Акафист святому преподобному Пимену Великому

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 09 сентября (27 августа ст. ст.)

Кондак 1

Избранный угодниче Христов и предивный чудотворче, преподобне отче Пимене, подвиги твоими Ангелы возвеселивый и человеки многия из глубины греховныя возведый, прославляюще прославльшаго тя Господа, хвалебное сие пение приносим ти, недостойнии. Ты же, предстоя в сонме праведных Престолу Вседержителя, призри милостивым твоим оком на нас, любовию зовущих ти:

Радуйся, преподобне отче Пимене, молитвенниче о душах наших.

Икос 1

Ангелоподобное житие возлюбив, преподобне, матерь, и дом, и вся стяжания твоя оставил еси и вкупе с двема братома твоима, мира бегая, во едину от обителей великия пустыни Египетския вселился еси; темже зряще твоего духа горение и братий твоих юных ко Христу прилежание, с радостию тебе вопием:

Радуйся, из детска ум и душу твою Господеви предавый; радуйся, от юности плоть твою чисту соблюдый.

Радуйся, Господа всем сердцем твоим возлюбивый; радуйся, любовию к Тому и юных братий твоих воспламенивый.

Радуйся, любве ради ко Господу дом отеческий оставивый; радуйся, от соблазнов мира и братию твою избавивый.

Радуйся, верою и любовию измлада украшенный; радуйся, многими слезами и воздыханьми очищенный.

Радуйся, в слабом телеси велию силу душевную явивый; радуйся, во Христе Иисусе все радование твое положивый.

Радуйся, разсуждения даром почтенный; радуйся смирением на высоту вознесенный.

Радуйся, преподобне отче Пимене, молитвенниче о душах наших.

Кондак 2

Видя матерь твою естественною к чадом любовию подвизаему и к месту обиталища твоего пришедшу, не восхотел еси прияти ю, проразумел бо еси, яко с мыслию о матери в душу внидут и желания скорогибнущия жизни мирския. Темже во убозей келлии с братиею твоею затворился еси, наставляя Единаго Господа любити и Того ради вся земная соузы и сладости презирати, вопиюще Ему: Аллилуиа.

Икос 2

Разум имея Богом просвещенный, скорбь матери твоея исцелил еси, отче наш, егда бо плачущи у двери келлии твоей рече ти: Хощу видети вас, возлюбленная чада моя; воспросил еси: Зде ли хощеши видети нас или во оном будущем веце? Темже сладостными словесы твоими научена бывши, несомненную веру и надежду вечныя жизни в сердце своем прият и с радостию в дом свой отъиде, восхваляющи тя сице:

Радуйся, земную любовь победивый, да небесную преумножиши; радуйся, отвергий временная, да вечная приобрящеши.

Радуйся, юным братиям твоим образ совершеннаго отречения явивый; радуйся, и матерь твою надеждою вечных благ возвеселивый.

Радуйся, ради бисера Христова вся красная мира сего презревый; радуйся, возлюбити паче Христа никогоже восхотевый.

Радуйся, яко Христа возлюбив, и матерь твою святою любовию возлюбил еси; радуйся, яко плотское желание из сердца исторгнув, душу твою за братию положил еси.

Радуйся, рабе, Господа твоего возвеселивый; радуйся, Того возлюбити и нас научаяй.

Радуйся, пустыни благоуханный крине; радуйся, Царствия Небеснаго сыне.

Радуйся, преподобне отче Пимене, молитвенниче о душах наших.

Кондак 3

Силою Божиею храним и укрепляем, от силы в силу восходил еси, преподобне, и благодатных даров от Господа сподобился еси, якоже и единым точию словом бесы устрашати и прикосновением руки твоея недужныя от одра болезни воздвизати, яже видяще вси людие прославиша Бога, дивнаго во святых, вопиюще Ему: Аллилуиа.

Икос 3

Имея невозвратное к Небеси устремление, преподобне, безмолвие паче всего возлюбил еси, темже и князя некоего, грядуща к тебе не восхотел еси прияти, бояся в сеть гордыни впасти. Толицей глубине разсуждения твоего удивляющеся и высоту смирения твоего прославляюще, усердно величаем тя:

Радуйся, иноки преподобныя смирению научивый; радуйся, и нам, немощным, сей путь законоположивый.

Радуйся, яко истинное смиренномудрие в душе стяжал еси; радуйся, сию бо добродетель, яко зеницу ока сохранити возжелал еси.

Радуйся, искушение гордыни от ног твоих отразивый; радуйся, Единаго Бога бояйся и Тому Единому послуживый.

Радуйся, смирением твоим диавола победивый; радуйся, смирением дух твой на высоте утвердивый.

Радуйся, сию добродетель никогдаже оставивый; радуйся, во всем житии твоем Бога прославивый.

Радуйся, учителю наш богомудрый; радуйся, всего мира украшение.

Радуйся, преподобне отче Пимене, молитвенниче о душах наших.

Кондак 4

Бури житейских искушений избегая, убоялся еси, преподобне, чести от иноков и мирских людей тебе воздаваемыя, и сего ради обитель твою тайно оставил еси. В пустыни же, от обители во обитель преходя и лицезрением великих угодников Божиих наслаждаяся, яко пчела мед, добродетелей от них собирал еси, радуяся и поя Богу: Аллилуиа.

Икос 4

Слышаша ближнии и дальнии богоугодное житие твое, преподобне, и к потоку сладостному богодухновенных словес твоих во множестве притекающе, с веселием зваху тебе:

Радуйся, отче наш преславный; радуйся, пастырю наш предобрый.

Радуйся, наставниче наш, Богом наученный; радуйся добродетели всякия правило.

Радуйся, яко попрал еси вся козни диавола; радуйся, яко презрел еси того искушения.

Радуйся, стяжал бо еси велие ко Господу дерзновение; радуйся, молитвою бо твоею сотворил еси великия силы и исцеления.

Радуйся, благочестивым житием твоим многия приведый ко спасению; радуйся, богоугодными словесы твоими указавый к Небеси вернейший путь восхождения.

Радуйся, громе, диавола устрашаяй; радуйся, яко свирель Духа Святаго, слух верных услаждаяй.

Радуйся, преподобне отче Пимене, молитвенниче о душах наших.

Кондак 5

Божие ко грешником милосердие непрестанно помышляя, преподобне, иноку некоему вопросившу тя, что сотворю, грех брата моего видев, обличу ли того, кротце отвещал еси: Аще покрыеши грех брата твоего, и Христос в День судный покрыет твоя согрешения, да воспоеши Ему во веки: Аллилуиа.

Икос 5

Видев благочестиваго Феодосия, во одежде простаго воина пришедша к тебе, преподобне, и ясти просяща, сухий хлеб с водою и солию тому подал еси, и паче царских брашен сладчайший тому показася. Царю же о сем дивящуся, яко мудрый учитель рекл еси: Слузи твои без молитвы и с празднословием уготовляют брашна твоя, мы же вся творим с благословения Божия. Ведуще убо силу молитвы твоея, дерзаем вопити Тебе:

Радуйся, угодниче Божий, дерзновенною молитвою твоею чудеса творяй; радуйся, чудесы твоими веру Христову прославляяй.

Радуйся, благословением твоим хлеб сухий с водою сладчайше царских ястий соделавый; радуйся, вся творити с благословения Божия заповедавый.

Радуйся, горесть жития молитвою услаждати научаяй; радуйся, во Едином Бозе всю сладость жития полагати вразумляяй.

Радуйся, богатящаяся к воздержанию призываяй; радуйся, алчущия и убогия на Господа возлагати печаль укрепляяй.

Радуйся, веселящихся вразумителю; радуйся, плачущих утешителю.

Радуйся унывающих и отчаянных возстание; радуйся всем нам благое упование.

Радуйся, преподобне отче Пимене, молитвенниче о душах наших.

Кондак 6

Проповедник смирения и неосуждения согрешающим был еси, отче, инока бо некоего о брате своем соблазняющася и сего ради отъити из обители хотящаго, первее убо вопросил еси, аще своима очима виде того согрешающа, послежде, взем от земли мал сучец, рекл еси: Помысли, яко греси брата твоего сучец суть, твои же яко бервно, и да не имаши отнюдь блазнитися, но во смирении воспоеши Богу: Аллилуиа.

Икос 6

Возсиял еси в пустыни, отче наш, якоже светило многосветлое, тьму неведения и уныния от приходящих к тебе отгоняя и вся увещевая плоть духови покоряти и невозвратным помыслом Христу работати. Сего ради приими от нас похвалы сия:

Радуйся, возстания плоти страхом Божиим обуздавый; радуйся, дух твой владыку над страстьми поставивый.

Радуйся, бесовския искушения и прилоги далече от себе отгнавый; радуйся, душу твою непорочну Христу соблюдый.

