вой, се­рьез­но, гром­ко ска­зал:
– Ой, мо­ли­тесь Бо­гу! Ой, как за­гре­мит! Как за­гре­мит! Мо­ли­тесь Бо­гу!
И ни­че­го не по­яс­няя – даль­ше по­шел. А му­жи­ки это вспом­ни­ли, ко­гда на­ча­лась Фин­ская вой­на и их взя­ли на фронт.
За­дол­го до мас­со­во­го за­кры­тия и раз­ру­ше­ния церк­вей бла­жен­ный Алек­сей мно­гим го­во­рил, что на­сту­пит вре­мя, ко­гда в Рос­сии по­чти все хра­мы бу­дут за­кры­ты, но Гос­подь по­шлет лю­тую ка­ру, вой­ну, и лю­ди оч­нут­ся, и часть хра­мов сно­ва бу­дет от­кры­та. Но то­же нена­дол­го: в 60-м го­ду на­сту­пит но­вое го­не­ние, сно­ва бу­дут за­кры­вать хра­мы, и все ис­тин­но ве­ру­ю­щие по­не­сут то­гда мно­го скор­бей.
Не скры­ты бы­ли от бла­жен­но­го и об­сто­я­тель­ства его кон­чи­ны. За пят­на­дцать лет до сво­ей смер­ти по­до­шел он как-то к сест­ре Анне и ска­зал:
– А ты мне ла­пот­ки при­го­товь.
– Так возь­ми, – от­ве­ти­ла она, не по­няв, что не о на­сто­я­щем ча­се он го­во­рит.
Через пят­на­дцать лет имен­но ей при­шлось по­ку­пать лап­ти, в ко­то­рых бла­жен­ный был по­ло­жен в гроб.
Анне Бе­зе­ми­ро­вой из Ка­ур­чи­хи, ко­гда та бы­ла еще ре­бен­ком, бла­жен­ный го­во­рил:
– Дай чет­верть, дай чет­верть...
– Что та­кое Алек­сей Ива­но­вич го­во­рит?.. – сму­ща­лась де­воч­ка.
Объ­яс­ни­лось это через мно­го лет, ко­гда она вы­шла за­муж за пья­ни­цу, ко­то­рый ча­стень­ко по­вто­рял те сло­ва.
В 1931 го­ду вы­сла­ли Ни­ко­лая Ва­си­лье­ви­ча, те­стя Дмит­рия Ми­хай­ло­ви­ча (пле­мян­ни­ка Алек­сея Ива­но­ви­ча). Был он уже в пре­клон­ных ле­тах, и се­мья не ча­я­ла его уви­деть жи­вым.
Как-то при­шел Алек­сей Ива­но­вич к пле­мян­ни­ку. До­ма бы­ла толь­ко же­на его Ан­на Ни­ко­ла­ев­на.
Бла­жен­ный не лю­бил быть без де­ла и здесь быст­ро на­шел се­бе за­ня­тие и, ка­за­лось, весь в него по­гру­зил­ся, не го­во­ря ни сло­ва; Ан­на Ни­ко­ла­ев­на уже и за­бы­ла, что он здесь. А бла­жен­ный вдруг под­нял го­ло­ву и как бы невзна­чай, меж­ду де­лом, спро­сил:
– Ко­ля не со­би­ра­ет­ся до­мой?
– Ка­кой Ко­ля? – не по­ня­ла она.
– Да па­па, – про­сто от­ве­тил бла­жен­ный.
Та от неожи­дан­но­сти ру­ка­ми всплес­ну­ла.
– Да что ты, дя­дя Ле­ша, раз­ве он мо­жет те­перь с Ура­ла при­е­хать?
– А мо­жет быть... мо­жет быть... – за­дум­чи­во по­ка­чал го­ло­вой бла­жен­ный.
Через день Ни­ко­лай вер­нул­ся до­мой.
Ко­гда у Ан­ны Ни­ко­ла­ев­ны ро­дил­ся сын, то по­сколь­ку де­ло бы­ло пе­ред зим­ним Ни­ко­лой, мла­ден­ца ре­ши­ли на­звать Ни­ко­ла­ем.
