Акафист святому преподобному Даниилу, Переяславскому чудотворцу

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 20 апреля (07 апреля ст. ст.)

Утвержден для общецерковного использования.

Кондак 1

Избранный угодниче Божий Данииле, от юности своея крест на рамо взял еси, и по мнозех трудех и подвизех иноческих, обитель красну во славу Пресвятыя Троицы воздвиг, в ней выну по успении своем пребываеши, и наша моления к Богу возносиши; мы же, чтуще святую память твою, с верою и любовию взываем ти:

Радуйся, угодниче Божий, Данииле чудотворче.

Икос 1

Равноангельно житие твое преподобне, измлада показася, и был еси сосуде честен Божия благодати. Достойно блажити тя сице:

Радуйся, от юности всего себе Господеви предавый.

Радуйся, ревность многу имый, о еже чести и слушати от Божественных Писаний.

Радуйся, плоть свою со страстьми и похотьми распинавый.

Радуйся, ради Бога оставль дом свой и родители, и братию.

Радуйся, во всем волю Божию соблюдый.

Радуйся, в иноческом образе строгий подвиг благочестия показавый.

Радуйся, без воли и благословения старец иноческих ничтоже творивый.

Радуйся, яко на монастырския службы со всяким усердием текл еси.

Радуйся, яко в трудех, бдениих и пощениих непрестанно пребывал еси.

Радуйся, яко елень на источницы, к церковному пению спешивый.

Радуйся, чистоту душевную и телесную усердно хранивый.

Радуйся, яко юн сый, паче сверстник, многими добродетельми процвел еси.

Радуйся, угодниче Божий, Данииле чудотворче.

Кондак 2

Видя суетное мирское житие, и слыша единаго от вельмож читающа житие Симеона Дивногорца, како он смиряше похоть плоти своея, и предаяше тело свое страданию, восхотел еси и сам, преподобне, подражати того житию, и пострадати такожде, якоже и той, да прославиши Бога в телеси своем, воспевая Ему: Аллилуиа.

Икос 2

Разума духовнаго от юности исполнен был еси, преподобне: измлада бо поревновал еси тяжкому и многоскорбному примеру умерщвления греховныя плоти. Сего ради вопием ти:

Радуйся, зело рано вшедый в путь узкий и прискорбный.

Радуйся, иго Христово усердно понесый.

Радуйся, поста и молитвы николиже отлучивыйся.

Радуйся, неувядаемый цвете целомудрия.

Радуйся, прилежныя молитвы Богу с благоговением и страхом приносивый.

Радуйся, яко день и нощь закону Господню поучавыйся.

Радуйся, яко выну в трудех и бдениих пребываяй.

Радуйся, яко любовь нелицемерну ко всем являл еси.

Радуйся, яко о братии своея всем и во всем угождал еси.

Радуйся, всех смирению, чистоте и воздержанию научаяй.

Радуйся, сердце свое горе выну возносивый.

Радуйся, благодать священства не вотще приемый.

Радуйся, угодниче Божий, Данииле чудотворче.

Кондак 3

Сила Вышняго осени тя, еже взяти ярем в юности твоей, но родители не домышляхуся, что есть болезнь чаду; ты же, во спасение души своея умерщвляя плоть, да угоден будеши Богови, воспевал ему духом непрестанно: Аллилуиа.

Икос 3

Имея всяко тщание ко всякому делу благу готовым быти, обхождаше преподобный иноческия обители, и внимаше благим обычаем и мудрости святых подвижников: егда же прииде последи во обитель Пресвятыя Богородицы, яже на Горицех, зде волею Божиею водворися, не себе ради точию, но ради спасения многих. Чтуще подвиги преподобнаго Даниила, прославим его вопиюще:

Радуйся, молитвами и мудрыми словесы наказателю мужем и женам.

Радуйся, от многих прегрешений во отчаянии погруженныя, яко искусный врач, исцеливый.

Радуйся, многих от грех престати научивый, и к покаянию обративый.

Радуйся, безчинно ходящыя в разум истины приводивый.

Радуйся, о всяцем страннице, и наипаче о поверженных на распутиих усердно промышлявый.

Радуйся, в дебрех измерших от мраза, и от разбойников убиенных, якоже Товит, взыскавый.

Радуйся, мертвыя поверженныя на снедение зверем, на раменах своих в скудельницу приносивый.

Радуйся, напрасною смертию почивших с великим плачем лобызавый.

Радуйся, пение над ними церковное Богу возносивый.

Радуйся, по вся дни Божественную Литургию о блаженней памяти их совершавый.

Радуйся, яко о создании церкве Божия на скудельницах ради поминовения тамо погребенных, усердно потрудился еси.

Радуйся, страннолюбче, питателю нищих, друже умерших от напрасныя смерти.

Радуйся, угодниче Божий, Данииле чудотворче.

Кондак 4

Бурю сумнительных помышлений разгоняя упованием на Промысл Божий, и в нощных бдениих пребывая, исхождаше преподобный из келлии своея, на место скудельниче смотряше; видев же над ним некая дивная знамения, умиляшеся о прославлении от Бога места того, и со слезами Ему взываше: Аллилуиа.

Икос 4

Слышав от Священных Писаний, яко велия есть польза душам умерших, егда приносится за них святая и страшная жертва, непрестанно моляшеся Богу и по вся дни промышляше, Данииле, имже образом устроити храм Божий на скудельницех. Темже вопием ему:

Радуйся, любовь, яже к Богу, с любовию к ближнему сочетавый.

Радуйся, равную любовь к ближним, к живым и почившым простиравый.

Радуйся, наипаче о почивших напрасною смертию прилежавый.

Радуйся, о тех, ихже имена никомуже ведомы, выну мольбы приносивый.

Радуйся, яко тверду веру имел еси в молитвы Церкви о упокоении их.

Радуйся, молитвами избавлявый их от вечныя смерти.

Радуйся, совершавый безкровныя жертвы, да вселит Господь почившыя в месте светле и покойне.

Радуйся, утешение скорбящих и плачущих о них.

Радуйся, молитвенниче о богате и убозе, нищи и страннице.

Радуйся, о всех умерших усердный рачителю.

Радуйся, угодниче Божий, Данииле чудотворче.

Кондак 5

Яко боготечную звезду прият преподобный совет триех странных мужей, не начинати строения церковнаго ранее триех лет, да не хотение человеческо, но Божие действует изволение, и предав всего себе Богови, вопияше Ему: Аллилуиа.

Икос 5

Видевше бояре, сущии во опале царстей, како гнев царев молитвами преподобнаго преложен бысть на милость, и яко в прежнюю честь и сан приведени быша, дивляхуся о силе молитв его, и взываху:

Радуйся, во плоти ангеле Божий, благую весть подаваяй в печали сущым.

Радуйся, молитвами своими утоляяй гнев царев.

Радуйся, сильный ходатаю и верный молитвенниче.

Радуйся, Христово благоухание, тайно веселящее скорбная сердца.

Радуйся, благотворяй всем, и ничтоже за то требуяй.

Радуйся, туне приемый дары Духа Святаго, и туне их раздаваяй.

Радуйся, богатая стяжавый нищетою духа.

Радуйся, ни во что себе вменяяй, но всегда во всем славу Богу воздаваяй.

Радуйся, благовременне и безвременне научавый веровати в Бога, и соблюдати заповеди Его.

Радуйся, душы ближних к единому на потребу обращаяй.

Радуйся, и в скорби, и в радости сущих к покаянию приводяй.

Радуйся, от сея жизни к вечному животу всех устремляяй.

Радуйся, угодниче Божий, Данииле чудотворче.

Кондак 6

Проповедницы силы молитв святаго угодника, бояре обещахуся исполнити желание сердца его, и о поставлении церкве на скудельнице умолити самодержца и первосвятителя, да поется на сем месте надгробная песнь: Аллилуиа.

Икос 6

Возсия новый свет желанию преподобнаго, егда обещахуся бояре промыслити еже о церковнем здании: последи же и сам востече к царствующему граду, и испроси грамату цареву, во еже строити нову церковь. Сего ради вопием:

Радуйся, яко о церкви Божией усердно печашеся.

Радуйся, яко и за немощию плоти не оставляше дела богоугоднаго.

Радуйся, яко с радостию ради того совершаше трудное шествие к царствующему граду.

Радуйся, яко и пред лицем царя о блазе и спасении усопших промышляше.

Радуйся, яко и пред первосвятителем Церкви Российския едино попечение имеяше, еже о церковнем здании.

Радуйся, яко и благословение первосвятителя, и повеление царево приял еси со смиренномудрием.

Радуйся, яко ничтоже имея к созданию церкве, подвиглся еси к оному во уповании точию на Бога.

Радуйся, яко отец о чадех промышлявый о умерших.

Радуйся, ревностный молитвенниче о тех, иже имена забвени быша.

Радуйся, явивыйся просветителем места того, идеже они положени быша.

Радуйся, радование умерших.

Радуйся, утешение и отрадо живущих на земли.

Радуйся, угодниче Божий, Данииле чудотворче.

Кондак 7

Хотящу преподобному изыскати место, на немже строити церковь, узре его жена, плачущи по родителех и сродницех своих, иже бяху положени на скудельницех, и сребреницы давши ему, моляше, да сотворит память о них; разумев же преподобный, яко от Господа бысть начинание сие, вопияше Ему: Аллилуиа.

Икос 7

Новое чудо слыша преподобный от рыболова, како той многажды виде со езера над скудельницами овогда свет в нощи светящийся, овогда же свещы многи горящы, удивися Божию промышлению. Мы же, чудо слышаще, вопием:

Радуйся, Промыслом Божиим управляемый.

Радуйся, сподобивыйся чудных видений, яже о церкви Божией.

Радуйся, егоже желание исполняет Бог.

Радуйся, в устроении церкве обрадованный Божиим соизволением.

Радуйся, во всем повинуяйся воли Божией.

Радуйся, всякое благо на пользу приемляй, благодаря Бога.

Радуйся, с любовию творяй поминовение усопших по прошению живущих.

Радуйся, не ищай мзды, моляся о них, ревнуя точию о спасении их.

Радуйся, не имый больши радости, еже творити и слышати в церкви поминовение усопших.

Радуйся, споспешествуяй спасению живых и вечному упокоению умерших.

Радуйся, иже друг бяше и зде пребывающым, и отшедшым отсюду.

Радуйся, живыя и умершыя в сердце своем вмещаяй.

Радуйся, угодниче Божий, Данииле чудотворче.

Кондак 8

Странное видение воин некий поведа преподобному: яко егда спешити ему на торжище до утренняго света, слыша на скудельницах яко шум пения некоего; преподобный же познав, яко Пресвятая Троица благословляет желание сердца его, со слезами вопияше песнь: Аллилуиа.

Икос 8

Во вся оружия Божия облекийся, яко возмощи стати противу кознем диавольским, со всяким смиренномудрием приступи к созданию церкве Божия на скудельницах. Мы же, церковь славну видяще, возопиим:

Радуйся, крестным знамением и именем Христовым бесов прогонявый.

Радуйся, вражия коварства разрушавый.

Радуйся, церковь во имя Всех Святых устроивый, да имена погребенных на скудельницах поминаются.

Радуйся, церковь во имя Похвалы Пречистыя Богородицы воздвигнувый, яко Ея ходатайством помощь Божия к тебе прииде.

Радуйся, в память триех видений и триех первых жертв, храм во славу Пресвятыя Троицы создавый.

Радуйся, не по своему хотению, но по воли Божией обитель иноческу устроивый.

Радуйся, яко добрый пастырь, пекийся о устроенней обители.

Радуйся, строгий блюстителю чина богослужебнаго, и иноческих уставов.

Радуйся, иже подвизавыйся в непрестанных трудех, блага ради обители.

Радуйся, иже оскорбления и гонения с радостию претерпевый, и о ненавидящих молитву творивый, да укротит Бог сердца их.

Радуйся, иже братию в монастырстей скудости утешавый, и ко упованию на Промысл Божий возбуждавый.

Радуйся, во время смущения душевнаго советов матере своея послушавый, подавая чадом образ послушания своим родителем.

Радуйся, угодниче Божий, Данииле чудотворче.

Кондак 9

Всякое попечение прилагая о устроенней обители, утешен бысть преподобный видениями двух старцев тоя обители, иже видеша в нощех множество свещей светящихся, и множество священнаго чина людей, поющих и кадящих. Он же сия слышав, прослави Бога, вопия: Аллилуиа.

Икос 9

Витии многовещаннии не возмогут воспети всех дел твоих, преподобне: ибо, старец сый, о обители вельми печашеся, и мирским людем подаяше вся, яже на пользу душевную; но елико есть произволение, даждь нам воспевати тебе:

Радуйся, о обители своей и о упокоении братии неусыпный попечителю.

Радуйся, яко болий сый, бяше всем слуга и раб смиренномудрый.

Радуйся, яко немощи других нося, на немощных не возлагал еси бремене неудобоносимаго.

Радуйся, старцев благолепие, и иереев благочиние.

Радуйся, иноков, старостию одержимых, умиление.

Радуйся, избыточествуяй в богатство простоты сердца своего.

Радуйся, егоже беседы в сладость послушаша бояре и князи.

Радуйся, восприемниче от святыя купели сына царева.

Радуйся, добрый кормителю всех алчущих во время глада.

Радуйся, молитву церковную учивый творити со страхом.

Радуйся, ведый тайная деяния людей и обличавый их на исправление.

Радуйся, проповедниче безсмертия и наследия живота вечнаго.

Радуйся, угодниче Божий, Данииле чудотворче.

Кондак 10

Спасение себе содевая, спасаше преподобный Даниил и братию свою, и всех приходящых к нему, словом, житием непорочным, любовию, верою, чистотою, да вси прославят Бога, и вопиют Ему: Аллилуиа.

Икос 10

Стена был еси, преподобне, всем скорбным и напаствуемым, призывающым тебе в помощь: ибо Небесе и земли Бог показа тя храм Духа Святаго, да научимся возглашати тебе:

Радуйся, верный наставниче иночествующих, и помощниче им во всякой нужде душевней яже ко спасению.

Радуйся, молитвами своими отгоняяй козни вражия, смущающыя иноков в житии благочестнем.

Радуйся, молитвами своими и благословением простыя снеди в сладостныя претворявый.

Радуйся, яко друг царев, повинных от смерти свобождавый.

Радуйся, путьшествующих от напрасныя смерти избавляяй.

Радуйся, устрашение разбойников, иже молитвами твоими, яко воинством отгоними беша.

Радуйся, врачу неисцельных болезней.

Радуйся, исцеление подаваяй в скорби и тузе душевней.

Радуйся, радость родителем подаваяй исцелением чад их от болезней.

Радуйся, радость чадом подаваяй исцелением болящих родителей их.

Радуйся, скорое заступление обидимых.

Радуйся, утешение боящихся часа смертнаго.

Радуйся, угодниче Божий, Данииле чудотворче.

Кондак 11

Пение хвалебное приносим ти, преподобне, но скудными песньми хвалим тя: яко аще отрочество твое, аще юность, аще старость, вся исполнена суть дел благих и любве, яже к Богу и ближнему, вся вещают едину песнь Богови: Аллилуиа.

Икос 11

Светоприемную свещу зрим тебе, преподобне, сияющу лучами Божия благодати, аще и крепость твоя оскуде, и исчезаше тебе свет временныя жизни сея: твоим бо промышлением открыты беша святыя мощи благовернаго князя Андреа. Сего ради радуяся вопием:

Радуйся, усердный чтителю Бога, дивнаго во святых Своих.

Радуйся, распространение Царствия Божия благодати.

Радуйся, прославление святых.

Радуйся, яко гром устрашаяй искушающих Духа Святаго.

Радуйся, обличителю сумнительных помышлений.

Радуйся, из неверия в веру несумненну приводяй.

Радуйся, и в старости добрей прежде всех на церковное пение приходивый.

Радуйся, до конца жизни своея наставляяй соблюдати божественныя заповеди и предания святых отец.

Радуйся, до последняго часа смертнаго попечение о немощных, нищих и странных имевый.

Радуйся, даров благодати Божией обилие.

Радуйся, яко и по скончании своем, обещался еси никогдаже отлучен быти от обители своея.

Радуйся, проповедниче Божия благодати, яже имать во веки быти во обители.

Радуйся, угодниче Божий, Данииле чудотворче.

Кондак 12

Благодать Божию зряще в честных и многоцелебных мощех преподобнаго, прославим вернии Бога, дивнаго во святых, и возопиим Ему: Аллилуиа.

Икос 12

Поюще честное житие преподобнаго, прославим и та чудная дела, яже соверши по скончании своем, и яже от честных мощей его даровася:

Радуйся, и по преставлении своем многим людем на пользу являяйся.

Радуйся, молитвами своими споборствуяй царю Иоанну на покорение града Казани державе Российстей.

Радуйся, подаваяй исцеление от болезней чтущым святыя мощи твоя.

Радуйся, исцеляяй пиющих с верою воду от кладезя, егоже ископал еси рукама своима.

Радуйся, здравие болящым отроком подаваяй.

Радуйся, от болезней лютыя огневицы и трясавицы избавляяй.

Радуйся, спасавый бесноватых от гибели, и смысл им подаваяй.

Радуйся, являяйся забывшым данныя Богу обеты, и к исполнению их побуждаяй.

Радуйся, помощь и силу подаваяй служителем и пастырем Церкви.

Радуйся, угодниче Божий, Данииле чудотворче.

Кондак 13

О пречудный и преславный угодниче Божий, преподобне Данииле, приими ныне сие малое моление наше, и якоже обещался, призирай милостивно с высоты небесныя славы на обитель твою и молящихся в ней, да вси в нынешнем веце поживем во славу Пресвятыя Троицы, и в будущем купно с тобою, откровенным лицем Славу Господню узревше, воспеваем во веки Богу: Аллилуиа.

Этот Кондак читается трижды, затем Икос 1-й и Кондак 1-й

Молитва преподобному Даниилу Переяславскому

О, преподобне и богоносне отче наш Данииле, всесмиренно к тебе припадаем и тебе молимся: не отступи от нас духом твоим, но всегда поминай нас во святых и благоприятных молитвах твоих ко Господу нашему Иисусу Христу; молися Ему, да не потопит нас бездна греховная, и да не будем врагом, ненавидящым нас, в радование; да простит Христос Бог наш твоим предстательством за нас вся согрешения наша, и Своею благодатию водворит посреде нас единодушие и любовь, и да избавит нас от козней и наветов диавольских, от глада, губительства, огня, всякия скорби и нужды, от болезней душевных и телесных и от внезапныя смерти; да сподобит Он нас, притекающих к раце мощей твоих, в истинней вере и покаянии пожити, христианския, непостыдныя и мирныя кончины жития нашего достигнути, и наследовати Царство Небесное, и славити пресвятое имя Его со Безначальным Отцем и Пресвятым Духом во веки веков. Аминь.

Ґкafістъ с™0му прпdбному даніи1лу, переzслaвскому чудотв0рцу

Кондaкъ №.

И#збрaнный ўг0дниче б9ій даніи1ле, t ю4ности своеS кrтъ на рaмо взsлъ є3си2, и3 по мн0зэхъ трудёхъ и3 п0двизэхъ и4ноческихъ, њби1тель крaсну во слaву прес™hz трbцы воздви1гъ, въ нeй вhну по ўспeніи своeмъ пребывaеши, и3 н†ша молє1ніz къ бGу возн0сиши. мh же, чтyще с™yю пaмzть твою2, съ вёрою и3 люб0вію взывaемъ ти2:

Рaдуйсz, ўг0дниче б9ій, даніи1ле чудотв0рче.

Јкосъ №.

РавноaгGльнw житіE твоE прпdбне, и3змлaда показaсz, и3 бhлъ є3си2 сосyде чeстенъ б9іz блгdти. дост0йнw блажи1ти тS си1це:

Рaдуйсz, t ю4ности всего2 себE гDеви предaвый: рaдуйсz, рeвность мн0гу и3мhй, њ є4же чести2 и3 слyшати t бжcтвенныхъ писaній.

Рaдуйсz, пл0ть свою2 со страстьми2 и3 похотьми2 распинaвый: рaдуйсz, рaди бGа њстaвль д0мъ св0й и3 роди1тели, и3 брaтію.

Рaдуйсz, во всeмъ в0лю б9ію соблюдhй: рaдуйсz, въ и4ноческомъ w4бразэ стр0гій п0двигъ бlгочeстіz показaвый.

Рaдуйсz, без8 в0ли и3 бlгословeніz стaрєцъ и4ноческихъ ничт0же твори1вый: рaдуйсz, ћкw на монастhрскіz слyжбы со всsкимъ ўсeрдіемъ тeклъ є3си2.

Рaдуйсz, ћкw въ трудёхъ, бдёніихъ и3 пощeніихъ непрестaннw пребывaлъ є3си2: рaдуйсz, ћкw є3лeнь на и3ст0чницы, къ церк0вному пёнію спэши1вый.

Рaдуйсz, чистотY душeвную и3 тэлeсную ўсeрднw храни1вый: рaдуйсz, ћкw ю4нъ сhй, пaче свє1рстникъ, мн0гими добродётельми процвёлъ є3си2.

Рaдуйсz, ўг0дниче б9ій, даніи1ле чудотв0рче.

Кондaкъ в7.

Ви1дz сyетное мірск0е житіE, и3 слhша є3ди1наго t вельм0жъ читaюща житіE сmмеHна дивног0рца, кaкw џнъ смирsше п0хоть пл0ти своеS, и3 предаsше тёло своE страдaнію, восхотёлъ є3си2 и3 сaмъ, прпdбне, подражaти тогw2 житію2, и3 пострадaти тaкожде, ћкwже и3 т0й, да прослaвиши бGа въ тэлеси2 своeмъ, воспэвaz є3мY: Ґллилyіа.

Јкосъ в7.

Рaзума дух0внагw t ю4ности и3сп0лненъ бhлъ є3си2, прпdбне: и3змлaда бо поревновaлъ є3си2 тsжкому и3 многоск0рбному примёру ўмерщвлeніz грэх0вныz пл0ти. сегw2 рaди вопіeмъ ти2:

Рaдуйсz, ѕэлw2 рaнw вшeдый въ пyть ќзкій и3 приск0рбный: рaдуйсz, и4го хrт0во ўсeрднw понесhй.

Рaдуйсz, постA и3 моли1твы николи1же tлучи1выйсz: рaдуйсz, неувzдaемый цвёте цэломyдріz.

Рaдуйсz, прилBжныz мlтвы бGу съ бlгоговёніемъ и3 стрaхомъ приноси1вый: рaдуйсz, ћкw дeнь и3 н0щь зак0ну гDню поучaвыйсz.

Рaдуйсz, ћкw вhну въ трудёхъ и3 бдёніихъ пребывazй: рaдуйсz, ћкw люб0вь нелицемёрну ко всBмъ kвлsлъ є3си2.

Рaдуйсz, ћкw њ брaтіи своеS всBмъ и3 во всeмъ ўгождaлъ є3си2: рaдуйсz, всёхъ смирeнію, чистотЁ и3 воздержaнію научazй.

Рaдуйсz, сeрдце своE горЁ вhну возноси1вый: рaдуйсz, блгdть сщ7eнства не вотщE пріeмый.

Рaдуйсz, ўг0дниче б9ій, даніи1ле чудотв0рче.

Кондaкъ G.

Си1ла вhшнzгw њсэни2 тS, є4же взsти kрeмъ въ ю4ности твоeй, но роди1тели не домышлsхусz, что2 є4сть болёзнь чaду; тh же, во сп7сeніе души2 своеS ўмерщвлsz пл0ть, да ўг0денъ бyдеши бGови, воспэвaлъ є3мY дyхомъ непрестaннw: Ґллилyіа.

Јкосъ G.

И#мёz всsкw тщaніе ко всsкому дёлу бlгу гот0вымъ бhти, њбхождaше прпdбный и4ночєскіz њби1тєли, и3 внимaше благи6мъ nбhчаємъ и3 мyдрости с™hхъ подви1жникwвъ: є3гдA же пріи1де послэди2 во њби1тель прес™hz бцdы, ћже на г0рицэхъ, здЁ в0лею б9іею водвори1сz, не себє2 рaди т0чію, но рaди сп7сeніz мн0гихъ. чтyще п0двиги прпdбнагw даніи1ла, прослaвимъ є3гw2 вопію1ще:

Рaдуйсz, мlтвами и3 мyдрыми словесы2 наказaтелю мужє1мъ и3 женaмъ: рaдуйсz, t мн0гихъ прегрэшeній во tчazніи погружє1нныz, ћкw и3скyсный врaчъ, и3сцэли1вый.

Рaдуйсz, мн0гихъ t грёхъ престaти научи1вый, и3 къ покаsнію њбрати1вый: рaдуйсz, безчи1ннw ходsщыz въ рaзумъ и4стины приводи1вый.

Рaдуйсz, њ всsцэмъ стрaнницэ, и3 наипaче њ повeрженныхъ на распyтіихъ ўсeрднw промышлsвый: рaдуйсz, въ дeбрехъ и3змeршихъ t мрaза, и3 t разб0йникwвъ ўбіeнныхъ, ћкwже тwвjтъ, взыскaвый.

Рaдуйсz, мє1ртвыz повeржєнныz на снэдeніе ѕвёрємъ, на рaменахъ свои1хъ въ скудeльницу приноси1вый: рaдуйсz, напрaсною смeртію почи1вшихъ съ вели1кимъ плaчемъ лобызaвый.

Рaдуйсz, пёніе над8 ни1ми церк0вное бGу возноси1вый: рaдуйсz, по вс‰ дни6 бжcтвенную літургjю њ бlжeннэй пaмzти и4хъ совершaвый.

Рaдуйсz, ћкw њ создaніи цRкве б9іz на скудeльницэхъ рaди поминовeніz тaмw погребeнныхъ, ўсeрднw потруди1лсz є3си2: рaдуйсz, страннолю1бче, питaтелю ни1щихъ, дрyже ўмeршихъ t напрaсныz смeрти.

Рaдуйсz, ўг0дниче б9ій, даніи1ле чудотв0рче.

Кондaкъ G.

Бyрю сумни1тельныхъ помышлeній разгонsz ўповaніемъ на пр0мыслъ б9ій, и3 въ нощнhхъ бдёніихъ пребывaz, и3схождaше прпdбный и3з8 кeлліи своеS, на мёсто скудeльниче смотрsше: ви1дэвъ же над8 ни1мъ нBкаz ди6внаz знaмєніz, ўмилsшесz њ прославлeніи t бGа мёста тогw2, и3 со слезaми є3мY взывaше: Ґллилyіа.

Јкосъ G.

Слhшавъ t сщ7eнныхъ писaній, ћкw вeліz є4сть п0льза душaмъ ўмeршихъ, є3гдA прин0ситсz за ни1хъ с™az и3 стрaшнаz жeртва, непрестaннw молsшесz бGу и3 по вс‰ дни6 промышлsше, даніи1ле, и4мже w4бразомъ ўстр0ити хрaмъ б9ій на скудeльницэхъ. тёмже вопіeмъ є3мY:

Рaдуйсz, люб0вь, ћже къ бGу, съ люб0вію къ бли1жнему сочетaвый: рaдуйсz, рaвную люб0вь къ бли6жнимъ, къ живы6мъ и3 почи1вшымъ простирaвый.

Рaдуйсz, наипaче њ почи1вшихъ напрaсною смeртію прилэжaвый: рaдуйсz, њ тёхъ, и4хже и3менA никомyже вёдомы, вhну мольбы6 приноси1вый.

Рaдуйсz, ћкw твeрду вёру и3мёлъ є3си2 въ мlтвы цRкви њ ўпокоeніи и4хъ: рaдуйсz, мlтвами и3збавлsвый и4хъ t вёчныz смeрти.

Рaдуйсz, совершaвый безкрHвныz жє1ртвы, да всели1тъ гDь почи1вшыz въ мёстэ свётлэ и3 пок0йнэ: рaдуйсz, ўтэшeніе скорбsщихъ и3 плaчущихъ њ ни1хъ.

Рaдуйсz, мlтвенниче њ богaтэ и3 ўб0зэ, ни1щи и3 стрaнницэ: рaдуйсz, њ всёхъ ўмeршихъ ўсeрдный рачи1телю.

Рaдуйсz, ўг0дниче б9ій, даніи1ле чудотв0рче.

Кондaкъ є7.

Ћкw бGотeчную ѕвэздY пріsтъ прпdбный совётъ тріeхъ стрaнныхъ мужeй, не начинaти строeніz церк0внагw рaнэе тріeхъ лётъ, да не хотёніе человёческо, но б9іе дёйствуетъ и3зволeніе, и3 предaвъ всегw2 себE бGови, вопіsше є3мY: Ґллилyіа.

Јкосъ є7.

Ви1дэвше боsре, сyщіи во њпaлэ цaрстэй, кaкw гнёвъ царeвъ мlтвами прпdбнагw преложeнъ бhсть на ми1лость, и3 ћкw въ прeжнюю чeсть и3 сaнъ приведeни бhша, дивлsхусz њ си1лэ мlтвъ є3гw2, и3 взывaху:

Рaдуйсz, во плоти2 ѓгGле б9ій, бlгyю вёсть подавazй въ печaли сyщымъ: рaдуйсz, мlтвами свои1ми ўтолszй гнёвъ царeвъ.

Рaдуйсz, си1льный ходaтаю и3 вёрный мlтвенниче: рaдуйсz, хrт0во бlгоухaніе, тaйнw веселsщее скHрбнаz сердцA.

Рaдуйсz, бlготворsй всBмъ, и3 ничт0же за то2 трeбуzй: рaдуйсz, тyне пріeмый дaры д¦а с™aгw, и3 тyне и4хъ раздавazй.

Рaдуйсz, бог†таz стzжaвый нищет0ю д¦а: рaдуйсz, ни во что2 себE вмэнszй, но всегдA во всeмъ слaву бGу воздаваzй.

Рaдуйсz, бlговрeменнэ и3 безврeменнэ научaвый вёровати въ бGа, и3 соблюдaти зaповэди є3гw2: рaдуйсz, дyшы бли1жнихъ къ є3ди1ному на потрeбу њбращazй.

Рaдуйсz, и3 въ ск0рби, и3 въ рaдости сyщихъ къ покаsнію приводsй: рaдуйсz, t сеS жи1зни къ вёчному животY всёхъ ўстремлszй.

Рaдуйсz, ўг0дниче б9ій, даніи1ле чудотв0рче.

Кондaкъ ѕ7.

Проповёдницы си1лы мlтвъ с™aгw ўг0дника, боsре њбэщaхусz и3сп0лнити желaніе сeрдца є3гw2, и3 њ поставлeніи цeркве на скудeльницэ ўмоли1ти самодeржца и3 первос™и1телz, да поeтсz на сeмъ мёстэ надгр0бнаz пёснь: Ґллилyіа.