Радуйся, ум твой от скверных и хульных помыслов очистивый; радуйся, на высоту безстрастия возшедый.

Радуйся, любовию твоею вся покрываяй; радуйся, не осуждати ближняго и нас научаяй.

Радуйся, милосердием твоим на покаяние подвизаяй; радуйся, никогоже приходящаго к тебе вон изгоняяй.

Радуйся, чистоты сердечныя зерцало; радуйся, всепрощения неоскудное сокровище.

Радуйся, преподобне отче Пимене, молитвенниче о душах наших.

Кондак 7

Xотя правый путь покаяния показати, учил еси, преподобне, яко не в числе дний, ни во множестве дел спасение, но во истиннем от греха отвращении. Темже некоему брату вопросившему, аще довлеет ми три лета на покаяние, отвещал еси, яко аще покаешися от всего сердца твоего и к тому не согрешати произволение имаши, и в три дни покаяние твое приимет Бог, тем же и мы, благосердие Того славяще, поем Ему: Аллилуиа.

Икос 7

Дивно бяше житие твое, преподобне, не дал бо еси николиже душе твоей уныния сном воздремати, но по вся дни на вящия подвиги простирался еси, притчу оную воспоминая: Кипящу сосуду не коснется муха; егда же остудится сосуд, всяции гади внидут в онь. Сице и инока нерадиваго удобно низлагает враг, к горящему же духом и труждающемуся никакоже приблизитися может. Сего ради усердно зовем ти:

Радуйся, светильниче молитвы неугасающий; радуйся, источниче слез приснотекущий.

Радуйся, яко из детска лености не познал еси; радуйся, яко бдение и молитву в часть желанную избрал еси.

Радуйся, во общем житии образ всем себе показавый; радуйся, в уединении и затворе, якоже звезда, мирови возсиявый.

Радуйся, постом и воздержанием плоть твою духови покоривый; радуйся, колена твоя от стояний и поклонов неисцельными язвами покрывый.

Радуйся, сердца бо унылых житием твоим на подвиги возбуждаются; радуйся, руце бо и нерадивых на делание устремляются.

Радуйся, рабе Господень верный; радуйся, угодниче Того нелицемерный.

Радуйся, преподобне отче Пимене, молитвенниче о душах наших.

Кондак 8

Странно бо видети, како великий подвижник, николиже себе пощадивый, ослабу немощным и новоначальным являше. Вопрошен бо быв, како подобает поститися, заповеда на всяк день мало вкушати, средний путь, царский, указуя, яко удобнейший, имже и самоугождение отсекается и ум не возносится, безпреткновенно поя Богу: Аллилуиа.

Икос 8

Весь был еси в Бозе, преподобне, умиленным сердцем и сокрушенною душею Тому всегда предстоя и духовная чада твоя научая, от житейских попечений, мирския суеты и славы удалятися, смирение же и самоукорение в себе хранити и тако дар умиления стяжати. Сия слышавше и от жития твоего темже поучающеся, восхваляем тя сице:

Радуйся, вся оставивый, да Христа приобрящеши; радуйся, ничесоже имевый, да всеми обладаеши.

Радуйся, в рубище походивый, да во одежду Царствия облечешися; радуйся, всякий вид пищи презревый, да райския сладости насытишися.

Радуйся, отречением земных вещей небесная стяжавый; радуйся, вместо временных благ вечная улучивый.

Радуйся, яко на земли еще живый, помыслом твоим непрестанно на Небеси пребывал еси; радуйся, яко превыспренняя созерцая и со Ангелы общаяся, самоукорение в себе сохранил еси.

Радуйся, яко Богом и человеки прославляем, нивочтоже себе вменял еси; радуйся, яко уничижив себе, славу вечную наследовал еси.

Радуйся, мира Горняго жителю; радуйся, Христов сонаследниче.

Радуйся, преподобне отче Пимене, молитвенниче о душах наших.

Кондак 9

Вся помыслы к Богу возводити учил еси, преподобне, того ради и вопрошен быв, что потребнейше есть ко спасению: глаголати или молчати, отвещал еси, яко обоя равно достохвальна, аще Бога ради совершаются; глаголай бо ради Бога, слово Божие возвещает, Бога прославляет или ближняго ко спасению наставляет, молчай же ради Бога в молчании устен и помыслов умом и сердцем вопиет: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго. Темже потщимся и глаголати и молчати ради Бога, да сподобимся со Ангелы пети: Аллилуиа.

Икос 9

Вития Богом умудренный был еси, преподобне, вся научая храмину духовнаго жития на основании смирения созидати, верою, надеждою и любовию утверждати, подвигами молитвы, слезами и воздыханьми на высоту возводити и, яко кровом, преданием себе в волю Божию покрывати. Темже и нам силу и мудрость к сему строению стяжати Господа умоли, отче наш, да сия похвалы принесем Ти:

Радуйся, сердце твое во обитель Духа Святаго уготовавый; радуйся, всесовершенною любовию ко Господу тую украсивый.

Радуйся, непрестающими покаяния слезами ю омывый; радуйся, из глубины воздыханьми тую облагоухавый.

Радуйся, многими добродетельми душу твою обогативый; радуйся, вся плевелы страстей всеконечне искоренивый.

Радуйся, яко чистым сердцем Бога зрети сподобился еси; радуйся, яко безстрастным умом на высоту воспарил еси.

Радуйся, ангеле, на земли с человеки поживый; радуйся, человече Божий, ангельски Тому послуживый.

Радуйся, венцем славы от Господа увенчанный; радуйся, предстателю от Бога нам дарованный.

Радуйся, преподобне отче Пимене, молитвенниче о душах наших.

Кондак 10

Спасение всем ищай, преподобне, пресвитера некоего гневливаго вразумил еси. Той бо нерадение иноков видя, абие гневом возгоревся и в соборе образ монашеский с тех совлече. Ты же, яко отец чадом, терпением и любовию исправляти согрешающия тому повелел еси, вся подвизая Богу пети: Аллилуиа.

Икос 10

Царя Небеснаго Господа Иисуса кротости подражая, добром зло побеждал еси, отче наш. Старец бо некий, егоже духовныя чада оставльше, тебе последоваша, завистию уязвляем, поношаше тя. Ты же с дары пришел еси к тому и многое время пред дверьми его стоял еси, зной дневный кротце претерпевая, дондеже старец оный, умилився сердцем, лобзание мира даде тебе и от того часа бысть друг твой искренний. Таковую на диавола победу твою празднующе, тебе вопием:

Радуйся, кроткому Иисусу подражавый; радуйся, Того благодатию незлобие стяжавый.

Радуйся, землю бо кротких наследовал еси; радуйся, сердца бо многих кротостию к себе привлекл еси.

Радуйся, яко диаволю злобу незлобием победил еси; радуйся, яко того коварство простотою упразднил еси.

Радуйся, незлобием твоим врага в брата обративый; радуйся, того покаянием Христа возвеселивый.

Радуйся, яко миротворец, сын Божий нареченный; радуйся, смирения ради Самим Господом возвеличенный.

Радуйся, яко врага своего возлюбил еси; радуйся яко незлобию и любви и нас научил еси.

Радуйся, преподобне отче Пимене, молитвенниче о душах наших.

Кондак 11

Пений ангельских наслаждаешися на Небеси, преподобне, ибо на земли не трубил еси пред собою, и премногая откровения в душе своей таил еси, всем смиренно глаголя, яко аз от нижних есмь и точию страсти и немощи моя исповем. Темже ныне со Ангелы и святыми поеши Богу: Аллилуиа.

Икос 11

Свет небесный еще на земли живый зрети сподобился еси, преподобне, плоть бо твою постом утончив и ум твой легок на молитвенное делание сотворив, иногда убо в райских селениях со Ангелы и святыми суща, иногда же на Голгофе, у Креста Господня плачуща и пречистыя язвы Его лобызающа зрел еси себе в видении. Тем убо светом озаритися и нам испроси, угодниче Христов, да принесем ти похвалы сия:

Радуйся, таин Божиих зрителю; радуйся, святых Его купножителю.

Радуйся, умносердечною молитвою Господа в сердце твоем стяжавый; радуйся, на святой Голгофе мысленно Тому предстоявый.

Радуйся, к животворящему Его Кресту духовно припадавый; радуйся, пречистыя язвы Его умильно лобызавый.

Радуйся, любовь бо Божия в сердце твое излияся; радуйся, печаль бо земная далече от тебе отгнася.

Радуйся, со Иосифом бо и Никодимом Господа Твоего мысленно во гробе полагал еси; радуйся, с мироносицами бо Воскресшаго радостно сретал еси.

Радуйся, уме, зряй Бога; радуйся, во плоти серафиме.

Радуйся, преподобне отче Пимене, молитвенниче о душах наших.

