Акафист святому преподобному Кукше Одесскому

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 29 сентября (16 сентября ст. ст.)

Кондак 1

Избранный чудотворче и преславный угодниче Христов, предивный исповедниче н неусыпный о нас молитвенниче, преподобне отче Кукшо, прославляюще прославльшаго тя Господа, хвалебное пение восписуем ти, недостойнии. Ты же, яко имеяй велие дерзновение ко Господу, от всяких нас искушений и бед свободи, зовущих ти: Радуйся, преподобне отче наш Кукшо, чудотворче и исповедниче Христов.

Икос 1

Ангела во плоти, распеншася миру лукавому зрим тя, блаженне отче. Святым бо преподобномученикам подражал еси, иже верою содеяша правду, угасиша силу огненную, заградиша уста львов, обратиша в бегство полки чуждих. Темже со благоговением вопием ти таковая: Радуйся, избранный быти светильником Отечества нашего. Радуйся, своими подвиги и чудесы утвердивый в нем веру православную. Радуйся, сию исповедавый даже до крове и уз. Радуйся, благий подражателю жития великих угодников святой Руси. Радуйся, в смутное время богоборческаго шатания аки адамант непоколебимый явивыйся. Радуйся, неизреченных дарований сподобивыйся. Радуйся, благодатный иноков путевождю и наставниче. Радуйся, всех притекающих к тебе богомудрый духовниче и прозорливый учителю добротолюбия. Радуйся, преподобне отче наш Кукшо, чудотворче и исповедниче Христов

Кондак 2

Видящи мати твоя небесное избранничество, измлада на тебе почившее, радовашеся сердцем и прославляше дивнаго во святых Своих Бога. Благословив же тя образом Казанския Пресвятыя Богородицы на прохождение теснаго и многотруднаго монашескаго жития, принесе тя плод благоуханен Господу. С сим же образом николиже расставался еси, пронеся благословение матерне чрез все поприще земное, со умилением вопия Богу: Аллилуиа.

Икос 2

Разум стяжав богопросвещенный от всемилостиваго Спаса, вся красная мира от юности твоея презрел еси, взем крест и последуя Христу. Притек же на поклонение во святый град Иерусалим и лобызая место, идеже страдаше Господь, благий обет добровольнаго крестоношения, иже во иночестем чине, принесл еси. Тем таковое произволение твое хваляще, вопием ти: Радуйся, благословение святаго града приемый. Радуйся, к Небесному Иерусалиму душею при-лепивыйся. Радуйся, небесных предзнаменований в паломничестве сем сподобивыйся. Радуйся, иже банею пакибытия бысть тебе купель Силоамская, в нейже чудесно первым омовение приял еси. Радуйся, яко тая знамением твоего духовнаго благоплодия и многочадия явилася еси. Рaдyйcя, на Гробе Господнем елей от лампады на тя внезапу излиялся еси. Радуйся, яко от елея сего мнозии людие, к тебе прикасающеся, помазание прияху. Радуйся, яко чудо сие знамением бысть неиссякаемыя Божественныя благодати, чрез тебя верным подаваемыя. Радуйся, преподобне отче наш Кукшо, чудотворче и исповедниче Христов.

Кондак 3

Сила Вышняго осени тя, преблаженне, егда во удел Богоматери, святую гору Афонскую вселился еси, да истинный послушник Пресвятыя Богородицы, всечестныя Игумении всех иноческих обителей будеши, поучаяся в равноангельном подвизе и восходя горе по лествице аскетическаго доброделания, непрестанно взывая Подвиго-положнику Христу: Аллилуиа.

Икос 3

Имеяше воистину попечение о спасении души, отвергся разумения своего и во всецелое послушание старцам святогорским вдался еси, да ум Христов приобрящеши. Сего ради посла тебе Бог авву преискусна и наставника нелестна, пустынножителя Мелхиседека, под его же старческим водительством от силы в силу возрастал еси, сподобльшеся пострижения монашескаго. Сего ради толикому усердию твоему дивящеся, умильно восклицаем: Радуйся, похвало святыя Афонския горы. Радуйся, любимиче вседержавныя Игумении иноческих обителей. Радуйся, преподобных отцев Афонских послушниче и последователю. Радуйся, подвигов их усердный рачителю. Радуйся, подъемый невидимую брань к духо-вом злобы поднебесныя. Радуйся, приемый дар умныя молитвы Иисусовы. Радуйся, первоначальнику Российскаго монашества преподобному Антонию Киево-печерскому уподобивыйся. Радуйся, благословение богоспасаемыя горы в матерь градов Русских принесый. Радуйся, преподобне отче наш Кукшо, чудотворче и исповедниче Христов.

Кондак 4

Бурю воздвигше лютых искушений, враг рода человеча смуту всеяти на Святей Горе потщался еси, да изженет тя из пределов Афонских. Ты же, преподобне, со смирением сие гонение претерпел еси, и пришед в богоизбранный град Киев в пещерной лавре святых Антония и Феодосия вселился еси, да купно с преподобными отцами, зде мощами своими нетленно почивающими, поеши песнь Пресвятей Троице: Аллилуиа.

Икос 4

Слышаша, отче достохвальне, братия лавры Киево-Печерския о богоугодном житии твоем и видяще твердое во благочестии стояние, дивляхуся толикому к совершенству стремлению твоему, во всем следовати тебе хотяще. Егда же пагубныя обновленческия плевелы диавол на ниве церковней всеял еси, непоколебимый столп чистоты Православия показался еси, отче, еже и братию в сем утвердив, присно слышиши сия: Радуйся, светило веры Православныя. Радуйся, рачителю отеческих преданий. Радуйся, столпе огненный, среди мглы безбожия путь спасения показующий. Радуйся, в пагубное время еретических поползновений твоими молитвами братию утвердивый. Радуйся, всем людем пример истиннаго богопочитания показавый. Радуйся, зельне разженную пещь богоборчества росою исповедания твоего угасивый. Радуйся, преподобному Кукше, исповеднику и мученику Киево-Печерскому уподобивыйся. Радуйся, вся подвиги угодников Киево-Печерских унаследовавый. Радуйся, преподобне отче наш Кукшо, чудотворче и исповедниче Христов.

Кондак 5

Боготечная звезда сущим во мраце греховнем явился еси, святе, осиявая град и люди велии чудес светлостьми. Тако и пророческого обетования от святителя Серафима Полтавскаго сподобился еси, егда старец сей богопросвещенный, благословение архипастырское подая ти, прорек: "В сих пещерах место тебе уготовано!", дая разумети, яко Господь прославит тя обретением нетленных мощей. Зряще же ныне исполнение дивнаго сего проречения, со благоговением лобызаем святыя мощи твоя, поюще: Аллилуиа.

Икос 5

Видев тя подвижника веры и благочестия поборника, задумаша нечестивии погубити тя, вдавша на муки и в темницу заключиша. Ты же, яко мученик тверд, ни во что же вменил еси вражия уметы, взирая на Божественнаго Страстотерпца и следуя Его долготерпению. Сего ради ублажаем тя сице: Радуйся, шествовавый за Господом даже до Голгофских мук. Радуйся, исповедничеством просиявый. Радуйся, многоразличныя страдания от богоборцев приемый. Радуйся, тии ко к татем и разбойником, аки овцу к лютым волкам, ввергоша тя. Радуйся, сих яко зверей дивиих смирением твоим укротил еси. Радуйся, мраз нестерпимый и жестокое изнурение в сибирстей тайге мужественно претерпел еси. Радуйся, утешение ти Господь яко Илии чрез врана небеснаго подавый и гладом мучима напитавый. Радуйся, от лютыя болезни, от неяже имеяше умрети, тя чудесио избавивый. Радуйся, преподобне отче наш Кукшо, чудотворче и исповедниче Христов.

Кондак 6

Проповедник богоносный Божия благодати явился еси, пастырю благий, егда от епископа Киевскаго Антония Божественныя Дары приял еси, тайно во узилище посланныя, и не токмо сам благоговейно сих приобщивыйся, но и таинство исповеди устроив, содержимых во узах иночествующих братий и сестер причастники Животворящих Таин сотвори. Бысть же сия Святая Трапеза яко Вечеря Тайная учеников Христа Бога, яко Пасха светлая среди юдоли скорбныя, яко Пятидесятница, излиявшая нань струи огневиднаго Духа. Получившии же таковую милость, возсылаху теплое благодарение Богу и угоднику Его, поюще: Аллилуиа.

Икос 6

Возсия тебе свет милости Своея Христос Избавитель, егда в день церковныя памяти великомученика Георгия Победоносца из мрачныя темницы изведен бысть, страдальче, никакоже побежден от врага, хотяща низложити тя. Обаче нов подвиг предстояще ти, отче праведный, яко сослан бысть далече на поселение, и претерпеваше тамо нужду велию, не имый где главы подклонити. Сего ради вопием ти: Радуйся, библейским праведникам подражавый. Радуйся, яко тех, иже проидоша в милотех и козиих кожах, житию поревновавый. Радуйся, в лишениих, озлоблениих и скорбех течение твое безропотно совершал еси. Радуйся, подобно тем, ихже не бе достоин весь мир, скитание по пустыням, вертепам и пропастем земным подъял еси. Радуйся, якоже и онем, иже послушествовани бывше верою, тебе обетование даровася. Радуйся, дар неизреченных чудотворений в награду ти от Господа низпослася. Радуйся, яко Бог утешаше тя, и добрых людей, якоже Илии вдовицу, тебе ниспосылаше. Радуйся, якоже чрез Илию, велие благословение чрез тя на домы, тебе приявшая, нисхождаше. Радуйся, преподобне отче наш Кукшо, чудотворче и исповедниче Христов.

Кондак 7

Хотя Всевидец Господь явити тя светильника державы нашея, и не под спудом, а на свещнице высоком поставити, паки в лавру Киево-Печерскую возврати, да явлен будеши мирови. Людие же православнии аки бисер многоценный обретшии тя, радовахуся неизреченно и возсылаху благодарственное пение Богу: Аллилуиа.

Икос 7

Новая чудеса показа нам тобою, преподобне, всех чудес Творец и Владыка, отовсюду бо притекающия к тебе от недугов душевных и телесных врачевал еси, бесныя от злых духов свобождал еси, грядущая яко настоящая прорицал еси, греховныя язвы обличал еси, всем подавая потребная ко спасению. Людие же, от толиких бед избавленнии тобою, с веселием взываху ти: Радуйся, яко предивна чудотворца Церковь святая в тебе обрела еси. Радуйся, яко славо чудес твоих всю землю нашу осияваше. Радуйся, врачу душ и телес благодатный. Радуйся, покаяния учителю духоносный. Радуйся, схимниче прозорливый и святый. Радуйся, старче благостный и кроткий. Радуйся, духов злобы прогонителю дерзновенный. Радуйся, яко бесы, не терпяще светлости зрака твоего, далече от тебе отбегаху. Радуйся, преподобне отче наш Кукшо, чудотворче и исповедниче Христов.

Кондак 8

Странник многоскорбный явился еси, отче блаженне, исполнив на себе слова апостола, яко вси, хотящии жити благочестно, гоними будут. Власть бо имущия богоборцы изгнаша тя из лавры пещерныя, и в Почаев изведоша. Обаче Божиим произволением исход твой из Киевския обители в Почаевскую совершися, да и тамо просияеши житием твоим, поя Богу: Аллилуиа.

Икос 8

Вси иноцы святыя горы Почаевския в радостный трепет приидоша, видящи, какова пречестна отца обретают, добродетельми монашескими презельне украшена и увязена венцы мученическими. Сего ради почитаху тя сими словесы: Радуйся, яко Сама Пречистая Богомати, чудотворною иконою зде пребывающая и след стопы Своея на горе сей оставившая, во обитель прият тя. Радуйся, яко гора сия для тебя вторый Афон бяше. Радуйся, святому игумену лавры Иову Почаевскому во всем уподобивыйся. Радуйся, невидимаго сослужения с преподобным Иовом многажды сподобивыйся. Радуйся, якоже и он, богопротивным течениям униатским и раскольническим твердо противостоял еси. Радуйся, ослепленных погибельными ересьми в лоно Единыя Истинныя Святыя Соборныя и Апостольския церкве направлял еси. Радуйся, на Божественной Евхаристии ангелоподобно в сиянии светлом Богу предстоял еси. Радуйся, и чадам твоим духовным благодать молитвеннаго общения с Богом даровал еси. Радуйся, по слезным молитвам чад твоих духовных от тяжкаго недуга и преждевременныя кончины избавлен был еси. Радуйся, преподобне отче наш Кукшо, чудотворче и исповедниче Христов.

Кондак 9

Всякое естество человеческое удивися превеликому на тебе Божию благоволению, молитвенниче блаженне, неприступнаго бо Господа Славы, Егоже и ангели зрети не могут, непрестанно зрел еси внутренними духовными очесы, вперяя ум к горняя и выну поя Создателю своему: Аллилуиа.

Икос 9

Витийствовати не искусен был еси, старче смиренный, обаче якоже Марию Египетскую Бог Духом Своим просвещаше тя, Евангелие бo и псалмы Давидовы изустно вся ведый, службу церковную никогда же претыкаяся на память совершил еси, и не имеяше богословскаго познания, Писание якоже богодухновенный богослов изрядно толковал еси, открывая священныя глубины таин Божиих. Сему дивящеся, вопием ти: радуйся, мудростию свыше озаренный. Радуйся, Духом Святым осененный. Радуйся, яко в немощи твоей сила Божия всемощно совершися. Радуйся, яко от богатства словес твоих нищии духом обогащаются. Радуйся, яко от отеческих наставлений твоих алчущии и жаждущии правды насыщаются. Радуйся, дея учивый презирати убо плоть, преходит бо. Радуйся, примером своим многих подвигнувый прилежати души, вещи безсмертней. Радуйся, темже со ангелы срадуется, преподобне, дух твой. Радуйся, преподобне отче наш Кукшо, чудотворче и исповедниче Христов.