Јкосъ ѕ7.

ВозсіS н0вый свётъ желaнію прпdбнагw, є3гдA њбэщaхусz боsре промhслити є4же њ церк0внэмъ здaніи: послэди1 же и3 сaмъ востечE къ цaрствующему грaду, и3 и3спроси2 грaмату царeву, во є4же стр0ити н0ву цeрковь. сегw2 рaди вопіeмъ:

Рaдуйсz, ћкw њ цRкви б9іей ўсeрднw печaшесz: рaдуйсz, ћкw и3 за нeмощію пл0ти не оставлsше дёла бGоуг0днагw.

Рaдуйсz, ћкw съ рaдостію рaди тогw2 совершaше трyдное шeствіе къ цaрствующему грaду: рaдуйсz, ћкw и3 пред8 лицeмъ царS њ блaзэ и3 сп7сeніи ўс0пшихъ промышлsше.

Рaдуйсz, ћкw и3 пред8 первос™и1телемъ цRкви рwссjйскіz є3ди1но попечeніе и3мёzше, є4же њ церк0внэмъ здaніи: рaдуйсz, ћкw и3 бlгословeніе первос™и1телz, и3 повелёніе царeво пріsлъ є3си2 со смиренномyдріемъ.

Рaдуйсz, ћкw ничт0же и3мёz къ создaнію цeркве, подви1глсz є3си2 къ џному во ўповaніи т0чію на бGа: рaдуйсz, ћкw nтeцъ њ чaдэхъ промышлsвый њ ўмeршихъ.

Рaдуйсz, рeвностный мlтвенниче њ тёхъ, и5же и3менA забвeни бhша: рaдуйсz, kви1выйсz просвэти1телемъ мёста тогw2, и3дёже nни2 положeни бhша.

Рaдуйсz, рaдованіе ўмeршихъ: рaдуйсz, ўтэшeніе и3 tрaдо живyщихъ на земли2.

Рaдуйсz, ўг0дниче б9ій, даніи1ле чудотв0рче.

Кондaкъ з7.

Хотsщу прпdбному и3зыскaти мёсто, на нeмже стр0ити цeрковь, ўзрЁ є3гw2 женA, плaчущи по роди1телехъ и3 ср0дницэхъ свои1хъ, и5же бsху положeни на скудeльницэхъ, и3 срeбрєницы дaвши є3мY, молsше, да сотвори1тъ пaмzть њ ни1хъ: разумёвъ же прпdбный, ћкw t гDа бhсть начинaніе сіE, вопіsше є3мY: Ґллилyіа.

Јкосъ з7.

Н0вое чyдо слhша прпdбный t рыбол0ва, кaкw т0й многaжды ви1дэ со є4зера над8 скудeльницами nвогдA свётъ въ н0щи свэтsщійсz, nвогдA же свёщы мнHги горsщы, ўдиви1сz б9ію промышлeнію. мh же, чyдо слhшаще, вопіeмъ:

Рaдуйсz, пр0мысломъ б9іимъ ўправлsемый: рaдуйсz, спод0бивыйсz чyдныхъ видёній, ћже њ цeркви бжіей.

Рaдуйсz, є3г0же желaніе и3сполнsетъ бGъ: рaдуйсz, въ ўстр0еніи цeркве њбрaдованный б9іимъ соизволeніемъ.

Рaдуйсz, во всeмъ повинyzйсz в0ли б9іей: рaдуйсz, всsкое блaго на п0льзу пріeмлzй, бlгодарS бGа.

Рaдуйсz, съ люб0вію творsй поминовeніе ўс0пшихъ по прошeнію живyщихъ: рaдуйсz, не и3щaй мзды2, молsсz њ ни1хъ, ревнyz т0чію њ сп7сeніи и4хъ.

Рaдуйсz, не и3мhй б0льши рaдwсти, є4же твори1ти и3 слhшати въ цeркви поминовeніе ўс0пшихъ: рaдуйсz, споспёшествуzй сп7сeнію живhхъ и3 вёчному ўпокоeнію ўмeршихъ.

Рaдуйсz, и5же дрyгъ бsше и3 здЁ пребывaющымъ, и3 tшeдшымъ tсю1ду: рaдуйсz, живhz и3 ўмeршыz въ сeрдцэ своeмъ вмэщazй.

Рaдуйсz, ўг0дниче б9ій, даніи1ле чудотв0рче.

Кондaкъ }.

Стрaнное видёніе в0инъ нёкій повёда прпdбному: ћкw є3гдA спэши1ти є3мY на т0ржище до ќтреннzгw свёта, слhша на скудeльницахъ ћкw шyмъ пёніz нёкоегw. прпdбный же познaвъ, ћкw прес™az трbца бlгословлsетъ желaніе сeрдца є3гw2, со слезaми вопіsше пёснь: Ґллилyіа.

Јкосъ }.

Во вс‰ nр{жіz б0жіz њблекjйсz, ћкw возмощи2 стaти проти1ву к0знемъ діaвwльскимъ, со всsкимъ смиренномyдріемъ приступи2 къ создaнію цeркве б9іz на скудельницахъ. мh же, цeрковь слaвну ви1дzще, возопіи1мъ:

Рaдуйсz, кrтнымъ знaменіемъ и3 и4менемъ хrт0вымъ бэсHвъ прогонsвый: рaдуйсz, вр†жіz кwвaрства разрушaвый.

Рaдуйсz, цeрковь во и4мz всёхъ с™hхъ ўстр0ивый, да и3менA погребeнныхъ на скудeльницахъ поминaютсz: рaдуйсz, цeрковь во и4мz похвалы2 пречcтыz бцdы воздви1гнувый, ћкw є3S ходaтайствомъ п0мощь б9іz къ тебЁ пріи1де.

Рaдуйсz, въ пaмzть тріeхъ видёній и3 тріeхъ пeрвыхъ жeртвъ, хрaмъ во слaву прес™hz трbцы создaвый: рaдуйсz, не по своемY хотёнію, но по в0ли б9іей њби1тель и4ноческу ўстр0ивый.

Рaдуйсz, ћкw д0брый пaстырь, пекjйсz њ ўстр0еннэй њби1тели: рaдуйсz, стр0гій блюсти1телю чи1на бGослужeбнагw, и3 и4ноческихъ ўстaвwвъ.

Рaдуйсz, и5же подвизaвыйсz въ непрестaнныхъ трудёхъ, бlгA рaди њби1тели: рaдуйсz, и5же њскорблє1ніz и3 гонє1ніz съ рaдостію претерпёвый, и3 њ ненави1дzщихъ мlтву твори1вый, да ўкроти1тъ бGъ сердцA и4хъ.

Рaдуйсz, и5же брaтію въ монастhрстэй скyдости ўтэшaвый, и3 ко ўповaнію на пр0мыслъ б9ій возбуждaвый: рaдуйсz, во врeмz смущeніz душeвнагw совётwвъ мaтере своеS послyшавый, подавaz чaдwмъ w4бразъ послyшаніz свои1мъ роди1телємъ.

Рaдуйсz, ўг0дниче б9ій, даніи1ле чудотв0рче.

Кондaкъ f7.

Всsкое попечeніе прилагaz њ ўстр0еннэй њби1тели, ўтёшенъ бhсть прпdбный видёніzми двyхъ стaрцєвъ тоS њби1тели, и5же ви1дэша въ нощeхъ мн0жество свэщeй свэтsщихсz, и3 мн0жество сщ7eннагw чи1на людeй, пою1щихъ и3 кадsщихъ. џнъ же сі‰ слhшавъ, прослaви бGа, вопіS: Ґллилyіа.

Јкосъ f7.

Вит‡и многовэщ†нніи не возм0гутъ воспёти всёхъ дёлъ твои1хъ, прпdбне: и4бо, стaрецъ сhй, њ њби1тели вельми2 печaшесz, и3 мірски6мъ лю1дємъ подаsше вс‰, ±же на п0льзу душeвную. но є3ли1кw є4сть произволeніе, дaждь нaмъ воспэвaти тебЁ:

Рaдуйсz, њ њби1тели своeй и3 њ ўпокоeніи брaтіи неусhпный попечи1телю: рaдуйсz, ћкw б0лій сhй, бsше всBмъ слугA и3 рaбъ смиренномyдрый.

Рaдуйсz, ћкw нeмощи други1хъ носS, на немощнhхъ не возлагaлъ є3си2 брeмене неудобоноси1магw: рaдуйсz, стaрцєвъ бlголёпіе, и3 їерeєвъ бlгочи1ніе.

Рaдуйсz, и4нокwвъ, стaростію њдержи1мыхъ, ўмилeніе: рaдуйсz, и3збhточествуzй въ богaтство простоты2 сeрдца своегw2.

Рaдуйсz, є3гHже бесBды въ слaдость послyшаша боsре и3 кн‰зи: рaдуйсz, воспріeмниче t с™hz купёли сhна царeва.

Рaдуйсz, д0брый корми1телю всёхъ ѓлчущихъ во врeмz глaда: рaдуйсz, мlтву цRк0вную ўчи1вый твори1ти со стрaхомъ.

Рaдуйсz, вёдый тaйнаz дёzніz людeй и3 њбличaвый и4хъ на и3справлeніе: рaдуйсz, проповёдниче безсмeртіz и3 наслёдіz животA вёчнагw.

Рaдуйсz, ўг0дниче б9ій, даніи1ле чудотв0рче.

Кондaкъ ‹.

Сп7сeніе себЁ содэвaz, сп7сaше прпdбный даніи1лъ и3 брaтію свою2, и3 всёхъ приходsщыхъ къ немY, сл0вомъ, житіeмъ непор0чнымъ, люб0вію, вёрою, чистот0ю, да вси2 прослaвzтъ бGа, и3 вопію1тъ є3мY: Ґллилyіа.

Јкосъ ‹.

СтэнA бhлъ є3си2, прпdбне, всBмъ скHрбнымъ и3 нап†ствуемымъ, призыв†ющымъ тебЁ въ п0мощь: и4бо нб7сE и3 земли2 бGъ показA тS хрaмъ д¦а с™aгw, да наyчимсz возглашaти тебЁ:

Рaдуйсz, вёрный настaвниче и4ночествующихъ, и3 пом0щниче и4мъ во всsкой нyждэ душeвнэй ћже ко сп7сeнію: рaдуйсz, мlтвами свои1ми tгонszй кHзни вр†жіz, смущaющыz и4нокwвъ въ житіи2 бlгочестнэмъ.

Рaдуйсz, мlтвами свои1ми и3 бlгословeніемъ просты6z снBди въ слaдwстныz претворsвый: рaдуйсz, ћкw дрyгъ царeвъ, пови1нныхъ t смeрти свобождaвый.

Рaдуйсz, путьшeствующихъ t напрaсныz смeрти и3збавлszй: рaдуйсz, ўстрашeніе разб0йникwвъ, и5же мlтвами твои1ми, ћкw в0инствwмъ tгони1ми бёша.

Рaдуйсz, врачY неисцёльныхъ болёзней: рaдуйсz, и3сцэлeніе подавazй въ ск0рби и3 тузЁ душeвнэй.

Рaдуйсz, рaдость роди1телємъ подавazй и3сцэлeніемъ ч†дъ и4хъ t болёзней: рaдуйсz, рaдость чaдwмъ подавazй и3сцэлeніемъ болsщихъ роди1телей и4хъ.

Рaдуйсz, ск0рое заступлeніе њби1димыхъ: рaдуйсz, ўтэшeніе боsщихсz часA смeртнагw.

Рaдуйсz, ўг0дниче б9ій, даніи1ле чудотв0рче.

Кондaкъ №i.

Пёніе хвалeбное прин0симъ ти2, прпdбне, но скудными пёсньми хвaлимъ тS: ћкw ѓще џтрочество твоE, ѓще ю4ность, ѓще стaрость, вс‰ и3сп0лнена сyть дёлъ благи1хъ и3 любвE, ћже къ бGу и3 бли1жнему, вс‰ вэщaютъ є3ди1ну пёснь бGови: Ґллилyіа.

Јкосъ №i.

Свэтопріeмную свэщY зри1мъ тебE, прпdбне, сіsющу лучaми б9іz блгdти, ѓще и3 крёпость твоS њскудЁ, и3 исчезaше тебЁ свётъ врeменныz жи1зни сеS: твои1мъ бо промышлeніемъ tкрhты бёша сты6z м0щи бlговёрнаго кнsзz ґндрeа. сегw2 рaди рaдуzсz вопіeмъ:

Рaдуйсz, ўсeрдный чти1телю бGа, ди1внагw во с™hхъ свои1хъ: рaдуйсz, распространeніе цrтвіz б9іz блгdти.

Рaдуйсz, прославлeніе с™hхъ: рaдуйсz, ћкw гр0мъ ўстрашazй и3скушaющихъ д¦а с™aгw.

Рaдуйсz, њбличи1телю сумни1тельныхъ помышлeній: рaдуйсz, и3з8 невёріz въ вёру несумнённу приводsй.

Рaдуйсz, и3 въ стaрости д0брэй прeжде всёхъ на церк0вное пёніе приходи1вый: рaдуйсz, до концA жи1зни своеS наставлszй соблюдaти бжcтвенныz зaпwвэди и3 пред†ніz с™hхъ nтє1цъ.

Рaдуйсz, до послёднzгw часA смeртнагw попечeніе њ немощнhхъ, ни1щихъ и3 стрaнныхъ и3мёвый: рaдуйсz, дарHвъ блгdти б9іей њби1ліе.

Рaдуйсz, ћкw и3 по скончaніи своeмъ, њбэщaлсz є3си2 никогдaже tлучeнъ бhти t њби1тели своеS: рaдуйсz, проповёдниче б9іz блгdти, ћже и4мать во вёки бhти во њби1тели.

Рaдуйсz, ўг0дниче б9ій, даніи1ле чудотв0рче.

Кондaкъ в7i.

Блгdть бж‹ю зрsще въ чтcнhхъ и3 многоцэлeбныхъ мощeхъ прпdбнагw, прослaвимъ вёрніи бGа, ди1внагw во с™hхъ, и3 возопіи1мъ є3мY: Ґллилyіа.

Јкосъ в7i.

Пою1ще чтcн0е житіE прпdбнагw, прослaвимъ и3 т† ч{днаz дэлA, ±же соверши2 по скончaніи своeмъ, и3 ћже t чтcныхъ мощeй є3гw2 даровaсz:

Рaдуйсz, и3 по преставлeніи своeмъ мнHгимъ лю1дємъ на п0льзу kвлszйсz: рaдуйсz, мlтвами свои1ми споб0рствуzй цaрю їwaнну на покорeніе грaда казaни держaвэ рwссjйстэй.

Рaдуйсz, подавazй и3сцэлeніе t болёзней чтyщымъ с™ы6z м0щи тво‰: рaдуйсz, и3сцэлszй піющихъ съ вёрою в0ду t клaдезz, є3г0же и3скопaлъ є3си2 рукaма свои1ма.

Рaдуйсz, здрaвіе болsщымъ џтрокwмъ подавazй: рaдуйсz, t болёзней лю1тыz nгнeвицы и3 трzсaвицы и3збавлszй.

Рaдуйсz, спасавый бэсновaтыхъ t ги1бели, и3 смhслъ и5мъ подавazй: рaдуйсz, kвлszйсz забhвшымъ дaнныz бGу њбёты, и3 къ и3сполнeнію и4хъ побуждazй.

Рaдуйсz, п0мощь и3 си1лу подавazй служи1телємъ и3 пaстырємъ цRкви.

Рaдуйсz, ўг0дниче б9ій, даніи1ле чудотв0рче.

Кондaкъ Gi.

Q пречyдный и3 преслaвный ўг0дниче б9ій, прпdбне даніи1ле, пріими2 нhнэ сіE мaлое молeніе нaше, и3 ћкwже њбэщaлсz, призирaй ми1лостивнw съ высоты2 нбcныz слaвы на њби1тель твою2 и3 молsщихсz въ нeй, да вси2 въ нhнэшнемъ вёцэ поживeмъ во слaву прес™hz трbцы, и3 въ бyдущемъ кyпнw съ тоб0ю, tкровeннымъ лицeмъ слaву гDню ўзрёвше, воспэвaемъ во вёки бGу: Ґллилyіа.

Кондaкъ сeй глаг0лн G-жды, тaже јкосъ №-й и3 кондaкъ №-й.

Моли1тва.

Q, прпdбне и3 бGоносне џ§е нaшъ даніи1ле, всесмирeннw къ тебЁ припaдаемъ и3 тебЁ м0лимсz: нE tступи2 t нaсъ дyхомъ твои1мъ, но всегдA поминaй нaсъ во с™hхъ и3 бlгопріsтныхъ мlтвахъ твои1хъ ко гDу нaшему ї}су хrтY: моли1сz є3мY, да не потопи1тъ нaсъ бeздна грэх0внаz, и3 да не бyдемъ врагHмъ, ненави1дzщымъ нaсъ, въ рaдованіе: да прости1тъ хrт0съ бGъ нaшъ твои1мъ предстaтельствомъ за нaсъ вс‰ согрэшє1ніz н†ша, и3 своeю блгdтію водвори1тъ посредЁ нaсъ є3динодyшіе и3 люб0вь, и3 да и3збaвитъ нaсъ t к0зней и3 навётwвъ діaвольскихъ, t глaда, губи1тельства, nгнS, всsкіz ск0рби и3 нyжды, t болёзней душeвныхъ и3 тэлeсныхъ и3 t внезaпныz смeрти: да спод0битъ џнъ нaсъ, притекaющихъ къ рaцэ мощeй твои1хъ, въ и4стиннэй вёрэ и3 покаsніи пожи1ти, хrтіaнскіz, непостhдныz и3 ми1рныz кончи1ны житіS нaшегw дости1гнути, и3 наслёдовати цrтво нбcное, и3 слaвити прес™0е и4мz є3гw2 со безначaльнымъ nц7eмъ и3 прес™hмъ д¦омъ во вёки вэкHвъ. Ґми1нь.

Краткое житие преподобного Даниила Переяславского

Пре­по­доб­ный Да­ни­ил Пе­ре­я­с­лав­ский, в ми­ру Ди­мит­рий, ро­дил­ся око­ло 1460 го­да в го­ро­де Пе­ре­яслав­ле-За­лес­ском от бла­го­че­сти­вых Кон­стан­ти­на и Фе­о­до­сии (в ино­че­стве Фек­лы).

С дет­ства Да­ни­ил имел лю­бовь к бла­го­че­сти­вой жиз­ни и хри­сти­ан­ским по­дви­гам. По­стриг при­нял в мо­на­сты­ре пре­по­доб­но­го Па­ф­ну­тия Бо­ров­ско­го; в ду­хов­ной жиз­ни воз­рос под ру­ко­вод­ством свя­то­го Лев­кия Во­ло­ко­лам­ско­го (па­мять 17 ав­гу­ста). За­тем на ро­дине он по­свя­тил се­бя по­дви­гу люб­ви к ближ­ним: по­гре­бал бес­при­зор­ных, ни­щих, без­род­ных. Пре­по­доб­ный ос­но­вал на ме­сте клад­би­ща мо­на­стырь.

Скон­чал­ся он 7 ап­ре­ля (20 ап­ре­ля н. с.) 1540 го­да (па­мя­ти его так­же 30 де­каб­ря и 28 июля).

Полное житие преподобного Даниила Переяславского

Ро­ди­те­ли пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла, в ми­ру Ди­мит­рия, бы­ли жи­те­ля­ми Мцен­ска, ны­неш­не­го уезд­но­го го­ро­да Ор­лов­ской гу­бер­нии: зва­ли их Кон­стан­тин и Фек­ла. Но рож­де­ние бу­ду­ще­го по­движ­ни­ка про­изо­шло в го­ро­де Пе­ре­­яс­лав­ле-За­лес­ском, те­пе­реш­ней Вла­ди­мир­ской гу­бер­нии, в прав­ле­ние ве­ли­ко­го кня­зя Ва­си­лия Тем­но­го око­ло 1460 го­да. Кон­стан­тин и Фек­ла при­е­ха­ли в Пе­ре­я­с­лавль вме­сте с бо­яри­ном Гри­го­ри­ем Про­та­сье­вым, ко­то­рый был вы­зван ве­ли­ким кня­зем на служ­бу из Мцен­ска в Моск­ву. Кро­ме Ди­мит­рия, в се­мей­стве у них бы­ли сы­но­вья Ге­ра­сим и Флор и дочь Ксе­ния.

Ди­мит­рий от при­ро­ды был ти­хим, крот­ким и са­мо­углуб­лен­ным ре­бен­ком, а по­то­му ма­ло иг­рал со сверст­ни­ка­ми и дер­жал­ся в сто­роне от них. Ко­гда его от­да­ли учить­ся гра­мо­те, он по­ка­зал ред­кое при­ле­жа­ние. Его боль­ше все­го за­ни­ма­ли чте­ние ду­хов­ных книг и хож­де­ние в храм Бо­жий. Усерд­но по­се­щая цер­ковь, Ди­мит­рий всей ду­шой от­да­вал­ся кра­со­те бо­го­слу­жеб­ных пес­но­пе­ний; с от­ро­че­ских лет неот­ра­зи­мо влек его к се­бе об­раз хри­сти­ан­ско­го со­вер­шен­ства. Он вы­чи­тал в ду­хов­но-нрав­ствен­ных кни­гах, что лю­ди со­вер­шен­ной жиз­ни – от­шель­ни­ки – ма­ло за­бо­тят­ся о сво­ем те­ле и по­то­му не мо­ют­ся в бане. Чут­ко­му ре­бен­ку это­го бы­ло до­воль­но, чтобы оста­вить ис­кон­ный рус­ский обы­чай, и ни­кто не мог уго­во­рить его за­нять­ся омо­ве­ни­ем сво­е­го те­ла в бане. Один вель­мо­жа в при­сут­ствии Ди­мит­рия чи­тал жи­тие Си­мео­на Столп­ни­ка, где го­во­рит­ся, что свя­той от­ре­зал от ко­ло­дез­но­го вед­ра во­ло­ся­ную ве­рев­ку и окру­тил­ся ею, а по­верх на­дел вла­ся­ную ри­зу, чтобы то­мить свою греш­ную плоть. Жи­тий­ный рас­сказ глу­бо­ко по­тряс ду­шу от­зыв­чи­во­го от­ро­ка, и бу­ду­щий по­движ­ник ре­шил по ме­ре сил сво­их под­ра­жать стра­да­ни­ям и тер­пе­нию свя­то­го Си­мео­на. Уви­дав воз­ле бе­ре­га ре­ки Тру­бе­жа на при­вя­зи боль­шую лод­ку с то­ва­ром твер­ских куп­цов, Ди­мит­рий от­ре­зал от нее во­ло­ся­ную ве­рев­ку и неза­мет­но для дру­гих об­вил се­бя ею. Ве­рев­ка ма­ло-по­ма­лу на­ча­ла въедать­ся в те­ло его и про­из­во­дить боль; Ди­мит­рий стал хи­реть, ма­ло ел и пил, пло­хо спал, ли­цо его ста­ло уны­лым и блед­ным, с тру­дом он до­хо­дил до учи­те­ля и через си­лу за­ни­мал­ся гра­мо­той. Но по ме­ре то­го, как осла­бе­ва­ло те­ло по­движ­ни­ка, окры­лял­ся его дух – он все силь­нее при­леп­лял­ся сво­ей мыс­лью к Бо­гу и еще пла­мен­нее пре­да­вал­ся тай­ной мо­лит­ве. Од­на­жды его сест­ра, де­ви­ца Ксе­ния, про­хо­дя ми­мо спя­ще­го Ди­мит­рия, по­чув­ство­ва­ла зло­во­ние и слег­ка при­кос­ну­лась к бра­ту. По­слы­шал­ся бо­лез­нен­ный стон... Ксе­ния с глу­бо­кой скор­бью по­смот­ре­ла на Ди­мит­рия, уви­да­ла его стра­да­ния и быст­ро по­бе­жа­ла к ма­те­ри, чтобы со­об­щить ей о неду­ге бра­та. Мать немед­лен­но по­до­спе­ла к сы­ну, от­кры­ла его одеж­ду и уви­да­ла, что ве­рев­ка впи­лась в те­ло; те­ло на­ча­ло гнить и из­да­вать смрад, а в ра­нах за­мет­но ко­по­ши­лись чер­ви. При ви­де стра­да­ний сы­на Фек­ла горь­ко за­ры­да­ла и немед­ля при­зва­ла му­жа, чтобы и он был сви­де­те­лем про­ис­ше­ствия. Изум­лен­ные ро­ди­те­ли ста­ли спра­ши­вать Ди­мит­рия: за­чем он под­вер­га­ет се­бя столь тяж­ким стра­да­ни­ям? От­рок, же­лая скрыть свой по­двиг, от­ве­тил: «От нера­зу­мия сво­е­го я сде­лал это, про­сти­те ме­ня!»

Отец и мать со сле­за­ми на гла­зах и уко­ра­ми на устах ста­ли от­ди­рать ве­рев­ку от те­ла сы­на, но Ди­мит­рий сми­рен­но мо­лил их не де­лать это­го и го­во­рил: «Оставь­те ме­ня, до­ро­гие ро­ди­те­ли, дай­те мне по­стра­дать за гре­хи мои». «Но ка­кие же у те­бя, столь юно­го, гре­хи?» – спро­си­ли отец с ма­те­рью и про­дол­жа­ли свое де­ло. В несколь­ко дней, со вся­ки­ми скор­бя­ми и бо­лез­ня­ми, при обиль­ном из­ли­я­нии кро­ви, ве­рев­ка бы­ла от­де­ле­на от те­ла, и Ди­мит­рий на­чал по­не­мно­гу оправ­лять­ся от ран.

Ко­гда маль­чик вы­учил­ся гра­мо­те, его от­да­ли – для по­пол­не­ния об­ра­зо­ва­ния и усво­е­ния доб­рых обы­ча­ев – к род­ствен­ни­ку Кон­стан­ти­на и Фек­лы Ионе, игу­ме­ну Ни­кит­ско­го мо­на­сты­ря близ Пе­ре­я­с­лав­ля. Этот Иона, так же, как и ро­ди­те­ли Ди­мит­рия, пе­ре­се­лил­ся из Мцен­ска вме­сте с вы­ше­на­зван­ным бо­яри­ном Гри­го­ри­ем Про­та­сье­вым. Он был из­ве­стен за че­ло­ве­ка очень доб­ро­де­тель­но­го и бо­го­бо­яз­нен­но­го, так что сам ве­ли­кий князь Иоанн III по­ча­сту при­зы­вал игу­ме­на к се­бе и бе­се­до­вал с ним о поль­зе ду­шев­ной. При­мер Ио­ны, по­нят­но, дей­ство­вал очень силь­но на впе­чат­ли­тель­ную ду­шу Ди­мит­рия и все боль­ше и боль­ше по­буж­дал его всту­пить на путь мо­на­ше­ской жиз­ни. Он с жад­но­стью при­слу­ши­вал­ся к рас­ска­зам о то­гдаш­них по­движ­ни­ках бла­го­че­стия и силь­нее все­го по­ра­жал­ся рав­но­ан­гель­ским жи­ти­ем и ве­ли­ки­ми тру­да­ми пре­по­доб­но­го Па­ф­ну­тия, игу­ме­на Бо­ров­ско­го мо­на­сты­ря. Сла­ва Па­ф­ну­тия неот­ра­зи­мо влек­ла к се­бе от­ро­ка: он все­гда ду­мал о том, как бы со­всем уда­лить­ся из ми­ра, по­сту­пить под на­ча­ло к Бо­ров­ско­му игу­ме­ну, ид­ти по его сто­пам и от него при­нять по­стри­же­ние в ино­че­ский об­раз. Но стрем­ле­ни­ям Ди­мит­рия не суж­де­но бы­ло ис­пол­нить­ся при жиз­ни Па­ф­ну­тия.

По смер­ти Бо­ров­ско­го игу­ме­на 1 мая 1477 г. в свои ду­мы Ди­мит­рий по­свя­тил и бра­та Ге­ра­си­ма: они оста­ви­ли дом, род­ных и тай­но уда­ли­лись из Пе­ре­я­с­лав­ля-За­лес­ско­го в Бо­ровск, в оби­тель слав­но­го по­движ­ни­ка. Здесь оба бра­та бы­ли по­стри­же­ны в мо­на­ше­ство: Ди­мит­рий по­лу­чил имя Да­ни­и­ла и был от­дан под на­ча­ло стар­цу Лев­кию, из­вест­но­му сво­ей бо­го­угод­ной жиз­нью. Под ру­ко­вод­ством Лев­кия Да­ни­ил про­был де­сять лет и на­учил­ся стро­го­стям мо­на­ше­ской жиз­ни: со­блю­де­нию ино­че­ских пра­вил, сми­рен­но­муд­рию и пол­но­му по­слу­ша­нию, так что не на­чи­нал без со­из­во­ле­ния стар­ца ни­ка­ко­го де­ла. Но ста­рец по­же­лал уеди­нен­ной и без­молв­ной жиз­ни: вы­шел из Па­ф­ну­тье­ва мо­на­сты­ря и ос­но­вал пу­стынь, по­лу­чив­шую имя Лев­ки­е­вой. По уда­ле­нии сво­е­го стар­ца Да­ни­ил про­был в Па­ф­ну­тье­вом мо­на­сты­ре два го­да: он от­да­вал­ся ино­че­ским по­дви­гам со всем пы­лом мо­ло­дой ду­ши: про­во­дил вре­мя в по­сте и мо­лит­ве, рань­ше всех яв­лял­ся к цер­ков­но­му пе­нию, по­ко­рял­ся во­ле на­сто­я­те­ля, уго­ждал всей бра­тии, хра­нил ду­шев­ную и те­лес­ную чи­сто­ту. Все в мо­на­сты­ре лю­би­ли Да­ни­и­ла и удив­ля­лись, как он, мо­ло­же дру­гих воз­рас­том, мог столь быст­ро под­нять­ся доб­ро­де­те­ля­ми и чи­сто­тою жиз­ни над сво­и­ми спо­движ­ни­ка­ми. Пре­кло­не­ние пе­ред по­дви­га­ми Да­ни­и­ла бы­ло так ве­ли­ко, что его же­ла­ли да­же ви­деть пре­ем­ни­ком пре­по­доб­но­го Па­ф­ну­тия на игу­мен­стве в Бо­ров­ской оби­те­ли.