Кондак 12

Благодатию от Бога почтенный болящия исцеляти и демонов прогоняти, сердце твое сокрушенно и смиренно соблюл еси, отче наш. Во огнь бо вечный с сатаною ввержену быти себе достойна вменял еси. Темже и нас, добродетели лишенных и молитвы не стяжавших, паче же фарисея возносящихся, твоею молитвою исцели, да в сокрушении поживше, купно с тобою Господеви воспоем: Аллилуиа.

Икос 12

Поюще Твое ангелоподобное житие, восхваляем тя, преподобне отче Пимене; в юности бо был еси образ жития юношем, в мужестве—правило веры мужем, в старости—учитель старцев, намже всем и всегда молитвенник и предстатель. Сего ради вопием ти:

Радуйся, измлада всем сердцем Христа возлюбивый; радуйся, от юности Тому послуживый.

Радуйся, любве ради Его в пустыню вселивыйся; радуйся, Того ради от мира удаливыйся.

Радуйся, молчание возлюбивый, да со Господом вечно беседуеши; радуйся, плоть твою страху Божию пригвоздивый, да диаволу не послужиши.

Радуйся, велий пост на себе возложивый, да Единаго Христа насладишися; радуйся, всякия лишения претерпевый, да Христа не лишишися.

Радуйся, сердце твое сосуд благодати сотворивый; радуйся, и тело твое безстрастием украсивый.

Радуйся, диавола посрамление; радуйся, Церкви Святей похвало.

Радуйся, преподобне отче Пимене, молитвенниче о душах наших.

Кондак 13

О преподобне и богоносне отче наш Пимене, призри на нас, немощных, во многия согрешения по вся дни впадающих, и богоприятным твоим ходатайством избави нас от всякаго искушения противника и страх Божий всели в сердца наша, да в добродетели и во смирении поживше в веце сем, блаженныя оныя жизни сподобимся и со всеми в радости нескончаемей воспоем: Аллилуиа, аллилуиа, аллилуиа.

Этот кондак читается трижды, затем 1-й икос «Ангелоподобное житие...» и 1-й кондак «Избранный угодниче...».

Молитва

О дивный угодниче, преподобне отче наш Пимене, недоумеем мы, грешнии, по долгу восхвалити тя. Был бо еси монахов образ, исцелений податель, пустыни житель, безмолвия рачитель, страстей искоренитель и всякия добродетели учитель. Сего ради умильно к тебе припадаем и смиренно просим: от сокровищницы твоея подаждь и нашему убожеству. Смирением твоим нашу гордыню низложи; безстрастием наши страсти попали; бодрствованием дух лености от нас отжени; слезными токи наше нечувствие пробуди; бдением от нерадения нас возстави; молитвами в нас пламень молитвы возжги; любовию нас братолюбны сотвори; подаждь же нам дух кротости и смирения, дух чистоты и благочестия; от страстей убо нас свободи и ко истинному покаянию приведи. Ты бо во уме твоем непрестанно имел еси на Кресте распятаго за нас Сына Божия. Того сладчайшее Имя во уме и сердце непрестанно имети и нам, окаянным, подаждь, да любовию Тому горяще и грехи наша помышляюще, страшный оный День судный сретити уготовимся и в Царствие Небесное внити с тобою и всеми святыми сподобимся, славяще Отца и Сына и Святаго Духа во веки веков. Аминь.

Тропарь, глас 8

Слез твоих теченьми пустыни безплодное возделал еси, и иже из глубины воздыханьми во сто трудов уплодоносил еси, и был еси светильник вселенней, сияя чудесы, Пимене, отче наш, моли Христа Бога спастися душам нашим.

Кондак, глас 4

Светлых подвиг твоих, преподобне отче, наста днесь святая память твоя, души благочестивых веселящи, Пимене Богомудре, отче наш преподобне.

Краткое житие преподобного Пимена Великого

Ро­дил­ся ок. 340 г. в Егип­те. С дву­мя сво­и­ми бра­тья­ми Ану­ви­ем (IV в.; па­мять 5/18 июня) и Па­и­си­ем он ушел в один из еги­пет­ских мо­на­сты­рей, где все трое при­ня­ли ино­че­ский по­стриг. Пре­по­доб­ный Пи­мен про­во­дил вре­мя в стро­гом по­сте и мо­лит­вен­ных по­дви­гах и до­стиг та­кой вы­со­ты доб­ро­де­те­лей, что во­шел в со­вер­шен­ное бес­стра­стие.

Для мно­гих ино­ков пре­по­доб­ный Пи­мен был ду­хов­ным на­став­ни­ком и ру­ко­во­ди­те­лем. Они за­пи­сы­ва­ли его от­ве­ты для на­зи­да­ния се­бя и дру­гих. На во­прос, как из­ба­вить­ся от на­вяз­чи­вых злых мыс­лей, ста­рец от­ве­чал: «Злые по­мыс­лы, вну­ша­е­мые вра­гом на­ше­го спа­се­ния, мо­гут, слов­но ис­кра, раз­жечь в че­ло­ве­ке гре­хов­ные по­же­ла­ния. На­до ту­шить эти ис­кры во­дой, то есть мо­лит­вой и устрем­ле­ни­ем ду­ши к Бо­гу».

Пре­по­доб­ный го­во­рил: «Че­ло­ве­ку необ­хо­ди­мо со­блю­дать три глав­ных пра­ви­ла: бо­ять­ся Бо­га, ча­сто мо­лить­ся и де­лать доб­ро лю­дям. Зло­ба ни­ко­гда не уни­что­жит зло­бы; ес­ли кто те­бе сде­лал зло, сде­лай ему доб­ро, и твое доб­ро по­бе­дит его зло­бу».

Про­сла­вив­шись свя­то­стью сво­ей жиз­ни и глу­бо­кой на­зи­да­тель­но­стью сво­их по­уче­ний, имея око­ло 110 лет от рож­де­ния, еги­пет­ский пу­стын­ник скон­чал­ся ок. 450 г. Вско­ре же он был при­знан свя­тым угод­ни­ком Бо­жи­им и в знак ве­ли­ко­го сми­рен­но­муд­рия, скром­но­сти, прав­ди­во­сти и са­мо­от­вер­жен­но­го слу­же­ния Бо­гу по­лу­чил на­име­но­ва­ние Ве­ли­кий.

Полное житие преподобного Пимена Великого

Пре­по­доб­ный Пи­мен был ро­дом егип­тя­нин[1]; вме­сте с сво­и­ми дву­мя млад­ши­ми бра­тья­ми он ушел в один из об­ще­жи­тель­ных мо­на­сты­рей еги­пет­ских; здесь вме­сте с бра­тья­ми он при­нял об­раз ино­че­ский[2].

Спу­стя несколь­ко лет по­сле это­го мать сих бра­тьев по чув­ству есте­ствен­ной люб­ви ма­те­ри к де­тям от­пра­ви­лась к ним, же­лая ви­деть их; од­на­ко не мог­ла их ви­деть и по­то­му вста­ла око­ло хра­ма в ожи­да­нии их при­хо­да в храм на мо­лит­ву. Ко­гда они на­прав­ля­лись к хра­му, мать по­до­шла к ним, но они по­бе­жа­ли от нее на­зад, и, вой­дя в кел­лию, за­кры­ли от нее две­ри; по­дой­дя к две­рям, она на­ча­ла сту­чать и при­зы­вать сы­но­вей сво­их, стоя вне кел­лии и пла­ча со уми­ле­ни­ем. Но ино­ки не толь­ко не от­кры­ва­ли две­рей кел­лии, но да­же ни­че­го не от­ве­ча­ли. Меж­ду тем в то вре­мя, ко­гда та жен­щи­на пла­ка­ла дол­гое вре­мя, стоя у две­рей кел­лии, ав­ва Ану­вий, услы­шав обо всём, во­шел ины­ми две­ря­ми к ино­кам и ска­зал Пиме­ну:

– Что же мы сде­ла­ем с этою ста­ри­цею? Вот она уже дол­гое вре­мя горь­ко пла­чет, не от­хо­дя от­сю­да.

То­гда Пи­мен, встав, по­до­шел к две­рям и спро­сил:

– О чем ты пла­чешь, ста­ри­ца?

Она же, услы­шав его го­лос, но не ви­дя его са­мо­го, так как две­ри бы­ли за­тво­ре­ны, ска­за­ла:

– Я хо­чу ви­деть вас, де­ти мои! Не мо­и­ми ли сос­ца­ми я пи­та­ла вас? Не я ли вы­рас­ти­ла вас? И вот ныне я на­хо­жусь уже в пре­клон­ных ле­тах; я весь­ма стра­даю серд­цем, слы­ша го­лос де­тей сво­их, но не ви­дя их. Я весь­ма хо­чу ви­деть вас, де­ти мои, преж­де, неже­ли умру.

Пи­мен ска­зал:

– Где же­ла­ешь ты ви­деть нас: здесь или в той, бу­ду­щей жиз­ни?