Кондак10

Спасение и от вечныя погибели избавление всем, с верою и надеждею приходящим к тебе был еси, отче священне, изымая от рова греховных страстей и пагубных вожделений, и возводя к Небесному Царствию, идеже ты ныне с лики святых предстоиши престолу Господа Сил, моляся о нас, чадех твоих, и Богу воспевая: Аллилуиа.

Икос 10

Весь был еси в вышних, авво досточудне, совлекийся ветхаго человека с деяньми его и облeкийся во Христа, Его же всем сердцем возлюбил еси. Темже даровася тебе благодать велия от Господа, да вси молитвенно взывают ти: Радуйся, делателю неусыпный, мног плод сотворивый. Радуйся, древних отцев монашества Антония, Пахомия и Макария учениче и наследниче Радуйся, якоже преподобный Сергий Радонежский, всеусердный служитель Пресвятыя Троицы бывый. Радуйся, подобне Серафиму Саровскому, пасхальним приветствием "Христос воскресе!" каждаго приходящаго к тебе лобызавый. Радуйся, преподобному Амвросию Оптинскому уподобляяся, всех детьми своими нарицавый. Радуйся, преподобному Силуану Афонскому в созерцании и богомыслии следовавый. Радуйся, яко стяжал еси дух мирен, и окрест тебе тысячи спасение обретоша. Радуйся, тобою бо Господь показа, яко не оскуде преподобныя в Руси Православней. Радуйся, преподобне отче наш Кукшо, чудотворче и исповедниче Христов.

Кондак 11

Пение всеумиленное приношаху ти жителие богоспасаемаго града Одессы, преподобне Кукшо, имже Господь яко злато неветшающее, в горниле бед искушенное и очищенное седмерицею, дарова тя, да будеши месту сему всемогущный заступник и покровитель, сохраняя его от стихийных бед и многоразличных обстояний. Темже и обитель Успения Пресвятыя Богородицы, в ней же ныне мощи твоя святыя почивают, именем твоим красуяся, Богу приносит песнь хвалебно- благодарственную: Аллилуиа.

Икос 11

Светозарная лампада, елей цельбоносныя благодати источающая, явишася честныя мощи твоя, преподобне, от них бо токи чудес изливаются, недуги отгоняя, от одра смертнаго возставляя, души возвеселяя, козни диавольския побеждая. Темже отцы и братия Свято-Успенския обители, каждодневно молебен пред ракою мощей твоих совершающе, с любовию возглашают ти: Радуйся, храмино преукрашенная Духа всесвятаго. Радуйся, кадильница благовонная, фимиам благих дел воскуряющая. Радуйся, честный ковчеже сокровищ неоскудеваемых. Радуйся, сосуде драгоценный даров неисчерпаемых. Радуйся, нетлением мощей зело от Бога про-славленный. Радуйся, излиянием чудес от Господа возвеличенный Радуйся, яко ни един тощ или неуслышан от мощей твоих исходит. Радуйся, яко многоцелебныя твоя мощи града сего бысть всемощное защищение и обители нашея благолепное украшение. Радуйся, преподобне отче наш Кукшо, чудотворче и исповедниче Христов.

Кондак 12

Благодать подаждь нам, авво богомудре, и помощь Божию испроси, да возможем, поучаяся твоим исправлениям, творити волю Спасителя благую, благоугодную и совершенную, и поживше в преподобии и правде, сподобимся с тобою в веце грядущем пети Создателю песнь нескончаемую: Аллилуиа.

Икос 12

Поюще твое богобоязненное и чистое житие, похваляем многоболезныя исповедническия труды твоя, почитаем схимническия подвиги, превозносим в молитве пламенное горение и к Богу дерзновение, чтим многопопечительное верных окормление и пастырское вразумление, славим плоти умерщвление и безропотное скорбей понесение, яже любве ради Божия благодушне подъял еси, отче святый и превеликий. Явился бо еси нам, в последняя лета живущим, светильник горяй и согреваяй, да мало порадуемся при свете его. Не остави же сирыми чад твоих, сподоби отеческаго попечения твоего, да ведомии тобою к духовному совершенству, выну тебе воспеваем и зовем: Радуйся, к лику святых и преподобных сопричтенный. Радуйся, в горний Иерусалим досточестне приятый. Радуйся, в книзе жизни златыми буквами начертанный. Радуйся, со всеми, Богу угодившими, на брак Агнчий возшедый. Радуйся, ризу твою брачную паче снега убеливый. Радуйся, яко побеждающий венец правды унаследовавый. Радуйся, престолу Владыки предстояй, тепле о нас ходатайствуеши. Радуйся, о всех, имя твое святое призывающих, дерзновенно предстательствуеши. Радуйся, преподобне отче наш Кукшо, чудотворче и исповедниче Христов.

Кондак 13

О преподобне и богоносне отче наш Кукшо, превеликий угодниче и предивный чудотворче! Призри на нас, во обстоянии греховнем сущих и во тьме неведения претыкающихся, и богоприятным твоим ходатайством страх Божий всели в сердца наша, плотское мудрование умертви, от искушений сохрани, православие утверди, да во благочестии и правоверии иждивем малое число дний наших, и избавльшеся от вечных мук адских, сподобимся в бесконечном веце совокупно с тобою славословити Бога, в Троице покланяемаго, воспевая Ему: Аллилуиа.

(Этот кондак читается трижды, затем икос 1 и кондак 1)

Все­ми­ло­сти­вый Гос­подь, “иже всем че­ло­ве­ком хо­щет спа­сти­ся и в ра­зум ис­ти­ны при­и­ти” (1Тим.2,4), ни­ко­гда не остав­ля­ет без ду­хов­но­го окорм­ле­ния ищу­щих веч­но­го спа­се­ния. Не остав­ля­ет Он та­ко­вых и в по­след­нее вре­мя, пе­ред кон­чи­ной ве­ков, и по­сы­ла­ет на об­шир­ную ни­ву Хри­сто­ву ис­кус­ных де­ла­те­лей – бла­го­дат­ных и ду­хо­нос­ных стар­цев.

Пра­во­слав­ная Цер­ковь во всю ис­то­рию сво­е­го бы­тия сла­ви­лась по­движ­ни­ка­ми бла­го­че­стия, стар­ца­ми-ру­ко­во­ди­те­ля­ми в ду­хов­ной жиз­ни, свя­ты­ми людь­ми. Од­ним из све­тиль­ни­ков ве­ры во тьме бо­го­от­ступ­ни­че­ства, ду­хов­но­го оску­де­ния и неве­же­ства XX сто­ле­тия был пре­по­доб­ный и ду­хо­нос­ный отец схи­и­гу­мен Кук­ша (Ве­лич­ко).

Пре­по­доб­ный Кук­ша ро­дил­ся 12 ян­ва­ря (25 н. ст.) 1875 г. в с. Ар­бу­зин­ка Хер­сон­ско­го рай­о­на Ни­ко­ла­ев­ской гу­бер­нии в се­мье бла­го­че­сти­вых и хри­сто­лю­би­вых ро­ди­те­лей Ки­рил­ла и Ха­ри­ти­ны и на­ре­чен был во свя­том кре­ще­нии Кось­мою. В се­мье бы­ло еще два сы­на – Фе­дор и Иоанн, и дочь Ма­рия. Ро­дил­ся и воз­рас­тал Кось­ма в те бла­го­сло­вен­ные вре­ме­на, ко­гда люд пра­во­слав­ный, подъ­яв на се­бя тер­пе­ли­вый труд, хо­дил пеш­ком на бо­го­мо­лье и к Ки­е­во-Пе­чер­ским свя­тым, и в Лав­ру пре­по­доб­но­го Сер­гия Ра­до­неж­ско­го, и на да­ле­кий се­вер – в Ва­ла­ам­скую и Со­ло­вец­кую оби­те­ли, и на по­кло­не­ние ко гро­бу Гос­под­ню во свя­тую Зем­лю.

Пре­по­доб­ный был из­бран Бо­гом еще от рож­де­ния сво­е­го. Ро­ди­тель­ни­ца его Ха­ри­ти­на в юно­сти сво­ей же­ла­ла быть мо­на­хи­ней, но ро­ди­те­ли бла­го­сло­ви­ли ее на за­му­же­ство. Ха­ри­ти­на мо­ли­лась Бо­гу, чтобы хоть один из чад ее спо­до­бил­ся под­ви­зать­ся в ино­че­ском чине.

На свя­той Ру­си был бла­го­че­сти­вый обы­чай: ес­ли кто из де­тей по­свя­щал се­бя ино­че­ской жиз­ни, ро­ди­те­ли по­чи­та­ли это за осо­бую честь, это бы­ло зна­ком осо­бой ми­ло­сти Бо­жи­ей. На по­свя­тив­ше­го се­бя мо­на­ше­ству смот­ре­ли как на мо­лит­вен­ни­ка за весь род.

Бла­го­да­ря бо­го­бо­яз­нен­но­му и воз­держ­но­му об­ра­зу жиз­ни сво­их ро­ди­те­лей Кось­ма с дет­ства всей ду­шой устре­мил­ся к Бо­гу, к свя­той жиз­ни. Он с ма­лых лет воз­лю­бил мо­лит­ву и уеди­не­ние, из­бе­гал игр, уве­се­ле­ний, в сво­бод­ное вре­мя чи­тал св. Еван­ге­лие. Осо­бую лю­бовь бо­го­лю­би­вый от­рок имел к хра­му Бо­жию и бо­го­слу­же­нию.

Еще с юно­сти у пре­по­доб­но­го бы­ло со­стра­да­ние к лю­дям, осо­бен­но к боль­ным, страж­ду­щим. За это враг спа­се­ния че­ло­ве­че­ско­го всю жизнь опол­чал­ся на него. Ха­рак­тер­но сле­ду­ю­щее со­бы­тие от­ро­че­ских его лет. У Кось­мы был дво­ю­род­ный брат, одер­жи­мый нечи­стым ду­хом. Кось­ма по­ехал с ним к од­но­му стар­цу, из­го­няв­ше­му бе­сов. Ста­рец ис­це­лил юно­шу, а Кось­ме ска­зал: “За то толь­ко, что ты при­вез его ко мне, враг бу­дет мстить те­бе – ты бу­дешь го­ним всю жизнь”.

Кось­ма всем серд­цем стре­мил­ся к мо­на­ше­ской жиз­ни. Слов­но за бла­го­сло­ве­ни­ем Бо­жи­им на по­сле­ду­ю­щий жиз­нен­ный путь, Кось­ма от­прав­ля­ет­ся в 1895 го­ду с па­лом­ни­ка­ми в Свя­тую Зем­лю.

Про­жив в Иеру­са­ли­ме пол­го­да, осмот­рев в Па­ле­стине все свя­тые ме­ста, Кось­ма на об­рат­ном пу­ти по­се­ща­ет Го­ру Афон. Здесь встре­пе­ну­лась его ду­ша, здесь он осо­бен­но вос­пы­лал же­ла­ни­ем под­ви­зать­ся в мо­на­ше­стве. Ца­ри­ца Небес­ная при­зы­ва­ла его в Свой зем­ной удел – Свя­той Афон на слу­же­ние Бо­гу.

Пе­ред отъ­ез­дом па­лом­ни­ки на­пра­ви­лись к на­сто­я­те­лю рус­ско­го Свя­то-Пан­те­ле­и­мо­но­ва мо­на­сты­ря за бла­го­сло­ве­ни­ем в путь. По­до­шед­ши к на­сто­я­те­лю, Кось­ма ска­зал: “От­че, я очень хо­чу здесь остать­ся, но преж­де мне на­до по­ехать до­мой и по­лу­чить бла­го­сло­ве­ние ро­ди­те­лей”. “Ну, хо­ро­шо, по­ез­жай, через год при­е­дешь”, – на­пут­ство­вал его на­сто­я­тель и ода­рил (по обы­чаю, как и всех) ико­ноч­кой свя­то­го ве­ли­ко­му­че­ни­ка Пан­те­лей­мо­на – небес­но­го по­кро­ви­те­ля рус­ско­го мо­на­сты­ря на Афоне. Эту ико­ноч­ку о. Кук­ша вста­вил в ки­от и хра­нил всю жизнь до са­мой сво­ей кон­чи­ны.

По воз­вра­ще­нии в Рос­сию Кось­ма по­се­тил ки­ев­ско­го стар­ца Иону, из­вест­но­го всем сво­ей про­зор­ли­во­стью и чу­до­тво­ре­ни­я­ми. Ста­рец при­ни­мал лю­дей во дво­ре Ионов­ской оби­те­ли, всем раз­да­вая бла­го­сло­ве­ние. При­бли­жал­ся в оче­ре­ди со все­ми и Кось­ма, с за­ми­ра­ни­ем серд­ца ду­мая: “А вдруг ста­рец не бла­го­сло­вит ме­ня на Афон?” Неожи­дан­но отец Иона сам по­до­шел к Кось­ме, кос­нул­ся его го­ло­вы кре­стом и ска­зал: “Бла­го­слов­ляю те­бя в мо­на­стырь! Бу­дешь жить на Афоне!”

Ха­ри­ти­на с ве­ли­чай­шей ра­до­стью и бла­го­да­ре­ни­ем Бо­гу вос­при­ня­ла из­ве­стие о ре­ше­нии сы­на. По­сле дол­гих слез­ных мо­литв Кось­мы, мно­гих уго­во­ров су­пру­ги и род­ных от­пу­стил сы­на на Афон и отец: “Пусть едет, Бог его бла­го­сло­вит!” На­пут­ствуя в до­ро­гу, Ха­ри­ти­на бла­го­сло­ви­ла Кось­му Ка­зан­ской ико­ной Бо­жи­ей Ма­те­ри в неболь­шом ста­рин­ном де­ре­вян­ном ки­о­те, с ко­то­рой пре­по­доб­ный не рас­ста­вал­ся всю свою жизнь, и ко­то­рая по­ло­же­на бы­ла ему во гроб по­сле кон­чи­ны.