Мо­жет быть, спа­са­ясь от со­блаз­нов вла­сти­тель­ства или под­ра­жая при­ме­ру сво­е­го на­чаль­ни­ка Лев­кия и дру­гих слав­ных ино­ков, Да­ни­ил остав­ля­ет Па­ф­ну­тье­ву оби­тель и об­хо­дит мно­гие мо­на­сты­ри, чтобы изу­чить их доб­рые обы­чаи и на­сла­дить­ся бе­се­да­ми из­вест­ных стар­цев-по­движ­ни­ков. На­ко­нец, он пре­бы­ва­ет в род­ной Пе­ре­я­с­лавль, ко­гда его отец уже умер, а мать по­стриг­лась в мо­на­ше­ство с име­нем Фе­о­до­сии. Он по­се­ля­ет­ся в Ни­кит­ском Пе­ре­я­с­лав­ском мо­на­сты­ре, несет по­но­мар­ское по­слу­ша­ние, за­тем пе­ре­хо­дит в Го­риц­кий мо­на­стырь Пре­чи­стой Бо­го­ро­ди­цы, где был игу­ме­ном его род­ствен­ник Ан­то­ний, и при­леж­но несет по­слу­ша­ние просфор­ни­ка. Сю­да при­шли к нему бра­тья Ге­ра­сим и Флор; пер­вый умер в Го­риц­ком мо­на­сты­ре в сане диа­ко­на в 1507 г., а вто­рой пе­ре­шел в оби­тель, ко­то­рую позд­нее ос­но­вал Да­ни­ил, и здесь окон­чил дни свои. Игу­мен Ан­то­ний убе­дил Да­ни­и­ла при­нять сан иеро­мо­на­ха. По­став­лен­ный во свя­щен­но­и­но­ка, по­движ­ник все­го се­бя по­свя­тил но­во­му слу­же­нию: неред­ко он про­во­дил без сна це­лые но­чи, а в те­че­ние од­но­го го­да еже­днев­но со­вер­шал Бо­же­ствен­ные ли­тур­гии. Стро­гой бо­го­угод­ной жиз­нью и неусып­ны­ми тру­да­ми Да­ни­ил об­ра­тил на се­бя об­щее вни­ма­ние: не толь­ко мо­на­хи, но и мир­ские лю­ди, от бо­яр до про­сто­лю­ди­нов, при­хо­ди­ли к нему и ис­по­ве­до­ва­ли свои гре­хи. Как ис­кус­ный врач, пре­по­доб­ный про­ли­ва­ет на ду­шев­ные яз­вы це­ли­тель­ный баль­зам по­ка­я­ния, по­вя­зу­ет их Бо­же­ствен­ны­ми за­по­ве­дя­ми и на­прав­ля­ет греш­ни­ков на путь здо­ро­вой, бо­го­угод­ной жиз­ни.

Ко­гда слу­чай­но стран­ни­ки за­хо­ди­ли в мо­на­стырь, Да­ни­ил неиз­мен­но по за­по­ве­ди Гос­под­ней при­ни­мал и по­ко­ил их; ино­гда же вы­спра­ши­вал: нет ли ко­го, бро­шен­но­го на пу­ти, за­мерз­ше­го или уби­то­го гра­би­те­ля­ми? Узнав­ши, что та­кие бес­при­зор­ные лю­ди есть, пре­по­доб­ный тай­но но­чью вы­хо­дил из оби­те­ли, под­би­рал их и на сво­их пле­чах при­но­сил в ску­дель­ни­цу, ко­то­рая бы­ла неда­ле­ко от оби­те­ли и на­зы­ва­лась Бо­жий дом. Здесь на бо­же­домье он от­пе­вал без­вест­ных го­стей и по­ми­нал их в мо­лит­вах при слу­же­нии ли­тур­гий. Но не на всех оди­на­ко­во дей­ство­вал при­мер по­движ­ни­ка: некто Гри­го­рий Изъ­еди­нов, соб­ствен­ник то­го ме­ста, где бы­ло бо­же­домье, при­ста­вил к нему сво­е­го слу­гу, чтобы со вся­ко­го по­гре­ба­е­мо­го в ску­дель­ни­це брать пла­ту, и без нее нель­зя бы­ло по­хо­ро­нить ни­ко­го.

Как-то при­шел в Го­риц­кий мо­на­стырь стран­ник: ни­кто не знал, от­ку­да он явил­ся и как его зо­вут; при­шлец ни­че­го не го­во­рил, кро­ме од­но­го сло­ва: «дя­дюш­ка». Пре­по­доб­ный Да­ни­ил очень при­вя­зал­ся к неиз­вест­но­му и ча­сто да­вал ему при­ют в сво­ей кел­лии, ко­гда пут­ник бы­вал в мо­на­сты­ре. Од­на­жды в пер­во­зи­мье по­движ­ник шел в цер­ковь к за­ут­ре­ни и, так как ночь бы­ла тем­на, на пол­пу­ти спо­ткнул­ся обо что-то и упал. Ду­мая, что у него под но­га­ми де­ре­во, пре­по­доб­ный хо­тел ото­дви­нул его и, к ужа­су сво­е­му, за­ме­тил, что это мерт­вый стран­ник, тот са­мый, ко­то­рый про­из­но­сил од­но сло­во: «дя­дюш­ка»; те­ло бы­ло еще теп­ло, но ду­ша оста­ви­ла его. Да­ни­ил одел умер­ше­го, от­пел над­гроб­ные пес­ни, от­нес на бо­же­домье и по­ло­жил вме­сте с дру­ги­ми по­кой­ни­ка­ми. На­чав со­вер­шать по стран­ни­ку со­ро­ко­уст, по­движ­ник силь­но скор­бел о том, что не зна­ет его име­ни, и уко­рял се­бя, по­че­му не по­хо­ро­нил усоп­ше­го в мо­на­сты­ре, око­ло свя­той церк­ви. И ча­сто, да­же во вре­мя мо­лит­вы, вспо­ми­нал­ся Да­ни­и­лу без­вест­ный стран­ник: все хо­те­лось пе­ре­не­сти те­ло из ску­дель­ни­цы в мо­на­стырь, но сде­лать это­го бы­ло нель­зя, так как оно бы­ло за­ва­ле­но те­ла­ми дру­гих по­кой­ни­ков. По­сле мо­лит­вы по­движ­ник ча­сто вы­хо­дил из кел­лии на зад­нее крыль­цо, от­ку­да был ви­ден на го­ре ряд ску­дель­ниц с че­ло­ве­че­ски­ми те­ла­ми, воз­ник­ших от то­го, что в те­че­ние мно­гих лет здесь по­гре­ба­ли стран­ни­ков. И не один раз ви­дел пре­по­доб­ный, как от ску­дель­ниц ис­хо­дит свет, слов­но от мно­же­ства пы­ла­ю­щих све­чей. Да­ни­ил ди­вил­ся это­му яв­ле­нию и го­во­рил се­бе: «Сколь­ко сре­ди по­гре­бен­ных здесь угод­ни­ков Бо­жи­их? их недо­сто­ин весь мир и мы, греш­ные; их не толь­ко пре­зи­ра­ют, но и уни­жа­ют; по от­ше­ствии из ми­ра их не по­гре­ба­ют у свя­тых церк­вей, не со­вер­ша­ют по ним по­ми­нок, но Бог не остав­ля­ет их, а еще боль­ше про­слав­ля­ет. Что бы та­кое устро­ить для них?»

И Бог вну­шил пре­по­доб­но­му мысль устро­ить цер­ковь на том ме­сте, где вид­нел­ся свет, и по­ста­вить при ней свя­щен­ни­ка, чтобы он слу­жил Бо­же­ствен­ные ли­тур­гии и по­ми­нал ду­ши усоп­ших, ко­то­рые по­ко­ят­ся в ску­дель­ни­цах, и преж­де дру­гих неве­до­мо­го стран­ни­ка. Ча­сто раз­мыш­лял об этом пре­по­доб­ный, и не один год, но ни­ко­му не объ­яв­лял о сво­их на­ме­ре­ни­ях, го­во­ря: «Ес­ли это угод­но Бо­гу, Он со­тво­рит по во­ле Сво­ей».

Как-то при­шел к по­движ­ни­ку свя­щен­но­и­нок Ни­ки­фор, быв­ший игу­мен Ни­коль­ско­го мо­на­сты­ря на Бо­ло­те, в Пе­ре­я­с­лав­ле-За­лес­ском, и ска­зал, что он мно­го раз слы­шал звон на ме­сте, где бы­ли ску­дель­ни­цы. Ино­гда же Ни­ки­фо­ру ви­де­лось, что он пе­ре­не­сен на го­ру со ску­дель­ни­ца­ми, и вся она пол­на кот­лов и дру­гих со­су­дов, ка­кие бы­ва­ют в мо­на­стыр­ских об­ще­жи­ти­ях. «Я, – при­ба­вил Ни­ки­фор, – не об­ра­щал вни­ма­ния на это ви­де­ние, по­чи­тал его как бы за сон или меч­ту; но оно неот­ступ­но бы­ло в мо­ем уме, бес­пре­рыв­но нес­ся и звон со ску­дель­нич­ной го­ры, и вот я ре­шил по­ве­дать это тво­е­му пре­по­до­бию».

Да­ни­ил от­ве­тил го­стю: «Что ты ви­дел ду­хов­ны­ми оча­ми, Бог мо­жет при­ве­сти и в ис­пол­не­ние на ме­сте том, не со­мне­вай­ся в этом».

Од­на­жды шли на Моск­ву из за­волж­ских оби­те­лей по де­лам три мо­на­ха и оста­но­ви­лись у пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла как че­ло­ве­ка, бо­лее дру­гих на­бож­но­го и из­вест­но­го го­сте­при­им­ством. По­движ­ник при­нял пут­ни­ков как вест­ни­ков небес­ных, уго­стил их, чем Бог по­слал, и всту­пил с ни­ми в бе­се­ду. Стран­ни­ки ока­за­лись людь­ми опыт­ны­ми в де­лах ду­хов­ных, и Да­ни­ил по­ду­мал про се­бя: «Я ни­ко­му не со­об­щал о све­те, ко­то­рый ви­дел в ску­дель­ни­цах, и о на­ме­ре­нии устро­ить при них цер­ковь, но эти три му­жа, ви­ди­мо, по­сла­ны мне от Бо­га; столь рас­су­ди­тель­ным лю­дям сле­ду­ет от­крыть свою мысль и, как они раз­ре­шат мои недо­уме­ния, пусть так и бу­дет». И по­движ­ник по по­ряд­ку стал го­во­рить го­стям о без­вест­ном стран­ни­ке, о его смер­ти, о сво­ем рас­ка­я­нии, что не у церк­ви по­хо­ро­нил его, о све­те над ску­дель­ни­ца­ми и о же­ла­нии устро­ить при них храм для по­ми­но­ве­ния по­гре­бен­ных на бо­же­домье и преж­де всех неза­бвен­но­го стран­ни­ка. Со сле­за­ми на гла­зах Да­ни­ил за­кон­чил свою речь к стар­цам: «Гос­по­да мои! Ви­жу, что по Бо­же­ствен­но­му из­во­ле­нию вы при­шли сю­да про­све­тить мою ху­дость и раз­ре­шить мои недо­уме­ния. Со­ве­та доб­ро­го про­шу у вас: ду­ша моя го­рит же­ла­ни­ем вы­стро­ить цер­ковь при ску­дель­ни­цах, но не знаю, от Бо­га ли эта мысль. По­дай­те мне ру­ку по­мо­щи и по­мо­ли­тесь о мо­ем недо­сто­ин­стве, чтобы этот по­мысл оста­вил ме­ня, ес­ли он не уго­ден Бо­гу, или пе­ре­шел в де­ло, ес­ли Бо­гу уго­ден. Сам я не ве­рю же­ла­нию сво­е­му и бо­юсь, как бы оно не при­нес­ло со­блаз­на вме­сто поль­зы. По­со­ве­туй­те мне, как сле­ду­ет по­сту­пить: что вы ука­же­те, то я и вы­пол­ню с по­мо­щью Бо­жи­ей». Три стар­ца как бы од­ни­ми уста­ми от­ве­ти­ли Да­ни­и­лу: «Про столь ве­ли­кое де­ло Бо­жие мы не сме­ем го­во­рить от се­бя, а пе­ре­да­дим лишь, что слы­ша­ли от ду­хов­ных от­цов, ко­то­рые ис­кус­ны в бла­го­ум­ном об­суж­де­нии по­мыс­лов, вол­ну­ю­щих ду­ши ино­ков. Ес­ли ка­кой по­мысл и от Бо­га, не сле­ду­ет до­ве­рять­ся сво­е­му уму и ско­ро при­сту­пать к его ис­пол­не­нию, обе­ре­гая се­бя от ис­ку­ше­ний лу­ка­во­го. Хо­тя ты и не но­ви­чок в по­дви­гах, дав­но при­вер­жен к мо­на­ше­ским тру­дам и по­чтен са­ном свя­щен­ства, од­на­ко и те­бе сле­ду­ет про­сить по­мо­щи от Бо­га и Ему вве­рить де­ло свое. По­веле­ва­ют от­цы: ес­ли мысль вле­чет нас на ка­кое-ни­будь на­чи­на­ние, хо­тя бы оно ка­за­лось и очень по­лез­ным, не сле­ду­ет рань­ше трех лет при­во­дить его в ис­пол­не­ние: чтобы дей­ство­ва­ло не на­ше хо­те­ние и чтобы мы не вве­ря­лись сво­ей во­ле и по­ни­ма­нию. Так и ты, от­че Да­ни­и­ле, по­до­жди три го­да. Ес­ли по­мысл не от Бо­га, неза­мет­но пе­ре­ме­нит­ся твое на­стро­е­ние, и мысль, те­бя вол­ну­ю­щая, ма­ло-по­ма­лу ис­чезнет. А ес­ли хо­те­ние твое вну­ше­но Гос­по­дом и со­глас­но с Его во­лей, в те­че­ние трех лет твоя мысль бу­дет рас­ти и раз­го­рать­ся силь­ней ог­ня и ни­ко­гда не про­па­дет и не за­бу­дет­ся; днем и но­чью она станет вол­но­вать твой дух – и ты узна­ешь, что по­мысл от Гос­по­да, и Все­силь­ный про­из­ве­дет его в де­ло по во­ле Сво­ей. То­гда мож­но бу­дет ма­ло-по­ма­лу воз­дви­гать свя­тую цер­ковь, и на­чи­на­ние твое не по­сра­мит­ся».

По­движ­ник сло­жил муд­рые сло­ва стар­цев в серд­це сво­ем, по­ди­вил­ся, по­че­му они ука­за­ли обо­ждать имен­но три го­да, и рас­стал­ся с до­ро­ги­ми го­стя­ми, ко­то­рые от­пра­ви­лись в даль­ней­ший путь.

Три го­да ждал Да­ни­ил и ни­ко­му не ска­зы­вал ни о ви­де­нии над ску­дель­ни­ца­ми, ни о на­ме­ре­нии воз­двиг­нуть цер­ковь, ни о со­ве­те трех пу­стын­но­жи­те­лей. Преж­няя мысль не по­ки­да­ла его ду­ха, но го­ре­ла, как пла­мя, ко­то­рое раз­ду­ва­ет ве­тер и, как острое жа­ло, не да­ва­ла ему по­коя ни днем, ни но­чью. По­движ­ник все­гда смот­рел на ме­сто, где на­ду­мал по­стро­ить храм, слез­ной мо­лит­вой при­зы­вал к се­бе по­мощь Бо­жию и вспо­ми­нал стар­цев, ко­то­рые по­да­ли ему доб­рый со­вет. И Гос­подь внял мо­ле­нию вер­но­го ра­ба Сво­е­го.

У ве­ли­ко­го кня­зя Ва­си­лия Иоан­но­ви­ча бы­ли в при­бли­же­нии и поль­зо­ва­лись по­че­том бо­яре-бра­тья Иоанн и Ва­си­лий Ан­дре­еви­чи Че­ляд­ни­ны. Но ве­ли­чие зем­ное ча­сто раз­ле­та­ет­ся как дым, и Че­ляд­ни­ны по­па­ли в неми­лость. Яв­лять­ся ко дво­ру ве­ли­ко­го кня­зя им бы­ло невоз­мож­но, и они от­пра­ви­лись на жи­тье с ма­те­рью, же­на­ми и детьми в свою вот­чи­ну – се­ло Пер­вя­ти­но в ны­неш­нем Ро­стов­ском уез­де Яро­слав­ской гу­бер­нии, в 34 вер­стах от Пе­ре­я­с­лав­ля-За­лес­ско­го. Опаль­ные бо­яре вся­че­ски ста­ра­лись вер­нуть к се­бе бла­го­во­ле­ние ве­ли­ко­го кня­зя, но их уси­лия бы­ли на­прас­ны. То­гда Че­ляд­ни­ны вспом­ни­ли о пре­по­доб­ном Да­ни­и­ле и ре­ши­ли про­сить его мо­литв, чтобы уто­лить гнев дер­жав­но­го вла­ды­ки. Они по­сла­ли в Го­риц­кий мо­на­стырь слу­гу с гра­мот­кой, в ко­то­рой про­си­ли по­движ­ни­ка от­слу­жить мо­ле­бен в скор­бях За­ступ­ни­це – Бо­жи­ей Ма­те­ри и ве­ли­ко­му чу­до­твор­цу Ни­ко­лаю, освя­тить во­ду и со­вер­шить ли­тур­гию за цар­ское здра­вие. Кро­ме то­го, бо­яре про­си­ли Да­ни­и­ла, чтобы он тай­но от всех, да­же и от ар­хи­манд­ри­та мо­на­сты­ря, по­се­тил их в Пер­вя­тине и при­нес им просфо­ру со свя­той во­дой. По­движ­ник от­слу­жил все, о чем его про­си­ли, и по сво­е­му обы­чаю пеш­ком от­пра­вил­ся к Че­ляд­ни­ным. Ко­гда Да­ни­ил под­хо­дил к Пер­вя­ти­ну, зво­ни­ли к обедне; бо­яре Иоанн и Ва­си­лий с ма­те­рью шли и цер­ковь к Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии. Уви­дев вда­ли пут­ни­ка-мо­на­ха, бо­яре тот­час ре­ши­ли, что эти Да­ни­ил, быст­ро по­шли к нему на­встре­чу, при­ня­ли от него бла­го­сло­ве­ние и об­ра­до­ва­лись ему как доб­ро­му вест­ни­ку ино­го ми­ра. Че­ляд­ни­ны с го­стем от­пра­ви­лись в цер­ковь. Ко­гда на­ча­лась ли­тур­гия, при­е­хал по­сол из Моск­вы от ве­ли­ко­го кня­зя Ва­си­лия: опа­ла с бо­яр сни­ма­лась, и им ве­ле­ли ско­рее ехать на служ­бу в Моск­ву. Сча­стье, вы­пав­шее на их до­лю, Че­ляд­ни­ны объ­яс­ни­ли се­бе си­лою Да­ни­и­ло­вых мо­литв, упа­ли к но­гам по­движ­ни­ка и го­во­ри­ли: «Как мы от­пла­тим те­бе, отец, за то, что тво­и­ми мо­лит­ва­ми Гос­подь люб­ве­обиль­но смяг­чил цар­ское серд­це и по­ка­зал ми­лость на нас, ра­бах Сво­их?»

По­сле обед­ни бо­яре пред­ло­жи­ли Да­ни­и­лу от­ку­шать с со­бой и окру­жи­ли его вся­че­ским по­че­том. Но по­движ­ник счи­тал вся­кую сла­ву и честь на зем­ле су­ет­ны­ми и по­то­му го­во­рил бо­ярам: «Я са­мый ху­дой и греш­ный из всех лю­дей, и за что вы ме­ня чти­те? Боль­ше все­го по­чи­тай­те Бо­га, со­блю­дай­те Его за­по­ве­ди и де­лай­те угод­ное пе­ред оча­ми Его; ду­ши свои очи­щай­те по­ка­я­ни­ем, ни­ко­му не де­лай­те зла, имей­те со все­ми лю­бовь, тво­ри­те ми­ло­сты­ню и слу­жи­те ве­ли­ко­му кня­зю ве­рой и прав­дой. Так об­ре­те­те сча­стье во вре­мен­ной сей жиз­ни, а в бу­ду­щем ве­ке бес­ко­неч­ный по­кой».

По­сле это­го пре­по­доб­ный ска­зал Че­ляд­ни­ным: «Есть вбли­зи Го­риц­ко­го мо­на­сты­ря бо­же­домье, где из­дав­на по­чи­ва­ют те­ла хри­сти­ан, скон­чав­ших­ся на­прас­ной смер­тью, ни­ко­гда не бы­ва­ет над ни­ми по­ми­но­вен­ных служб, не вы­ни­ма­ют об их упо­ко­е­нии ча­стиц, не при­но­сят за них ла­да­ну и свеч. Сле­ду­ет вам по­за­бо­тить­ся, чтобы при ску­дель­ни­цах бы­ла воз­двиг­ну­та Бо­жия цер­ковь для по­ми­но­ве­ния неча­ян­но усоп­ших хри­сти­ан».

Бо­ярин Ва­си­лий от­ве­тил: «От­че Да­ни­и­ле! По­ис­ти­не тво­е­му пре­по­до­бию сле­ду­ет по­за­бо­тить­ся об этом чуд­ном де­ле. Ес­ли тво­и­ми мо­лит­ва­ми бла­го­из­во­лит Бог, чтобы мы узре­ли цар­ские очи, я умо­лю свя­тей­ше­го мит­ро­по­ли­та, и он даст те­бе гра­мо­ту на осво­бож­де­ние той церк­ви от вся­ких да­ней и по­шлин».

Да­ни­ил ска­зал на это: «Ве­ли­кое де­ло – бла­го­сло­ве­ние и гра­мо­та свя­тей­ше­го мит­ро­по­ли­та. Но ес­ли та цер­ковь не бу­дет за­щи­ще­на цар­ским име­нем, по­сле нас на­сту­пит оску­де­ние; а бу­дет ей по­пе­че­ние и гра­мо­та ца­ря и ве­ли­ко­го кня­зя, ве­рю, де­ло это не оску­де­ет во ве­ки».

Че­ляд­ни­ны от­ве­ти­ли по­движ­ни­ку: «До­стой­но и пра­вед­но не знать оску­де­ния ме­сту, ко­то­рое взя­то в по­пе­че­ние са­мим ца­рем. Раз ты это­го хо­чешь, по­ста­рай­ся быть в Москве, а мы, ес­ли Гос­подь при­ве­дет ним быть в преж­них чи­нах (Ва­си­лий со­сто­ял дво­рец­ким, а Иван – ко­ню­шим), пред­ста­вим те­бя са­мо­дер­жав­цу, и он ис­пол­нит твое хо­те­ние».

По­сле этой бе­се­ды пре­по­доб­ный Да­ни­ил воз­вра­тил­ся в мо­на­стырь, а Че­ляд­ни­ны от­пра­ви­лись к Москве и по­лу­чи­ли свои преж­ние зва­ния. С бла­го­сло­ве­ния Го­риц­ко­го ар­хи­манд­ри­та Ис­а­ии не за­мед­лил пой­ти к Москве и Да­ни­ил. Че­ляд­ни­ны пред­ста­ви­ли его ве­ли­ко­му кня­зю Ва­си­лию и рас­ска­за­ли о на­ме­ре­нии по­движ­ни­ка со­ору­дить цер­ковь на бо­же­домьи. Ве­ли­кий князь по­хва­лил рев­ность Да­ни­и­ла, ре­шил, что сле­ду­ет быть при ску­дель­ни­цах церк­ви, и при­ка­зал дать по­движ­ни­ку гра­мо­ту. По этой цар­ской гра­мо­те ни­кто не дол­жен был всту­пать­ся в ме­сто при ску­дель­ни­цах, и слу­жи­те­ли церк­ви, ко­то­рая бу­дет по­стро­е­на, не долж­ны за­ви­сеть ни от ко­го, кро­ме Да­ни­и­ла. Ве­ли­кий князь дал ми­ло­сты­ню на по­стро­е­ние хра­ма и по­слал Да­ни­и­ла за бла­го­сло­ве­ни­ем к мит­ро­по­ли­ту Мос­ков­ско­му Си­мо­ну. Вме­сте с пре­по­доб­ным по­шли к мит­ро­по­ли­ту по цар­ско­му по­ве­ле­нию и Че­ляд­ни­ны, рас­ска­за­ли свя­ти­те­лю о де­ле и пе­ре­да­ли ему цар­скую во­лю, чтобы со­ору­дить цер­ковь в Пе­ре­я­с­лав­ле над ску­дель­ни­ца­ми. Мит­ро­по­лит по­бе­се­до­вал с пре­по­доб­ным, бла­го­сло­вил его ста­вить цер­ковь и ве­лел на­пи­сать для него хра­мо­здан­ную гра­мо­ту.

Бо­яре Че­ляд­ни­ны при­гла­си­ли Да­ни­и­ла к се­бе в дом, и он вел с ни­ми бе­се­ду о поль­зе ду­шев­ной. Их мать Вар­ва­ра вни­ма­тель­но при­слу­ши­ва­лась к ре­чам по­движ­ни­ка и про­си­ла его ука­зать ей вер­ней­ший путь из­бав­ле­ния от гре­хов. Пре­по­доб­ный го­во­рил ей: «Ес­ли за­бо­тишь­ся о ду­ше, омы­вай гре­хи сле­за­ми и ми­ло­сты­нею, ис­треб­ляй их ис­тин­ным по­ка­я­ни­ем, и то­гда по­лу­чишь не толь­ко остав­ле­ние пре­гре­ше­ний, но и веч­ную бла­жен­ную жизнь, ста­нешь при­част­ни­цей Небес­но­го Цар­ства; и не од­ну свою ду­шу спа­сешь, но и мно­гим по­слу­жишь на поль­зу, и ро­ду сво­е­му по­мо­жешь мо­лит­ва­ми».

Вар­ва­ра спро­си­ла со сле­за­ми на гла­зах: «Что же ты ука­жешь мне де­лать?» Да­ни­ил от­ве­тил: «Хри­стос ска­зал во Свя­том Еван­ге­лии: ес­ли кто не от­ре­чет­ся от все­го име­ния, не мо­жет быть Мо­им уче­ни­ком; кто не возь­мет кре­ста сво­е­го и не пой­дет за Мною, не до­сто­ин Ме­ня (Мф.10:38); ес­ли кто оста­вит от­ца и ма­терь, или же­ну, или де­тей, или се­ла и име­ния име­ни Мо­е­го ра­ди, по­лу­чит во сто крат и на­сле­ду­ет жи­вот веч­ный (Мф.19:29). Так и ты, гос­по­жа, слу­шай слов Гос­под­них, возь­ми иго Его на се­бя, по­не­си крест Его: не тя­же­ло ра­ди Его оста­вить дом и де­тей, и все пре­ле­сти ми­ра. Ес­ли же­ла­ешь жить бес­пе­чаль­ной жиз­нью, об­ле­кись в мо­на­ше­ские одеж­ды, умерт­ви по­стом вся­кое муд­ро­ва­ние пло­ти, по­жи­ви ду­хом для Бо­га и бу­дешь цар­ство­вать с Ним во ве­ки».

Убеж­ден­ная речь по­движ­ни­ка по­тряс­ла ду­шу бо­яры­ни, и Вар­ва­ра ско­ро по­стриг­лась в ино­че­ский об­раз с име­нем Вар­со­но­фии. В сво­ей даль­ней­шей жиз­ни но­во­на­ре­чен­ная мо­на­хи­ня ста­ра­лась свя­то блю­сти за­ве­ты пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла: она непре­стан­но мо­ли­лась, бы­ла воз­дер­жан­на в пи­ще и пи­тье, при­леж­но по­се­ща­ла храм Бо­жий, име­ла ко всем нели­це­мер­ную лю­бовь и тво­ри­ла де­ла ми­ло­сер­дия. Ее одеж­ды хоть и не бы­ли дур­ны, но ча­сто бы­ва­ли по­кры­ты пы­лью, и она не пе­ре­ме­ня­ла их це­лы­ми го­да­ми: толь­ко на Пас­ху на­де­ва­ла но­вые, а ста­рые от­да­ва­ла ни­щим. По ухо­де пре­по­доб­но­го в Пе­ре­я­с­лавль Вар­со­но­фия скор­бе­ла о том, что ли­ши­лась во­ждя, на­став­ни­ка в жиз­ни ду­хов­ной. А ко­гда он по де­лам на­ве­ды­вал­ся в Моск­ву, Вар­со­но­фия неиз­мен­но при­зы­ва­ла его к се­бе и на­сы­ща­ла ду­шу свою муд­ры­ми сло­ва­ми стар­ца. С ней вме­сте слу­ша­ли бе­се­ды Да­ни­и­ла ее до­че­ри и сно­хи и го­во­ри­ли по­том ста­ри­це: «Ни­ко­гда и ни­где мы не чув­ство­ва­ли та­ко­го бла­го­уха­ния, как в тво­ей кел­лии во вре­мя по­се­ще­ний Да­ни­и­ла».

По при­бы­тии в Пе­ре­я­с­лавль пре­по­доб­ный из Го­риц­кой оби­те­ли каж­до­днев­но хо­дил к ску­дель­ни­цам утром, в пол­день и по­сле ве­чер­ни, чтобы вы­брать по­удоб­нее ме­сто для по­стро­е­ния хра­ма. Бо­же­домье на­хо­ди­лось не вда­ли от се­ле­ний, бы­ло удоб­но для рас­паш­ки, но ни­кто ни­ко­гда не па­хал и не се­ял на нем. Ме­сто оди­ча­ло, по­рос­ло мож­же­вель­ни­ком и яго­ди­чьем: Про­мысл Бо­жий, ви­ди­мо, хра­нил его от мир­ских рук для во­дво­ре­ния ино­ков и для про­слав­ле­ния име­ни Бо­жия, о чем так ста­рал­ся пре­по­доб­ный Да­ни­ил.

Раз, ко­гда от­шель­ник уда­лил­ся на бо­же­домье, он уви­дал жен­щи­ну, ко­то­рая бро­ди­ла по мож­же­вель­ни­ку и горь­ко пла­ка­ла. Же­лая по­дать скор­бя­щей сло­во уте­ше­ния, по­движ­ник по­до­шел к ней. Жен­щи­на спро­си­ла, как его имя. «Греш­ный Да­ни­ил», – от­ве­тил он со сво­им обыч­ным сми­ре­ни­ем.