Она от­ве­ча­ла:

– Уви­жу ли я вас там, ча­да мои, ес­ли не бу­ду ви­деть здесь?

Пи­мен от­ве­чал:

– Ес­ли ты бла­го­душ­но по­тер­пишь и не уви­дишь нас здесь, то мы на­де­ем­ся, что по че­ло­ве­ко­лю­бию Бо­жию ты непре­мен­но уви­дишь нас там.

Вни­мая то­му, что бы­ло ска­за­но, она от­ве­ти­ла:

– Дей­стви­тель­но, я пред­по­чи­таю ви­деть вас там, неже­ли здесь.

По­том ото­шла с ве­ли­кою на­деж­дою, весь­ма ра­ду­ясь, ибо же­ла­ла ви­деть де­тей сво­их луч­ше в бу­ду­щей жиз­ни, неже­ли в жиз­ни вре­мен­ной.

Бла­жен­ный Пи­мен, про­во­дя дни и го­ды в тру­дах пост­ни­че­ских и непре­стан­но пре­бы­вая в мо­лит­вах, пре­успе­вал в доб­ро­де­те­лях ино­че­ских и, при по­мо­щи Бо­жи­ей, му­же­ствен­но опол­чил­ся на неви­ди­мо­го су­по­ста­та; он умерщ­влял свою плоть, во­е­вав­шую на дух, ис­то­щал ее, как неко­е­го плен­ни­ка, ве­ли­ки­ми тру­да­ми и по­ко­рял ее на слу­же­ние ду­ху; та­ким об­ра­зом он вос­шел на вер­ши­ну бес­стра­стия и стал слав­ней­шим из всех пу­стын­ных от­цов как наи­бо­лее со­вер­шен­ный в доб­ро­де­те­лях.

Спу­стя неко­то­рое вре­мя пра­ви­тель стра­ны той по­же­лал ви­деть пре­по­доб­но­го от­ца на­ше­го Пи­ме­на и по­слал к нему вест­ни­ка с прось­бою доз­во­лить ему прид­ти к пре­по­доб­но­му. Ста­рец же весь­ма опе­ча­лил­ся, раз­мыш­ляя в се­бе так:

– Ес­ли вель­мо­жи бу­дут при­хо­дить ко мне, дабы ока­зать мне честь, то и из на­ро­да мно­гие бу­дут при­хо­дить ко мне и бес­по­ко­ить ме­ня; они по­ме­ша­ют мо­е­му без­мол­вию, и я ли­шусь бла­го­да­ти сми­ре­ния, ко­то­рую я при по­мо­щи Бо­жи­ей стя­жал с юно­сти ве­ли­ки­ми тру­да­ми; то­гда я лег­ко мо­гу впасть в гор­дость.

Рас­су­див в се­бе так, пре­по­доб­ный от­ка­зал­ся ви­деть кня­зя и про­сил его через то­го же вест­ни­ка не при­хо­дить к нему, – так как, – ска­зал пре­по­доб­ный, он не уви­дит его; на­про­тив, от­го­нит его с ме­ста то­го.

Услы­хав та­кой от­вет, князь весь­ма опе­ча­лил­ся и ска­зал:

– Это за гре­хи мои я не удо­сто­ил­ся ви­деть че­ло­ве­ка Бо­жия.

Од­на­ко, весь­ма же­лая ви­деть как-ни­будь свя­то­го стар­ца, при­ду­мал та­кую хит­рость: взял, как бы за неко­то­рый про­сту­пок, сы­на сест­ры стар­ца и за­клю­чил его в тем­ни­цу, на­де­ясь, что ста­рец бу­дет хо­да­тай­ство­вать пред ним за сво­е­го пле­мян­ни­ка; та­ким пу­тем ду­мал он уви­дать свя­то­го. По­се­му князь ска­зал сво­им слу­гам:

– Ес­ли при­дет ав­ва Пи­мен, то тот­час же вы­пу­щу юно­шу на сво­бо­ду; а ес­ли не при­дет, – то не остав­лю без на­ка­за­ния про­ви­нив­ше­го­ся: ибо про­сту­пок его весь­ма ве­лик.

Ко­гда мать юно­ши (сест­ра Пи­ме­на) услы­ша­ла об этом, то тот­час же от­пра­ви­лась в пу­сты­ню к бра­ту; при­дя к его от­шель­ни­че­ской кел­лии, она на­ча­ла сту­чать в дверь, слез­но мо­ля его пой­ти к кня­зю и по­хо­да­тай­ство­вать за ее сы­на, дабы он был осво­бож­ден.

Ста­рец же не толь­ко не от­рыл ей две­ри, но ни­че­го не от­ве­тил.

Од­на­ко сест­ра дол­гое вре­мя про­дол­жа­ла со сле­за­ми упра­ши­вать стар­ца, сту­ча в дверь; но так как она не по­лу­чи­ла от­ве­та, то на­ча­ла с уко­риз­на­ми и гне­вом го­во­рить стар­цу:

– Неми­ло­серд­ный, бес­чув­ствен­ный, же­сто­кий, без­бож­ный и зве­ро­нрав­ный! Неуже­ли те­бя не тро­га­ют сле­зы мои? ведь сын мой, ко­то­рый у ме­ня толь­ко один, на­хо­дит­ся в смерт­ной опас­но­сти!

Ста­рец же по­слал уче­ни­ка ска­зать ей:

– Иди от­сю­да: Пи­мен не име­ет де­тей и по­то­му он не пе­ча­лит­ся.

Сест­ра воз­вра­ти­лась с горь­ким пла­чем, уко­ряя бра­та.

Ко­гда князь услы­шал обо всём про­ис­шед­шем, то ска­зал сво­им дру­зьям:

– Ска­жи­те стар­цу, – пусть на­пи­шет ко мне пись­мо с хо­да­тай­ством об осво­бож­де­нии, и то­гда я от­пу­щу из тем­ни­цы пле­мян­ни­ка его.

И мно­гие со­ве­то­ва­ли стар­цу на­пи­сать пись­мо кня­зю. Ста­рец на­пи­сал так:

– При­ка­жи вла­стию сво­ею хо­ро­шень­ко ис­сле­до­вать пре­ступ­ле­ние про­ви­нив­ше­го­ся юно­ши, и ес­ли бу­дет най­де­но что-ли­бо до­стой­ное смер­ти, то пусть он умрет, дабы вре­мен­ною каз­нию из­бег­нуть мук веч­ных; ес­ли же про­ви­нив­ший­ся не ока­жет­ся до­стой­ным смер­ти, то, на­ка­зав его, как тре­бу­ет за­кон, от­пу­сти.

Ко­гда князь про­чи­тал та­кое по­сла­ние стар­ца, то уди­вил­ся уму и доб­ро­де­те­ли му­жа, по­няв, что то был ис­тин­ный угод­ник Бо­жий; князь от­пу­стил юно­шу; пре­по­доб­ный же Пи­мен, из­бе­гая су­ет­ной сла­вы и по­че­стей люд­ских, ушел в дру­гое ме­сто и ски­тал­ся по раз­ным стра­нам дол­гое вре­мя. По­том по­се­лил­ся сно­ва в еги­пет­ской пу­стыне и пре­бы­вал в ней до ста­ро­сти, уго­ждая Бо­гу тру­да­ми пост­ни­че­ски­ми; и мно­гих ино­ков от­цом был сей свя­той Пи­мен.

По­учая уче­ни­ков сво­их сми­рен­но­муд­рию, так как и сам был сми­рен­но­мудр, пре­по­доб­ный при­во­дил уче­ни­кам в об­ра­зец ска­за­ние о неко­ем стар­це (быть мо­жет, о се­бе са­мом), го­во­ря так:

– "Еще не так дав­но один мо­нах егип­тя­нин жил близ Ца­рь­гра­да на неко­ем пу­стын­ном ме­сте, имея неболь­шую кел­лию. Слу­чи­лось один раз про­хо­дить ме­стом тем бла­го­че­сти­во­му ца­рю Фе­о­до­сию (Млад­ше­му[3]); услы­шав об ино­ке, жив­шем там, царь оста­вил всех сво­их спут­ни­ков и, при­няв вид од­но­го из про­стых во­и­нов, на­пра­вил­ся к две­рям кел­лии стар­ца. Ко­гда царь по­сту­чал в две­ри, инок от­крыл кел­лию, но не узнал в при­шед­шем ца­ря, а при­нял его за про­сто­го во­и­на. Со­тво­рив мо­лит­ву, оба се­ли. По­том царь спро­сил:

– Как под­ви­за­ют­ся от­цы, оби­та­ю­щие в Егип­те?

– Все мо­лят Бо­га о спа­се­нии на­шем.

Осмот­рев кру­гом всю кел­лию стар­ца, царь не на­шел в ней ни­че­го, кро­ме кор­зи­ны, ви­сев­шей на стене, а в ней немно­го су­хо­го хле­ба; по­том ска­зал стар­цу:

– От­че! Бла­го­сло­ви ме­ня вку­сить немно­го.

