Акафист святому преподобному Евфимию Великому

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 02 февраля (20 января ст. ст.)

Кондак 1

Избранный Богом Всевидящим в слуги Себе прежде рождения твоего, плоде красный родителей бесчадных, имя носяй утешению тезоименитое и воистину явивыйся утешение многим, моли Господа, Емуже послужил еси верне, избавити ны от всякаго зла, да радостно вопием ти:

Радуйся, отче преподобне, великий Евфимие.

Икос 1

Ангельскому чину посвятити тя обещаша родители твоя, Евфимие, еще прежде рождения твоего: сей великий обет совершающи матерь твоя Дионисия, приведе тя, отрока бывша, ко брату своему пресвитеру Евдоксию: сей же отведе тя ко Мелитийскому епископу Евтропию, сказующе ему о видении и гласе Божественнем, возвестившим рождение твое. Возрадовася же епископ сему, возопи:

Радуйся, блаженное отроча, яко воистину Дух Божий почи на тебе.

Радуйся, дивным промышлением Божиим от юности мир оставивый.

Радуйся, возлюбивый тишину и безмолвие.

Радуйся, учителей твоих Акакия и Синодия великое утешение.

Радуйся, украшение Церкве нашея явивыйся.

Радуйся, яко матерь твоя блаженная Дионисия, верне Церкве послужившая, диаконисса поставися.

Радуйся, в чистоте душевней и телесней воспитавыйся.

Радуйся, жизнь свою безраздельне Господеви вручивый.

Радуйся, отче преподобне, великий Евфимие.

Кондак 2

Видя епископ Мелитийския Церкви усердное твое, Евфимие, к научению божественных книг, таже девственное и добродетельное житие твое, постави тя пресвитера, и вручи ти старейшество и попечение о монастырех. Ты же, блаженне, возскорбел еси о сем, возлюбивый безмолвие и еже в тишине пети Богу ангельски: Аллилуиа.

Икос 2

Разумом мудрости божественныя просвещенный, Евфимие, уясняя, яко ради спасения души твоея полезнее есть безмолвное уединение, неже начальствовати, укрылся еси в пристанище небурное в Лавре Фаранстей, и тамо Господеви угождал еси, сего ради зовем ти таковая:

Радуйся, смиреннейший паче всех иноков.

Радуйся, поставленный старейшим над ними.

Радуйся, о монастырех попечителю.

Радуйся, монашеского жития рачителю.

Радуйся, похвалы человеческия возненавидевый.

Радуйся, сих ради в Лавру Фаранскую бежавый.

Радуйся, вселивыйся в келлии уединенней.

Радуйся, тамо от трудов рук своих питавыйся, Богу непрестанную хвалу воздавал еси.

Радуйся, отче преподобне, великий Евфимие.

Кондак 3

Силою братнея любви связани быша, преподобнии Евфимие и Феоктисте, якобы в двух телесех едину душу и едину волю имевшии, навыкоша на всякий год во осьмый день по празднице Богоявления Господня исходити в пустыню Кутиллийскую, идеже даже до светлого Христова Воскресения пребываху постом плоть свою изнуряя, души же веселяще песнию: Аллилуиа.

Икос 3

Имуще желание совершеннаго уединения, обретоста святии друзи пещеру и возрадовастася о ней, яко о Господнем указании има места, и паки не возвращаяся в Лавру , вселистася в той пещере, былием питающеся. Видяще таковое мудрое устроение монашеское взываем ти, преподобне отче Евфимие, сице:

Радуйся, ради уединения оставивый Лавру.

Радуйся, узами святыя дружбы с Феоктистом сочетанный, купно с ним в молитве ко Единому Богу пребывавый.

Радуйся, яко убежище ваше ведомо сотворишася людем и потекоша к вам жаждущия спасения и от болезней исцеления.

Радуйся, яко приходящих к тебе, отче Евфимие, направлял еси к другу твоему Феоктисту, не хотяй лишитися безмолвия.

Радуйся, яко в малом времени киновия зде учредися, яко пещера ваша первее зверем пристанище бывшая в Церковь претворися.

Радуйся, яко братия помыслы своя тебе открывати навыкоша.

Радуйся, яко поучал еси истинному монашескому пути.

Радуйся, яко полагал еси спасение наипаче в смирении и послушании.

Радуйся, научавый отсечению воли своея.

Радуйся, отче преподобне, великий Евфимие.

Кондак 4

Бури и мятежа мирскаго бежавшии блаженни суть, иже под покров Ев-фимиевой киновии укрышася! Ибо обретоша ту мир и безмолвие, паче же тебе, отче преподобне, наставника премудраго, поучающаго о всем благодарне к Богу взывати: Аллилуиа.

Икос 4

Слышаще братия поучения твоя, отче Евфимие, умиляшася сердцем, духом же к небеси устремляшася, тебе же, врачу душ их, вопиюще:

Радуйся, наставниче премудрый.

Радуйся, врачующий духовныя немощи безмездно.

Радуйся, призываяй всех хранити воздержание.

Радуйся, научаяй укрепляти память смертную.

Радуйся, повелевый иноком не отметатися трудов телесных.

Радуйся, научаяй подражати всем святому апостолу Павлу.

Радуйся, поучаяй боятися огня вечнаго.

Радуйся, призываяй наипаче любити славу Царствия Небеснаго.

Радуйся, отче преподобне, великий Евфимие.

Кондак 5

Богоизбранная звезда явился еси, святый Евфимие, егда начальник сарацын Аспевет с болящим сыном отроком Теревоном еллини суще, возжелавше восприяти святую Христову веру: явился бо еси, преподобне, спящу и поведал еси тому, да приидет к тебе в пустыню и исцеление обрящет. Пришедшим же им, с вои сарацынскими к тебе, исцелил еси болящаго отрока Теревона, уверовавше же вси во Христа и крещение святое от тебе приимше, Богу радостно воспеша: Аллилуиа.

Икос 5

Видеша и слышаша сия болящия, мнози начаша стекатися к тебе, врачу безмездный блаженне Евфимие, и исцеление получая, прославляху тя по всей стране той. Ты же, святый, не терпяще славы, оставил еси киновию тай, взем с собою единого от ученик своих Дометиана, изыдоша в пустынь при Мертвом море и обретше келлию ветхую при горе Марда, вселился еси с Дометианом, оттуду преселился в пещеру, идеже иногда Давид скрывашеся от лица Саула, и создал еси, Евфимие, тамо монастырь, чудесем же тобою творимым умножися слава твоя и паки отшел еси, обретше пещеру малу близ киновии Феоктистовы, вселился еси в ней до кончины своея. Мы же видяще таковую любовь твою к безмолвию, со умилением восклицаем ти:

Радуйся, пустынное житие наипаче возлюбивый.

Радуйся, многия неверныя к вере Христовой обративый.

Радуйся, манихейского зловерия обличителю.

Радуйся, православныя христианы в истинней вере укрепителю.

Радуйся, чудесы твоими прославивый Бога.

Радуйся, своей си славе противник бывый.

Радуйся, многи монастыри таже и Лавру великую создавый.

Радуйся, яко восполни Господь оскудение хлеба, вина и елея по благословении твоем.

Радуйся, отче преподобне, великий Евфимие.

Кондак 6

Проповедник истиннаго покаяния, и послушания был еси, великий Евфимие, таже увещаватель еже непотребно есть от своего монастыря бегати, ищущи лучшаго, но благо есть пребывати в келлии своей, терпяще вся тяготы жития иноческаго, Богу же поя: Аллилуиа.

Икос 6

Возсияв духом пророческим, Евфимие, прозрел еси Анастасия сосудохранителя Патриарха быти, егда той прииде к тебе, такожде и иныя чудеса сотворил еси: поучением же многим братию наставлял еси и вразумлял. И нас грешных и непотребных вразуми и научи образом жития твоего богоугодная творити, поющих ти сице:

Радуйся, прозорливче, будущая, аки настоящая зревый.

Радуйся, многия болящия исцеливый.

Радуйся, многими наставлениями учеником твоим образы покаяния показавый.

Радуйся, уверяяй, яко не место, но душевное устроение ко спасению приводит хотящих спастися.

Радуйся, яко молитвою твоею дождь низвел еси с небеси.

Радуйся, яко послуша Господь выну молитвы твоя.

Радуйся, яко мольбами твоими подаде Господь плодородие велие земли той.

Радуйся, яко поучении твоими умножися иноцы истинныя в Лавре твоей.

Радуйся, отче преподобне, великий Евфимие.

Кондак 7

Хотя укрепити истинную православную веру, приял еси, отче Евфимие, от ученик своих Епископов Стефана и Иоанна, написание деяний четвертаго Вселенскаго Собора иже в Халкидоне, обличившаго злочестие Диоскора, патриарха Александрийскаго. Темже возвестися по всей пустыни Палестинстей, яко великий Евфимий последует Халкидонскому Собору. Сему радующеся, воспеша иноцы: Аллилуиа.

Икос 7

Новый враг истины, еретик Феодосий, лживыми словесы оклеветав Халкидонский Собор, привлече к себе многия, таже царицу Евдокию, и многим лукавством взыде на престол патриарший, отнюдуже начат гнати держащия православную веру, наипаче же хотяй привлещи в сети своея ереси преподобнаго Евфимия. Мы же тя, отче, аки стену незыблему православия зряще, тако зовем ти:

Радуйся, столпе православия.

Радуйся, стено непоколебимая еретическими ветры.

Радуйся, пустынника Герасима заблуждшаго к истинней вере паки обративый.

Радуйся, удаливыйся со многими братиями в пустыню.

Радуйся, возвративыйся паки в Лавру по падении лжепатриарха Феодосия.

Радуйся, яко объятый Божественным огнем со ангелом литургисающий, виден был еси.

Радуйся, прилежно братию свою наставляяй чистою совестию и стра-хом Божиим ко святым Христовым Тайнам приступати.

Радуйся, провидяй како кийждо от братий причащатися приходит.

Радуйся, отче преподобне, великий Евфимие.

Кондак 8

Странно и неразумливо Евтихиевою ересью прельщенная царица Евдокия, нача колебатися умом, не ведуще, коего держатися исповедания. Посланная же от преподобнаго Симеона столпника ко Евфимию и приимши поучения его, яко подобаше держатися четырех Вселенских Соборов, просветися разумом, Богу воспевая: Аллилуиа.

Икос 8

Весь был еси в Бозе, блаженне Евфимие, сиянием жития твоего привлекая к себе новыя ученики: тако преподобный Савва, юный бе, прииде к тебе спасения иский и инии мнози, отвращающия очи своя от мятежа житейского моря, и к тебе небурному пристанищу притекшии. Ты же отеческою любовию приимал еси вся, прозирая, яко столпы Церкви сии будут. Сего ради зовем ти, отче, сице:

Радуйся, яко многия светила к тебе стекахуся.

Радуйся, собираяй, аки кокош под крыле своя, всех ищущих иноческих подвигов.

Радуйся, яко в юном Савве прозрел еси великаго учителя монашества.

Радуйся, двух пустынников Нитрийских Мартирия и Илию приемый.

Радуйся, яко в сих провидел еси наследники Престола Апостола Иакова брата Господня, Патриарха Иерусалимскаго.

Радуйся, яко сих выну вземлющий с собою в пустыню.

Радуйся, яко тамо от своея руки сих великих мужей приобщил еси Святых Христовых Таин.

Радуйся, возлюбивый ученики своя, и пестунствуяй их отечески.

Радуйся, отче преподобне, великий Евфимие.

Кондак 9

Все естество ангельское радости исполняшеся, видя равноангельное житие твое, великий Евфимие, и умножившиися окрест тебе обители иноков, в ангельском чине славящих Бога, поюще Ему: Аллилуиа.

Икос 9

Вития многовещанныя не возмогут достойно возвеличити дара прозорливости твоея, преподобне, вся бо будущая яко настоящая провидяй, многая пророчествовал еси. Преклоняя колена пред величием Бога тако прославившаго угодника Своего, зовем благоговейно:

Радуйся, даров многообразных от Господа сподобивыйся.

Радуйся, прозорливче дивный.

Радуйся, Анастасию сосудохранителю сан Патриарха прорекший.

Радуйся, яко исполнившемуся сему пророчеству вси дивляхуся.

Радуйся, царицу Евдокию в православии укрепил еси.

Радуйся, той близкую предсказав кончину.

Радуйся, повелевый той приготовитися ко исходу своему.

Радуйся, яко пророчество сие исполнися и блаженная Евдокия, многих храмов строительница, вскоре почи о Господе.

Радуйся, отче преподобне, великий Евфимие.

Кондак 10

Спасения жаждущим был еси, Евфимие преподобне, яко столп огненный, путеводяй странствующих во тьме жития сего в землю небеснаго Ханаана, радостно Богу вопиющих: Аллилуиа.

Икос 10

Стеною молитв и поучений твоих, Евфимие, паче образом жития твоего равноангельнаго ограждал еси учеников твоих, от искушений плоти, мира и диавола. Видяще таковое попечение о чадех твоих, с любовию зовем ти:

Радуйся, добрый пастырю овец словесных.

Радуйся, отче, о мнозех чадех твоих веселящийся.

Радуйся, Феоктиста, искренняго друга и спостника твоего в болезни посетивый и утешивый.

Радуйся, целование тому последнее с любовию давый.

Радуйся, пророкованного тобою патриарха Анастасия, на погребение Феоктистово прибывшаго, сретивый.

Радуйся, сладце с ним беседы насладивыйся.

Радуйся, преподобнаго Савву с собою в пустыню появший.

Радуйся, тому от жажды в пути изнемогшу, от земли молитвою твоею воду изведший.

Радуйся, отче преподобне, великий Евфимие.

Кондак 11

Пение молитвенное по обычаю совершал еси, блаженный Евфимие, удаляяся в пустыню во осьмый день по празднице Богоявления Господня. Приближавшейся кончине твоей, преподобне, прозирая ту, восхотел еси в Лавре пребыти, готовящися ко исходу своему, Богу за вся благодарне поя: Аллилуиа.

Икос 11

Светозарное житие твое, великий Евфимие, к концу приближися, и плоды винограда своего готовился еси принести Домовладыце, видяще же ся близ кончины суща, собрал еси пресвитеры лаврския, дабы последнее наставление всем дати. Плакахуся же вси, яко чада, разлучающися со отцем своим, обаче рекоша к тебе:

Радуйся, великий пастырю овец многих.

Радуйся, веру истинную соблюдый и той научивый заблудшия.

Радуйся, последнее твое поучение давый чадом твоим, да союз любве нерушим в них пребудет.

Радуйся, рекий, яко не возможно есть без любве добродетели совершатися.

Радуйся, паки рекий, яко всякая добродетель любовию и смирением крепка есть.

Радуйся, поучавый вся предания и уставы монастырския николиже оставляти.

Радуйся, повелевый, да врата монастырския николиже затворены будут странных ради.

Радуйся, повелевый таже о нищих пещися.

Радуйся, отче преподобне, великий Евфимие.

Кондак 12

«Благодать, аще обрящу у Бога дерзновение, имам просити, да буду с вами духом всегда» — рекл еси последнее слово учеником своим, блаженне Евфимие, тии же, плачущи о исходе твоем, сим словом утешахуся и со умилением Господеви взываху: Аллилуиа.

Икос 12

Поюще труды твоя, подвиги и дарова-ния еже от малых лет обрел еси у Бога, восхваляем тя, святый преподобне отче, и с любовию вопием ти:

Радуйся, от юности весь живот свой Господеви предавый.

Радуйся, возраставший от силы в силу.

Радуйся, орле, мыслию в горних паряй.

Радуйся, в дольних обители земныя ангелом созидавый.

Радуйся, прозорливости дара сподобивыйся от Владыки Христа.

Радуйся, исцелений неоскудный источниче.

Радуйся, великих мужей учителю.

Радуйся, и по смерти, чад твоих духовных верный хранителю.

Радуйся, отче преподобне, великий Евфимие.

Кондак 13

О, пречудный и преславный отче Евфимие! Приими от нас непотребных моление сие малое, и не осуди грешных уст, дерзающих славити твоя труды, подвиги и чудеса, да милостивно призираяй на всех спасения взыскующих, и о нас Господеви моляся да очистимся от земныя суеты, чистым сердцем воспоем Богу: Аллилуиа.

(сей Кондак 13 глаголи трижды, по-сем Икос 1 и Кондак 1)

Молитва

Дивный и преславный угодниче Христов, великий отче Евфимие, от святаго чертога, идеже ты со всеми святыми ликуеши, призри на нас, во мраце жития сего сущих, и научи ны презирати вся, яже в мире нарицаются благая. Научи нас любити ближния своя, терпети обиды и поношения, скорби и болезни, в смирении благодаряще Бога. Научи нас молитися и каятися во гресех своих, очиститися нам от всякия скверны. Умоли Господа, Емуже послужил еси от юности своея даже до старости маститей, да сподобимся и мы, рабы неключимии, со светильники горящими усрести Жениха Христа и с Ним внити в чертог украшенный Царствия Его. Аминь.

Краткое житие преподобного Евфимия Великого

Пре­по­доб­ный Ев­фи­мий Ве­ли­кий про­ис­хо­дил из го­ро­да Ме­ли­ти­ны в Ар­ме­нии, близ ре­ки Ев­фрат. Ро­ди­те­ли его, Па­вел и Ди­о­ни­сия, знат­ные лю­ди, бы­ли бла­го­че­сти­вы­ми хри­сти­а­на­ми. Дол­гое вре­мя они не име­ли де­тей и, на­ко­нец, по усерд­ным мо­лит­вам, у них ро­дил­ся сын, по­яв­ле­нию на свет ко­то­ро­го пред­ше­ство­ва­ло Бо­же­ствен­ное ви­де­ние, пред­ве­щав­шее мла­ден­цу ве­ли­кое бу­ду­щее.

Отец пре­по­доб­но­го Ев­фи­мия вско­ре умер, и мать, ис­пол­няя обет по­свя­тить сы­на Бо­гу, от­да­ла его на вос­пи­та­ние сво­е­му бра­ту, пре­сви­те­ру Ев­док­сию. Тот пред­ста­вил от­ро­ка епи­ско­пу Ме­ли­тин­ской церк­ви От­рию, ко­то­рый с лю­бо­вью при­нял на се­бя за­бо­ты о нем. Ви­дя его доб­рое по­ве­де­ние, епи­скоп вско­ре по­ста­вил его чте­цом. За­тем свя­той Ев­фи­мий при­нял мо­на­ше­ство и был по­свя­щен в сан пре­сви­те­ра. Од­новре­мен­но ему бы­ло по­ру­че­но управ­ле­ние все­ми го­род­ски­ми мо­на­сты­ря­ми. Пре­по­доб­ный Ев­фи­мий ча­сто по­се­щал мо­на­стырь свя­то­го По­ли­евк­та, а в дни Ве­ли­ко­го по­ста уда­лял­ся в пу­сты­ню. Долж­ность упра­ви­те­ля мо­на­сты­рей тя­го­ти­ла по­движ­ни­ка, ис­кав­ше­го без­мол­вия, и он на 30-м го­ду сво­ей жиз­ни тай­но ушел из го­ро­да и на­пра­вил­ся в Иеру­са­лим, где, по­кло­нив­шись свя­тым ме­стам, уда­лил­ся в Фа­ран­скую Лав­ру. Там, най­дя вне мо­на­сты­ря уеди­нен­ную пу­стую хи­жи­ну, по­се­лил­ся в ней, до­бы­вая про­пи­та­ние пле­те­ни­ем кор­зин. Непо­да­ле­ку под­ви­зал­ся пре­по­доб­ный Фео­к­тист. Оба име­ли од­но стрем­ле­ние к Бо­гу, од­ну во­лю, од­ну цель. Обыч­но по­сле празд­ни­ка Бо­го­яв­ле­ния они уда­ля­лись в Ку­тил­лий­скую пу­сты­ню (неда­ле­ко от Иери­хо­на). Од­на­жды же оста­лись там, из­брав в го­рах труд­но­про­хо­ди­мое ме­сто, и по­се­ли­лись в пе­ще­ре. Ско­ро, од­на­ко, Гос­подь от­крыл их уеди­не­ние для поль­зы мно­гих лю­дей: пас­ту­хи, пе­ре­го­няя свои ста­да, на­шли их пе­ще­ру и рас­ска­за­ли в се­ле­нии. К от­шель­ни­кам на­ча­ли сте­кать­ся лю­ди, ис­кав­шие ду­хов­ной поль­зы. По­сте­пен­но воз­ник­ло мо­на­ше­ское об­ще­жи­тие, несколь­ко ино­ков при­шло из Фа­ран­ской оби­те­ли, сре­ди них Ма­рин и Лу­ка. Управ­лять воз­ник­шим мо­на­сты­рем пре­по­доб­ный Ев­фи­мий по­ру­чил сво­е­му дру­гу Фео­к­ти­сту, а сам стал ду­хов­ни­ком бра­тии. Он на­став­лял свою бра­тию: "Знай­те, что же­ла­ю­щим про­во­дить ино­че­скую жизнь сле­ду­ет не иметь сво­ей во­ли, все­гда на­хо­дить­ся в по­слу­ша­нии и сми­ре­нии, а в уме иметь па­мять смерт­ную, бо­ять­ся Су­да и ог­ня веч­но­го и же­лать Цар­ства Небес­но­го".