В 1896 го­ду Кось­ма при­бы­ва­ет на Афон и по­сту­па­ет по­слуш­ни­ком в рус­ский Свя­то-Па­нте­ле­и­мо­нов­ский мо­на­стырь. Ста­ра­ясь во всем по жиз­ни упо­до­бить­ся древним от­цам-по­движ­ни­кам, он рев­ност­но ис­пол­нял воз­ло­жен­ное на него на­сто­я­те­лем мо­на­сты­ря по­слу­ша­ние просфор­ни­ка.

В 1897 го­ду мать Кось­мы Ха­ри­ти­на на­прав­ля­лась в па­лом­ни­че­ство во Свя­тую Зем­лю. Ко­гда ко­рабль с пу­те­ше­ствен­ни­ка­ми сде­лал оста­нов­ку у бе­ре­гов Афо­на, Ха­ри­ти­на пись­мен­но ис­про­си­ла бла­го­сло­ве­ние у на­сто­я­те­ля мо­на­сты­ря по­се­тить Свя­тую Зем­лю и Кось­ме. Оте­че­ски лю­бив­ший Кось­му на­сто­я­тель бла­го­сло­вил его в по­езд­ку. Так бла­жен­ная ро­ди­тель­ни­ца, воз­но­ся бла­го­да­ре­ние Бо­гу, уви­де­ла еще раз свое бо­го­из­бран­ное ча­до.

В Иеру­са­ли­ме с Кось­мою про­изо­шло два чу­дес­ных со­бы­тия, ко­то­рые пред­зна­ме­но­ва­ли даль­ней­шую жизнь пре­по­доб­но­го. Ко­гда пу­те­ше­ству­ю­щие бы­ли у Си­ло­ам­ской ку­пе­ли, про­изо­шло сле­ду­ю­щее. Су­ще­ство­вал обы­чай по­гру­жать­ся в во­ду Си­ло­ам­ской ку­пе­ли всем па­лом­ни­кам, осо­бен­но бес­плод­ным жен­щи­нам. Той из них, кто пер­вой успе­ет по­гру­зить­ся в во­ду, Гос­подь да­ро­вал ча­до­ро­дие. На­хо­дясь у Си­ло­ам­ской ку­пе­ли, Кось­ма близ­ко сто­ял воз­ле ис­точ­ни­ка. Кто-то неча­ян­но за­дел его, и от­рок в одеж­де неожи­дан­но упал пер­вым в во­ду ку­пе­ли и, та­ким об­ра­зом, вы­шел из во­ды весь мок­рый. Лю­ди ста­ли сме­ять­ся, го­во­ря, что у него те­перь бу­дет мно­го де­тей. Но сло­ва эти ока­за­лись про­ро­че­ски­ми, ибо у пре­по­доб­но­го впо­след­ствии дей­стви­тель­но бы­ло мно­же­ство ду­хов­ных чад. Ко­гда же па­лом­ни­ки бы­ли в хра­ме Вос­кре­се­ния Хри­сто­ва, они очень хо­те­ли по­ма­зать­ся еле­ем из лам­пад, го­рев­ших при гро­бе Гос­под­нем. То­гда Ан­гел Гос­по­день, незри­мо опро­ки­нув сред­нюю лам­па­ду, из­лил на Кось­му весь елей. Лю­ди быст­ро окру­жи­ли Кось­му и, со­би­рая ру­ка­ми сте­ка­ю­щий по его одеж­де елей, бла­го­го­вей­но по­ма­зы­ва­лись им. Сие со­бы­тие пред­зна­ме­но­ва­ло то, что впо­след­ствии бла­го­дать Бо­жия, обиль­но по­чи­ва­ю­щая на пре­по­доб­ном, бу­дет через него неоскуд­но по­да­вать­ся лю­дям.

Через год по­сле при­ез­да из Иеру­са­ли­ма на Афон Гос­подь бла­го­из­во­ля­ет Кось­ме еще раз быть во Свя­том Гра­де. Он на­прав­ля­ет­ся ту­да уже на пол­то­ра го­да нести в по­ряд­ке оче­ред­но­сти по­слу­ша­ние у Гро­ба Гос­под­ня.

Вер­нув­шись на Афон, Кось­ма был на­зна­чен на по­слу­ша­ние го­стин­ни­ка в стран­но­при­им­ную для па­лом­ни­ков, в ко­то­рой под­ви­зал­ся 11 лет. При­леж­но ис­пол­няя его столь дол­гое вре­мя, Кось­ма стя­жал бла­го­душ­ное тер­пе­ние и ис­тин­ное сми­ре­ние.

Вско­ре по­слуш­ник Кось­ма был по­стри­жен в ря­со­фор с име­нем Кон­стан­тин, а 23 мар­та 1904 го­да – в мо­на­ше­ство, и на­ре­чен Ксе­но­фон­том.

Ду­хов­ным от­цом Ксе­но­фон­та был ду­хо­нос­ный ста­рец по­движ­ник о. Мел­хи­се­дек, ко­то­рый под­ви­зал­ся от­шель­ни­ком в го­рах. У него Ксе­но­фонт по­сти­гал ос­но­вы ду­хов­ной и мо­на­ше­ской жиз­ни, обу­чал­ся, как ве­сти внут­рен­нюю брань с ду­ха­ми зло­бы, овла­де­вал пра­виль­ны­ми по­ня­ти­я­ми об ас­ке­ти­че­ском об­ра­зе жиз­ни в мо­на­ше­стве. Впо­след­ствии пре­по­доб­ный вспо­ми­нал о сво­ей жиз­ни в то вре­мя: “До 12 но­чи на по­слу­ша­нии, а в 1-м ча­су но­чи бе­жал в пу­стынь к стар­цу Мел­хи­се­де­ку учить­ся мо­лить­ся”.

Отец Мел­хи­се­дек был мо­на­хом вы­со­кой ду­хов­ной жиз­ни. Од­на­жды, стоя на мо­лит­ве, ста­рец и его ду­хов­ный сын услы­ша­ли в ноч­ной ти­шине при­бли­же­ние сва­деб­но­го кор­те­жа: то­пот кон­ских ко­пыт, иг­ру на гар­мош­ке, ве­се­лое пе­ние, хо­хот, свист…

– От­че, от­ку­да здесь свадь­ба?

– Это го­сти едут, на­до их встре­тить.

Ста­рец взял крест, свя­тую во­ду, чет­ки и, вый­дя из кел­лии, окро­пил во­круг нее свя­той во­дой. Чи­тая кре­щен­ский тро­парь, он на все сто­ро­ны осе­нил кре­стом – сра­зу сде­ла­лось ти­хо, как буд­то и не бы­ло ни­ка­ко­го шу­ма. Ви­ди­мо, стар­цу эти яв­ле­ния бы­ли обыч­ны и ни­сколь­ко не сму­ща­ли его.

Под его муд­рым окорм­ле­ни­ем и мо­нах Ксе­но­фонт в недол­гое вре­мя спо­до­бил­ся стя­жать все доб­ро­де­те­ли ино­че­ские и пре­успел в ду­хов­ном де­ла­нии. Несмот­ря на то, что Ксе­но­фонт был внешне ма­ло­гра­мот­ным че­ло­ве­ком, ед­ва умел чи­тать и пи­сать, Свя­тое Еван­ге­лие и Псал­тирь он знал на­изусть, служ­бу цер­ков­ную со­вер­шал на па­мять, ни­ко­гда не оши­ба­ясь. Изъ­яс­не­ние Свя­щен­но­го Пи­са­ния он знал от про­све­ще­ния его Ду­хом Свя­тым и по тру­дам свя­тых от­цов, чте­ние ко­то­рых все­гда очень вни­ма­тель­но слу­шал и за­по­ми­нал. Он от­ли­чал­ся ис­тин­ным хри­сти­ан­ским сми­ре­ни­ем, ко­то­рое ред­ко кто мо­жет стя­жать в те­че­ние всей сво­ей жиз­ни, и за ко­то­рое Дух Свя­той все­ля­ет­ся в че­ло­ве­ка и осве­ща­ет его Бо­же­ствен­ной бла­го­да­тью, де­лая его жи­ли­щем Сво­им.

При­ве­дя Сво­е­го из­бран­ни­ка в ду­хов­ное со­вер­шен­ство, Гос­подь уго­тов­ля­ет Ксе­но­фон­ту жре­бий слу­же­ния страж­ду­ще­му ми­ру. В 1912–1913 гг. на Афон­ской Го­ре воз­ник­ла на са­мое ко­рот­кое вре­мя так на­зы­ва­е­мая “имя­бож­ни­че­ская” или “имя­с­лав­ни­че­ская” ересь – сму­та. Без­услов­но, о. Ксе­но­фонт ни­ка­ко­го от­но­ше­ния не имел к этой ере­си, но гре­че­ские вла­сти, бо­ясь рас­про­стра­не­ния сму­ты, по­тре­бо­ва­ли вы­ез­да с Афо­на мно­гих ни в чем не по­вин­ных рус­ских мо­на­хов, в том чис­ле и о. Ксе­но­фон­та.

На­ка­нуне отъ­ез­да о. Ксе­но­фонт по­бе­жал в пу­стынь­ку к сво­е­му ду­хов­но­му от­цу и ска­зал:

– От­че, я ни­ку­да не по­еду! Вот ля­гу под лод­ку или под ка­мень и умру здесь, на Афоне!

– Нет, ча­до, – воз­ра­зил ста­рец, – так Бо­гу угод­но, чтобы ты жил в Рос­сии, там на­до спа­сать лю­дей. – За­тем вы­вел его из ке­ллии и спро­сил: – Хо­чешь уви­деть, как сти­хии по­ко­ря­ют­ся че­ло­ве­ку?

– Хо­чу, от­че.

– То­гда смот­ри. – Ста­рец пе­ре­кре­стил тем­ное ноч­ное небо, и оно ста­ло свет­лым, пе­ре­кре­стил еще раз – оно, как бе­ре­ста, свер­ну­лось, и о. Ксе­но­фонт уви­дел Гос­по­да во всей сла­ве и в окру­же­нии сон­ма Ан­ге­лов и всех свя­тых. Что они ви­де­ли, слы­ша­ли и что им бы­ло воз­ве­ще­но, ба­тюш­ка Кук­ша, рас­ска­зы­вая об этом впо­след­ствии, не по­ве­дал. А то­гда он за­крыл ли­цо ру­ка­ми, упал на зем­лю и за­кри­чал:

– От­че, мне страш­но!

Через неко­то­рое мгно­ве­ние ста­рец про­из­нес:

– Вста­вай, не бой­ся.

Отец Кук­ша под­нял­ся с зем­ли – небо бы­ло обыч­ным, на нем, по-преж­не­му, мер­ца­ли звез­ды. Так ба­тюш­ка, уез­жая с Афо­на, был уте­шен и удо­сто­ен Бо­же­ствен­ных от­кро­ве­ний.

В 1913 го­ду афон­ский мо­нах Ксе­но­фонт ста­но­вит­ся на­сель­ни­ком Ки­е­во-Пе­чер­ской Свя­то-Успен­ской Лав­ры. Во вре­мя Пер­вой ми­ро­вой вой­ны он раз­де­лил пе­ча­ли и скор­би во­ен­но­го вре­ме­ни, мо­лит­ва­ми и тру­да­ми слу­жа оте­че­ству. В 1914 г. о. Ксе­но­фонт на 10 ме­ся­цев вме­сте с дру­ги­ми мо­на­ха­ми был на­прав­лен на нелег­кое по­слу­ша­ние “бра­та ми­ло­сер­дия” в са­ни­тар­ный по­езд, хо­див­ший по ли­нии “Ки­ев-Львов”. В это вре­мя про­яви­лись в нем ред­кие ду­шев­ные ка­че­ства и доб­ро­де­те­ли: тер­пе­ние, со­стра­да­ние и лю­бовь в слу­же­нии тя­же­ло­боль­ным и ра­не­ным.

По окон­ча­нии это­го вре­ме­ни о. Ксе­но­фонт воз­вра­тил­ся в Лав­ру. Сво­им усерд­ным слу­же­ни­ем Бо­гу, лю­бо­вью к Нему и ближ­ним, сми­ре­ни­ем и по­слу­ша­ни­ем о. Ксе­но­фонт снис­кал все­об­щее ува­же­ние сре­ди бра­тьев, слу­жа для них при­ме­ром в мо­на­ше­ском де­ла­нии. О. Ксе­но­фонт нес по­слу­ша­ние в Даль­них пе­ще­рах; за­прав­лял и за­жи­гал лам­па­ды пе­ред свя­ты­ми мо­ща­ми, пе­ре­об­ла­чал свя­тые мо­щи, сле­дил за чи­сто­той и по­ряд­ком.

“Мне очень хо­те­лось при­нять схи­му, – рас­ска­зы­вал он, – но по мо­ло­до­сти лет (40 с неболь­шим) мне от­ка­зы­ва­ли в мо­ем же­ла­нии. И вот од­на­жды но­чью я пе­ре­об­ла­чал мо­щи в Даль­них пе­ще­рах. Дой­дя до свя­тых мо­щей схим­ни­ка Си­лу­а­на, я пе­ре­одел их, взял на свои ру­ки и, стоя на ко­ле­нях пе­ред его ра­кой, стал усерд­но ему мо­лить­ся, чтобы угод­ник Бо­жий по­мог мне спо­до­бить­ся по­стри­же­ния в схи­му”. И так, стоя на ко­ле­нях и дер­жа на ру­ках свя­тые мо­щи, он под утро за­снул.

