Акафист святому великомученику Евстафию Плакиде

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 03 октября (20 сентября ст. ст.)

Кондак 1

Избранному воеводе, к лику святых сопричтенному, святому Евстафию Плакиде песни похвальныя приносим ныне. Ты же, великомучениче, огнем мучений в покой небесный вшедый, от огня страстей и всяких нас бед свободи, со упованием тебе зовущих: Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Икос 1

Ангелов Владыка и человеков Творец хотяй всем спастися и в разум истины приити, в дивнем образе явися тебе, Евстафие, егда над главою еленя Крест и на нем подобие распятаго за ны Господа Иисуса Христа узрел еси.Ты же глас Христов: «Почто гониши Мя, Плакидо?» во изумлении слышав, в страсе вопрошал еси: «Кто Ты, Господи, ко мне рекий?» И уведев, яко Той есть Иисус Христос, пришедый грешныя спасти, истинным Богом Того исповедал еси. Мы же, таковому твоему обращению к вере истинней чудящеся, взываем сице:

Радуйся, из среды нечестивых Господем изведенный.

Радуйся, на путь спасительный Им наставленный.

Радуйся, всем сердцем Творца возлюбивый.

Радуйся, огнь страстей в себе угасивый.

Радуйся, яко за имя Сладчайшаго Иисуса страдания велия претерпел еси.

Радуйся, яко верен Ему даже до смерти лютыя пребыл еси.

Радуйся, венцем мученическим главу свою украсивый.

Радуйся, райския сладости со святыми вкусивый.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 2

Видя Господь сердца твоего чистоту и велие милосердие ко всем бедствующим и страждущим, не остави тя во мраке идолослужения пребывати, обаче светом веры Христовы тя просвети, да, познав истиннаго Бога, со всеми праведными воспоеши Ему: Аллилуиа.

Икос 2

Разум богопросвещен имея и гласом Божественным свыше наставленный, святе Евстафие, яко мудрая глава дому своему, ко спасительней вере и святому Крещению привел еси вся живущия в нем. Сего ради восхваляем тя, глаголюще:

Радуйся, истину Божественную возлюбивый.

Радуйся, милостыню Христа ради творивый.

Радуйся, образ жития праведнаго нам показуяй.

Радуйся, раны греховныя искусно врачуяй.

Радуйся, яко верных к прославлению Господа воздвизаеши.

Радуйся, яко любве к Богу и ближним нас научаеши.

Радуйся, сладкогласный Христов проповедниче.

Радуйся, Горняго Царствия со святыми наследниче.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 3

Силою Божественныя любве укрепляеми, святии мученицы Евстафие и Феопистие, со смирением и терпением вся беды и напасти претерпели есте, упование свое на единаго Господа возлагая, с верою поюще Ему: Аллилуиа.

Икос 3

Имущи в сердце своем желание Единому Господу верно служити, дом твой оставил еси, Евстафие, и по морю во Египет со всем семейством устремился еси. Таковому смирению твоему и упованию на Промысл Божий дивящеся, приносим ти похвалы сицевыя:

Радуйся, яко нас ради обнищавшему Господеви уподобился еси.

Радуйся, яко подражаяй Святому Семейству, во Египет бежал еси.

Радуйся, веру велию во Христа в сердце своем имевый.

Радуйся, вся скорби мужественно претерпевый.

Радуйся, сущим в нуждах и скорбех скорый помощниче.

Радуйся, душ наших добрый наставниче.

Радуйся, Крест Христов в сердце своем начертавый.

Радуйся, безропотным несением креста своего путь спасительный нам показавый.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 4

Бурю лютых гонений и бед воздвиже на тя враг рода человеческаго, великомучениче Евстафие: ты же, яко Иов Многострадальный, вся лишения низпосылаемыя тебе, безропотно приемля, укреплявшему тя Богу взывал еси: Аллилуиа.

Икос 4

Слыша Господь молитвы твоя к Нему возносимыя, помощь и утешение милостиво подаваше тебе, Евстафие; ты же, любовию к Богу и ближним распаляяся, скорбь о лишении супружницы и чад своих со смирением и кротостию претерпевал еси, за вся Бога благодаряще. Мы же, таковому твоему терпению удивляяся, со умилением воспеваем ти:

Радуйся, веры непоколебимый столпе.

Радуйся, христиан несокрушимый щите.

Радуйся, неоскудеваемое чудес сокровище.

Радуйся, неисчерпаемый исцелений источниче.

Радуйся, яко верных во благочестии укрепляеши.

Радуйся, яко вся скорби со смирением претерпевати научаеши.

Радуйся, вместилищем дарований Божиих на земли бывый.

Радуйся, добродетельным житием Царствие Небесное стяжавый.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 5

Боготечною звездою, приводящею к познанию жития смиренномудреннаго показался еси, великомучениче Евстафие: в стране чуждей многия лета, доблестный воевода сый, в услужении господину своему во смирении пребывал еси, непрестанно поя: Аллилуиа.

Икос 5

Видяще веру, терпение и благодарение твое за вся, досточудне Евстафие, умиляемся и, чтуще любовию святую память твою, вопием ти сице:

Радуйся, земнаго отечествия мужественный защитниче.

Радуйся, небесных селений достойный наследниче.

Радуйся, яко Господа Помощником выну имел еси.

Радуйся, яко жития твоего за други своя не щадил еси.

Радуйся, пред Богом наш теплый ходатаю.

Радуйся, о душах наших скорый предстателю.

Радуйся, у Престола Божия о нас усердно моляйся.

Радуйся, о призывающих имя твое непрестанно пекийся.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 6

Проповедник веры во Христа словом и делом явился еси, святый мучениче, добродетельным житием своим многия идолопоклонники светом истины Христовы просвещая и истинному Богу пети всех научая: Аллилуиа.

Икос 6

Возсия свет радости велия, Господем милостивно тебе ниспосланныя, Евстафие славне, егда по мнозех летех семейство твое паки вкупе соединися. Воспевая дивное Промышление Божие, на тебе и сродницех твоих явленное, зовем ти:

Радуйся, благочестием твоим Христу угодивый.

Радуйся, велие дерзновение к Нему стяжавый.

Радуйся, сугубыя благодати от Царя славы сподобивыйся.

Радуйся, венцем мученическим от него венчанный.

Радуйся, Святыя Церкви бисере драгий.

Радуйся, воине Христов непобедимый.

Радуйся, богатства мира сего ни во чтоже вменивый.

Радуйся, от Господа небесную славу улучивый.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 7

Хотяй нечестивый Адриан жертву идолом принести, повеле ти, Евстафие, сим поклонитися, мняше бо, яко тии тебе победу на враги дароваша; ты же отвещал еси ему, яко христианин еси и единому истинному Богу – Иисусу Христу верно покланяешися, выну воспевая Ему: Аллилуиа.

Икос 7

Новое зло показа служитель врага рода человеческаго Адриан, егда в безумнем гневе своем повеле тя с женою и чады твоими на растерзание зверем предати; обаче не возможе вреда вам сотворити: зверие бо лютии кротции соделашася, благодатию Божиею усмиряеми. Сего ради, прославляя Господа, дивнаго во святых Своих, с любовию вопием ти:

Радуйся, исповеданием Бога истиннаго нечестивыя посрамивый.

Радуйся, прещения мучителя ни во чтоже вменивый.

Радуйся, идольскаго служения искоренителю.

Радуйся, христианскаго благочестия насадителю.

Радуйся, прелесть бесовскую обличивый.

Радуйся, подвиг мученический добре совершивый.

Радуйся, душу свою, во еже спасти ю, Христа ради погубивый.

Радуйся, во Царствии Небеснем наследие со святыми улучивый.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 8

Странно бе видети и слышати неверующим во Христа и неведущим силы Божия, како в немощнем человечестем телеси таковыя муки за Христа претерпевати возможно: был бо еси, многострадальне Евстафие, по повелению нечестиваго игемона, ввержен с супружницею и чадами в раскаленнаго меднаго вола, в немже вы, муки тяжкия претерпевая, воспевали есте Богу: Аллилуиа.

Икос 8

Весь радости божественныя исполнился еси, святый мучениче, и, любовию ко Христу Господу горя, на смерть за имя Христово мужественне потекл еси. Мы же, страдания твоя и присных твоих воспоминающе и велие терпение ваше похваляюще, глаголем:

Радуйтеся, истиннаго Бога проповедницы.

Радуйтеся, теплии к Богу молитвенницы.

Радуйтеся, верою крепкою Христу последовавшии.

Радуйтеся, смертию мученическою Христови спогребшиися.

Радуйтеся, в радость Господа своего вшедшии.

Радуйтеся, скорбьми многими живот вечный наследовавшии.

Радуйтеся, яко райския двери вам отверзошася.

Радуйтеся, яко в селениих праведных на веки водворишася.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 9

Видевше вернии, яко телеса ваша, мученицы всехвальнии, невредимы во огни обретошася, восхвалиша Бога, прославляющаго святыя Своя, и припадающе ко святым мощем вашим, песнь надгробную воспеша: Аллилуиа.

Икос 9

Ветии многовещаннии не возмогут достойныя похвалы изрещи вам, святии мученицы, и познати силу Христову, еюже вы, яко бронею облекошася. Мы же, похваляя подвиги страданий ваших, ихже за веру Христову мужественне претерпели есте, воспеваем вам таковая:

Радуйся, Евстафие, семейств благочестивых укрепление.

Радуйся, домашния церкви утверждение.

Радуйся, Феопистие, жен и матерей похвало.

Радуйся, брака христианскаго диадимо.

Радуйся, Агапие, родителей добродетельных утешение.

Радуйся, целомудреннаго жития украшение.

Радуйся, Феописте, с присными твоими на пир Господень призванный.

Радуйся, с ними Царем славы венцем мученическим увенчанный.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 10

Хотяй Господь Иисус Христос прославити вас, святии мученицы Евстафие, Феопистие, Агапие и Феописте, внуши святому Константину церковь на месте мученическия кончины вашея создати, да вси притекающии к многоцелебным мощем вашим, помощь скорую от вас восприимут, вопиюще Богу: Аллилуиа.

Икос 10

Стену заступления от всяких бед и напастей, обретше вас, всехвальнии мученицы, Отцу Небесному благодарение усердно возсылаем за вся благодеяния Его, вами нам, недостойным, являемая; вам же, теплым молитвенником нашим, сицевое приносим пение:

Радуйтеся, Церкви Христовы столпи непоколебимии.

Радуйтеся, любовию Христовою соединеннии.

Радуйтеся, Ангелов Божиих на небесех собеседницы.

Радуйтеся, призывающих вас на земли скории помощницы.

Радуйтеся, Царствия Христова надежнии нам ходатаи.

Радуйтеся, теплии о нас к Богу предстателие.

Радуйтеся, и по смерти вашей нас не оставляющии.

Радуйтеся, на пути спасения нас руководствующии.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 11

Пение всеумиленное, ныне нами приносимое, приимите, мученицы святии, вы бо, в жертву благоуханную Господеви себе принесши, воспевали есте ему до последняго издыхания вашего песнь: Аллилуиа.

Икос 11

Светозарныя звезды явилися есте на небе церковнем, мученицы всехвальнии, среди коих и ты, Евстафие всехвальне, светло сияеши; сего ради приими от нас похвалы сия:

Радуйся, яко славу Трисияннаго Божества лицем к лицу зриши.

Радуйся, яко и нам светом Божественныя истины просветитися тщишися.

Радуйся, верныя на путь спасения направляяй.

Радуйся, грешныя на покаяние наставляяй.

Радуйся, яко мощами твоими чудеса источаеши.

Радуйся, яко в храмех, созданных на прославление имене твоего, незримо обитаеши.

Радуйся, странствующих невидимый спутниче.

Радуйся, всех призывающих тя скорый помощниче.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 12

Благодать, данную ти от Бога, ведуще, страстотерпче Христов Евстафие, с благоговением и любовию покланяемся многоцелебным мощем твоим, от нихже в недузех исцеление и в скорбех утешение приемлем: темже и по достоянию прославляем тя, заступника нашего небеснаго, воспевая о тебе Господеви: Аллилуиа.

Икос 12

Поюще многая и преславная чудеса твоя, великомучениче Евстафие, ублажаем тя купно с супружницею и чады твоими, яко заступников и молитвенников наших пред Богом, и молим тя: буди нам во всем ко благу помощник, усердно взывающим ти:

Радуйся, мучеников высокая похвало.