Юным ино­кам пре­по­доб­ный за­по­ве­до­вал с внут­рен­ним бо­го­мыс­ли­ем со­еди­нять те­лес­ный труд. "Ес­ли ми­ряне, – го­во­рил он, – мно­го тру­дят­ся, чтобы про­кор­мить се­бя и свою се­мью и, кро­ме то­го, да­ют ми­ло­сты­ню и при­но­сят жерт­вы Бо­гу, тем бо­лее мы, ино­ки, долж­ны тру­дить­ся, чтобы из­бе­жать празд­но­сти и не кор­мить­ся чу­жи­ми тру­да­ми". Ав­ва тре­бо­вал, чтобы ино­ки хра­ни­ли мол­ча­ние в церк­ви во вре­мя бо­го­слу­же­ния и на тра­пе­зе. Мо­ло­дым ино­кам, же­лав­шим по­стить­ся бо­лее дру­гих бра­тий, он не поз­во­лял сле­до­вать сво­ей во­ле, но на­став­лял их вку­шать об­щую пи­щу на тра­пе­зе с воз­дер­жа­ни­ем, не пре­сы­ща­ясь.

В те го­ды пре­по­доб­ный Ев­фи­мий об­ра­тил и кре­стил мно­гих ара­бов, сре­ди ко­то­рых был во­е­на­чаль­ник Ас­пе­вет с сы­ном Те­ре­во­ном, ко­то­ро­го пре­по­доб­ный Ев­фи­мий ис­це­лил от бо­лез­ни. Ас­пе­вет по­лу­чил в Кре­ще­нии имя Петр и впо­след­ствии был епи­ско­пом сре­ди ара­бов.

Сла­ва о чу­де­сах, со­вер­ша­е­мых пре­по­доб­ным Ев­фи­ми­ем, быст­ро рас­про­стра­ня­лась. Ото­всю­ду ста­ли сте­кать­ся лю­ди, при­во­дя с со­бою боль­ных, по­лу­чав­ших ис­це­ле­ние. Бу­дучи не в си­лах сно­сить люд­скую мол­ву и сла­ву, пре­по­доб­ный тай­но ушел из мо­на­сты­ря, взяв с со­бой толь­ко бли­жай­ше­го уче­ни­ка До­ме­ти­а­на. Он уда­лил­ся в пу­сты­ню Ру­ва и по­се­лил­ся на вы­со­кой го­ре Мар­да, око­ло Мерт­во­го мо­ря. В по­ис­ках уеди­не­ния пре­по­доб­ный углу­бил­ся в пу­сты­ню Зиф и по­се­лил­ся в пе­ще­ре, в ко­то­рой неко­гда скры­вал­ся свя­той царь Да­вид от пре­сле­до­ва­ний ца­ря Са­у­ла. Там пре­по­доб­ный Ев­фи­мий ос­но­вал мо­на­стырь, а в са­мой пе­ще­ре Да­ви­до­вой устро­ил цер­ковь. В то вре­мя пре­по­доб­ный Ев­фи­мий от­вра­тил мно­гих ино­ков-пу­стын­ни­ков от ма­ни­хей­ской ере­си, тво­рил чу­де­са, ис­це­лял боль­ных и одер­жи­мых бе­са­ми.

При­хо­див­шие к свя­то­му по­се­ти­те­ли на­ру­ша­ли по­кой пу­стын­ни­ка, лю­бив­ше­го без­мол­вие, и он ре­шил вер­нуть­ся в остав­лен­ный им мо­на­стырь свя­то­го Фео­к­ти­ста. По до­ро­ге пре­по­доб­ный об­лю­бо­вал уеди­нен­ное ме­сто на го­ре и оста­но­вил­ся на нем. Там впо­след­ствии бы­ло по­гре­бе­но его свя­тое те­ло.

Бла­жен­ный Фео­к­тист с бра­ти­ей вы­шел на­встре­чу пре­по­доб­но­му Ев­фи­мию и мо­лил его вер­нуть­ся в мо­на­стырь, но пре­по­доб­ный не со­гла­сил­ся. Од­на­ко он обе­щал при­хо­дить в оби­тель по вос­крес­ным дням на об­щее бо­го­слу­же­ние.

Пре­по­доб­ный Ев­фи­мий не хо­тел ни иметь ко­го-ли­бо по­бли­зо­сти, ни устра­и­вать ки­но­вию или Лав­ру, но Гос­подь в ви­де­нии по­ве­лел ему не от­го­нять при­хо­дя­щих к нему ра­ди спа­се­ния ду­ши. Через неко­то­рое вре­мя око­ло него опять со­бра­лись бра­тия, и он устро­ил Лав­ру по об­раз­цу Фа­ран­ской Лав­ры. В 429 го­ду, ко­гда пре­по­доб­но­му Ев­фи­мию бы­ло 52 го­да, Иеру­са­лим­ский пат­ри­арх Юве­на­лий освя­тил Лавр­скую цер­ковь и по­ста­вил оби­те­ли пре­сви­те­ров и диа­ко­нов.

Лав­ра вна­ча­ле бы­ла бед­на, но пре­по­доб­ный твер­до упо­вал на Бо­га, мо­гу­ще­го нис­по­слать лю­дям всё необ­хо­ди­мое. Од­на­жды в Лав­ру при­шло око­ло 400 че­ло­век пут­ни­ков – ар­мян из Иеру­са­ли­ма, ко­то­рые бы­ли го­лод­ны. Уви­дев это, пре­по­доб­ный Ев­фи­мий при­звал эко­но­ма и ве­лел ему на­кор­мить стран­ни­ков. Эко­ном от­ве­тил, что в мо­на­сты­ре нет та­ко­го ко­ли­че­ства пи­щи. Пре­по­доб­ный, од­на­ко же, на­ста­и­вал. При­дя в по­ме­ще­ние для хра­не­ния хле­ба, эко­ном на­шел в нем мно­же­ство хле­бов. То же про­изо­шло с ви­ном и еле­ем. Пут­ни­ки ели во сла­ву Бо­жию, на­сы­ти­лись, и по­сле это­го остал­ся еще трех­ме­сяч­ный за­пас пи­щи для бра­тии. Так Гос­подь со­тво­рил чу­до по ве­ре свя­то­го Ев­фи­мия.

Од­на­жды один из ино­ков от­ка­зал­ся ис­пол­нить на­зна­чен­ное ему по­слу­ша­ние. Несмот­ря на то, что пре­по­доб­ный, при­звав его, убеж­дал по­ви­но­вать­ся, инок упор­ство­вал. То­гда пре­по­доб­ный гром­ко вос­клик­нул: "Уви­дишь, что бы­ва­ет на­гра­дой за непо­ви­но­ве­ние!" Инок упал на зем­лю в при­пад­ке бес­но­ва­ния. Бра­тия ста­ла про­сить за него ав­ву, и то­гда пре­по­доб­ный Ев­фи­мий ис­це­лил непо­кор­но­го, ко­то­рый, при­дя в се­бя, про­сил про­ще­ния и обе­щал ис­пра­вить­ся. "По­слу­ша­ние, – ска­зал свя­той Ев­фи­мий, – ве­ли­кая доб­ро­де­тель. Гос­подь лю­бит по­слу­ша­ние боль­ше жерт­вы, а непо­слу­ша­ние при­во­дит к смер­ти".

Два бра­та в оби­те­ли свя­то­го Ев­фи­мия тя­го­ти­лись су­ро­вым об­ра­зом жиз­ни и за­ду­ма­ли бе­жать. Про­ви­дя ду­хом их на­ме­ре­ние, пре­по­доб­ный при­звал их и дол­го убеж­дал оста­вить па­губ­ное на­ме­ре­ние. Он го­во­рил: "Не сле­ду­ет слу­шать мыс­лей, все­ля­ю­щих пе­чаль и нена­висть к ме­сту, в ко­то­ром жи­вем, и вну­ша­ю­щих же­ла­ние пе­рей­ти на дру­гое ме­сто. Пусть инок не ду­ма­ет, что, пе­рей­дя в дру­гое ме­сто, он до­стигнет че­го-ли­бо хо­ро­ше­го, так как доб­рое де­ло до­сти­га­ет­ся не ме­стом, а твер­дой во­лей и ве­рою. И де­ре­во, ко­то­рое пе­ре­са­жи­ва­ют ча­сто на дру­гое ме­сто, не при­но­сит пло­дов".

В 431 го­ду в Ефе­се со­сто­ял­ся III Все­лен­ский Со­бор, на­прав­лен­ный про­тив ере­си Несто­рия. Пре­по­доб­ный Ев­фи­мий ра­до­вал­ся утвер­жде­нию пра­во­сла­вия и скор­бел об ар­хи­епи­ско­пе Ан­тио­хий­ском Иоанне, ко­то­рый, бу­дучи пра­во­слав­ным, за­щи­щал Несто­рия.

В 451 го­ду в Хал­ки­доне со­сто­ял­ся IV Все­лен­ский Со­бор про­тив ере­си Ди­о­ско­ра, ко­то­рый, в про­ти­во­по­лож­ность Несто­рию, утвер­ждал, что в Гос­по­де Иису­се Хри­сте од­но лишь есте­ство – Бо­же­ское, по­гло­тив­шее в во­пло­ще­нии есте­ство че­ло­ве­че­ское (так на­зы­ва­е­мая ересь мо­но­фи­зи­тов).

Пре­по­доб­ный Ев­фи­мий при­нял ис­по­ве­да­ние Хал­ки­дон­ско­го Со­бо­ра и при­знал его пра­во­слав­ным. Весть об этом быст­ро рас­про­стра­ни­лась сре­ди ино­ков и пу­стын­ни­ков, и мно­гие из них, ра­нее непра­во ве­ро­вав­шие, по при­ме­ру свя­то­го Ев­фи­мия при­ня­ли ис­по­ве­да­ние Хал­ки­дон­ско­го Со­бо­ра.

За свою по­движ­ни­че­скую жизнь и твер­дое ис­по­ве­да­ние пра­во­слав­ной ве­ры свя­той Ев­фи­мий по­лу­чил на­име­но­ва­ние Ве­ли­ко­го. Тя­го­тясь об­ще­ни­ем с ми­ром, свя­той ав­ва уда­лил­ся на вре­мя во внут­рен­нюю пу­сты­ню. По­сле его воз­вра­ще­ния в Лав­ру неко­то­рые из бра­тии ви­де­ли, что, ко­гда он со­вер­шал Бо­же­ствен­ную ли­тур­гию, огонь схо­дил с небес и окру­жал свя­то­го. Сам же пре­по­доб­ный от­крыл несколь­ким ино­кам, что ча­сто ви­дел Ан­ге­ла, со­вер­ша­ю­ще­го вме­сте с ним свя­тую ли­тур­гию. Пре­по­доб­ный имел дар про­зор­ли­во­сти, ви­дел внут­рен­ние дви­же­ния ду­ха и узна­вал че­ло­ве­че­ские по­мыш­ле­ния. Ко­гда ино­ки при­ча­ща­лись Свя­тых Тайн, пре­по­доб­но­му бы­ло от­кры­то – кто при­сту­па­ет до­стой­но, а кто во осуж­де­ние се­бе.

Ко­гда пре­по­доб­но­му Ев­фи­мию бы­ло 82 го­да, к нему при­шел бла­жен­ный Сав­ва (бу­ду­щий Сав­ва Освя­щен­ный, па­мять 5 де­каб­ря), то­гда еще юно­ша. Ста­рец при­нял его с лю­бо­вью и по­слал в мо­на­стырь к пре­по­доб­но­му Фео­к­ти­сту. Он пред­ска­зал, что инок Сав­ва про­си­я­ет в ино­че­ском жи­тии.

Ко­гда свя­то­му ис­пол­ни­лось 90 лет, его спо­движ­ник и друг пре­по­доб­ный Фео­к­тист тя­же­ло за­бо­лел. Пре­по­доб­ный Ев­фи­мий по­шел на­ве­стить дру­га и остал­ся в мо­на­сты­ре, про­стил­ся с ним, при­сут­ство­вал при кон­чине. Пре­дав те­ло по­гре­бе­нию, он воз­вра­тил­ся в Лав­ру.

Вре­мя пре­став­ле­ния бы­ло от­кры­то пре­по­доб­но­му Ев­фи­мию по осо­бой ми­ло­сти Бо­жи­ей. В день па­мя­ти пре­по­доб­но­го Ан­то­ния Ве­ли­ко­го, 17 ян­ва­ря, пре­по­доб­ный Ев­фи­мий бла­го­сло­вил со­вер­шить все­нощ­ное бде­ние и, со­звав пре­сви­те­ров к ал­та­рю, ска­зал им, что боль­ше уже не со­вер­шит с ни­ми ни од­но­го бде­ния, по­то­му что Гос­подь при­зы­ва­ет его от вре­мен­ной жиз­ни. Все ис­пол­ни­лись ве­ли­кой пе­ча­ли, а пре­по­доб­ный по­ве­лел бра­тии утром со­брать­ся у него. Он стал по­учать бра­тию: "Ес­ли лю­би­те ме­ня, со­блю­дай­те мои за­по­ве­ди, при­об­ре­тай­те лю­бовь, ко­то­рая есть со­юз со­вер­шен­ства. Ни­ка­кая доб­ро­де­тель невоз­мож­на без люб­ви и сми­ре­ния. Сам Гос­подь ра­ди люб­ви к нам сми­рил­ся и стал че­ло­ве­ком, как и мы. Мы долж­ны по­это­му непре­стан­но вос­сы­лать Ему хва­лы, осо­бен­но мы, от­рек­ши­е­ся от мя­теж­но­го ми­ра. Цер­ков­ных служб ни­ко­гда не остав­ляй­те, пре­да­ния и уста­вы мо­на­стыр­ские тща­тель­но со­хра­няй­те. Ес­ли кто из бра­тии бо­рет­ся с нечи­сты­ми по­мыс­ла­ми, – непре­стан­но на­став­ляй­те, по­учай­те, чтобы дья­вол не увлек бра­та в па­де­ние.

При­со­еди­няю так­же и дру­гую за­по­ведь: пусть во­ро­та оби­те­ли ни­ко­гда не бу­дут за­пер­ты для стран­ни­ков и всё, что име­е­те, пред­ла­гай­те нуж­да­ю­щим­ся, бед­ству­ю­щим же в на­па­стях по си­ле по­мо­гай­те". За­тем, дав на­став­ле­ния от­но­си­тель­но ру­ко­вод­ства бра­ти­ей, пре­по­доб­ный обе­щал пре­бы­вать ду­хом со все­ми, же­ла­ю­щи­ми нести по­дви­ги в его оби­те­ли до скон­ча­ния ве­ка.

От­пу­стив всех, пре­по­доб­ный Ев­фи­мий оста­вил око­ло се­бя од­но­го уче­ни­ка До­ме­ти­а­на и, про­быв с ним внут­ри ал­та­ря 3 дня, скон­чал­ся 20 ян­ва­ря в 473 го­ду в воз­расте 97-ми лет.

На по­гре­бе­ние свя­то­го ав­вы немед­лен­но стек­лись во мно­же­стве ино­ки мо­на­сты­рей и пу­стынь, сре­ди ко­то­рых был свя­той Ге­ра­сим. При­был так­же пат­ри­арх Ана­ста­сий с кли­ром, нит­рий­ские ино­ки Мар­ти­рий и Илия, ко­то­рые впо­след­ствии бы­ли Иеру­са­лим­ски­ми пат­ри­ар­ха­ми, о чем им пред­ска­зы­вал пре­по­доб­ный Ев­фи­мий.

Бла­жен­ный До­ме­ти­ан не от­хо­дил от гро­ба учи­те­ля 6 су­ток. На 7-й день он уви­дел сво­е­го ав­ву, ра­дост­но воз­ве­стив­ше­го лю­би­мо­му уче­ни­ку: "Гря­ди, ча­до, к уго­то­ван­но­му те­бе по­кою, ибо я умо­лил Вла­ды­ку Хри­ста, чтобы ты был со мною". По­ве­дав бра­тии о ви­де­нии, свя­той До­ме­ти­ан при­шел в цер­ковь и в ра­до­сти пре­дал дух свой Гос­по­ду. Он был по­гре­бен ря­дом со свя­тым Ев­фи­ми­ем. Мо­щи пре­по­доб­но­го Ев­фи­мия Ве­ли­ко­го на­хо­ди­лись в его мо­на­сты­ре в Па­ле­стине, в XII ве­ке их ви­дел рус­ский па­лом­ник игу­мен Да­ни­ил.

Полное житие преподобного Евфимия Великого

Пре­по­доб­ный Ев­фи­мий про­ис­хо­дил ро­дом из го­ро­да Ме­ли­ти­ны, в Ар­ме­нии, близ Ев­фра­та[1]. Ро­ди­те­ли его Па­вел и Ди­о­ни­сия, оба хри­сти­ане, про­ис­хо­ди­ли из знат­но­го ро­да и бы­ли укра­ше­ны доб­ро­де­те­ля­ми. В те­че­ние мно­гих лет они бы­ли бес­плод­ны и без­дет­ны, о чем они глу­бо­ко скор­бе­ли. По­се­щая на­хо­див­шу­ю­ся вбли­зи от го­ро­да цер­ковь свя­то­го му­че­ни­ка По­ли­евк­та[2], они все­гда мо­ли­лись Бо­гу, чтобы раз­ре­ши­лось их бе­с­ча­дие. И вот, ко­гда они в од­ну ночь пре­бы­ва­ли в усерд­ной мо­лит­ве, по­сле­до­ва­ло им некое бо­же­ствен­ное ви­де­ние, и они услы­ша­ли:

– Утешь­тесь, ибо Бог да­ру­ет вам сы­на, те­зо­име­ни­то­го уте­ше­нию[3], по­то­му что при рож­де­нии его Бог по­даст уте­ше­ние церк­вам Сво­им.

По­сле это­го ви­де­ния Ди­о­ни­сия за­ча­ла сы­на, ко­то­ро­го еще до рож­де­ния ро­ди­те­ли его обе­ща­ли по­свя­тить Бо­гу. И вот ро­дил­ся у них сын, и они на­рек­ли его Ев­фи­ми­ем. В то вре­мя на во­сто­ке цар­ство­вал Ва­лент, а на за­па­де пле­мян­ник его Гра­ци­ан[4]. Для церк­вей Хри­сто­вых, сму­ща­е­мых ари­а­на­ми, не бы­ло еще ми­ра и ти­ши­ны. На­чи­ная со вре­ме­ни цар­ство­ва­ния Кон­стан­ция, сы­на Кон­стан­ти­но­ва, до са­мой смер­ти Ва­лен­та пра­во­слав­ные в те­че­ние по­чти со­ро­ка лет тер­пе­ли пре­сле­до­ва­ния и на­си­лия. Ко­гда же ро­дил­ся свя­той Ев­фи­мий, все, скор­би свя­тых церк­вей пре­вра­ти­лись в уте­ше­ние и ра­дость: не ис­пол­ни­лось еще пя­ти ме­ся­цев по­сле рож­де­ния Ев­фи­мия, как нече­сти­вый им­пе­ра­тор Ва­лент был по­беж­ден вар­ва­ра­ми, опу­сто­шав­ши­ми Фра­кию и, во вре­мя бег­ства скрыв­шись в од­ном се­ле­нии близ Адри­а­но­по­ля[5], в са­рае, сго­рел. Та­ким об­ра­зом, сей нече­сти­вец ужас­но по­гиб от ог­ня вре­мен­но­го, ко­то­рый был для него как бы пред­две­ри­ем ог­ня веч­но­го. С по­ги­бе­лью это­го нече­сти­во­го ца­ря по­гиб­ла и вся си­ла ари­ан­ская, и вско­ре, со вступ­ле­ни­ем на цар­ство Фе­о­до­сия Ве­ли­ко­го[6], для свя­тых церк­вей на­сту­пи­ли ти­ши­на и мир.