«Ви­жу, – ска­за­ла ему незна­ком­ка, – что ты раб Бо­жий; не по­се­туй, ес­ли я от­крою те­бе од­но изу­ми­тель­ное яв­ле­ние. Мой дом на по­са­де это­го го­ро­да (то есть Пе­ре­я­с­лав­ля) невда­ле­ке от ску­дель­ниц. По но­чам мы за­ни­ма­ем­ся ру­ко­де­ли­ем, чтобы за­ра­ба­ты­вать на про­пи­та­ние и одеж­ду. Не один раз, вы­гля­ды­вая из ок­на на это ме­сто, я ви­де­ла на нем но­чью необы­чай­ное си­я­ние и как бы ряд го­ря­щих свеч. Глу­бо­кое раз­ду­мье на­па­ло на ме­ня, и я не мо­гу от­де­лать­ся от мыс­ли, что этим ви­де­ни­ем умер­шие род­ные на­во­дят на ме­ня страх и тре­бу­ют по­ми­но­ве­нья по се­бе. У ме­ня в ску­дель­ни­цах по­хо­ро­не­ны отец и мать, де­ти и род­ствен­ни­ки, и я не знаю, что мне де­лать. Я охот­но ста­ла бы со­вер­шать по­мин­ки по ним, но на бо­же­домье нет церк­ви и негде за­ка­зать ка­нун по усоп­шим. В те­бе, от­че, я ви­жу по­слан­ни­ка Бо­жия: Гос­по­да ра­ди, устрой по­ми­но­ве­ние мо­их род­ных на этом ме­сте по тво­е­му ра­зу­ме­нию».

Жен­щи­на вы­ну­ла из-за па­зу­хи пла­ток, в ко­то­ром бы­ло за­вер­ну­то сто се­реб­ря­ных монет, и от­да­ла день­ги стар­цу, чтобы он по­ста­вил крест или ико­ну в ску­дель­ни­це или устро­ил что-ли­бо дру­гое по сво­е­му же­ла­нию. По­движ­ник по­нял, что Бо­жи­им Про­мыс­лом на­чи­на­ет­ся де­ло, о ко­то­ром он так дол­го и так мно­го ду­мал, и воз­дал хва­лу Гос­по­ду.

В дру­гой раз ста­рец встре­тил на бо­же­домье груст­но­го и оза­бо­чен­но­го че­ло­ве­ка, ко­то­рый ска­зал, что он ры­бо­лов. «По ви­ду тво­е­му, – об­ра­тил­ся он к Да­ни­и­лу, – я ви­жу, что ты ис­тин­ный раб Бо­жий, и хо­чу объ­яс­нить те­бе, по­че­му я ски­та­юсь в этих ме­стах. Вста­вая до рас­све­та, мы име­ем обы­чай от­прав­лять­ся на рыб­ную лов­лю: и не один раз я ви­дел с озе­ра, как на бо­же­домье бли­стал непо­нят­ный свет. Ду­маю, что это мои ро­ди­те­ли и род­ствен­ни­ки, по­гре­бен­ные в ску­дель­ни­цах, тре­бу­ют по­ми­ну по ду­шам сво­им. А мне ни­ко­гда не при­хо­ди­лось до сих пор по­ми­нать их, ча­стью по бед­но­сти, ча­стью же по­то­му, что на бо­же­домье не по­стро­е­но церк­ви. Про­шу те­бя, от­че, по­ми­най ро­ди­те­лей мо­их и мо­лись за них на этом ме­сте, чтобы ду­ша моя успо­ко­и­лась и не тре­во­жи­ло ме­ня боль­ше это ви­де­ние». Окон­чив речь, ры­бо­лов вру­чил Да­ни­и­лу сто се­реб­ря­ных монет, ко­то­рый по­движ­ник при­нял как дар Бо­жий на свя­тое де­ло по­стро­е­ния церк­ви.

В тре­тий раз ста­рец, хо­дя по бо­же­домью, встре­тил око­ло мож­же­вель­ни­ка по­се­ля­ни­на, ко­то­рый при­бли­зил­ся к Да­ни­и­лу и ска­зал: «Бла­го­сло­ви ме­ня, от­че, на­зо­ви свое имя и от­крой, за­чем ты здесь хо­дишь?» Ста­рец объ­явил свое имя и за­ме­тил, что хо­дит здесь, про­го­няя уны­ние. По­се­ля­нин про­дол­жал: «По тво­е­му ви­ду и сло­вам я до­га­ды­ва­юсь, что ты че­ло­век на­бож­ный и, ес­ли при­ка­жешь, я рас­ска­жу те­бе об од­ном де­ле».

«Го­во­ри, раб Бо­жий, – от­ве­тил Да­ни­ил, – чтобы и нам по­лу­чить поль­зу от тво­их слов».

«От­че, – ска­зал по­се­ля­нин, – нам все­гда при­хо­дит­ся ез­дить в Пе­ре­я­с­лавль на торг с раз­ны­ми пло­да­ми и ско­том око­ло это­го ме­ста, и мы спе­шим по­пасть в го­род по­рань­ше, за­дол­го до рас­све­та. Не один раз я ви­дел на бо­же­домье необы­чай­ный свет, слы­хал шум, точ­но от ка­ко­го-то пе­ния, и ужас на­пал на ме­ня при про­ез­де эти­ми ме­ста­ми. Вспо­ми­ная, что мно­гие из на­ших род­ных по­ко­ят­ся в ску­дель­ни­цах, я ду­мал: на­вер­но, это они тре­бу­ют по­ми­но­ве­ния. Но не знаю, что де­лать: на этом пу­стын­ном ме­сте нет ни церк­ви, ни жи­вых лю­дей. От­че, по­мо­лись обо мне, чтобы Гос­подь из­ба­вил ме­ня от страш­но­го ви­де­ния, и по­ми­най ро­ди­те­лей на­ших на этом ме­сте, как Бог умуд­рит те­бя».

С эти­ми сло­ва­ми по­се­ля­нин так­же пе­ре­дал стар­цу сто се­реб­ря­ных монет. Да­ни­ил со сле­за­ми на гла­зах воз­дал хва­лу Гос­по­ду Бо­гу, что Он через трех лю­дей по­слал ему три­ста среб­ре­ни­ков, и при­сту­пил к по­стро­е­нию церк­ви над ску­дель­ни­ца­ми.

Преж­де все­го на­до бы­ло ре­шить, во имя ко­го стро­ить храм. Мно­гие по это­му по­во­ду да­ва­ли свои со­ве­ты, но бо­лее дру­гих при­шлась по ду­ше Да­ни­и­лу мысль Го­риц­ко­го свя­щен­ни­ка Три­фо­на (позд­нее по­стри­жен­но­го в мо­на­хи с име­нем Ти­хо­на); он ска­зал по­движ­ни­ку: «Сле­ду­ет на бо­же­домье по­ста­вить цер­ковь во имя Всех свя­тых, от ве­ка Бо­гу уго­див­ших, так как ты хо­чешь тво­рить па­мять о ду­шах весь­ма мно­гих лю­дей, ко­то­рые упо­ко­е­ны в ску­дель­ни­цах; ес­ли сре­ди усоп­ших ока­жут­ся угод­ни­ки Бо­жии, то и они при­чтут­ся к сон­му всех свя­тых и бу­дут за­ступ­ни­ка­ми и по­кро­ви­те­ля­ми хра­ма Бо­жия».

По­движ­ник, не лю­бив­ший до­ве­рять­ся од­но­му сво­е­му ра­зу­ме­нию, охот­но по­сле­до­вал бла­го­му со­ве­ту Три­фо­на и при­ба­вил от се­бя: «Да и тот без­вест­ный стран­ник, ко­то­рый мне го­во­рил: “дя­дюш­ка”, ес­ли он во­ис­ти­ну угод­ник Бо­жий, со все­ми свя­ты­ми бу­дет при­зы­вать­ся в мо­лит­вах. А он ведь глав­ный ви­нов­ник то­го, что я стал раз­мыш­лять о по­стро­е­нии церк­ви: с тех пор, как я по­ло­жил его в ску­дель­ни­це, необык­но­вен­но раз­го­ре­лось во мне же­ла­ние со­здать храм на бо­же­домье». Пре­по­доб­ный ре­шил по­стро­ить все­го од­ну цер­ковь над ску­дель­ни­ца­ми и при­звать к ней бе­ло­го свя­щен­ни­ка с по­но­ма­рем.

От­пра­вив­шись на ре­ку Тру­беж (где сто­я­ло мно­го пло­тов), чтобы при­об­ре­сти брев­на для церк­ви, Да­ни­ил встре­тил­ся с пре­ста­ре­лым куп­цом Фе­о­до­ром, ко­то­рый был пе­ре­се­лен из Нов­го­ро­да в Пе­ре­я­с­лавль при ве­ли­ком кня­зе Иоанне III в 1488 го­ду. При­няв бла­го­сло­ве­ние от по­движ­ни­ка, ку­пец спро­сил: «Для ка­кой на­доб­но­сти, от­че, ты по­ку­па­ешь эти брев­на?» – «Имею в ви­ду, ес­ли угод­но бу­дет Гос­по­ду, воз­двиг­нуть на бо­же­дом­ном ме­сте цер­ковь». – «Там бу­дет мо­на­стырь?» – «Нет, бу­дет од­на цер­ков­ка и при ней бе­лый свя­щен­ник с по­но­ма­рем». – «Сле­ду­ет на том ме­сте быть мо­на­сты­рю; да и ме­ня, от­че, бла­го­сло­ви ку­пить бре­ве­нец, чтобы по­ста­вить се­бе на бо­же­домье кел­лий­ку, там по­стричь­ся в мо­на­ше­ство и про­ве­сти оста­ток дней сво­их».

Фе­о­дор дей­стви­тель­но был по­том по­стри­жен с име­нем Фе­о­до­сия и с усер­ди­ем нес все тя­го­ты ино­че­ской жиз­ни. И мно­гие дру­гие го­ро­жане и по­се­ляне, куп­цы, ре­мес­лен­ни­ки и зем­ле­дель­цы по­на­стро­и­ли се­бе по при­ме­ру Фе­о­до­ра кел­лий и с бла­го­сло­ве­ния Да­ни­и­ла при­ня­ли по­стри­же­ние. Так, по­мо­щью Бо­жи­ей, над ску­дель­ни­ца­ми воз­ник це­лый мо­на­стырь в ле­то от Рож­де­ства Хри­сто­ва 1508-е. Ко­гда цер­ковь во имя Всех свя­тых бы­ла окон­че­на, на освя­ще­ние ее (15 июля) из го­ро­да Пе­ре­я­с­лав­ля и окрест­ных сел со­шлось мно­же­ство свя­щен­ни­ков и вся­ко­го мир­ско­го лю­да со све­ча­ми, ла­да­ном и ми­ло­сты­нею, и бы­ла ве­ли­кая ра­дость, что на опу­сте­лом ме­сте устро­я­ет­ся свя­тая оби­тель. Вме­сте с хра­мом во имя Всех свя­тых по­став­ле­на бы­ла тра­пе­за с цер­ко­вью во имя По­хва­лы Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы. Да­ни­ил из­брал игу­ме­на, при­звал двух свя­щен­ни­ков, диа­ко­на, по­но­ма­ря и просфор­ни­ка, и на­ча­лось каж­до­днев­ное со­вер­ше­ние Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии. За­бо­та­ми по­движ­ни­ка церк­ви укра­си­лись свя­ты­ми ико­на­ми чуд­но­го пись­ма; на мо­на­стыр­ских вра­тах так­же бы­ли по­став­ле­ны ико­ны хо­ро­шей ра­бо­ты; при­об­ре­те­ны бы­ли кни­ги и дру­гая Бо­го­слу­жеб­ная утварь. У каж­дой ску­дель­ни­цы Да­ни­ил по­ста­вил вы­со­кие кре­сты, и у под­но­жия их ча­сто ста­ли со­вер­шать­ся па­ни­хи­ды всею слу­жа­щею бра­ти­ею оби­те­ли. Ко­гда от дол­гих лет из­вет­ша­ла клеть над ску­дель­ни­ца­ми, где по­ла­га­ли усоп­ших до их пре­да­ния зем­ле и где на­хо­ди­ли при­ют лю­ди без­дом­ные, – ока­за­лось, что нет де­нег на по­стро­е­ние но­вой. Пре­по­доб­ный об­ра­тил­ся к упо­мя­ну­то­му свя­щен­ни­ку Три­фо­ну: «У те­бя есть клеть для жи­та, усту­пи ее мне». Три­фон, ду­мая, что по­движ­ник хо­чет ссы­пать хлеб, усту­пил клеть Да­ни­и­лу, а ста­рец по­ста­вил ее над ску­дель­ни­цей вме­сто ста­рой. Нема­ло ди­вил­ся Три­фон бес­ко­ры­стию пре­по­доб­но­го и его без­гра­нич­ной за­бот­ли­во­сти о упо­ко­е­нии стран­ни­ков и по­гре­бе­нии умер­ших.

Пре­по­доб­ный, жи­вя в Го­риц­кой оби­те­ли, вся­кий день хо­дил в мо­на­стырь, им устро­ен­ный: по­се­щал игу­ме­на и бра­тию и по­учал их свя­то хра­нить мо­на­стыр­ский чин и укра­шать се­бя доб­ро­де­те­ля­ми. По­да­вая доб­рый при­мер но­во­со­зван­ным ино­кам, Да­ни­ил стро­ил для бра­тии кел­лии сво­и­ми ру­ка­ми и рас­па­хи­вал неболь­шое по­ле по со­сед­ству с мо­на­сты­рем. Без сел и име­ний пре­бы­ва­ли эти ино­ки, снис­ки­вая се­бе про­пи­та­ние ру­ко­де­льем, ка­кое кто знал, да при­ни­мая ми­ло­сты­ню от хри­сто­люб­цев. Но на­хо­ди­лись же­сто­кие лю­ди, ко­то­рые бы­ли не прочь по­ко­ры­сто­вать­ся от оби­те­ли и по­жи­вить­ся на счет ее тру­дов. Неда­ле­ко от устро­я­е­мо­го Да­ни­и­лом мо­на­сты­ря бы­ло се­ло Вор­гу­ша, ко­то­рым вла­де­ли немец­кий вы­хо­дец Иоанн с же­ной На­та­ли­ей. На­та­лия, жен­щи­на сви­ре­пая и бес­стыд­ная, вме­сте с Гри­го­ри­ем Изъ­еди­но­вым по­чув­ство­ва­ли силь­ную враж­ду к пре­по­доб­но­му и ста­ли уко­рять его: «На на­шей зем­ле, – го­во­ри­ли они, – по­ста­вил мо­на­стырь и рас­па­хи­ва­ет по­ле и хо­чет за­хва­тить на­ши зем­ли и се­ла, ко­то­рые близ­ко под­хо­дят к мо­на­сты­рю».

На­та­лия, ска­ча на коне, вме­сте со слу­га­ми, во­ору­жен­ны­ми ко­лья­ми, от­го­ня­ла Да­ни­и­ла с труд­ни­ка­ми от паш­ни и не да­ва­ла им вы­хо­дить из мо­на­сты­ря на поле­вые ра­бо­ты. Пре­по­доб­ный крот­ко сно­сил брань и уко­ры, уте­шал бра­тию и мо­лил Бо­га, чтобы Он смяг­чил серд­ца враж­ду­ю­щих с мо­на­сты­рем, На­та­лию же с Гри­го­ри­ем уве­ще­вал не оби­жать бра­тии и не злоб­ство­вать на но­во­устро­я­е­мую оби­тель. С те­че­ни­ем вре­ме­ни кро­тость пре­по­доб­но­го по­бе­ди­ла ярость со­се­дей: они об­ра­зу­ми­лись, про­си­ли у стар­ца про­ще­ния и ни­ко­гда боль­ше не враж­до­ва­ли с ним.

Не все­гда был мир и в мо­на­сты­ре, ко­то­рый с бес­пре­дель­ной лю­бо­вью и са­мо­от­вер­же­ни­ем стро­ил пре­по­доб­ный. Кое-кто из бра­тии роп­та­ли на Да­ни­и­ла, го­во­ря: «Мы ожи­да­ли, что ты со­ору­дил оби­тель, со­брав до­воль­но иму­ще­ства, а те­перь нам при­хо­дит­ся оде­вать­ся и пи­тать­ся как по­па­ло; не зна­ем, на что ре­шить­ся: уй­ти на­зад в мир, или же ты про­мыс­лишь как-ни­будь о нас?»

Пре­по­доб­ный уте­шал ро­пот­ни­ков: «Бог Сво­им неиз­ре­чен­ным про­мыс­лом все устро­я­ет на поль­зу лю­дям; по­тер­пи­те немно­го: Гос­подь не оста­вит ме­ста это­го и про­пи­та­ет вас, не по мо­ей во­ле устро­ил­ся здесь мо­на­стырь, а по ве­ле­нию Бо­жию. Что я мо­гу сде­лать? Как по­за­бо­тить­ся о вас? Гос­подь же ми­ло­сер­дый мо­жет все устро­ить и при мо­ей жиз­ни, и по­сле мо­ей смер­ти».

То, что бы­ло у Да­ни­и­ла в за­па­се, он немед­лен­но раз­дал жа­лоб­ни­кам и успо­ко­ил их недо­воль­ство. Но эти жа­ло­бы на­пол­ня­ли его ду­шу скор­бью и со­мне­ни­я­ми: он уже хо­тел пре­кра­тить даль­ней­шее устро­е­ние оби­те­ли и уда­лить­ся в Па­ф­ну­тьев мо­на­стырь.

«Не по мо­е­му хо­те­нию, – гру­стил по­движ­ник, – на­чал стро­ить­ся мо­на­стырь: у ме­ня и в мыс­лях это­го не бы­ло; я же­лал од­но­го – воз­двиг­нуть цер­ковь и вве­рить ее Про­мыс­лу Гос­под­ню и цар­ско­му по­пе­че­нию, а са­мо­му по­чить от тру­дов и пре­дать­ся без­молв­но­му жи­тию. По Бо­жьей во­ле на­ча­лось это де­ло, на нее я и остав­лю его: как угод­но Гос­по­ду, так пусть и бу­дет! Ес­ли бы я сам ду­мал стро­ить мо­на­стырь, то и жил бы в нем; а я жи­ву под на­ча­лом Го­риц­ко­го ар­хи­манд­ри­та и не со­стою пас­ты­рем но­во­со­бран­но­го ста­да».

О мыс­ли пре­по­доб­но­го оста­вить на­ча­тое де­ло по­стро­е­ния оби­те­ли узна­ла мать его и ста­ла уве­ще­вать сы­на: «Ка­кая поль­за, ди­тя мое, что ты хо­чешь оста­вить на­ча­тое стро­е­ние, опе­ча­лить бра­тию оби­те­ли, по­рвать свой со­юз с нею и огор­чить ме­ня, близ­кую к смер­ти. Со­всем не ду­май об этом, за­боть­ся о мо­на­сты­ре, сколь­ко хва­тит сил, а скор­би, ка­кие бу­дут вы­па­дать те­бе на до­лю, при­ни­май с бла­го­дар­но­стью, и Гос­подь не оста­вит те­бя с тво­ей оби­те­лью. А ко­гда Бог возь­мет ме­ня из этой жиз­ни, ты и мое греш­ное те­ло по­ло­жишь в сво­ем мо­на­сты­ре».

При этом мать да­ла Да­ни­и­лу сто се­реб­ря­ных монет и по­лот­но, ко­то­рым ве­ле­ла по­крыть се­бя при по­гре­бе­нии. Ма­ло-по­ма­лу бед­ность мо­на­сты­ря ста­ла умень­шать­ся, а чис­ло бра­тии при­ба­ви­лось. Пре­по­доб­ный ча­сто по­се­щал бра­тию мо­на­сты­ря и по­учал их со вни­ма­ни­ем от­но­сить­ся к сво­ей ду­ше; пра­ви­ло для церк­ви и кел­лии он на­ла­гал нетруд­ное, од­на­ко ни­ко­му не да­вал раз­ле­нить­ся.

Сре­ди ино­ков бы­ли то­гда лю­ди про­стые, боль­ше все­го из по­се­лян; меж­ду ни­ми на­хо­дил­ся и один брат, ко­то­рый силь­но же­лал рас­ска­зать Да­ни­и­лу чу­дес­ное яв­ле­ние, но по про­сто­те сво­ей ро­бел и не ре­шал­ся. По­движ­ник по­нял на­ме­ре­ние бра­та и спро­сил его: «Ка­кое у те­бя де­ло ко мне? Не сты­дись, рас­ска­жи, брат». Про­стец от­ве­тил: «Не смею, от­че, как бы бра­тия не на­зва­ли ме­ня кле­вет­ни­ком». Пре­по­доб­ный ска­зал ему: «Не бой­ся, ча­до, я ни­ко­му не объ­яв­лю о том, что ты мне со­об­щишь». То­гда брат на­чал речь: «На­ка­жи, от­че, здеш­не­го по­но­ма­ря, так как он рас­то­ча­ет твое до­сто­я­ние, и я ду­маю, бу­дет боль­шой ущерб те­бе и мо­на­сты­рю, по­то­му что он не бе­ре­жет цер­ков­но­го иму­ще­ства. Как-то я не спал но­чью, гля­дел в ок­но из кел­лии на мо­на­стырь и ви­дел боль­шой огонь: ду­мая, что на­чал­ся по­жар, я при­шел в ужас. Но, осмот­рев­шись, за­ме­тил, что от­во­ре­на цер­ковь, и в ней го­рит бес­чис­лен­ное мно­же­ство свеч: они при­леп­ле­ны к сте­нам с од­ной сто­ро­ны и с дру­гой, из­нут­ри и сна­ру­жи, и да­же па­пер­ти бы­ли на­пол­не­ны ими. Так­же и ску­дель­ни­ца вся из­нут­ри и сна­ру­жи, с обе­их сто­рон, бы­ла об­леп­ле­на све­ча­ми, и по все­му мо­на­сты­рю го­ре­ло мно­же­ство ог­ней. Са­мо­го по­но­ма­ря я не ви­дел, но клю­чи цер­ков­ные обыч­но хра­нят­ся у него; ему по­ру­че­ны все све­чи и, кро­ме него, кто мо­жет устро­ить это, ко­гда нет ни лю­дей, ни пе­ния цер­ков­но­го? Ты, от­че, за­пре­ти ему де­лать это, а на ме­ня не ска­зы­вай». Да­ни­ил от­ве­тил бра­ту: «Ес­ли бы ты пре­бы­вал в ле­но­сти и спал, не удо­сто­ил­ся бы ви­деть та­ко­го чуд­но­го яв­ле­ния. И впредь, брат, де­лай так­же, все­гда упраж­няй­ся в мо­лит­ве, и уви­дишь боль­ше это­го, а я усо­ве­щу по­но­ма­ря и те­бя не вы­дам».

Да­ни­ил на­ста­вил бра­та ду­ше­по­лез­ны­ми сло­ва­ми и от­пу­стил в кел­лию, а сам воз­дал слез­ное бла­го­да­ре­ние Гос­по­ду, что Он от­крыл про­сте­цу, ра­ди его ве­ли­ко­го по­дви­га, бла­го­дать све­та, оза­ря­ю­щую ду­ши пра­вед­ни­ков, ко­то­рые упо­ко­и­лись в но­во­со­здан­ной оби­те­ли.

О по­доб­ном же си­я­нии рас­ска­зы­вал Да­ни­и­лу и мо­нах Ис­а­ия, преж­де быв­ший в ми­ру свя­щен­ни­ком, хро­мой на од­ну но­гу. «Од­на­жды я не спал но­чью, отя­го­тив­ши се­бя пи­тьем (и это го­во­рил он при­твор­но, чтобы со­крыть свой ду­хов­ный по­двиг) и вы­шел из кел­лии в се­ни, чтобы про­хла­дить­ся, от­во­рил две­ри на мо­на­стырь и ви­дел от церк­ви необык­но­вен­ный свет, ко­то­рый оза­рял всю оби­тель; цер­ковь бы­ла от­во­ре­на, внут­ри и вне ее го­ре­ло мно­же­ство свеч и боль­шое чис­ло свя­щен­ни­ков пе­ло и со­вер­ша­ло каж­де­ния внут­ри хра­ма и око­ло него, а так­же и в ску­дель­ни­це (ко­то­рая то­гда бы­ла в мо­на­сты­ре); они ока­ди­ли весь мо­на­стырь, так что за­пах фимиа­ма, на­пол­нив­ший оби­тель, до­шел и до ме­ня, греш­но­го».

Да­ни­ил ди­вил­ся столь чуд­но­му яв­ле­нию и воз­бла­го­да­рил Гос­по­да. В пер­вой чет­вер­ти XVI ве­ка из мо­на­сты­ря, ос­но­ван­но­го пре­по­доб­ным Ки­рил­лом Бе­ло­зер­ским, в Да­ни­лов при­был свя­щен­но­и­нок Ти­хон, ро­дом пе­ре­я­с­ла­вец, ра­нее быв­ший свя­щен­ни­ком при церк­ви свя­то­го Вла­ди­ми­ра, а позд­нее епи­ско­пом го­ро­да Ко­лом­ны. Про­жи­вая в Да­ни­ло­вой оби­те­ли, Ти­хон на­чал утвер­ждать в бра­тии пра­ви­ло цер­ков­ное и ке­лей­ное по при­ме­ру ве­ли­ких по­движ­ни­ков из за­волж­ских мо­на­сты­рей. Од­ни из бра­тии по­сле­до­ва­ли но­вым обы­ча­ям, дру­гие же, ча­стью по ста­ро­сти, ча­стью от про­сто­ты сер­деч­ной, не мог­ли под­чи­нить се­бя им и под­ви­за­лись по ме­ре сил сво­их. Ти­хон же тре­бо­вал, чтобы пра­ви­ло со­вер­ша­лось у него на гла­зах: кто не мог сде­лать де­ся­ти по­кло­нов, то­му пред­пи­сы­ва­лось по­ло­жить сто и бо­лее; кто был не в си­лах ис­пол­нить трид­ца­ти, по­лу­чал при­ка­за­ние со­вер­шить три­ста. Немощ­ные из бра­тии при­уны­ли, не зная, как им быть, и с пла­чем об­ра­ти­лись к Да­ни­и­лу, чтобы он вы­вел их горь­ко­го по­ло­же­ния. Пре­по­доб­ный по­хва­лил но­во­вве­де­ние Ти­хо­на и не ве­лел роп­тать на него. «Кто эти за­ко­но­по­ло­же­ния вы­пол­нит без воз­ра­же­ний, по­лу­чит ве­ли­кую поль­зу ду­ше сво­ей». А Ти­хо­ну ска­зал: «На­доб­но стро­гие пра­ви­ла на­ла­гать на лю­дей силь­ных, по за­ве­там Ве­ли­ко­го Па­хо­мия, а немощ­ным и не при­вык­шим к чрез­мер­ным тру­дам предъ­яв­лять бо­лее сла­бые тре­бо­ва­ния. Бра­тия этой оби­те­ли – из ста­рых по­се­лян и не при­вык­ли к по­дви­гам со­вер­шен­ных ино­ков. Про­вед­ши всю жизнь в про­стых обы­ча­ях и всту­пив в мо­на­хи с над­лом­лен­ны­ми си­ла­ми, они не мо­гут ве­сти се­бя как опыт­ные по­движ­ни­ки: их доб­рые на­ме­ре­ния, воз­ды­ха­ние сер­деч­ное, пост и мо­лит­ва пред ли­цем Бо­жи­им за­ме­нят по­дви­ги мо­на­хов, из­вест­ных стро­гим со­блю­де­ни­ем тя­же­лых ино­че­ских уста­вов».

Ско­ро по­сле это­го Ти­хон ушел в Чу­дов мо­на­стырь в Москве.

Ко­гда Го­риц­кий ар­хи­манд­рит Ис­а­ия оста­рел, и ему бы­ло не под си­лу управ­лять мо­на­сты­рем, он оста­вил ар­хи­манд­рит­ство и уда­лил­ся на ме­сто сво­е­го по­стри­же­ния – в Па­ф­ну­тьев мо­на­стырь. Бра­тия ста­ли мо­лить пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла, чтобы он взял на се­бя на­чаль­ство­ва­ние в оби­те­ли, так как он был всем уго­ден и все же­ла­ли иметь его сво­им пас­ты­рем и на­став­ни­ком. Но на­прас­ны бы­ли прось­бы бра­тии: пре­по­доб­ный не со­гла­шал­ся при­нять на­чаль­ство над мо­на­сты­рем. То­гда бы­ло от­прав­ле­но по­соль­ство в Моск­ву к Че­ляд­ни­ным, ко­то­рые при­гла­си­ли к се­бе пре­по­доб­но­го и упро­си­ли его при­нять ар­хи­манд­рит­ство в Го­риц­кой оби­те­ли, близ­кой серд­цу на­зван­ных бо­яр. Вы­нуж­ден­ный на то, че­го в ду­ше не же­лал, Да­ни­ил ска­зал Че­ляд­ни­ным: «Да бу­дет вам из­вест­но, что хо­тя вы и при­ну­ди­ли ме­ня сде­лать­ся ар­хи­манд­ри­том, но не до кон­ца я оста­нусь в этой долж­но­сти».

Ко­гда Да­ни­ил в сане ар­хи­манд­ри­та явил­ся к Го­риц­кой бра­тии, его при­ня­ли с необык­но­вен­ною ра­до­стью, как Ан­ге­ла Бо­жия. Вой­дя в цер­ковь и со­вер­шив мо­ле­бен, пре­по­доб­ный об­ра­тил­ся к при­сут­ству­ю­щим: «Гос­по­да мои, от­цы и бра­тия, по бла­го­да­ти Бо­жи­ей и ва­ше­му хо­те­нию я, ху­дей­ший и греш­ней­ший из всех лю­дей, стал ва­шим на­став­ни­ком; ес­ли угод­но ва­шей люб­ви, пред­ло­жу вам по­уче­ние».

Бра­тия по­кло­ни­лись на­чаль­ни­ку, изъ­яви­ли го­тов­ность его слу­шать и по­ви­но­вать­ся ему. Пре­по­доб­ный про­дол­жал: «Ес­ли так хо­ти­те де­лать, бу­де­те ис­тин­ны­ми слу­га­ми Бо­жи­и­ми и на­сле­ду­е­те жизнь веч­ную. Вы зна­е­те, гос­по­да мои, сколь­ко лет стран­ствия мо­е­го на зем­ле вы бе­рег­ли ме­ня в этой оби­те­ли и ни­ко­гда ни­чем не огор­чи­ли ме­ня, но во всем име­ли со мной со­гла­сие, хо­тя я и не был ва­шим на­чаль­ни­ком. Те­перь же мо­лю вас и со­ве­тую вам: пе­ре­ме­ни­те ваш ста­рый обы­чай, с ко­то­рым вы сжи­лись, так как при нем нель­зя быть в оби­те­ли чи­ну и уста­ву».