Алек­сея Ива­но­ви­ча при­гла­си­ли быть крест­ным, он со­гла­сил­ся. За­пряг­ли ло­шадь и от­пра­ви­лись в цер­ковь – кре­стить. Бла­жен­ный не по­ехал, по­шел по сво­е­му обык­но­ве­нию пеш­ком. Мла­ден­ца кре­сти­ли; через два дня со­би­ра­лись празд­но­вать день его Ан­ге­ла. Не за­ме­ти­ли, как по­явил­ся в этот день в до­ме сво­е­го крест­ни­ка Алек­сей Ива­но­вич. Мол­ча во­шел, по­сто­ял и, ни сло­ва не го­во­ря, лег на пол, ру­ки сло­жил на гру­ди и ле­жал ти­хо, буд­то и впрямь нежи­вой.
С недо­уме­ни­ем и рас­те­рян­но­стью гля­де­ли род­ные на Алек­сея Ива­но­ви­ча. Но он так же ти­хо ушел, ни­че­го не ска­зав. И за­бы­ли про это Ан­на Ни­ко­ла­ев­на с му­жем. Вспом­ни­ли толь­ко через со­рок два го­да, ко­гда Ни­ко­лай был най­ден мерт­вым в го­род­ском са­ду Ки­неш­мы, и они уви­де­ли его ле­жа­щим в той са­мой по­зе, в ка­кой ле­жал ко­гда-то бла­жен­ный.
Идет бла­жен­ный Алек­сей по до­ро­ге и мо­лит­ву по­ет. Впе­ре­ди пу­стая до­ро­га, и по­за­ди – ни­ко­го. Но зна­ет уже бла­жен­ный, что ска­чет на ло­ша­ди вслед за ним пле­мян­ник его, Ни­ко­лай. Из род­ных он был ему бли­же всех. С ма­ло­лет­ства был ря­дом – и ко­гда бла­жен­ный в от­дель­ной ке­лье под­ви­зал­ся, и ко­гда был пред­се­да­те­лем сель­со­ве­та... А те­перь и сам Ни­ко­лай пред­се­да­тель сель­со­ве­та в Жу­ков­ке. И при­нуж­да­ют его вла­сти, чтобы он за­крыл храм, буд­то по же­ла­нию ве­ру­ю­щих. Но зна­ет бла­жен­ный, что не за­кро­ет пле­мян­ник хра­ма, устра­нит­ся от это­го де­ла и да­же на крат­кое вре­мя в тюрь­му по­па­дет.
По­том бу­дет вой­на, вой­на страш­ная – и в ка­ких толь­ко смер­тель­ных об­сто­я­тель­ствах не при­дет­ся ему по­бы­вать, и вез­де мо­лит­ва дя­ди его огра­дит. Пе­ред са­мой от­прав­кой на фронт бла­жен­ный Алек­сей явит­ся ему – уже по­сле кон­чи­ны сво­ей – и ска­жет:
– Не бой­ся, Ко­ля, я все­гда бу­ду с то­бой.
Вер­нув­шись по­сле вой­ны до­мой, Ни­ко­лай за­ду­ма­ет раз­ве­стись с же­ной, и ему сно­ва то­гда явит­ся бла­жен­ный. Возь­мет его за ру­ку, под­ве­дет его к две­ри ком­на­ты, от­кро­ет ее, и за нею он уви­дит свою же­ну. По­ка­зы­вая на нее, бла­жен­ный ска­жет:
– Вот, это я те­бе же­ну при­вел.
И вслед за этим ис­чезнет. Ис­чез­нут и у Ни­ко­лая мыс­ли оста­вить же­ну. Впро­чем, до все­го это­го бы­ло еще дол­го, шел толь­ко 1936 год.
Ска­чет Ни­ко­лай по пу­стой до­ро­ге. Смот­рит, кто-то зна­ко­мый впе­ре­ди. Уж, не дя­дя ли? Дав­но он, за­ня­тый сель­со­вет­ски­ми де­ла­ми, его не ви­дел. Вид­но, неспро­ста эта встре­ча.