И тот­час ста­рец на­лил во­ду в со­суд, на­сы­пал со­ли и по­ло­жил кус­ки су­хо­го хле­ба; и ели оба вме­сте; за­тем ста­рец при­нес кув­шин с во­дою и дал пить ца­рю. По­сле тра­пезы царь спро­сил стар­ца:

– Зна­ешь ли ты, кто я?

Он от­ве­чал:

– Не знаю, гос­по­дин, Бог зна­ет те­бя.

То­гда ста­рец ска­зал ему:

– Я – царь Фе­о­до­сий.

И тот­час ста­рец по­кло­нил­ся ему.

По­том царь ска­зал:

– Бла­жен­ны вы, ино­ки, так как вы сво­бод­ны от за­бот су­ет­но­го ми­ра се­го и про­во­ди­те жизнь без­молв­ную, за­бо­тясь лишь о том, как по­лу­чить жизнь небес­ную, веч­ную и бла­га небес­ные. Во­ис­ти­ну го­во­рю те­бе, что я, рож­ден­ный в сво­ем цар­стве и сей­час со­сто­я­щий ца­рем, ни­ко­гда не вку­шал с та­кою сла­до­стью хле­ба и не пил во­ды, как ныне вку­сил и пил с боль­шим удо­воль­стви­ем.

Ста­рец же от­ве­чал:

– Это по­то­му, что мы, мо­на­хи, вку­ша­ем пи­щу с мо­лит­вою и бла­го­сло­ве­ни­ем; по этой при­чине и са­мая про­стая пи­ща бы­ва­ет вкус­ною. В ва­ших же до­мах при­го­тов­ле­ние ку­ша­ний со­вер­ша­ет­ся без мо­лит­вы, но со мно­ги­ми ссо­ра­ми и раз­го­во­ра­ми празд­ны­ми; по сей при­чине ва­ша пи­ща не по­лу­ча­ет бла­го­сло­ве­ния, ко­то­рое мог­ло бы усла­дить ее.

Воз­дав це­ло­ва­ние стар­цу, царь ото­шел от­ту­да и с тех пор весь­ма по­чи­тал то­го мо­на­ха.

Меж­ду тем ста­рец, бо­ясь по­ги­бель­но­го са­мо­пре­воз­но­ше­ния и гор­до­сти, дабы не по­те­рять да­ра сми­ре­ния сво­е­го из-за по­чи­та­ния люд­ско­го и дабы не ли­шить­ся бла­го­да­ти Бо­жи­ей, встав, бе­жал от­ту­да и по­том опять при­шел в Еги­пет".

Та­кое ска­за­ние по­ве­дал уче­ни­кам сво­им свя­той Пи­мен, же­лая на­учить их сми­ре­нию; этим ска­за­ни­ем свя­той Пи­мен хо­тел на­учить уче­ни­ков сво­их укло­нять­ся от су­ет­ных по­хвал и по­че­стей, ко­то­рые при­но­сят ино­кам не поль­зу, а вред. Свя­той Пи­мен по­учал уче­ни­ков сво­их и про­чим доб­ро­де­те­лям; на­став­ле­ния его бы­ли все­гда дей­стви­тель­ны­ми, ибо он мог вся­ко­го на­учить пу­ти спа­си­тель­но­му; по­доб­но то­му как жиз­нью сво­ею он яв­лял рав­но­ан­гель­ский об­ра­зец доб­ро­де­те­ли, так и сло­во его бы­ло всем на поль­зу. И при­хо­ди­ли к нему не толь­ко но­во­на­чаль­ные, но и со­ста­рив­ши­е­ся в по­дви­гах ино­че­ских и спра­ши­ва­ли его о том, что по­лез­но для спа­се­ния ду­ши; все, при­хо­див­шие к пре­по­доб­но­му, по­лу­ча­ли от него бо­го­муд­рые и бо­го­дух­но­вен­ные от­ве­ты в на­зи­да­ние душ сво­их; от­ве­ты те за­пи­сы­ва­лись неки­ми в оте­че­ские кни­ги[4]. Неко­то­рые из этих от­ве­тов при­пом­ним здесь.

Некто спро­сил ав­ву Пи­ме­на, го­во­ря так:

– Ес­ли я уви­жу бра­та мо­е­го со­гре­шив­ше­го, дол­жен ли я скрыть грех его?

Пи­мен от­ве­чал:

– Ес­ли мы скро­ем гре­хи бра­тьев на­ших, то и Бог скро­ет гре­хи на­ши.

Неко­то­рый брат ска­зал ав­ве Пиме­ну:

– От­че! Я на­хо­жусь в сму­ще­нии и ду­маю уй­ти от­сю­да.

Ста­рец ска­зал:

– По ка­кой при­чине ты хо­чешь уй­ти от­сю­да?

Брат от­ве­чал:

– Я слы­шу дур­ные ре­чи об од­ном из чис­ла здесь жи­ву­щих бра­тий и со­блаз­ня­юсь.

Ста­рец ска­зал:

– То, что ты слы­шал, неправ­да.

Брат от­ве­тил:

– Во­ис­ти­ну, от­че, то бы­ло прав­дой, по­то­му что пе­ре­дав­ший мне о том за­слу­жи­ва­ет вся­ко­го ве­ро­я­тия.

Но ста­рец ска­зал:

– Нет, пе­ре­дав­ший те­бе не за­слу­жи­ва­ет ве­ры, ибо, ес­ли бы он за­слу­жи­вал ве­ры, то не пе­ре­дал бы те­бе то. Но ты ни­ко­гда не верь то­му, что го­во­рят те­бе, ес­ли сам не ви­дел то­го; ибо и Бог, услы­шав вопль Со­дом­ский, не удо­сто­ве­рил­ся, по­ка не со­шел Сам, дабы ви­деть всё оча­ми Сво­и­ми[5]: "и ска­зал Гос­подь: вопль Со­дом­ский и Го­морр­ский, ве­лик он, и грех их, тя­жел он весь­ма; сой­ду и по­смот­рю, точ­но ли они по­сту­па­ют так, ка­ков вопль на них, вос­хо­дя­щий ко Мне, или нет; узнаю" (Быт.18:20-21).

Брат ска­зал на это:

– И я, от­че, сво­и­ми соб­ствен­ны­ми гла­за­ми ви­дел, как брат тот тво­рил грех.

Услы­шав это, ста­рец по­смот­рел на зем­лю; по­том, взяв с зем­ли неболь­шой су­чок, ска­зал бра­ту:

– Что это?

Брат от­ве­чал:

– Это су­чок.

По­том ста­рец по­смот­рел на верх по­строй­ки и, ука­зав на брев­но, на ко­то­ром по­ко­и­лась кры­ша зда­ния, спро­сил:

– А это что?

Брат от­ве­чал:

– Это брев­но.

И ска­зал ста­рец бра­ту:

– За­пом­ни же в серд­це сво­ем, что гре­хи твои по­доб­ны се­му брев­ну, грех же бра­та, о ко­то­ром ты го­во­ришь, по­до­бен се­му суч­ку; то­гда ты ни­ко­гда не бу­дешь при­хо­дить в сму­ще­ние и со­блазн.

Эти сло­ва свя­то­го Пи­ме­на слы­шал ав­ва Си­сой, быв­ший то­гда у него: весь­ма уди­вив­шись слы­шан­но­му, он ска­зал свя­то­му Пиме­ну:

– Как вос­хва­лить те­бя, ав­ва Пи­мен! По­ис­ти­не сло­ва твои пре­ис­пол­не­ны бла­го­да­ти и сла­вы, как некий ка­мень дра­го­цен­ный!

То­гда ав­ва Пи­мен ска­зал:

– Ска­за­но: сви­де­тель­ствуй лишь о том, что ви­де­ли очи твои. Но я го­во­рю вам, что ес­ли вы уви­ди­те что и оча­ми сво­и­ми, не да­вай­те то­му ве­ры.

И по­том рас­ска­зал та­кой слу­чай.

Некий брат был осме­ян бе­сом та­ко­вым при­зра­ком: он ви­дел ино­го бра­та, тво­рив­ше­го грех с жен­щи­ною; брат сму­тил­ся в мыс­лях и был обу­ре­ва­ем по­хо­тью. По­дой­дя, он толк­нул их но­гою сво­ею, ска­зав:

– Оставь­те; для че­го вы со­гре­ша­е­те?

Но ока­за­лось, что то бы­ли сно­пы пше­ни­цы, а не лю­ди.

По­се­му, – за­клю­чил Пи­мен, – го­во­рю вам: не да­вай­те ве­ры и то­му, что ви­ди­те оча­ми сво­и­ми.