Бра­тия, как один че­ло­век, спро­си­ли: «Что при­ка­жешь, от­че, нам де­лать?» Да­ни­ил от­ве­тил: «Знаю, что вы при­вык­ли вы­хо­дить из мо­на­сты­ря без бла­го­сло­ве­ния на­сто­я­те­ля на рын­ки и в до­ма ми­рян; там вы пи­ру­е­те, про­во­ди­те но­чи, а ино­гда и мно­гие дни, и нена­дол­го при­хо­ди­те в мо­на­стырь. И вы, бра­тие, без на­ше­го бла­го­сло­ве­ния из мо­на­сты­ря ни­ко­гда не вы­хо­ди­те, ни по ка­кой на­доб­но­сти, в мир­ских до­мах не но­чуй­те; пьян­ства укло­няй­тесь, в цер­ковь яв­ляй­тесь к на­ча­лу вся­кой служ­бы. Есть у вас при каж­дой кел­лии ба­ня, а ино­кам не сле­ду­ет бес­стыд­но об­на­жать­ся и мыть­ся и тво­рить угод­ное пло­ти; немед­лен­но ра­зо­ри­те ба­ни и жи­ви­те по-мо­на­ше­ски. Я за­ме­тил сре­ди вас: ко­гда бы­ва­ют празд­ни­ки или со­вер­ша­ют­ся по­мин­ки по род­ным или справ­ля­ют­ся име­ни­ны, вы сзы­ва­е­те в свои кел­лии род­ствен­ни­ков и дру­зей с же­на­ми и детьми. У вас в кел­ли­ях но­чу­ют муж­чи­ны и жен­щи­ны с груд­ны­ми детьми и го­стят без вы­хо­ду мно­гие дни. Мо­лю вас, бра­тие, чтобы по­доб­ное бес­чин­ство бы­ло остав­ле­но: пи­ров у се­бя в кел­ли­ях не устра­и­вай­те: жен­щин не толь­ко не остав­ляй­те у се­бя на ноч­лег, но и со­всем не до­пус­кай­те в кел­лии, хо­тя бы они бы­ли и близ­ки­ми род­ствен­ни­ца­ми. Кел­лии у вас боль­шие, с вы­со­ки­ми подъ­ема­ми и лест­ни­ца­ми, как у вель­мож и на­чаль­ни­ков, а не как у мо­на­стыр­ских на­сель­ни­ков; и вы, бра­тие, пе­ре­строй­те свои кел­лии со­об­раз­но ино­че­ско­му сми­ре­нию».

Бра­тия обе­ща­лись ис­пол­нить тре­бо­ва­ния пре­по­доб­но­го: хо­тя им и труд­но бы­ло рас­стать­ся с ста­рин­ным рус­ским обы­ча­ем, од­на­ко ре­ши­ли ра­зо­рить ба­ни; как ни тя­же­ло ка­за­лось уда­лить от се­бя род­ных и дру­зей и пре­кра­тить пи­ры, од­на­ко по­слу­ша­лись по­движ­ни­ка и в этом; на­прас­ным и невоз­мож­ным пред­став­ля­лось им пе­ре­стра­и­вать кел­лии, но не мог­ли пе­ре­чить на­став­ни­ку. Неко­то­рые из бра­тии, впро­чем, тай­ком го­во­ри­ли друг дру­гу: «Са­ми мы на­влек­ли на се­бя все это; мы хо­те­ли, чтобы Да­ни­ил был у нас ар­хи­манд­ри­том, а не зна­ли, что он ра­зо­рит на­ши обы­чаи и по­ло­жит ко­нец свое­во­лию. Он пре­крас­но зна­ет на­ши нестро­е­ния и с Бо­жьей по­мо­щью не по­пустит, чтобы про­дол­жа­лось бес­чи­ние».

Один из бра­тии, Ан­то­ний Су­ро­вец, бо­лее дру­гих вос­ста­вал на Да­ни­и­ла и с яро­стью го­во­рил: «Раз­лу­чил ты нас с ми­ром; те­перь и я из­бав­люсь от па­де­ния сво­е­го», – и при всех ис­по­ве­дал тяж­кий грех свой.

Пре­по­доб­ный крот­ко и лю­бов­но уко­ры и гнев Ан­то­ния об­ра­тил в урок для осталь­ной бра­тии: «Его по­ка­я­нию сле­ду­ет и нам под­ра­жать, так как сей брат не усты­дил­ся гре­ха сво­е­го, но пе­ред все­ми ва­ми ис­по­ве­дал­ся».

Ан­то­ний по­ра­жен был ре­ча­ми пре­по­доб­но­го, при­шел в чув­ство и всю осталь­ную жизнь про­вел в воз­дер­жа­нии, по­сто­ян­но при­бе­гая к со­ве­там и мо­лит­вам Да­ни­и­ла. По­движ­ник стал сво­и­ми ру­ка­ми пе­ре­стра­и­вать кел­лии, укра­шать церк­ви, ис­ко­ре­нять в оби­те­ли вся­кое бес­чи­ние; он об­ра­зум­ли­вал бра­тию и на­став­лял на путь ис­ти­ны не си­лою, но кро­то­стью и ду­хов­ною лю­бо­вью, всем по­да­вая при­мер чи­стой жиз­ни и глу­бо­ко­го сми­ре­ния.

Один из мос­ков­ских вель­мож при­шел в оби­тель и уви­дал Да­ни­и­ла, ко­то­рый, по­доб­но про­сто­му ра­бо­че­му, ко­пал яму для мо­на­стыр­ской огра­ды. Бо­ярин спро­сил Да­ни­и­ла, до­ма ли ар­хи­манд­рит? Да­ни­ил от­ве­тил: «Сту­пай в мо­на­стырь и там най­дешь до­стой­ный при­ем и от­дох­но­ве­ние, а ар­хи­манд­рит – че­ло­век непо­треб­ный и греш­ный».

Вель­мо­жа по­ди­вил­ся уко­рам про­тив ар­хи­манд­ри­та и по­шел в оби­тель. Да­ни­ил же явил­ся ра­нее его, встре­тив при­шель­ца, по до­сто­ин­ству при­нял его и уго­стил, а за­тем от­пу­стил со сло­ва­ми на­зи­да­ния. Нема­ло был по­ра­жен гость тру­до­лю­би­ем и сми­рен­но­муд­ри­ем по­движ­ни­ка и по­шел до­мой, бла­го­да­ря Бо­га, что не бед­на Рус­ская зем­ля людь­ми, ве­ли­ки­ми ду­хом.

Но на­чаль­ство и власть тя­го­ти­ли пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла: не про­шло и го­да с при­ня­тия им ар­хи­манд­рит­ства, как он оста­вил на­сто­я­тель­ство и по­же­лал ве­сти без­молв­ную жизнь в том же Го­риц­ком мо­на­сты­ре. Бра­тия ту­жи­ли об этом от­ре­че­нии и уси­ле­но про­си­ли по­движ­ни­ка сно­ва при­нять под на­ча­ло, но все мо­ле­ния ино­ков ока­за­лись на­прас­ны­ми. Вме­сто Да­ни­и­ла стал ар­хи­манд­ри­том на Го­ри­цах свя­щен­но­и­нок Иона из Бо­го­яв­лен­ско­го мо­на­сты­ря в Москве за тор­гом (на ны­неш­ней Ни­коль­ской ули­це). Но­вый ар­хи­манд­рит очень чтил пре­по­доб­но­го, охра­нял его от вся­ких бес­по­койств, по­ча­сту бе­се­до­вал с ним и поль­зо­вал­ся его со­ве­та­ми. А Да­ни­ил ча­сто по­се­щал со­здан­ный им мо­на­стырь, вся­че­ски за­бо­тил­ся о нем и тру­дил­ся не по­кла­дая рук, чтобы меж­ду бра­ти­ей ца­ри­ли мир и со­гла­сие.

Мно­гие из вель­мож при­хо­ди­ли к пре­по­доб­но­му и на­сла­жда­лись его бе­се­да­ми о поль­зе ду­шев­ной, а так­же свя­щен­ни­ки, мо­на­хи и лю­ди про­стые. По­се­ти­те­ли при­но­си­ли в оби­тель бо­га­тую ми­ло­сты­ню, а неко­то­рые са­ми ста­но­ви­лись ино­ка­ми и от­ка­зы­ва­ли мо­на­сты­рю свои иму­ще­ства. Как-то в Пе­ре­я­с­лавль при­был ве­ли­кий князь Ва­си­лий и сво­и­ми гла­за­ми уви­дал тру­ды стар­ца для про­слав­ле­ния име­ни Бо­жия: бла­го­чи­ние свя­щен­но­и­но­ков, бла­го­ле­пие церк­вей, доб­рые по­ряд­ки мо­на­сты­ря, про­сто­ту и кро­тость ино­ков. Цар­ствен­ный гость остал­ся очень до­во­лен стро­ем оби­те­ли, про­ник­ся боль­шим по­чте­ни­ем к пре­по­доб­но­му; из люб­ви к нему ве­ли­кий князь уде­лил мо­на­сты­рю ще­д­рую ми­ло­сты­ню, при­ка­зав еже­год­но от­пус­кать в него хлеб из цар­ских жит­ниц. От при­но­ше­ния хри­сто­люб­цев оби­тель ста­ла креп­нуть: хо­тя она и не бы­ла бо­га­тою, но не тер­пе­ла и преж­них недо­стат­ков. Яви­лась да­же воз­мож­ность с бла­го­сло­ве­ния мит­ро­по­ли­та всея Ру­си Вар­ла­а­ма (меж­ду 1511 и 1521 гг.) воз­двиг­нуть но­вую бла­го­леп­ную цер­ковь, а ста­рую пе­ре­ве­сти в Го­риц­кий мо­на­стырь на ме­сто сго­рев­шей. Кро­ме то­го, был со­ору­жен но­вый храм, по ви­ду очень боль­шой, с дву­мя кров­ля­ми: рас­ши­рен мо­на­стырь и по­на­стро­е­ны бла­го­об­раз­ные кел­лии. В де­ле устро­е­ния пре­по­доб­но­му мно­го по­мо­гал его уче­ник Ге­ра­сим, ро­дом пе­ре­я­с­ла­вец, про­мыс­лом са­пож­ник. Ко­гда по­движ­ник жил в Го­риц­кой оби­те­ли, Ге­ра­сим был с ним в од­ной кел­лии его по­слуш­ни­ком, за­тем обо­шел мно­го мо­на­сты­рей и хо­тел по­стричь­ся в ка­ком-ни­будь из них, но ему по­со­ве­то­ва­ли при­нять по­стриг от Да­ни­и­ла. Ге­ра­сим при­шел к пре­по­доб­но­му, по­стриг­ся у него, обу­чил­ся гра­мо­те и был очень по­лез­ным по­мощ­ни­ком ему во вся­ко­го ро­да де­лах и по­сыл­ках, так что про него знал да­же ве­ли­кий князь Ва­си­лий. Этот Ге­ра­сим († 1554; па­мять 1/14 мая) позд­нее ос­но­вал боль­шой мо­на­стырь в 20-ти вер­стах от До­ро­го­бу­жа (ны­неш­ней Смо­лен­ской гу­бер­нии) в Бол­дине и несколь­ко ма­лых в те­пе­реш­ней Ор­лов­ской гу­бер­нии и той же Смо­лен­ской.

Брат ве­ли­ко­го кня­зя Ва­си­лия Ди­мит­рий Иоан­но­вич Уг­лиц­кий на пу­ти из Уг­ли­ча в Моск­ву и об­рат­но все­гда за­ез­жал в Да­ни­лов мо­на­стырь, лю­бил ве­сти ду­ше­по­лез­ные бе­се­ды с пре­по­доб­ным и ча­сто да­вал его мо­на­сты­рю ми­ло­сты­ню. Бла­го­да­ря стар­ца за его тру­ды во сла­ву Бо­жию, князь го­ва­ри­вал: «Вся­кое де­ло на­чи­на­ет­ся людь­ми, а при­во­дит­ся к кон­цу Бо­гом. Сколь­ко раз я про­ез­жал по это­му ме­сту и все­гда ви­дел его пу­стым и за­бро­шен­ным все­ми, те­перь в са­мое ко­рот­кое вре­мя ка­кой оно на­пол­ни­лось кра­со­той и бла­го­да­тью!»

Князь Ди­мит­рий возы­мел силь­ную при­вя­зан­ность к мо­на­сты­рю и стал ис­кать по­во­дов как мож­но ча­ще встре­чать­ся с пре­по­доб­ным, так что Да­ни­ил мно­го раз пеш­ком при­хо­дил в Уг­лич. Лю­бовь кня­зя к но­вой оби­те­ли ска­за­лась в том, что он упро­сил бра­та дать ей за упо­кой сво­ей ду­ши це­лое се­ло Бу­дов­ское.

Ве­ли­кий князь во вто­рой раз на­ве­стил пре­по­доб­но­го в его мо­на­сты­ре, осмат­ри­вал но­вые церк­ви, ра­до­вал­ся уве­ли­че­нию бра­тии и при­ка­зал вы­дать двой­ную ми­ло­сты­ню и вспо­мо­же­ние хле­бом. По­сле то­го, как Да­ни­ил про­жил в Го­риц­ком мо­на­сты­ре око­ло 30 лет, ве­ли­кий князь в тре­тий раз при­был в Пе­ре­я­с­лавль. Стоя за ве­чер­ней в Го­ри­цах, са­мо­дер­жец услы­шал, что на ек­те­ни­ях по­ми­на­ют на­сто­я­те­ля Иова, и ска­зал пре­по­доб­но­му: «С этой по­ры иди на жи­тие в свой мо­на­стырь и ве­ли по­ми­нать на ек­те­ни­ях се­бя; устрой в оби­те­ли об­ще­жи­тие, а о том, что для него нуж­но, не пе­чаль­ся: я по­за­бо­чусь об этом».

По это­му кня­же­ско­му по­ве­ле­нию и устро­и­лось в Да­ни­ло­ве мо­на­сты­ре об­щее жи­тие. В чет­вер­тый раз ве­ли­кий князь Ва­си­лий с су­пру­гой Еле­ной по­се­тил оби­тель пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла в 1528 го­ду на пу­ти в мо­на­стырь Ки­рил­ло-Бе­ло­зер­ский и в дру­гие свя­тые ме­ста для мо­лит­вы о да­ро­ва­нии ему на­след­ни­ка. При­быв в Пе­ре­я­с­лавль, ве­ли­кий князь про­явил боль­ше преж­не­го люб­ви к по­движ­ни­ку, от­ве­дал брат­ских хле­ба с ква­сом, по­са­дил пре­по­доб­но­го ря­дом с со­бой и по его хо­да­тай­ству из­ба­вил от смер­ти неко­то­рых пре­ступ­ни­ков. В па­мять сво­е­го пре­бы­ва­ния в оби­те­ли ве­ли­кий князь при­ка­зал по­ста­вить ка­мен­ную цер­ковь во имя Свя­той Тро­и­цы, а ка­мен­ные са­раи Го­риц­кой церк­ви и хра­ма Ни­ки­ты Чу­до­твор­ца ве­лел Да­ни­и­лу пе­ре­вез­ти в свой мо­на­стырь. Но Тро­иц­кая цер­ковь с при­де­лом Иоан­на Пред­те­чи бы­ла по­став­ле­на уже по­сле смер­ти Ва­си­лия, в прав­ле­ние его ма­ло­лет­не­го сы­на Иоан­на IV, при мит­ро­по­ли­те Да­ни­и­ле. Вме­сте с на­зван­ной цер­ко­вью бы­ла вы­стро­е­на ка­мен­ная же тра­пез­ная в честь По­хва­лы Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы с при­де­лом во имя Всех свя­тых, а под нею раз­ные па­ла­ты, нуж­ные для мо­на­стыр­ско­го оби­хо­да. Один из ино­ков, Марк, ска­зал пре­по­доб­но­му: «Хо­ром по­на­стро­е­но мно­го, для ка­кой на­доб­но­сти все это?» Да­ни­ил от­ве­чал: «Ес­ли Бо­гу бу­дет угод­но, эти по­строй­ки не ока­жут­ся на­прас­ны­ми. По­верь мне, брат Марк, хо­тя я и гре­шен и те­лом бу­ду от­да­лен от вас, но ду­хом ни­ко­гда не раз­лу­чусь с ва­ми, и бла­го­дать Бо­жия пре­бу­дет на ме­сте этом».

Гос­подь Бог ви­ди­мо не по­ки­дал Сво­ею по­мо­щью свя­тую оби­тель. На­сту­пил всю­ду боль­шой го­лод, не ми­нул он и Пе­ре­я­с­лав­ля-За­лес­ско­го. На тор­гу не бы­ло хле­ба ни пе­че­но­го, ни в зерне, а у Да­ни­и­ла в мо­на­сты­ре про­жи­ва­ло до 70 с лиш­ком че­ло­век бра­тии, кро­ме ми­рян. Жи­та ста­но­ви­лось все мень­ше и мень­ше. Стар­ший хлеб­ник, по име­ни Фило­фей, инок доб­ро­де­тель­ный, упал ду­хом и ска­зал: «Гос­по­дин! дой­ди до жит­ниц и по­смот­ри, как ма­ло оста­ет­ся му­ки: нам хва­тит ее не боль­ше, как на неде­лю, а до но­во­го уро­жая бо­лее 7 ме­ся­цев».

По­движ­ник при­шел к жит­ни­це и уви­дал, что му­ки око­ло 15 чет­вер­тей, как и ска­зал ему хлеб­ник. Яви­лась убо­гая вдо­ва, ко­то­рой с детьми гро­зи­ла го­лод­ная смерть, и про­си­ла се­бе с се­мьей му­ки на про­пи­та­ние. Да­ни­ил на­пол­нил ей му­кой ме­шо­чек, по­мо­лил­ся Бо­гу, бла­го­сло­вил осталь­ную му­ку и тор­же­ствен­но ска­зал ке­ла­рю: «Не на­рушь по­ве­ле­ния на­ше­го, не обидь го­лод­ных лю­дей, ко­то­рые бу­дут при­хо­дить в мо­на­стырь за по­мо­щью, не от­пус­кай из него ни­ко­го без про­пи­та­ния, и Гос­подь за­щи­тит нас по во­ле Сво­ей». При­ка­за­ния стар­ца бы­ли свя­то ис­пол­не­ны: всем при­хо­див­шим да­ва­ли до­воль­но, но остат­ка му­ки хва­та­ло на про­корм­ле­ние ино­ков, про­стых лю­дей, ни­щих и го­лод­ных, ко­то­рые яв­ля­лись за по­да­я­ни­ем. И жив­шие в мо­на­стыр­ском се­ле пи­та­лись тем же остат­ком му­ки, по­ка не по­спел но­вый хлеб и не пре­кра­тил­ся го­лод. Толь­ко за пол­ме­ся­ца до све­же­го уро­жая про­слы­ша­ли о недо­стат­ке хле­ба в Да­ни­ло­ве мо­на­сты­ре хри­сто­лю­би­вые вель­мо­жи Фе­о­дор Шап­кин да Ни­ки­та Зе­зе­ви­тов и при­сла­ли 80 чет­вер­тей ржи на про­пи­та­ние бра­тии.

За­бо­тясь о пи­ще те­лес­ной, боль­ше все­го пре­по­доб­ный ста­рал­ся пи­тать бра­тию хле­бом ду­хов­ным. Он на­став­лял мо­на­хов со­вер­шать мо­лит­вы в церк­ви и кел­ли­ях со стра­хом и бла­го­го­ве­ни­ем не толь­ко днем, но и но­чью. Он тре­бо­вал так­же, чтобы по­сле ве­чер­не­го пра­ви­ла ни­кто не вел празд­ных раз­го­во­ров, но пре­бы­вал в без­мол­вии и в ме­ру пре­да­вал­ся сну. Ко­гда один мо­нах, со­сто­яв­ший при хле­бен­ной служ­бе, по­сле ве­чер­не­го пра­ви­ла был вы­нуж­ден всту­пить в тай­ную бе­се­ду с дру­гим мо­на­хом, Да­ни­ил утром вра­зу­мил его: «Не сле­ду­ет, брат, по­сле ве­чер­не­го пра­ви­ла на­ру­шать в мо­на­сты­ре без­мол­вие и ве­сти раз­го­во­ры в кел­ли­ях и во вся­ких служ­бах, а на­доб­но в ти­ши по­мыш­лять о ду­ше. Ты же этой но­чью бе­се­до­вал в хле­бо­пе­карне. Оставь это, брат». Ви­нов­ный упал к но­гам пре­по­доб­но­го и про­сил про­ще­ния, ко­то­рое и по­лу­чил.

Сре­ди уче­ни­ков по­движ­ни­ка был уро­же­нец немец­ких стран Нил, зна­ко­мый с ле­кар­ски­ми на­у­ка­ми. Он жил бо­га­то в ми­ре, но пре­зрел пре­ле­сти его, при­шел к Да­ни­и­лу и при­нял по­стри­же­ние в воз­расте око­ло 40 лет. Он с жа­ром от­дал­ся ино­че­ским по­дви­гам: мыл бра­ти­ям вла­ся­ни­цы, но­сил во­ду и ста­вил ее око­ло кел­лии каж­до­го, оде­вал­ся в пло­хие одеж­ды, ни­ко­гда не вы­хо­дил из оби­те­ли, да­же не ста­и­вал у ее во­рот, пи­тал­ся хле­бом и во­дой и то через день и по­ма­лу ста­рал­ся всем уго­дить. Вос­пи­ты­вая в се­бе уми­ле­ние ду­ха и бес­пре­ко­слов­ное по­слу­ша­ние, да­же, по бла­го­сло­ве­нию пре­по­доб­но­го, воз­ло­жил на се­бя же­лез­ные вери­ги. Счи­тая се­бя греш­нее всех лю­дей, Нил всех про­сил мо­лить­ся за него и сам все­гда бла­го­да­рил Гос­по­да, го­во­ря: «Я на се­бе по­стиг, что Хри­стос, Бог наш, во­ис­ти­ну че­ло­ве­ко­лю­бив, ибо ме­ня, столь мерз­ко­го и нечи­сто­го, Он не возг­ну­шал­ся при­ве­сти от немец­кой пре­ле­сти в бла­го­че­сти­вую пра­во­слав­ную ве­ру и со­при­чис­лить к чи­ну ино­ков, Ему ра­бо­та­ю­щих».

Этот брат все­гда пом­нил о ча­се смерт­ном и скор­бел, что при­дет­ся дать от­вет на Страш­ном су­де и, мо­жет быть, тер­петь веч­ные му­ки. По­сто­ян­ные раз­мыш­ле­ния об од­ной смер­ти без вос­по­ми­на­ния о бес­ко­неч­ной люб­ви Бо­жи­ей на­ве­ли на ду­шу Ни­ла глу­бо­кое уны­ние, ко­то­рое лег­ко мог­ло пе­рей­ти в от­ча­я­ние. Пре­по­доб­ный Да­ни­ил по­нял опас­ность, в ка­кой на­хо­дил­ся брат, и по­спе­шил дать ему ру­ку по­мо­щи: «Кто хо­чет из­бе­жать смер­ти, пусть ве­ру­ет от всей ду­ши Бо­гу и ни­ко­гда не умрет», – по­учал он.

Нил оби­дел­ся на Да­ни­и­ла и в раз­дра­же­нии вос­клик­нул: «Что это? Ни­ко­гда я не слы­шал глум­ле­ния из уст тво­их, те­перь же ду­маю, что ты, из­де­ва­ясь на­до мной, го­во­ришь: кто не хо­чет уме­реть, тот не умрет во ве­ки. Все мы, лю­ди, под­чи­не­ны смер­ти: уж не ду­ма­ешь ли ты один из­бе­жать ее? Пе­ре­стань глу­мить­ся на­до мной».

Пре­по­доб­ный не оскор­бил­ся, слы­ша эти уко­риз­ны, но еще силь­нее убеж­дал Ни­ла не от­ча­и­вать­ся, ве­рить в бес­смер­тие ду­ши. Нил сла­бо под­да­вал­ся уте­ше­нию, сер­дил­ся на стар­ца и пла­кал. То­гда пре­по­доб­ный ве­лел од­но­му из при­шед­ших в мо­на­стырь уве­ще­вать стра­даль­ца, и этот ска­зал Ни­лу: «За­чем ты роп­щешь на от­ца? Он го­во­рит су­щую прав­ду, что жи­ву­щие здесь бо­го­угод­но не уви­дят смер­ти. Ду­ша че­ло­ве­ка пра­вед­но­го раз­лу­ча­ет­ся с те­лом и пе­ре­се­ля­ет­ся в веч­ную жизнь со свя­ты­ми, ко­то­рую уго­то­вал Бог лю­бя­щим Его (1Кор.11 :9)».

Под вли­я­ни­ем этих слов Нил за­ду­мал­ся, упал к но­гам пре­по­доб­но­го и с ры­да­ни­ем вос­клик­нул: «Про­сти Хри­ста ра­ди, я силь­но гре­шил пред то­бой и спо­рил по неве­де­нию; те­перь я вполне по­нял, что уго­див­шие Бо­гу не уми­ра­ют. Не под­ни­мусь от тво­их ног, по­ка не про­стишь ме­ня со­вер­шен­но».

Пре­по­доб­ный Да­ни­ил уте­шал скор­бя­ще­го, а Нил до кон­ца дней сво­их со­хра­нил яс­ность ду­шев­ную и уми­ле­ние.

Один из мо­на­хов, жив­ших в Да­ни­ло­вом мо­на­сты­ре, от­пус­кая жи­то для при­го­тов­ле­ния брат­ско­го ква­са, кро­ме обыч­ной до­ли в две ос­ми­ны без раз­ре­ше­ния на­сто­я­те­ля при­ба­вил тре­тью, чтобы пи­тье бы­ло луч­ше. Но квас ока­зал­ся про­горк­лым и по­хо­жим на ук­сус. Да­ни­ил сде­лал вы­го­вор бра­ту и при­ка­зал из­го­то­вить но­вый квас. Ко­гда ста­ли раз­во­дить сус­ло и вли­ли обыч­ное ко­ли­че­ство во­ды, по­движ­ник ве­лел при­не­сти еще во­ды, и так но­си­ли во­ду до тех пор, по­ка не оста­лось ее в ко­лод­це. Да­ни­ил при­ка­зал но­сить во­ду из гор­но­го пру­да, и ею на­пол­ни­ли всю мо­на­стыр­скую по­су­ду. Бра­тия ди­ви­лись и го­во­ри­ли: «Что это бу­дет, и ка­кой-то по­лу­чит­ся квас при та­ком оби­лии во­ды?»

Пре­по­доб­ный же по­мо­лил­ся Бо­гу и бла­го­сло­вил квас: и его мо­лит­ва­ми мно­же­ство во­ды пре­вра­ти­лось в квас слад­кий, с при­ят­ным за­па­хом и ви­дом. И все с удо­воль­стви­ем вку­ша­ли на­пи­ток, ко­то­рый не ста­рел, но ка­зал­ся пью­щим его неиз­мен­но но­вым. То же слу­ча­лось и с пи­щей: са­мые про­стые ку­ша­нья через бла­го­сло­ве­ние Да­ни­и­ло­во пред­став­ля­лись слад­ки­ми и по­лез­ны­ми; а боль­ные, с ве­рою пив­шие брат­ский квас, вы­здо­рав­ли­ва­ли.

Как-то об­хо­дил пре­по­доб­ный с бра­ти­ей оби­тель и уви­дел у огра­ды мо­на­стыр­ской трех ни­ко­му не ве­до­мых ка­лек, очень боль­ных. Да­ни­ил ска­зал од­но­му из мо­на­хов: «Возь­ми этих трех муж­чин в свою кел­лию и по­за­боть­ся о них; Гос­подь по­слал их для на­шей поль­зы». Их взя­ли в мо­на­стырь и упо­ко­и­ли.

И мно­гие из го­ро­жан и по­се­лян, зная Да­ни­и­ло­во ни­ще­лю­бие, при­но­си­ли к его оби­те­ли бо­ля­щих, ко­то­рые со­всем не вла­де­ли со­бой или бы­ли еле жи­вы от уку­сов зве­рей. Та­ких недуж­ных их род­ные под­бра­сы­ва­ли в оби­тель тай­но, не имея сил кор­мить их и хо­дить за ни­ми. Пре­по­доб­ный с ра­до­стью при­ни­мал стра­даль­цев в мо­на­стырь, за­бо­тил­ся о них, по­ко­ил и вра­че­вал их, уте­шал ду­ше­по­лез­ны­ми сло­ва­ми и снаб­жал пи­щей и одеж­дой. Неко­то­рые из них, вы­здо­ро­вев, воз­вра­ща­лись до­мой к род­ным, дру­гие жи­ли в оби­те­ли, а иные и уми­ра­ли в ней.

Од­на­жды пре­по­доб­ный в про­стых са­нях на­прав­лял­ся к Москве с ста­рым мо­на­хом Ми­са­и­лом (Шу­ле­но­вым): по­движ­ник уса­жи­вал его в са­нях, как гос­по­ди­на, а сам шел пеш­ком; так де­лал он и с дру­ги­ми бра­тья­ми, ко­гда они бы­ли его спут­ни­ка­ми. Толь­ко силь­но устав, Да­ни­ил при­са­жи­вал­ся на кра­е­шек са­ней, но, от­дох­нув, опять шел пеш­ком. На­ста­ла снеж­ная бу­ря и про­дол­жа­лась день и ночь: толь­ко с тру­дом мож­но бы­ло вый­ти из из­бы, а в даль­нюю до­ро­гу не смел ид­ти ни­кто. По­ры­вом бу­ри пре­по­доб­но­го вы­бро­си­ло из са­ней, а Ми­са­и­ла сва­ли­ло в овраг. Пре­ста­ре­лый мо­нах не знал до­ро­ги, да и нель­зя бы­ло ви­деть ни зги от необык­но­вен­ной вью­ги; он за­го­ре­вал, не ви­дя пре­по­доб­но­го и не бу­дучи в си­лах дви­нуть­ся с ме­ста. Весь день и ночь Ми­са­ил тво­рил мо­лит­ву, при­зы­вая на по­мощь Бо­го­ма­терь, всех свя­тых и пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла и еже­ми­нут­но ожи­дая смер­ти. Утром бу­ря стих­ла, на­угад Ми­са­ил стал отыс­ки­вать путь и добрел до се­ла Сват­ко­ва, ку­да дру­гой до­ро­гой при­был немно­го ра­нее и пре­по­доб­ный с ве­ли­чай­шим тру­дом. Стар­цы воз­да­ли бла­го­да­ре­ние Гос­по­ду, что из­ба­ви­лись от смер­ти, и все, ви­дя их, ди­ви­лись и сла­ви­ли Бо­га.