Радуйся, исповедников многопетая славо.

Радуйся, различныя болезни исцеляяй.

Радуйся, в недузех облегчение даруяй.

Радуйся, братолюбия наставниче.

Радуйся, покаяния проповедниче.

Радуйся, с небес на нас призираяй.

Радуйся, невидимо нам помогаяй.

Радуйся, великомучениче Евстафие, молитвенниче о душах наших.

Кондак 13

О всехвальный великомучениче Христов Евстафие, приими от нас похвалы сия, с любовию тебе приносимыя, и предстательством твоим у Престола Господа Вседержителя испроси нам от всех недуг душевных и телесных, от враг видимых и невидимых и мук вечных избавление, да купно с тобою в будущем веце воспоем Богу: Аллилуиа.

(Этот кондак читается трижды, затем икос 1 и кондак 1).

Молитва

О преславный, святый и многострадальный великомучениче Христов Евстафие! Услыши нас грешных и недостойных, святую память твою празднующих. Испроси нам у Господа многомощными молитвами твоими благодать, яже ко спасению, и всех грехов, содеянных нами, прощение, земли благоплодие, миру мирное устроение и от лютых диавольских козней свобождение, христианскую кончину жития нашего и немятежное чрез воздушныя мытарства к небеси прехождение, ты бо приял еси благодать сию от Господа, еже молитися за ны, и аще восхощеши помощи нам, почитающим священную память твою, вся можеши сотворити. Не презри убо нас, недостойных, страстотерпче святый, и испроси от Господа вся благая и полезная душам нашим, яко да и мы сподобимся славити и воспевати всесвятое и великолепое имя Его во премирном Царствии Небеснем, идеже есть всех святых жилище, во веки веков. Аминь.

Краткое житие великомученика Евстафия, жены его мученицы Феопистии и чад их мучеников Агапия и Феописта

Свя­той ве­ли­ко­му­че­ник Ев­ста­фий до Кре­ще­ния но­сил имя Пла­ки­да. Он был во­е­на­чаль­ни­ком при им­пе­ра­то­рах Ти­те (79–81) и Тра­яне (98–117). Еще не по­знав Хри­ста, Пла­ки­да тво­рил де­ла ми­ло­сер­дия, по­мо­гая всем бед­ству­ю­щим и страж­ду­щим. Гос­подь не оста­вил доб­ро­де­тель­но­го языч­ни­ка во мра­ке идо­ло­по­клон­ства.

Од­на­жды на охо­те он пре­сле­до­вал на быст­ром коне оле­ня, ко­то­рый оста­но­вил­ся, взбе­жав на вы­со­кую го­ру, и Пла­ки­да вдруг уви­дел меж­ду его ро­га­ми си­я­ю­щий Крест, а на нем – рас­пя­то­го Сы­на Бо­жия. По­ра­жен­ный Пла­ки­да услы­шал глас: "За­чем ты го­нишь Ме­ня, Пла­ки­да?" – "Кто Ты, Гос­по­ди, го­во­ря­щий со мною?" – в стра­хе спро­сил Пла­ки­да. И услы­шал в от­вет: "Я – Иисус Хри­стос, Бог, во­пло­тив­ший­ся ра­ди спа­се­ния лю­дей и пре­тер­пев­ший воль­ные стра­да­ния и Крест­ную смерть. Ты Ме­ня, не зная, по­чи­та­ешь, ибо твои доб­рые де­ла и обиль­ные ми­ло­сты­ни до­шли до Ме­ня. Явил­ся Я здесь, чтобы об­ра­тить и при­со­еди­нить те­бя к вер­ным ра­бам Мо­им. Ибо не хо­чу Я, чтобы че­ло­век, тво­ря­щий пра­вед­ные де­ла, по­гиб в се­тях вра­жи­их".

Пла­ки­да вос­клик­нул: "Гос­по­ди, я ве­рую, что Ты – Бог Неба и зем­ли, Тво­рец всех тва­рей. Мо­лю Те­бя, Гос­по­ди, на­учи ме­ня, что мне де­лать". И вновь про­зву­чал Бо­же­ствен­ный глас: "Иди к свя­ще­ни­ку хри­сти­ан­ско­му, при­и­ми от него Кре­ще­ние, и он на­ста­вит те­бя ко спа­се­нию".

С ра­до­стью Пла­ки­да вер­нул­ся до­мой, все рас­ска­зал жене; та, в свою оче­редь, по­ве­да­ла ему о том, как на­ка­нуне ей в та­ин­ствен­ном сно­ви­де­нии Кто-то ска­зал: "Ты, твой муж и твои сы­но­вья зав­тра при­де­те ко Мне и по­зна­е­те Ме­ня – Иису­са Хри­ста, Ис­тин­но­го Бо­га, по­сы­ла­ю­ще­го спа­се­ние лю­бя­щим Ме­ня". Су­пру­ги по­сту­пи­ли, как им бы­ло ве­ле­но.

Они об­ра­ти­лись к хри­сти­ан­ско­му пре­сви­те­ру, ко­то­рый кре­стил все их се­мей­ство и всех при­ча­стил Свя­тых Та­ин.

На сле­ду­ю­щий день свя­той Ев­ста­фий от­пра­вил­ся на ме­сто сво­е­го чу­дес­но­го об­ра­ще­ния и в го­ря­чих мо­лит­вах воз­бла­го­да­рил Гос­по­да, при­звав­ше­го его на путь спа­се­ния.

И опять свя­той Ев­ста­фий был удо­сто­ен чу­дес­но­го от­кро­ве­ния – Сам Бог пре­ду­пре­ждал его о пред­сто­я­щих ис­пы­та­ни­ях: "Ев­ста­фий, по­до­ба­ет те­бе на де­ле про­явить твою ве­ру. Те­бе, как Иову, пред­сто­ит пре­тер­петь мно­гие скор­би, чтобы, бу­дучи ис­ку­шен­ным, по­доб­но зо­ло­ту в гор­ни­ле, явить­ся до­стой­ным Ме­ня и при­нять ве­нец из рук Мо­их". Свя­той Ев­ста­фий сми­рен­но от­ве­чал: "Да бу­дет во­ля Твоя, Гос­по­ди, всё го­тов я при­нять из рук Тво­их с бла­го­да­ре­ни­ем, толь­ко бы Твоя все­силь­ная по­мощь бы­ла со мной".

Вско­ре на Ев­ста­фия об­ру­ши­лись бед­ствия: умер­ли все его слу­ги и пал весь скот. Ра­зо­рен­ный, но не упав­ший ду­хом, свя­той Ев­ста­фий с се­мьей по­ки­нул тай­но дом, чтобы жить в без­вест­но­сти, сми­ре­нии и ни­ще­те. На ко­раб­ле он на­пра­вил­ся в Еги­пет. Во вре­мя пла­ва­ния но­вое несча­стье по­стиг­ло свя­то­го. Хо­зя­ин ко­раб­ля, пре­льстив­шись кра­со­той же­ны Ев­ста­фия, без­жа­лост­но вы­са­дил его с детьми на бе­рег, а же­ну оста­вил у се­бя. В ве­ли­кой скор­би свя­той про­дол­жал свой путь, и но­вое го­ре раз­ра­зи­лось над ним. Пе­ре­хо­дя бур­ную ре­ку вброд, он пе­ре­но­сил по оче­ре­ди двух сво­их сы­но­вей, но по­ка он пе­ре­но­сил од­но­го – дру­го­го схва­тил на бе­ре­гу лев и унес в пу­сты­ню, а по­ка воз­вра­тил­ся к дру­го­му – то­го ута­щил в лес волк.

По­те­ряв всё, горь­ко пла­кал свя­той Ев­ста­фий. Но он со­зна­вал, что это Бо­же­ствен­ный Про­мысл по­слал ему эти несча­стья, чтобы ис­пы­тать его тер­пе­ние и пре­дан­ность во­ле Бо­жи­ей. В мо­лит­вах из­лив Бо­гу свое неутеш­ное го­ре, свя­той Ев­ста­фий по­шел даль­ше, сми­рен­но го­то­вый к но­вым ис­пы­та­ни­ям. В се­ле­нии Ва­дисс он на­нял­ся ра­бо­чим и пят­на­дцать лет про­вел в непре­рыв­ных тру­дах. И не знал то­гда свя­той Ев­ста­фий, что по ми­ло­сти Бо­жи­ей пас­ту­хи и зем­ле­паш­цы спас­ли его сы­но­вей, и они жи­ли ря­дом с ним; не знал он и то­го, что нече­сти­вый ко­ра­бель­щик был ско­ро на­ка­зан – он умер от же­сто­кой бо­лез­ни, а же­на свя­то­го Ев­ста­фия, остав­шись непри­кос­но­вен­ной, жи­ла в мир­ных тру­дах.

В то вре­мя им­пе­ра­то­ру Тра­я­ну при­шлось ве­сти труд­ную для Ри­ма вой­ну. Он вспом­нил доб­лест­но­го пол­ко­вод­ца Пла­ки­ду и от­пра­вил во­и­нов Ан­тио­ха и Ака­кия, дру­зей Пла­ки­ды, его разыс­кать.

Объ­е­хав мно­же­ство об­ла­стей, они при­шли в се­ле­ние, где жил свя­той Ев­ста­фий. Во­и­ны встре­ти­ли Ев­ста­фия в по­ле, где он сто­ро­жил хлеб, но не узна­ли его и ста­ли го­во­рить ему о том, ко­го ищут, про­ся его по­мо­щи и обе­щая боль­шую пла­ту. Но свя­той Ев­ста­фий, сра­зу узнав сво­их дру­зей, не от­кры­вал им сво­е­го име­ни. Он при­вел их в дом сво­е­го хо­зя­и­на и на­кор­мил. При­смат­ри­ва­ясь к нему, пут­ни­ки за­ме­ти­ли, что он очень по­хож на их пол­ко­вод­ца, а ко­гда уви­де­ли на его шее осо­бую при­ме­ту – след от глу­бо­кой бо­е­вой ра­ны, по­ня­ли, что пе­ред ни­ми – их друг. Они об­ня­ли его со сле­за­ми и рас­ска­за­ли, за­чем ис­ка­ли его. Свя­той Ев­ста­фий вер­нул­ся в Рим и вновь стал им­пе­ра­тор­ским во­е­на­чаль­ни­ком. Мно­го но­во­бран­цев при­шло к нему в вой­ско, и не ве­дал он, что два мо­ло­дых во­и­на-дру­га, ко­то­рым он ча­сто да­вал при­ка­за­ния и ко­то­рых по­лю­бил за лов­кость и сме­лость, бы­ли его сы­но­вья, и они не зна­ли, что слу­жат под на­ча­лом сво­е­го от­ца и что друг дру­гу они – род­ные бра­тья.

Од­на­жды в по­хо­де вой­ско, ко­то­рое вел Ев­ста­фий, оста­но­ви­лось в од­ном се­ле­нии. Во­и­ны-бра­тья бе­се­до­ва­ли в па­лат­ке. Стар­ший рас­ска­зы­вал о сво­ей судь­бе: как он по­те­рял мать и несчаст­но­го бра­та, как ужас­ным об­ра­зом был раз­лу­чен с от­цом. И млад­ший с ра­до­стью по­нял, что пе­ред ним его брат, и по­ве­дал о се­бе.

Раз­го­вор во­и­нов слы­ша­ла жен­щи­на, у до­ма ко­то­рой бы­ла рас­ки­ну­та па­лат­ка, – это бы­ла их мать. Она по­ня­ла, что это ее сы­но­вья. Еще не от­кры­ва­ясь им, но очень же­лая с ни­ми не рас­ста­вать­ся, она при­шла к их на­чаль­ни­ку – свя­то­му Ев­ста­фию про­сить раз­ре­ше­ния сле­до­вать с его вой­ском. В нем она узна­ла сво­е­го му­жа и в сле­зах рас­ска­за­ла ему о се­бе и о двух во­и­нах, ко­то­рые ока­за­лись их сы­но­вья­ми. Так, по ве­ли­ко­му ми­ло­сер­дию Гос­по­да, встре­ти­лась вся се­мья.