По про­ше­ствии до­воль­но непро­дол­жи­тель­но­го вре­ме­ни отец Ев­фи­мия скон­чал­ся. Ди­о­ни­сия же, ис­пол­няя обет свой, при­ве­ла от­ро­ка Ев­фи­мия к бра­ту сво­е­му, пре­сви­те­ру Ев­док­сию, ко­то­рый был ду­хов­ным от­цом епи­ско­па Ме­ли­тин­ской церк­ви От­рия[7], по­свя­щая сы­на сво­е­го, как неко­гда Ан­на – Са­му­и­ла, Бо­гу (1Цар.1). Ев­док­сий же при­вел от­ро­ка к епи­ско­пу и по­ве­дал ему все о нем: как по­сле неко­е­го бо­же­ствен­но­го яв­ле­ния и гла­са он был да­ро­ван неплод­ным ро­ди­те­лям ра­ди усерд­ной их о том мо­лит­вы и что он еще до рож­де­ния был обе­щан на слу­же­ние Гос­по­ду. Епи­скоп От­рий, услы­хав это и уди­вив­шись по­ве­дан­но­му, ска­зал:

– Во­ис­ти­ну Дух Бо­жий по­чи­ва­ет на сем ре­бен­ке.

При­няв от­ро­ка к се­бе вме­сто сы­на, От­рий тща­тель­но за­бо­тил­ся об его обу­че­нии, по­ру­чив это де­ло двум учи­те­лям из кли­ри­ков, Ака­кию и Си­но­дию[8], му­жам бла­го­ра­зум­ным и доб­ро­де­тель­ным, из ко­то­рых каж­дый впо­след­ствии, в свое вре­мя, был епи­ско­пом той же Ме­ли­тин­ской церк­ви. Ко­гда бла­жен­ный Ев­фи­мий хо­ро­шо изу­чил бо­же­ствен­ные кни­ги, епи­скоп по­ста­вил его в чте­ца, а мать его, бла­жен­ную Ди­о­ни­сию, с непре­стан­ным усер­ди­ем слу­жив­шую Бо­гу, по­свя­тил в диа­ко­ни­ссы сво­ей церк­ви. За­тем свя­той Ев­фи­мий, с юно­сти из­вест­ный сво­ею доб­ро­де­тель­ною жиз­нью и непо­роч­ным дев­ством, про­шед­ший все низ­шие цер­ков­ные сте­пе­ни и быв­ший уже ино­ком, по­свя­щен был в сан пре­сви­те­ра. Вме­сте с тем ему по­ру­че­но бы­ло, хо­тя он и не хо­тел на­чаль­ство­ва­ния, и по­пе­че­ние о мо­на­сты­рях, на­хо­див­ших­ся в том го­ро­де, так как он с дет­ства весь­ма воз­лю­бил ино­че­ство и без­мол­вие. По­се­му пре­по­доб­ный Ев­фи­мий ча­сто пре­бы­вал в мо­на­сты­ре свя­то­го му­че­ни­ка По­ли­евк­та, от­сто­яв­шем в неко­то­ром от­да­ле­нии от го­ро­да. В дни же Свя­той Че­ты­ре­де­сят­ни­цы он уда­лял­ся в од­ну пу­стын­ную го­ру и там пре­да­вал­ся без­мол­вию сре­ди по­дви­гов и тру­дов, из­вест­ных еди­но­му Бо­гу. Со­зна­вая же, что на­сто­я­тель­ство и управ­ле­ние мо­на­сты­рей пре­пят­ству­ют его без­молв­ию, вме­сте с тем из­бе­гая сла­вы че­ло­ве­че­ской, пре­по­доб­ный на два­дца­том го­ду сво­ей жиз­ни тай­но ушел в Иеру­са­лим[9]. По­кло­нив­шись Чест­но­му Кре­сту и гро­бу Хри­сто­ву и про­чим свя­тым ме­стам, он по­се­тил свя­тых от­цов, жив­ших в окрест­ной пу­стыне, и, рас­смот­рев жи­тие и доб­ро­де­тель каж­до­го, пот­щил­ся к под­ра­жа­ние им. По­том он при­шел в Лав­ру Фа­ран­скую[10], от­сто­яв­шую от свя­то­го гра­да в рас­сто­я­нии ше­сти по­прищ, и, на­шед­ши вне мо­на­сты­ря од­ну пу­стую ке­ллию в уеди­нен­ном ме­сте, по­се­лил­ся в ней, не имея со­всем ни­че­го; обу­чив­шись пле­те­нию кор­зин, он пи­тал­ся от тру­да рук сво­их. И так, осво­бо­див­шись от вся­кой зем­ной за­бо­ты, он имел лишь од­но по­пе­че­ние – как уго­дить Бо­гу.

Был у свя­то­го Ев­фи­мия со­сед и друг, пре­по­доб­ный Фео­к­тист, с ко­то­рым он со­еди­нил­ся та­кою ду­хов­ною лю­бо­вью, что оба име­ли од­ну во­лю, од­но стрем­ле­ние к Бо­гу, один об­щий по­двиг. Они пе­ре­да­ва­ли друг дру­гу свои мыс­ли, и каж­дый из них как бы за­клю­чен был в ду­ше дру­го­го: че­го бы один ни по­же­лал, к то­му и дру­гой стре­мил­ся, как буд­то в двух те­лах бы­ла од­на ду­ша. Еже­год­но на вось­мо­й день после свя­того Бо­го­яв­ле­ния Ев­фи­мий и Фео­к­тист уда­ля­лись в пу­сты­ню Ку­тил­лий­скую[11] и там пре­бы­ва­ли до Неде­ли цве­то­нос­ной[12], те­ло из­ну­ряя по­стом и тру­да­ми, ду­шу же пи­тая ду­хов­ною пи­щею. По­том они воз­вра­ща­лись каж­дый в свою ке­ллию с обиль­ным бо­гат­ством доб­ро­де­те­лей, ко­то­рое они и при­но­си­ли Вос­крес­ше­му Хри­сту. Про­жи­вая, та­ким об­ра­зом, в Фа­ран­ской Лав­ре, пре­по­доб­ный Ев­фи­мий од­на­жды вме­сте с бла­жен­ным Фео­к­ти­стом в обыч­ное вре­мя уда­лил­ся в Ку­тил­лий­скую пу­сты­ню[13]. Про­хо­дя по пу­стыне, они при­шли к од­но­му уте­су, око­ло ко­то­ро­го был рас­по­ло­жен ди­кий овраг, в глу­бине ко­то­ро­го про­те­кал по­ток; на се­вер от по­то­ка, на уте­се на­хо­ди­лась пе­ще­ра, в ко­то­рой жи­ли зве­ри и в ко­то­рую мож­но бы­ло лишь с тру­дом про­брать­ся по стене. Об­ра­до­вав­шись, как буд­то ме­сто это бы­ло при­уго­то­ва­но им са­мим Бо­гом, они по­се­ли­лись там, пи­та­ясь рас­ту­щи­ми кру­гом тра­ва­ми, и в Лав­ру уже не воз­вра­ти­лись.

По про­ше­ствии неко­то­ро­го вре­ме­ни, ко­гда Бог бла­го­из­во­лил явить пре­по­доб­ных для поль­зы ве­ру­ю­щих, то, по его устро­е­нию, неко­то­рые пас­ту­хи из Ла­за­рии[14] при­ве­ли ста­да свои к это­му по­то­ку. И ко­гда они под­ня­ли взо­ры свои вверх на го­ру к пе­ще­ре, то за­ме­ти­ли неожи­дан­но двух му­жей, хо­див­ших по уте­су, и, ис­пу­гав­шись, об­ра­ти­лись в бег­ство. От­цы же крот­ким го­ло­сом кри­ча­ли им вслед:

– Не бой­тесь, бра­тия, не бой­тесь: ибо и мы – лю­ди, но ра­ди гре­хов на­ших жи­вем в этом ме­сте.

То­гда пас­ту­хи, обод­рив­шись, при­шли к ним и во­шли в пе­ще­ру; не най­дя там ни­че­го по­треб­но­го для зем­ной жиз­ни, они изу­ми­лись и по­том воз­вра­ти­лись до­мой, рас­ска­зав о пре­по­доб­ных сво­им до­маш­ним. По­сле то­го к пре­по­доб­ным Ев­фи­мий и Фео­к­ти­сту на­ча­ли при­хо­дить жи­те­ли Ла­за­рии, при­но­ся им необ­хо­ди­мое для жи­тей­ских по­треб­но­стей. Меж­ду тем и фа­ран­ские от­цы, за­ме­тив, что пре­по­доб­ные не воз­вра­ща­ют­ся, дол­гое вре­мя ис­ка­ли их по пу­стыне, по­ка не узна­ли, где они на­хо­дят­ся, и, по­сле то­го как на­шли их, ста­ли их ча­сто по­се­щать. По­том неко­то­рые по­же­ла­ли по­се­лить­ся вме­сте с ни­ми; пер­вы­ми, при­шед­ши­ми к пре­по­доб­ным Ев­фи­мию и Фео­к­ти­сту и не воз­вра­тив­ши­ми­ся в Лав­ру, бы­ли Ма­рин и Лу­ка[15]. По­том ста­ли сте­кать­ся и дру­гие, ибо сла­ва о пре­по­доб­ном Ев­фи­мии в непро­дол­жи­тель­ное вре­мя рас­про­стра­ни­лась по­всю­ду, и мно­гие ста­ли стре­мить­ся узреть его и под­ви­зать­ся под его ру­ко­вод­ством. Он же, при­ни­мая при­хо­див­ших, по­ру­чал их ру­ко­вод­ству дру­га сво­е­го, бла­жен­но­го Фео­к­ти­ста, ибо сам воз­лю­бил бо­лее все­го уеди­не­ние. В ско­ром вре­ме­ни в пу­стыне бы­ла устро­е­на ки­но­вия[16], а пе­ще­ра бы­ла об­ра­ще­на в цер­ковь. Пре­по­доб­ный Ев­фи­мий был ду­хов­ным вра­чом всех: каж­дый из бра­тий рас­кры­вал пред ним свою со­весть, ис­по­ве­дуя свои по­мыш­ле­ния; он же, об­ла­дая боль­шою ду­хов­ною опыт­но­стью, на­став­лял каж­до­го с поль­зою, по­учая и уве­ще­вая, оте­че­ски на­ка­зы­вая и уте­шая.

Ко всем же бра­ти­ям пре­по­доб­ный Ев­фи­мий го­во­рил:

– Бра­тия! для че­го вы вы­шли из ми­ра, над тем и под­ви­зай­тесь, и не нера­ди­те о сво­ем спа­се­нии, но еже­час­но бодр­ствуй­те, по сло­ву Гос­по­да: "бодр­ствуй­те и мо­ли­тесь, чтобы не впасть в ис­ку­ше­ние" (Мф.26:41); преж­де все­го, знай­те, что от­ре­ка­ю­щим­ся от ми­ра и же­ла­ю­щим про­во­дить ино­че­скую жизнь долж­но не иметь соб­ствен­ной во­ли, но блю­сти все­гда по­слу­шай­те и сми­рен­но­муд­рие, а в уме иметь па­мять смерт­ную и час суд­ный, бо­ять­ся ог­ня веч­но­го и же­лать сла­вы Цар­ства Н.

И еще го­во­рил, что ино­кам долж­но при внут­рен­нем бо­го­мыс­лии тру­дить­ся и те­лес­но, осо­бен­но юным, для те­лес­но­го удру­че­ния, дабы плоть по­ви­но­ва­лась ду­ху, быть под­ра­жа­те­ля­ми апо­сто­ла Пав­ла, ко­то­рый тру­дил­ся день и ночь, не толь­ко из­бе­гая празд­но­сти, но слу­жа и се­бе, и дру­гим, как сам он го­во­рит: "нуж­дам мо­им и нуж­дам быв­ших при мне по­слу­жи­ли ру­ки мои сии" (Деян.20:34). Ибо ес­ли ми­ряне подъ­ем­лют столь мно­гие тру­ды и стра­да­ют, непре­стан­но ра­бо­тая, чтобы про­кор­мить жен сво­их и де­тей, и от то­го же тру­да при­но­сят жерт­вы Бо­гу, тво­рят ми­ло­сты­ню и пла­тят по­да­ти: то не мы ли тем па­че долж­ны тру­дить­ся на необ­хо­ди­мую те­лес­ную по­тре­бу, дабы из­бе­жать празд­но­сти и не по­едать чу­жих тру­дов, по за­по­ве­ди апо­сто­ла (2Фес.3:10).

Так пре­по­доб­ный отец наш Ев­фи­мий, на­став­ляя бра­тию, по­буж­дал их к тру­до­лю­бию. Он за­по­ве­до­вал не раз­го­ва­ри­вать ни в церк­ви во вре­мя бо­го­слу­же­ния, ни на тра­пе­зе – во вре­мя еды бра­тии, но по­всю­ду хра­нить мол­ча­ние, вни­мая сло­ву Бо­жье­му. Ко­гда он ви­дел ко­го-ли­бо из бра­тий, осо­бен­но юных, хо­тев­ше­го по­стить­ся бо­лее про­чей бра­тии, то не одоб­рял это­го и не до­пус­кал, чтобы брат сле­до­вал сво­ей во­ле, но тре­бо­вал, чтобы он со­блю­дал об­щее со все­ми вре­мя воз­дер­жа­ния и вре­мя тра­пе­зо­ва­ния; пре­по­доб­ный на­став­лял, чтобы брат ел на тра­пе­зе с воз­дер­жа­ни­ем, не пре­сы­щая чре­ва, но вку­шая ме­нее, чем оно тре­бу­ет, дабы, та­ким об­ра­зом, скрыть свое пост­ни­че­ство, не раз­гла­шая о нем от­кры­то, а тай­но во­ору­жив­шись про­тив воз­рас­та­ю­щих стра­стей. Про­све­ща­е­мые та­ки­ми на­став­ле­ни­я­ми и по­уче­ни­я­ми пре­по­доб­но­го Ев­фи­мия, бра­тия под­ви­за­лись и при­но­си­ли плод, до­стой­ный сво­е­го зва­ния.

Те­перь над­ле­жит нам ска­зать об Ас­пе­ве­те и Те­ре­воне, на­чаль­ни­ках са­ра­цин­ских, о том, как они бы­ли об­ра­ще­ны Ев­фи­ми­ем к Бо­гу.

Жил в Пер­сии один ел­лин, по име­ни Ас­пе­вет, имев­ший юно­го сы­на Те­ре­во­на, ко­то­рый был по­ра­жен бе­сом, вслед­ствие че­го вся пра­вая сто­ро­на его от го­ло­вы до ног ис­сох­ла; и ни­кто не мог его вы­ле­чить, хо­тя к нему при­во­ди­ли мно­гих опыт­ней­ших вра­чей. По­том Ас­пе­вет вме­сте со сво­им боль­ным сы­ном пе­ре­се­лил­ся в Ара­вию. Это про­изо­шло сле­ду­ю­щим об­ра­зом. В на­ча­ле под­ня­то­го то­гда в Пер­сии ма­га­ми[17] го­не­ния на хри­сти­ан, в кон­це цар­ство­ва­ния Из­де­гер­да[18], всем во­е­на­чаль­ни­кам, сре­ди ко­то­рых был и Ас­пе­вет, бы­ло при­ка­за­но тща­тель­но сте­речь все до­ро­ги, так чтобы ни один из хри­сти­ан не мог убе­жать из Пер­сии к гре­кам. То­гда Ас­пе­вет, ви­дя столь ве­ли­кую зло­бу про­тив ни в чем непо­вин­ных хри­сти­ан, сжа­лил­ся над ни­ми и не толь­ко не пре­пят­ство­вал бе­жать им из зем­ли Пер­сид­ской, но и сам, на­сколь­ко мог, по­мо­гал им, за­щи­щая от опас­но­стей и смер­ти. Вслед­ствие се­го он был окле­ве­тан невер­ны­ми пред ца­рем Из­де­гер­дом. Бо­ясь му­че­ний, Ас­пе­вет, взяв сво­е­го сы­на, иму­ще­ство и всех до­маш­них, по­спеш­но бе­жал из Пер­сии в пре­де­лы Гре­че­ско­го цар­ства. Царь же гре­че­ский, при­няв его, вру­чил ему на­чаль­ство над са­ра­ци­на­ми, жив­ши­ми под вла­стью гре­ков в Ара­вии. Ко­гда Ас­пе­вет по­се­лил­ся там, сын его Те­ре­вон уви­дел в сон­ном ви­де­нии пре­по­доб­но­го Ев­фи­мия, обе­щав­ше­го ему вы­здо­ров­ле­ние, ес­ли об­ра­тит­ся к Хри­сту. Проснув­шись, Те­ре­вон рас­ска­зал от­цу о сво­ем сно­ви­де­нии; тот же немед­лен­но взял от­ро­ка, и в со­про­вож­де­нии мно­же­ства слуг при­шел к мо­на­сты­рю пре­по­доб­ных Ев­фи­мия и Фео­к­ти­ста. Бра­тия, уви­дев мно­же­ство са­ра­цин, ис­пу­га­лись. Бла­жен­ный же Фео­к­тист, вы­шед­ши к са­ра­ци­нам, спро­сил их:

– Че­го вы здесь ище­те?

Они от­ве­ча­ли:

– Ра­ба Бо­жье­го Ев­фи­мия ищем.

Фео­к­тист ска­зал им:

– Здесь жи­вет тот, ко­го вы ище­те, но до суб­бо­ты он ни с кем не ви­дит­ся, по­то­му что без­молв­ству­ет.

Ас­пе­вет же, взяв за ру­ку Фео­к­ти­ста, по­ка­зал ему на сво­е­го боль­но­го сы­на и при­ка­зал ему са­мо­му рас­ска­зать все о се­бе.

От­рок на­чал го­во­рить:

– Я год то­му на­зад по­лу­чил эту язву в Пер­сии и, ис­пы­тав на се­бе вра­чеб­ное ис­кус­ство вра­чей и вол­шеб­ные за­кли­на­ния ма­гов, не по­лу­чил ни­ка­кой поль­зы, но еще бо­лее за­бо­лел. При­дя же сю­да в Ара­вий­скую стра­ну и не чув­ствуя ни­ка­ко­го об­лег­че­ния, я в од­ну из но­чей, ле­жа на сво­ем од­ре, раз­мыш­лял о том, по­лу­чу ли я ко­гда ни­будь ис­це­ле­ние, и го­во­рил сам с со­бою: "О Те­ре­вон! где же вра­чеб­ное ис­кус­ство эл­ли­нов и пер­сов? где вол­хо­ва­ния и ча­ры? где си­ла на­ших идо­лов, и ка­кая от них поль­за? где вы­дум­ки звез­до­че­тов и бас­ни на­ше­го уче­ния и бес­по­лез­ные при­зы­ва­ния на­ших бо­гов? Поис­тине все это – толь­ко меч­та­ния, до­стой­ные сме­ха, ибо со­вер­шен­но не по­мо­га­ют ни­ко­му без со­из­во­ле­ния еди­но­го ис­тин­но­го Бо­га". Рас­суж­дая так, я об­ра­тил­ся к мо­лит­ве и со сле­за­ми мо­лил­ся, го­во­ря: "Бо­же ве­ли­кий и страш­ный, со­тво­рив­ший небо и зем­лю, ес­ли по­ми­лу­ешь ме­ня и из­ба­вишь от сей лю­той бо­лез­ни, то я бу­ду хри­сти­а­ни­ном, оста­вив все без­за­ко­ния и за­блуж­де­ния эл­лин­ской ве­ры". Так по­мо­лив­шись, я уснул и уви­дел во сне неко­е­го ино­ка с про­се­дью и боль­шою бо­ро­дою; он ска­зал мне: "Чем ты стра­да­ешь?" Ко­гда я по­ка­зал ему свою бо­лезнь, он мне ска­зал: "Ис­пол­нишь ли то, что обе­щал Бо­гу?" Я от­ве­чал: "Ис­пол­ню, ес­ли осво­бо­жусь от этой бо­лез­ни". То­гда ста­рец ска­зал мне: "Я – Ев­фи­мий, жи­ву­щий в во­сточ­ной пу­стыне, в рас­сто­я­нии де­ся­ти по­прищ от Иеру­са­ли­ма, неда­ле­ко от пу­ти, ве­ду­ще­го в Иери­хон. Итак, ес­ли хо­чешь ис­це­лить­ся, – при­ди ко мне, и Бог чрез ме­ня ис­це­лит те­бя". Обо всем этом, что я ви­дел и слы­шал во сне, я рас­ска­зал сво­е­му от­цу, – и вот мы при­шли сю­да по по­ве­ле­нию явив­ше­го­ся мне в ви­де­нии. Мо­лим те­бя, по­ка­жи нам то­го вра­ча, Бо­гом яв­лен­но­го.