Неко­гда зна­ко­мый пре­по­доб­но­му пе­ре­я­с­лав­ский свя­щен­ник шел из Моск­вы в свой го­род, и с ним бы­ло двое со­слу­жив­цев, ро­стов­ский игу­мен и ми­ряне. На пут­ни­ков вне­зап­но на­па­ли раз­бой­ни­ки из шай­ки Си­мо­на Во­ро­но­ва. Свя­щен­ник, зна­ко­мый пре­по­доб­но­му, был схва­чен пер­вым, и один из гра­би­те­лей креп­ко дер­жал его. Чув­ствуя бе­ду, слу­жи­тель Бо­жий осе­нил се­бя крест­ным зна­ме­ни­ем и стал со­вер­шать тай­ную мо­лит­ву: «Гос­по­ди, Иису­се Хри­сте, Бо­же мой, си­лою Чест­на­го и Жи­во­тво­ря­ще­го Кре­ста Тво­е­го и мо­литв ра­ди от­ца мо­е­го, пре­по­доб­но­го стар­ца Да­ни­и­ла, из­ба­ви мя от раз­бой­ни­ков сих».

В тот же миг гра­би­тель оста­вил свя­щен­ни­ка и бро­сил­ся оби­рать дру­гих, а осво­бо­див­ший­ся пу­стил­ся бе­жать.

Дру­гой раз­бой­ник из той же шай­ки до­гнал свя­щен­ни­ка и уже за­нес об­на­жен­ную саб­лю, чтобы убить его, но Бо­жи­ей по­мо­щью и мо­лит­ва­ми пре­по­доб­но­го оста­вил свое на­ме­ре­ние, и свя­щен­ник из­бе­жал яв­ной смер­ти; не по­гиб­ли и его спут­ни­ки, а толь­ко бы­ли ограб­ле­ны, меж­ду тем как дру­гих раз­бой­ни­ки гра­би­ли и из­би­ва­ли.

Ко­гда ограб­лен­ные до­стиг­ли Пе­ре­я­с­лав­ля, на­зван­ный свя­щен­ник при­шел в мо­на­стырь к Да­ни­и­лу и по­дроб­но рас­ска­зал ему о на­па­де­нии. По­движ­ник вме­сте со спа­сен­ным про­сла­ви­ли Бо­га и ре­ши­ли до вре­ме­ни мол­чать о про­ис­ше­ствии с раз­бой­ни­ка­ми. То­му же свя­щен­ни­ку неко­гда пре­по­доб­ный ска­зал: «В на­сто­я­щую по­ру хри­сто­лю­би­вый са­мо­дер­жец со­вер­ша­ет из­бра­ние но­во­го ду­хов­ни­ка вме­сто преж­не­го. Ты ж, хоть и не же­ла­ешь, бу­дешь там в свое вре­мя».

И это дей­стви­тель­но про­изо­шло на де­ся­том го­ду по смер­ти пре­по­доб­но­го.

Неопыт­ный уче­ник пре­по­доб­но­го Ми­са­ил Усти­нов, жив­ший с ним в од­ной хо­ро­мине, взду­мал срав­нять­ся в по­дви­гах с Да­ни­и­лом, но ско­ро впал в уны­ние и бес­при­чин­ный страх. Ему ста­ло чу­дить­ся, что кел­лия на­пол­ня­ет­ся ма­лень­ки­ми че­ло­веч­ка­ми: он чув­ство­вал их у се­бя за па­зу­хой, в ру­ка­вах, на го­ло­ве под ка­ми­лав­кой и под обу­вью; всю­ду пол­за­ли че­ло­веч­ки в бес­чис­лен­ном мно­же­стве: он хва­тал их, ста­рал­ся сбро­сить с се­бя, но чис­ло их все уве­ли­чи­ва­лось, и они сво­им пол­за­ни­ем и воз­ней на­во­ди­ли на ду­шу Ми­са­и­ла нево­об­ра­зи­мый ужас. То­гда несчаст­ный взмо­лил­ся пре­по­доб­но­му о по­мо­щи. Да­ни­ил от­ве­тил: «Под­ви­зай­ся, брат, не бой­ся! Бог по­мо­жет те­бе».

Ми­са­ил, од­на­ко, не чув­ство­вал об­лег­че­ния: он не спал три но­чи, ни­че­го не ел и не пил и еле был жив от стра­ха. Дру­гой уче­ник пре­по­доб­но­го, Марк, уте­шал со­бра­та и го­во­рил: «Не бой­ся коз­ней вра­жи­их; что те­бе ви­дит­ся, то мы со­всем не за­ме­ча­ем». А Ми­са­ил от­ве­тил: «Ес­ли не ви­ди­те, ощу­пай­те ру­ка­ми; вот они, че­ло­веч­ки, пол­за­ют у ме­ня по го­ло­ве и ли­цу, на ру­ках и но­гах, за па­зу­хой и по все­му те­лу: я, на­вер­ное, умру от них».

Марк ощу­пал несчаст­но­го ру­ка­ми и, по­нят­но, ни­че­го не за­ме­тил, а то­го боль­ше и боль­ше про­ни­зы­вал ужас, и он раз­ра­жал­ся ры­да­ни­я­ми. То­гда Марк об­ра­тил­ся с прось­ба­ми к пре­по­доб­но­му, чтобы он сво­и­ми мо­лит­ва­ми по­мог Ми­са­и­лу в его тя­же­лых стра­да­ни­ях. Да­ни­ил немед­лен­но ото­звал­ся на го­ре ближ­не­го, по­шел в цер­ковь, со­вер­шил мо­ле­бен, освя­тил во­ду и, воз­вра­тив­шись в кел­лию, огра­дил Ми­са­и­ла кре­стом, окро­пил во­дою во имя Гос­по­да Все­дер­жи­те­ля и ска­зал: «С тех пор ни­че­го не бой­ся». За­тем пре­по­доб­ный при­ка­зал Мар­ку: «Ве­ди Ми­са­и­ла в кел­лию: ко­гда же он уснет, не бу­ди его к цер­ков­ным служ­бам, да­же к ли­тур­гии, по­ка не проснет­ся сам».

Боль­ной в тот же час по­гру­зил­ся в сон, спал дол­го, а встав, по­чув­ство­вал се­бя бод­рым, при­нял пи­щи и на­все­гда из­ба­вил­ся от ви­де­ний, по­мо­щью Бо­жи­ей и мо­лит­ва­ми свя­то­го стар­ца.

Та же бо­лезнь по­стиг­ла ино­ка Фе­о­до­сия Ску­до­бра­до­го, пев­ца, Го­риц­ко­го по­стри­женни­ка, че­ло­ве­ка доб­ро­де­тель­но­го и пост­ни­ка, ко­то­рый, все­гда про­ли­вая сле­зы по­ка­я­ния, так осла­бил зре­ние, что еле ви­дел тро­пу пе­ред гла­за­ми. Жи­вя в Да­ни­ло­вом мо­на­сты­ре при кли­рос­ном по­слу­ша­нии, Фе­о­до­сий од­на­жды под­бе­жал вне­зап­но к ок­ну Да­ни­и­ло­вой кел­лии, пал на зем­лю и на­чал мо­лить пре­по­доб­но­го: «Бо­га ра­ди, по­мо­ги мне, отец чест­ный! я стра­даю так же тя­же­ло, как и Ми­са­ил: нет на всем мо­ем те­ле ни од­но­го ме­ста, где бы не пол­за­ли че­ло­веч­ки; я от­ча­ял­ся в жиз­ни и со­всем не знаю, как из­ба­вить­ся мне от этой бе­ды».

Свя­той ста­рец ска­зал боль­но­му: «Иди, брат, в кел­лию свою и мо­лит­вою к Бо­гу из­ба­вишь­ся от скор­би». Фе­о­до­сий же возо­пил: «Не уй­ду от кел­лии тво­ей, по­ка не воз­не­сешь ко Гос­по­ду мо­лит­вы обо мне и бла­го­сло­ве­ни­ем сво­им не спа­сешь ме­ня от страш­но­го го­ря».

По­движ­ник со­тво­рил мо­лит­ву, бла­го­сло­вил стра­даль­ца, окро­пил свя­тою во­дою и от­пу­стил его с ми­ром в кел­лию его. С той по­ры Фе­о­до­сий со­всем вы­здо­ро­вел и ни­ко­гда боль­ше до кон­ца дней сво­их не пе­ре­жи­вал ни стра­ха, ни ви­де­ний.

В 1530 го­ду ис­пол­ни­лось за­вет­ное же­ла­ние ве­ли­ко­го кня­зя Ва­си­лия, ко­то­рое, два го­да рань­ше, по­бу­ди­ло его пу­те­ше­ство­вать по свя­тым ме­стам – у него 25 ав­гу­ста ро­дил­ся сын Иоанн. К пре­по­доб­но­му Да­ни­и­лу при­был по­сол из Моск­вы с гра­мо­той, ко­то­рая ука­зы­ва­ла ему как мож­но ско­рей явить­ся к Москве. Пре­по­доб­ный, за­быв свою ста­рость (ему бы­ло око­ло 70 лет) и оста­вив тру­ды по оби­те­ли, немед­ля от­пра­вил­ся в путь и ско­ро при­был к са­мо­держ­цу. Был при­зван и дру­гой зна­ме­ни­тый в то вре­мя по­движ­ник – Кас­си­ан Бо­сой, уче­ник пре­по­доб­но­го Иоси­фа Во­лоц­ко­го. Ве­ли­кий князь со сле­за­ми уми­ле­ния ска­зал стар­цам, что их свя­ты­ми мо­лит­ва­ми, по­мо­щью Гос­по­да и Пре­чи­стой Бо­го­ма­те­ри по­сла­на ему на ста­ро­сти лет свет­лая ра­дость – иметь сы­на и на­след­ни­ка цар­ству. Вме­сте с тем са­мо­дер­жец про­сил по­движ­ни­ков быть вос­при­ем­ни­ка­ми но­во­рож­ден­но­го от ку­пе­ли и ограж­дать его сво­и­ми Бо­го­при­ят­ны­ми мо­лит­ва­ми.

Свя­тые стар­цы, по обыч­но­му сми­ре­нию, сна­ча­ла от­ка­зы­ва­лись быть крест­ны­ми от­ца­ми цар­ско­го сы­на, но по­том усту­пи­ли же­ла­нию и прось­бам ве­ли­ко­го кня­зя Ва­си­лия. Царь со все­ми ближ­ни­ми бо­яра­ми от­пра­вил­ся в слав­ную оби­тель пре­по­доб­но­го Сер­гия и здесь в церк­ви Жи­во­на­чаль­ной Тро­и­цы, у Бо­го­нос­ных мо­щей чу­до­твор­ца игу­мен мо­на­сты­ря Иоасаф (Скри­пи­цын, с 1539 го­да мит­ро­по­лит всея Ру­си) 4 сен­тяб­ря со­вер­шил Кре­ще­ние мла­ден­ца. От свя­той ку­пе­ли при­ня­ли но­во­кре­ще­но­го пра­вед­ные стар­цы Да­ни­ил и Кас­си­ан; ди­тя при­ло­жи­ли к ра­ке пре­по­доб­но­го Сер­гия, чтобы по­ру­чить его за­щи­те и по­кро­ву свя­то­го угод­ни­ка. На Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии но­во­кре­ще­но­го но­сил пре­по­доб­ный Да­ни­ил.

Ко­гда окон­чи­лись тор­же­ства Кре­ще­ния и по­ма­за­ния свя­тым ми­ром, пре­по­доб­ный Да­ни­ил от­пра­вил­ся в свою оби­тель и об­ра­тил­ся к преж­ним по­дви­гам: он счи­тал се­бя са­мым по­след­ним из лю­дей, но­сил ху­дые одеж­ды, был пер­вым на вся­кой мо­на­стыр­ской ра­бо­те, крот­ко и лю­бов­но бе­се­до­вал со все­ми, осо­бен­но же с убо­ги­ми. Кое-кто из лю­бо­пыт­ных при­шли по­смот­реть, как бу­дет ве­сти се­бя те­перь цар­ский кум, и на­шли, что он за­сту­пом и ло­па­той вы­чи­ща­ет сор из хле­ва, где кор­ми­лись ло­ша­ди у яс­лей, и спра­ши­ва­ет, по­че­му это­го не сде­ла­ли ра­бот­ни­ки. И все ди­ви­лись кро­то­сти и про­сто­те стар­ца, а так­же и его бес­при­мер­но­му тру­до­лю­бию.

Пре­по­доб­ный был по­зван ве­ли­ким кня­зем Ва­си­ли­ем в ку­мо­вья и во вто­рой раз, через три го­да, ко­гда у него ро­дил­ся дру­гой сын, Ге­ор­гий. И опять лю­ди ми­ра при­шли по­смот­реть на стар­ца, ко­то­ро­му на до­лю вы­па­ла та­кая честь, но они уви­да­ли, что по­движ­ник сво­и­ми ру­ка­ми стро­ит брат­ские кел­лии и от­хо­жие ме­ста.

Раз при­шлось пре­по­доб­но­му вме­сте с ино­ка­ми Ила­ри­о­ном и Мат­фе­ем пу­те­ше­ство­вать в Ве­ли­кий Нов­го­род, чтобы ку­пить ико­ны для но­во­по­став­лен­ной церк­ви. Пу­те­ше­ствие бы­ло, ко­гда в Нов­го­ро­де ар­хи­епи­скоп­ство­вал вла­ды­ка Ма­ка­рий, то есть меж­ду 1526 и 1542 гг.. В од­ном се­ле Ка­ля­зин­ско­го мо­на­сты­ря (ны­неш­ней Твер­ской гу­бер­нии) к мо­на­хам при­со­еди­ни­лись го­род­ские куп­цы: на всех их сде­лал на­па­де­ние из­вест­ный то­гда раз­бой­ник Си­мон Во­ро­нов со сво­ей шай­кой. По­хва­тав куп­цов и под­па­ли­вая их на огне, раз­бой­ни­ки тре­бо­ва­ли у них де­нег, спра­ши­ва­ли и о Да­ни­и­ле, где он, рас­счи­ты­вая огра­бить и пре­по­доб­но­го. По­движ­ник был в дру­гой из­бе и тво­рил мо­лит­ву; сколь­ко ни за­жи­га­ли ду­ше­губ­цы пу­ков с лу­чи­ной, лу­чи­на все­гда гас­ла, слов­но под­мо­чен­ная во­дой, и они не мог­ли отыс­кать свя­то­го стар­ца, так как его хра­ни­ла небес­ная си­ла. Ила­ри­он си­дел в уг­лу в той же из­бе, где ис­тя­за­ли куп­цов, но мо­лит­ва­ми пре­по­доб­но­го и он остал­ся неза­ме­чен­ным гра­би­те­ля­ми. А Мат­фей сто­ял воз­ле уг­ла той же из­бы: раз­бой­ни­ки ис­ка­ли его, рыс­ка­ли и стре­ля­ли око­ло него, но не мог­ли его уви­деть. За­хва­тив ко­ней и часть мо­на­ше­ско­го скар­ба, гра­би­те­ли бро­си­лись бе­жать, как буд­то на них сде­ла­ло на­па­де­ние неви­ди­мое во­ин­ство. Дол­го спу­стя гра­би­те­ли бы­ли пой­ма­ны и тол­ко­ва­ли меж­ду со­бой: «Вез­де пе­ред на­ми мо­лит­вы Да­ни­ило­вы рас­став­ле­ны как се­ти: и страх по­сто­ян­но за­го­ня­ет нас ту­да, а те­перь мы и со­всем в них за­пу­та­лись». Мос­ков­ские су­дии да­ли знать пре­по­доб­но­му, чтобы он при­слал ко­го-ни­будь опо­знать свой скарб и ко­ней и взять их. Но по­движ­ник от­ка­зы­вал­ся, го­во­ря: «Бог Сво­ею бла­го­да­тью укрыл нас от раз­бой­ни­чьих рук, не бу­ду брать от них сво­е­го иму­ще­ства; Гос­подь ото­мстил им за нас, и нам боль­ше нече­го де­лать».

В цар­ство­ва­ние Иоан­на Гроз­но­го гра­до­пра­ви­тель го­ро­да Смо­лен­ска бо­ярин Иоанн Се­ме­но­вич Во­рон­цов впал в тяж­кую бо­лезнь. На­хо­дясь при смер­ти и не зная, к ко­му об­ра­тить­ся за по­мо­щью, Во­рон­цов вспом­нил о люб­ви к нему стар­ца Да­ни­и­ла и го­во­рил в ду­ше: «От­че Да­ни­и­ле! Ты все­гда при­но­сил нам мно­го добра спа­си­тель­ны­ми со­ве­та­ми и по­уче­ни­я­ми, а тво­и­ми мо­лит­ва­ми мы из­ба­ви­лись не от од­ной скор­би. Спа­си мя и в этот раз от бо­лез­ни сво­им за­ступ­ле­ни­ем: ве­рую, что ты име­ешь дерз­но­ве­ние пе­ред Бо­гом, чтобы об­лег­чить мою боль».

Тот­час боль­ной впал в за­бы­тье и ви­дит, что око­ло него си­дит пре­по­доб­ный Да­ни­ил и вра­чу­ет его. При­шед­ши в се­бя, Во­рон­цов по­чув­ство­вал се­бя здо­ро­вым, а его род­ствен­ни­ки и дру­зья бы­ли изум­ле­ны тем, что бо­лезнь оста­ви­ла его. Впо­след­ствии бо­ярин сам явил­ся к пре­по­доб­но­му, вру­чил ему ми­ло­сты­ню на мо­на­стырь и объ­явил, что вер­нул­ся к жиз­ни свя­ты­ми мо­лит­ва­ми по­движ­ни­ка.

В ше­стое ле­то прав­ле­ния Иоан­на Гроз­но­го (в на­ча­ле 1539 г.) пре­по­доб­ный Да­ни­ил по­чув­ство­вал, что сла­бе­ет от ста­ро­сти и не в да­ле­ком вре­ме­ни дол­жен по­ки­нуть эту жизнь. Со­звав на­сель­ни­ков сво­ей оби­те­ли, по­движ­ник ска­зал им: «Воз­люб­лен­ные о Хри­сте от­цы и бра­тия! Бог со­брал нас на этом ме­сте для про­слав­ле­ния свя­то­го име­ни Сво­е­го, Пре­чи­стой Бо­го­ма­те­ри и всех свя­тых; вы обе­ща­лись здесь ра­бо­тать Гос­по­ду до кон­ца дней ра­ди спа­се­ния душ сво­их и ме­ня при­ня­ли в об­ще­ние с со­бой. Вы ви­ди­те те­перь, что дрях­лею, и преж­ние си­лы по­ки­да­ют ме­ня: я не мо­гу уже боль­ше быть ста­рей­ши­ною над ва­ми. Ко­го же вы хо­ти­те из­брать на­став­ни­ком вме­сто ме­ня?»

Скорб­ные ино­ки хра­ни­ли мол­ча­ние и, хо­тя неко­то­рые же­ла­ли ви­деть на­сто­я­те­лем Ки­рил­ла, но не ре­ша­лись за­явить об этом (по­сле Ки­рилл все же стал ар­хи­манд­ри­том и пра­вил оби­те­лью с 1542 по 1572 гг.). По­движ­ник ре­шил из­ве­стить и ве­ли­ко­го кня­зя о необ­хо­ди­мо­сти на­зна­чить се­бе пре­ем­ни­ка, для че­го и от­пра­вил­ся в Моск­ву. Царь с мит­ро­по­ли­том Иоаса­фом бы­ли в Тро­и­це-Сер­ги­е­вой лав­ре, и игу­мен этой оби­те­ли Пор­фи­рий по­со­ве­то­вал из­брать на­сто­я­те­лем в Да­ни­лов мо­на­стырь по­стри­же­ни­ка пре­по­доб­но­го, Ила­ри­о­на, ко­то­рый жи­тель­ство­вал на Бе­ло­озе­ре, а в то вре­мя пре­бы­вал в По­рье­ве пу­сты­ни. По по­ве­ле­нию ца­ря и бла­го­сло­ве­нию мит­ро­по­ли­та Ила­ри­он и был по­став­лен ар­хи­манд­ри­том Да­ни­ло­вой оби­те­ли. То­гда же Иоанн IV дал ей се­ло Тро­иц­кое и Вор­гу­шу, а срод­ни­ки Гри­го­рия Изье­ди­но­ва при­ло­жи­ли луг, где ныне на­хо­дит­ся мо­на­стыр­ская сло­бод­ка. Так на­ча­лось в Да­ни­ло­вой оби­те­ли ар­хи­манд­рит­ство.

В ок­тяб­ре 1539 го­да по на­сто­я­нию пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла сви­де­тель­ство­ва­ны бы­ли мо­щи свя­то­го кня­зя Ан­дрея Смо­лен­ско­го, по­чи­вав­шие при Ни­коль­ской церк­ви го­ро­дя Пе­ре­я­с­лав­ля. Пре­по­доб­ный Да­ни­ил ча­сто рас­ска­зы­вал ду­ше­по­лез­ные по­ве­сти бра­тии и ми­ря­нам, при­хо­див­шим к нему ра­ди на­зи­да­ния. Вот од­на из них. Некий муж в го­ро­де Пе­ре­я­с­лав­ле имел обы­чай су­мер­ка­ми хо­дить по церк­вам и мо­лить­ся с по­кло­на­ми. Как-то ве­че­ром при­шлось ему быть у за­пер­той церк­ви про­ро­ка Илии, на бе­ре­гу ре­ки Тру­бе­жа в Рыб­ной сло­бо­де. Ко­гда он мо­лил­ся и клал по­кло­ны, уви­дел че­ло­ве­ка, ко­то­рый на­прав­лял­ся к то­му же хра­му. При­шед­ший рань­ше тай­ком скрыл­ся за уг­лом церк­ви, чтобы не быть за­мет­ным. Явив­ший­ся по­сле с уми­ле­ни­ем мо­лил­ся и ча­сто клал по­кло­ны, вдруг цер­ков­ные две­ри от­во­ри­лись ка­кой-то неви­ди­мой си­лой; пут­ник про­шел в цер­ковь для даль­ней­шей мо­лит­вы, и тот­час все све­чи са­ми со­бой за­жглись. По­мо­лив­шись до­воль­но, по­се­ти­тель вы­шел из хра­ма, све­чи са­ми со­бой по­гас­ли, и две­ри за­тво­ри­лись на за­мок. Та­ин­ствен­ный бо­го­мо­лец по­до­шел к ре­ке Тру­бе­жу. Муж, ра­нее явив­ший­ся к церк­ви, по­ди­вил­ся столь чуд­но­му де­лу, тай­ком по­сле­до­вал за бо­го­моль­цем и ви­дит, что он спу­стил­ся на ре­ку и пе­ре­шел на дру­гую сто­ро­ну по во­де, как по су­ше. Смот­рев­ший на та­ин­ствен­но­го пут­ни­ка на­шел у бе­ре­га плот с ше­стом и пе­ре­брал­ся на дру­гую сто­ро­ну ре­ки. У церк­ви свя­то­го Кли­мен­та, ца­ря Кон­стан­ти­на и апо­сто­ла Филип­па он ви­дел то же са­мое, что и у церк­ви про­ро­ка Илии, а за­тем бо­го­мо­лец по­шел вверх ре­ки по во­де, как посу­ху. Сле­див­ший за ним не мог про­дол­жать с­вои на­блю­де­ния, так как не на­шел ни ла­дьи, ни пло­та, да и бо­го­мо­лец стал вдруг неви­ди­мым. Слу­ша­те­ли по­движ­ни­ка силь­но по­до­зре­ва­ли, что хо­див­ший по во­дам был не ­кто иной, как сам пре­по­доб­ный Да­ни­ил.

Ви­дя се­бя уже у две­рей гро­ба, свя­той ста­рец очень же­лал уй­ти на ме­сто сво­е­го по­стри­же­ния – в Па­ф­ну­тьев мо­на­стырь, но мо­ле­ния бра­тии удер­жа­ли его. То­гда по­движ­ник ре­шил уй­ти тай­но: уже пе­ре­брал­ся в дру­гой свой (ма­лый) мо­на­стырь Хри­сто­ва Рож­де­ства и про­был там ночь, чтобы от­пра­вить­ся в даль­ней­ший путь, но его упро­си­ли до кон­ца остать­ся в устро­ен­ной им оби­те­ли. Он вер­нул­ся из Рож­де­ствен­ско­го мо­на­сты­ря в го­ро­де Пе­ре­я­с­лав­ле в свой боль­шой мо­на­стырь и уже не де­лал по­пы­ток пе­рей­ти в Па­ф­ну­тьев Бо­ров­ский мо­на­стырь. Боль­ше и боль­ше пред­чув­ствуя на­ступ­ле­ние смер­ти, Да­ни­ил крот­ко про­сил на­сто­я­те­ля сво­ей оби­те­ли ру­ко­во­дить бра­ти­ей по за­ко­ну Бо­жию и пре­да­ни­ям свя­тых от­цов; управ­лять вру­чен­ным ему ста­дом не из сла­вы или свое­во­лия, не в гне­ве или без­рас­суд­ной дер­зо­сти, но в ти­шине, без­зло­бии и ду­хов­ной люб­ви; под­дер­жи­вать немощ­ных, пас­тыр­ски на­прав­лять их и уго­ждать не се­бе, а Бо­гу и бра­тии. При­звав сво­е­го уче­ни­ка Кас­си­а­на, по­движ­ник ска­зал: «Сын мой, возь­ми из греш­ных рук мо­их две эти во­ло­ся­ных одеж­ды, ко­то­рые я но­сил на те­ле мо­ем: од­ну от­дай по­ва­ру Ев­стра­тию, а дру­гую – Ири­нар­ху. Вы са­ми зна­е­те все Ев­стра­ти­е­вы доб­ро­де­те­ли... И дру­гой по­вар, Ири­нарх, под­ви­за­ет­ся тру­до­люб­но».

Ста­рость все силь­нее и силь­нее по­вер­га­ла Да­ни­и­ла в из­не­мо­же­ние, и он уже с тру­дом пе­ре­дви­гал­ся. Од­на­жды во вре­мя цер­ков­ной служ­бы он так осла­бел, что не имел сил дой­ти до сво­ей кел­лии и ска­зал бра­тии: «Ве­ди­те ме­ня в кел­лию, ибо я из­не­мо­гаю». Ар­хи­манд­рит Ила­ри­он по­звал ино­ка Иону, и они по­ве­ли под ру­ки стар­ца. Вы­шед­ши из церк­ви через ле­вые две­ри и ми­нуя ме­сто, где те­перь гроб свя­то­го, Да­ни­ил ска­зал: «Вот по­кой мой на ве­ки; здесь и по­се­люсь, как же­лал, – и, за­ли­ва­ясь сле­за­ми, про­мол­вил бра­тии, – мо­лю вас, бра­тие, здесь по­гре­би­те те­ло мое греш­ное».

Сняв­ши с гла­вы кло­бук, свя­той ста­рец пе­ре­дал его ино­ку Ионе со сло­ва­ми: «Те­перь, Иона, ис­пол­ни же­ла­ние мое, возь­ми этот кло­бук из греш­ной ру­ки мо­ей и воз­ло­жи на свою го­ло­ву». Иона бе­реж­но взял по­да­рок и, по­кло­нив­шись пре­по­доб­но­му до зем­ли, про­из­нес: «Бла­го­сло­ве­ние твое да бу­дет со мною во ве­ки ве­ков».

Ста­рец от­ве­тил: «Аминь». Ар­хи­манд­рит же Ила­ри­он за­ме­тил пре­по­доб­но­му: «Этот кло­бук ты от­дал Ионе, а дру­го­го у те­бя нет; что ты воз­ло­жишь на гла­ву свою?» По­движ­ник от­ве­тил на это: «Я уже не бу­ду боль­ше но­сить кло­бу­ка, но по­ско­рее ве­ди­те ме­ня в кел­лию и по­шли­те за мо­им ду­хов­ным от­цом, пусть об­ле­чет ме­ня в ве­ли­кий об­раз схим­ни­че­ства и воз­ло­жит ку­коль на мою го­ло­ву».

При­шел ду­хов­ник и со­вер­шил над уми­ра­ю­щим чин по­стри­же­ния в схи­му. Пре­по­доб­ный об­ра­тил­ся то­гда к ар­хи­манд­ри­ту Ила­ри­о­ну и бра­тии с пред­смерт­ным на­став­ле­ни­ем: «От­цы и бра­тия, Бо­го­со­бран­ное ста­до! все­ми си­ла­ми ста­рай­тесь хра­нить и в точ­но­сти со­блю­дать Бо­же­ствен­ные за­по­ве­ди и пре­да­ния от­цов, о ко­то­рых Сам Хри­стос ска­зал: “до­ко­ле не прейдет небо и зем­ля, ни од­на йо­та или ни од­на чер­та не прейдет из за­ко­на... По­это­му, кто на­ру­шит од­ну из за­по­ве­дей сих ма­лей­ших и на­учит так лю­дей, тот ма­лей­шим на­ре­чет­ся в Цар­стве Небес­ном; а кто со­тво­рит и на­учит, тот ве­ли­ким на­ре­чет­ся в Цар­стве Небес­ном” (Мф.5:18-19). От­цы и бра­тия, все­гда помни­те обе­ща­ние свое, ко­то­рое вы да­е­те при по­стри­же­нии, пред­стоя свя­то­му пре­сто­лу, на во­прос, “хо­чешь ли тер­петь вся­кую скорбь и бед­ствия ра­ди Цар­ствия Небес­но­го? Ей, с по­мо­щью Бо­жи­ей, чест­ный от­че!” А так как мы да­ли этот обет пе­ред свя­тым пре­сто­лом, то и долж­ны вся­че­ски пи­тать друг к дру­гу лю­бовь, о ко­то­рой Хри­стос Спа­си­тель наш за­по­ве­дал: где двое или трое со­бра­ны во имя Мое, там Я по­сре­ди них (Мф.18:20). Нам сле­ду­ет нести на се­бе немо­щи сла­бых, ста­рых бра­тий не раз­дра­жать, а ско­рее уго­ждать им; стран­ни­ков и ни­щих не остав­лять без при­зо­ра, а вся­че­ски ока­зы­вать им ми­лость, на­сы­щать и по­ко­ить, чтобы их ра­ди при­об­ре­сти Цар­ство Небес­ное: так в древ­но­сти пра­вед­ный Ав­ра­ам за­бо­той о ни­щих до­стиг рай­ско­го жи­ли­ща; бес­чин­ства и пу­стых бе­сед из­бе­гать, как и апо­стол Па­вел, на­став­ляя нас на ис­ти­ну, по­веле­ва­ет уда­лять­ся от вся­ко­го бра­та, по­сту­па­ю­ще­го бес­чин­но (2Фес.3:6). Бой­тесь пьян­ства и за­поя и не дер­жи­те в оби­те­ли хмель­но­го, пом­ня сло­ва апо­сто­ла Пав­ла: Бра­тия, не упи­вай­тесь ви­ном, от ко­то­ро­го бы­ва­ет рас­пут­ство (Еф.5:18). Мо­лю вас, от­цы и бра­тия, по­ста­рай­тесь все­ми си­ла­ми сле­до­вать этой за­по­ве­ди – не пить ви­на. Из­на­ча­ла не бы­ло пьян­ства в этой оби­те­ли, пусть и ни­ко­гда не бу­дет. Еще умо­ляю вас, от­цы и бра­тия, лю­би­те чи­сто­ту ду­ха и те­ла; все­гда в мыс­ли сво­ей дер­жи­те час смерт­ный и помни­те, что да­ди­те от­вет Пра­вед­но­му Су­дии за вся­кое де­ло и сло­во».