К это­му вре­ме­ни по­бе­дой за­кон­чи­лась вой­на. С по­че­стя­ми и сла­вой вер­нул­ся свя­той Ев­ста­фий в Рим. Пре­ем­ни­ком умер­ше­го им­пе­ра­то­ра Тра­я­на стал те­перь Адри­ан (117–138), ко­то­рый по­же­лал от­празд­но­вать со­бы­тия тор­же­ствен­ным жерт­во­при­но­ше­ни­ем бо­гам. К удив­ле­нию всех, в ка­пи­ще не ока­за­лось свя­то­го Ев­ста­фия. По ве­ле­нию им­пе­ра­то­ра его сроч­но разыс­ка­ли.

"По­че­му ты не хо­чешь по­кло­нить­ся бо­гам? – спро­сил им­пе­ра­тор. – Те­бе преж­де дру­гих сле­до­ва­ло бы воз­дать им бла­го­да­ре­ние. Они не толь­ко со­хра­ни­ли те­бя на войне и да­ро­ва­ли по­бе­ду, но и по­мог­ли най­ти же­ну и де­тей". Свя­той Ев­ста­фий от­ве­тил: "Я – хри­сти­а­нин и знаю Еди­но­го Бо­га мо­е­го Иису­са Хри­ста, Его чту и бла­го­да­рю, и по­кло­ня­юсь Ему. Он всё да­ро­вал мне: здо­ро­вье, по­бе­ду, вер­нул се­мью и нис­по­слал Свою по­мощь на одо­ле­ние ис­пы­та­ний". В гне­ве им­пе­ра­тор раз­жа­ло­вал про­слав­лен­но­го пол­ко­вод­ца и вы­звал его с се­мьей на суд. Но и там не уда­лось твер­дых ис­по­вед­ни­ков Хри­сто­вых скло­нить к идоль­ско­му жерт­во­при­но­ше­нию. Всё се­мей­ство свя­то­го Ев­ста­фия бы­ло осуж­де­но на рас­тер­за­ние зве­ря­ми. Но зве­ри не тро­ну­ли свя­тых му­че­ни­ков. То­гда же­сто­кий им­пе­ра­тор в яро­сти при­ка­зал бро­сить всех жи­вы­ми в рас­ка­лен­но­го мед­но­го бы­ка, в ко­то­ром и при­ня­ли му­че­ни­че­скую кон­чи­ну свя­тые Ев­ста­фий, его же­на Фе­о­пи­стия и их сы­но­вья Ага­пий и Фе­о­пист. Ко­гда через три дня от­кры­ли ог­нен­ную мо­ги­лу, те­ла свя­тых му­че­ни­ков бы­ли об­ре­те­ны невре­ди­мы­ми – ни один во­лос не сго­рел на их гла­вах, а ли­ца си­я­ли незем­ной кра­со­той. Мно­гие ви­дев­шие чу­до уве­ро­ва­ли во Хри­ста. Хри­сти­ане пре­да­ли по­гре­бе­нию чест­ные те­ла свя­тых.

Полное житие великомученика Евстафия, жены его мученицы Феопистии и чад их мучеников Агапия и Феописта

В цар­ство­ва­ние им­пе­ра­то­ра Тра­я­на[1] жил в Ри­ме во­е­во­да по име­ни Пла­ки­да[2]. Он про­ис­хо­дил из знат­но­го ро­да и об­ла­дал боль­шим бо­гат­ством. Его храб­рость на войне бы­ла на­столь­ко из­вест­на, что од­но имя Пла­ки­ды при­во­ди­ло вра­гов в тре­пет. Еще в то вре­мя, ко­гда им­пе­ра­тор Тит во­е­вал в Иудей­ской зем­ле[3], Пла­ки­да был вы­да­ю­щим­ся рим­ским пол­ко­вод­цем и от­ли­чал­ся во всех сра­же­ни­ях неустра­ши­мым му­же­ством.

По ве­ре сво­ей Пла­ки­да был идо­ло­по­клон­ни­ком, но в сво­ей жиз­ни тво­рил мно­го доб­рых хри­сти­ан­ских дел: он кор­мил го­лод­ных, оде­вал на­гих, по­мо­гал бед­ству­ю­щим и осво­бож­дал мно­гих от уз и тем­ни­цы. Ис­крен­но ра­до­вал­ся он, ес­ли ему при­хо­ди­лось ока­зать ко­му-ли­бо по­мощь в бе­де и скор­би, и да­же ра­до­вал­ся боль­ше, чем сво­им слав­ным по­бе­дам над вра­га­ми. Как неко­гда Кор­ни­лий, о ко­ем по­вест­ву­ет­ся в кни­ге Де­я­ний Апо­столь­ских (Деян.10 гл.), Пла­ки­да до­стиг пол­но­го со­вер­шен­ства во вся­ких доб­рых де­лах, но не имел еще свя­той ве­ры в Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста, – той ве­ры, без ко­ей мерт­вы все доб­рые де­ла (Иак.2:17). У Пла­ки­ды бы­ла же­на, та­кая же доб­ро­де­тель­ная, как и он сам, и двое сы­но­вей. Ко всем Пла­ки­да был весь­ма добр и ми­ло­стив; недо­ста­ва­ло ему толь­ко по­зна­ния о Еди­ном ис­тин­ном Бо­ге, Ко­е­го он, еще не ве­дая, по­чи­тал уже сво­и­ми доб­ры­ми де­ла­ми. Но ми­ло­серд­ный Че­ло­ве­ко­лю­бец Гос­подь всем же­ла­ет спа­се­ния и при­зи­ра­ет на тех, кто тво­рит доб­рое: "Во вся­ком на­ро­де бо­я­щий­ся Его и по­сту­па­ю­щий по прав­де при­я­тен Ему" (Деян.10:35). Не пре­зрел Он и се­го доб­ро­де­тель­но­го му­жа, не по­пустил ему по­гиб­нуть во тьме идоль­ско­го за­блуж­де­ния и Сам бла­го­во­лил от­крыть ему путь ко спа­се­нию.

Од­на­жды Пла­ки­да по обык­но­ве­нию сво­е­му вы­ехал с во­и­на­ми и слу­га­ми на охо­ту. Встре­тив ста­до оле­ней, он рас­ста­вил всад­ни­ков и на­чал по­го­ню за оле­ня­ми. Вско­ре он за­ме­тил, что один, са­мый боль­шой из них, от­де­лил­ся от ста­да. Оста­вив сво­их во­и­нов, Пла­ки­да с неболь­шою дру­жи­ной по­гнал­ся за оле­нем в пу­сты­ню. Спут­ни­ки Пла­ки­ды ско­ро вы­би­лись из сил и оста­лись да­ле­ко по­за­ди его. Пла­ки­да же, имея бо­лее силь­но­го и быст­ро­го ко­ня, один про­дол­жал по­го­ню до тех пор, по­ка олень не взбе­жал на вы­со­кую ска­лу. Пла­ки­да оста­но­вил­ся у под­но­жия ска­лы, и, смот­ря на оле­ня, стал раз­мыш­лять о том, как бы из­ло­вить его. В сие вре­мя Все­бла­гой Бог, мно­го­об­раз­ны­ми сред­ства­ми при­во­дя­щий лю­дей о спа­се­нию и Ему од­но­му из­вест­ны­ми судь­ба­ми на­став­ля­ю­щий их на путь ис­ти­ны, уло­вил са­мо­го лов­ца, явив­шись Пла­ки­де, как неко­гда апо­сто­лу Пав­лу (Деян.9:3-6). Про­дол­жая смот­реть на оле­ня, Пла­ки­да уви­дел меж­ду его ро­га­ми си­я­ю­щий крест и на кре­сте по­до­бие пло­ти рас­пя­то­го за нас Гос­по­да Иису­са Хри­ста. Изум­лен­ный сим чуд­ным ви­де­ни­ем, во­е­во­да вдруг услы­шал го­лос, гла­го­лю­щий:

– За­чем ты го­нишь Ме­ня, Пла­ки­да?

И вме­сте с сим Бо­же­ствен­ным гла­сом мгно­вен­но на­пал на Пла­ки­ду страх: упав с ко­ня, Пла­ки­да ле­жал на зем­ле как мерт­вый. Ед­ва опом­нив­шись от стра­ха, он во­про­сил:

– Кто Ты, Гос­по­ди, го­во­ря­щий со мною?

И ска­зал ему Гос­подь:

– Я – Иисус Хри­стос, – Бог, во­пло­тив­ший­ся ра­ди спа­се­ния лю­дей и пре­тер­пев­ший воль­ные стра­да­ния и крест­ную смерть, Ко­е­го ты, не ве­дая, по­чи­та­ешь. Твои доб­рые де­ла и обиль­ные ми­ло­сты­ни до­шли до Ме­ня, и Я воз­же­лал спа­сти те­бя. И вот Я явил­ся здесь, чтобы уло­вить те­бя в по­зна­ние Ме­ня и при­со­еди­нить к вер­ным ра­бам Мо­им. Ибо не хо­чу Я, чтобы че­ло­век, тво­ря­щий пра­вед­ные де­ла, по­гиб в се­тях вра­жи­их.

Под­няв­шись с зем­ли и уже не ви­дя ни­ко­го пред со­бою, Пла­ки­да ска­зал:

– Те­перь ве­рую я, Гос­по­ди, что Ты – Бог неба и зем­ли, Тво­рец всех тва­рей. От­ныне я по­кло­ня­юсь Еди­но­му Те­бе и ино­го, кро­ме Те­бя, Бо­га не знаю. Мо­лю Те­бя, Гос­по­ди, на­учи ме­ня, что мне де­лать?

И сно­ва услы­шал он го­лос:

– Иди к свя­щен­ни­ку хри­сти­ан­ско­му, при­и­ми от него Кре­ще­ние, и он на­ста­вит те­бя ко спа­се­нию.

Ис­пол­нен­ный ра­до­сти и уми­ле­ния, Пла­ки­да в сле­зах пал на зем­лю и по­кло­нил­ся Гос­по­ду, удо­сто­ив­ше­му его Сво­е­го яв­ле­ния. Он со­кру­шал­ся о том, что до­се­ле не знал прав­ды и не ве­дал Бо­га ис­тин­но­го, и в то же вре­мя ра­до­вал­ся ду­хом то­му, что спо­до­бил­ся та­кой бла­го­да­ти, от­крыв­шей ему по­зна­ние ис­ти­ны и на­ста­вив­шей на пра­вый путь. Сев сно­ва на ко­ня, он вер­нул­ся к сво­им спут­ни­кам, но, со­хра­няя в тайне свою ве­ли­кую ра­дость, ни­ко­му не по­ве­дал о том, что с ним слу­чи­лось. Ко­гда же он воз­вра­тил­ся с охо­ты до­мой, то ото­звал свою же­ну и на­едине рас­ска­зал ей всё, что ви­дел и слы­шал. Же­на в свою оче­редь по­ве­да­ла ему:

– В про­шлую ночь я слы­ша­ла, что кто-то го­во­рил мне та­кие сло­ва: ты, твой муж и твои сы­но­вья зав­тра при­де­те ко Мне и по­зна­е­те Ме­ня, Иису­са Хри­ста, ис­тин­но­го Бо­га, по­сы­ла­ю­ще­го спа­се­нию лю­бя­щим Ме­ня. – Не бу­дем же от­ла­гать, ис­пол­ним тот­час же, что нам по­ве­ле­но.

На­ста­ла ночь. Пла­ки­да по­слал ис­кать, где жи­вет хри­сти­ан­ский свя­щен­ник. Узнав, где его дом, Пла­ки­да взял с со­бою же­ну, де­тей и неко­то­рых вер­ных слуг сво­их и от­пра­вил­ся к свя­щен­ни­ку, по име­ни Иоан­ну. При­дя к нему, они по­дроб­но рас­ска­за­ли свя­щен­ни­ку о яв­ле­нии Гос­по­да и про­си­ли кре­стить их. Вы­слу­шав их, свя­щен­ник про­сла­вил Бо­га, из­би­ра­ю­ще­го и из языч­ни­ков угод­ных Ему, и, на­учив их свя­той ве­ре, от­крыл им все за­по­ве­ди Бо­жии. По­том он со­тво­рил мо­лит­ву и кре­стил их во имя От­ца, и Сы­на, и Свя­то­го Ду­ха. И на­ре­че­ны бы­ли им при свя­том кре­ще­нии име­на: Пла­ки­де – Ев­ста­фий, су­пру­ге его – Фе­о­пи­стия, а сы­но­вьям их – Ага­пий и Фе­о­пист. По­сле Кре­ще­ния свя­щен­ник при­ча­стил их Бо­же­ствен­ных Та­ин и от­пу­стил с ми­ром, ска­зав им:

– Бог, про­све­тив­ший вас све­том по­зна­ния Сво­е­го, и при­звав­ший вас в на­сле­дие жиз­ни веч­ной, да бу­дет все­гда с ва­ми! Ко­гда же вы удо­сто­и­тесь в той жиз­ни ли­це­зре­ния Бо­жия, по­мя­ни­те и ме­ня, от­ца ва­ше­го ду­хов­но­го.