Бла­жен­ный Фео­к­тист по­шел и по­ве­дал ве­ли­ко­му Ев­фи­мию о всем, что слы­шал. Тот же, рас­су­див, что неумест­но про­ти­вить­ся Бо­жье­му по­ве­ле­нию, вы­шел из сво­е­го без­мол­вия и, при­шед­ши к боль­но­му, по­мо­лил­ся о нем Бо­гу, озна­ме­но­вал его крест­ным зна­ме­ни­ем, – и тот­час Те­ре­вон вы­здо­ро­вел, как буд­то ни­ко­гда и не бо­лел. Вар­ва­ры, по­ра­жен­ные столь вне­зап­ным ис­це­ле­ни­ем Те­ре­во­на, уве­ро­ва­ли во Хри­ста, и все, пав ниц на зем­лю, про­си­ли кре­стить их. Ев­фи­мий же чу­до­тво­рец, ви­дя, что они от всей ду­ши уве­ро­ва­ли в Бо­га, со­вер­шил над ни­ми огла­ше­ние и кре­стил сна­ча­ла – Ас­пе­ве­та, ко­то­ро­го на­име­но­вал Пет­ром[19], по­сле него Ма­ри­на, бра­та же­ны Ас­пе­ве­та, по­том Те­ре­во­на, а так­же всех с ним при­шед­ших са­ра­цин. Про­дер­жав их у се­бя со­рок дней, пре­по­доб­ный про­све­тил их сло­вом Бо­жьим и, утвер­див в ве­ре, от­пу­стил в их оте­че­ство. Ма­рин же, дя­дя Те­ре­во­на, не ушел из мо­на­сты­ря, но при­нял в нем по­стри­же­ние и пре­бы­вал здесь до са­мой сво­ей кон­чи­ны; он мно­го уго­дил Бо­гу и был игу­ме­ном оби­те­ли той по­сле пре­по­доб­но­го Фео­к­ти­ста, как о том бу­дет вид­но из даль­ней­ше­го. Что же ка­са­ет­ся зна­чи­тель­но­го име­ния его, ко­то­рое он при­нес в дар мо­на­сты­рю, то оно ча­стью роз­да­но бы­ло ни­щим, ча­стью ис­тра­че­но на по­стро­е­ние и рас­ши­ре­ние мо­на­сты­ря.

Меж­ду тем по­сле то­го, как мол­ва о чу­дес­ном ис­це­ле­нии Те­ре­во­на по­всю­ду рас­про­стра­ни­лась, к бла­жен­но­му Ев­фи­мию, вра­чу без­мезд­но­му, ото­всю­ду ста­ло сте­кать­ся мно­же­ство боль­ных, и все ско­ро по­лу­ча­ли ис­це­ле­ние и воз­вра­ща­лись здо­ро­вы­ми.

Вслед­ствие се­го имя свя­то­го про­сла­ви­лось не толь­ко в Па­ле­стине, но и по окрест­ным об­ла­стям. Пре­по­доб­ный же, ви­дя, что на­ру­ша­ет­ся его без­мол­вие, скор­бел и ту­жил о том, что мно­гие при­хо­дят и про­слав­ля­ют его, па­мя­туя о преж­нем сво­ем без­мол­вии и по­мыш­ляя тай­но уй­ти в пу­сты­ню, на­зы­ва­е­мую Ру­ва[20]. Бла­жен­ный Фео­к­тист, узнав об этом, воз­ве­стил бра­тии. И вот все, со­брав­шись, при­шли и па­ли к но­гам пре­по­доб­но­го Ев­фи­мия, умо­ляя его со сле­за­ми не остав­лять их си­ры­ми. Он же, же­лая уте­шить их, обе­щал­ся сна­ча­ла не уда­лять­ся от­ту­да, но по про­ше­ствии немно­гих дней, по­буж­да­е­мый же­ла­ни­ем пре­бы­вать в непре­стан­ном без­мол­вии и бу­дучи не в си­лах бо­лее тер­петь мир­скую мол­ву, но­чью тай­но вы­шел из мо­на­сты­ря, взяв с со­бою од­но­го уче­ни­ка До­ме­ти­а­на, доб­ро­де­тель­ной жиз­ни, про­ис­хо­див­ше­го ро­дом, как и пре­по­доб­ный, из Ме­ли­ти­ны, и по­шел в Ру­ву. Про­хо­дя по юж­ной пу­стыне око­ло Мерт­во­го мо­ря, он взо­шел на вы­со­кую го­ру, от­де­лен­ную от дру­гих гор, на­зы­ва­е­мую Мар­да[21], и, на­шед­ши на ней ко­ло­дезь с во­дою и раз­ва­лив­шу­ю­ся хи­жи­ну, пе­ре­стро­ил ее и по­се­лил­ся там и про­жил несколь­ко вре­ме­ни, пи­та­ясь пу­стын­ны­ми тра­ва­ми. По­том пре­по­доб­ный ушел в пу­сты­ню Зиф, рас­по­ло­жен­ную близ се­ле­ния Ари­сто­вулга­ды[22], же­лая уви­деть там пе­ще­ру, в ко­то­рой неко­гда скры­вал­ся Да­вид, убе­гая от Са­у­ла. Уви­дев то ме­сто, пре­по­доб­ный Ев­фи­мий устро­ил там мо­на­стырь.

По­во­дом к по­стро­е­нию мо­на­сты­ря по­слу­жи­ло сле­ду­ю­щее. Сын ста­рей­ши­ны се­ле­ния Ари­сто­вул­иа­ды был одер­жим нечи­стым ду­хом и с воп­лем гром­ко при­зы­вал имя Ев­фи­мия, ибо так неви­ди­мо по­ве­лел ему Бог. Отец же юно­ши и род­ствен­ни­ки тща­тель­но рас­спра­ши­ва­ли по­всю­ду о Ев­фи­мии, кто он и где на­хо­дит­ся. Узнав, что он пре­бы­ва­ет меж­ду Ка­пар­ва­ри­хом[23] и Ари­сто­ву­ли­а­дой в Да­ви­до­вой пе­ще­ре, отец боль­но­го при­вел к нему бес­но­ва­то­го сы­на. Как толь­ко по­след­ний уви­дел свя­то­го, бес тот­час по­верг его на зем­лю и вы­шел из него. Ко­гда весть о чу­де рас­про­стра­ни­лась, то при­шли к свя­то­му мно­гие из окрест­ных се­ле­ний и вы­стро­и­ли ему мо­на­стырь. Со­бра­лись бра­тия око­ло него, и Бог по­сы­лал им пи­щу. Свя­той об­ра­тил там мно­гих, при­над­ле­жав­ших к ма­ни­хей­ской ере­си, в пра­во­сла­вие, убе­див их пре­дать про­кля­тию ере­се­на­чаль­ни­ка Ма­не­са. По­том, чув­ствуя бес­по­кой­ство от мно­же­ства при­хо­див­ших по­се­ти­те­лей, ска­зал уче­ни­ку сво­е­му До­ме­ти­а­ну:

– Пой­дем, ча­до, и по­се­тим пре­по­доб­но­го Фео­к­ти­ста и бра­тию.

И они по­шли. При­бли­жа­ясь к ки­но­вии, пре­по­доб­ный Ев­фи­мий на­шел на го­ре ме­сто, ко­то­рое ему по­нра­ви­лось и на ко­то­ром впо­след­ствии воз­ник­ла его Лав­ра: ме­сто это бы­ло ров­ное, уеди­нен­ное, и воз­дух был здо­ро­вый. И оста­но­вил­ся он там в по­пав­шей­ся неболь­шой пе­ще­ре, где впо­след­ствии, по пре­став­ле­нии его, бы­ло по­гре­бе­но те­ло его[24]. Бла­жен­ный Фео­к­тист, узнав о при­хо­де пре­по­доб­но­го Ев­фи­мия, по­спеш­но вы­шел при­вет­ство­вать его и мо­лил его прид­ти на жи­тель­ство в свое ме­сто в ки­но­вии вме­сте с бра­ти­ею. Но Ев­фи­мий не со­гла­сил­ся и лишь обе­щал­ся по всем вос­кре­се­ньям при­хо­дить на цер­ков­ное бо­го­слу­же­ние. Ас­пе­вет, он же и Петр, услы­шав, что пре­по­доб­ный Ев­фи­мий воз­вра­тил­ся в свое ме­сто, воз­ра­до­вал­ся и при­шел к нему с мно­же­ством са­ра­цин с же­на­ми и детьми и про­сил его ска­зать им сло­во спа­се­ния. Ста­рец же, пре­по­дав им по­уче­ние, об­ра­тил ко Хри­сту всех при­шед­ших с Ас­пе­ве­том; при­вед­ши их в ниж­ний мо­на­стырь, он про­све­тил их Свя­тым Кре­ще­ни­ем и про­был с ни­ми семь дней, по­учая и утвер­ждая их в ве­ре. По­сле это­го, стре­мясь к без­мол­вию, он воз­вра­тил­ся в свою пе­ще­ру.

Ас­пе­вет Петр, ви­дя, что ста­рец не име­ет ке­ллии, но жи­вет в неболь­шой пе­ще­ре, при­звал ка­мен­щи­ков и со­ору­дил свя­то­му три ке­ллии, неболь­шую цер­ковь и пе­кар­ню; по­том он сде­лал дву­устый во­до­ем и удо­вле­тво­рил пре­по­доб­но­го всем необ­хо­ди­мым, дабы он ни в чем не ис­пы­ты­вал ли­ше­ний. Но­во­кре­ще­ные са­ра­ци­ны не хо­те­ли бо­лее от­лу­чать­ся от пре­по­доб­но­го, но, же­лая все­гда на­сы­щать­ся его по­уче­ни­я­ми, про­си­ли свя­то­го поз­во­лить им жить близ него. Но Ев­фи­мий не со­гла­сил­ся на это, бо­ясь, что то­гда со­вер­шен­но на­ру­шит­ся его без­мол­вие, но, при­вед­ши их на дру­гое удоб­ное ме­сто, ве­лел им по­стро­ить для се­бя ке­ллию и цер­ковь и на­зна­чил для них пре­сви­те­ров и диа­ко­нов. С каж­дым днем со­бра­ние их умно­жа­лось, ибо при­хо­ди­ло мно­го са­ра­цин, ко­то­рые при­ни­ма­ли Свя­тое Кре­ще­ние. Пре­по­доб­ный ча­сто по­се­щал их, по­учая сло­ву Бо­жье­му. Ко­гда се­ле­ние их ста­ло пред­став­лять как бы боль­шой го­род, пре­по­доб­ный об­ра­тил­ся к пат­ри­ар­ху Иеру­са­лим­ско­му Юве­на­лию[25] с прось­бой по­свя­тить Пет­ра, от­ца Те­ре­во­но­ва, в епи­ско­пы для но­во­про­све­щен­ных са­ра­цин. И был по­став­лен Петр в епи­ско­пы, удо­вле­тво­ряя ду­хов­ным нуж­дам мно­же­ства са­ра­цин, при­няв­ших свя­тую ве­ру.

Пре­по­доб­ный Ев­фи­мий не хо­тел иметь со­жи­те­лей на том ме­сте, где без­молв­ство­вал, и по­то­му не устра­и­вал ни ки­но­вии, ни Лав­ры, но от­сы­лал при­хо­див­ших к нему для по­стри­же­ния в ниж­ний мо­на­стырь к пре­по­доб­но­му Фео­к­ти­сту; так­же ес­ли кто при­но­сил ему что-ли­бо для те­лес­ных по­треб­но­стей, – все то от­сы­лал в мо­на­стырь Фео­к­ти­стов. Ко­гда же Бог бла­гоиз­во­лил за­се­лить то ме­сто мно­ги­ми ино­ка­ми, то по­ве­лел ве­ли­ко­му Ев­фи­мию в ви­де­нии, чтобы не от­го­нял при­хо­дя­щих к нему ра­ди спа­се­ния. Од­на­жды к нему при­шли три бра­та по пло­ти, ро­дом кап­па­до­кий­цы, вос­пи­тан­ные в Си­рии: Кос­ма, Хри­сипп и Гав­ри­ил; они го­ре­ли ду­хом к ду­хов­но­му со­вер­шен­ство­ва­нию. Но ста­рец не хо­тел при­нять их, ча­стью по­то­му, что лю­бил свое без­мол­вие, ча­стью по­то­му, что они бы­ли мо­ло­ды, осо­бен­но же по­то­му, что млад­ший из бра­тьев, Гав­ри­ил, от чре­ва ма­те­ри был скоп­цом и очень юн, а ли­цом по­хо­дил на жен­щи­ну. То­гда но­чью по­сле­до­ва­ло пре­по­доб­но­му неко­то­рое бо­же­ствен­ное яв­ле­ние, в ко­то­ром к нему был го­лос:

– При­ми этих бра­тьев, по­то­му что Бог по­слал их, и впредь не от­кло­няй ни­ко­го, хо­тя­ще­го спа­стись.

То­гда свя­той при­нял их и ска­зал ста­рей­ше­му из них, Кос­ме:

– Вот я при­ни­маю вас, как по­ве­лел мне то Бог; сде­лай же и ты, что я при­ка­жу: не поз­во­ляй млад­ше­му бра­ту вы­хо­дить из ке­ллии, чтобы ни­кто из про­чих бра­тий его не ви­дал: ибо не по­до­ба­ет жить в Лав­ре жен­ско­му ли­цу, дабы не под­ня­лась про­тив ко­го-ли­бо вра­жья брань.

По­том свя­той пред­рек ему то, что име­ет по­сле­до­вать.

– Как я по­ла­гаю, – ска­зал он, – ты недол­го про­бу­дешь здесь: ибо Бог хо­чет вру­чить те­бе епи­скоп­ство в Ски­фо­поль­ской церк­ви[26].

Пред­ска­за­ние это впо­след­ствии дей­стви­тель­но сбы­лось.

По­сле это­го пре­по­доб­ный на­чал при­ни­мать всех при­хо­дя­щих. Так он при­нял Дом­ни­на, ро­дом из Ан­тио­хии[27], пле­мян­ни­ка Иоан­на, ар­хи­епи­ско­па Ан­тио­хий­ско­го[28]; при­нял и трех дру­гих бра­тьев ме­ли­тин­цев, пле­мян­ни­ков то­го Си­но­дия, ко­то­рый вме­сте с Ака­ки­ем был учи­те­лем Ев­фи­мия, по име­ни Сте­фа­на, Ан­дрея и Гай­а­на, за­тем Иоан­на, пре­сви­те­ра Ра­иф­ско­го[29], Ана­то­лия и Фа­лас­сия, так­же Ки­ри­о­на из Ти­ве­ри­а­ды[30], пре­сви­те­ра церк­ви свя­то­го му­че­ни­ка Ва­си­лия в Ски­фо­по­ле; при­няв всех их, он, по­ве­лел епи­ско­пу Пет­ру сде­лать им неболь­шие ке­ллии и укра­сить цер­ковь со все­воз­мож­ным бла­го­ле­пи­ем. Та­ким об­ра­зом, он устро­ил Лав­ру по об­раз­цу Фа­ран­ской. И при­шел в Лав­ру пат­ри­арх Иеру­са­лим­ский Юве­на­лий со свя­тым Пас­са­ри­о­ном[31], быв­шим то­гда хорепи­ско­пом[32], и Ис­и­хи­ем[33], пре­сви­те­ром и учи­те­лем цер­ков­ным, и освя­тил Лавр­скую цер­ковь[34]. Ев­фи­мию бы­ло в то вре­мя пять­де­сят два го­да от ро­да. По­ста­вил пат­ри­арх и двух диа­ко­нов для Лав­ры До­ме­ти­а­на и Дом­ни­на; пре­сви­те­ра­ми же бы­ли Иоанн и Ки­ри­он. Ра­до­вал­ся ду­хом ве­ли­кий Ев­фи­мий об освя­ще­нии сво­ей лав­ры, осо­бен­но же о том, что уви­дел­ся с пат­ри­ар­хом, прео­свя­щен­ным Пас­са­ри­о­ном и Ис­и­хи­ем бо­го­сло­вом, ко­то­рые оба бы­ли пре­слав­ны­ми све­тиль­ни­ка­ми. Но свя­той Пас­са­ри­он по­чил, ко­гда не ис­пол­ни­лось еще се­ми ме­ся­цев по­сле это­го, на­хо­дясь в глу­бо­кой ста­ро­сти.

В пер­вый год по освя­ще­нии Лав­ры, ко­гда бра­тия вме­сте с пре­по­доб­ным Ев­фи­ми­ем на­хо­ди­лись в ве­ли­ком стес­не­нии от­но­си­тель­но те­лес­ных по­треб, на пер­вое вре­мя был по­став­лен эко­но­мом До­ме­ти­ан[35]. Слу­чи­лось од­на­жды, что тол­па ар­мян, шед­ших из свя­то­го гра­да к Иор­да­ну, свер­ну­ла с пу­ти впра­во и при­шла в Лав­ру, ибо Бог так устро­ил, дабы доб­ро­де­тель и ве­ра ве­ли­ко­го от­ца про­си­я­ла еще бо­лее. Их бы­ло не ме­нее че­ты­рех­сот че­ло­век. Уви­дев их и за­ме­тив, что они го­лод­ны, пре­по­доб­ный при­звал эко­но­ма До­ме­ти­а­на и ска­зал:

– Пред­ло­жи этим лю­дям по­есть.

До­ме­ти­ан же от­ве­чал:

– От­че! ке­ларь[36] не име­ет чем на­сы­тить де­сять че­ло­век: от­ку­да же я возь­му хле­бов для та­ко­го мно­же­ства на­ро­да?

Свя­той, ис­пол­нен­ный про­ро­че­ской бла­го­да­ти, ска­зал:

– Сту­пай и ис­пол­ни, что я по­веле­ваю те­бе, ибо Дух Свя­той го­во­рит, что лю­ди эти бу­дут есть до­сы­та, и нам оста­нет­ся пи­ща в изоби­лии.

До­ме­ти­ан, пой­дя в хлеб­ню, где ле­жа­ло немно­го хле­бов, не мог от­во­рить две­рей, по­то­му что Бо­жье бла­го­сло­ве­ние на­пол­ни­ло ке­ллию до вер­ха. При­звав неко­то­рых из бра­тий, он с по­мо­щью их вы­шиб дверь, и хле­бы по­сы­па­лись из ке­ллии. То­ же бла­го­сло­ве­ние про­изо­шло и с ви­ном и еле­ем, ибо со­су­ды вне­зап­но все на­пол­ни­лись. И ели все и на­сы­ти­лись. В те­че­ние це­лых трех ме­ся­цев не мог­ли вста­вить дверь на свое ме­сто по при­чине пре­и­зоби­лия хле­бов: хле­бы не ума­ля­лись, как неко­гда не оску­де­ва­ли у стран­но­лю­би­вой вдо­ви­цы в Са­реп­те Си­дон­ской во­до­нос му­ки и чва­нец елея (3Цар.17:14)[37]. До­ме­ти­ан, уди­вив­шись то­му чу­ду, бро­сил­ся к но­гам учи­те­ля, про­ся про­ще­ния. Ста­рец же, вра­зу­мив его, пре­по­дал по­уче­ние о стран­но­лю­бии и на­деж­де на Бо­га.

С то­го вре­ме­ни Лав­ра ста­ла умно­жать­ся, бла­го­слов­лять­ся вся­ким изоби­ли­ем и рас­ши­рять­ся зда­ни­я­ми ке­ллий; и со­вер­ша­лась в церк­ви каж­до­днев­но Бо­же­ствен­ная служ­ба. Эко­ном вы­нуж­ден был для по­треб мо­на­стыр­ских при­об­ре­тать скот ра­ди слу­же­ния бра­тии. В Лав­ре был некий брат, ро­дом из Асии[38], по име­ни Авк­сен­тий, весь­ма при­год­ный для этой мо­на­стыр­ской служ­бы. Эко­ном про­сил его сте­речь и па­сти ло­ша­ков и ослов мо­на­стыр­ских, но он не по­слу­шал­ся. То­гда эко­ном об­ра­тил­ся к пре­сви­те­рам Иоан­ну и Ки­ри­о­ну и вме­сте с ни­ми упра­ши­вал Авк­сен­тия взять на се­бя эту служ­бу; но тот не по­слу­шал­ся и их. По на­ступ­ле­нии суб­бо­ты, ко­гда яви­лась воз­мож­ность бе­се­до­вать с ве­ли­ким Ев­фи­ми­ем о мо­на­стыр­ских де­лах, эко­ном по­ве­дал пре­по­доб­но­му о непо­слу­ша­нии Авк­сен­тия. Пре­по­доб­ный, при­звав Авк­сен­тия, ска­зал ему:

– По­слу­шай нас, ча­до, и при­ми воз­ла­га­е­мое на те­бя по­слу­ша­ние.