Про­шли го­ды. В 56 лет он неожи­дан­но тя­же­ло за­бо­лел, как ду­ма­ли, без­на­деж­но. Ре­ше­но бы­ло немед­лен­но по­стричь уми­ра­ю­ще­го в схи­му. 8 ап­ре­ля 1931 го­да при по­стри­же­нии в схи­му на­рек­ли ему имя свя­щен­но­му­че­ни­ка Кук­ши, мо­щи ко­то­ро­го на­хо­дят­ся в Ближ­них Пе­ще­рах. Ко­неч­но, ду­ша пре­по­доб­но­го и то­гда уже бы­ла го­то­ва ко все­ле­нию в небес­ные оби­те­ли, но Гос­подь про­длил дни его зем­ной жиз­ни для слу­же­ния лю­дям во спа­се­ние их. По­сле по­стри­га о. Кук­ша стал по­прав­лять­ся и вско­ре со­всем вы­здо­ро­вел.

Од­на­жды из Пол­та­вы в Ки­е­во-Пе­чер­скую Лав­ру при­был ее быв­ший на­сель­ник, пре­ста­ре­лый мит­ро­по­лит Се­ра­фим, чтобы по­се­тить лю­би­мую оби­тель и про­стить­ся с ней преж­де сво­ей кон­чи­ны. Про­быв несколь­ко дней в Лав­ре, он со­брал­ся уез­жать. Все бра­тия, про­ща­ясь, ста­ли под­хо­дить к вла­ды­ке под его бла­го­сло­ве­ние. Свя­ти­тель, из­не­мо­гая от ста­ро­сти, бла­го­слов­лял всех, си­дя в хра­ме. Сле­дом за дру­ги­ми по­до­шел и о. Кук­ша. Ко­гда они по-иерей­ски об­ло­бы­за­лись, про­зор­ли­вый мит­ро­по­лит Се­ра­фим вос­клик­нул: “О, ста­рец, те­бе дав­но в этих пе­ще­рах ме­сто уго­то­ва­но!”

С 1917 го­да для Свя­той Пра­во­слав­ной Церк­ви и все­го на­ро­да на­сту­пи­ло вре­мя ог­нен­ных ис­пы­та­ний. Эти ис­пы­та­ния все­це­ло раз­де­лил со сво­им на­ро­дом и пре­по­доб­ный Кук­ша.

3 ап­ре­ля 1934 го­да отец Кук­ша был ру­ко­по­ло­жен в сан иеро­ди­а­ко­на, а 3 мая то­го же го­да – в сан иеро­мо­на­ха. По­сле то­го, как Ки­е­во-Пе­чер­скую Лав­ру за­кры­ли, ба­тюш­ка слу­жил до 1938 го­да в Ки­е­ве, в церк­ви на Вос­кре­сен­ской Сло­бод­ке. На­до бы­ло иметь ве­ли­кое му­же­ство, чтобы слу­жить свя­щен­ни­ком в то вре­мя. С 1938 го­да для ба­тюш­ки Кук­ши на­чал­ся тя­же­лый вось­ми­лет­ний ис­по­вед­ни­че­ский по­двиг – его как “слу­жи­те­ля куль­та” при­го­ва­ри­ва­ют к 5 го­дам ла­ге­рей в г. Виль­ма Мо­ло­тов­ской об­ла­сти, а по­сле от­бы­тия это­го сро­ка – к 3 го­дам ссыл­ки.

Так в воз­расте 63 лет отец Кук­ша ока­зал­ся на из­ну­ри­тель­ных ле­со­по­ва­лоч­ных ра­бо­тах. Труд был очень тя­же­лым, осо­бен­но в зим­нее вре­мя, в лю­тые мо­ро­зы. Ра­бо­та­ли по 14 ча­сов в сут­ки, по­лу­чая очень скуд­ную и плохую пи­щу. Но все­гда со­дер­жа в сво­ей па­мя­ти, что “мно­ги­ми скор­бя­ми по­до­ба­ет нам вни­ти в Цар­ство Небес­ное” (Деян.14,22), что “недо­стой­ны стра­сти ны­неш­не­го вре­ме­ни к хо­тя­щей сла­ве яви­ти­ся в нас” (Рим.8,18), ба­тюш­ка, спо­спе­ше­ству­е­мый бла­го­да­тью Бо­жи­ей, не толь­ко тер­пе­ли­во и бла­го­душ­но сно­сил му­чи­тель­ную жизнь в за­клю­че­нии, но все­гда ду­хов­но укреп­лял окру­жа­ю­щих.

Гос­подь, взи­рая на му­же­ство ис­по­вед­ни­ков, вот как од­на­жды яв­но для всех уте­шил и укре­пил прис­ных Сво­их в тер­пе­нии и упо­ва­нии. Вме­сте с о. Кук­шей в ла­ге­ре со­дер­жа­лось мно­го ду­хо­вен­ства и ино­че­ству­ю­щих, как мо­на­хов, так и мо­на­хинь. В то вре­мя Ки­ев­ским епи­ско­пом был прео­свя­щен­ный Ан­то­ний, ко­то­рый хо­ро­шо знал о. Кук­шу и по­чи­тал его. Од­на­жды о. Кук­ша, бу­дучи в за­клю­че­нии, по­лу­чил от прео­свя­щен­но­го Ан­то­ния по­сыл­ку, в ко­то­рую вла­ды­ка вме­сте с су­ха­ри­ка­ми умуд­рил­ся по­ло­жить сто ча­стиц про­су­ше­нных за­пас­ных Свя­тых Да­ров. Про­ве­ря­ю­щие не об­на­ру­жи­ли Свя­тые Да­ры или со­чли их за су­ха­ри.

“Но раз­ве мог я один по­треб­лять Свя­тые Да­ры, ко­гда мно­гие свя­щен­ни­ки, мо­на­хи и мо­на­хи­ни, дол­гие го­ды на­хо­дясь в за­клю­че­нии, бы­ли ли­ше­ны это­го уте­ше­ния? – рас­ска­зы­вал впо­след­ствии ба­тюш­ка. – Я ска­зал неко­то­рым свя­щен­ни­кам что по­лу­чил Свя­тые Да­ры. Ве­ру­ю­щие с боль­шой осто­рож­но­стью опо­ве­сти­ли “сво­их”, чтобы те в на­зна­чен­ный день в опре­де­лен­ном ме­сте неза­мет­но для кон­воя го­то­вы бы­ли при­нять Свя­тое При­ча­стие. Мы сде­ла­ли из по­ло­тен­цев епи­тра­хи­ли, на­ри­со­вав на них ка­ран­да­шом кре­сты. Про­чи­тав мо­лит­вы, бла­го­сло­ви­ли и оде­ли на се­бя, спря­тав под верх­нюю одеж­ду. Свя­щен­ни­ки укры­лись в ку­стар­ни­ке. Мо­на­хи и мо­на­хи­ни по од­но­му, по од­ной под­бе­га­ли к нам, мы быст­ро на­кры­ва­ли их епи­тра­хи­ля­ми-по­ло­тен­ца­ми, про­щая и от­пус­кая гре­хи. Так в од­но утро по до­ро­ге на ра­бо­ту при­ча­сти­лось сра­зу сто че­ло­век. Как они ра­до­ва­лись и бла­го­да­ри­ли Бо­га за Его ве­ли­кую ми­лость!”

Как-то ба­тюш­ка тя­же­ло за­бо­лел. Его по­ло­жи­ли в боль­ни­цу, он был бли­зок к смер­ти. Но Гос­подь яв­но хра­нил угод­ни­ка Сво­е­го и воз­двиг от од­ра смерт­но­го. “Не умру, но жив бу­ду и по­вем де­ла Гос­под­ня” (Пс.117,17), – пре­ис­пол­ня­лось бла­го­да­ре­ни­ем серд­це ис­по­вед­ни­ка Хри­сто­ва.

Ба­тюш­ка вспо­ми­нал: “Это бы­ло на Пас­ху. Я был та­кой сла­бый и го­лод­ный, – вет­ром ка­ча­ло. А сол­ныш­ко све­тит, птич­ки по­ют, снег уже на­чал та­ять. Я иду по зоне вдоль ко­лю­чей про­во­ло­ки, есть нестер­пи­мо хо­чет­ся, а за про­во­ло­кой по­ва­ра но­сят из кух­ни в сто­ло­вую для охран­ни­ков на го­ло­вах про­тив­ни с пи­ро­га­ми. Над ни­ми во­ро­ны ле­та­ют. Я взмо­лил­ся: “Во­рон, во­рон, ты пи­тал про­ро­ка Илию в пу­стыне, при­не­си и мне ку­со­чек пи­ро­га”. Вдруг слы­шу над го­ло­вой: “Кар-р-р!”, – и к но­гам упал пи­рог, – это во­рон ста­щил его с про­тив­ня у по­ва­ра. Я под­нял пи­рог со сне­га, со сле­за­ми воз­бла­го­да­рил Бо­га и уто­лил го­лод”.

Вес­ной 1943 го­да, по окон­ча­нии сро­ка за­клю­че­ния, на празд­ник свя­то­го ве­ли­ко­му­чен­ни­ка Ге­ор­гия По­бе­до­нос­ца о. Кук­шу осво­бо­ди­ли, и он от­пра­вил­ся в ссыл­ку в Со­ли­кам­скую об­ласть, в де­рев­ню близ г. Кун­гу­ра. Взяв бла­го­сло­ве­ние у епи­ско­па в г. Со­ли­кам­ске, он ча­сто со­вер­шал бо­го­слу­же­ния в со­сед­нем се­ле. Как к све­тиль­ни­ку, в но­чи за­жжен­но­му, сте­ка­лись к нему лю­ди.

Так в тру­де, в тер­пе­нии, в ден­но­нощ­ной мо­лит­ве ста­рец под­ви­зал­ся до сво­е­го осво­бож­де­ния. В 1947 го­ду окон­чи­лось вре­мя ссыл­ки. За­вер­шил­ся вось­ми­лет­ний ис­по­вед­ни­че­ский по­двиг. За все это вре­мя ни­что не от­лу­чи­ло стар­ца от “люб­ве Бо­жия” (Рим.8,39), и он, как доб­лест­ный во­ин Хри­стов, увен­чан­ный ис­по­вед­ни­че­ским вен­цом, вы­шел по­бе­ди­те­лем в сей страш­ной бра­ни.

В 1947 го­ду о. Кук­ша вер­нул­ся в Ки­е­во-Пе­чер­скую Лав­ру и был с ве­ли­кой ра­до­стью при­нят бра­ти­ей. Нес он по­слу­ша­ние свеч­ни­ка в Ближ­них Пе­ще­рах.

На о. Кук­шу, ис­кус­но­го и опыт­но­го в ду­хов­ной жиз­ни, эа­пе­чатлев­ше­го вер­ность Хри­сту раз­лич­ны­ми ис­пы­та­ни­я­ми, пре­до­чи­щен­но­го несе­ни­ем скор­бей, ли­ше­ний и го­не­ний, Гос­подь воз­ла­га­ет по­двиг слу­же­ния страж­ду­ще­му че­ло­ве­че­ству пу­тем ду­хов­но­го окорм­ле­ния лю­дей – стар­че­ство. Без­бо­жие, ма­ло­ве­рие, нуж­да, го­ре, гре­хов­ное пле­не­ние при­во­ди­ли к пре­по­доб­но­му лю­дей в те ми­ну­ты, ко­гда ис­пы­та­ния до­сти­га­ли наи­боль­шей остро­ты и ста­но­ви­лись невы­но­си­мы­ми, ко­гда ис­ся­ка­ла на­деж­да. И ста­рец ока­зы­вал­ся тем несо­кру­ши­мым кам­нем ис­тин­ной ве­ры, непо­ко­ле­би­мо­го упо­ва­ния на Бо­га, о ко­то­рый бес­силь­но раз­би­ва­лись пе­ня­щи­е­ся вол­ны мно­го­вид­но­го зла. Через стар­ца, ис­пы­тан­но­го в гор­ни­ле все­воз­мож­ных ис­ку­ше­ний, лю­ди на­чи­на­ли труд­ный, уз­кий, но ис­тин­ный путь спа­се­ния. Ве­да­ет толь­ко Гос­подь, сколь­ким он по­мо­гал и сколь­ких об­ни­мал все­про­ща­ю­щей и все­по­кры­ва­ю­щей лю­бо­вью, ко­то­рая так при­вле­ка­ла лю­дей, стре­мя­щих­ся к нему со всех кон­цов стра­ны. Как за пол­ве­ка до это­го в Иеру­са­ли­ме па­лом­ни­ки окру­жи­ли Кось­му и ста­ра­лись с его го­ло­вы и одеж­ды взять чу­дес­но из­лив­ший­ся из лам­па­ды елей, чтобы по­ма­зать­ся им, так и к от­цу Кук­ше в страж­ду­щей зем­ле на­шей шла нескон­ча­е­мая ве­ре­ни­ца лю­дей, жду­щих Бо­жи­ей по­мо­щи и бла­го­да­ти, из­ли­вав­ших­ся через мо­лит­вы, ду­хов­ные со­ве­ты и на­став­ле­ния свя­то­го по­движ­ни­ка.

Мо­лит­вою, тер­пе­ни­ем и со­стра­да­ни­ем, доб­рым сло­вом и ду­хов­ным со­ве­том ста­рец от­вра­щал от без­бо­жия и гре­ха и об­ра­щал к Бо­гу, вра­зум­ляя за­кос­не­лых в неве­рии, укреп­ляя ма­ло­вер­ных, обод­ряя ма­ло­душ­ных и роп­щу­щих, смяг­чая оже­сто­чен­ных, уми­ро­тво­ряя и уте­шая от­ча­яв­ших­ся, про­буж­дая спя­щих в гре­хов­ном сне, дрем­лю­щих в за­бве­нии и нера­де­нии.