Так воз­ро­див­шись в Свя­том Кре­ще­нии, они воз­вра­ти­лись в дом свой, ис­пол­нен­ные неиз­ре­чен­ной ра­до­сти. Бла­го­дать Бо­же­ствен­ная оза­ри­ла их ду­ши ти­хим све­том и на­пол­ни­ла серд­ца та­ким бла­жен­ством, что им ка­за­лось, буд­то они на­хо­дят­ся на небе, а не на зем­ле.

На сле­ду­ю­щий день Ев­ста­фий, сев на ко­ня и взяв с со­бою неко­то­рых слуг, от­пра­вил­ся, как буд­то на охо­ту, на то са­мое ме­сто, где явил­ся ему Гос­подь, чтобы воз­дать Ему бла­го­да­ре­ние за Его неис­по­ве­ди­мые да­ры. При­е­хав к то­му ме­сту, он разо­слал слуг ис­кать до­бы­чи. Сам же, сой­дя с ко­ня, пал ли­цом на зем­лю и со сле­за­ми мо­лил­ся и бла­го­да­рил Гос­по­да за Его неиз­ре­чен­ную ми­лость, что бла­го­во­лил Он про­све­тить его све­том ве­ры. В сво­ей мо­лит­ве он вру­чал се­бя Гос­по­ду сво­е­му, пре­да­вая се­бя во всём в Его бла­гую и со­вер­шен­ную во­лю и мо­ля Его, чтобы Он по сво­ей бла­го­сти всё устро­ил для него на поль­зу, как Сам ве­да­ет и бла­го­из­во­лит. И имел он здесь от­кро­ве­ние о гря­ду­щих на него на­па­стях и скор­бях.

– Ев­ста­фий, – ска­зал ему Гос­подь, – по­до­ба­ет те­бе на де­ле про­явить твою ве­ру, твер­дую на­деж­ду и усерд­ную лю­бовь ко Мне. Всё сие по­зна­ет­ся не сре­ди вре­мен­но­го бо­гат­ства и су­ет­но­го бла­го­по­лу­чия, но в ни­ще­те и в на­па­стях. Те­бе, как Иову[4], пред­сто­ит пре­тер­петь мно­гие скор­би и ис­пы­тать мно­гие бед­ствия, чтобы, бу­дучи ис­ку­шен­ным как зо­ло­то в гор­ни­ле, явить­ся до­стой­ным Ме­ня и при­нять ве­нец из рук Мо­их.

– Да бу­дет во­ля Твоя, Гос­по­ди, – от­ве­чал Ев­ста­фий, – всё го­тов я при­нять из рук Тво­их с бла­го­да­ре­ни­ем. Я знаю, что Ты благ и ми­ло­стив и как Отец ми­луя на­ка­зы­ва­ешь; неуже­ли же я не при­му из ми­ло­серд­ных рук Тво­их оте­че­ско­го на­ка­за­ния? По­ис­ти­не го­тов я, как раб, с тер­пе­ни­ем нести всё, что на ме­ня воз­ло­жат, толь­ко бы Твоя все­силь­ная по­мощь бы­ла со мною.

И сно­ва услы­шал он го­лос:

– Те­перь ли ты же­ла­ешь пре­тер­петь скор­би или же в по­след­ние дни жиз­ни сво­ей?

– Гос­по­ди, – ска­зал Ев­ста­фий, – ес­ли невоз­мож­но со­вер­шен­но ми­но­вать ис­ку­ше­ния, то дай ныне же пре­тер­петь сии бед­ствия; толь­ко по­шли мне Свою по­мощь, чтобы не одо­ле­ло зло и не от­торг­ло ме­ня от люб­ви Тво­ей.

Гос­подь ска­зал ему:

– Му­жай­ся, Ев­ста­фий, ибо бла­го­дать Моя бу­дет с то­бою и охра­нит те­бя. Те­бе пред­сто­ит глу­бо­кое уни­чи­же­ние, но Я воз­не­су те­бя, – и не толь­ко на небе про­слав­лю те­бя пред Ан­ге­ла­ми Мо­и­ми, но и сре­ди лю­дей вос­ста­нов­лю твою честь: по­сле мно­гих скор­бей Я сно­ва по­шлю те­бе уте­ше­ние и воз­вра­щу твой преж­ний сан. Ты дол­жен, од­на­ко, ра­до­вать­ся не о вре­мен­ной по­че­сти, но о том, что твое имя впи­са­но в кни­ге жиз­ни веч­ной.

Так бе­се­до­вал свя­той Ев­ста­фий с неви­ди­мым Гос­по­дом и, ис­пол­ня­ясь Бо­же­ствен­ной бла­го­да­ти, при­ни­мал от Него от­кро­ве­ния. Ра­ду­ясь ду­хом и пла­ме­нея лю­бо­вью к Бо­гу, он воз­вра­тил­ся в дом свой. Всё, что бы­ло от­кры­то ему Бо­гом, Ев­ста­фий по­ве­дал сво­ей чест­ной су­пру­ге. Он не скрыл от нее, что им пред­сто­ят мно­гие на­па­сти и скор­би, и убеж­дал му­же­ствен­но пре­тер­петь их ра­ди Гос­по­да, Ко­то­рый об­ра­тит сии скор­би в веч­ное ве­се­лие и ра­дость.

Вни­мая сво­е­му му­жу, сия бла­го­ра­зум­ная жен­щи­на ска­за­ла:

– Да бу­дет над на­ми во­ля Гос­под­ня; мы же со всем усер­ди­ем ста­нем мо­лить­ся Ему толь­ко о том, чтобы Он по­слал нам тер­пе­ние.

И ста­ли они жить бла­го­че­сти­во и чест­но, под­ви­за­ясь в по­сте и мо­лит­вах, раз­да­вая убо­гим ми­ло­сты­ню еще обиль­нее, чем преж­де, и усерд­нее преж­не­го со­вер­шен­ству­ясь во всех доб­ро­де­те­лях.

Спу­стя немно­го вре­ме­ни по­пуще­ни­ем Бо­жи­им по­стиг­ли дом Ев­ста­фия бо­лез­ни и смерть. Раз­бо­ле­лись все его до­мо­чад­цы и в ко­рот­кое вре­мя умер­ли не толь­ко по­чти все его слу­ги, но и весь до­маш­ний скот. И так как те, кто остал­ся в жи­вых, ле­жа­ли боль­ные, то неко­му бы­ло уже охра­нять со­кро­ви­ще Ев­ста­фия, и во­ры по но­чам рас­хи­ща­ли его име­ние. Вско­ре слав­ный и бо­га­тый во­е­во­да стал по­чти ни­щим. Ев­ста­фий, од­на­ко, ни ма­ло не опе­ча­лил­ся этим и не впал в без­утеш­ную скорбь: сре­ди всех этих ис­пы­та­ний он ни в чем не по­гре­шил пред Бо­гом, и, бла­го­да­ря Его, го­во­рил, как Иов: "Гос­подь дал, Гос­подь и взял; да бу­дет имя Гос­подне бла­го­сло­вен­но!" (Иов.1:21).

И уте­шал Ев­ста­фий су­пру­гу свою, чтобы она не скор­бе­ла о про­ис­хо­дя­щем с ни­ми, а та в свою оче­редь са­ма уте­ша­ла му­жа; и так оба они пе­ре­но­си­ли скор­би с бла­го­дар­но­стью к Бо­гу, во всём по­ру­чив се­бя Его во­ле и укреп­ля­ясь на­деж­дою на Его ми­лость. Ви­дя, что он ли­шил­ся иму­ще­ства, Ев­ста­фий ре­шил скрыть­ся от всех сво­их зна­ко­мых где-ни­будь в да­ле­кой сто­роне и там, не от­кры­вая сво­е­го знат­но­го про­ис­хож­де­ния и вы­со­ко­го зва­ния, жить сре­ди про­сто­го на­ро­да в сми­ре­нии и ни­ще­те. Он на­де­ял­ся, что, про­во­дя та­кую жизнь, он без вся­ко­го пре­пят­ствия и вда­ли от жи­тей­ской мол­вы бу­дет слу­жить об­ни­щав­ше­му и сми­рив­ше­му­ся ра­ди спа­се­ния на­ше­го Хри­сту Гос­по­ду. Ев­ста­фий по­со­ве­то­вал­ся о том со сво­ей су­пру­гою, по­сле че­го они ре­ши­ли но­чью уй­ти из до­ма. И вот тай­но от сво­их до­маш­них, – ко­их оста­лось до­воль­но немно­го, и то боль­ных – они взя­ли сво­их де­тей, пе­ре­ме­ни­ли дра­го­цен­ные одеж­ды на ру­би­ща и по­ки­ну­ли свой дом. Про­ис­хо­дя из знат­но­го ро­да, бу­дучи ве­ли­ким са­нов­ни­ком, лю­би­мый ца­рем, все­ми ува­жа­е­мый, Ев­ста­фий лег­ко мог сно­ва воз­вра­тить се­бе и сла­ву, и честь, и бо­гат­ство, ко­их он ли­шил­ся, но, счи­тая их за ни­что, он всё оста­вил ра­ди Бо­га и Его од­но­го хо­тел иметь сво­им по­кро­ви­те­лем. Скры­ва­ясь, чтобы не быть узнан­ным, стран­ство­вал Ев­ста­фий по неве­до­мым ме­стам, оста­нав­ли­ва­ясь сре­ди са­мых про­стых и неве­же­ствен­ных лю­дей. Так, оста­вив свои бо­га­тые чер­то­ги, ски­тал­ся сей под­ра­жа­тель Хри­ста, не имея ни­где при­ю­та. Вско­ре узна­ли и царь и все вель­мо­жи, что лю­би­мый их во­е­во­да Пла­ки­да скрыл­ся неиз­вест­но ку­да. Все недо­уме­ва­ли и не зна­ли, что по­ду­мать: по­гу­бил ли кто Пла­ки­ду, или он сам слу­чай­но как-ни­будь по­гиб. Силь­но пе­ча­ли­лись о нем и разыс­ки­ва­ли его, но не мог­ли по­стиг­нуть тай­ны Бо­жи­ей, со­вер­шав­шей­ся в жиз­ни Ев­ста­фия, ибо "Ибо кто по­знал ум Гос­по­день? Или кто был со­вет­ни­ком Ему?" (Рим.11:34).

В то вре­мя, как Ев­ста­фий с се­мьею сво­ей пре­бы­вал в од­ном неиз­вест­ном ме­сте, же­на его ска­за­ла ему:

– Дол­го ли, гос­по­дин мой, бу­дем мы жить здесь? Уй­дем луч­ше от­сю­да в да­ле­кие стра­ны, чтобы кто-ни­будь не узнал нас, и дабы не сде­лать­ся нам пред­ме­том на­сме­шек у на­ших зна­ко­мых.

И вот вме­сте с детьми по­шли они по до­ро­ге, ве­ду­щей в Еги­пет[5]. Прой­дя несколь­ко дней, они при­шли к мо­рю и, уви­дя в при­ста­ни ко­рабль, го­то­вый от­плыть в Еги­пет, се­ли на этот ко­рабль и от­плы­ли. Хо­зя­ин ко­раб­ля был чу­же­стра­нец[6] и че­ло­век очень сви­ре­пый. Пре­льстив­шись кра­со­той же­ны Ев­ста­фия, он вос­пла­ме­нил­ся стра­стью к ней и возы­мел в серд­це сво­ем лу­ка­вое на­ме­ре­ние от­нять ее у се­го убо­го­го че­ло­ве­ка и взять се­бе. До­плыв до бе­ре­га, где Ев­ста­фию нуж­но бы­ло схо­дить с ко­раб­ля, хо­зя­ин вме­сто пла­ты за пе­ре­воз по мо­рю взял се­бе же­ну Ев­ста­фия. Тот стал со­про­тив­лять­ся, но ни­че­го не мог сде­лать, ибо сви­ре­пый и бес­че­ло­веч­ный чу­же­стра­нец, об­на­жив меч, гро­зил убить Ев­ста­фия и бро­сить его в мо­ре. Неко­му бы­ло за­сту­пить­ся за Ев­ста­фия. С пла­чем пал он к но­гам зло­го че­ло­ве­ка, умо­ляя не раз­лу­чать его с лю­би­мой по­дру­гой. Но все его прось­бы не име­ли успе­ха, и он услы­шал ре­ши­тель­ный от­вет:

– Ес­ли хо­чешь остать­ся в жи­вых, за­мол­чи и уй­ди от­сю­да, или же тот­час умри здесь от ме­ча, и пусть мо­ре сие бу­дет для те­бя мо­ги­лой.