Тот же от­ве­чал:

– Не мо­гу, чест­ный от­че, – мне пре­пят­ству­ют ис­пол­нить это три при­чи­ны: пер­вая – это то, что я – ино­пле­мен­ник и не мо­гу го­во­рить на мест­ном язы­ке; вто­рая – страх гре­хов­но­го па­де­ния; тре­тья – что, имея по­пе­че­ние о ско­те, я уже не бу­ду в со­сто­я­нии си­деть в ке­ллии в бо­го­мыс­лии и без­молв­ство­вать.

Ве­ли­кий Ев­фи­мий ска­зал на это:

– Мо­лим Бо­га, чтобы ты не по­лу­чил ни­ка­ко­го в­ре­да от все­го то­го, ибо Бог зна­ет, что ра­ди стра­ха пред Ним ты слу­жишь ра­бам его. По­слу­шай Гос­по­да, гла­го­лю­ще­го: "Сын Че­ло­ве­че­ский не для то­го при­шел, чтобы Ему слу­жи­ли, но чтобы по­слу­жить" (Мф.20:28) и еще: "не ищу Мо­ей во­ли, но во­ли по­слав­ше­го Ме­ня От­ца" (Ин.6:30).

Но и по­сле та­ких уве­ща­ний пре­по­доб­но­го Авк­сен­тий оже­сто­чил­ся и не по­слу­шал­ся. То­гда пре­по­доб­ный, раз­гне­вав­шись, ска­зал:

– Мы, ча­до, со­ве­ту­ем те­бе, что для те­бя по­лез­но, а ты не слу­ша­ешь; уви­дишь, ка­ко­ва на­гра­да за непо­ви­но­ве­ние.

И тот­час Авк­сен­тий упал на зем­лю в при­пад­ке бес­но­ва­ния, тре­пе­ща и тря­сясь; при­сут­ство­вав­шие же от­цы про­си­ли за него свя­то­го, и тот, ед­ва умо­лен­ный, под­нял его и, зна­ме­но­вав зна­ме­ни­ем кре­ста, ис­це­лил. При­шед­ши в се­бя, Авк­сен­тий, при­пав к но­гам свя­то­го, про­сил про­ще­ния. Свя­той ска­зал ему:

– По­слу­ша­ние есть ве­ли­кая доб­ро­де­тель, ибо Бог по­слу­ша­ния тре­бу­ет па­че, неже­ли жерт­вы; пре­слу­ша­ние же со­де­лы­ва­ет смерть.

По­том, со­тво­рив об Авк­сен­тии мо­лит­ву, пре­по­доб­ный Ев­фи­мий бла­го­сло­вил его и ска­зал:

"Ты вы­здо­ро­вел; не гре­ши боль­ше, чтобы не слу­чи­лось с то­бою че­го ху­же" (Ин.6:14).

По­сле это­го Авк­сен­тий при­нял воз­ло­жен­ное на него по­слу­ша­ние и с усер­ди­ем стал ис­пол­нять его.

Два бра­та, Ма­рон и Кли­ма­тий, обре­ме­ня­ясь су­ро­вою жиз­нью в Лав­ре, сго­во­ри­лись но­чью бе­жать, и ко­гда уже при­го­то­ви­лись к то­му, на­ме­ре­ние их ста­ло из­вест­ным пре­по­доб­но­му Ев­фи­мий: он узрел в ви­де­нии дья­во­ла, на­бра­сы­ва­ю­ще­го на них уз­ду и вле­ку­ще­го в смер­то­нос­ные се­ти. Тот­час же при­звав их, пре­по­доб­ный об­ра­тил­ся к ним с про­дол­жи­тель­ною бе­се­дою, по­учая о тер­пе­нии, убеж­дая и на­став­ляя их оста­вить свое па­губ­ное на­ме­ре­ние. Го­во­рил он о том, что долж­но тща­тель­но блю­сти се­бя: Адам, бу­дучи в раю, пре­сту­пил за­по­ведь Бо­жью; Иов же со­блюл ее, си­дя на гно­и­ще. К это­му уве­ща­нию он при­ба­вил и сле­ду­ю­щее:

– Не долж­но нам до­пус­кать лу­ка­вых по­мыс­лов, все­ля­ю­щих в нас пе­чаль или нена­висть к ме­сту, в ко­то­ром жи­вем, или к со­жи­те­лям; не долж­но слу­шать по­мыс­лов, со­ве­ту­ю­щих пе­рей­ти на дру­гое ме­сто; но нам необ­хо­ди­мо еже­час­но быть трез­вы­ми и от­вра­щать ум свой от коз­ней бе­сов­ских, дабы с пе­ре­хо­дом на­шим не раз­ру­ши­лось на­ше пра­ви­ло, ибо де­ре­во, ча­сто пе­ре­са­жи­ва­е­мое, не при­но­сит пло­да. Ес­ли кто за­хо­чет со­тво­рить что-ли­бо хо­ро­шее на ме­сте, где жи­вет, и не смо­жет, то пусть не ду­ма­ет, что он в со­сто­я­нии упра­вить это в дру­гом: ибо доб­рое де­ло до­сти­га­ет­ся не ме­стом, а из­во­ле­ни­ем и ве­рою.

Вы­слу­шай­те один рас­сказ, ко­то­рый я слы­шал от еги­пет­ских ино­ков. Один брат жил в Егип­те в ки­но­вии и ча­сто гне­вал­ся и вол­но­вал­ся, и бран­ные сло­ва бы­ли по­сто­ян­но на его устах; при­шед­ши в уны­ние, он ушел из мо­на­сты­ря и по­се­лил­ся в уеди­не­нии, по­ла­гая, что ес­ли ему не с кем бу­дет бе­се­до­вать, то осво­бо­дит­ся от сво­ей при­выч­ки гне­вать­ся. В один день, ко­гда он ра­ди неко­ей по­тре­бы на­лил со­суд во­ды, тот опро­ки­нул­ся; он на­пол­нил его во вто­рой раз, но со­суд опять опро­ки­нул­ся; то ­же слу­чи­лось и в тре­тий раз. Брат, бу­дучи обо­льщен­ным бе­сом, раз­гне­вал­ся на со­суд и, схва­тив, раз­бил его.

Ко­гда свя­той Ев­фи­мий го­во­рил это, Кли­ма­тий рас­сме­ял­ся. Ста­рец же, взгля­нув на него, ска­зал:

– Не пре­льщен ли и ты, брат, бе­сом, что безум­но сме­ешь­ся? Раз­ве ты не слы­шал, что Гос­подь сме­ю­щих­ся счи­та­ет от­вер­жен­ны­ми, а пла­чу­щих убла­жа­ет?

Ска­зав это, пре­по­доб­ный от­во­ро­тил­ся от Кли­ма­тия и по­шел в свою внут­рен­нюю ке­ллию. Кли­ма­тий же тот­час пал ниц, объ­ятый тре­пе­том, ибо на него на­пал ка­кой-то страх и ужас. В то вре­мя на­хо­дил­ся там До­ме­ти­ан; он со­брал неко­то­рых из от­цов и, во­шед­ши к пре­по­доб­но­му, про­сил про­стить Кли­ма­тия.

Вняв им, свя­той вы­шел и под­нял ле­жа­ще­го и зна­ме­ни­ем кре­ста увра­че­вал его, при чем ска­зал:

– Впредь вни­май се­бе и не пре­не­бре­гай на­став­ле­ни­я­ми от­цов, при­ни­мая их как бы Бо­жьи сло­ва, и сде­лай­ся весь оком, как мы слы­ша­ли о Хе­ру­ви­мах. Тща­тель­но со­блю­дай се­бя ото­всю­ду, ибо ты хо­дишь по­сре­ди се­тей.

Так на­ка­зав бра­та и на­ста­вив обо­их сго­во­рив­ших­ся бе­жать, пре­по­доб­ный от­пу­стил их в свои ке­ллии утвер­жден­ны­ми.

В те вре­ме­на был со­бран в Ефе­се на нече­сти­во­го Несто­рия Тре­тий Все­лен­ский Со­бор[39]. То­гда при­шел из Ме­ли­ти­ны в Па­ле­сти­ну для по­кло­не­ния вы­ше­упо­мя­ну­тый Си­но­дий, ко­то­рый вме­сте с Ака­ки­ем во вре­мя юно­сти пре­по­доб­но­го был его учи­те­лем. Имея в лав­ре Ев­фи­мия трех вы­ше­на­зван­ных пле­мян­ни­ков: Сте­фа­на, Ан­дрея и Гай­а­на, Си­но­дий при­шел ту­да и, об­ло­бы­зав пре­по­доб­но­го Ев­фи­мия, рас­ска­зал ему о нече­сти­вой ере­си Несто­рия, ко­то­рый по по­пуще­нию Бо­жью был неко­то­рое вре­мя пат­ри­ар­хом Кон­стан­ти­но­поль­ским и воз­му­тил сво­и­ми лже­уче­ни­я­ми всю все­лен­ную; рас­ска­зал ему о рев­но­сти в пра­во­сла­вии – бла­жен­но­го Ки­рил­ла, ар­хи­епи­ско­па Алек­сан­дрий­ско­го[40], и Ака­кия, епи­ско­па Ме­ли­тин­ско­го, быв­ше­го неко­гда учи­те­лем его. И ра­до­вал­ся за них пре­по­доб­ный. Пет­ру, неко­гда име­но­вав­ше­му­ся Ас­пе­ве­том, а в то вре­мя быв­ше­му уже епи­ско­пом са­ра­цин­ским, ко­то­рый вме­сте с дру­ги­ми па­ле­стин­ски­ми епи­ско­па­ми от­прав­лял­ся на Со­бор Ефес­ский, пре­по­доб­ный по­ве­лел дер­жать­ся уче­ния Ки­рил­ла и Ака­кия и вся­че­ски их за­щи­щать. По окон­ча­нии Со­бо­ра и низ­ло­же­нии Несто­рия Петр, воз­вра­тив­шись, по­дроб­но рас­ска­зал стар­цу обо всем, про­ис­хо­див­шем на Со­боре; ста­рец ра­до­вал­ся об утвер­жде­нии пра­во­сла­вия, но скор­бел об Иоанне, ар­хи­епи­ско­пе Ан­тио­хий­ском, ко­то­рый, бу­дучи пра­во­слав­ным, за­щи­щал Несто­рия.

Диа­кон Дом­нин, скор­бя о дя­де сво­ем, про­сил ве­ли­ко­го от­ца от­пу­стить его в Ан­тио­хию для ис­прав­ле­ния сво­е­го дя­ди. Но свя­той ска­зал ему:

– Не хо­ди, ча­до: ес­ли оста­нешь­ся на том ме­сте, на ко­то­рое при­зван, и не по­слу­ша­ешь по­мыс­ла, хо­тя­ще­го от­торг­нуть те­бя от пу­сты­ни, то пре­успе­ешь в доб­ро­де­те­ли и про­сла­вишь­ся о Боге; ес­ли же про­слу­ша­ешь ме­ня и пой­дешь, то при­мешь пре­стол дя­ди тво­е­го, но не на поль­зу, и недол­го бу­дешь по­чи­тать­ся на нем, ибо он вско­ре бу­дет от­нят у те­бя злы­ми людь­ми.

Но Дом­нин, не по­слу­шав за­по­ве­ди от­ца сво­е­го, по­шел без его бла­го­сло­ве­ния в Ан­тио­хию, – и сбы­лось на нем все, пред­ска­зан­ное свя­тым[41]; впо­след­ствии он воз­вра­тил­ся к стар­цу, пла­ча и ка­ясь, и удив­ля­ясь про­зор­ли­во­сти свя­то­го.

О сем пре­по­доб­ном от­це на­шем Ев­фи­мий пре­по­доб­ный Ки­ри­ак от­шель­ник[42], уче­ник его, сви­де­тель­ству­ет сле­ду­ю­щее: "ни­ко­гда мы не ви­да­ли его вку­ша­ю­щим, кро­ме суб­бо­ты и вос­кре­се­нья, ни бе­се­ду­ю­щим с кем-ли­бо, за ис­клю­че­ни­ем ве­ли­кой необ­хо­ди­мо­сти, ни спя­щим его на бо­ку, но ино­гда лишь дрем­лю­щим си­дя; ино­гда же он брал­ся обе­и­ми ру­ка­ми за ве­рев­ку, про­тя­ну­тую в уг­лу его ке­ллии, и так, по те­лес­ной необ­хо­ди­мо­сти, немно­го спал, сле­дуя из­ре­че­нию ве­ли­ко­го Ар­се­ния[43] о сне: "гря­ди, злой раб!" Ибо он под­ра­жал в жи­тии сво­ем то­му пре­по­доб­но­му Ар­се­нию и с услаж­де­ни­ем слу­шал о нем от при­хо­див­ших из Егип­та бра­тий".

Некий Ана­ста­сий, со­су­до­хра­ни­тель церк­ви свя­то­го Вос­кре­се­ния[44], же­лал ви­деть ве­ли­ко­го Ев­фи­мия и вме­сте с дру­зья­ми сво­и­ми кли­ри­ка­ми иеру­са­лим­ски­ми, по­шел в его Лав­ру. Пре­по­доб­ный Ев­фи­мий, про­ви­дя ду­хом их при­ше­ствие, при­звал Лавр­ско­го эко­но­ма Хри­сип­па и ска­зал ему:

– При­го­товь­ся к при­ня­тию го­стей, ибо вот идет пат­ри­арх Иеру­са­лим­ский.

Ко­гда го­сти при­шли, пре­по­доб­ный при­нял Ана­ста­сия как пат­ри­ар­ха и бе­се­до­вал с ним как с пат­ри­ар­хом. Все при­сут­ство­вав­шие уди­ви­лись; эко­ном же Хри­сипп, по­до­шед­ши, ска­зал на ухо стар­цу:

– Чест­ный от­че, здесь нет пат­ри­ар­ха; это – Ана­ста­сий со­су­до­хра­ни­тель.

Свя­той, уди­вив­шись, ска­зал:

– Верь мне, ча­до, что до­се­ле я ви­дел его об­ле­чен­ным в пат­ри­ар­шие одеж­ды. И во­ис­ти­ну я не об­ма­нул­ся: ибо что Бог пред­опре­де­лил, то так и со­тво­рит.

Сие сло­во пре­по­доб­но­го бы­ло ска­за­но во все­услы­ша­ние и сбы­лось в свое вре­мя, ко­гда Ана­ста­сий был по­став­лен пат­ри­ар­хом[45].

Вы­ше­упо­мя­ну­тый Те­ре­вон, сын епи­ско­па Пет­ра, на­зы­ва­е­мо­го Ас­пе­ве­та, взяв же­ну из сво­е­го ро­да и, дол­гое вре­мя по­жив с ней, не имел де­тей, так как она бы­ла бес­плод­на. При­ве­дя ее к чу­до­твор­цу Ев­фи­мию, он мо­лил его, го­во­ря:

– Знаю, от­че, что Бог по­слу­ша­ет мо­лит­вы тво­ей, ибо Он тво­рит во­лю бо­я­щих­ся его. Итак, умо­ляю твою свя­ты­ню: по­мо­лись за нас Че­ло­ве­ко­люб­цу Бо­гу, да да­ру­ет нам ча­до.

Свя­той зна­ме­но­вал его и же­ну три­жды зна­ме­ни­ем свя­то­го кре­ста и ска­зал им:

– Се Бог да­ру­ет вам ча­до­ро­дие, и вы бу­де­те иметь трех сы­но­вей.

Был некий брат в Лав­ре, по име­ни Еми­ли­ан, ко­то­рый од­на­жды но­чью, на рас­све­те вос­кре­се­нья, от бе­сов­ско­го на­ва­жде­ния воз­го­рал­ся плот­скою стра­стью и сму­щал­ся нечи­сты­ми по­мыс­ла­ми, чув­ствуя в серд­це во­жде­ле­ние гре­ха. Слу­чай­но пре­по­доб­ный Ев­фи­мий, идя к утрене в цер­ковь, про­хо­дил ми­мо то­го ме­ста, где сто­ял брат, сму­щен­ный по­хо­те­ни­ем; обо­няя смрад блуд­но­го бе­са и ура­зу­мев про­ис­хо­дя­щее, свя­той ска­зал:

– Да за­пре­тит те­бе Бог, про­кля­тый нечи­стый дух.

И тот­час брат упал на зем­лю, из­ры­гая пе­ну и бес­ну­ясь. Со­бра­лись бра­тия, при­не­се­на бы­ла све­ча, – и ска­зал пре­по­доб­ный бра­тии:

– Ви­ди­те ли бра­та се­го? от юно­сти сво­ей до­се­ле он жил доб­ро­де­тель­но, в чи­сто­те те­лес­ной; ныне же, ко­гда он нена­дол­го увлек­ся плот­скою по­хо­тью и по­мыш­лял с во­жде­ле­ни­ем и услаж­дал­ся нечи­сты­ми те­ми по­мыс­ла­ми, им овла­дел бес. По­лу­чим же и мы на­став­ле­ние из та­ко­вой его скор­би, и пусть каж­дый зна­ет, что ес­ли кто, хо­тя и не при­ка­са­ет­ся к чу­жо­му те­лу и не тво­рит нечи­сто­го гре­ха, но умом лю­бо­дей­ству­ет, увле­ка­ясь нечи­сты­ми по­мыс­ла­ми, удер­жи­вая их, со­из­во­ляя на них и услаж­да­ясь ими, – тот – блуд­ник, и бес им об­ла­да­ет.

К это­му ста­рец при­со­еди­нил еще сле­ду­ю­щее по­вест­во­ва­ние:

– По­слу­шай­те, бра­тия, – ска­зал он, – по­вест­во­ва­ние, ко­то­рое рас­ска­за­ли мне неко­то­рые еги­пет­ские от­цы об од­ном бра­те, ко­то­ро­го все счи­та­ли свя­тым, но серд­цем про­гнев­лял Бо­га, увле­ка­ясь нече­сти­вы­ми по­мыс­ла­ми и лю­бо­дей­ствуя умом. Ко­гда он при­бли­зил­ся к кон­чине, при­шел ту­да некий про­зор­ли­вый ста­рец и услы­шал о нем, что он бо­лен при смер­ти, и на­шел всех жи­те­лей пла­чу­щи­ми и го­во­ря­щи­ми: "ес­ли скон­ча­ет­ся сей свя­той, то нам уже нет на­деж­ды на спа­се­ние, по­то­му что все мы спа­са­ем­ся его мо­лит­ва­ми". Услы­шав это, про­зор­ли­вый ста­рец с по­спеш­но­стью по­шел к боль­но­му, же­лая по­лу­чить бла­го­сло­ве­ние от это­го мни­мо­го свя­то­го, и, при­бли­зив­шись к жи­ли­щу его, уви­дел мно­же­ство на­ро­да со све­ча­ми, иере­ев и диа­ко­нов, ожи­да­ю­щих епи­ско­па к тор­же­ствен­но­му по­гре­бе­нию то­го свя­то­го. Вой­дя в гор­ни­цу, ста­рец за­стал его еще ды­ша­щим и, воз­зрев ду­шев­ны­ми оча­ми, уви­дел бе­са, дер­жа­ще­го трезу­бец; прон­зив им серд­це уми­ра­ю­ще­го, бес со мно­ги­ми му­ка­ми из­вле­кал ду­шу его. При этом свя­той услы­шал го­лос с неба, гла­го­лю­щий: "как не упо­ко­и­ла ме­ня ду­ша его ни один день, так и ты непре­стан­но мучь его и ис­тор­гай из него его ду­шу". Итак, тот брат скон­чал­ся в му­ках, ибо свер­ху он ка­зал­ся свя­тым, внут­ри же серд­ца про­гнев­лял Бо­га". "Вни­мая се­му, бра­тия, – про­дол­жал пре­по­доб­ный Ев­фи­мий, – тща­тель­но обе­ре­гай­тесь от по­мыс­лов, осквер­ня­ю­щих ду­шу: ибо во вре­мя раз­лу­че­ния ду­ши с те­лом вос­при­мут оди­на­ко­вое му­че­ние меч­та­ю­щие о блу­де, как и тво­ря­щие грех тот. Но по­мо­лим­ся о бра­те сем Еми­ли­ане Бо­гу, на­ка­зу­ю­ще­му его, но не пре­да­ю­ще­му смер­ти, да осво­бо­дит его от бе­са и плот­ских стра­стей".