При­бли­зил­ся, ход за­мед­лил. Мол­ча по­шли. Ни­ко­лай мол­чит – что он бла­жен­но­му мо­жет ска­зать? И бла­жен­ный мол­чит. И вдруг, как бы пе­ре­би­вая ход соб­ствен­ных мыс­лей, Алек­сей Ива­но­вич спро­сил:
– А ты, Ко­ля, при­дешь ме­ня хо­ро­нить?
– А ты раз­ве со­би­ра­ешь­ся уми­рать? – уди­вил­ся тот. И бы­ло че­му – Алек­сею Ива­но­ви­чу ед­ва ми­ну­ло пять­де­сят, был он кре­пок и ни­чем не бо­лел.
Гля­нул на него бла­жен­ный взгля­дом та­ким, точ­но же­лал, чтобы Ни­ко­лай на­все­гда эту встре­чу за­пом­нил. А за­тем мах­нул ру­кой и ска­зал:
– Да нет, ка­кой уми­рать! – и быст­рей за­ша­гал.
Через год Ни­ко­лай нес гроб с те­лом Алек­сея Ива­но­ви­ча на клад­би­ще.
При­бли­жа­лось два­дца­ти­ле­тие со­кру­ше­ния рос­сий­ской го­судар­ствен­но­сти. Шли аре­сты. Алек­сей Ива­но­вич знал, что аре­ста ему на этот раз не ми­но­вать и из тюрь­мы не вый­ти. И хо­тел он в по­след­ний раз пой­ти по­про­щать­ся с до­мом, с род­ны­ми.
Со­брав скуд­ное свое иму­ще­ство в ме­шок, он на­пра­вил­ся в Ка­ур­чи­ху. Кру­гом по­ля, лес да­ле­кий, не вид­ный с до­ро­ги глу­бо­кий овраг, ис­точ­ник бла­жен­но­го Си­мо­на Юрье­вец­ко­го, Ёл­нать пе­ре­ли­ва­ет­ся се­реб­ря­ны­ми блест­ка­ми. Пе­рей­дя неглу­бо­кий овра­жек, Алек­сей Ива­но­вич по­до­шел к до­му. На ого­ро­де сто­я­ла его ке­лей­ка – пу­стая те­перь, нежи­лая, в ро­ди­тель­ском до­ме Дмит­рий Ми­хай­ло­вич и Ан­на Ни­ко­ла­ев­на с детьми. Это был май 1937 го­да. Бла­го­уха­ни­ем и пе­ни­ем птиц раз­ли­ва­лась над зем­лею вес­на.
Уви­дев на пле­че Алек­сея Ива­но­ви­ча ме­шок, Ан­на Ни­ко­ла­ев­на спро­си­ла:
– Ну, Алек­сей Ива­но­вич, со­всем при­хо­дишь к нам жить?
Тот ни­че­го не от­ве­тил, вы­ло­жил из меш­ка ве­щи, рас­по­ря­дил­ся, ко­му что от­дать.
По­чув­ство­вав необык­но­вен­ное, при­тих­ли до­маш­ние.
А бла­жен­ный вплот­ную сел к печ­ке, го­ло­ву к ней при­сло­нил и ти­хонь­ко за­пел:

В вос­кре­се­нье мать-ста­руш­ка к во­ро­там тюрь­мы при­шла.
Сво­е­му род­но­му сы­ну пе­ре­да­чу при­нес­ла..

Ан­на Ни­ко­ла­ев­на ру­ка­ми всплес­ну­ла:
– Ой, Алек­сей Ива­но­вич, опять ты эту пес­ню за­пел, опять, на­вер­ное, бу­дут гнать?..
По­обе­да­ли вме­сте, за­тем бла­жен­ный, по­мо­лил­ся, низ­ко-низ­ко по­кло­нил­ся до­маш­ним и ска­зал:
– За все я вам упла­чу, Дмит­рий Ми­хай­ло­вич, за все я вам упла­чу! – И при­ба­вил: «Чай при­дешь ме­ня хо­ро­нить-то?»
– Да что ты, дя­дя Ле­ша, про по­хо­ро­ны; я еще рань­ше те­бя умру.