Ры­дая, взял Ев­ста­фий сво­их де­тей и со­шел с ко­раб­ля; хо­зя­ин же ко­раб­ля, от­ча­лив от бе­ре­га, под­нял па­ру­са и пу­стил­ся в пла­ва­ние. Как тя­же­ла бы­ла для се­го бо­го­угод­но­го че­ло­ве­ка раз­лу­ка с его це­ло­муд­рен­ной и вер­ной су­пру­гой! Оча­ми, пол­ны­ми слез, и с над­ры­вав­шим­ся от скор­би серд­цем про­во­жа­ли они друг дру­га. Ры­дал Ев­ста­фий, остав­шись на бе­ре­гу, ры­да­ла на ко­раб­ле же­на его, на­силь­но от­ня­тая от му­жа и уво­зи­мая в неиз­вест­ную стра­ну. Мож­но ли вы­ра­зить их скорбь, плач и ры­да­ние? Дол­го сто­ял Ев­ста­фий на бе­ре­гу и сле­дил за ко­раб­лем до тех пор, по­ка мог его ви­деть. По­том он от­пра­вил­ся в путь, ве­дя с со­бою сво­их ма­ло­лет­них де­тей; и пла­кал муж о жене, а де­ти пла­ка­ли о ма­те­ри сво­ей. Од­но толь­ко и бы­ло уте­ше­ние для пра­вед­ной ду­ши Ев­ста­фия, что ис­пы­та­ния сии он при­ни­ма­ет от ру­ки Гос­по­да, без во­ли Ко­е­го ни­что не мо­жет с ним слу­чить­ся. Обод­ря­ла Ев­ста­фия и та мысль, что он для то­го и при­зван к ве­ре Хри­сто­вой, дабы с тер­пе­ни­ем про­хо­дить путь к оте­че­ству небес­но­му.

Но скор­би Ев­ста­фия еще не кон­чи­лись; на­про­тив, ему при­шлось вско­ре ис­пы­тать но­вые пе­ча­ли, боль­шие преж­них. Не успел он за­быт сво­ей пер­вой скор­би, как при­бли­зи­лось но­вое го­ре. Он толь­ко что пе­ре­нес го­рест­ную раз­лу­ку с сво­ей су­пру­гою, а уже неда­ле­ко от него бы­ла по­те­ря и де­тей. Про­дол­жая свой путь, Ев­ста­фий при­шел к мно­го­вод­ной и очень быст­рой ре­ке. Ни пе­ре­во­за, ни мо­ста через эту ре­ку не бы­ло, и при­хо­ди­лось ее пе­ре­хо­дить. Пе­ре­не­сти сра­зу обо­их сы­но­вей на дру­гой бе­рег ока­за­лось невоз­мож­ным. То­гда Ев­ста­фий взял од­но­го из них и пе­ре­нес на сво­их пле­чах на про­ти­во­по­лож­ную сто­ро­ну. По­са­див его здесь, он от­пра­вил­ся на­зад, чтобы так­же пе­ре­не­сти и вто­ро­го сы­на. Но в то вре­мя, как он до­шел уже до сре­ди­ны ре­ки, вдруг раз­дал­ся крик. Ев­ста­фий обер­нул­ся на­зад и с ужа­сом уви­дел, как сы­на его схва­тил лев и убе­жал с ним в пу­сты­ню. С горь­ким и жа­лост­ным воп­лем смот­рел Ев­ста­фий вслед уда­ляв­ше­му­ся зве­рю, по­ка тот с сво­ей до­бы­чей не скрыл­ся из глаз. Ев­ста­фий по­спе­шил воз­вра­тить­ся к дру­го­му сво­е­му сы­ну. Но не успел он дой­ти до бе­ре­га, как вдруг вы­бе­жал волк и ута­щил от­ро­ка в лес. Охва­чен­ный со всех сто­рон тяж­ки­ми скор­бя­ми, сто­ял Ев­ста­фий сре­ди ре­ки и как бы уто­пал в мо­ре сво­их слез. Мо­жет ли кто по­ве­дать, как ве­ли­ки бы­ли его сер­деч­ная скорбь и ры­да­ния? Он ли­шил­ся су­пру­ги, це­ло­муд­рен­ной, еди­но­вер­ной и бла­го­че­сти­вой; ли­шил­ся де­тей, на ко­их он смот­рел как на един­ствен­ное уте­ше­ние сре­ди по­стиг­ших его ис­пы­та­ний. По­ис­ти­не бы­ло чу­дом, что че­ло­век сей не из­не­мог под тя­же­стью столь ве­ли­ких скор­бей и остал­ся в жи­вых. Несо­мнен­но, что толь­ко все­мо­гу­щая дес­ни­ца Все­выш­не­го укреп­ля­ла Ев­ста­фия в пе­ре­не­се­нии сих скор­бей: ибо толь­ко Тот, Кто по­пустил ему впасть в та­кие ис­ку­ше­ния, мог по­слать ему и та­кое тер­пе­ние.

Вый­дя на бе­рег, Ев­ста­фий дол­го и горь­ко пла­кал, и за­тем с сер­деч­ною скор­бью стал про­дол­жать свой путь. Для него был лишь один Уте­ши­тель – Бог, в Ко­е­го он твер­до ве­ро­вал и ра­ди Ко­е­го он всё это пе­ре­но­сил. Ни­ма­ло не роп­тал Ев­ста­фий на Бо­га, не стал го­во­рить: "Неуже­ли для то­го Ты, Гос­по­ди, при­звал ме­ня к по­зна­нию Те­бя, чтобы я ли­шил­ся су­пру­ги и де­тей? В том ли поль­за ве­ры в Те­бя, чтобы я стал несчаст­ней­шим из всех лю­дей? Так ли Ты лю­бишь ве­ру­ю­щих в Те­бя. Чтобы они по­гиб­ли в раз­лу­ке друг с дру­гом?" Ни­че­го по­доб­но­го да­же не по­ду­мал сей пра­вед­ный и тер­пе­ли­вый муж. На­про­тив, он в глу­бо­ком сми­ре­нии при­но­сил бла­го­да­ре­ние Гос­по­ду за то, что Ему бла­го­угод­но ви­деть ра­бов Сво­их не в бла­го­по­лу­чии мир­ском и су­ет­ных уте­хах, а в скор­бях и бед­стви­ях, дабы уте­шить их в бу­ду­щей жиз­ни веч­ной ра­до­стью и ве­се­ли­ем.

Но Все­силь­ный Бог всё об­ра­ща­ет во бла­го, и ес­ли по­пус­ка­ет пра­вед­ни­ку впасть в бед­ствия, то не за­тем, чтобы ка­рать его, а чтобы ис­пы­тать его ве­ру и му­же­ство, бла­го­во­ля не к сле­зам, а к твер­до­му тер­пе­нию, и вни­мая его бла­го­да­ре­нию. По­доб­но то­му, как неко­гда Гос­подь со­хра­нил Иону невре­ди­мым во чре­ве ки­то­вом (Иона, гл. 2), так Он со­хра­нил це­лы­ми и невре­ди­мы­ми де­тей Ев­ста­фия, по­хи­щен­ных зве­ря­ми. Ко­гда лев уно­сил от­ро­ка в пу­сты­ню, уви­да­ли его пас­ту­хи и с кри­ком ста­ли пре­сле­до­вать его. Бро­сив от­ро­ка, лев ис­кал спа­се­ния в бег­стве. Так­же и вол­ка, по­хи­тив­ше­го дру­го­го от­ро­ка, уви­де­ли зем­ле­паш­цы и с кри­ком по­гна­лись за ним. Бро­сил и волк от­ро­ка. И пас­ту­хи, и зем­ле­паш­цы бы­ли из од­но­го се­ле­ния. Они взя­ли де­тей и вос­пи­та­ли их.

Но Ев­ста­фий ни­че­го это­го не знал. Про­дол­жая путь, он то бла­го­да­рил Бо­га в тер­пе­нии, то, по­беж­да­е­мый при­ро­дой че­ло­ве­че­ской, пла­кал, вос­кли­цая:

– Увы мне! Неко­гда я был бо­гат, а те­перь нищ и ли­шен все­го. Увы мне! Неко­гда я был в сла­ве, ныне же – в бес­че­стии. Увы мне! Неко­гда я был до­мо­вит и имел боль­шие име­ния, ныне же я – стран­ник. Был я ко­гда-то как дре­во мно­го­лист­вен­ное и бла­го­пло­до­ви­тое, а ныне я как ветвь ис­сох­шая. Был я окру­жен до­ма дру­зья­ми, на ули­цах – слу­га­ми, в бит­вах – во­и­на­ми, а ныне остал­ся один в пу­стыне. Но не оста­ви ме­ня, Гос­по­ди! Не пре­зри ме­ня, Ты, Все­вид­че! Не за­будь ме­ня, Ты – Все­бла­гой! Гос­по­ди, не оста­ви ме­ня до кон­ца! Вспом­нил я, Гос­по­ди, сло­ва Твои, ска­зан­ные на ме­сте Тво­е­го яв­ле­ния мне: "Ты име­ешь вос­при­ять скор­би, по­доб­но Иову". Но вот со мною ис­пол­ни­лось уже боль­шее, чем с Иовом: ибо он, хо­тя и ли­шил­ся сво­е­го иму­ще­ства и сла­вы, но ле­жал на сво­ем гно­и­ще, я же – в чу­жой стране и не знаю, ку­да мне ид­ти; он имел дру­зей, уте­шав­ших его, – мое же уте­ше­ние, воз­люб­лен­ных мо­их де­тей, ди­кие зве­ри, по­хи­тив в пу­стыне, по­жра­ли; он хо­тя и ли­шил­ся сво­их де­тей, но мог от су­пру­ги сво­ей иметь неко­то­рое уте­ше­ние и неко­то­рую услу­гу, – моя же доб­рая же­на впа­ла в ру­ки без­за­кон­но­го чу­же­стран­ца, и я как трость в пу­стыне ко­леб­люсь бу­рею мо­их горь­ких пе­ча­лей. Не про­гне­вай­ся на ме­ня, Гос­по­ди, что я от го­ре­сти серд­ца го­во­рю так; ибо я го­во­рю как че­ло­век. Но на Те­бе, Про­мыс­ли­те­ле мо­ем и Устро­и­те­ле пу­ти мо­е­го, утвер­жда­юсь, на Те­бя на­де­юсь и Тво­ею лю­бо­вью, как про­хлад­ною ро­сою и ду­но­ве­ни­ем вет­ра, огнь пе­ча­ли мо­ей про­хла­ждаю и же­ла­ни­ем Те­бя, как бы неко­ей сла­до­стью, го­речь бед мо­их услаж­даю.