Ко­гда свя­той по­мо­лил­ся, вы­шел бес, во­пия: "я – дух лю­бо­де­я­ния", и на­пол­нил все ме­сто смра­дом как бы от сжи­га­е­мой се­ры. С тех пор Еми­ли­ан осво­бо­дил­ся от нечи­стых по­хо­те­ний и сде­лал­ся из­бран­ным со­су­дом Бо­жьим.

В то вре­мя на­сту­пи­ло без­дож­дье, и бы­ла ве­ли­кая за­су­ха, и ис­пол­ни­лось сло­во Пи­са­ния: "И небе­са твои, ко­то­рые над го­ло­вою тво­ею, сде­ла­ют­ся ме­дью, и зем­ля под то­бою же­ле­зом" (Втор.28:23). И бы­ли все по при­чине за­су­хи в ве­ли­кой скор­би. Бра­тия с пре­по­доб­ным Фео­к­ти­стом про­си­ли пре­по­доб­но­го Ев­фи­мия по­мо­лить­ся Бо­гу и ис­про­сить дождь, ибо они зна­ли, сколь дей­ствен­на его мо­лит­ва пред Бо­гом; но он не со­гла­шал­ся. На­сту­пил празд­ник Бо­го­яв­ле­ния Гос­под­ня и при­бли­зил­ся день, в ко­то­рый свя­той обыч­но до са­мой Цвет­ной неде­ли ухо­дил в пу­сты­ню. В оби­тель со­бра­лось мно­же­ство на­ро­да из свя­то­го гра­да и окрест­ных се­ле­ний, но­ся крест и взы­вая: "Гос­по­ди по­ми­луй!" И при­шли к ве­ли­ко­му Ев­фи­мию, не да­вая ему уй­ти в пу­сты­ню, по­ка не умо­лит Бо­га, да нис­по­шлет дождь. Услы­шав вопли, пре­по­доб­ный вы­шел к ним и ска­зал:

– Что ище­те у че­ло­ве­ка – греш­ни­ка? я, ча­да, не имею дерз­но­ве­ния мо­лить­ся о сем Бо­гу, ибо я гре­шен и па­че иных имею нуж­ду в его ми­ло­сер­дии, осо­бен­но в сие на­сто­я­щее вре­мя гне­ва его. Гре­хи на­ши раз­де­ля­ют нас от Него, омра­чи­ли мы его об­раз, осквер­ни­ли цер­ковь его, ра­бо­тая по­хо­тям и раз­лич­ны­м стра­стям, жи­вем в ли­хо­им­стве и за­ви­сти и до­стой­ны нена­ви­сти, так как нена­ви­дим друг дру­га; се­го ра­ди Он на­вел на нас казнь сию, чтобы, вра­зум­лен­ные ею, мы по­ка­я­лись; ко­гда же мы ис­пра­вим се­бя по­ка­я­ни­ем, то­гда Он услы­шит нас, ибо пи­са­но: "Бли­зок Гос­подь ко всем при­зы­ва­ю­щим Его в ис­тине" (Пс.144:18).

Ко­гда свя­той го­во­рил так к на­ро­ду, все как бы од­ни­ми уста­ми взы­ва­ли:

– Ты сам, от­че, по­мо­лись за нас; ве­ру­ем мы, что Бог услы­шит мо­лит­ву твою, ибо Он тво­рит во­лю бо­я­щих­ся его.

Умо­лен­ный эти­ми сло­ва­ми, пре­по­доб­ный, взяв быв­ших с ним от­цов, по­шел в цер­ковь, по­велев мо­лить­ся и на­ро­ду. По­верг­шись ниц в церк­ви, он со сле­за­ми мо­лил Бо­га по­ми­ло­вать тво­ре­ние свое и по­се­тить зем­лю ми­ло­стью и щед­ро­та­ми и на­по­ить ее до­ждем. Ко­гда он мо­лил­ся, вне­зап­но по­дул юж­ный ве­тер, небо по­кры­лось об­ла­ка­ми, за­гре­мел гром и про­лил­ся боль­шой дождь. То­гда свя­той, вос­став и окон­чив мо­лит­ву, вы­шел и ска­зал на­ро­ду:

– Вот Бог услы­шал мо­лит­вы ва­ши, Он бла­го­сло­вит ле­то это пред про­чи­ми го­да­ми. По­се­му пот­щи­тесь и вы уго­дить доб­ры­ми де­ла­ми Бо­гу, со­тво­рив­ше­му с ва­ми ми­лость.

С эти­ми сло­ва­ми пре­по­доб­ный от­пу­стил на­род. И про­дол­жал дождь лив­мя лить в про­дол­же­ние мно­гих дней, так что свя­той не мог по обы­чаю сво­е­му уй­ти в ве­ли­кую пу­сты­ню. И ле­то это бла­го­сло­ви­лось изоби­ли­ем пло­дов зем­ных пред про­чи­ми го­да­ми со­глас­но сло­ву свя­то­го.

На семь­де­сят пя­том го­ду жиз­ни пре­по­доб­но­го Ев­фи­мия был Чет­вер­тый Все­лен­ский Со­бор в Хал­ки­доне про­тив Ди­о­ско­ра, нече­сти­во­го пат­ри­ар­ха Алек­сан­дрий­ско­го[46]. На Со­бо­ре при­сут­ство­ва­ли и неко­то­рые из уче­ни­ков пре­по­доб­но­го, удо­сто­ив­ши­е­ся епи­скоп­ско­го са­на: Сте­фан, епи­скоп Иам­нии[47], и Иоанн, епи­скоп са­ра­цин­ский, пре­ем­ник Пет­ра Ас­пе­ве­та; за­пи­сав опре­де­ле­ния Хал­ки­дон­ско­го Со­бо­ра, они со­об­щи­ли их сво­е­му ав­ве, свя­то­му Ев­фи­мию. Он при­нял ис­по­ве­да­ние ве­ры, из­ло­жен­ное на Хал­ки­дон­ском Со­бо­ре, и при­знал его пра­во­слав­ным, – и быст­ро про­нес­лась мол­ва по всей пу­стыне Па­ле­стин­ской и меж­ду все­ми ино­ка­ми, из ко­то­рых мно­гие ве­ро­ва­ли непра­во­слав­но, что ве­ли­кий Ев­фи­мий по­сле­ду­ет Хал­ки­дон­ско­му Со­бо­ру. В то вре­мя при­шел в Па­ле­сти­ну некий ере­тик Фе­о­до­сий, по об­ра­зу – инок, на са­мом же де­ле нече­сти­вец, ис­пол­нен­ный лже­уче­ния Ев­ти­хия; он про­из­но­сил ху­лы на свя­той Хал­ки­дон­ский Со­бор, утвер­ждал, что буд­то бы на нем был от­верг­нут дог­мат пра­во­слав­ной ве­ры и вос­ста­нов­ле­но Несто­ри­е­во лже­уче­ние, и рас­про­стра­нял мно­гие дру­гие непри­стой­ные и лож­ные ре­чи. В Па­ле­стине на­хо­ди­лась то­гда ца­ри­ца Ев­до­кия, су­пру­га бла­го­че­сти­во­го ца­ря Фе­о­до­сия Млад­ше­го[48]; по смер­ти сво­е­го му­жа она про­жи­ва­ла в свя­тых ме­стах. И вот тот вы­ше­упо­мя­ну­тый ере­тик Фе­о­до­сий сна­ча­ла увлек к от­вер­же­нию Хал­ки­дон­ско­го Со­бо­ра ца­ри­цу Ев­до­кию; по­том за­ра­зил сво­ей ере­сью мно­гих пу­стын­ных от­цов и сде­лал их сво­и­ми еди­но­мыш­лен­ни­ка­ми. За­тем он с мно­же­ством пре­льщен­ных ино­ков под­нял воз­му­ще­ние про­тив пат­ри­ар­ха Юве­на­лия: он на­стой­чи­во убеж­дал его от­верг­нуть по­ста­нов­ле­ния Хал­ки­дон­ско­го Со­бо­ра; ко­гда же тот от­ка­зал­ся, его сверг­ли с пат­ри­ар­ше­го пре­сто­ла, – и ушел Юве­на­лий в Кон­стан­ти­но­поль к ца­рю Мар­ки­а­ну[49].

Фе­о­до­сий же, опи­ра­ясь на со­дей­ствие ца­ри­цы Ев­до­кии и си­лу ослеп­лен­ных ере­сью ино­ков, ему по­мо­га­ю­щих, взо­шел на пат­ри­ар­ший пре­стол[50] и мно­го зла при­чи­нял пра­во­слав­ным; епи­ско­пов и кли­ри­ков, не хо­тев­ших иметь с ним об­ще­ния, од­них низ­вер­гал, дру­гих му­чил и уби­вал, и уже всех па­ле­стин­ских ино­ков увлек вслед за со­бою, кро­ме тех, ко­то­рые бы­ли в мо­на­сты­рях Ев­фи­мия: имея пред гла­за­ми при­мер от­ца сво­е­го – ве­ли­ко­го Ев­фи­мия, они твер­до сто­я­ли в пра­во­сла­вии. Лже­па­три­арх Фе­о­до­сий упо­треб­лял мно­го ста­ра­ний при­ве­сти пре­по­доб­но­го Ев­фи­мия к об­ще­нию с со­бой, непре­стан­но по­сы­лая к нему, умо­ляя и угро­жая и все­ми спо­со­ба­ми ста­ра­ясь уло­вить его в свою ересь. Но пре­по­доб­ный не был улов­лен вра­жьи­ми се­тя­ми и не по­ко­ле­бал­ся от его лу­кав­ства, как бы креп­кий столб и сте­на непо­движ­ная. Обре­ме­ня­ясь каж­дый день при­сы­ла­е­мы­ми ко­вар­ны­ми прось­ба­ми Фе­о­до­сия, он со­звал бра­тию и, за­по­ве­дав им тща­тель­но осте­ре­гать­ся ере­сей и твер­до дер­жать­ся пра­во­сла­вия, уда­лил­ся в ве­ли­кую пу­сты­ню. Мно­гие из бра­тий по­сту­пи­ли так же, из­бе­гая при­тес­не­ний со сто­ро­ны ере­ти­ков, и, под­ра­жая от­цу сво­е­му, ушли в пу­сты­ню.

В это вре­мя в пу­стыне Иор­дан­ской[51] был некий от­шель­ник, при­шед­ший неза­дол­го пред тем из Ли­кии[52], по име­ни Ге­ра­сим[53]; он про­шел все пра­ви­ла ино­че­ско­го жи­тия и с успе­хом бо­рол­ся про­тив нечи­стых ду­хов. Но, по­беж­дая и про­го­няя бе­сов неви­ди­мых, он был улов­лен и пре­льщен ви­ди­мы­ми бе­са­ми – ере­ти­ка­ми, ибо впал в Ев­ти­хи­еву ересь. Услы­шав же о пре­по­доб­ном Ев­фи­мии, сла­ва о доб­ро­де­тель­ной жиз­ни ко­то­ро­го рас­про­стра­ня­лась по­всю­ду, Ге­ра­сим по­шел к нему в пу­сты­ню Ру­ва, где он то­гда пре­бы­вал. Уви­дав его, он по­лу­чил от него боль­шую ду­хов­ную поль­зу; про­быв с пре­по­доб­ным Ев­фи­ми­ем дол­гое вре­мя, Ге­ра­сим, на­сы­ща­ясь по­лез­ны­ми бе­се­да­ми от его слад­ко­ре­чи­во­го язы­ка и на­став­ле­ни­я­ми о пра­во­сла­вии, от­верг лже­уче­ние ере­ти­че­ское и об­ра­тил­ся к пра­во­слав­ной ве­ре и глу­бо­ко ка­ял­ся в сво­ем преж­нем за­блуж­де­нии.

Смя­те­ние, про­из­ве­ден­ное ере­ти­ка­ми в Па­ле­стине через Фе­о­до­сия, про­дол­жа­лось це­лый год. По­том при­шло от бла­го­че­сти­во­го ца­ря Мар­ки­а­на по­ве­ле­ние схва­тить лже­па­три­ар­ха Фе­о­до­сия, дабы он при­нял суд и на­ка­за­ние по де­лам сво­им; он же, узнав об этом, бе­жал на го­ру Си­най­скую[54] и скрыл­ся – неиз­вест­но ку­да. То­гда пре­по­доб­ный Ев­фи­мий воз­вра­тил­ся из пу­сты­ни в Лав­ру свою.

Ко­гда пре­по­доб­ный со­вер­шал од­на­жды Бо­же­ствен­ную ли­тур­гию, Те­ре­вон са­ра­цин и ев­нух Гав­ри­ил, брат Хри­сип­пов, во вре­мя Трисвя­той пес­ни ви­де­ли огонь, со­шед­ший с неба и окру­жив­ший свя­то­го, и сто­ял пре­по­доб­ный пред Бо­же­ствен­ною тра­пе­зою в стол­пе ог­нен­ном до са­мо­го окон­ча­ния служ­бы. И сам пре­по­доб­ный ино­гда пе­ре­да­вал неко­то­рым из бра­тии, что он ча­сто ви­дел Ан­ге­ла, со­вер­ша­ю­ще­го с ним ли­тур­гию. Имел он и тот дар, что по внеш­не­му ви­ду про­зре­вал внут­рен­ние дви­же­ния ду­ха и узна­вал по­мыш­ле­ния че­ло­ве­че­ские, злые и доб­рые. Ко­гда бра­тия при­ча­ща­лись Бо­же­ствен­ных Тайн, он ви­дел, кто с ка­кою ду­шою при­ча­ща­ет­ся: иных ви­дел он по­свя­ща­ю­щи­ми­ся от При­ча­ще­ния, кои при­сту­па­ли до­стой­но: дру­гих же – по­мра­чив­ши­ми­ся, с ли­цом как бы умер­ших, так как они дер­за­ли недо­стой­но. По­се­му пре­по­доб­ный непре­стан­но по­учал всех апо­столь­ски­ми сло­ва­ми:

– Вни­май­те тща­тель­но, бра­тие, как вы при­сту­па­е­те к При­ча­ще­нию: "Да ис­пы­ты­ва­ет же се­бя каж­дый из вас, и та­ким об­ра­зом пусть ест от хле­ба се­го и пьет из ча­ши сей. Ибо, кто ест и пьет недо­стой­но, тот ест и пьет осуж­де­ние се­бе" (1Кор.11:28-29), ибо сия свя­ты­ня при­уго­тов­ле­на для свя­тых, а не для осквер­нен­ных, – и ес­ли вы име­е­те чи­стую со­весть, то "кто об­ра­щал взор к Нему, те про­све­ща­лись, и ли­ца их не по­сты­дят­ся" (Пс.33:6).

Ко­гда свя­тей­ший Юве­на­лий сно­ва за­нял свой пре­стол и стал ис­прав­лять воз­ник­шее в церк­ви бес­по­ряд­ки, ца­ри­ца Ев­до­кия, увле­чен­ная вы­ше­упо­мя­ну­тым Фе­о­до­си­ем в Ев­ти­хи­еву ересь, ко­ле­ба­лась в мыс­лях, не зная, ка­ко­го дер­жать­ся ис­по­ве­да­ния, и по­сла­ла в Ан­тио­хию к пре­по­доб­но­му Си­мео­ну Столп­ни­ку[55], про­ся у него по­лез­но­го со­ве­та и на­став­ле­ния. Он же на­пи­сал ей сле­ду­ю­щее:

– Знай, что дья­вол, ви­дя бо­гат­ство тво­их доб­ро­де­те­лей, про­сил, "чтобы се­ять" те­бя "как пше­ни­цу" (Лк.22:31), и чрез то­го гу­би­те­ля Фе­о­до­сия рас­тлил твою бо­го­лю­би­вую ду­шу; но дер­зай: ибо не оску­де­ла ве­ра твоя. Я же весь­ма удив­ля­юсь то­му, что, имея ис­точ­ни­ка вбли­зи, пре­не­бре­га­ешь им и тщи­лась по­черп­нуть той же во­ды из­да­ле­ка: ты име­ешь там бо­го­нос­но­го Ев­фи­мия, сле­дуй его уче­нию, – и спа­сешь­ся.

По­лу­чив от пре­по­доб­но­го Си­мео­на та­кое по­сла­ние, ца­ри­ца немед­лен­но ста­ла рас­спра­ши­вать о пре­по­доб­ном Ев­фи­мии. Узнав же, что он ни­ко­гда из пу­сты­ни не вы­хо­дит в го­род, она за­ду­ма­ла вы­стро­ить столп в во­сточ­ной пу­стыне, на вы­со­ком хол­ме, в рас­сто­я­нии трид­ца­ти ста­дий от Лав­ры Ев­фи­ми­е­вой[56], чтобы иметь воз­мож­ность там ча­сто ви­деть пре­по­доб­но­го и услаж­дать­ся его по­уче­ни­я­ми; вы­стро­ив столп тот, она по­се­ли­лась в нем в уеди­не­нии. Она по­сла­ла к пре­по­доб­но­му Ев­фи­мию вы­ше­упо­мя­ну­то­го Ана­ста­сия, быв­ше­го то­гда хорепи­ско­пом по­сле Пас­са­ри­о­на, и Кос­му кре­сто­хра­ни­те­ля, умо­ляя, чтобы он поз­во­лил ей ви­деть­ся с ним; они же, при­шед­ши, не на­шли его в Лав­ре, ибо он дав­но уже ушел в Ру­ву. Взяв с со­бою пре­по­доб­но­го Фео­к­ти­ста, они по­шли с ним в ту пу­сты­ню и, на­шед­ши его, мно­го умо­ля­ли ид­ти к ца­ри­це, спа­сти ее за­блу­див­шу­ю­ся ду­шу, – и лишь с тру­дом убе­ди­ли стар­ца ид­ти к ней. Уви­дев ве­ли­ко­го Ев­фи­мия, ца­ри­ца весь­ма об­ра­до­ва­лась и, при­пав к его чест­ным но­гам, ска­за­ла.

– Ныне я узна­ла, что Бог воз­зрел на мое недо­сто­ин­ство.

Ста­рец же, до­ста­точ­но на­ста­вив ее ка­са­тель­но пра­во­сла­вия, за­ве­щал дер­жать­ся свя­тых че­ты­рех Все­лен­ских Со­бо­ров: Ни­кей­ско­го, со­брав­ше­го­ся про­тив Ария, Кон­стан­ти­но­поль­ско­го – про­тив Ма­ке­до­ния, Ефес­ско­го – на Несто­рия и Хал­ки­дон­ско­го – на Ди­о­ско­ра и Ев­ти­хия, и по­ве­лел при­ми­рить­ся с пат­ри­ар­хом Юве­на­ли­ем, с ко­то­рым она преж­де бо­ро­лась; ска­зав мно­го дру­го­го на поль­зу ее, он бла­го­сло­вил ее и, по­мо­лив­шись о ней, ушел. Ца­ри­ца же при­ня­ла его сло­ва так, как бы они бы­ли про­из­не­се­ны из уст Бо­жьих, и по­ста­ра­лась ис­пол­нить их на де­ле; тот­час пой­дя в свя­той град для при­ми­ре­ния с свя­тей­шим Юве­на­ли­ем и яв­но от­верг­нув ересь, она во­шла в об­ще­ние с пра­во­слав­ною Цер­ко­вью. Уви­дев это, весь­ма мно­гие из ми­рян и ино­ков, ко­то­рые бы­ли пре­льще­ны Фе­о­до­си­ем, по при­ме­ру ца­ри­цы об­ра­ти­лись к пра­во­сла­вию.