И о мно­гом дру­гом бе­се­до­вал уми­ра­ю­щий по­движ­ник с бра­ти­ей и пе­ре­дал ей крат­кое пись­мен­ное на­став­ле­ние.

Хо­тя пре­по­доб­ный сла­бел с каж­дым днем, од­на­ко, ко­гда хоть немно­го со­би­рал свои си­лы, ста­рал­ся рань­ше дру­гих явить­ся к цер­ков­ной служ­бе и со сле­за­ми мо­лил­ся Гос­по­ду Бо­гу. Ино­гда уга­са­ю­щие си­лы вдруг остав­ля­ли его, и он не мог сто­ять, са­дил­ся на сво­ем ме­сте по пра­вую сто­ро­ну цер­ков­но­го кли­ро­са и вос­сы­лал непре­стан­ную мо­лит­ву. Еже­ми­нут­но чув­ствуя, как он неда­лек от смер­ти, по­движ­ник го­во­рил бра­тии и ми­ря­нам, ко­то­рые на­ве­ща­ли его: «От­цы и бра­тия! Вы ви­ди­те, что ме­ня одоле­ва­ют раз­ные бо­лез­ни и ко­нец жи­тия мо­е­го бли­зок. Про­шу вас, Гос­по­да ра­ди, помни­те лю­бовь, ко­то­рую име­ли ко мне, греш­но­му, и не за­бы­вай­те ме­ня, ле­ни­во­го, в сво­их мо­лит­вах ко Хри­сту Бо­гу на­ше­му, да по­ми­лу­ет Он мою ду­шу греш­ную, да огра­дит свя­тую оби­тель сию и жи­ву­щих в ней, да со­хра­нит их от на­ве­тов вра­жи­их и на­пра­вит на де­ла, угод­ные во­ле Его».

Но смерть все креп­че и креп­че на­ла­га­ла свою пе­чать на уста по­движ­ни­ка: он уже не го­во­рил, не слы­хал го­ло­са бра­тии и толь­ко слег­ка ше­ве­лил гу­ба­ми, тво­ря тай­ную мо­лит­ву. Так про­шло до­воль­но вре­ме­ни. Вдруг пре­по­доб­ный вос­клик­нул ра­дост­ным го­ло­сом на­столь­ко яс­но, что все окру­жа­ю­щие услы­ша­ли его: «Где трое этих чуд­ных стар­цев?» Быв­шие вбли­зи бра­тия спро­си­ли: «О ка­ких мо­на­хах ты спра­ши­ва­ешь, отец?»

«Пе­ред ос­но­ва­ни­ем этой свя­той оби­те­ли пу­стын­ни­ки по­се­ти­ли ме­ня в Го­ри­цах и те­перь они при­шли ко мне. Раз­ве вы их не ви­ди­те в этой кел­лии?»

Бра­тия от­ве­ти­ли: «Мы ни­ко­го не ви­дим, кро­ме тво­их уче­ни­ков, здесь сто­я­щих».

Свя­той ста­рец за­молк, при­ча­стил­ся Жи­во­тво­ря­щих Та­ин Те­ла и Кро­ви Гос­под­них и с ми­ром пре­дал тру­до­люб­ную ду­шу свою в ру­ки Бо­жии. Это слу­чи­лось 7 ап­ре­ля 1540 го­да, в 11-м ча­су дня, в сре­ду вто­рой сед­ми­цы по Па­схе. Жи­тия пре­по­доб­но­го бы­ло бо­лее 80 лет.

Слух о кон­чине ве­ли­ко­го по­движ­ни­ка быст­ро раз­нес­ся по окрест­но­стям: и со­шлись на по­гре­бе­ние его ар­хи­манд­ри­ты, игу­ме­ны, мно­же­ство бо­яр, мо­на­хов, бе­лых свя­щен­ни­ков и про­сто­го лю­да из го­ро­да и сел со све­ча­ми и ла­да­ном. Тор­же­ствен­но по­греб­ли пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла при церк­ви Свя­той Тро­и­цы, у са­мой сте­ны, воз­ле свя­то­го жерт­вен­ни­ка, в мо­на­сты­ре, им устро­ен­ном.

В 1652 го­ду, при ца­ре Алек­сии Ми­хай­ло­ви­че и пат­ри­ар­хе Ни­коне, по­сле­до­ва­ло от­кры­тие мо­щей пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла при та­ких об­сто­я­тель­ствах.

Бо­яр­ский сын го­ро­да Пе­ре­я­с­лав­ля-За­лес­ско­го Иван Ан­дре­евич Да­у­ров, ко­то­ро­го ро­ди­те­ли ли­ши­ли на­след­ства, ушел из от­цов­ско­го до­ма и по­се­лил­ся на жи­тье в Тро­иц­ком Да­ни­ло­вом мо­на­сты­ре, чтобы при­го­то­вить се­бя к мо­на­ше­ско­му слу­же­нию. По по­ве­ле­нию на­сто­я­те­ля Иоанн вме­сте с дру­ги­ми мо­на­стыр­ски­ми ра­бо­чи­ми тру­дил­ся на уда­лен­ной от мо­на­сты­ря пу­сто­ши Пы­же­ве. День был жар­кий: солн­це па­ли­ло так силь­но, что нель­зя бы­ло про­дол­жать ра­бо­ты, и мо­на­стыр­ские труд­ни­ки ста­ра­лись укрыть­ся в те­ни де­рев. При­лег под де­ре­вом Иоанн и уснул. Во сне пред­стал пе­ред ним бла­го­об­раз­ный муж в мо­на­ше­ской одеж­де, и го­во­рит: «Иоанн, Иоанн, встань! Но­вый ис­по­вед­ник и рав­но-ап­о­столь­ный Филипп, мит­ро­по­лит Мос­ков­ский и всея Ру­си, не за­хо­тел пре­бы­вать на Со­ло­вец­ком ост­ро­ве, но при­шел на свой пре­стол, в цар­ству­ю­щий град Моск­ву. Вре­мя и мне явить­ся: не мо­гу бо­лее оста­вать­ся в зем­ле, но пусть про­сла­вит­ся имя мое, как и бла­жен­но­го Филип­па».

Иоанн очень ис­пу­гал­ся и еле мог спро­сить: «Гос­по­дин, ска­жи мне, кто ты и как твое имя?» Явив­ший­ся ста­рец от­ве­тил: «Я Да­ни­ил, игу­мен Пе­ре­я­с­лав­ский; встань, иди в оби­тель Пре­свя­той Тро­и­цы, где мой гроб, и воз­ве­сти, что ты ви­дишь, на­сто­я­те­лю и бра­тии».

Ска­зав это, ста­рец стал неви­дим. Иоанн, под­няв­шись от сна, не стал за­дер­жи­вать­ся с ра­бо­чи­ми, но немед­лен­но от­пра­вил­ся в Тро­иц­кий Да­ни­лов мо­на­стырь, явил­ся к на­сто­я­те­лю ар­хи­манд­ри­ту Ти­хо­ну и по­ве­дал ему о ви­де­нии. Ти­хон при­звал эко­но­ма Ни­ки­ту и стал со­ве­щать­ся с ним, как устро­ить сви­де­тель­ство­ва­ние мо­щей. От­да­ет­ся при­ка­за­ние разыс­кать чу­де­са пре­по­доб­но­го и с за­пи­сью их от­пра­вить­ся к ца­рю и пат­ри­ар­ху, чтобы они по­ве­ле­ли про­из­ве­сти осмотр свя­тых остан­ков по­движ­ни­ка. Бла­го­че­сти­вый царь и свя­тей­ший пат­ри­арх, узнав о мно­гих чу­де­сах Да­ни­и­ла, да­ют эко­но­му Ни­ки­те гра­мо­ту, ко­то­рой доз­во­ля­ют осмот­реть мо­щи угод­ни­ка Бо­жия. При­быв в мо­на­стырь, эко­ном про­чи­ты­ва­ет гра­мо­ту пе­ред всей бра­ти­ей, уста­нов­ля­ет­ся на ко­рот­кое вре­мя пост, и за­тем мо­на­стыр­ский со­бор при­хо­дит к Да­ни­и­ло­ву гро­бу, над ко­то­рым был ка­мен­ный склеп. Про­пев «До­стой­но есть», при­сту­па­ют к осмот­ру: на­сто­я­тель, взял ло­па­ту, де­ла­ет зна­ме­ние кре­ста у го­лов­ной ча­сти гро­ба и на­чи­на­ет ко­пать; про­рыв три ря­да (в вы­ши­ну ло­па­ты), ар­хи­манд­рит пе­ре­да­ет ло­па­ту эко­но­му, ко­то­рый усерд­но про­дол­жа­ет де­ло. От­вер­стие в мо­ги­ле, слов­но сде­лан­ное ру­ка­ми че­ло­ве­ка, при­ве­ло к се­ре­дине гро­ба, над ко­то­рым зем­ля как бы сто­я­ла, в вы­со­ту с пол-ар­ши­на; на верх­ней крыш­ке гро­ба, пря­мо про­тив сква­жи­ны в зем­ле, ока­за­лось так­же от­вер­стие, в ко­то­рое мог­ла про­лезть че­ло­ве­че­ская ру­ка (через это от­вер­стие немно­го зем­ли по­па­ло и в са­мый гроб). Эко­ном со све­чою в ру­ках на­чал осмат­ри­вать через от­вер­стие мо­щи свя­то­го, а за ним и дру­гие: на­шли нетлен­ное со­кро­ви­ще и ис­пол­ни­лись ра­до­сти. На­ча­ли рас­чи­щать ме­сто око­ло гро­ба, чтобы мог сой­ти к нему и на­сто­я­тель, ко­то­рый вме­сте с мо­на­хом Иовом кли­рос­ным и пе­ка­рем из ми­рян Гав­ри­и­лом сто­я­ли ввер­ху. Вдруг об­ру­ши­лась зем­ля и за­сы­па­ла эко­но­ма Ни­ки­ту по шею: ар­хи­манд­рит Ти­хон стал ко­лом от­ка­пы­вать зем­лю, чтобы осво­бо­дить эко­но­ма, а Иов и Гав­ри­ил чер­па­ли ее со­су­да­ми, и спу­стя немно­го вре­ме­ни от­ры­ли эко­но­ма. Те­перь ока­за­лось воз­мож­ным со­всем от­крыть гроб: и на­шли мо­щи пре­по­доб­но­го, как бы по­ма­зан­но­го ми­ром; одеж­да свя­то­го ис­тле­ла ма­ло; на го­ло­ве его ве­нец схим­ный был со­всем но­вым, как буд­то толь­ко что воз­ло­жен; ли­це его бы­ло об­ра­ще­но на­пра­во к церк­ви Пре­свя­той Тро­и­цы, ко­то­рую он со­здал; пра­вою ру­кою он дер­жал ман­тию при бед­ре или ко­ле­нях; ли­це свя­то­го бла­го­укра­ша­лось се­ди­на­ми. Зем­лю, ссы­пав­шу­ю­ся в гроб, до­ста­ва­ли ру­ка­ми и пе­ре­но­си­ли в со­суд, ко­то­рый до сих пор сто­ит в мо­на­сты­ре: мно­гие из него бе­рут персть зем­ную и по­лу­ча­ют ис­це­ле­ния от неду­гов и бо­лез­ней. На­сто­я­тель, от­пев па­ни­хи­ду, ве­лел устро­ить де­ре­вян­ную па­лат­ку над гро­бом свя­то­го стар­ца, и бра­тия разо­шлись по кел­ли­ям, сла­вя Гос­по­да, Ко­то­рый да­ро­вал оби­те­ли столь ве­ли­кую бла­го­дать. Это об­ре­те­ние мо­щей со­вер­ши­лось 18 но­яб­ря; в на­ве­че­рие пе­лась у гро­ба пре­по­доб­но­го па­ни­хи­да, а утром – ли­тур­гия. По­сле это­го на­сто­я­тель с эко­но­мом из­го­то­ви­ли до­не­се­ние ца­рю и пат­ри­ар­ху об об­ре­те­нии мо­щей; гра­мо­ту по­вез в Моск­ву эко­ном Ни­ки­та. Пат­ри­арх спро­сил по­слан­но­го: «Ко­го на­сто­я­тель с бра­ти­ей хо­тят для осви­де­тель­ство­ва­ния мо­щей – ар­хи­ерея, ар­хи­манд­ри­та или игу­ме­на?». Эко­ном от­ве­тил, что бы­ло бы же­ла­тель­но ар­хи­ерея, и ука­зал на мит­ро­по­ли­та Ро­стов­ско­го и Яро­слав­ско­го Иону, ко­то­рый име­ет силь­ную лю­бовь к Тро­иц­кой оби­те­ли и ее ос­но­ва­те­лю Да­ни­и­лу. Пат­ри­арх, по со­ве­ту с ца­рем, да­ет эко­но­му гра­мо­ту, ко­то­рой Иона упол­но­мо­чи­ва­ет­ся со­вер­шить сви­де­тель­ство­ва­ние мо­щей. Ни­ки­та при­вез гра­мо­ту в Ро­стов 20 но­яб­ря и вру­чил мит­ро­по­ли­ту. По­след­ний при­был в Пе­ре­я­с­лав­скую оби­тель Жи­во­на­чаль­ной Тро­и­цы 27 но­яб­ря. Бы­ло со­вер­ше­но со­бор­ное все­нощ­ное бде­ние, а на дру­гой день – Бо­же­ствен­ная ли­тур­гия. По окон­ча­нии ее по­шли ко гро­бу пре­по­доб­но­го; от­во­рив­ши па­лат­ку, во­шли внутрь. Мит­ро­по­лит Иона ска­зал при­сут­ству­ю­щим: «Ви­ди­те это­го но­во­го ис­по­вед­ни­ка, не со­блаз­няй­тесь, будь­те вме­сте со мною сви­де­те­ля­ми пе­ред ца­рем; не один я ви­жу этот чуд­ный све­тиль­ник, это вос­хо­дя­щее солн­це, но и все вы».

Сви­де­те­ля­ми же бы­ли, кро­ме мно­же­ства свя­щен­ни­ков и на­ро­да, игу­ме­ны и ар­хи­манд­ри­ты пе­ре­я­с­лав­ских мо­на­сты­рей. В тот же день при­бе­жа­ли в оби­тель двое ис­ступ­лен­ных, ко­то­рые шу­ме­ли и кри­ча­ли: «Го­ре, го­ре! Бе­да, бе­да!» Иона дал им зем­ли из гро­ба пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла, и они вы­здо­ро­ве­ли. Во­шед­ши в Тро­иц­кую цер­ковь, мит­ро­по­лит об­ра­тил­ся к пред­сто­я­щим со сло­ва­ми: «Вот мы ис­пол­ни­ли цар­ское по­ве­ле­ние; те­перь про­шу вас, по­ста­рай­тесь воз­ве­стить мне о чу­де­сах пре­по­доб­но­го, чтобы я мог от­пра­вить к ца­рю до­не­се­ние вме­сте с за­пи­сан­ны­ми чу­до­тво­ре­ни­я­ми».

Окру­жа­ю­щие рас­ска­зы­ва­ли о раз­лич­ных чу­де­сах свя­то­го; мит­ро­по­лит за­пи­сал их и за сво­ею пе­ча­тью от­пра­вил до­клад с чу­де­са­ми в Моск­ву с эко­но­мом Ни­ки­той. Царь, озна­ко­мив­шись с де­лом, при­ка­зал по­стро­ить над гро­бом свя­то­го ка­мен­ную цер­ковь и рас­пи­сать ее, а па­мять свя­то­го празд­но­вать два­жды в го­ду – в день кон­чи­ны и об­ре­те­ния мо­щей.

Гос­подь про­сла­вил Сво­е­го угод­ни­ка мно­го­чис­лен­ны­ми чу­де­са­ми.

В цар­ство­ва­ние Гроз­но­го был на­мест­ни­ком в Пе­ре­я­с­лав­ле князь Ан­дрей Алек­сан­дро­вич Ала­бы­шев, по про­зва­нию Олен­кин. Он имел ве­ли­кую лю­бовь к свя­то­му Да­ни­и­лу при его жиз­ни, а по смер­ти нес гроб его на сво­их пле­чах и по­мо­гал сво­и­ми тру­да­ми во вре­мя по­гре­бе­ния по­движ­ни­ка. Впо­след­ствии да­вал ми­ло­сты­ню мо­на­сты­рю Да­ни­и­ло­ву и кор­мил ни­щих в па­мять по­чив­ше­го стар­ца. Од­на­жды про­па­ла у кня­зя Ан­дрея зо­ло­тая пу­го­ви­ца с ред­ким жем­чу­гом, за­сте­ги­вав­шая его ру­баш­ку (быть мо­жет, фа­миль­ная дра­го­цен­ность); он по­до­зре­вал сво­их слуг, хо­тел рас­спра­ши­вать их и, ес­ли по­тре­бу­ет­ся, на­ка­зать. И вспом­нил князь о пре­по­доб­ном Да­ни­и­ле и об­ра­тил­ся с мо­лит­вой к нему: «Пре­по­доб­ный от­че! хо­тя ты те­лом и ушел от нас, но ду­хом пре­бы­ва­ешь с на­ми. По­мо­ги нам и рас­сей мои по­до­зре­ния, чтобы мне из­ба­вить­ся от гре­ха и не на­ка­зать до­мо­чад­цев, ес­ли они невин­ны».

И вот смот­рел раз Ан­дрей из ок­на сво­е­го до­ма на уток, ко­то­рые ку­па­лись в дож­де­вом по­то­ке и го­ня­лись друг за друж­кой. Од­на из них дер­жа­ла в но­су про­пав­шую пу­го­ви­цу, и, буд­то по­ка­зав ее кня­зю, бро­си­ла на зем­лю. Пу­го­ви­цу под­ня­ли и про­сла­ви­ли Гос­по­да за из­бав­ле­ние от гре­ха. Князь Ан­дрей немед­лен­но по­шел в Да­ни­лов мо­на­стырь, по­про­сил от­слу­жить па­ни­хи­ду над мо­ща­ми пре­по­доб­но­го, сде­лал по­кров к его гро­бу и со­ору­дил ка­мен­ное над­гро­бье.

В по­хо­де с ца­рем Иоан­ном IV под Ка­зань 1552 го­да был пре­сви­тер, зна­ко­мый пре­по­доб­но­му Да­ни­и­лу и все­гда при­зы­вав­ший его в сво­их мо­лит­вах. Од­на­жды но­чью этот пре­сви­тер по­гру­зил­ся в сон и ви­дит се­бя как бы в оби­те­ли Да­ни­и­ло­вой: пре­по­доб­ный – на ка­ком-то вы­со­ком ме­сте, око­ло него сто­ят необы­чай­ные му­жи, а он, пре­сви­тер, си­дит у ног свя­то­го стар­ца и име­ет на се­бе мо­на­ше­ское оде­я­ние; пред­сто­я­щие спро­си­ли Да­ни­и­ла: «Что при­ка­жешь об этом че­ло­ве­ке, оде­том по-мо­на­ше­ски, ко­то­рый име­ет же­ну и де­тей?». Да­ни­ил от­ве­тил: «Бог хо­чет те­перь по­ща­дить его».

Пре­сви­тер проснул­ся и так жи­во по­чув­ство­вал на се­бе мо­на­ше­ские одеж­ды, что да­же стал ис­кать их. Он пре­ис­пол­нил­ся ра­до­сти, что небес­ный по­кро­ви­тель за­щи­ща­ет его и что ему не суж­де­но уме­реть под Ка­за­нью. От­крыв ок­но, пре­сви­тер сре­ди глу­бо­кой но­чи ви­дит яв­ствен­но необы­чай­ный свет над го­ро­дом, а в све­те ог­нен­ные стол­пы, ко­то­рые, по­доб­но го­ря­щим фа­ке­лам, по­ни­ма­ли свое пла­мя к небе­сам. Он раз­бу­дил близ­ко­го к ца­рю ра­не­но­го вель­мо­жу, чтобы и тот взгля­нул на чу­дес­ное ви­де­ние; вме­сте с ра­не­ным смот­ре­ли на свет дру­гие и ска­за­ли: «Это долж­но быть зна­ме­ни­ем для хри­сти­ан».

Кро­ме то­го, мно­гие (и в чис­ле их царь Иоанн IV) слы­ша­ли в оса­жден­ной Ка­за­ни звон на­по­до­бие зво­на боль­шо­го ко­ло­ко­ла в Мос­ков­ском Си­мо­но­вом мо­на­сты­ре. Царь и вель­мо­жи ви­де­ли в этих яв­ле­ни­ях за­лог по­бе­ды над невер­ны­ми и воз­нес­ли свои теп­лые мо­лит­вы к Пре­чи­стой Бо­го­ро­ди­це и всем свя­тым; при­зы­вал­ся в мо­лит­вах и крест­ный ца­ря пре­по­доб­ный Да­ни­ил. Ка­зань, как из­вест­но, бы­ла взя­та вой­ска­ми мос­ков­ско­го ца­ря.

Бо­ярин Лав­рен­тий Дмит­ри­е­вич Сал­ты­ков рас­ска­зал: «же­на моя Ев­до­кия впа­ла в тяж­кую бо­лезнь, что не мог­ла дви­нуть ни од­ним чле­ном. Стра­да­ла она око­ло 3 лет без вся­ко­го об­лег­че­ния; ста­ли го­то­вить ее к смер­ти: ис­по­ве­да­ли, при­об­щи­ли. Под­нял­ся боль­шой плач. Вдруг боль­ная впа­ла в ка­кое-то оце­пе­не­ние и ви­дит: к ней по­до­шел бла­го­об­раз­ный ста­рец в мо­на­ше­ском оде­я­нии со сло­ва­ми: «Ты стра­да­ешь, жен­щи­на, по­че­му же ты не про­сишь игу­ме­на Да­ни­и­ла Пе­ре­я­с­лав­ско­го, чтобы его мо­лит­ва­ми по­лу­чить ис­це­ле­ние?» – «Кто же ты, что по­да­ешь мне этот спа­си­тель­ный со­вет?» – «Я игу­мен Да­ни­ил, при­шел дать те­бе здра­вие; мо­щи же мои ле­жат в Тро­иц­кой оби­те­ли Пе­ре­я­с­лав­ля-За­лес­ско­го, мною со­здан­ной». Ска­зав это, ста­рец стал неви­дим.

Ев­до­кия при­шла в се­бя и по­чув­ство­ва­ла неко­то­рое об­лег­че­ние. Она на­ча­ла со сле­за­ми мо­лить Все­силь­но­го Бо­га да­ро­вать ей пол­ное ис­це­ле­ние, при­зы­ва­ла к се­бе на по­мощь прп. Да­ни­и­ла и ве­ле­ла со­вер­шить мо­ле­бен у его гро­ба с освя­ще­ни­ем во­ды. Ис­пив свя­той во­ды, стра­да­ли­ца по­чув­ство­ва­ла се­бя со­вер­шен­но здо­ро­вой, как буд­то ни­ко­гда и не бо­ле­ла».

Бо­яр­ский сын Иоанн Аисин рас­ска­зал: «Я очень стра­дал внут­рен­нею бо­лез­нью и при­бе­гал к раз­ным вра­чев­ствам, ища об­лег­че­ния. Про­му­чив­шись око­ло 7 лет, вспом­нил я о без­мезд­ном вра­че, пре­по­доб­ном Да­ни­и­ле, от ко­то­ро­го мно­го ве­ру­ю­щих по­лу­ча­ют об­лег­че­ния. Я со сле­за­ми стал мо­лить­ся ему, при­шел в оби­тель Пре­свя­той Тро­и­цы к гро­бу свя­то­го и про­сил ар­хи­манд­ри­та Иоси­фа со­вер­шить мо­ле­бен. Во вре­мя служ­бы я по сла­бо­сти сел близ ра­ки пре­по­доб­но­го и с уми­ле­ни­ем взи­рал на его об­раз; ко­гда окон­чи­лось во­до­освя­ще­ние, я об­ло­бы­зал гроб пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла, вы­пил свя­той во­ды и тот­час вы­здо­ро­вел по мо­лит­вам угод­ни­ка Бо­жия, дал до­воль­ную ми­ло­сты­ню бра­тии и воз­вра­тил­ся в дом свой».

Же­на Сте­фа­на Сло­е­ва Мат­ро­на впа­ла в лю­тую бо­лезнь гла­за­ми и по­чти со­всем не ви­де­ла све­та. Она по­тра­ти­ла мно­го иму­ще­ства на ле­ка­рей и не по­лу­чи­ла об­лег­че­ния. Сте­фан при­во­зит свою же­ну в оби­тель пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла. Про­слу­шав мо­ле­бен у гро­ба угод­ни­ка Бо­жия, муж ве­дет Мат­ро­ну на ко­ло­дезь свя­то­го, где она умы­ва­ет свое ли­цо и гла­за. По ми­ло­сти Бо­га и мо­лит­вам Его по­движ­ни­ка спа­ла с глаз Мат­ро­ны бо­лезнь, как че­шуя. Боль­ной воз­вра­ти­лось зре­ние, и она по­шла до­мой, сла­вя Гос­по­да, По­да­те­ля всех благ.

Слу­га Да­ни­и­ло­ва мо­на­сты­ря, име­нем Ав­ра­ам, по­ве­дал, что его сын Илия, 17-ти лет, пе­ре­стал вла­деть ру­ка­ми, но­га­ми, язы­ком и ле­жал на од­ре как мерт­вый; это тя­ну­лось око­ло 50 дней. Отец по­звал к бо­ля­ще­му сы­ну свя­щен­ни­ка из Да­ни­и­ло­вой оби­те­ли, чтобы со­вер­шить мо­ле­бен, и при­нес во­ды из ко­ло­де­зя, ко­то­рый по­движ­ник вы­ко­пал сво­и­ми ру­ка­ми. По окон­ча­нии мо­леб­на пре­по­доб­но­му Да­ни­и­лу на­силь­но рас­кры­ли уста Илии и вли­ли ло­жеч­кой немно­го мо­на­стыр­ской во­ды: вне­зап­но боль­ной по­чув­ство­вал се­бя бод­рым, стал на но­ги, овла­дел ру­ка­ми и на­чал го­во­рить. Свя­щен­ник, воз­вра­тив­шись в Да­ни­и­ло­ву оби­тель, воз­ве­стил о чу­де на­сто­я­те­лю и бра­тии.

По­вар Тро­иц­ко­го Да­ни­и­ло­ва мо­на­сты­ря Иоанн, по про­зва­нию Бог­дан, ли­шил­ся язы­ка и дол­гое вре­мя ле­жал как мерт­вец. По­до­звав к се­бе зна­ка­ми до­маш­них, боль­ной про­сил их по­слать за от­цом ду­хов­ным, чтобы не уме­реть без по­ка­я­нии. Слу­чай­но вбли­зи ока­зал­ся иеро­мо­нах Да­ни­и­ло­ва мо­на­сты­ря Мат­фей; он ис­по­ве­дал боль­но­го и при­ча­стил Тайн Хри­сто­вых, и же­на Бог­да­на, Сте­фа­ни­да, с ве­ли­кой ве­рой по­шла к ко­ло­де­зю пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла, за­черп­ну­ла во­ды и да­ла вы­пить му­жу. По мо­лит­вам угод­ни­ка боль­ной тот­час вы­здо­ро­вел.

Го­су­да­рев по­мыт­чик (по­мощ­ник со­коль­ни­че­го) Ан­тон Ка­за­ри­нов объ­явил: «За гре­хи свои я по­те­рял ра­зум и ле­жал на од­ре, как без­ды­хан­ный ис­ту­кан. По­сле 40 дней стра­да­ний со сле­за­ми я стал мо­лить угод­ни­ка Бо­жия Да­ни­и­ла об ис­це­ле­нии, обе­щал пой­ти к гро­бу пре­по­доб­но­го и от­слу­жить мо­ле­бен, а так­же ве­лел при­не­сти во­ды из Да­ни­и­ло­ва ко­лод­ца. Ис­пив этой во­ды, я уже не чув­ство­вал бо­лез­ни, встал со од­ра и по­шел в оби­тель пре­по­доб­но­го: со­вер­шил мо­ле­бен у его гро­ба, всем рас­ска­зал о чу­де и воз­вра­тил­ся до­мой, сла­вя Бо­га и Его свя­то­го угод­ни­ка.

По­сад­ский че­ло­век го­ро­да Пе­ре­я­с­лав­ля-За­лес­ско­го Ав­то­ном, по ре­ме­с­лу гла­диль­щик, по­те­рял слух: в го­ло­ве у него на­ча­лись шум и ло­мо­та. Боль­ной силь­но стра­дал це­лый год. Он имел ве­ру к пре­по­доб­но­му Да­ни­и­лу и ча­сто мо­лил­ся ему от из­бав­ле­ния от бе­ды. В чет­верг седь­мой сед­ми­цы по Па­схе, ко­гда, по пре­да­нию Да­ни­и­ло­ву, по­гре­ба­ли в Тро­иц­кой оби­те­ли стран­ни­ков, при­был в мо­на­стырь и Ав­то­ном. Он при­пал со сле­за­ми ко гро­бу Бо­жия угод­ни­ка и про­сил его об ис­це­ле­нии. Вдруг, как бы за­быв­шись, он слы­шит силь­ный гром, со­дро­га­ет­ся от стра­ха, при­хо­дит в се­бя и уже не чув­ству­ет преж­них бо­лей. Ко­гда со кре­ста­ми от­пра­ви­лись к ску­дель­ни­це, по­шел и вы­здо­ро­вев­ший Ав­то­ном; по окон­ча­нии об­ря­да по­гре­бе­ния он от­крыл на­сто­я­те­лю и бра­тии о со­вер­шив­шем­ся чу­де.