Го­во­ря так с воз­ды­ха­ни­ем и сле­за­ми, Ев­ста­фий до­шел до неко­е­го се­ле­ния, на­зы­ва­е­мо­го Ва­ди­сис. По­се­лив­шись в нем, он стал ра­бо­тать, на­ни­ма­ясь у та­мош­них жи­те­лей, чтобы снис­ки­вать про­пи­та­ние тру­да­ми рук сво­их. Ра­бо­тал он и тру­дил­ся над та­ким де­лом, к ко­то­ро­му не при­вык и ко­то­ро­го до­то­ле не знал. Впо­след­ствии Ев­ста­фий упро­сил жи­те­лей то­го се­ле­ния, чтобы они по­ру­чи­ли ему охра­нять их хлеб, за что они пла­ти­ли ему неболь­шую пла­ту. Так он про­жил в се­ле­нии том пят­на­дцать лет в боль­шой ни­ще­те и сми­ре­нии и во мно­гих тру­дах, так что в по­те ли­ца вку­шал хлеб свой. Доб­ро­де­те­ли же и по­дви­ги его кто мо­жет изо­бра­зить? Вся­кий мо­жет оце­нить их, ес­ли пред­ста­вит се­бе, что сре­ди та­кой ни­ще­ты и стран­ни­че­ства он ни в чем столь­ко не упраж­нял­ся, как в мо­лит­вах, по­сте, в сле­зах, в бде­ни­ях и воз­ды­ха­ни­ях сер­деч­ных воз­но­ся к Бо­гу очи и серд­це и ожи­дая ми­ло­сти от Его неиз­ре­чен­но­го ми­ло­сер­дия. Де­ти же Ев­ста­фия вос­пи­ты­ва­лись неда­ле­ко от­ту­да, в дру­гом се­ле­нии, но он не знал о них, да и они са­ми не зна­ли друг о дру­ге, хо­тя и жи­ли в од­ном се­ле­нии. А же­на его, как неко­гда Сар­ра[7], со­хра­ня­е­ма бы­ла Бо­гом от рас­пут­ства то­го чу­же­стран­ца, ко­то­рый в тот са­мый час, ко­гда от­нял ее у пра­вед­но­го му­жа, по­ра­жен был бо­лез­нью и, при­е­хав в свою стра­ну, умер, оста­вив свою плен­ни­цу чи­стою, не при­кос­нув­шись к ней. Так хра­нил Бог Свою вер­ную ра­бу, что, на­хо­дясь сре­ди се­ти, не бы­ла она улов­ле­на, но как пти­ца из­ба­ви­лась от се­ти ло­вя­щих: сеть со­кру­ши­лась, и она из­бав­ле­на бы­ла по­мо­щью Выш­не­го. По смер­ти же то­го чу­же­стран­ца доб­ро­де­тель­ная жен­щи­на ста­ла сво­бод­ною и жи­ла в ми­ре без на­па­стей, до­бы­вая се­бе пи­щу тру­да­ми рук сво­их.

В то вре­мя ино­пле­мен­ни­ки ве­ли вой­ну про­тив Ри­ма и мно­го на­но­си­ли вре­да, овла­дев неко­то­ры­ми го­ро­да­ми и об­ла­стя­ми[8]. По­се­му царь Тра­ян был в ве­ли­кой пе­ча­ли и, вспом­нив сво­е­го храб­ро­го во­е­во­ду Пла­ки­ду, го­во­рил:

– Ес­ли был бы с на­ми наш Пла­ки­да, то вра­ги на­ши не мог­ли бы на­сме­ять­ся над на­ми; ибо он был стра­шен вра­гам, и непри­я­те­ли бо­я­лись име­ни его, по­то­му что он был храбр и счаст­лив в бит­вах.

И удив­лял­ся царь со все­ми вель­мо­жа­ми сво­и­ми то­му стран­но­му об­сто­я­тель­ству, что Пла­ки­да неиз­вест­но ку­да скрыл­ся с же­ною и с детьми. За­ду­мав по­слать разыс­ки­вать его по все­му сво­е­му цар­ству, Тра­ян ска­зал окру­жав­шим его:

– Ес­ли кто най­дет мне мо­е­го Пла­ки­ду, то­го я удо­стою ве­ли­кой че­сти и на­де­лю мно­ги­ми да­ра­ми.

И вот два доб­рых во­и­на, Ан­тиох и Ака­кий, быв­шие неко­гда вер­ны­ми дру­зья­ми Пла­ки­ды и жив­шие при его до­ме, ска­за­ли:

– Са­мо­дер­жав­ный царь, по­ве­ли нам по­ис­кать се­го че­ло­ве­ка, ко­то­рый весь­ма ну­жен все­му Рим­ско­му цар­ству. Ес­ли бы нам при­шлось ис­кать его и в от­да­лен­ней­ших кра­ях, то и то­гда мы при­ло­жим всё свое усер­дие.

Царь об­ра­до­вал­ся та­кой го­тов­но­сти их и тот­час по­слал их ис­кать Пла­ки­ду. Они от­пра­ви­лись и объ­е­ха­ли нема­ло об­ла­стей, ища сво­е­го лю­би­мо­го во­е­во­ду по го­ро­дам и се­ле­ни­ям и спра­ши­вая вся­ко­го встреч­но­го, не ви­дел ли кто где та­ко­го че­ло­ве­ка. На­ко­нец, при­бли­зи­лись они к то­му се­ле­нию, где жил Ев­ста­фий. Ев­ста­фий в это вре­мя сте­рег хлеб в по­ле. Уви­дев иду­щих к се­бе во­и­нов, он стал при­смат­ри­вать­ся к ним и, из­да­ле­ка узнав их, об­ра­до­вал­ся и пла­кал от ра­до­сти. Глу­бо­ко воз­ды­хая к Бо­гу в тайне серд­ца сво­е­го, Ев­ста­фий встал на до­ро­ге, по ко­то­рой те во­и­ны долж­ны бы­ли прой­ти; они же, при­бли­зив­шись к Ев­ста­фию и по­здо­ро­вав­шись с ним, спра­ши­ва­ли его, ка­кое это се­ле­ние и кто вла­де­ет им. За­тем на­ча­ли спра­ши­вать, нет ли здесь ка­ко­го-ни­будь стран­ни­ка, та­ко­го-то воз­рас­та и та­кой-то на­руж­но­сти, имя ко­то­ро­му Пла­ки­да.

Ев­ста­фий спро­сил их:

– Для че­го ище­те вы его?

Они от­ве­ча­ли ему:

– Он – друг наш, и мы дол­гое вре­мя не ви­да­ли его и не зна­ем, где на­хо­дит­ся он вме­сте с же­ною и с детьми сво­и­ми. Ес­ли бы кто-ни­будь со­об­щил нам о нем, мы да­ли бы то­му че­ло­ве­ку мно­го зо­ло­та.

Ев­ста­фий ска­зал им:

– Я не знаю его и не слы­хал ни­ко­гда о Пла­ки­де. Впро­чем, гос­по­да мои, про­шу вас, вой­ди­те в се­ле­ние и от­дох­ни­те в мо­ей хи­жине, по­то­му что я ви­жу, что вы и ко­ни ва­ши уто­ми­лись от до­ро­ги. Итак, от­дох­ни­те у ме­ня, а за­тем вам мож­но бу­дет узнать об ис­ко­мом ва­ми че­ло­ве­ке от ко­го-ни­будь из зна­ю­щих его.

Во­и­ны, по­слу­шав Ев­ста­фия, по­шли с ним в се­ле­ние; но не узна­ли его; он же хо­ро­шо узнал их, так что чуть не за­пла­кал, но удер­жал­ся. В том се­ле­нии жил один доб­рый че­ло­век, в до­ме ко­то­ро­го Ев­ста­фий имел при­ста­ни­ще. Он ввел во­и­нов к се­му че­ло­ве­ку, про­ся его, чтобы тот ока­зал им го­сте­при­им­ство и на­кор­мил их.

– Я же, – при­ба­вил он, – от­пла­чу те­бе сво­ею ра­бо­тою за всё, что ты по­тра­тишь на уго­ще­ние, по­то­му что эти лю­ди – мои зна­ко­мые.

Че­ло­век вслед­ствие доб­ро­ты сво­ей, а так­же и вни­мая прось­бе Ев­ста­фия, усерд­но уго­щал сво­их го­стей. А Ев­ста­фий слу­жил им, при­но­ся и ста­вя пред ни­ми ку­ша­нья. При сем при­хо­ди­ла ему на мысль его преж­няя жизнь, ко­гда те, ко­им он сей­час при­слу­жи­ва­ет, са­ми ему так слу­жи­ли, – и он, по­беж­да­е­мый есте­ствен­ною сла­бо­стью при­ро­ды че­ло­ве­че­ской, ед­ва удер­жи­вал­ся от слез, но скры­вал се­бя пред во­и­на­ми, чтобы не быть узнан­ным; несколь­ко раз вы­хо­дил из хи­жи­ны и, немно­го по­пла­кав и отер­ши сле­зы, тот­час опять вхо­дил, слу­жа им как раб и про­стой по­се­ля­нин. Во­и­ны же, ча­сто взи­рая на ли­цо его, на­ча­ли ма­ло-по­ма­лу узна­вать его и ста­ли ти­хо го­во­рить друг дру­гу: "По­хож сей че­ло­век на Пла­ки­ду… неуже­ли это и са­мом де­ле он?..." И при­ба­ви­ли: "Пом­ним мы, что у Пла­ки­ды бы­ла на шее глу­бо­кая ра­на, ко­то­рую он по­лу­чил на войне. Ес­ли у се­го му­жа есть та­кая ра­на, то он во­ис­ти­ну сам Пла­ки­да". Уви­дев на шее его ту ра­ну, во­и­ны тот­час вско­чи­ли из-за сто­ла, при­па­ли к но­гам его, ста­ли об­ни­мать его и мно­го пла­ка­ли от ра­до­сти, го­во­ря ему:

– Ты – Пла­ки­да, ко­то­ро­го мы ищем! Ты – лю­би­мец ца­ря, о ко­то­ром он так дол­го пе­ча­лит­ся! Ты – рим­ский во­е­во­да, о ко­то­ром скор­бят все во­и­ны!

То­гда Ев­ста­фий по­нял, что на­ста­ло вре­мя, о ко­то­ром пред­ре­кал ему Гос­подь,и в ко­то­рое он дол­жен был сно­ва по­лу­чить пер­вый свой сан и преж­нюю свою сла­ву и честь, и ска­зал во­и­нам:

– Я, бра­тие, тот, ко­го вы ище­те! Я – Пла­ки­да, вме­сте с ко­им вы дол­гое вре­мя во­е­ва­ли про­тив вра­гов. Я – тот че­ло­век, ко­то­рым был неко­гда сла­вой Ри­ма, стра­шен ино­пле­мен­ни­кам, вам до­рог, ныне же – нищ, убог и ни­ко­му неиз­ве­стен!

Ве­ли­ка бы­ла их вза­им­ная ра­дость и ра­дост­ны бы­ли их сле­зы. Они оде­ли Ев­ста­фия в до­ро­гие одеж­ды, как сво­е­го во­е­во­ду, вру­чи­ли ему по­сла­ние ца­ря и усерд­но про­си­ли его, чтобы он немед­лен­но шел к ца­рю, го­во­ря:

– Вра­ги на­ши на­ча­ли одоле­вать нас, и нет ни­ко­го столь храб­ро­го, как ты, кто бы мог по­бе­дить и рас­се­ять их!

Хо­зя­ин же то­го до­ма и все его до­маш­ние, слы­ша это, ди­ви­лись и недо­уме­ва­ли. И по все­му се­ле­нию про­нес­лась весть, что в нем на­шел­ся ве­ли­кий че­ло­век. Все жи­те­ли се­ле­ния ста­ли сте­кать­ся, как к ве­ли­ко­му чу­ду, и с удив­ле­ни­ем смот­ре­ли на Ев­ста­фия, оде­то­го как во­е­во­да и при­ни­ма­ю­ще­го по­че­сти от во­и­нов. Ан­тиох и Ака­кий рас­ска­за­ли на­ро­ду о по­дви­гах Пла­ки­ды, о его храб­ро­сти, сла­ве и бла­го­род­стве. На­род, услы­шав, что Ев­ста­фий та­кой храб­рый рим­ский во­е­во­да, удив­лял­ся, го­во­ря: "О, ка­кой ве­ли­кий муж жил сре­ди нас, слу­жа нам как на­ем­ник!" И кла­ня­лись ему до зем­ли, го­во­ря:

– По­че­му ты не от­крыл нам, гос­по­дин, сво­е­го знат­но­го про­ис­хож­де­ния и са­на?