Ста­рец ни­ко­гда не осуж­дал со­гре­ша­ю­щих и не сто­ро­нил­ся их, а на­обо­рот, все­гда с со­стра­да­ни­ем при­ни­мал их. Го­во­рил: “Я сам греш­ный и греш­ных люб­лю. Нет че­ло­ве­ка на зем­ле, ко­то­рый бы не со­гре­шил. Един Гос­подь без гре­ха, а мы все греш­ные”. Ис­по­ведь всю жизнь бы­ла его ос­нов­ным по­слу­ша­ни­ем, и все стре­ми­лись у него ис­по­ве­дать­ся и по­лу­чить ду­ше­спа­си­тель­ные со­ве­ты и на­зи­да­ние.

Ста­рец Кук­ша имел от Бо­га дар ду­хов­но­го рас­суж­де­ния и раз­ли­че­ния по­мыс­лов. Он был ве­ли­ким про­зор­лив­цем. Ему бы­ли от­кры­ты да­же са­мые со­кро­вен­ные чув­ства, ко­то­рые лю­ди ед­ва мог­ли по­нять са­ми, а он по­ни­мал и объ­яс­нял, от ко­го они и от­ку­да. Мно­гие шли к нему, чтобы рас­ска­зать о сво­их скор­бях и спро­сить со­ве­та, а он, не до­жи­да­ясь объ­яс­не­ний, уже встре­чал их с нуж­ным от­ве­том и ду­хов­ным со­ве­том. Еще, бы­ло, у две­рей сто­ят, а он уже каж­до­го по име­ни на­зы­ва­ет, хо­тя ви­дит их в пер­вый раз в жиз­ни. Гос­подь ему от­кры­вал.

Бо­го­бор­че­скую власть раз­дра­жа­ла и стра­ши­ла жизнь угод­ни­ка Бо­жия. Он был по­сто­ян­но пре­сле­ду­ем и го­ним. В 1951 го­ду от­ца Кук­шу из Ки­е­ва пе­ре­во­дят в По­ча­ев­скую Свя­то-Успен­скую Лав­ру. Пре­свя­тая Бо­го­ро­ди­ца, Ко­то­рую всю жизнь так лю­бил пре­по­доб­ный, при­ни­ма­ет из­бран­ни­ка Сво­е­го здесь, где Она чу­дес­но яви­лась в древ­но­сти.

В По­ча­е­ве ста­рец нес по­слу­ша­ние ки­от­но­го у чу­до­твор­ной ико­ны, ко­гда к ней при­кла­ды­ва­лись мо­на­хи и бо­го­моль­цы. Кро­ме это­го, о. Кук­ша дол­жен был ис­по­ве­до­вать лю­дей. Свои обя­зан­но­сти он ис­пол­нял с оте­че­ской за­бо­той о всех при­хо­дя­щих, тон­ко и лю­бов­но об­ли­чая их по­ро­ки, про­зор­ли­во предо­сте­ре­гая от ду­хов­ных па­де­ний и пред­сто­я­щих бед.

Все, кто при­ез­жал в По­ча­ев­скую Лав­ру, ста­ра­лись обя­за­тель­но по­пасть на ис­по­ведь к о. Кук­ше. Лю­ди в хра­ме сот­ня­ми сто­я­ли в оче­ре­ди к нему. Мно­гих при­ни­мал он и в сво­ей ке­ллии, не жа­лея се­бя и по­чти без от­ды­ха про­во­дя це­лые дни, несмот­ря на пре­клон­ный воз­раст и стар­че­ские бо­лез­ни.

Ка­кую все­на­род­ную лю­бовь имел ста­рец, вид­но из сле­ду­ю­ще­го. Он, по Афон­ско­му обы­чаю, всю жизнь обу­вал­ся толь­ко в са­по­ги. От дол­гих и мно­гих по­дви­гов у него на но­гах бы­ли глу­бо­кие ве­ноз­ные ра­ны. Од­на­жды, ко­гда он сто­ял у чу­до­твор­ной ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри, у него на но­ге лоп­ну­ла ве­на, и са­пог на­пол­нил­ся кро­вью. Его уве­ли в ке­ллию, уло­жи­ли в по­стель. При­шел зна­ме­ни­тый сво­и­ми ис­це­ле­ни­я­ми игу­мен Иосиф (в схи­ме Ам­фи­ло­хий), осмот­рел но­гу и ска­зал: “Со­би­рай­ся, отец, до­мой” (то есть уми­рать), и ушел. Все мо­на­хи и ми­ряне го­ря­чо со сле­за­ми мо­ли­лись Ма­те­ри Бо­жи­ей о да­ро­ва­нии здра­вия до­ро­го­му и лю­би­мо­му стар­цу. Через неде­лю игу­мен Иосиф опять при­шел к о. Кук­ше, осмот­рел по­чти за­жив­шую ра­ну на но­ге и в изум­ле­нии вос­клик­нул: “Вы­мо­ли­ли ча­да ду­хов­ные!”

В те­че­ние трех лет о. Кук­ша еже­днев­но со­вер­шал ран­нюю ли­тур­гию в Пе­щер­ном хра­ме, за ис­клю­че­ни­ем ред­ких дней бо­лез­ни. Во вре­мя ли­тур­гии, стоя у пре­сто­ла, он весь пре­об­ра­жал­ся, ста­но­вил­ся ка­ким-то свет­лым, “воз­душ­ным”. Как по­знав­ше­му Бо­га Ду­хом Свя­тым пре­по­доб­но­му Си­лу­а­ну Афон­ско­му хо­те­лось, чтобы все лю­ди по­зна­ли Бо­га, так и ста­рец Кук­ша, неко­гда под­ви­зав­ший­ся в од­но вре­мя с пре­по­доб­ным на Го­ре Афон, очень же­лал, чтобы ищу­щие ми­ло­сти и бла­го­сти Бо­жи­ей по­зна­ли, как благ Гос­подь и как неизъ­яс­ни­мо бла­гост­но быть с Ним.

Од­на ду­хов­ная дочь стар­ца по­ве­да­ла, что ей очень хо­те­лось узнать, как се­бя чув­ству­ет он во вре­мя Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии. Стар­цу это бы­ло от­кры­то Бо­гом. “Од­на­жды, вой­дя в Пе­щер­ный храм, ко­гда о. Кук­ша слу­жил в нем Бо­же­ствен­ную ли­тур­гию, – рас­ска­зы­ва­ла она, – я сра­зу по­чув­ство­ва­ла силь­ную бли­зость ду­ши к Бо­гу, как буд­то во­круг ни­ко­го не бы­ло, а толь­ко Бог и я. Каж­дый воз­глас о. Кук­ши воз­но­сил мою ду­шу “го­ре”, и пре­ис­пол­нял ее та­кой бла­го­да­тью, как буд­то я сто­я­ла на небе пе­ред ли­цом Са­мо­го Бо­га. На ду­ше бы­ло по-дет­ски чи­сто, необык­но­вен­но свет­ло, лег­ко и ра­дост­но. Ни од­на по­сто­рон­няя мысль не бес­по­ко­и­ла ме­ня и не от­вле­ка­ла от Бо­га. В та­ком со­сто­я­нии я на­хо­ди­лась до кон­ца ли­тур­гии. По­сле ли­тур­гии все жда­ли, ко­гда о. Кук­ша вый­дет из ал­та­ря, чтобы взять у него бла­го­сло­ве­ние. По­до­шла и я к сво­е­му ду­хов­но­му от­цу. Он бла­го­сло­вил ме­ня и, креп­ко взяв обе мои ру­ки, по­вел за со­бой, вни­ма­тель­но с улыб­кой вгля­ды­ва­ясь в мои гла­за, вер­нее, через гла­за в ду­шу, как бы ста­ра­ясь рас­смот­реть, в ка­ком она со­сто­я­нии по­сле та­кой чи­стой мо­лит­вы. Я по­ня­ла, что ба­тюш­ка дал мне воз­мож­ность пе­ре­жить та­кое же свя­тое бла­жен­ство, в ка­ком он сам все­гда пре­бы­вал во вре­мя Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии”.

А дру­гая ра­ба Бо­жия рас­ска­зы­ва­ла, что од­на­жды она ви­де­ла в ал­та­ре Пе­щер­но­го хра­ма во вре­мя со­вер­ше­ния Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии от­цом Кук­шей бла­го­леп­но­го му­жа, со­слу­жа­ще­го ему. И ко­гда она со­об­щи­ла об этом о. Кук­ше, по­след­ний ска­зал, что это был пре­по­доб­ный Иов По­ча­ев­ский, ко­то­рый все­гда слу­жил вме­сте с ним, и стро­го при­ка­зал ни­ко­му не от­кры­вать этой тай­ны до са­мой его смер­ти.

“Ино­гда он бла­го­слов­лял, – го­во­ри­ла она, – по­ло­жив обе ла­до­ни сво­их рук кре­сто­об­раз­но на мою го­ло­ву, чи­тая про се­бя мо­лит­ву, и я пре­ис­пол­ня­лась необык­но­вен­ной ра­до­сти и без­гра­нич­ной люб­ви к Бо­гу с неудер­жи­мым же­ла­ни­ем “раз­ре­ши­ти­ся” (от брен­но­го те­ла) и со Хри­стом бы­ти. Все зем­ные му­ки ка­за­лись ни­что по срав­не­нию с этой все­по­гло­ща­ю­щей лю­бо­вью. В та­ком со­сто­я­нии я пре­бы­ва­ла дня по три”. Так о. Кук­ша укреп­лял ве­ру но­во­на­чаль­ной.

Здесь, в По­ча­ев­ской Лав­ре, через стар­ца Кук­шу при­хо­ди­ли к ве­ре быв­шие бо­го­бор­цы, на­хо­ди­ли рас­ка­я­ние сек­тан­ты, об­ле­ка­лись в Ан­гель­ский об­раз (мо­на­ше­ство) мно­гие сло­вес­ные ов­цы ста­да Хри­сто­ва – ду­хов­ные ча­да стар­ца. Всем им он на­хо­дил опре­де­ле­ние в жиз­ни.

Бра­тия Лав­ры с лю­бо­вью от­но­си­лась к стар­цу, но нена­вист­ник вся­ко­го добра, лу­ка­вый враг спа­се­ния по­се­ял за­висть и зло­бу в од­ном из них. На пре­по­доб­ном, всю жизнь тер­пев­шем че­ло­ве­че­скую за­висть и недоб­ро­же­ла­тель­ство, вполне ис­пол­ни­лись сло­ва Свя­щен­но­го Пи­са­ния: “Несть про­рок без че­сти, ток­мо во оте­че­ствии сво­ем, и в до­му сво­ем” (Мф.13,57). Ста­рец бла­го­душ­но и тер­пе­ли­во пе­ре­но­сил чи­ни­мые пре­пят­ствия к ду­хов­но­му ру­ко­вод­ству лю­дей. В пе­ри­од с мар­та по ап­рель 1957 го­да цер­ков­ное свя­щен­но­на­ча­лие опре­де­ля­ет ему пре­бы­вать в за­тво­ре “для со­вер­шен­ство­ва­ния ас­ке­ти­че­ской жиз­ни и несе­ния выс­ше­го схим­ни­че­ско­го по­дви­га”, и в кон­це ап­ре­ля 1957 го­да стар­ца на Страст­ной сед­ми­це Ве­ли­ко­го по­ста пе­ре­во­дят в Кре­ща­тиц­кий Свя­то-Иоан­но-Бо­го­слов­ский мо­на­стырь Чер­но­виц­кой епар­хии.

В неболь­шом Иоан­но-Бо­го­слов­ском мо­на­сты­ре бы­ло очень ти­хо и про­сто. При­ход стар­ца Кук­ши в эту оби­тель был для нее бла­го­твор­ным – ожи­ла ду­хов­ная жизнь бра­тии. Как за пас­ты­рем спе­шат ов­цы, ку­да бы он ни на­прав­лял­ся, так и за доб­рым пас­ты­рем – стар­цем Кук­шей сю­да, в тихую оби­тель апо­сто­ла люб­ви устре­ми­лись ду­хов­ные ча­да, а за ни­ми – на­род Бо­жий. Це­лы­ми дня­ми по гор­ной тро­пе, как тру­до­лю­би­вые му­равьи, тя­ну­лись ве­ре­ни­цей бо­го­моль­цы – од­ни в го­ру, дру­гие на­встре­чу. В ос­нов­ном на сред­ства, пе­ре­да­ва­е­мые о. Кук­ше, ко­то­рые он сра­зу от­да­вал в мо­на­стырь, уве­ли­чи­лись по­строй­ки и стро­е­ния в оби­те­ли. Сам он, несмот­ря на стар­че­скую сла­бость, чув­ство­вал здесь се­бя хо­ро­шо. Он ча­сто по­вто­рял: “Здесь я до­ма, здесь я на Афоне! Вон вни­зу са­ды цве­тут, точ­но мас­ли­ны на Афоне. Здесь Афон!” И дей­стви­тель­но, чув­ство­ва­лась осо­бая бла­го­дать Бо­жия в этой свя­той оби­те­ли, где лю­ди по­лу­ча­ли уте­ше­ние и ис­це­ле­ние по мо­лит­вам о. Кук­ши, на ко­то­ром по­чи­ва­ла бла­го­дать древ­них от­цев.