На во­семь­де­сят вто­ром го­ду жиз­ни Ев­фи­мия[57] при­шел в Лав­ру его бла­жен­ный Сав­ва, быв­ший еще юным[58]; ста­рец, при­няв его, ото­слал его в ниж­ний мо­на­стырь к пре­по­доб­но­му Фео­к­ти­сту и пред­ска­зы­вал о нем, что в ско­ром вре­ме­ни он про­си­я­ет в ино­че­ском жи­тии бо­лее дру­гих, что и сбы­лось, как это вид­но из жи­тия пре­по­доб­но­го Сав­вы. Еще при­шли то­гда к пре­по­доб­но­му Ев­фи­мий Мар­ти­рий, кап­па­до­ки­ец ро­дом, и Илья, ро­дом араб. По уби­е­нии ца­ря Мар­ки­а­на Ти­мо­фей Елур[59] под­нял в Егип­те смя­те­ние и мя­теж, во вре­мя ко­то­ро­го был убит и свя­тей­ший Про­те­рий, пат­ри­арх Алек­сан­дрий­ский[60]; не вы­но­ся се­го мя­те­жа, Мар­ти­рий и Илия ушли из Егип­та и при­тек­ли к ве­ли­ко­му Ев­фи­мию как к небур­но­му при­ста­ни­щу. Пре­по­доб­ный ока­зы­вал им лю­бовь и по­чте­ние: он про­ви­дел, что оба в свое вре­мя бу­дут за­ни­мать пре­стол апо­сто­ла Иа­ко­ва, бра­та Гос­под­ня, в Иеру­са­лиме[61]. Он брал их с со­бою и в пу­сты­ню Ку­тил­лий­скую, и в Ру­вий­скую, вме­сте со свя­тым Ге­ра­си­мом, и там пре­бы­вал с ни­ми, по обы­чаю сво­е­му, до Неде­ли ваий; каж­дый вос­крес­ный день пре­по­доб­ный со­вер­шал Бо­же­ствен­ную ли­тур­гию, и ве­ли­кие те от­цы при­ча­ща­лись из его рук Пре­чи­стых Тайн.

Вско­ре по­сле то­го, в цар­ство­ва­ние хри­сто­лю­би­во­го Льва[62], всту­пив­ше­го на пре­стол по­сле Мар­ки­а­на, свя­тей­ший пат­ри­арх Юве­на­лий умер[63]. По его смер­ти об­щим со­ве­том всех еди­но­душ­но из­бран был Ана­ста­сий[64], быв­ший преж­де со­су­до­хра­ни­те­лем и хорепи­ско­пом. И ис­пол­ни­лось про­ро­че­ство пре­по­доб­но­го Ев­фи­мия, ко­то­рое он из­рек, ко­гда по­се­тил его Ана­ста­сий, и свя­той про­зор­ли­вы­ми оча­ми уви­дел его в пат­ри­ар­шей одеж­де. Вспом­нив об этом, Ана­ста­сий по­слал к свя­то­му чест­ных кли­ри­ков, со сле­ду­ю­щи­ми сло­ва­ми: "вот, от­че, ныне ис­пол­ни­лось твое про­ро­че­ство: умо­ляю те­бя, поз­воль мне прид­ти к те­бе – при­вет­ство­вать твою свя­ты­ню".

Пре­по­доб­ный Ев­фи­мий от­ве­чал на это так:

– Я все­гда же­лаю ви­деть ва­ше свя­ти­тель­ство и по­лу­чать поль­зу от бе­се­ды ва­шей; но так как пер­вый при­ход ваш к мо­ей ху­до­сти был ти­хий и имел ма­ло спут­ни­ков, а ны­неш­ний ваш сан тре­бу­ет, чтобы с ва­ми шло мно­же­ство со­про­вож­да­ю­щих, то по­се­му при­ход ва­ше­го бла­жен­ства пре­вос­хо­дит мои немощ­ные си­лы. Итак, про­шу ва­шу свя­ты­ню не тру­дить­ся ше­ство­вать к мо­е­му сми­ре­нию. Ес­ли же из­во­лишь прид­ти, то я при­му с ра­до­стью, но то­гда я бу­ду дол­жен и дру­гих при­хо­дя­щих при­ни­мать, и по­то­му мне бу­дет невоз­мож­но оста­вать­ся на этом ме­сте вслед­ствие бес­по­кой­ства от мно­гих при­хо­дя­щих.

Услы­шав об этом и раз­мыс­лив в ду­ше, пат­ри­арх ска­зал се­бе: "Ес­ли я пой­ду, то оскорб­лю стар­ца. Итак, не пой­ду". Од­на­ко спу­стя несколь­ко вре­ме­ни, вы­зван­ный нуж­дою, он хо­дил к пре­по­доб­но­му и ви­дел­ся с ним, о чем речь по­сле.

Бла­жен­ная же ца­ри­ца Ев­до­кия со­зда­ла мно­го церк­вей и та­кое мно­же­ство мо­на­сты­рей, бо­га­де­лен и стран­но­при­им­ниц, что труд­но их и пе­ре­чис­лить. При со­здан­ной ею церк­ви свя­то­го Пет­ра, от­сто­яв­шей от Лав­ры Ев­фи­ми­е­вой при­бли­зи­тель­но в два­дца­ти ста­ди­ях, она по­ве­ле­ла сде­лать боль­шой и глу­бо­кий во­до­ем для при­хо­дя­щих. В дни Пя­ти­де­сят­ни­цы она са­ма при­шла ту­да по­смот­реть на ра­бо­ту и по­сла­ла к пре­по­доб­но­му, про­ся его прид­ти к ней, дабы она спо­до­би­лась его мо­лит­вы и бла­го­сло­ве­ния и на­сла­ди­лась его по­уче­ни­ем; при этом она еще хо­те­ла дать свя­то­му по­жерт­во­ва­ние на об­щие по­треб­но­сти Лав­ры. Ве­ли­кий же Ев­фи­мий от­ве­чал к ней чрез по­слан­ных:

– Не ожи­дай еще уви­дать ме­ня в пло­ти. Ты же, ча­до, к че­му за­бо­тишь­ся о мно­гом? я ду­маю, что ты до на­ступ­ле­ния зи­мы отой­дешь к Бо­гу. По­се­му по­тру­дись этим ле­том при­го­то­вить­ся к ис­хо­ду, а по­ка еще ты в пло­ти, не ста­рай­ся пом­нить ме­ня, ни пись­мен­но, ни без пи­са­ния, ни о по­да­я­нии нам че­го-ли­бо, ни о взи­ма­нии. Но ко­гда отой­дешь к Вла­ды­ке всех, то там вспом­ни ме­ня, дабы и ме­ня при­нял с ми­ром, ко­гда вос­хо­щет че­ло­ве­ко­лю­бие его.

Услы­шав это, бла­жен­ная Ев­до­кия весь­ма восс­кор­би­ла, в осо­бен­но­сти при сло­вах: "не ста­рай­ся пом­нить ме­ня ни пись­мен­но, ни без пи­са­ния", ибо она хо­те­ла оста­вить ему по за­ве­ща­нию мно­го до­хо­да. По­спеш­но при­дя в свя­той град Иеру­са­лим, она пе­ре­да­ла пат­ри­ар­ху Ана­ста­сию сло­ва Ев­фи­мия. В то вре­мя ца­ри­ца со­ору­жа­ла цер­ковь во имя свя­то­го пер­во­му­че­ни­ка Сте­фа­на и, ко­гда храм был еще не окон­чен, по­ве­ле­ла освя­тить его 15 июля, от­де­лив ему боль­шие до­хо­ды. По­том она обо­шла все церк­ви, ею со­здан­ные, при­сут­ствуя при их освя­ще­нии и от­де­ляя для каж­дой до­ста­точ­ное ко­ли­че­ство до­хо­дов. По ис­те­че­нии че­ты­рех ме­ся­цев по освя­ще­нии церк­вей бла­го­че­сти­вая ца­ри­ца Ев­до­кия пре­да­ла ду­шу свою в ру­ки Бо­жьи[65].

В де­вя­ти­де­ся­тый год жиз­ни ве­ли­ко­го Ев­фи­мия пре­по­доб­ный Фео­к­тист за­бо­лел тяж­кою бо­лез­нью. Пре­по­доб­ный Ев­фи­мий при­шел по­се­тить бо­ля­ще­го Фео­к­ти­ста и дать ему по­след­нее це­ло­ва­ние и про­был в мо­на­сты­ре том несколь­ко дней, ожи­дая кон­чи­ны дру­га и спост­ни­ка сво­е­го, чтобы пре­дать те­ло его по­гре­бе­нию; в той бо­лез­ни бла­жен­ный Фео­к­тист скон­чал­ся 3-го сен­тяб­ря[66]. Пат­ри­арх Ана­ста­сий, узнав о кон­чине Фео­к­ти­ста и о том, что свя­той Ев­фи­мий на­хо­дит­ся там, по­спеш­но по­шел с кли­ром сво­им под тем пред­ло­гом, что хо­чет пре­дать по­гре­бе­нию бла­жен­но­го Фео­к­ти­ста, но бо­лее ра­ди то­го, чтобы ви­деть и це­ло­вать свя­то­го Ев­фи­мия. Уви­дав его, пат­ри­арх взял его за ру­ки и об­ло­бы­зал, го­во­ря:

– Дав­но я хо­тел об­ло­бы­зать сии свя­тые ру­ки, и вот ныне спо­до­бил ме­ня Бог. И те­перь про­шу те­бя, чест­ный от­че, по­мо­лись о мне Гос­по­ду, чтобы ис­пол­нив­ше­е­ся на мне твое про­ро­че­ство со­хра­ни­лось до кон­ца; ты же ча­сто пи­ши мне, на­став­ляя ме­ня управ­лять Хри­сто­вой Цер­ко­вью, ибо я ви­жу в те­бе дей­ствие да­ров Бо­жьих и на се­бе ис­пы­тал их си­лу.

Свя­той же со сми­ре­ни­ем ска­зал:

– Про­сти ме­ня, свя­той вла­ды­ка, про­шу твое бла­жен­ство вос­по­ми­нать обо мне в мо­лит­вах тво­их к Бо­гу.

Пре­дав вме­сте по­гре­бе­нию чест­ное те­ло пре­по­доб­но­го Фео­к­ти­ста и на­сла­див­шись бе­се­дой друг с дру­гом, они разо­шлись.

Игу­ме­ном Фео­к­ти­сто­вой ки­но­вии был по­став­лен Ма­рин, дя­дя Те­ре­во­нов, муж бо­го­угод­ный; но спу­стя два го­да он скон­чал­ся, и пре­по­доб­ный Ев­фи­мий, при­шед­ши, по­хо­ро­нил его близ пре­по­доб­но­го Фео­к­ти­ста; на ме­сто же Ма­ри­на по­ста­вил игу­ме­ном Лон­ги­на, му­жа доб­ро­де­тель­но­го. С этим Лон­ги­ном од­на­жды в ян­ва­ре ме­ся­це при­шел в Лав­ру к пре­по­доб­но­му Ев­фи­мию бла­жен­ный Сав­ва, чтобы про­во­дить его, ухо­див­ше­го в ве­ли­кую пу­сты­ню. Ви­дя го­тов­ность Сав­вы, Ев­фи­мий взял его с со­бою на по­дви­ги пу­стын­ни­че­ские. Ко­гда они хо­ди­ли в Ру­ве по ме­стам без­вод­ным, Сав­ва силь­но воз­жаж­дал от тру­да и не мог ид­ти да­лее, по­то­му что из­не­мог от жаж­ды. То­гда пре­по­доб­ный Ев­фи­мий, сжа­лив­шись над ним, мо­лит­вою из­вел во­ду из су­хой зем­ле, как о том на­пи­са­но в жи­тии пре­по­доб­но­го Сав­вы.

По­сле мно­гих и бес­чис­лен­ных сво­их тру­дов пре­по­доб­ный Ев­фи­мий при­бли­зил­ся к бла­жен­ной кон­чине сво­ей, ко­то­рую про­ви­дел по бо­же­ствен­но­му от­кро­вен­но. В один год, ко­гда на­сту­пи­ло вре­мя его обыч­но­го уда­ле­ния в пу­сты­ню, в вось­мой день празд­ни­ка Бо­го­яв­ле­ния Гос­под­ня, т. е. ян­ва­ря 14-го, бра­тия, со­брав­шись, при­шли к пре­по­доб­но­му, од­ни – же­лая про­во­дить его, дру­гие – ожи­дая ид­ти с ним; сре­ди них бы­ли Мар­ти­рий и Илия, при­шед­шие из Нит­рии. Ви­дя, что пре­по­доб­ный не при­го­тов­ля­ет­ся в путь и не де­ла­ет ни­ка­ких рас­по­ря­же­ний от­но­си­тель­но то­го, кто из бра­тии пой­дет с ним и кто оста­нет­ся в Лав­ре, они спро­си­ли его:

– Раз­ве ты зав­тра не ухо­дишь, чест­ный от­че, в пу­сты­ню?

Свя­той от­ве­чал:

– Эту неде­лю я оста­юсь с ва­ми в Лав­ре, в суб­бо­ту же в пол­ночь рас­ста­нусь с ва­ми.

Свя­той ска­зал это, пред­ска­зы­вая бра­ти­ям вре­мя сво­е­го от­ше­ствия к Бо­гу, но они его не по­ня­ли. На тре­тий день, 17-го ян­ва­ря, на­сту­пи­ла па­мять пре­по­доб­но­го от­ца на­ше­го Ан­то­ния Ве­ли­ко­го, и свя­той Ев­фи­мий при­ка­зал, чтобы в церк­ви со­вер­ше­но бы­ло все­нощ­ное бде­ние. По со­вер­ше­нии бде­ния, со­звав пре­сви­те­ров Лавр­ских к ал­та­рю, пре­по­доб­ный ска­зал им:

– От­ныне, бра­тия, я не со­вер­шу с ва­ми ни од­но­го бде­ния, ибо зо­вет уже ме­ня Бог из вре­мен­ной сей жиз­ни. По­се­му при­шли­те ко мне До­ме­ти­а­на, а утром пусть со­бе­рут­ся сю­да все бра­тия.

Услы­шав это, пре­сви­те­ры за­ры­да­ли, и немед­лен­но ста­ло из­вест­но бра­ти­ям ска­зан­ное ве­ли­ким Ев­фи­ми­ем. Утром все со­бра­лись к пре­по­доб­но­му, и он на­чал го­во­рить им так:

– От­цы и бра­тия мои и ча­да, воз­люб­лен­ные о Гос­по­де, я от­прав­ля­юсь в путь от­цов мо­их, вы же, ес­ли лю­би­те ме­ня, блю­ди­те за­по­ве­ди мои: бо­лее все­го при­об­ре­тай­те чи­стую лю­бовь, ко­то­рая есть со­юз со­вер­шен­ства. И как невоз­мож­но есть хлеб без со­ли, так невоз­мож­но упра­вить доб­ро­де­тель без люб­ви, ибо вся­кая доб­ро­де­тель ока­зы­ва­ет­ся креп­кой и по­сто­ян­ной – лю­бо­вью и сми­ре­ни­ем: сми­ре­ние воз­но­сит ра­де­ю­ще­го о нем на вы­со­ту доб­ро­де­те­лей, а лю­бовь креп­ко дер­жит и не до­пус­ка­ет с вы­со­ты той упасть вниз: ибо "лю­бовь ни­ко­гда не пе­ре­ста­ет" (1Кор.13:8), и что лю­бовь вы­ше сми­ре­ния, – это яс­но из при­ме­ра Са­мо­го Гос­по­да на­ше­го, ибо ра­ди Сво­ей люб­ви к нам Он доб­ро­воль­но сми­рил­ся и стал че­ло­ве­ком, как и мы. По­се­му мы долж­ны непре­стан­но ис­по­ве­до­вать­ся ему и вос­сы­лать хва­лы, в осо­бен­но­сти же мы, от­ре­шив­ши­е­ся от се­го мя­теж­но­го ми­ра. Каж­дый из вас да вни­ма­ет се­бе, бра­тия, и да со­блю­да­ет в чи­сто­те те­ло и ду­шу. Обыч­ных со­бра­ний цер­ков­ных ни­ко­гда не остав­ляй­те, все пре­да­ния и уста­вы мо­на­стыр­ские тща­тель­но со­хра­няй­те, бед­ству­ю­щим в на­па­стях по си­ле по­мо­гай­те. Ес­ли кто из бра­тий бо­рет­ся с нечи­сты­ми по­мыс­ла­ми, то­го непре­стан­но на­став­ляй­те, по­учай­те, утвер­ждай­те, дабы непре­ткно­вен был он дья­во­лом и не пал бы. Сию же по­след­нюю при­со­еди­няю вам за­по­ведь: во­ро­та мо­на­стыр­ские пусть ни­ко­гда не бу­дут за­пер­ты для при­хо­дя­щих, но да бу­дут все­гда от­кры­ты для стран­ни­ков, и са­мая кров­ля да бу­дет у вас об­щая со стран­ни­ка­ми, и все, что име­е­те, пред­ла­гай­те нуж­да­ю­щим­ся. И то­гда свы­ше вам от Бо­га бу­дет по­да­вать­ся изобиль­ное бла­го­сло­ве­ние.

За­по­ве­дав все это бра­ти­ям, пре­по­доб­ный Ев­фи­мий спро­сил их, ко­го по­сле него же­ла­ют иметь сво­им пас­ты­рем. Они же еди­но­глас­но на­зва­ли До­ме­ти­а­на. Но свя­той ска­зал:

– Это невоз­мож­но, ибо До­ме­ти­ан по­сле ме­ня недол­го оста­нет­ся в жиз­ни сей, но в седь­мой день пой­дет за мною.

По­ра­жен­ные та­ко­вым дерз­но­вен­ным и яс­ным про­ро­че­ством свя­то­го, бра­тия из­бра­ли Илью, ро­дом про­ис­хо­див­ше­го из Иери­хо­на, эко­но­ма ниж­не­го мо­на­сты­ря[67]. Ев­фи­мий, об­ра­тив­шись к нему, ска­зал:

– Вот все от­цы вы­бра­ли те­бя пас­ты­рем се­бе и на­став­ни­ком: по­се­му вни­май се­бе и все­му ста­ду тво­е­му.

Пре­по­дав ему мно­го на­став­ле­ний и по­учив его от­но­си­тель­но ру­ко­вод­ства бра­ти­я­ми, пре­по­доб­ный пред­рек о неко­то­рых об­сто­я­тель­ствах, име­ю­щих со­вер­шить­ся в его мо­на­сты­рях по его смер­ти; по­том ска­зал сле­ду­ю­щее по­след­нее сло­во:

– Ес­ли я об­ря­щу дерз­но­ве­ние пред Бо­гом, преж­де все­го бу­ду про­сить у Него бла­го­да­ти, да бу­ду с ва­ми ду­хом все­гда, с же­ла­ю­щи­ми под­ви­зать­ся здесь по­сле вас до ве­ка.

Ска­зав это, пре­по­доб­ный от­пу­стил всех, кро­ме До­ме­ти­а­на. Он про­был внут­ри ал­та­ря три дня и с ми­ром по­чил в ночь суб­бот­нюю и был при­чтен к сво­им от­цам, про­жив на зем­ле де­вя­но­сто семь лет. Это бы­ло 20-го ян­ва­ря[68]. Немед­лен­но весть о кон­чине пре­по­доб­но­го Ев­фи­мия раз­нес­лась по всей Па­ле­стине, и стек­лись из всех мо­на­сты­рей и пу­стынь ино­ки, сре­ди ко­то­рых был и ве­ли­кий Ге­ра­сим, и со­бра­лось ве­ли­кое мно­же­ство на­ро­да. При­был и свя­тей­ший пат­ри­арх Ана­ста­сий со всем кли­ром сво­им. По при­чине мно­же­ства на­ро­да невоз­мож­но бы­ло пре­дать по­гре­бе­нию чест­но­го те­ла пре­по­доб­но­го до де­вя­то­го ча­са, по­ка, на­ко­нец, во­и­ны по по­ве­ле­нию пат­ри­ар­ха не ото­гна­ли на­род, – и те­ло свя­то­го бы­ло тор­же­ствен­но по­гре­бе­но. Все пла­ка­ли о раз­лу­ке с ним; осо­бен­но неутеш­но пла­ка­ли о нем при­шед­шие из Нит­рии Мар­ти­рий и Илия, ко­то­рые впо­след­ствии за­ни­ма­ли пат­ри­ар­ший пре­стол в Иеру­са­ли­ме со­глас­но про­ро­че­ству свя­то­го: ибо по­сле Ана­ста­сия всту­пил на пре­стол Мар­ти­рий, по­сле Мар­ти­рия был Сал­лю­стий, а по­сле него Илья[69], как о том пи­шет­ся в жи­тии пре­по­доб­но­го Сав­вы. Бла­жен­ный же До­ме­ти­ан, уче­ник ве­ли­ко­го Ев­фи­мия, не от­хо­дил от гро­ба ав­вы сво­е­го шесть дней и но­чей; при на­ступ­ле­нии же седь­мо­го дня, явил­ся ему но­чью в ви­де­нии свя­той Ев­фи­мий, ра­дост­ный, с свет­лым ли­цом, и ска­зал ему:

– Гря­ди к уго­то­ван­но­му те­бе по­кою, ибо умо­лен Вла­ды­ка Хри­стос, чтобы ты был со мной.