Быв­ший хо­зя­ин Пла­ки­ды, у ко­то­ро­го он жил в до­ме, при­па­дал к но­гам его, про­ся его, чтобы он не про­гне­вал­ся на него за непо­чте­ние с его сто­ро­ны. И все жи­те­ли то­го се­ле­ния сты­ди­лись при мыс­ли, что они име­ли ве­ли­ко­го че­ло­ве­ка на­ем­ни­ком, как ра­ба. Во­и­ны по­са­ди­ли Ев­ста­фия на ко­ня и по­еха­ли с ним, воз­вра­ща­ясь в Рим, а все по­се­ляне про­во­жа­ли его да­ле­ко с ве­ли­ки­ми по­че­стя­ми. Во вре­мя пу­ти Ев­ста­фий бе­се­до­вал с во­и­на­ми, и они спра­ши­ва­ли его о жене и де­тях его. Он рас­ска­зал им всё по по­ряд­ку, что с ним слу­чи­лось, и они пла­ка­ли, слу­шая про та­ко­вые его зло­клю­че­ния. В свою оче­редь и они по­ве­да­ли ему, как опе­ча­лен был из-за него царь, и не толь­ко он, но и весь его двор, и во­и­ны. Ве­дя меж­ду со­бою та­кую бе­се­ду, они чрез несколь­ко дней до­стиг­ли Ри­ма, и во­и­ны воз­ве­сти­ли ца­рю, что они на­шли Пла­ки­ду, – и как это про­изо­шло. Царь с че­стью встре­тил Пла­ки­ду, окру­жен­ный все­ми сво­и­ми вель­мо­жа­ми, и с ра­до­стью об­нял его и спра­ши­вал о всем, что с ним слу­чи­лось, Ев­ста­фий рас­ска­зал ца­рю всё быв­шее с ним, с его же­ною и детьми, и все, слу­шая его, уми­ли­лись. По­сле это­го царь воз­вра­тил Ев­ста­фию его преж­ний чин и на­де­лил его бо­гат­ством боль­шим, чем ка­ким он вла­дел сна­ча­ла. Весь Рим ра­до­вал­ся воз­вра­ще­нию Ев­ста­фия. Царь про­сил его, чтобы он от­пра­вил­ся на вой­ну про­тив ино­пле­мен­ни­ков и сво­ею храб­ро­стью за­щи­тил Рим от их на­ше­ствия, а так­же ото­мстил бы им за от­ня­тие ими неко­то­рых го­ро­дов. Со­брав всех во­и­нов, Ев­ста­фий уви­дел, что их недо­ста­точ­но для та­кой вой­ны; по­это­му он пред­ло­жил ца­рю от­пра­вить ука­зы во все об­ла­сти сво­е­го го­су­дар­ства и со­брать из го­ро­дов и се­ле­ний спо­соб­ных для во­ин­ской служ­бы юно­шей, а за­тем при­слать их в Рим; и это бы­ло ис­пол­не­но. Царь от­пра­вил ука­зы, и в Рим бы­ло со­бра­но мно­же­ство лю­дей мо­ло­дых и креп­ких, спо­соб­ных к войне. Сре­ди них при­ве­де­ны бы­ли в Рим и два сы­на Ев­ста­фи­е­вы, Ага­пий и Фе­о­пист, ко­то­рые к то­му вре­ме­ни уже воз­му­жа­ли и бы­ли ли­цом кра­си­вы, те­лом стат­ны и си­лою креп­ки. Ко­гда они бы­ли при­ве­де­ны в Рим и во­е­во­да уви­дал их, то очень по­лю­бил их, ибо са­ма оте­че­ская при­ро­да при­вле­ка­ла его к де­тям, и он чув­ство­вал к ним силь­ную лю­бовь. Хо­тя он и не знал, что они – его де­ти, од­на­ко лю­бил их как де­тей сво­их, и они все­гда на­хо­ди­лись при нем и си­де­ли с ним за од­ним сто­лом, ибо они бы­ли лю­без­ны его серд­цу. Вслед за тем Ев­ста­фий от­пра­вил­ся на вой­ну с ино­пле­мен­ни­ка­ми и по­бе­дил их си­лою Хри­сто­вою. Он не толь­ко от­нял у них взя­тые ими го­ро­да и об­ла­сти, но и за­во­е­вал всю непри­я­тель­скую зем­лю, и со­вер­шен­но по­бе­дил их вой­ско. Укреп­ля­е­мый си­лою Гос­по­да сво­е­го, он вы­ка­зал еще боль­шую храб­рость, чем преж­де, и одер­жал та­кую бли­ста­тель­ную по­бе­ду, ка­кой еще ни­ко­гда преж­де не одер­жи­вал.

Ко­гда вой­на окон­чи­лась и Ев­ста­фий уже с ми­ром воз­вра­щал­ся в свое оте­че­ство, слу­чи­лось ему быть в од­ном се­ле­нии, рас­по­ло­жен­ном на жи­во­пис­ном ме­сте, при ре­ке. Так как это ме­сто бы­ло удоб­но для сто­ян­ки, то Ев­ста­фий оста­но­вил­ся с сво­и­ми во­и­на­ми на три дня: ибо Бо­гу бы­ло так угод­но, чтобы вер­ный Его раб сви­дел­ся с же­ною и детьми и чтобы рас­се­ян­ные вновь со­бра­лись во­еди­но. Же­на его жи­ла в том са­мом се­ле­нии, имея сад, от ко­то­ро­го с боль­шим тру­дом снис­ки­ва­ла се­бе про­пи­та­ние. По смот­ре­нию Бо­жию Ага­пий и Фе­о­пист, ни­че­го не зная о ма­те­ри сво­ей, по­ста­ви­ли се­бе па­лат­ку око­ло ее са­да; вос­пи­тан­ные в од­ном и том же се­ле­нии, они име­ли од­ну об­щую па­лат­ку и лю­би­ли друг дру­га как еди­но­утроб­ные бра­тья. Не зна­ли они, что они – род­ные бра­тья, од­на­ко, не ве­дая сво­е­го близ­ко­го род­ства, хра­ни­ли меж­ду со­бою брат­скую лю­бовь. Оба они ло­жи­лись от­ды­хать око­ло са­да свой ро­ди­тель­ни­цы, неда­ле­ко от то­го ме­ста, где был стан во­е­во­ды. Од­на­жды мать их око­ло по­лу­дня ра­бо­та­ла в сво­ем са­ду и услы­ха­ла раз­го­вор Ага­пия и Фе­о­пи­ста, ко­то­рые в это вре­мя от­ды­ха­ли в сво­ей па­лат­ке. Бе­се­да их бы­ла та­кая: они спра­ши­ва­ли друг дру­га, ка­ко­го каж­дый из них про­ис­хож­де­ния, и стар­ший ска­зал:

– Я пом­ню немно­го, что отец мой был во­е­во­дою в Ри­ме, и не знаю, по­че­му он уда­лил­ся с ма­те­рью мо­ею из это­го го­ро­да, взяв с со­бою ме­ня и мо­е­го млад­ше­го бра­та (а нас бы­ло у него двое). Пом­ню я еще, что мы до­шли до мо­ря и се­ли на ко­рабль. За­тем во вре­мя мор­ско­го пла­ва­ния, ко­гда мы при­ста­ли к бе­ре­гу, отец наш вы­шел из ко­раб­ля, а с ним и мы с бра­том, мать же на­ша, не знаю по ка­кой при­чине, оста­лась на ко­раб­ле. Пом­ню я и то, что отец горь­ко о ней пла­кал, пла­ка­ли и мы с ним, и он с пла­чем про­дол­жал путь. Ко­гда же мы по­до­шли к ре­ке, отец по­са­дил ме­ня на бе­ре­гу, а млад­ше­го бра­та мо­е­го, взяв на пле­чо, по­нес на про­ти­во­по­лож­ный бе­рег. Ко­гда за­тем он, пе­ре­не­ся его, шел за мною, при­бе­жал лев, схва­тил ме­ня и унес в пу­сты­ню; но пас­ту­хи от­ня­ли ме­ня у него, и я вос­пи­тан был в том се­ле­нии, ко­то­рое ты зна­ешь.

То­гда млад­ший брат, быст­ро встав, бро­сил­ся на шею его с ра­дост­ны­ми сле­за­ми, го­во­ря:

– Во­ис­ти­ну ты – брат мой, ибо и я пом­ню всё то, о чем ты рас­ска­зы­ва­ешь, и я сам ви­дел, ко­гда по­хи­тил те­бя лев, а ме­ня в то вре­мя унес волк, но зем­ле­дель­цы от­ня­ли ме­ня у него.

Узнав свое род­ство, бра­тья очень об­ра­до­ва­лись и ста­ли об­ни­мать и це­ло­вать друг дру­га, про­ли­вая ра­дост­ные сле­зы. А мать их, слы­ша та­кой раз­го­вор, удив­ля­лась и воз­во­ди­ла очи к небу с воз­ды­ха­ни­ем и сле­за­ми, ибо она убе­ди­лась, что они – дей­стви­тель­но ее де­ти, и серд­це ее ощу­ща­ло сла­дость и от­ра­ду по­сле всех горь­ких пе­ча­лей. Од­на­ко, как жен­щи­на ра­зум­ная, она не сме­ла явить­ся к ним и от­крыть се­бя без бо­лее до­сто­вер­но­го из­ве­стия, ибо она бы­ла ни­щая и оде­та бы­ла в ху­дые одеж­ды, а они бы­ли вид­ные и слав­ные во­и­ны. И ре­ши­ла она пой­ти к во­е­во­де, чтобы по­про­сить его доз­во­ле­ния воз­вра­тить­ся в Рим вме­сте с его вой­ском: она на­де­я­лась, что там ей лег­че бу­дет от­крыть­ся сы­но­вьям сво­им, а так­же узнать о сво­ем му­же, жив ли он или нет. Она по­шла к во­е­во­де, ста­ла пред ним, по­кло­ни­лась ему и ска­за­ла:

– Про­шу те­бя, гос­по­дин, при­ка­жи, чтобы я сле­до­ва­ла за пол­ком тво­им в Рим; ибо я – рим­лян­ка и бы­ла взя­та в плен ино­пле­мен­ни­ка­ми в эту зем­лю – вот уже шест­на­дца­тый год; а те­перь, бу­дучи сво­бод­на, я ски­та­юсь по чу­жой стране и терп­лю край­нюю ни­ще­ту.

Ев­ста­фий по доб­ро­те сво­е­го серд­ца тот­час пре­кло­нил­ся к ее прось­бе и доз­во­лил ей без­бо­яз­нен­но воз­вра­щать­ся в свое оте­че­ство. То­гда же­на та, смот­ря на во­е­во­ду, вполне убе­ди­лась, что он – муж ее, и в удив­ле­нии сто­я­ла, точ­но в за­бы­тьи. Но Ев­ста­фий не узнал же­ны сво­ей. Она же, по­лу­чив неожи­дан­но од­ну ра­дость по­сле дру­гой, по­доб­но то­му, как преж­де од­ну пе­чаль вслед за дру­гой, внут­ренне с воз­ды­ха­ни­ем мо­ли­лась Бо­гу и бо­я­лась от­крыть­ся му­жу сво­е­му и ска­зать, что она – же­на его; ибо он в ве­ли­кой сла­ве и был те­перь окру­жен мно­же­ством при­бли­жен­ных; она же бы­ла как са­мая по­след­няя ни­щая. И уда­ли­лась она из его па­лат­ки, мо­лясь Вла­ды­ке и Бо­гу сво­е­му, чтобы Он Сам устро­ил то, дабы муж и де­ти узна­ли ее. За­тем вы­бра­ла она бо­лее удоб­ное вре­мя, сно­ва во­шла к Ев­ста­фию и ста­ла пе­ред ним. А он, по­смот­рев на нее, спро­сил:

– Че­го ты еще про­сишь у ме­ня, ста­ри­ца?

Она по­кло­ни­лась ему до зем­ли и ска­за­ла:

– Умо­ляю те­бя, гос­по­дин мой, не про­гне­вай­ся на ме­ня, ра­бу свою, за то, что я хо­чу спро­сить те­бя об од­ном де­ле. Ты же будь тер­пе­лив и вы­слу­шай ме­ня.

Он ска­зал ей:

– Хо­ро­шо, го­во­ри.

То­гда она на­ча­ла свою речь так:

– Не ты ли – Пла­ки­да, на­ре­чен­ный во Св. Кре­ще­нии Ев­ста­фи­ем? Не ты ли – ви­дел Хри­ста на кре­сте сре­ди оле­ньих ро­гов? Не ты ли – ра­ди Гос­по­да Бо­га вы­шел из Ри­ма с же­ною и с дву­мя детьми, Ага­пи­ем и Фе­о­пи­стом? Не у те­бя ли чу­же­стра­нец от­нял же­ну на ко­раб­ле? Сви­де­тель мне на небе вер­ный – Сам Хри­стос Гос­подь, ра­ди Ко­то­ро­го я пре­тер­пе­ла мно­гие на­па­сти, в том, что я – же­на твоя, и что бла­го­да­тью Хри­сто­вою я со­хра­не­на бы­ла от оскорб­ле­ния, ибо сей чу­же­стра­нец в тот са­мый час, как от­нял ме­ня у те­бя, по­гиб, на­ка­зан­ный гне­вом Бо­жи­им, а я оста­лась чи­стою и те­перь бед­ствую и ски­та­юсь.