– Нет, при­дешь! – уве­рен­но от­ве­тил бла­жен­ный.
И еще до утра они раз­го­ва­ри­ва­ли, а утром Алек­сей Ива­но­вич по­про­щал­ся и от­пра­вил­ся в Пар­фе­но­ве, где его уже под­жи­да­ли, чтобы аре­сто­вать.
Ка­ме­ры Ки­не­шем­ской тюрь­мы в те го­ды бы­ли пе­ре­пол­не­ны из­бы­точ­но – свя­щен­ни­ки и мо­на­хи, ста­ро­сты хра­мов и по­движ­ни­ки бла­го­че­стия, ве­ру­ю­щие жен­щи­ны, не по­же­лав­шие от­дать в без­бож­ную кол­хоз­ную упряж­ку ни се­бя, ни де­тей, и де­ти, по го­лод­ной кол­хоз­ной жиз­ни пы­тав­ши­е­ся про­кор­мить­ся ко­лос­ка­ми с кол­хоз­но­го по­ля. И разо­ряв­шие стра­ну ком­му­ни­сты, и кос­не­ю­щие в пре­ступ­ле­ни­ях во­ры, и за­ко­ре­не­лые убий­цы. Все они бы­ли пе­ре­ме­ша­ны и втис­ну­ты в ка­ме­ры. Алек­сея Ива­но­ви­ча по­ме­сти­ли к пре­ступ­ни­кам. Эти ка­ме­ры бы­ли по­доб­ны ва­ви­лон­ско­му пле­ну, ки­то­ву чре­ву, и бла­жен­ный мо­лил­ся те­перь днем и но­чью. Ни­кто не знал, ко­гда он спал и ко­гда ел, скуд­ный свой па­ек он по­чти весь раз­да­вал.
– Де­душ­ка, да ты, на­вер­ное, ку­шать хо­чешь? – спра­ши­ва­ли его со­ка­мер­ни­ки.
– Ку­шай­те, ку­шай­те, это все для вас, – от­ве­чал Алек­сей Ива­но­вич. Об­ви­нить бла­жен­но­го бы­ло не в чем, и сле­до­ва­те­ли, чтобы он ого­во­рил се­бя, при­бе­га­ли к пыт­кам – ста­ви­ли его бо­сы­ми но­га­ми на рас­ка­лен­ную пли­ту.
Вско­ре мол­ва о стран­ном уз­ни­ке об­ле­те­ла тюрь­му, и ее на­чаль­ник при­шел во вре­мя до­про­са по­гля­деть на бла­жен­но­го.
– Все го­во­рят, что ты свя­той, – ска­зал он, – ты что ска­жешь?
– Ну, ка­кой я свя­той. Я греш­ный, убо­гий че­ло­век.
– Это пра­виль­но. У нас свя­тых не са­жа­ют. Свя­тые пре­ступ­ле­ний не со­вер­ша­ют, а ес­ли по­са­ди­ли, так зна­чит есть за что. Те­бя за что по­са­ди­ли?
– Так Бо­гу угод­но, — крот­ко от­ве­тил бла­жен­ный.
На­сту­пи­ло мол­ча­ние, ко­то­рое сам же Алек­сей Ива­но­вич пре­рвал:
– Что ты со мной го­во­ришь, ко­гда у те­бя до­ма несча­стье!
На­чаль­ник тюрь­мы уди­вил­ся, но до­мой не по­спе­шил, а ко­гда при­шел, то уви­дел, что же­на его по­ве­си­лась. С это­го вре­ме­ни он стал ис­кать слу­чая от­пу­стить бла­жен­но­го на сво­бо­ду.
Но Гос­по­ду бы­ло угод­но, иное. Из­му­чен­ный пыт­ка­ми, про­быв чуть бо­лее ме­ся­ца в след­ствен­ной ка­ме­ре, бла­жен­ный Алек­сей по­пал в тю­рем­ную боль­ни­цу и здесь скон­чал­ся.
Те­ло его на три­на­дца­тый день бы­ло от­да­но род­ствен­ни­кам и по­гре­бе­но на од­ном из клад­бищ го­ро­да Ки­неш­мы.