Иона Са­ма­ров­ский, мо­нах Тро­иц­кой Да­ни­и­ло­вой оби­те­ли, очень бо­лел но­га­ми и не мог вы­хо­дить из кел­лии око­ло по­лу­то­ра лет. Бо­лезнь не осла­бе­ва­ла, но с каж­дым днем ста­но­ви­лась ост­рей и ост­рей. Ста­рец ча­сто мо­лил­ся пре­по­доб­но­му Да­ни­и­лу и при­зы­вал его к се­бе на по­мощь. Од­на­жды но­чью он слы­шит боль­шой звон, ко­то­рый на­вел на него страх и в то же вре­мя несколь­ко об­лег­чил бо­ли. Вы­брав­шись из кел­лии, Иона ви­дит над ра­кой угод­ни­ка мно­же­ства го­ря­щих све­чей; боль­ной по­полз к гро­бу, свет на­чал осла­бе­вать и, на­ко­нец, све­тиль­ни­ки по­гас­ли со­всем. По­мо­лив­шись у гро­ба дол­гое вре­мя, Иона на­пра­вил­ся в свою кел­лию и по пу­ти спро­сил мо­на­стыр­ско­го сто­ро­жа: «Раз­ве утре­ня окон­чи­лась?» Сто­рож от­ве­тил: «Отец, еще не пе­ли пе­ту­хи и ни­где в оби­те­ли не бы­ло зво­ну к за­ут­ре­ни». По­сле раз­го­во­ра со сто­ро­жем ис­чез­ла бо­лезнь стар­ца, и он объ­явил о чу­де над ним ар­хи­манд­ри­ту с бра­ти­ей.

Свя­щен­ник се­ла Усо­лья (в 18 вер­стах к за­па­ду от Пе­ре­я­с­лав­ля) Сте­фан воз­ве­стил: «Дочь моя Мат­ро­на име­ла глаз­ную бо­лезнь, тя­нув­шу­ю­ся дол­гое вре­мя, и не мог­ла яс­но раз­ли­чать пред­ме­ты. Про­слы­шав о чу­де­сах у гро­ба пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла, про­си­ла свез­ти ее ту­да. При­быв в оби­тель Да­ни­и­ло­ву, от­слу­шав мо­ле­бен и при­ло­жив­шись к ра­ке свя­то­го, боль­ная по­лу­чи­ла ис­це­ле­ние».

Го­риц­кой оби­те­ли под­мо­на­стыр­ской сло­бод­ки ико­но­пи­сец Ди­мит­рий дол­гое вре­мя стра­дал от ли­хо­рад­ки. По­мо­лив­шись пре­по­доб­но­му, он по­шел к его оби­те­ли, со­вер­шил мо­ле­бен у гро­ба Да­ни­и­ло­ва, ис­пил во­ды из чу­до­твор­це­ва ко­лод­ца и тот­час вы­здо­ро­вел. В бла­го­дар­ность за да­ро­ван­ное чу­до Ди­мит­рий на­пи­сал об­раз прп. Да­ни­и­ла и по­ста­вил его при ко­лод­це во сла­ву име­ни свя­то­го.

Жен­щи­на по име­ни Сте­фа­ни­да впа­ла в рас­слаб­ле­ние: она не вла­де­ла ни ру­ка­ми, ни но­га­ми, тряс­лась и еле мог­ла ле­жать на од­ре. В ве­ли­кой скор­би сво­ей взмо­ли­лась боль­ная пре­по­доб­но­му Да­ни­и­лу, ко­то­рый явил­ся ей во сне и ска­зал: «Что во­пи­ешь, же­на, и со­кру­ша­ешь ду­шу свою? Иди на ко­ло­дезь, ко­то­рый я вы­ко­пал сво­и­ми ру­ка­ми, же­лая вам по­да­вать по­мощь, на­пей­ся из него во­ды и бу­дешь здо­ро­ва».

Встав, жен­щи­на по­шла к ко­ло­де­зю, на­пи­лась во­ды из него и ста­ла здо­ро­вой.

Плот­ник го­ро­да Пе­ре­я­с­лав­ля-За­лес­ско­го Флор с же­ной Фе­о­до­рой рас­ска­за­ли: «По гре­хам на­шим у на­ше­го сы­на Си­мео­на слу­чи­лась па­ду­чая; боль­но­го бро­са­ло оземь, изо рта по­ка­зы­ва­лась пе­на, и он со­всем те­рял со­зна­ние. Бо­лезнь за­тя­ну­лась. Мы ста­ли при­зы­вать на по­мощь пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла и от­пра­ви­лись к его гро­бу со­вер­шить мо­ле­бен: при­дя от мо­леб­на до­мой, на­шли сы­на, по мо­лит­вам пре­по­доб­но­го, здо­ро­вым».

Свя­щен­ник то­го же го­ро­да, церк­ви апо­сто­ла Филип­па, Гав­ри­ил, со­об­щил: «Ко­гда я был диа­ко­ном в оби­те­ли Пре­свя­той Тро­и­цы, со мной слу­чи­лась бо­лезнь; я не мог со­гнуть­ся, слег в по­стель и про­хво­рал дол­гое вре­мя. Мысль о смер­ти за­ста­ви­ла ме­ня при­звать ду­хов­ни­ка и от­крыть гре­хи свои. Ко­гда ду­хов­ный отец вы­шел от ме­ня, ви­жу я, что две­ри хра­ма, где слу­жил, от­во­ри­лись: ко мне при­шел све­то­леп­ный ста­рец (я узнал, что это был пре­по­доб­ный Да­ни­ил) и ска­зал: “Встань, диа­кон, до ко­их пор те­бе бо­леть? Иди во свя­тую цер­ковь и слу­шай ве­чер­ню”. Я встал при этих сло­вах, а свя­той уда­лил­ся. От­слу­шав ве­чер­ню, я со­вер­шил обыч­ное пра­ви­ло, а утром от­слу­жил ли­тур­гию и со­всем вы­здо­ро­вел».

Ко­нюх Петр воз­ве­стил, что его сын Афа­на­сий стал бес­но­вать­ся, бил об сте­ну ру­ка­ми, безум­но по­во­ра­чи­вал гла­за ту­да и сю­да и гнал от се­бя лю­дей близ­ких и со­се­дей, на­ве­щав­ших его. Отец и мать через си­лу при­та­щи­ли его ко гро­бу пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла и на­ча­ли слу­жить мо­ле­бен: бес­но­ва­тый при­тих, а ко­гда на него по­ли­ли во­ды из чу­до­твор­це­ва ко­лод­ца, стал вполне здо­ро­вым.

Петр, жи­тель се­ла Усо­лья, впал в тяж­кую бо­лезнь, по­те­рял па­мять и ни­ко­го не узна­вал. К нему явил­ся в ви­де­нии пре­по­доб­ный и ска­зал: «Стра­дая та­ким неду­гом, по­че­му ты не мо­лишь­ся игу­ме­ну Да­ни­и­лу, ко­то­рый мо­жет ис­це­лить те­бя?» Боль­ной вскрик­нул: «От­че! По­мо­ги мне и из­бавь от этой лю­той бо­лез­ни».

По­сле это­го Петр стал всех узна­вать. Мать его быст­ро по­вез­ла сы­на ко гро­бу пре­по­доб­но­го и от­слу­жи­ла мо­ле­бен. Воз­вра­тив­шись до­мой, боль­ной по­пы­тал­ся обой­ти око­ло се­ла, так как не знал, оста­ви­ла ли его бо­лезнь со­всем. Ока­за­лось, что к Пет­ру вер­ну­лась па­мять, и он по­чув­ство­вал се­бя окон­ча­тель­но вы­здо­ро­вев­шим.

Мо­и­сей, ста­рец Го­риц­ко­го мо­на­сты­ря, объ­явил, что он еще в ми­ру за­бо­лел но­га­ми и про­ле­жал бо­лее 8 недель в по­сте­ли без вся­ко­го об­лег­че­ния. То­гда он взмо­лил­ся о по­мо­щи к пре­по­доб­но­му Да­ни­и­лу. В день Свя­та­го Ду­ха со­шлось в Тро­иц­кую оби­тель мно­го бо­го­моль­цев из окрест­ных сел и де­ре­вень; при­та­щил­ся вме­сте с дру­ги­ми и Мо­и­сей. От­сто­яв мо­ле­бен у гро­ба свя­то­го и об­лив се­бя во­дой из чу­до­твор­це­ва ко­лод­ца, он ока­зал­ся со­всем здо­ро­вым.

Жи­тель под­мо­на­стыр­ской сло­бо­ды Го­риц­ко­го мо­на­сты­ря Иоанн Са­вин рас­ска­зал, что его сын, то­же Иоанн, имел внут­рен­нюю бо­лезнь, от ко­то­рой страш­но ис­ху­дал, еле пе­ре­дви­гал но­ги и мог толь­ко ма­лое вре­мя по­си­деть у во­рот. Ко­гда он про­бо­лел год без вся­ко­го об­лег­че­ния, при­ве­ли его ро­ди­те­ли в оби­тель Да­ни­и­ло­ву, от­слу­жи­ли мо­ле­бен у гро­ба свя­то­го и на­по­и­ли во­дой из чу­до­твор­но­го ко­лод­ца: боль­ной вздрог­нул и стал здо­ро­вым.

Фе­о­дор Мол­ча­нов, жи­тель Рыб­ной сло­бо­ды в Пе­ре­я­с­лав­ле-За­лес­ском, имел же­ну Па­рас­ке­ву, ко­то­рая за­бо­ле­ла го­ряч­кой: по­те­ря­ла со­зна­ние, го­во­ри­ла неисто­вые ре­чи, би­лась по­дол­гу оземь и на­во­ди­ла на всех ужас. Про­стра­дав пол­то­ра го­да, несчаст­ная ни­сколь­ко не опра­ви­лась. Од­на­жды явил­ся ей в ви­де­нии пре­по­доб­ный Да­ни­ил и ска­зал: «Жен­щи­на! так стра­дая, ты не вспом­ни­ла, как со­гре­ши­ла пе­ред Гос­по­дом Бо­гом; по­кай­ся, по­стись 7 дней и мо­лись Все­мо­гу­ще­му Бо­гу, да бу­дет ми­ло­стив к те­бе».

Па­рас­ке­ва оце­пе­не­ла от стра­ха, по­том при­шла в се­бя и рас­ска­за­ла про яв­ле­ние от­цу с ма­те­рью. Ро­ди­те­ли да­ли ей со­вет: «Хо­ро­шо, дочь; де­лай так, как ве­лел те­бе свя­той; при­зы­вай и его на по­мощь се­бе, и мы пой­дем и от­слу­жим за те­бя мо­ле­бен у его гро­ба».

По­сле неде­ли по­ста Па­рас­ке­ва уже са­ма при­шла к мо­леб­ну и на­все­гда из­ба­ви­лась от бо­лез­ни.

Каз­на­чей Фе­о­до­ров­ско­го мо­на­сты­ря ста­рец Гер­мо­ген со­об­щил, что он неко­гда был в Тро­иц­ком Да­ни­ло­вом мо­на­сты­ре ра­бо­чим и стро­ил кел­лии. Ко­гда дру­гие плот­ни­ки усну­ли, Гер­мо­ген по­шел к ко­ло­де­зю чу­до­твор­ца и стал пал­кой бить по во­де, как де­ла­ют ша­лов­ли­вые де­ти. Тот­час у него ру­ки оде­ре­ве­не­ли, и он пе­ре­стал ими вла­деть. Про­болев до­воль­но дол­гое вре­мя, Гер­мо­ген рас­ка­ял­ся и со сле­за­ми про­сил про­ще­ния у свя­то­го по­движ­ни­ка, умиль­но взи­рал на его об­раз и мо­лил­ся сло­ва­ми и умом; в кон­це кон­цов ру­ки греш­ни­ка при­ня­ли преж­ний вид.

В Рыб­ной сло­бо­де го­ро­да Пе­ре­я­с­лав­ля есть цер­ковь Со­ро­ка му­че­ни­ков; свя­щен­ник ее Иро­ди­он воз­ве­стил, что у него в до­ме жи­ла пле­мян­ни­ца, име­нем Вар­ва­ра, ко­то­рая по­му­ти­лась умом и го­во­ри­ла все­воз­мож­ные неле­пи­цы. Ви­дя дол­гие стра­да­ния боль­ной, свя­щен­ник стал мо­лить­ся об ее вы­здо­ров­ле­нии и при­зы­вать на по­мощь пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла. Он по­слал при­не­сти во­ды из чу­до­твор­це­ва ко­лод­ца, от­слу­жил мо­ле­бен с во­до­освя­ще­ни­ем, дал бо­ля­щей на­пить­ся во­ды, и она тот­час при­шла в се­бя.

Тот же свя­щен­ник рас­ска­зал, что у его сы­на Пет­ра все те­ло по­кры­лось ве­ре­да­ми, что силь­но бес­по­ко­и­ло боль­но­го. В его же до­ме жи­ла его сест­ра, бо­го­бо­яз­нен­ная вдо­ва Фе­о­до­ра. Од­на­жды ей при­ви­де­лось во сне, что бла­го­вид­ный ста­рец дер­жит в ру­ке со­суд с кро­пи­лом и дол­гое вре­мя кро­пит мла­ден­ца. Утром она рас­ска­за­ла до­ма о ви­де­нии. Отец по­шел в Да­ни­и­ло­ву оби­тель и со­вер­шил мо­ле­бен у гро­ба пре­по­доб­но­го, усерд­но мо­лясь пе­ред его об­ра­зом; по­том по­шел на чу­до­твор­цев ко­ло­дезь, за­черп­нул во­ды и дал мла­ден­цу. С то­го вре­ме­ни бо­ляч­ки ис­чез­ли с те­ла Пет­ра.

Бо­ярин Иван Кли­мен­то­вич Чул­ков имел же­ну Ксе­нию, у ко­то­рой от­ня­лись но­ги, так что она не мог­ла прой­ти по сво­е­му до­му. Про­болев око­ло 2 лет и по­тра­тив мно­го де­нег на ле­че­ние, Ксе­ния ре­ши­ла при­бег­нуть к небес­ной по­мо­щи и с сво­им слу­гою Гри­го­ри­ем Ни­ки­фо­ро­вым по­сла­ла ми­ло­сты­ню в Тро­иц­кий Да­ни­лов мо­на­стырь. «Упро­си ар­хи­манд­ри­та, – ска­за­ла боль­ная Гри­го­рию, – чтобы он всем со­бо­ром мо­лил пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла о мо­ем ис­це­ле­нии, освя­тил во­ду и при­слал ее мне, греш­ной, как мно­го­цен­ный дар».

Ар­хи­манд­рит Кор­ни­лий все ис­пол­нил по во­ле Чул­ко­вой, по­слал к ней в дом иеро­мо­на­ха Иоси­фа, ко­то­рый со­тво­рил мо­лит­ву и вру­чил боль­ной свя­тую во­ду. Ис­пив ее, Чул­ко­ва по­чув­ство­ва­ла се­бя ис­це­лен­ной, но ни­че­го не ска­за­ла иеро­мо­на­ху. При­дя к за­ут­ре­ни в бли­жай­шую цер­ковь, Иосиф ви­дит Ксе­нию здо­ро­вой и хо­дя­щей как сле­ду­ет. Бо­яры­ня от­пус­ка­ет Иоси­фа в мо­на­стырь и ве­лит рас­ска­зать ар­хи­манд­ри­ту о чу­де над ней, а по­том, явив­шись на бо­го­мо­лье в оби­тель, и са­ма со­об­ща­ет о том же на­сто­я­те­лю с бра­ти­ей.

По­сад­ский че­ло­век го­ро­да Пе­ре­я­с­лав­ля-За­лес­ско­го Мак­сим По­кле­вин объ­явил, что его же­на Мат­ро­на бы­ла очень боль­на но­гою, на ко­то­рой да­же от­г­ни­ли паль­цы. Око­ло го­да она про­ле­жа­ла в по­сте­ли, так как не мог­ла хо­дить. Ей во сне явил­ся бла­го­об­раз­ный мо­нах в свя­щен­ни­че­ском оде­я­нии и ска­зал: «Жен­щи­на! По­че­му ты не по­ми­на­ешь в мо­лит­вах и не хо­чешь при­звать на по­мощь то­го, кто мо­жет те­бя ис­це­лить?» – «А кто ты, явив­ший­ся ко мне?» – «Я игу­мен Да­ни­ил».

То­гда боль­ная ста­ла взы­вать к угод­ни­ку о по­мо­щи, обе­ща­лась ид­ти к его гро­бу, со­вер­шить мо­ле­бен и при­ло­жить к его об­ра­зу се­реб­ря­ную вы­зо­ло­чен­ную грив­ну. Спу­стя две неде­ли она ве­лит му­жу от­вез­ти ее в оби­тель Да­ни­и­ло­ву, ис­пол­ня­ет свой обет и по­лу­ча­ет пол­ное вы­здо­ров­ле­ние.

Пе­ре­я­с­ла­вец Про­ко­пий Угри­мов из­ве­стил, что его дочь, де­ви­ца Фе­о­до­сия, от ка­кой-то бо­лез­ни слег­ла в по­стель. Ко­гда мит­ро­по­лит Иона сви­де­тель­ство­вал мо­щи пре­по­доб­но­го, со­шлось в мо­на­стырь мно­го на­ро­да, и Про­ко­пий по­слал сво­е­го сы­на Иоан­на в Тро­иц­кий Да­ни­лов мо­на­стырь со­вер­шить мо­ле­бен о бо­ля­щей сест­ре. По­слан­ный все сде­лал как сле­ду­ет, при­нес во­ды из ко­лод­ца свя­то­го угод­ни­ка; ее да­ли пить страж­ду­щей, и она по­чув­ство­ва­ла се­бя лег­че. По­сле двух недель, так как за­бы­ли мо­лит­вен­но от­бла­го­да­рить пре­по­доб­но­го за его по­мощь, Фе­о­до­сия сно­ва слег­ла. Про­ко­пий, рас­ка­яв­шись в сво­ем гре­хе, идет в Тро­иц­кую оби­тель, со­вер­ша­ет мо­ле­бен у гро­ба угод­ни­ка, бе­рет пер­сти от остан­ков и во­ды из его ко­лод­ца; сме­сив персть с во­дой, да­ли страж­ду­щей вы­пить, и бо­лезнь на­все­гда оста­ви­ла ее, так что на дру­гой день Фе­о­до­сия са­ма по­шла на мо­лит­ву ко гро­бу Да­ни­и­ло­ву.

То­го ж се­ла кре­стьян­ка Агрип­пи­на объ­яви­ла, что ее по­стиг­ла силь­ная бо­лезнь – ло­мо­та в го­ло­ве, дряб­лость во всем те­ле, необык­но­вен­ная сла­бость в ру­ках и но­гах; она не мог­ла боль­ше ра­бо­тать и слег­ла в по­стель. Ее по­се­тил ду­хов­ный отец, ильин­ский свя­щен­ник Ва­си­лий, и уве­ще­вал не уны­вать, а при­зы­вать в мо­лит­вах пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла. Боль­ная да­ла обет от­пра­вить­ся в Тро­иц­кий мо­на­стырь и по­мо­лить­ся у гро­ба пре­по­доб­но­го, но раз­ду­мы­ва­ла, как она ис­пол­нит обе­ща­ние при сво­ей хво­ро­бе. Вне­зап­но ей ста­ло лег­че, и она ма­ло-по­ма­лу вы­здо­ро­ве­ла.

По­сад­ский че­ло­век г. Пе­ре­я­с­лав­ля Си­ме­он Ано­фри­ев рас­ска­зал, что он за­бо­лел гла­за­ми и не мог ви­деть ни­че­го; от бо­лез­ни он впал в от­ча­ян­ную тос­ку. В од­но вос­кре­се­нье он услы­шал в пол­ночь звон в Тро­иц­кой оби­те­ли и ве­лел ве­сти се­бя ко гро­бу пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла. За все­нощ­ной Си­ме­он сто­ял близ ра­ки угод­ни­ка Бо­жия и при чте­нии слов Псал­мо­пев­ца «Гос­по­ди, Гос­подь наш, как див­но имя Твое во всей зем­ле» (Пс.8:2) на­чал ви­деть гроб свя­то­го и об­ра­за, из лю­дей же ни­ко­го не ви­дал. А ко­гда услы­шал сло­ва то­го же Псал­мо­пев­ца «во всю зем­лю про­шла про­по­ведь их (апо­сто­лов) и до кон­ца все­лен­ной ре­чи их» (Пс.18:5), про­зрел вполне. По­сле утре­ни, от­слу­шав мо­ле­бен, Си­ме­он ис­це­лен­ным по­шел в дом свой с ве­ли­кой ра­до­стью.

Вдо­ва Иусти­на, жи­тель­ни­ца го­ро­да Пе­ре­я­с­лав­ля, объ­яви­ла, что она впа­ла в тяж­кую бо­лезнь, от ко­то­рой все ее внут­рен­но­сти тряс­лись; она ли­ши­лась сна и долж­на бы­ла лечь в по­стель. Боль­ная при­зва­ла в мо­лит­ве пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла на по­мощь се­бе, по­сла­ла сы­на Ан­то­ни­на от­слу­жить мо­ле­бен в Тро­иц­ком мо­на­сты­ре, при­не­сти зем­ли от гро­ба свя­то­го и во­ды из его ко­лод­ца. Ей да­ли вы­пить во­ды с при­ме­сью при­не­сен­ной зем­ли, и она ис­це­ли­лась.

Да­ни­и­ло­ва мо­на­сты­ря ста­рец Иг­на­тий удо­сто­ве­рил, что его сын Мат­фей стра­дал силь­ной го­ряч­кой, бил­ся оземь с пе­ной у рта и го­во­рил неле­по­сти. Окру­жа­ю­щие боль­но­го в стра­хе мо­ли­лись: «Гос­по­ди, по­ми­луй!» Бо­лезнь про­дол­жа­лась це­лых 15 лет. Ста­рец мно­го раз мо­лил­ся Бо­гу о сыне сво­ем и при­зы­вал на по­мощь пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла, обе­щав на­пи­сать и об­раз его. На­ко­нец, Иг­на­тию при­шло на мысль взять Мат­фея и при­вез­ти ко гро­бу угод­ни­ка Бо­жия; здесь был со­вер­шен мо­ле­бен, стра­даль­ца при­ло­жи­ли к ра­ке свя­то­го; его от­ве­ли к ко­ло­де­зю чу­до­твор­це­ву, да­ли вы­пить во­ды и умыть­ся, и он вы­здо­ро­вел.

В Рыб­ной сло­бо­де во Вве­ден­ском жен­ском мо­на­сты­ре (ныне при­ход­ская цер­ковь Пе­ре­я­с­лав­ля) бы­ла на­бож­ная ста­ри­ца Ека­те­ри­на, ко­то­рая име­ла сы­на Ни­ки­ту, ры­бо­ло­ва, Бо­га не бо­яв­ше­го­ся и ма­те­ри не по­кор­но­го. Мать мо­ли­ла Гос­по­да Ми­ло­серд­но­го, чтобы Он вра­зу­мил ее сы­на и на­пра­вил на путь ис­тин­ный. Слу­чи­лось Ни­ки­те за­бо­леть: у него на­ча­ла гнить но­га, на ней по­яви­лось до 12 ран; но­га ста­ла усы­хать и по­те­ря­ла обыч­ную гиб­кость. Бо­лезнь за­тя­ну­лась на пол­то­ра го­да. Ека­те­ри­на мно­го мо­ли­лась о вы­здо­ров­ле­нии сы­на и при­зы­ва­ла на по­мощь пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла. В день Жи­во­на­чаль­ной Тро­и­цы ста­ри­ца по­шла с на­ро­дом в Тро­иц­кий мо­на­стырь ко гро­бу угод­ни­ка, со­вер­ши­ла мо­ле­бен о бо­ля­щем, взя­ла пер­сти от гро­ба, во­ды из чу­до­твор­це­ва ко­лод­ца и яви­лась в дом к сы­ну. Она ста­ла уве­ще­вать Ни­ки­ту, чтобы он по­ка­ял­ся и вел жизнь бо­го­бо­яз­нен­ную, что Гос­подь за гре­хи на­ка­зы­ва­ет нас бо­лез­ня­ми, а ко­гда мы ис­прав­ля­ем­ся – по­лу­ча­ем ис­це­ле­ние. Боль­ной со вни­ма­ни­ем при­слу­ши­вал­ся к на­став­ле­ни­ям ма­те­ри и раз­мяг­чал­ся серд­цем, то­гда она да­ла ему вы­пить во­ды с зем­лей от гро­ба Да­ни­и­ло­ва, и сын ее стал здо­ров. Ека­те­ри­на да­ла обет вся­кий год по­се­щать Тро­иц­кую оби­тель и со­вер­шать мо­леб­ны у ра­ки свя­то­го; по ис­хо­де трех лет ста­ри­ца не ис­пол­ни­ла сво­е­го обе­та и два го­да не яв­ля­лась к мо­щам Да­ни­и­ла. Сын ее опять впал в преж­ний недуг. Ека­те­ри­на по­ня­ла свой грех, ско­ро по­шла в мо­на­стырь, про­си­ла про­ще­ния при гро­бе пре­по­доб­но­го и со­вер­ши­ла мо­ле­бен. Ко­гда она вер­ну­лась в свою кел­лию, при­шел из до­ма и сын ее, го­во­ря, что со­всем вы­здо­ро­вел мо­лит­ва­ми угод­ни­ка Бо­жия.

Иное жизнеописание преподобного Даниила Переяславского

В ми­ру Ди­мит­рий, ро­дил­ся око­ло 1460 го­да в г. Пе­ре­­яс­лав­ле-За­лес­ском от бла­го­че­сти­вых ро­ди­те­лей. С юных лет он об­на­ру­жил свою лю­бовь к по­движ­ни­че­ству и под­ра­жал по­дви­гам св. Си­мео­на Столп­ни­ка (па­мять 1/14 сен­тяб­ря). От­рок был от­дан на вос­пи­та­ние в Ни­кит­ский мо­на­стырь к сво­е­му род­ствен­ни­ку игу­ме­ну Ионе, где по­лю­бил ино­че­ское жи­тие и сам ре­шил стать ино­ком. Бо­ясь, как бы ро­ди­те­ли не по­ме­ша­ли ис­пол­не­нию его на­ме­ре­ния, он вме­сте с бра­том сво­им Ге­ра­си­мом тай­но ушел в мо­на­стырь пре­по­доб­но­го Па­ф­ну­тия Бо­ров­ско­го (па­мять 1/14 мая). Здесь, при­няв ино­че­ское по­стри­же­ние, пре­по­доб­ный Да­ни­ил под ру­ко­вод­ством опыт­но­го стар­ца св. Лев­кия про­жил 10 лет.

По­лу­чив опыт­ность в ду­хов­ной жиз­ни, пре­по­доб­ный воз­вра­тил­ся в Пе­ре­я­с­лавль в Го­риц­кий мо­на­стырь, где при­нял свя­щен­ство. Стро­гою бо­го­угод­ною жиз­нью и неусып­ны­ми тру­да­ми св. Да­ни­ил об­ра­тил на се­бя все­об­щее вни­ма­ние; к нему ста­ли мно­гие при­хо­дить на ис­по­ведь и за ду­хов­ны­ми со­ве­та­ми. Ни­кто не ухо­дил от пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла не уте­шен­ным.

Осо­бен­ным по­движ­ни­че­ским про­яв­ле­ни­ем люб­ви к ближ­ним ста­ла за­бо­та пре­по­доб­но­го об умер­ших ни­щих, без­дом­ных и без­род­ных лю­дях. Ес­ли он слы­шал о ка­ком-ли­бо че­ло­ве­ке, по­гиб­шем от раз­бой­ни­ков, об утоп­лен­ни­ке или за­мерз­шем на до­ро­ге, ко­то­ро­го неко­му по­греб­сти, то вся­че­ски ста­рал­ся отыс­кать мерт­вое те­ло, от­но­сил его на сво­их ру­ках в ску­дель­ни­цу (ме­сте за­хо­ро­не­ния без­дом­ных), по­гре­бал, а по­сле по­ми­нал на Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии.

На ме­сте ску­дель­ни­цы свя­той по­стро­ил храм в честь Всех свя­тых, чтобы в нем воз­но­си­лась мо­лит­ва о упо­ко­е­нии без­вест­но умер­ших хри­сти­ан. Во­круг него несколь­ко мо­на­хов вы­стро­и­ли се­бе ке­ллии, об­ра­зо­вав неболь­шой мо­на­стырь, где в 1525 го­ду пре­по­доб­ный Да­ни­ил стал на­сто­я­те­лем. Од­на из глав­ных за­по­ве­дей, ко­то­рую пре­по­дал но­вый на­сто­я­тель, при­зы­ва­ла при­ни­мать всех стран­ни­ков, убо­гих и ни­щих. Он вра­зум­лял бра­тию и на­став­ляя на путь ис­ти­ны не си­лою, но кро­то­стью и лю­бо­вью, всем по­да­вая при­мер чи­стой жиз­ни и глу­бо­ко­го сми­ре­ния.

Мно­го чу­дес со­вер­ши­лось по мо­лит­вам пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла: он об­ра­тил во­ду в це­леб­ный квас, ис­це­лял бра­тию от бо­лез­ней; из­бав­лял от опас­но­стей. Во вре­мя го­ло­да, ко­гда в мо­на­стыр­ской жит­ни­це оста­ва­лось ма­ло хле­ба, он от­дал его ни­щей вдо­ве с детьми. И с тех пор в на­гра­ду за ми­ло­сер­дие пре­по­доб­но­го му­ка в жит­ни­це не оску­де­ва­ла в про­дол­же­нии все­го го­ло­да.

Еще при жиз­ни пре­по­доб­но­го ав­то­ри­тет его был на­столь­ко вы­сок, что по его прось­бе ве­ли­кий князь Ва­си­лий III осво­бож­дал при­го­во­рен­ных к смерт­ной каз­ни и два­жды про­сил его быть вос­при­ем­ни­ком при Кре­ще­нии сво­их де­тей.

Пред­чув­ствуя при­бли­же­ние кон­чи­ны, пре­по­доб­ный Да­ни­ил при­нял ве­ли­кую схи­му. Бла­жен­ный ста­рец пре­ста­вил­ся на 81-м го­ду сво­ей жиз­ни, 7 ап­ре­ля 1540 го­да. Нетлен­ные его мо­щи бы­ли об­ре­те­ны в 1625 г. Гос­подь про­сла­вил Сво­е­го угод­ни­ка мно­го­чис­лен­ны­ми чу­де­са­ми.