Ис­пол­нив­шись неиз­ре­чен­ной ра­до­сти, До­ме­ти­ан воз­ве­стил о том бра­ти­ям и, при­шед­ши с ве­се­льем в цер­ковь, пре­дал дух свой Гос­по­ду и по­гре­бен был при гро­бе от­ца сво­е­го. По пре­став­ле­нии пре­по­доб­но­го от­ца на­ше­го Ев­фи­мия при гро­бе его со­вер­ша­лось мно­го чу­дес и по­да­ва­лись ис­це­ле­ния[70] во сла­ву Бо­га, во свя­тых Сво­их про­слав­ля­е­мо­го, От­ца и Сы­на и Свя­то­го Ду­ха. Аминь.


При­ме­ча­ния

[1] Ар­ме­ния – гор­ная стра­на, к югу от Кав­ка­за и к во­сто­ку от Ма­лой Азии; она де­ли­лась на две ча­сти: Боль­шую, или Во­сточ­ную Ар­ме­нию, и Ма­лую, или За­пад­ную. Го­род Ме­ли­ти­на, ныне Ма­ла­тия, на­хо­дил­ся в юж­ной ча­сти Ма­лой Ар­ме­нии, на од­ном из при­то­ков Ев­фра­та.

[2] Свя­той По­ли­евкт был за­му­чен в цар­ство­ва­ние Ва­ле­ри­а­на в 259-м го­ду. Па­мять его со­вер­ша­ет­ся 9-го ян­ва­ря.

[3] Ев­фи­мий – от гре­че­ско­го гла­го­ла "ра­ду­юсь, уте­ша­юсь" – в пе­ре­во­де зна­чит: "бла­го­душ­ный, ве­се­лый".

[4] Ва­лент цар­ство­вал с 364–378 г, Гра­ци­ан – с 375–383 г.

[5] Фра­кия – об­ласть Ви­зан­тий­ской им­пе­рии, в се­ве­ро-во­сточ­ной ча­сти Бал­кан­ско­го по­лу­ост­ро­ва. Адри­а­но­поль – го­род на р. Геб­ре (Ма­ри­це); ныне зна­чи­тель­ный и мно­го­люд­ный, глав­ный го­род ту­рец­ко­го ви­лай­е­та (об­ла­сти) то­го же име­ни.

[6] Им­пе­ра­тор Фе­о­до­сий Ве­ли­кий цар­ство­вал с 379–395 г.

[7] От­рий, епи­скоп Ме­ли­тин­ский, про­си­ял на 2-м Все­лен­ском Кон­стан­ти­но­поль­ском Со­бо­ре 381 г.; впо­след­ствии он был при­чтен к ли­ку свя­тых. Па­мять его со­вер­ша­ет­ся на Во­сто­ке 17-го ап­ре­ля.

[8] Свя­той Ака­кий впо­след­ствии за бо­го­угод­ную жизнь был из­бран епи­ско­пом Ме­ли­тин­ским; он при­сут­ство­вал на 3-м Все­лен­ском Эфес­ском Со­бо­ре 431 го­да; скон­чал­ся око­ло 435 го­да. Па­мять его со­вер­ша­ет­ся Цер­ко­вью 17-го ап­ре­ля. Си­но­дий – пре­ем­ник Ака­кия по ка­фед­ре.

[9] Преп. Ев­фи­мию бы­ло то­гда око­ло 29 лет. Это бы­ло в 406 г.

[10] Лав­ра Фа­ран­ская, или Фа­ре, ос­но­ва­на пре­по­доб­ным Ха­ри­то­ном (па­мять его 28 сен­тяб­ря) в 1-й по­ло­вине IV ве­ка, в ше­сти мил­ли­а­ри­ях (с неболь­шим 8 верст) от Иеру­са­ли­ма к во­сто­ку, по пу­ти в Иери­хон.

[11] Пу­сты­ня Ку­тил­лий­ская ле­жа­ла к се­ве­ро-во­сто­ку от Иеру­са­ли­ма, в неда­ле­ком рас­сто­я­нии от Иери­хо­на, ни­же Лав­ры свя­то­го Сав­вы Освя­щен­но­го к Мерт­во­му мо­рю, от­сто­я­щей к во­сто­ку от Иеру­са­ли­ма на 12 верст.

[12] Т. е. пре­по­доб­ные Ев­фи­мий и Фео­к­тист уда­ля­лись в пу­сты­ню по­сле от­да­ния празд­ни­ка Бо­го­яв­ле­ния Гос­под­ня и пре­бы­ва­ли там до празд­ни­ка Вхо­да Гос­под­ня в Иеру­са­лим, или Верб­но­го вос­кре­се­нья (Неде­ли цве­то­нос­ной, ина­че – ва­ий).

[13] Это бы­ло в 411-м го­ду.

[14] Ныне – се­ле­ние ел-Аза­рия, неда­ле­ко от пу­сты­ни Ку­тил­лий­ской.

[15] Ма­рин и Лу­ка – из­вест­ные уче­ни­ки пре­по­доб­но­го Ев­фи­мия. По­лу­чив ино­че­ское вос­пи­та­ние от него, они яви­ли из се­бя по­движ­ни­ков от­шель­ни­че­ской жиз­ни; чрез несколь­ко лет они про­си­я­ли в ме­стах близ се­ле­ния Ме­то­па (ныне Хир­бет Джубб ер-Рум, по до­ро­ге от Иеру­са­ли­ма в Лав­ру преп. Сав­вы Освя­щен­но­го) и со­зда­ли мо­на­сты­ри; они при­ве­ли в мо­на­ше­ское со­вер­шен­ство пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия Ве­ли­ко­го, ко­то­рый был ки­но­виар­хом этой пу­сты­ни и ар­хи­манд­ри­том ки­но­вий.

[16] Ки­но­вия – об­ще­жи­тие, об­ще­жи­тель­ный мо­на­стырь.

[17] Ма­ги в Пер­сии – чле­ны жре­че­ской ка­сты, при­над­ле­жав­шие к осо­бо­му по­ко­ле­нию ми­дян. В их ру­ках со­сре­до­то­че­но бы­ло все на­уч­ное об­ра­зо­ва­ние; они за­ве­до­ва­ли ре­ли­ги­оз­ны­ми об­ря­да­ми и иг­ра­ли вли­я­тель­ную роль в жиз­ни го­су­дар­ства. Им так­же при­пи­сы­ва­ют ис­кус­ство звез­до­чет­ства (уга­ды­ва­ния судь­бы че­ло­ве­ка по те­че­нию све­тил небес­ных), га­да­ния и ча­ро­дей­ства, тем бо­лее, что язы­че­ская ре­ли­гия пер­сов со­еди­ня­лась с раз­лич­но­го ро­да тем­ны­ми суе­ве­ри­я­ми.

[18] Пер­сид­ский царь Из­де­герд I цар­ство­вал с 399–420 г. Вос­ста­ние, под­ня­тое пер­сид­ски­ми ма­га­ми на хри­сти­ан, бы­ло в 419 г.

[19] Впо­след­ствии Петр, но­сив­ший имя Ас­пе­ве­та, был пер­вым епи­ско­пом са­ра­цин­ским и участ­во­вал на Эфес­ском (3-м Все­лен­ском) Со­бо­ре 431 г.

[20] Ру­ва – пу­сты­ня у се­ве­ро-за­пад­ных бе­ре­гов Мерт­во­го мо­ря, меж­ду ним, ны­неш­ней иеру­са­лим­ской до­ро­гой и Лав­рой пре­по­доб­но­го Сав­вы Освя­щен­но­го.

[21] Мар­да – ина­че Мо­рес – го­ра око­ло Мерт­во­го мо­ря.

[22] Пу­сты­ня Зиф со­став­ля­е­те часть пу­сты­ни иудей­ской, к югу от Иеру­са­ли­ма и к юго-во­сто­ку от Хев­ро­на. К за­па­ду и во­сто­ку от нее на­хо­дят­ся пе­ще­ры, в од­ной из ко­то­рых укры­вал­ся Да­вид, спа­са­ясь от пре­сле­до­ва­ния Са­у­ла (1Цар.18 и след.). – Ари­сто­ву­ли­а­да – се­ле­ние близ Хев­ро­на.

[23] Ка­пар­за­рих – ныне Бе­ни-На­им – мо­на­стырь, на­хо­див­ший­ся к юго-во­сто­ку от Хев­ро­на, в пу­стыне по те­че­нию р. Иор­да­на, неда­ле­ко от него.

[24] Ныне – дер-Му­ке­лик. Лав­ра пре­по­доб­но­го Ев­фи­мия ле­жа­ла в 3 000 ша­гов (око­ло 4 верст к югу от ниж­не­го мо­на­сты­ря, впра­во от до­ро­ги в Иери­хон).

[25] Свя­той Юве­на­лий – пат­ри­арх Иеру­са­лим­ский, рев­ност­ный за­щит­ник пра­во­сла­вия про­тив ере­ти­ков, за­ни­мал ка­фед­ру с 420–458 год.

[26] Ски­фо­поль – го­род к се­ве­ру от Иеру­са­ли­ма. В то вре­мя он был цве­ту­щим, мно­го­люд­ным го­ро­дом. Те­перь это бед­ная де­ре­вуш­ка (Бе­сан) сре­ди бес­плод­ной пу­сты­ни.

[27] Ан­тио­хия – древ­няя сто­ли­ца Си­рии, ле­жит на се­вер от Па­ле­сти­ны, на бе­ре­гу р. Орон­та, впа­да­ю­щей в Сре­ди­зем­ное мо­ре.

[28] Иоанн, ар­хи­епи­скоп (пат­ри­арх) Ан­тио­хий­ский, за­ни­мал ка­фед­ру с 423–440 г.

[29] Ра­и­фа – ныне ет-Тор – се­ле­ние на во­сточ­ном бе­ре­гу Си­най­ско­го по­лу­ост­ро­ва, при Крас­ном мо­ре.

[30] Ти­ве­ри­а­да – ныне Та­ба­рия – го­род на за­пад­ном бе­ре­гу Генни­са­рет­ско­го или Ти­ве­ри­ад­ско­го озе­ра (ина­че – Га­ли­лей­ско­го мо­ря), на се­ве­ре Па­ле­сти­ны.

[31] Па­мять пре­по­доб­но­го Пас­са­ри­о­на со­вер­ша­ет­ся в Сыр­ную суб­бо­ту.

[32] В древ­ней Церк­ви, кро­ме епи­ско­пов го­ро­дов и епар­хий, – бы­ли еще епи­ско­пы сел, ко­то­рые (от греч. сло­ва "де­рев­ня") на­зы­ва­лись хорепи­ско­па­ми. Они дей­ство­ва­ли под на­блю­де­ни­ем епи­ско­па го­род­ско­го, име­ли в сво­ем за­ве­до­ва­нии из­вест­ный округ сель­ских церк­вей, из­би­ра­ли для подве­до­мых им церк­вей низ­ших кли­ри­ков, при­но­си­ли Бо­же­ствен­ные да­ры и раз­да­ва­ли ми­ло­сты­ню из цер­ков­но­го име­ния, но не име­ли вла­сти ру­ко­по­ла­гать пре­сви­те­ров и диа­ко­нов. В сво­ей де­я­тель­но­сти они от­да­ва­ли от­чет глав­но­му епи­ско­пу го­ро­да и яв­ля­лись непо­сред­ствен­ны­ми его по­мощ­ни­ка­ми. Впо­след­ствии они бы­ли упразд­не­ны.

[33] Ис­и­хий впо­след­ствии при­чтен к ли­ку пре­по­доб­ных. Па­мять его – в Сыр­ную суб­бо­ту.

[34] В 429 го­ду.

[35] Эко­ном – ли­цо, за­ве­ду­ю­щее хо­зяй­ством мо­на­сты­ря.

[36] Ке­ларь – хра­ни­тель и рас­ход­чик мо­на­стыр­ских при­па­сов.

[37] Чва­нец – неболь­шой со­суд, кув­шин­чик.

[38] Асия – за­пад­ная часть Ма­лой Азии; так на­зы­ва­лась она по­сле за­во­е­ва­ния ее рим­ля­на­ми еще до Р. Хр. За­тем на­зва­ние Азии пе­ре­не­се­но бы­ло и на весь ма­те­рик; в дан­ном слу­чае ра­зу­ме­ет­ся за­пад­ная часть Ма­лой Азии.

[39] В 431 го­ду.

[40] Па­мять св. Ки­рил­ла Алек­сан­дрий­ско­го (444 г.) со­вер­ша­ет­ся Цер­ко­вью 9-го июня и 18-го ян­ва­ря, вме­сте с Афа­на­си­ем Алек­сан­дрий­ским.

[41] Дом­нин за­ни­мал пат­ри­ар­шую ка­фед­ру в Ан­тио­хии с 441-448 г.

[42] Па­мять преп. Ки­ри­а­ка, от­шель­ни­ка па­ле­стин­ско­го, – 29-го сен­тяб­ря.

[43] Здесь ра­зу­ме­ет­ся преп. Ар­се­ний Ве­ли­кий, Еги­пет­ский, 40 лет в без­мол­вии и стро­гих по­дви­гах, под­ви­зав­шей­ся в пу­стыне Скит­ской; умер в 449 го­ду; па­мять его – 8-го мая.

[44] Цер­ковь св. Вос­кре­се­ния в Иеру­са­ли­ме со­ору­же­на бы­ла Кон­стан­ти­ном Ве­ли­ким и освя­ще­на в 335 го­ду, сен­тяб­ря 13-го. Она бы­ла по­стро­е­на над пе­ще­рою гро­ба Гос­под­ня и от­ли­ча­лась ве­ли­ко­леп­ны­ми и мно­го­чис­лен­ны­ми укра­ше­ни­я­ми. В хра­ме бы­ло мно­же­ство утва­ри с дра­го­цен­ны­ми кам­ня­ми, хра­ни­те­лем ко­то­рой (по-гре­че­ски "ске­во­фи­лак­сом") и был Ана­ста­сий.

[45] Ана­ста­сий за­ни­мал пат­ри­ар­шую ка­фед­ру в Иеру­са­ли­ме с 458–478 г.

[46] Чет­вер­тый Все­лен­ский Со­бор в Хал­ки­доне был в 451 г. Ар­хи­епи­скоп Алек­сан­дрий­ский Ди­о­скор за­ни­мал ка­фед­ру с 441 по 451 г. Вме­сте с Ев­ти­хи­ем, ар­хи­манд­ри­том од­но­го Кон­стан­ти­но­поль­ско­го мо­на­сты­ря, он лож­но учил, что в Иису­се Хри­сте од­но лишь есте­ство – Бо­же­ствен­ное (от­че­го и ересь по­лу­чи­ла на­име­но­ва­ние мо­но­фи­зит­ства от греч. слов "один" и "при­ро­да"), по­гло­тив­шее по во­пло­ще­нии че­ло­ве­че­ское есте­ство. На со­бо­ре это лже­уче­ние бы­ло осуж­де­но, и по­ве­ле­но ис­по­ве­до­вать Гос­по­да Иису­са Хри­ста "в двух есте­ствах, нес­лит­но, неиз­мен­но, нераз­дель­но, нераз­луч­но по­зна­ва­е­мо­го... не на два ли­ца рас­се­ка­е­мо­го или раз­де­ля­е­мо­го, но еди­но­го и то­го­жде Сы­на и еди­но­род­но­го Бо­га Сло­ва".

[47] Иам­ния – го­род в Па­ле­стине, ос­но­ван­ный в глу­бо­кой древ­но­сти фили­стим­ля­на­ми, неда­ле­ко от Яф­фы (древ­ней Иоп­пии), ле­жа­щей при Сре­ди­зем­ном мо­ре, в 12 ча­сах пу­ти к се­ве­ро-за­па­ду от Иеру­са­ли­ма.

[48] Фе­о­до­сий II, или Млад­ший, цар­ство­вал с 408–450 г.

[49] Мар­ки­ан цар­ство­вал с 450–457 г.

[50] Вес­ной 452 го­да.

[51] Пу­сты­ня Иор­дан­ская ле­жа­ла на за­пад от Иор­да­на, от Иери­хо­на к Иеру­са­ли­му, и про­сти­ра­лась да­лее на юг вдоль за­пад­но­го бе­ре­га Мерт­во­го мо­ря, – мест­ность ди­кая, ска­ли­стая, су­хая и бес­плод­ная.

[52] Ли­кия – юж­ная об­ласть в Ма­лой Азии.

[53] Преп. Ге­ра­сим скон­чал­ся в 475 г. Па­мять его со­вер­ша­ет­ся Цер­ко­вью 4-го мар­та.

[54] Го­ра Си­най­ская на­хо­дит­ся на се­ве­ро-за­па­де Ара­вии, к во­сто­ку от Черм­но­го, или Крас­но­го, мо­ря. Го­ра эта, пред­став­ля­ю­щая груп­пу гор, со­сто­я­щих из гра­нит­ных скал, про­ре­зан­ная и окру­жен­ная кру­ты­ми и ше­ро­хо­ва­ты­ми до­ли­на­ми, у ара­бов на­зы­ва­ет­ся го­ра Тур или Дже­бель Тур Си­на; ле­жит по­сре­дине ру­ка­вов Крас­но­го мо­ря, об­ра­зу­ю­щих со­бою Си­най­ский по­лу­ост­ров.

[55] Па­мять св. Си­мео­на Столп­ни­ка со­вер­ша­ет­ся 1-го сен­тяб­ря.

[56] Столп, или точ­нее, за­мок был вы­стро­ен ца­ри­цею Ев­до­ки­ей на са­мой вы­со­чай­шей го­ре во всей во­сточ­ной пу­стыне, ныне Мун­тар. (30 ста­дий рав­ня­ют­ся 5 с лиш­ком вер­стам.)

[57] В 458 го­ду.

[58] Па­мять преп. Сав­вы Освя­щен­но­го – 5-го де­каб­ря.

[59] Ти­мо­фей, по про­зва­нию Елур, пре­сви­тер Алек­сан­дрий­ский, ере­тик (мо­но­фи­зит), при­вер­же­нец Ди­о­ско­ра.

[60] Св. Про­те­рий был пат­ри­ар­хом в Алек­сан­дрии с 451–457 г; по смер­ти Мар­ки­а­на был убит мо­но­фи­зи­та­ми как за­щит­ник Хал­ки­дон­ско­го Со­бо­ра (па­мять его – 28 фев­ра­ля). По­сле него Ти­мо­фей Елур сде­лан был пат­ри­ар­хом и за­ни­мал ка­фед­ру до 460 го­да, низ­ла­гая епи­ско­пов и пре­сле­дуя всех, кто при­ни­мал по­ста­нов­ле­ния Хал­ки­дон­ско­го Со­бо­ра.

[61] Св. Иа­ков, брат Гос­по­день, был пер­вым епи­ско­пом ста­рей­шей Церк­ви Иеру­са­лим­ской.

[62] Св. Лев I цар­ство­вал с 457–474 г.

[63] В 458 го­ду.

[64] Ана­ста­сий I за­ни­мал пат­ри­ар­шую ка­фед­ру с 458–478 г.

[65] Ца­ри­ца Ев­до­кия скон­ча­лась в 460 го­ду; по­гре­бе­на в церк­ви св. Сте­фа­на.

[66] Пре­по­доб­ный Фео­к­тист скон­чал­ся в 467 г.

[67] Т. е. мо­на­сты­ря преп. Фео­к­ти­ста.

[68] Пре­по­доб­ный Ев­фи­мий Ве­ли­кий пре­ста­вил­ся в 473. – Во имя пре­по­доб­но­го Ев­фи­мия в Кон­стан­ти­но­по­ле при пат­ри­ар­хе Мине (536–552 г.) был мо­на­стырь. Мо­щи Ев­фи­мия в его мо­на­сты­ре в Па­ле­стине, как бы жи­во­го в те­ле, ви­дел рус­ский игу­мен Да­ни­ил в на­ча­ле XII в.

[69] Мар­ти­рий пат­ри­ар­ше­ство­вал в Иеру­са­ли­ме с 478–486 г., Сал­лю­стий с 486–494 г. Илья II с 494–517 г.

[70] О них по­дроб­но пи­шет опи­са­тель жи­тия пре­по­доб­но­го Ев­фи­мия Ки­рилл Ски­фо­поль­ский – лавр­ский мо­нах, совре­мен­ник его и уче­ни­ков его: св. Сав­вы Освя­щен­но­го и Иоан­на Мол­чаль­ни­ка.