Ав­ва Ану­вий ска­зал свя­то­му Пиме­ну:

– Но ка­кой от­вет ты дал бы Бо­гу, ес­ли бы ты ви­дел греш­ни­ка и не об­ли­чил бы его?

Пи­мен ска­зал на это:

– Я ска­зал бы Бо­гу так: Гос­по­ди! Ты по­ве­лел: "вынь преж­де брев­но из тво­е­го гла­за и то­гда уви­дишь, как вы­нуть су­чок из гла­за бра­та тво­е­го" (Мф.7:5). Я ис­пол­нил по­ве­ле­ние Твое.

По­том некий брат спро­сил ав­ву Пи­ме­на, ска­зав так:

– От­че! Я со­вер­шил тяж­кий грех. Я хо­чу про­ве­сти в по­ка­я­нии три го­да. Но до­ста­точ­но ли трех лет для по­ка­я­ния?

Ста­рец от­ве­чал:

– Это­го мно­го.

То­гда брат ска­зал:

– Итак ты при­ка­зы­ва­ешь ка­ять­ся толь­ко один год?

На это ста­рец от­ве­чал:

– И это­го мно­го.

Ко­гда об этом услы­ша­ли дру­гие бра­тья, то ска­за­ли:

– Сле­до­ва­тель­но, ка­ять­ся сле­ду­ет не бо­лее со­ро­ка дней?

Но ста­рец на это ска­зал:

– И это­го мно­го.

И по­том при­ба­вил:

– Я ду­маю, что, ес­ли че­ло­век по­ка­ет­ся от все­го серд­ца сво­е­го и по­ло­жит твер­дое на­ме­ре­ние бо­лее не воз­вра­щать­ся ко гре­ху, то Бог при­мет и трех­днев­ное по­ка­я­ние его.

Иной брат спро­сил ав­ву Пи­ме­на, ска­зав так:

– Как долж­но жить че­ло­ве­ку?

Ста­рец от­ве­чал:

– Из при­ме­ра Да­ни­и­ла[6] мы ви­дим, что его не мог­ли окле­ве­тать ни в чем, кро­ме то­го, что он слу­жил Гос­по­ду Бо­гу сво­е­му.

Эти­ми сло­ва­ми свя­той дал по­нять, что че­ло­ве­ку долж­но жить так, чтобы вся жизнь его бы­ла ни­чем иным, как толь­ко слу­же­ни­ем Гос­по­ду Бо­гу.

Дру­гой инок спро­сил:

– Ка­ким об­ра­зом убе­речь­ся мне от коз­ней вра­га?

От­ве­чал отец:

– Ко­гда ко­тел, раз­жи­га­е­мый сни­зу, ки­пит, то ни му­ха, ни ка­кое дру­гое на­се­ко­мое не мо­жет кос­нуть­ся его; ко­гда же он остынет, то на него са­дят­ся и му­хи, и на­се­ко­мые. По­доб­но се­му и к ино­ку, со усер­ди­ем под­ви­за­ю­ще­му­ся в де­лах доб­ро­де­те­ли, враг не сме­ет при­сту­пить и увлечь его в свои се­ти; к че­ло­ве­ку же, про­во­дя­ще­му жизнь в бес­печ­но­сти и ле­но­сти, враг при­сту­па­ет с лег­ко­стью и увле­ка­ет ко гре­ху, как хо­чет.

Некто спро­сил стар­ца о том, как мож­но из­ба­вить­ся от на­вя­зы­ва­ю­щих­ся уму злых по­мыс­лов. Ста­рец от­ве­чал на это:

– Слу­чай этот по­до­бен че­ло­ве­ку, име­ю­ще­му по ле­вую сто­ро­ну от се­бя огонь, а по пра­вую со­суд с во­дою; ес­ли че­ло­век за­го­рит­ся от ог­ня, то возь­мет во­ду из со­су­да и за­га­сит огонь. Огонь – это по­мыс­лы злые, ко­то­рые враг на­ше­го спа­се­ния вла­га­ет в серд­це че­ло­ве­ку, как ис­кру в некую хра­ми­ну, дабы че­ло­век рас­па­лил­ся по­же­ла­ни­ем гре­хов­ным; во­да же – это мо­лит­вен­ное устрем­ле­ние че­ло­ве­ком се­бя к Бо­гу.

Опять спро­сил стар­ца Пи­ме­на ав­ва Ам­мон о по­мыс­лах злых, ис­хо­дя­щих от серд­ца, и о су­ет­ных по­же­ла­ни­ях. И от­ве­чал ста­рец от Свя­то­го Пи­са­ния, ска­зав так:

– Ка­кую сла­ву мо­жет по­лу­чить то­пор без се­ку­ще­го им? и мо­жет ли хва­лить­ся пи­ла, не имея ра­бот­ни­ка? Так и ты не по­сы­лай на по­мощь злым по­мыс­лам сво­е­го со­из­во­ле­ния, и все эти по­мыс­лы рас­се­ют­ся.

Ав­ва Иосиф спро­сил ав­ву Пи­ме­на о по­сте, ска­зав так:

– Как по­до­ба­ет по­стить­ся?

Ста­рец от­ве­чал:

– Я каж­до­днев­но вку­шаю немно­го пи­щи, не на­сы­ща­ясь вполне.

Ав­ва Иосиф спро­сил:

– А ко­гда ты был юно­шей, то не по­стил­ся ли ты по два дня?

От­ве­чал Пи­мен:

– По­ис­ти­не по­стил­ся и не толь­ко по два дня, но и по три, и по це­лой неде­ле; но свя­тые от­цы, ис­пы­тав­шие то и дру­гое, на­шли, что луч­ше вку­шать каж­до­днев­но, но по­не­мно­гу; ибо это цар­ский путь (ко спа­се­нию), бо­лее лег­кий и удоб­ный, дабы не пре­воз­но­сил­ся ум.

Игу­мен мо­на­сты­ря Ве­ли­ко­го спро­сил ав­ву Пи­ме­на, ска­зав так:

– Ка­ким об­ра­зом я мо­гу стя­жать уми­ле­ние?

Ста­рец от­ве­чал:

– Раз­ве мо­жет быть уми­ле­ние в том серд­це, ко­то­рое по­мыш­ля­ет о сы­рах, со­су­дах с мас­лом и иных жи­тей­ских де­лах?

Иной спро­сил стар­ца:

– Что луч­ше: го­во­рить или мол­чать?

Ста­рец от­ве­чал:

– Кто го­во­рит Бо­га ра­ди, тот хо­ро­шо де­ла­ет; так­же и тот, кто мол­чит Бо­га ра­ди, хо­ро­шо по­сту­па­ет.

Та­кие муд­рые от­ве­ты да­вал ста­рец на во­про­сы; кро­ме то­го, в Отеч­ни­ках на­хо­дят­ся мно­гие муд­рые из­ре­че­ния свя­то­го Пи­ме­на. Вот неко­то­рые из них.

Ав­ва Пи­мен го­во­рил:

– Ко­гда че­ло­век на­ме­ре­ва­ет­ся стро­ить дом, то со­би­ра­ет мно­гие пред­ме­ты, из ко­то­рых мож­но по­стро­ить дом; по­доб­но се­му и мы лег­ко со­зи­ждем в се­бе дом ду­хов­ный, ес­ли возь­мем по неболь­шой ча­сти­це от каж­дой доб­ро­де­те­ли.

Ска­зал еще:

– Че­ло­ве­ку необ­хо­ди­мо со­блю­дать три глав­ных пра­ви­ла: бо­ять­ся Бо­га, ча­сто мо­лить­ся и тво­рить доб­ро ближ­не­му.

Го­во­рил так­же ав­ва Пи­мен:

– Нес­тя­жа­ние, тер­пе­ние и рас­су­ди­тель­ность – вот три ос­но­вы ино­че­ско­го жи­тия; ибо на­пи­са­но: ес­ли бы на­шлись в ней сии три му­жа: "Ной, Да­ни­ил и Иов, — то они пра­вед­но­стью сво­ею спас­ли бы толь­ко свои ду­ши" (Иез.14:14). Ной – об­ра­зец нес­тя­жа­тель­но­сти, Иов – тер­пе­ния, Да­ни­ил же рас­су­ди­тель­но­сти; ес­ли в ино­ке ока­жут­ся сии три доб­ро­де­те­ли, то Бог, спа­са­ю­щий Его, воз­оби­та­ет в нем.

Го­во­рил еще ста­рец:

– Ес­ли инок воз­не­на­ви­дит два пред­ме­та, то мо­жет быть сво­бод­ным от со­блаз­нов ми­ра се­го.

Брат спро­сил стар­ца:

– Ка­кие же это пред­ме­ты?

На это ста­рец от­ве­тил:

– По­кой пло­ти и тще­сла­вие.