К кон­цу сво­ей жиз­ни ста­рец сно­ва пре­тер­пел мно­го зла, скор­бей и пре­сле­до­ва­ний от бо­го­бор­че­ской вла­сти. Враг ро­да че­ло­ве­че­ско­го не тер­пит бла­го­сто­я­ния и бла­го­ден­ствия свя­той Церк­ви. Так диа­вол в на­ча­ле 60-х го­дов воз­дви­га­ет на Цер­ковь но­вую вол­ну го­не­ний. Ста­ра­ни­я­ми но­вых бо­го­бор­цев-пра­ви­те­лей за­кры­ва­лись хра­мы, оби­те­ли, ду­хов­ные шко­лы. Свя­той апо­стол Па­вел го­во­рит, что все “хо­тя­щии бла­го­чест­но жи­ти о Хри­сте Иису­се го­ни­ми бу­дут” (2Тим.3,12). У без­бож­ной вла­сти лю­тую нена­висть вы­зы­ва­ли ду­хов­ный ав­то­ри­тет, все­об­щее по­чи­та­ние и на­род­ная лю­бовь, ка­ки­ми об­ла­дал ста­рец Кук­ша.

Неза­дол­го до рас­фор­ми­ро­ва­ния мо­на­сты­ря во вре­мя Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии о. Кук­ша на­хо­дил­ся в ал­та­ре По­кров­ско­го хра­ма. Вдруг на жерт­вен­ник с под­свеч­ни­ка упа­ла све­ча, за­го­ре­лись по­кров­цы и воз­дух, ко­то­ры­ми бы­ли на­кры­ты по­тир и дис­кос. Огонь тут же за­га­си­ли, а о. Кук­ша ска­зал: “Враг и от­сю­да ме­ня вы­жи­ва­ет”, что вско­ре и сбы­лось.

В 1960 го­ду за­кры­ли Чер­но­виц­кий жен­ский мо­на­стырь. Мо­на­хинь пе­ре­ве­ли в муж­ской Иоан­но-Бо­го­слов­ский мо­на­стырь в с. Кре­ща­тик, а мо­на­хов от­пра­ви­ли в По­ча­ев­скую Лав­ру. На­сто­я­те­ля ар­хи­манд­ри­та Ми­ха­и­ла (в схи­ме Мит­ро­фа­на) на­зна­чи­ли на при­ход неда­ле­ко от се­ла Кре­ща­тик, а о. Кук­шу – в Одес­ский Свя­то-Успен­ский муж­ской мо­на­стырь.

19 июля I960 го­да ста­рец при­бы­ва­ет в Одес­ский Свя­то-Успен­ский мо­на­стырь, где про­во­дит по­след­ние 4 го­да сво­ей стра­даль­че­ской по­движ­ни­че­ской жиз­ни. Но “лю­бя­щим Бо­га вся по­спе­ше­ству­ет во бла­гое” (Рим.8,28). Пе­ре­ме­ще­ния из мо­на­сты­ря в мо­на­стырь для стар­ца бы­ли лишь “де­мо­нов немощ­ны­ми дер­зо­стя­ми”. Гос­подь зло­бу де­мо­нов и тщет­ные уси­лия бо­го­бор­цев об­ра­тил во бла­го для спа­се­ния душ че­ло­ве­че­ских. Бла­го­да­ря пе­ре­ме­ще­ни­ям ба­тюш­ки по раз­ным мо­на­сты­рям ов­цы ста­да Хри­сто­ва все­го юга стра­ны окорм­ля­лись у бла­го­дат­но­го стар­ца.

В Свя­то-Успен­ском мо­на­сты­ре стар­ца Кук­шу с лю­бо­вью встре­ти­ли на­сель­ни­ки оби­те­ли. Ему опре­де­ле­но бы­ло по­слу­ша­ние ис­по­ве­до­вать лю­дей и по­мо­гать вы­ни­мать ча­сти­цы из просфор во вре­мя со­вер­ше­ния про­ско­ми­дии.

Всей ду­шой же­лая “при­ме­та­ти­ся в до­му Бо­га” (Пс.83,11), ба­тюш­ка лю­бил храм Бо­жий и стре­мил­ся все­гда бы­вать на мо­на­стыр­ских бо­го­слу­же­ни­ях. Ста­рец вста­вал ра­но утром, чи­тал свое мо­лит­вен­ное пра­ви­ло, ста­рал­ся при­ча­щать­ся каж­дый день. Он лю­бил ли­тур­ги­сать, при­чем лю­бил осо­бен­но ран­нюю ли­тур­гию, го­во­ря, что ран­няя ли­тур­гия для по­движ­ни­ков, а позд­няя для пост­ни­ков. К Свя­той Ча­ше ста­рец не раз­ре­шал под­хо­дить с день­га­ми, чтобы “не упо­до­бить­ся Иуде”. Так же и свя­щен­ни­кам за­пре­щал с день­га­ми в кар­мане сто­ять у пре­сто­ла и со­вер­шать Бо­же­ствен­ную ли­тур­гию. Еже­днев­но, идя в храм, ста­рец под одеж­ду на­де­вал свою Афон­скую вла­ся­ни­цу из бе­ло­го кон­ско­го во­ло­са, ко­то­рый боль­но ко­лол все те­ло.

Ке­ллия стар­ца в мо­на­стыр­ском кор­пу­се при­мы­ка­ла пря­мо к Свя­то-Ни­коль­ской церк­ви. С ним по­се­ли­ли и по­слуш­ни­ка ке­лей­ни­ка, но ста­рец, несмот­ря на немо­щи сво­е­го пре­клон­но­го воз­рас­та, не поль­зо­вал­ся по­сто­рон­ней по­мо­щью и го­во­рил: “Мы са­ми се­бе по­слуш­ни­ки до са­мой смер­ти”.

Несмот­ря на за­прет вла­стей по­се­щать свя­то­го стар­ца, лю­ди и здесь не ли­ши­лись его ду­хов­но­го окорм­ле­ния. От­ца Кук­шу очень лю­бил свя­тей­ший пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Ру­си Алек­сий I. Еще бу­дучи в Иоан­но-Бо­го­слов­ском мо­на­сты­ре, ста­рец, бы­ва­ло, са­дясь пить чай, возь­мет в ру­ку порт­рет свя­тей­ше­го Алек­сия I, по­це­лу­ет его и ска­жет: “Мы со свя­тей­шим чай пьем”. Сло­ва его ис­пол­ни­лись, ко­гда он жил в Одес­ском мо­на­сты­ре. Сю­да каж­дый год ле­том при­ез­жал пат­ри­арх Алек­сий I, ко­то­рый все­гда при­гла­шал бла­го­дат­но­го стар­ца “на чаш­ку чая”, лю­бил бе­се­до­вать с ним, спра­ши­вал, как бы­ло в Иеру­са­ли­ме и на Афоне в ста­рое доб­рое вре­мя.

Со­кро­вен­на, со­кры­та от ми­ра ду­хов­ная жизнь схим­ни­ка. Пре­по­доб­ный лю­бил ноч­ную мо­лит­ву. Слу­жа страж­ду­ще­му че­ло­ве­че­ству, он, углу­бив­шись в се­бя, во внут­рен­нюю клеть сво­е­го серд­ца (Мф.6,6) как в пу­сты­ню, жил на­пря­жен­ной внут­рен­ней жиз­нью, пред­стоя все­гда Бо­гу, по ре­чен­но­му про­ро­ком: “Очи мои вы­ну ко Гос­по­ду” (Пс.24,15).

В по­след­ний год жиз­ни ба­тюш­ки свя­тей­ший пат­ри­арх Алек­сий 1 бла­го­сло­вил ему при­е­хать в Свя­то-Тро­иц­кую Сер­ги­е­ву Лав­ру на празд­ник об­ре­те­ния свя­тых мо­щей пре­по­доб­но­го Сер­гия Ра­до­неж­ско­го. По окон­ча­нии празд­нич­ной ли­тур­гии, ко­гда ба­тюш­ка вы­шел из Свя­то-Тро­иц­ко­го хра­ма, его об­сту­пи­ли со всех сто­рон, ис­пра­ши­вая бла­го­сло­ве­ния. Он дол­го бла­го­слов­лял лю­дей на все сто­ро­ны и сми­рен­но про­сил от­пу­стить его. Но на­род не от­пус­кал стар­ца. Толь­ко по­сле дол­го­го вре­ме­ни он, на­ко­нец, с по­мо­щью дру­гих мо­на­хов с тру­дом до­брал­ся до ке­ллии.

День жиз­ни стар­ца Кук­ши уже кло­нил­ся к ве­че­ру. Од­на­жды он с ра­дост­ным ли­цом ска­зал сво­ей ду­хов­ной до­че­ри: “Ма­терь Бо­жия хо­чет взять ме­ня к Се­бе”. Игу­ме­ния Свя­той Го­ры Афон и всех мо­на­ше­ству­ю­щих – Пре­свя­тая Бо­го­ро­ди­ца, при­звав­шая пре­по­доб­но­го в мо­на­ше­ство, при­зы­ва­ла те­перь его к Се­бе от зем­ных тру­дов и скор­бей.

В ок­тяб­ре 1964 го­да ста­рец, упав, сло­мал бед­ро. Про­ле­жав в та­ком со­сто­я­нии на хо­лод­ной сы­рой зем­ле, он про­сту­дил­ся и за­бо­лел вос­па­ле­ни­ем лег­ких. Он ни­ко­гда не при­ни­мал ле­карств, на­зы­вая вра­чеб­ни­цей Свя­тую Цер­ковь. Да­же стра­дая в пред­смерт­ной бо­лез­ни, он так­же от­ка­зал­ся от вся­кой вра­чеб­ной по­мо­щи, по­ла­гая в Гос­по­де Бо­ге Еди­но­го по­мощ­ни­ка и по­кро­ви­те­ля, при­ча­ща­ясь каж­дый день Свя­тых Хри­сто­вых Тайн.

Бла­жен­ный по­движ­ник пред­ви­дел свою кон­чи­ну. Ду­хов­ная дочь стар­ца схи­мо­на­хи­ня А. вспо­ми­на­ет: “Ба­тюш­ка ино­гда го­во­рил: “90 лет – Кук­ши нет. Хо­ро­нить-то как бу­дут, быст­ро-быст­ро, возь­мут ло­па­точ­ки и за­ко­па­ют”. И дей­стви­тель­но, его сло­ва ис­пол­ни­лись в точ­но­сти. Он упо­ко­ил­ся в 2 ча­са но­чи, а в 2 ча­са по­по­лу­дни это­го же дня над мо­гиль­ным хол­ми­ком воз­вы­шал­ся уже крест. Скон­чал­ся, ко­гда ему бы­ло око­ло 90 лет”.

Вла­сти, бо­ясь боль­шо­го сте­че­ния на­ро­да, пре­пят­ство­ва­ли то­му, чтобы ба­тюш­ку по­греб­ли в мо­на­сты­ре, а тре­бо­ва­ли со­вер­шить по­гре­бе­ние на его ро­дине. Но на­мест­ник мо­на­сты­ря, вра­зум­лен­ный Бо­гом, муд­ро от­ве­тил: “У мо­на­ха ро­ди­на – мо­на­стырь”. Вла­сти да­ли срок на по­гре­бе­ние 2 ча­са. Весь цер­ков­ный мир был на­столь­ко обес­по­ко­ен эти­ми об­сто­я­тель­ства­ми, что свя­тей­ший пат­ри­арх Алек­сий I с тре­во­гой за­пра­ши­вал – по­че­му так по­сту­пи­ли с остан­ка­ми стар­ца Кук­ши?

Так, прой­дя зем­ное по­при­ще, пре­тер­пев все ис­ку­ше­ния, воз­дох­нув из глу­би­ны ду­ши сво­ей: “об­ра­ти­ся, ду­ше моя, в по­кой твой, яко Гос­подь бла­го­дей­ство­ва тя” (Пс.114,6), пре­по­доб­ный Кук­ша 11 (24) де­каб­ря 1964 го­да пре­ста­вил­ся ко Гос­по­ду, в се­ле­ния “иде­же все пра­вед­нии по­чи­ва­ют”, воз­но­ся там мо­лит­вы о всех, при­бе­га­ю­щих к его мо­лит­вен­но­му пред­ста­тель­ству.

Ста­рец Кук­ша при­над­ле­жит к тем оте­че­ствен­ным пра­вед­ни­кам, ко­то­рые в по­след­ние ве­ка по­доб­но Се­ра­фи­му Са­ров­ско­му, оп­тин­ским и глин­ским стар­цам слу­же­ни­ем Бо­гу све­ти­ли ми­ру све­том люб­ви, тер­пе­ния и со­стра­да­ния.

Пре­по­доб­ный был очень крот­ким и сми­рен­ным. Ни пе­ред кем не за­ис­ки­вал, не че­ло­ве­ко­угод­ни­чал. Он не бо­ял­ся об­ли­чить греш­ни­ка, невзи­рая на чин и сан, де­лая это тон­ко, с лю­бо­вью к об­ра­зу Бо­жию, с це­лью про­бу­дить его со­весть и по­двиг­нуть на по­ка­я­ние.

Бы­ва­ло, ста­рец идет через храм на ис­по­ведь – на­ро­ду мно­го, все про­хо­ды за­пол­не­ны, – и ни­ко­гда не по­про­сит про­пу­стить его, а оста­но­вит­ся по­за­ди всех и ждет, ко­гда мож­но бу­дет прой­ти, не рас­тал­ки­вая и не бес­по­коя лю­дей.

Пре­по­доб­ный имел ис­крен­нее сми­рен­но­муд­рие. Он из­бе­гал сла­вы че­ло­ве­че­ской и да­же бо­ял­ся ее, па­мя­туя ска­зан­ное псал­мо­пев­цем и про­ро­ком: “Не нам, Гос­по­ди, не нам, но име­ни Тво­е­му даждь сла­ву, о ми­ло­сти Тво­ей и ис­тине Тво­ей” (Пс.113,9). По­это­му доб­рые де­ла со­вер­шал неза­мет­но, очень не лю­бил тще­сла­вия, все­гда ста­рал­ся огра­дить или из­ба­вить от него сво­их ду­хов­ных чад.