12 (25) сен­тяб­ря 1985 го­да чест­ные остан­ки бла­жен­но­го бы­ли пе­ре­не­се­ны в храм се­ла Жар­ки. В на­сто­я­щее вре­мя мо­щи бла­жен­но­го на­хо­дят­ся в Свя­то-Вве­ден­ском жен­ском мо­на­сты­ре го­ро­да Ива­но­ва.


Игу­мен Да­мас­кин (Ор­лов­ский)

«Му­че­ни­ки, ис­по­вед­ни­ки и по­движ­ни­ки бла­го­че­стия Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви ХХ сто­ле­тия. Жиз­не­опи­са­ния и ма­те­ри­а­лы к ним. Кни­га 2». Тверь. 2001. С. 329–340

При­ме­ча­ния

[1] Ныне Юрье­вец­кий рай­он Ива­нов­ской об­ла­сти.
[2] Бла­жен­ный Си­мон скон­чал­ся в 1584 го­ду и был по­хо­ро­нен в Юрье­вец­ком Бо­го­яв­лен­ском мо­на­сты­ре, с 1741 го­да став­шем при­ход­ской цер­ко­вью. Бла­жен­ный при жиз­ни и по кон­чине про­сла­вил­ся мно­же­ством чу­дес. В 1635 го­ду пат­ри­ар­ху Иоси­фу бы­ло по­сла­но жи­тие бла­жен­но­го Си­мо­на, на­пи­сан­ное по рас­ска­зам лю­дей, знав­ших бла­жен­но­го. Пат­ри­арх бла­го­сло­вил "ра­ди тер­пе­ли­во­го жи­тия и чу­дес бла­жен­но­го Си­мо­на... на­пи­сать лик его икон­ным пи­са­ни­ем на дос­ке, с си­я­ни­ем во­круг го­ло­вы... и по­чи­тать его с про­чи­ми свя­ты­ми". Служ­бы бла­жен­но­му Си­мо­ну сна­ча­ла пра­ви­ли по об­щей Ми­нее, а с 1666 го­да по осо­бо со­став­лен­ной. В 1722 го­ду го­род Юрье­вец по­се­тил ар­хи­епи­скоп Ни­же­го­род­ский Пи­ти­рим, к епар­хии ко­то­ро­го то­гда от­но­сил­ся го­род. Он об­ра­тил вни­ма­ние на гроб­ни­цу бла­жен­но­го Си­мо­на и за­пре­тил от­прав­лять ему служ­бы как свя­то­му, а при­ка­зал петь по нему па­ни­хи­ды, за­брав с со­бой и жи­тие. В 1741 го­ду сно­ва ста­ло об­суж­дать­ся в Свя­тей­шем Си­но­де де­ло о бла­жен­ном Си­моне, вви­ду об­на­ру­жен­ных ико­но­пис­ных изо­бра­же­ний пра­вед­ни­ка. Чем кон­чи­лось де­ло, оста­лось неиз­вест­ным, по­то­му что все до­ку­мен­ты, к нему от­но­ся­щи­е­ся, хра­ни­лись в кон­сис­тор­ском ар­хи­ве в Ко­стро­ме и бы­ли уни­что­же­ны по­жа­ром 1887 го­да. В се­ре­дине XIX ве­ка са­мо со­бой воз­ро­ди­лось по­чи­та­ние бла­жен­но­го, на­шли спи­сок его жи­тия и со­став­лен­ную ему служ­бу. Был от­крыт до­ступ и к са­мой гроб­ни­це. Во вре­мя го­не­ний от без­бож­ни­ков храм был за­крыт, а зда­ние от­да­но под му­зей. В на­сто­я­щее вре­мя храм воз­вра­щен Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви.
[3] В трид­ца­тых го­дах на этом ме­сте бы­ла сеть конц­ла­ге­рей, за­клю­чен­ные ко­то­рых стро­и­ли пло­ти­ны и ка­на­лы на Вол­ге. Ныне Кри­во­е­зер­ская пу­стынь и часть го­ро­да Юрьев­ца за­топ­ле­ны.

Ис­точ­ник: http://www.fond.ru