По­том ста­рец ска­зал:

– В Еван­ге­лии на­пи­са­но: "име­ю­щий одеж­ду, пусть про­даст ее и ку­пит нож" (Лк.22:36); это зна­чит: име­ю­щий по­кой пло­ти сво­ей, пусть оста­вит его и начнет про­во­дить жизнь су­ро­вую, всту­пив на путь тес­ный.

По­том еще ска­зал:

– Ко­гда Да­вид бо­рол­ся со львом или мед­ве­дем, то умерщ­влял зве­ря, взяв его за гор­тань (1Цар.17:34-35); по­доб­но се­му и мы с Бо­жи­ею по­мо­щью по­бе­дим льва, – диа­во­ла и мед­ве­дя, – плоть на­шу, ес­ли на­ло­жим уз­ду воз­дер­жа­ния на гор­тань и чре­во на­ше.

Еще ста­рец ска­зал:

– Ес­ли бы На­ву­за­рдан, – на­чаль­ник над по­ва­ра­ми ца­ря ва­ви­лон­ско­го, не при­шел в Иеру­са­лим, храм Гос­по­день не был бы со­жжен; по­доб­но се­му и в нас не вос­па­лит­ся огонь во­жде­ле­ния гре­хов­но­го, а так­же и ум наш, бо­рю­щий­ся со вра­гом, ни­ко­гда не по­тер­пит по­ра­же­ния, – ес­ли мы не бу­дем пре­да­ны объ­еде­нию и неге.

Го­во­рил еще ста­рец:

– По­доб­но то­му, как пче­лы бе­гут от ды­ма, поз­во­ляя лю­дям поль­зо­вать­ся слад­ки­ми пло­да­ми их ра­бо­ты, так по­ко­ем те­ла от­го­ня­ет­ся от ду­ши на­шей страх Гос­по­день, и она (ду­ша) ли­ша­ет­ся вся­ко­го доб­ро­го де­ла.

За­тем еще ска­зал:

– По­доб­но то­му, как вся­кий ору­же­но­сец цар­ский сто­ит близ ца­ря, бу­дучи все­гда го­то­вым к за­щи­те его, так и ду­ше на­шей долж­но быть все­гда го­то­вой на борь­бу с бе­сом блу­до­де­я­ния.

Од­на­жды ав­ва Пи­мен услы­шал о бра­те неко­ем, по­стив­шем­ся по ше­сти дней и вку­шав­ше­му немно­го пи­щи толь­ко на седь­мой день, но вме­сте с тем гне­вав­шем­ся на бра­та сво­е­го. Ав­ва Пи­мен ска­зал о та­ко­вом:

– На­учил­ся по­стить­ся шесть дней, а от гне­ва не мо­жет воз­дер­жать­ся и один день.

Пре­сви­тер од­но­го мо­на­сты­ря, услы­хав о неких бра­ти­ях, хо­див­ших ча­сто в го­род, мыв­ших­ся в бане, не при­ле­жав­ших к спа­се­нию сво­е­му, – раз­гне­вал­ся на них и, при­дя в мо­на­стырь, снял с них оде­я­ние мо­на­ше­ское; но по­том рас­ка­ял­ся, по­шел к ав­ве Пиме­ну и рас­ска­зал ему о всем, что он сде­лал с те­ми бра­тья­ми. Ста­рец же ска­зал ему:

– Не име­ешь ли и ты в се­бе че­го-ли­бо от вет­хо­го че­ло­ве­ка; или, быть мо­жет, ты окон­ча­тель­но со­влек­ся его[7]?

Пре­сви­тер услы­шав от стар­ца та­кие сло­ва, уми­лил­ся, при­звал тех бра­тий, ко­то­рых огор­чил, рас­ка­ял­ся им и сно­ва об­лек их в оде­я­ние мо­на­ше­ское.

Од­на­жды при­шел к ав­ве Пиме­ну ав­ва Иса­ак и, уви­дав, что он воз­ли­вал на но­ги свои неболь­шое ко­ли­че­ство во­ды, ска­зал ему:

– Как же­сто­ко иные удру­ча­ют те­ло свое!

Ста­рец же ска­зал ему:

– Мы не на­уче­ны быть те­ло­убий­ца­ми.

И по­том ска­зал:

– Бы­ва­ет ино­гда, что че­ло­век ка­жет­ся мол­ча­щим: но ес­ли серд­це его осуж­да­ет дру­гих, то он го­во­рит все­гда. И есть та­кие, ко­то­рые с утра до ве­че­ра го­во­рят язы­ком, но в то же вре­мя со­блю­да­ют мол­ча­ние (ибо не осуж­да­ю­щий ближ­не­го – то же, что мол­ча­щий).

Ав­ва Иосиф рас­ска­зал, по­вест­вуя так:

– Ко­гда од­на­жды мы си­де­ли у ав­вы Пи­ме­на, сре­ди нас был юный брат Ага­фон; же­лая что-то ска­зать се­му Ага­фо­ну, ста­рец (Пи­мен) на­звал его ав­вою, ска­зав так:

– Ав­ва Ага­фон.

Но мы ска­за­ли стар­цу:

– Этот брат еще юн; по­че­му ты на­зы­ва­ешь его ав­вою?

Ста­рец же от­ве­чал:

– Уста его мол­ча­ли­вые за­став­ля­ют ме­ня на­зы­вать его ав­вою.

По­том го­во­рил еще ав­ва Пи­мен:

– Брат, на­хо­дя­щий­ся вме­сте с ближ­ним сво­им, дол­жен упо­до­бить­ся ис­ту­ка­ну ка­мен­но­му; бу­дучи оби­жа­ем, он не дол­жен гне­вать­ся; бу­дучи хва­лим, он не дол­жен пре­воз­но­сить­ся.

Еще ска­зал:

– Злом ни­ко­гда не по­бе­дить зла; ес­ли кто-ли­бо при­чи­ня­ет те­бе зло, то ока­жи та­ко­во­му доб­ро; то­гда твоя доб­ро­де­тель пре­по­бе­дит его зло­бу.

Этой доб­ро­де­те­ли (как и дру­гим доб­ро­де­те­лям) пре­по­доб­ный Пи­мен по­учал и са­мым де­лом; ибо до его при­бы­тия из ски­та в Еги­пет в Егип­те жил некий ста­рец, по­чи­та­е­мый все­ми. Ко­гда на то ме­сто при­шел ав­ва Пи­мен, то мно­гие, оста­вив то­го стар­ца, на­ча­ли при­хо­дит к Пиме­ну; по сей при­чине тот ста­рец на­чал гне­вать­ся на при­шед­ше­го ав­ву (Пи­ме­на), стал за­ви­до­вать ему и го­во­рить о нем дур­ное. Ко­гда ав­ва Пи­мен услы­хал об этом, то опе­ча­лил­ся и ска­зал сво­им бра­ти­ям:

– Что те­перь де­лать нам, ибо лю­ди эти по­верг­ли нас в скорбь, оста­вив столь свя­то­го и доб­ро­де­тель­но­го стар­ца и прий­дя к нам, незна­ча­щим ни­че­го? Ка­ким об­ра­зом мы устра­ним гнев ве­ли­ко­го от­ца то­го? При­го­то­вим немно­го пи­щи, возь­мем немно­го ви­на, пой­дем к стар­цу, вку­сим с ним; быть мо­жет, та­ким об­ра­зом мы уми­ло­сти­вим серд­це его.

Взяв немно­го пи­щи и ви­на, они от­пра­ви­лись к то­му стар­цу и по­сту­ча­ли в две­ри кел­лии его. Уче­ник то­го стар­ца, услы­шав стук, спро­сил:

– Кто это?

Ему от­ве­ти­ли:

– Ска­жи ав­ве тво­е­му, что Пи­мен с бра­ти­ею сво­ею при­шел, дабы при­нять от тво­е­го ав­вы бла­го­сло­ве­ние.

Уче­ник по­шел и рас­ска­зал об этом стар­цу. Ста­рец же, вы­слу­шав ска­зал:

– Пой­ди и ска­жи им: иди­те от­сю­да, ибо у ме­ня нет вре­ме­ни ви­деть вас.

Ко­гда уче­ник ска­зал так при­шед­шим, то сии по­след­ние от­ве­ти­ли ему:

– Мы не уй­дем от­сю­да до тех пор, по­ка не спо­до­бим­ся по­кло­нить­ся стар­цу.

И сто­я­ли на зное сол­неч­ном при две­рях кел­лии.

Ви­дя сми­ре­ние и тер­пе­ние при­шед­ших, ста­рец уми­лил­ся, от­крыл им две­ри и при­нял их с лоб­за­ни­ем; сев­ши, все бе­се­до­ва­ли с лю­бо­вью и вку­си­ли при­не­сен­но­го. По­том ста­рец тот ска­зал:

– По­ис­ти­не не толь­ко спра­вед­ли­во то, что я слы­шал о вас, но я ви­жу в вас доб­рые де­ла во сто крат боль­шие.