Пре­по­доб­ный со­ве­то­вал все но­вые ве­щи и про­дук­ты освя­щать свя­той во­дой, пе­ред сном окроп­лять ке­ллию (ком­на­ту). Утром, вы­хо­дя из кел­лии, он все­гда окроп­лял се­бя свя­той во­дой.

Все жиз­нен­ные ис­пы­та­ния пре­по­доб­ный по­беж­дал вос­по­ми­на­ни­ем ис­куп­ле­ния ро­да че­ло­ве­че­ско­го Спа­си­те­лем и жи­во­нос­ным Вос­кре­се­ни­ем Его. Сво­ей ду­хов­ной до­че­ри мо­на­хине В. он го­во­рил: “Ко­гда те­бя ку­да по­ве­зут – не скор­би, но ду­хом все­гда стой у гро­ба Гос­под­ня, вот как Кук­ша: я и в тюрь­ме, и в ссыл­ке был, а ду­хом все­гда стою у гро­ба Гос­под­ня!”

Отец Кук­ша явил­ся во­ис­ти­ну бла­жен­ным. По­сле­до­ва­тель­но прой­дя по лест­ни­це еван­гель­ских за­по­ве­дей бла­жен­ства, де­я­тель­но за­пе­чатлев вер­ность и лю­бовь ко Хри­сту Гос­по­ду ис­по­вед­ни­че­ским по­дви­гом, он взо­шел на вер­ши­ну сей лест­ни­цы, и ныне мзда его “ве­ли­ка на небе­сах” (Мф.5,12).

На­род Бо­жий, без­оши­боч­но чув­ствуя ду­шою доб­ро­го пас­ты­ря, все­гда на­зы­вал на Ру­си бла­го­дат­ных по­движ­ни­ков сло­вом “ба­тюш­ка”. Та­кие стар­цы, как отец Кук­ша, мог­ли “немо­щи немощ­ных но­си­ти” (Рим.15,1) и та­ко ис­пол­ни­ли “За­кон Хри­стов” (Гал.6,2). Пре­по­доб­ный еже­днев­но при­ча­щал­ся свя­тых Хри­сто­вых Та­ин и ука­зы­вал, что При­ча­стие – это Пас­ха, бла­го­слов­ляя по­сле при­ча­ще­ния чи­тать Пас­халь­ный ка­нон.

О пре­по­доб­ном го­во­ри­ли: “С ним бы­ло лег­ко”. Это про­ис­хо­ди­ло от­то­го, что бла­жен­ный по­движ­ник стя­жал мир ду­ши и свя­тость жиз­ни. Об­раз ба­тюш­ки Кук­ши бли­зок к об­ра­зу пре­по­доб­но­го Се­ра­фи­ма Са­ров­ско­го. Се­ра­фим Са­ров­ский го­во­рил од­но­му из мо­на­хов: “Стя­жи дух ми­рен, и то­гда ты­ся­чи душ спа­сут­ся око­ло те­бя”. Во­круг стар­ца Кук­ши, стя­жав­ше­го этот “дух ми­рен”, во­ис­ти­ну спа­са­лись ты­ся­чи лю­дей, ибо ду­шев­ный мир с Бо­гом есть плод Ду­ха Свя­то­го, о чем сви­де­тель­ству­ет свя­той апо­стол Па­вел, го­во­ря: “Плод же ду­хов­ный есть лю­бовь, ра­дость, мир, дол­го­тер­пе­ние, бла­гость, ми­ло­сер­дие, ве­ра, кро­тость, воз­дер­жа­ние” (Гал.5,22-23).

Пре­по­доб­ный Кук­ша имел ве­ли­кую лю­бовь и со­стра­да­ние к лю­дям. Свя­той апо­стол Па­вел пи­шет, что “лю­бы ни­ко­ли­же от­па­да­ет” (1Кор.13:8). По­это­му ста­рец го­во­рил, упо­вая на ми­лость Бо­жию к нему в жиз­ни бу­ду­ще­го ве­ка, чтобы по­сле кон­чи­ны его при­хо­ди­ли на мо­гил­ку и все ему, как жи­во­му, го­во­ри­ли, из­ли­вая пе­ча­ли и нуж­ды. И дей­стви­тель­но, вся­кий, при­хо­дя­щий с ве­рою к ме­сту его зем­но­го упо­ко­е­ния, все­гда по­лу­чал уте­ше­ние, вра­зум­ле­ние, об­лег­че­ние и ис­це­ле­ние от бо­лез­ни по его бо­го­угод­ным мо­лит­вам и пред­ста­тель­ству.

Отец Кук­ша жил и дей­ство­вал в ду­хе и си­ле оп­тин­ских стар­цев, бу­дучи с ни­ми бла­го­сло­вен от Бо­га да­ро­ва­ни­я­ми про­зор­ли­во­сти, вра­че­ва­ния, ис­це­ле­ния ду­шев­ных и те­лес­ных неду­гов и вы­со­чай­ше­го при­зва­ния в де­ле до­мо­стро­и­тель­ства спа­се­ния ми­ра – стар­че­ско­го окорм­ле­ния душ че­ло­ве­че­ских. О нем мож­но вполне ска­зать, что он при­шел в ме­ру свя­тых от­цов.

По­уче­ния про­из­но­сил он крат­кие, но за­клю­чав­шие в се­бе все, что каж­до­му во­про­ша­ю­ще­му необ­хо­ди­мо ко спа­се­нию. А это невоз­мож­но без ве­де­ния во­ли Бо­жи­ей. По­это­му го­во­рил ста­рец не от че­ло­ве­че­ской муд­ро­сти, а при со­дей­ствии бла­го­да­ти Свя­то­го Ду­ха, про­све­ща­ю­ще­го его.

Пре­по­доб­ный несо­мнен­но имел дар про­зор­ли­во­сти. Од­на­жды один ге­не­рал, пе­ре­одев­шись в штат­скую одеж­ду, при­е­хал в По­ча­ев­скую Лав­ру и смот­рел с лю­бо­пыт­ством, как ис­по­ве­ду­ет пре­по­доб­ный. Ста­рец по­до­звал его к се­бе и бе­се­до­вал с ним неко­то­рое вре­мя. Ото­шел от стар­ца ге­не­рал очень блед­ный, крайне взвол­но­ван­ный и по­тря­сен­ный, спра­ши­вая: “Что это за че­ло­век? От­ку­да он все зна­ет? Он об­ли­чил всю мою жизнь!”

Ко­гда пре­по­доб­ный был в Иоан­но-Бо­го­слов­ском мо­на­сты­ре, он по­слал свою ду­хов­ную дочь В. по­смот­реть ме­сто, где мож­но по­стро­ить боль­шой кор­пус для мно­же­ства мо­на­хов. Она по­шла и по мо­лит­вам стар­ца на­шла хо­ро­шее ме­сто на го­ре, пря­мо над мо­на­сты­рем. Вер­нув­шей­ся В. ста­рец ска­зал, что там бу­дет боль­шой мо­на­ше­ский кор­пус и что он дол­жен при­го­то­вить ме­сто. Пред­ска­за­ние его на­ча­ло сбы­вать­ся спу­стя 30 лет; по­сле от­кры­тия и воз­вра­ще­ния мо­на­сты­ря но­вое по­ко­ле­ние мо­на­хов, не знав­шее стар­ца и его пред­ска­за­ние, на­ча­ло стро­и­тель­ство хра­ма и мо­на­ше­ско­го кор­пу­са на том са­мом ме­сте, о ко­то­ром шла речь.

В го­ро­де П. жи­ли ду­хов­ные ча­да стар­ца – И. с мо­ло­дой до­че­рью М. Го­да через пол­то­ра М. ре­ши­ла вый­ти за­муж и спра­ши­ва­ла через свою по­другу стар­ца о вен­чаль­ной одеж­де. Ста­рец от­ве­тил: “Ни­ко­гда М. за­муж не вый­дет!” При­шед­шая ска­за­ла, что у мо­ло­дых уже все го­то­во к свадь­бе, оста­лось толь­ко сшить вен­чаль­ное пла­тье, и по­сле Пас­хи они бу­дут вен­чать­ся. Но ста­рец сно­ва уве­рен­но по­вто­рил: “М. ни­ко­гда за­муж не вый­дет”. За неде­лю до свадь­бы у М. вдруг на­ча­лись эпи­леп­ти­че­ские при­пад­ки (че­го рань­ше с ней не на­блю­да­лось), и ис­пу­ган­ный же­них немед­лен­но уехал до­мой. Через несколь­ко лет М. при­ня­ла мо­на­ше­ство с име­нем Га­ли­на, а ее мать – с име­нем Ва­си­ли­са.

К стар­цу ча­сто при­ез­жа­ла его ду­хов­ная дочь Е. Она бы­ла на­уч­ным ра­бот­ни­ком – хи­ми­ком, а ее муж – гор­ным ин­же­не­ром, круп­ным спе­ци­а­ли­стом по гор­ным по­ро­дам. Муж был не кре­щен, и она очень скор­бе­ла об этом и да­же хо­те­ла разой­тись с ним, но ста­рец ве­лел ей тер­петь и мо­лить­ся, уве­ряя, что ее муж бу­дет хри­сти­а­ни­ном. Уже по­сле смер­ти стар­ца она по­еха­ла в Пско­во-Пе­чер­скую оби­тель и уго­во­ри­ла му­жа про­во­дить ее ту­да. В Пе­чер­ском мо­на­сты­ре есть бо­го­з­дан­ные пе­ще­ры, где по­гре­ба­ют усоп­ших мо­на­хов. Е. пред­ло­жи­ла му­жу по­смот­реть на гро­бы, ко­то­рые здесь по обы­чаю не за­ка­пы­ва­ют, а ста­вят один на дру­гой в пе­ще­рах. Ко­гда муж Е. уви­дел сво­ды пе­щер, он как гор­ный ин­же­нер был по­ра­жен тем, что сы­пу­чий пес­ча­ник не осы­па­ет­ся, дер­жит­ся, как ка­мень, и об­ва­лов не про­ис­хо­дит. На него та­кое яв­ное чу­до про­из­ве­ло необык­но­вен­ное впе­чат­ле­ние. Он по­нял, что пе­сок дер­жит­ся толь­ко си­лой Бо­жи­ей, и по­же­лал немед­лен­но кре­стить­ся, а по­том по­вен­чал­ся с же­ной и по-дет­ски был пре­дан Бо­гу и ду­хов­ным от­цам.

Од­на жен­щи­на при­е­ха­ла к стар­цу со сво­ей скор­бью: в мо­ло­до­сти ее вы­да­ли за­муж в ста­ро­об­ряд­че­скую се­мью, де­тей ее кре­сти­ли ста­ро­об­ряд­че­ские свя­щен­ни­ки, и она счи­та­ла, что это Кре­ще­ние недей­стви­тель­но. Она хо­те­ла узнать у стар­ца, как ей те­перь пе­ре­кре­стить сво­их взрос­лых де­тей. Со сле­зам по­до­шла к две­ри ке­ллии пре­по­доб­но­го (в По­ча­е­ве), а он вы­хо­дит ей на­встре­чу, бла­го­слов­ля­ет и, не дав вы­мол­вить ни сло­ва, го­во­рит: “Не плачь! Кре­щен­ые твои де­ти, кре­щенные!”

Ра­ба Бо­жия В., жи­тель­ни­ца г. Одес­сы, рас­ска­зы­ва­ла, что од­на­жды к ней при­е­ха­ла на вре­мя внуч­ка ее сест­ры, де­воч­ка лет 15. Вдруг через два дня В. по­лу­ча­ет те­ле­грам­му от сво­ей сест­ры (ба­буш­ки той де­воч­ки), чтобы де­воч­ка немед­лен­но воз­вра­ща­лась до­мой. Удив­лен­ная и встре­во­жен­ная В. с те­ле­грам­мой по­спе­ши­ла к пре­по­доб­но­му узнать при­чи­ну вы­зо­ва де­воч­ки. На ее во­прос ста­рец сми­рен­но ска­зал: “Я не про­зор­ли­вый”. Но В. про­дол­жа­ла про­сить об от­ве­те. То­гда ста­рец стал рас­ска­зы­вать В., что ро­ди­те­ли де­воч­ки (пле­мян­ник В. с су­пру­гой) по­еха­ли ло­вить ры­бу и, как вы­ра­зил­ся ста­рец, “к ры­бам по­па­ли”, то есть по­гиб­ли в во­де, и до­ба­вил, что пле­мян­ни­цу об­на­ру­жат в во­де через пять дней, а пле­мян­ни­ка через де­вять, при­чем на­звал их по име­нам, ни­ко­гда их не зная. Впо­след­ствии все под­твер­ди­лось так, как об этом рас­ска­зы­вал ста­рец.

Как-то ста­рец сто­ял, окру­жен­ный на­ро­дом. К ним при­бли­жал­ся мо­ло­дой че­ло­век, у ко­то­ро­го бы­ла су­пру­га и двое де­тей. Вдруг ба­тюш­ка по­звал его: “Иеро­мо­нах!” Тот, про­тис­нув­шись через лю­дей, ска­зал, что же­нат и у него двое де­тей, но ба­тюш­ка сно­ва на­звал его иеро­мо­на­хом и про­сил бла­го­сло­ве­ния. Впо­след­ствии, ко­гда су­пру­га упо­ко­и­лась и де­ти опре­де­ли­лись в жиз­ни, этот че­ло­век стал иеро­мо­на­хом.

Од­на бла­го­че­сти­вая де­ви­ца про­си­ла ба­тюш­ку бла­го­сло­вить ее на мо­на­ше­ство, но ста­рец бла­го­сло­вил ее на за­му­же­ство. Ве­лел ей ехать до­мой, ска­зав, что там ее ждет се­ми­на­рист, и Гос­подь бла­го­сло­вил ее мно­го­ча­ди­ем – бы­ло у нее се­ме­ро де­тей.