С то­го вре­ме­ни ста­рец стал ми­ро­лю­би­во от­но­сить­ся к ав­ве Пиме­ну.

Так умел пре­по­доб­ный Пи­мен устра­нят зло­бу враж­ду­ю­ще­го на него и да­вал при­мер это­го дру­гим.

Пре­по­доб­ный Пи­мен умел вра­че­вать иных и мол­ча­ни­ем сво­им, как сло­вом.

Од­на­жды пре­сви­те­ры стра­ны той по­се­ти­ли мо­на­стырь, в ко­то­ром пре­бы­вал пре­по­доб­ный; ав­ва Ану­вий, же­лая хо­тя несколь­ко уго­стить их, во­шел к пре­по­доб­но­му Пиме­ну и ска­зал ему об этом. Од­на­ко Пи­мен не дал от­ве­та, но пре­бы­вал в мол­ча­нии дол­гое вре­мя; и ото­шел от него ав­ва Ану­вий с пе­ча­лью.

По­том бра­тия, быв­шие у него, спро­си­ли его (ав­ву Пи­ме­на):

– По­че­му ты не дал от­ве­та ав­ве Ану­вию?

Ста­рец же от­ве­чал им:

– Я не имел для се­го ору­дия (т.е. язы­ка); ибо я мертв; мерт­вый же не го­во­рит; по­се­му не счи­тай­те ме­ня пре­бы­ва­ю­щим с ва­ми.

Так по­сту­пил ста­рец для то­го, чтобы его не зва­ли к тем но­во­при­шед­шим бра­ти­ям на тра­пе­зу; ибо о нем по­вест­ву­ют и сие, что, ко­гда бра­тия при­зы­ва­ли его вку­сить вме­сте с ни­ми пи­щу, он шел с пла­чем, как бы нехо­тя; ибо не же­лал на­сы­щать чре­ва сво­е­го, но вме­сте с тем не хо­тел ослу­шать­ся бра­тий, дабы не огор­чить их.

Некий инок, услы­шав о доб­ро­де­тель­ном жи­тии пре­по­доб­но­го Пи­ме­на, при­шел к нему из да­ле­кой стра­ны, дабы ви­деть его и по­учить­ся от него; ста­рец при­нял ино­ка с че­стью; об­ло­бы­зав друг дру­га, се­ли; инок на­чал бе­се­до­вать со стар­цем от Бо­же­ствен­но­го Пи­са­ния, о ве­щах труд­но­ура­зу­ме­ва­е­мых, о ко­то­рых го­во­рит­ся в Пи­са­нии, и о пред­ме­тах небес­ных. Отец же Пи­мен, от­вер­нув ли­цо свое, мол­чал и не да­вал ни­ка­ко­го от­ве­та при­шель­цу. Инок тот дол­гое вре­мя го­во­рил от Пи­са­ния, но не по­лу­чал от­ве­та от стар­ца, ибо он мол­чал; по­том инок вы­шел из кел­лии с пе­ча­лью и ска­зал уче­ни­ку стар­ца:

– По­на­прас­ну я пред­при­нял столь ве­ли­кий и труд­ный путь: я при­шел сю­да ра­ди него (ав­вы Пи­ме­на), но он не ска­зал мне ни од­но­го сло­ва.

По­том, вой­дя к стар­цу, тот уче­ник ска­зал ему:

– От­че! Ра­ди те­бя при­шел сей чест­ный муж, слав­ный сре­ди ино­ков стра­ны сво­ей: по­че­му же ты не ска­зал ему ни­че­го?

Ста­рец от­ве­чал:

– Он от выш­них, – и го­во­рит о пред­ме­тах небес­ных, а я от ниж­них, – и мо­гу го­во­рить толь­ко о зем­ном. Ес­ли бы брат, при­шед­ший к нам, го­во­рил о ду­шев­ных стра­стях, о плот­ских немо­щах, то я от­ве­чал бы ему; а так как он го­во­рит о пред­ме­тах небес­ных, то о них я ни­че­го не мо­гу ска­зать.

Уче­ник, вый­дя от стар­ца, по­шел к то­му ино­ку и ска­зал ему:

– Знай, от­че, что ста­рец неохот­но бе­се­ду­ет от Бо­же­ствен­но­го Пи­са­ния, но ес­ли кто-ли­бо на­чи­на­ет го­во­рить с ним о стра­стях ду­шев­ных, то­гда ста­рец от­ве­ча­ет.

Уми­лив­шись, инок тот во­шел к стар­цу и спро­сил его:

– Ав­во! Что де­лать мне, ибо я во вла­сти стра­стей?

То­гда, по­смот­рев на него с ра­дост­ным ли­цом, ста­рец ска­зал:

– Хо­ро­шо сде­лал ты, что при­шел; те­перь я от­крою уста свои и на­пол­ню их бла­ги­ми ре­ча­ми.

И бе­се­до­вал с ним до­ста­точ­ное вре­мя о том, как по­беж­дать вос­ста­ю­щие на нас по­хо­ти. Весь­ма на­сла­див­шись бо­го­дух­но­вен­ны­ми сло­ва­ми стар­ца, инок тот воз­бла­го­да­рил Бо­га за то, что Он спо­до­бил его ви­деть та­ко­во­го стар­ца и слы­шать его бе­се­ду; и воз­вра­тил­ся к сво­им, ра­ду­ясь, что по­лу­чил ве­ли­кую поль­зу для ду­ши.

По­том иной инок, ав­ва Иса­ак, при­шел к от­цу Пиме­ну и на­шел его си­дя­щим мол­ча и как бы на­хо­дя­щим­ся в ис­ступ­ле­нии.

По­до­ждав до­ста­точ­ное вре­мя, но не ви­дя, чтобы ста­рец при­шел в се­бя, инок тот сде­лал зем­ной по­клон стар­цу, ска­зав:

– Ска­жи мне, от­че, где был ты умом сво­им?

Он же, был вы­нуж­ден на от­вет уси­лен­ною прось­бою, от­ве­тил:

– Мой ум был там, где пла­ка­ла Пре­чи­стая Де­ва Ма­рия Бо­го­ро­ди­ца, стоя при кре­сте; и я хо­тел бы так все­гда пла­кать.

Та­ко­вой ве­ли­кий в от­цах пре­по­доб­ный Пи­мен, изу­чив­ший вся­кую доб­ро­де­тель, при­но­сив­ший поль­зу всем как жи­ти­ем, так и сло­вом сво­им, имел столь ве­ли­кое сми­ре­ние во уме сво­ем, что ча­сто со вздо­хом го­во­рил:

– Я бу­ду бро­шен на то ме­сто, ку­да бу­дет бро­шен са­та­на!

Од­на­ко Гос­подь воз­нес сми­рен­но­го ра­ба Сво­е­го в ме­ста, где пре­бы­ва­ют свя­тые Ан­ге­лы, в се­ле­ния пра­вед­ных и пре­по­доб­ных; Гос­подь все­лил его по­сле зем­ной, ис­пол­нен­ной мно­гих лет жиз­ни, в оби­те­ли небес­ные, где ле­та не кон­ча­ют­ся[8]; там все свя­тые, пред­стоя пре­сто­лу сла­вы Бо­жи­ей, все­гда сла­вят От­ца, и Сы­на, и Свя­то­го Ду­ха, Еди­но­го Бо­га в Тро­и­це, Ко­то­ро­му и от нас, греш­ных, вос­сы­ла­ет­ся сла­ва, ныне, все­гда и в бес­ко­неч­ные ве­ки. Аминь.


При­ме­ча­ния

[1] Пре­по­доб­ный Пи­мен ро­дил­ся око­ло 340 г.

[2] Ино­че­ство Пи­мен при­нял око­ло 355 г.

[3] Впро­чем, неко­то­рые ра­зу­ме­ют здесь им­пе­ра­то­ра Фе­о­до­сия Ве­ли­ко­го, цар­ство­вав­ше­го с 379 г. по 395 г.

[4] Т.е. Отеч­ни­ки, Па­те­ри­ки.

[5] Вы­ра­же­ние об­раз­ное.

[6] Да­ни­ил – чет­вер­тый из чис­ла "ве­ли­ких" про­ро­ков. См. кни­гу про­ро­ка Да­ни­и­ла. Па­мять его 17 де­каб­ря.

[7] Вет­хий че­ло­век – че­ло­век, пре­дан­ный гре­ху, не зна­ю­щий пу­ти спа­се­ния. Та­кое на­име­но­ва­ние свя­той апо­стол Па­вел усво­я­ет лю­дям, еще не по­лу­чив­шим но­во­за­вет­ной бла­го­да­ти (ср. Еф.4:22; Кол.3:9).

[8] Пре­по­доб­ный Пи­мен скон­чал­ся 110-ти лет от рож­де­ния. Кон­чи­на его по­сле­до­ва­ла око­ло 450 г.