Ба­тюш­ка как-то ска­зал на­сто­я­те­лю ар­хи­манд­ри­ту Ми­ха­и­лу: “Возь­мем су­моч­ки и по­едем в По­ча­ев уми­рать”. По­сле рас­фор­ми­ро­ва­ния мо­на­сты­ря о. Ми­ха­ил был на­зна­чен на при­ход. Вско­ре он со­брал­ся съез­дить в По­ча­ев­скую Лав­ру, взял сум­ку и при­е­хал в По­ча­ев. Ве­че­ром ему ста­ло пло­хо, его по­стриг­ли в схи­му, на­зва­ли Мит­ро­фа­ном, и он скон­чал­ся. (О. Ми­ха­ил был на­сто­я­те­лем Кре­ща­тиц­ко­го Свя­то-Иоан­но-Бо­го­слов­ско­го мо­на­сты­ря).

Ду­хов­ная дочь стар­ца Т., од­на­жды при­дя к нему, за­ста­ла его рас­стро­ен­ным и скорб­ным. Т. спро­си­ла при­чи­ну та­ко­го его на­стро­е­ния. Ста­рец пе­чаль­но от­ве­тил: “Брат умер, умер брат…” и стал со­би­рать­ся в храм. По­сле ли­тур­гии, встре­тив Т., ста­рец ска­зал: “Сей­час в ал­та­ре мне по­да­ли те­ле­грам­му – умер мой брат” (Иоанн). А сам еще до по­лу­че­ния те­ле­грам­мы знал об этом. Он ду­хов­ны­ми оча­ми про­зрел кон­чи­ну сво­е­го род­но­го бра­та и пе­ча­лил­ся о нем.

Схи­мо­на­хи­ня А. вспо­ми­на­ет: “В 1961 го­ду я хо­те­ла по­сту­пить в жен­ский мо­на­стырь, но в то вре­мя вой­ти в чис­ло на­сель­ниц оби­те­ли бы­ло очень тя­же­ло, пре­пят­ство­ва­ли вла­сти. Я устро­и­лась на ра­бо­ту в тра­пез­ную Одес­ской Ду­хов­ной се­ми­на­рии. Жи­ла на квар­ти­ре. Очень хо­те­ла быть ду­хов­ным ча­дом о. Кук­ши. Узна­ла, где жи­вет ба­тюш­ка. По­до­шла к две­ри ке­ллии и ста­ла сту­чать. Дол­го дверь не от­кры­ва­лась, я уже ду­ма­ла, что не при­мет ме­ня ста­рец. Но по­том, от­крыв дверь, я уви­де­ла ба­тюш­ку, сто­яв­ше­го пе­ред ико­на­ми. Ста­рец, ра­нее не знав­ший ме­ня, ска­зал: “Иди, мое ча­до ду­хов­ное, иди”. Он при­нял ме­ня в свои ду­хов­ные ча­да, дал со­ве­ты, на­став­ле­ния, бла­го­сло­вил в празд­нич­ные дни при­ча­щать­ся. Од­на­жды в празд­ник св. апо­сто­ла Иоан­на Бо­го­сло­ва, от­сто­яв ран­нюю ли­тур­гию, я не при­ча­сти­лась Свя­тых Тайн, так как не го­то­ви­лась. По­сле служ­бы уви­де­ла ба­тюш­ку, бла­го­слов­ля­ю­ще­го на­род. Я то­же под­хо­жу под бла­го­сло­ве­ние, но он не бла­го­сло­вил и су­ро­во ска­зал: “Ты что се­го­дня не при­ча­ща­лась? Что, за руч­ку на­до во­дить?”. Этим он об­ли­чил ме­ня за непо­слу­ша­ние и по­ка­зал свою про­зор­ли­вость, ведь он не ви­дел, кто под­хо­дил к Свя­той Ча­ше. Я по­про­си­ла про­ще­ния, и ста­рец бла­го­сло­вил вы­чи­тать пра­ви­ло ко При­ча­ще­нию и при­ча­стить­ся за позд­ней ли­тур­ги­ей”.

“Я по ка­ко­му-то де­лу за­шла к нему, – про­дол­жа­ет ма­туш­ка А., – а он го­во­рит, что на­про­тив Свя­то-Ни­коль­ско­го хра­ма си­дит че­ло­век пол­ный, в шля­пе, та­кой го­лод­ный, го­лод­ный, и чтобы я ему пе­ре­да­ла пи­щи. Я вы­шла с едой, и дей­стви­тель­но, на­про­тив Свя­то-Ни­коль­ской церк­ви си­дит туч­ный муж­чи­на в шля­пе. Я по­до­шла и ска­за­ла, что ба­тюш­ка Кук­ша пе­ре­дал ему еду. Он уди­вил­ся это­му, за­пла­кал и ска­зал, что он дей­стви­тель­но три дня уже ни­че­го не ел и так обес­си­лел, что не мо­жет под­нять­ся со ска­мей­ки. Ока­зы­ва­ет­ся, у это­го че­ло­ве­ка на вок­за­ле укра­ли ве­щи и день­ги. Стыд­но бы­ло ему про­сить, и он на­хо­дил­ся в силь­ном уны­нии. Дол­го удив­лял­ся он про­зор­ли­во­сти стар­ца.

Пом­ню, ста­рец го­во­рит мне: “Спа­си Гос­по­ди, что ты ме­ня раз­вя­за­ла”. Я дол­го не мог­ла по­нять этих слов. И толь­ко на­мно­го поз­же по­ня­ла их смысл. Ко­гда ба­тюш­ку по­ло­жи­ли во гроб, я за­вя­за­ла ему го­ло­ву бин­том, чтобы уста бы­ли со­мкну­ты, но по­гре­ба­ли на­столь­ко спеш­но, что толь­ко пе­ред вы­хо­дом из хра­ма я вспом­ни­ла, что нуж­но снять по­вяз­ку. Об­ра­ти­лась к на­мест­ни­ку мо­на­сты­ря, он бла­го­сло­вил, и я раз­вя­за­ла. Вот так сбы­лись сло­ва пре­по­доб­но­го.

Ба­тюш­ка го­во­рил: “Не бу­дут пус­кать, а ты через за­бор – и у Кук­ши”. И дей­стви­тель­но, по­сле по­хо­рон клад­би­ще бы­ло за­кры­то, ка­лит­ка бы­ла на зам­ке. Я вспом­ни­ла пред­ска­за­ние и бла­го­сло­ве­ние стар­ца и при­хо­ди­ла к нему на мо­гил­ку, пе­ре­ле­зая через ограж­де­ние”.

Мо­на­хи­ня М. рас­ска­зы­ва­ла, что од­на­жды, ко­гда она бы­ла на брат­ском клад­би­ще муж­ско­го мо­на­сты­ря в Одес­се, ту­да при­шел ста­рец Кук­ша и, по­дой­дя к од­но­му ме­сту, ска­зал ей: “Вот здесь бу­дут ко­пать мне мо­ги­лу, но ле­жать я здесь не бу­ду, на этом ме­сте за­рыт гроб, а мне сде­ла­ют ря­дом под­коп в зем­ле (он ука­зал ме­сто се­вер­нее то­го, где бу­дет вы­ко­па­на мо­ги­ла) и там по­ста­вят мой гроб”. Так и слу­чи­лось. Ко­гда умер ста­рец, на пред­ска­зан­ном ме­сте вы­ко­па­ли мо­ги­лу, но на дне ее ока­зал­ся чей-то гроб, за­хо­ро­нен­ный ра­нее. Чтобы не ко­пать дру­гую мо­ги­лу, ре­ши­ли сде­лать под­коп с се­вер­ной сто­ро­ны мо­ги­лы и ту­да по­ста­ви­ли гроб стар­ца.

Пре­по­доб­ный Кук­ша имел дар мо­лит­вы, хо­тя по сми­ре­нию скры­вал это от окру­жа­ю­щих.

В мо­на­сты­ре был по­слуш­ник. Он нес по­слу­ша­ние двор­ни­ка, за­ме­тал тер­ри­то­рию мо­на­сты­ря. Ко­гда ему на­до­е­ло это за­ня­тие, он по­про­сил от­ца Кук­шу: “Ба­тюш­ка, по­мо­ли­тесь, чтобы дождь по­шел и смыл зем­лю”. “Хо­ро­шо, по­мо­люсь”. Ча­са через два на без­об­лач­ном небе по­яви­лись ту­чи, по­лил про­лив­ной дождь, смы­вая весь сор с зем­ли, и по­слуш­ник от­ды­хал в тот день…

Пре­по­доб­ный все­гда пре­бы­вал в мо­лит­вен­ном об­ще­нии со свя­ты­ми. Од­на­жды спра­ши­ва­ют его: “Не скуч­но Вам од­но­му, ба­тюш­ка?” Он бод­ро от­ве­ча­ет: “А я не один, нас чет­ве­ро: Кось­ма, Кон­стан­тин, Ксе­но­фонт и Кук­ша” (все его небес­ные по­кро­ви­те­ли).

Ста­рец имел непре­стан­ную мо­лит­ву.

Бо­жий дар вра­че­ва­ния и ис­це­ле­ния ду­шев­ных и те­лес­ных неду­гов дей­ство­вал в пре­по­доб­ном как при жиз­ни его, так и по­сле его кон­чи­ны. Мно­гих он ис­це­лял сво­ей мо­лит­вой. Ра­ба Бо­жия А. за­бо­ле­ла ра­ком: на лбу по­яви­лась, все уве­ли­чи­ва­ясь, зло­ка­че­ствен­ная си­няя опу­холь. Жен­щи­ну на­пра­ви­ли на опе­ра­цию, и она, уже в от­ча­я­нии, при­е­ха­ла к стар­цу. Отец Кук­ша не ве­лел ей де­лать опе­ра­цию, по­ис­по­ве­дал, при­ча­стил, дал ей ме­тал­ли­че­ский кре­стик, ко­то­рый ве­лел все вре­мя при­жи­мать к опу­хо­ли, что она и де­ла­ла. По­быв у ба­тюш­ки дня 4 и еже­днев­но при­ча­ща­ясь, она с ма­те­рью по­еха­ла до­мой. Кре­стик она при­жи­ма­ла ко лбу всю до­ро­гу и вско­ре об­на­ру­жи­ла, что по­ло­ви­на опу­хо­ли ис­чез­ла, на ее ме­сте оста­лась бе­лая пу­стая ко­жа. До­ма, неде­ли через две, про­па­ла и вто­рая по­ло­ви­на опу­хо­ли, лоб по­бе­лел, очи­стил­ся, не оста­лось и сле­дов от ра­ка.

Од­ну из сво­их ду­хов­ных чад пре­по­доб­ный ис­це­лил от ду­шев­ной бо­лез­ни, му­чив­шей ее в те­че­ние ме­ся­ца, – за­оч­но, про­чи­тав ее пись­мо с прось­бой по­мо­лить­ся о ней. По­сле по­лу­че­ния стар­цем ее пись­ма она ста­ла со­вер­шен­но здо­ро­ва.

Все слу­чаи ис­це­ле­ний стар­цем боль­ных и недуж­ных невоз­мож­но опи­сать и пе­ре­чис­лить, так как он со­вер­шал их по­чти еже­днев­но в те­че­ние де­ся­ти­ле­тий.

“Осе­нью 1993 го­да, – вспо­ми­на­ет од­на его ду­хов­ная дочь, – я по­шла к мо­гил­ке от­ца Кук­ши и уви­де­ла там мно­го лю­дей, ко­то­рые при­е­ха­ли из Мол­да­вии. Они рас­ска­за­ли, что од­на жен­щи­на бы­ла тя­же­ло боль­на же­луд­ком. Взяв зем­лю с мо­гил­ки стар­ца, она при­ло­жи­ла ее к жи­во­ту и за­сну­ла. Проснув­шись, она по­чув­ство­ва­ла се­бя ис­це­лен­ной”. Так же ис­це­ли­лась ра­ко­вая боль­ная, жи­тель­ни­ца г. Одес­сы се­ми­де­ся­ти­двух­лет­няя М.

Есть мно­го­чис­лен­ные сви­де­тель­ства то­го, как по­сле на­ти­ра­ния зем­лей с мо­гил­ки пре­по­доб­но­го боль­ных мест на те­ле с на­ры­ва­ми, ра­на­ми, опу­хо­ля­ми или при по­ма­зы­ва­нии еле­ем из лам­па­ды на его мо­гил­ке ра­ны ис­це­ля­лись и очи­ща­лись.

С те­че­ни­ем вре­ме­ни не ис­че­за­ет жи­вая па­мять о стар­це Кук­ше, не умень­ша­ет­ся лю­бовь к неза­бвен­но­му ду­хов­но­му от­цу и пас­ты­рю. Все­гда ощу­ща­ет­ся его ду­хов­ная бли­зость ко всем, остав­шим­ся в сем брен­ном ми­ре, его неис­ся­ка­е­мая мо­лит­вен­ная по­мощь.

В свя­то­сти стар­ца бы­ли убеж­де­ны и удо­сто­ве­ре­ны лю­ди еще при его жиз­ни. Это яв­ству­ет и из бла­жен­ной кон­чи­ны его. По­это­му на­род Бо­жий глу­бо­ко ве­ру­ет, что в от­це Кук­ше он об­рел ско­ро­го по­мощ­ни­ка и мо­лит­вен­ни­ка.

Всю жизнь свою слу­жа лю­дям, пре­по­доб­ный Кук­ша и сей­час пре­бы­ва­ет в мо­лит­вен­ном пред­ста­тель­стве за мир пред пре­сто­лом Бо­жи­им, сла­вя От­ца и Сы­на и Свя­то­го Ду­ха, еди­но­го в Тро­и­це Бо­га. Ему же по­до­ба­ет сла­ва, честь и по­кло­не­ние ныне и прис­но и во ве­ки ве­ков. Аминь.