Услы­шав всё сие, Ев­ста­фий как буд­то про­бу­дил­ся от сна и тот­час узнал же­ну свою, встал и об­нял ее, и оба они мно­го пла­ка­ли от ве­ли­кой ра­до­сти. И ска­зал Ев­ста­фий:

– Вос­хва­лим и воз­бла­го­да­рим Хри­ста Спа­си­те­ля на­ше­го, Ко­то­рый не оста­вил нас ми­ло­стью Сво­ею, но как обе­щал по­сле скор­бей уте­шить нас, так и со­тво­рил!

И они со мно­ги­ми ра­дост­ны­ми сле­за­ми бла­го­да­ри­ли Бо­га. По­сле се­го, ко­гда Ев­ста­фий пе­ре­стал пла­кать, же­на спро­си­ла его:

– Где же де­ти на­ши?

Он же, глу­бо­ко вздох­нув, от­ве­тил:

– Зве­ри съе­ли их.

То­гда же­на его ска­за­ла ему:

– Не скор­би, гос­по­дин мой! Бог по­мог нам неча­ян­но най­ти друг дру­га, так по­мо­жет Он нам най­ти и де­тей на­ших.

Он за­ме­тил ей:

– Раз­ве я не ска­зал те­бе, что их съе­ли зве­ри?

Она же ста­ла рас­ска­зы­вать ему всё, что на­ка­нуне слы­ша­ла в сво­ем са­ду во вре­мя ра­бо­ты, – все те ре­чи, ко­то­рые ве­ли меж­ду со­бою два во­и­на в па­лат­ке, и из ко­то­рых она узна­ла, что они – сы­но­вья их.

Ев­ста­фий тот­час же по­звал к се­бе тех во­и­нов и спро­сил их:

– Ка­ко­го вы про­ис­хож­де­ния? Где ро­ди­лись? Где вос­пи­ты­ва­лись?

То­гда стар­ший из них от­ве­тил ему так:

– Гос­по­дин наш, мы оста­лись ма­ло­лет­ни­ми по­сле сво­их ро­ди­те­лей и по­то­му ма­ло пом­ним свое дет­ство. Од­на­ко, мы пом­ним то, что отец наш был рим­ским во­е­во­дою, по­доб­ным те­бе, но не зна­ем мы, что слу­чи­лось с на­шим от­цом, и по­че­му он вы­шел но­чью из Ри­ма с ма­те­рью на­шею и с на­ми дво­и­ми; не зна­ем мы и то­го, по­че­му имен­но, ко­гда мы на ко­раб­ле пе­ре­плы­ли мо­ре, оста­лась на том ко­раб­ле мать на­ша. А отец наш, пла­ча о ней, по­до­шел с на­ми к од­ной ре­ке. В то вре­мя, как он, пе­ре­но­ся нас по­оди­ноч­ке через ре­ку, на­хо­дил­ся сре­ди ре­ки, по­хи­ти­ли нас зве­ри: ме­ня – лев, а бра­та мо­е­го – волк. Но мы оба спа­се­ны бы­ли от зве­рей: ибо ме­ня спас­ли и вос­пи­ты­ва­ли пас­ту­хи, а бра­та мо­е­го – зем­ле­дель­цы.

Услы­хав это, Ев­ста­фий и же­на его узна­ли де­тей сво­их и, бро­сив­шись им на шею, дол­го пла­ка­ли. И бы­ла ве­ли­кая ра­дость в ла­ге­ре Ев­ста­фия, как неко­гда в Егип­те, ко­гда Иоси­фа узна­ли бра­тья его (Быт.45:1-15). По всем пол­кам про­шел слух о на­хож­де­нии же­ны и де­тей во­е­во­ды их, и все во­и­ны ра­дост­но со­бра­лись вме­сте, и бы­ло боль­шое ли­ко­ва­ние во всем вой­ске. Не так ра­до­ва­лись они по­бе­дам, как се­му ра­дост­но­му со­бы­тию. Так уте­шил Бог вер­ных ра­бов Сво­их, ибо Он "Гос­подь умерщ­вля­ет и ожив­ля­ет… Гос­подь де­ла­ет ни­щим и обо­га­ща­ет" (1Цар.2:6-7), низ­во­дит в скор­би и воз­во­дит к ра­до­сти и ве­се­лью. И Ев­ста­фий мог то­гда го­во­рить с Да­ви­дом: "При­ди­те, по­слу­шай­те, все бо­я­щи­е­ся Бо­га, и я воз­ве­щу [вам], что со­тво­рил Он для ду­ши мо­ей. По­мя­ну со­тво­ри­ти ми­лость со мною. Дес­ни­ца Гос­под­ня вы­со­ка, дес­ни­ца Гос­под­ня тво­рит си­лу!" (Пс.65:16, 10:16, 117:16).

В то вре­мя, как Ев­ста­фий воз­вра­щал­ся с вой­ны, ра­ду­ясь вдвойне: и по­бе­де, и на­хож­де­нию же­ны и де­тей, – еще до при­бы­тия его в Рим, – умер царь Тра­ян; ему на­сле­до­вал Адри­ан, ко­то­рый был очень же­сток, нена­ви­дел лю­дей доб­рых и пре­сле­до­вал бла­го­че­сти­вых. По­сле то­го, как Ев­ста­фий с ве­ли­ким тор­же­ством во­шел в Рим, по обы­чаю рим­ских пол­ко­вод­цев, и вел с со­бою мно­го плен­ни­ков, окру­жен­ный бо­га­тою во­ен­ною до­бы­чею, – то царь и все рим­ляне при­ня­ли его с по­че­том[9], и храб­рость его про­сла­ви­лась еще боль­ше, чем преж­де, и все по­чи­та­ли его боль­ше преж­не­го. Но Бог, Ко­то­рый не хо­чет, чтобы ра­бы Его бы­ли по­чи­та­е­мы и сла­ви­мы в сем пре­врат­ном и непо­сто­ян­ном ми­ре су­ет­ным и вре­мен­ным по­чи­та­ни­ем, ибо Он уго­то­вал им на небе веч­ную и непре­хо­дя­щую честь и сла­ву, – ука­зы­вал Ев­ста­фию путь му­че­ни­че­ский, ибо вско­ре сно­ва по­слал ему бес­че­стие и скорбь, ко­то­рые он ра­дост­но пре­тер­пел за Хри­ста. Зло­че­сти­вый Адри­ан за­хо­тел со­вер­шить жерт­во­при­но­ше­ние бе­сам в бла­го­дар­ность за по­бе­ду над вра­га­ми. Ко­гда он вхо­дил со сво­и­ми вель­мо­жа­ми в идоль­ский храм, Ев­ста­фий не во­шел за ни­ми, но остал­ся сна­ру­жи. Царь спро­сил его:

– По­се­му не хо­чешь ты вой­ти с на­ми в храм и по­кло­нить­ся бо­гам? Те­бе ведь преж­де дру­гих сле­до­ва­ло бы воз­дать им бла­го­да­ре­ние за то, что они не толь­ко со­хра­ни­ли те­бя це­лым и невре­ди­мым на войне и да­ро­ва­ли те­бе по­бе­ду, но и по­мог­ли най­ти те­бе же­ну твою и де­тей тво­их.

Ев­ста­фий от­ве­чал:

– Я – хри­сти­а­нин и знаю Еди­но­го Бо­га мо­е­го Иису­са Хри­ста, и Его чту и бла­го­да­рю, и по­кло­ня­юсь Ему. Ибо Он всё да­ро­вал мне: и здо­ро­вье, и по­бе­ду, и су­пру­гу, и чад. А глу­хим, немым, бес­силь­ным идо­лам я не по­кло­нюсь.

И Ев­ста­фий ушел в дом свой. Царь раз­гне­вал­ся и стал раз­мыш­лять, как бы на­ка­зать Ев­ста­фия за бес­че­стие бо­гов сво­их. Сна­ча­ла он снял с него сан во­е­вод­ский и вы­звал его на суд, как про­сто­го че­ло­ве­ка, с же­ною и детьми его, и уве­ще­вал их при­не­сти жерт­ву идо­лам; но, не бу­дучи в со­сто­я­нии уго­во­рить их к это­му, осу­дил на съе­де­ние зве­рям. И вот свя­той Ев­ста­фий, сей слав­ный и храб­рый во­ин, по­шел в цирк, осуж­ден­ный на казнь вме­сте со сво­ею же­ною и сы­но­вья­ми. Но не сты­дил­ся он се­го бес­че­стия, не бо­ял­ся смер­ти за Хри­ста, Ко­то­ро­му он рев­ност­но слу­жил, ис­по­ве­дуя пред все­ми свя­тое имя Его. Он укреп­лял и свою свя­тую су­пру­гу, и де­тей сво­их, чтобы они не устра­ша­лись смер­ти за Жиз­но­дав­ца всех Гос­по­да; и они шли на смерть, как на пир, укреп­ляя друг дру­га на­деж­дою на бу­ду­щее воз­да­я­ние. На них вы­пу­ще­ны бы­ли зве­ри, но не кос­ну­лись их, ибо, как толь­ко ка­кой-ни­будь из зве­рей под­хо­дил к ним, тот­час же воз­вра­щал­ся на­зад, пре­кло­нив пред ни­ми свою го­ло­ву. Зве­ри смяг­чи­ли свою ярость, а царь еще боль­ше разъ­ярил­ся и по­ве­лел уве­сти их в тем­ни­цу. А на дру­гой день ве­лел рас­ка­лить мед­но­го во­ла и бро­сить в него свя­то­го Ев­ста­фия с же­ною и детьми его[10]. Но сей рас­ка­лен­ный вол был для свя­тых му­че­ни­ков как хал­дей­ская печь, про­хла­жден­ная ро­сою, для свя­тых от­ро­ков (Дан.3:21). На­хо­дясь в этом во­ле, свя­тые му­че­ни­ки, по­мо­лив­шись, пре­да­ли Бо­гу ду­ши свои и пе­ре­шли в Цар­ствие Небес­ное. Спу­стя три дня по­до­шел Адри­ан к во­лу то­му, же­лая уви­дать прах со­жжен­ных му­че­ни­ков; от­крыв двер­цы, му­чи­те­ли на­шли те­ла их це­лы­ми и невре­ди­мы­ми, и ни один во­лос на гла­вах их не сго­рел, а ли­ца их по­хо­жи бы­ли на ли­ца спя­щих и бли­ста­ли чуд­ною кра­со­тою. Весь на­род, на­хо­дя­щий­ся там, вос­клик­нул:

– Ве­лик Бог хри­сти­ан­ский!

Царь со сты­дом воз­вра­тил­ся в свой дво­рец, и весь на­род уко­рял его за зло­бу – что он на­прас­но пре­дал смер­ти та­ко­го необ­хо­ди­мо­го для Ри­ма во­е­во­ду. Хри­сти­ане же, взяв­ши чест­ные те­ла свя­тых му­че­ни­ков, пре­да­ли их по­гре­бе­нию[11], сла­вя Бо­га, див­но­го во свя­тых Сво­их, От­ца и Сы­на и Свя­то­го Ду­ха, Ему же от всех нас да бу­дет честь, сла­ва и по­кло­не­ние, ныне и прис­но и во ве­ки ве­ков. Аминь.


При­ме­ча­ния

[1] Тра­ян был од­ним из луч­ших рим­ских им­пе­ра­то­ров: мно­го за­бо­тил­ся о бла­ге сво­е­го на­ро­да, вполне пре­об­ра­зо­вал го­судар­ствен­ное прав­ле­ние, рас­ши­рил пре­де­лы им­пе­рии счаст­ли­вы­ми вой­на­ми, ос­но­вал но­вые го­ро­да. Од­на­ко и он пре­сле­до­вал хри­сти­ан.

[2] Язы­че­ское имя св. Ев­ста­фия, точ­нее, по рим­ско­му про­из­но­ше­нию "Пла­ци­ды", от ла­тин­ско­го сло­ва placidus, озна­ча­ю­ще­го "ти­хий", "ров­ный", "спо­кой­ный", "мяг­кий", "крот­кий". На­име­но­ва­ние, пре­крас­но ха­рак­те­ри­зу­ю­щее вы­со­кие нрав­ствен­ные ка­че­ства св. Ев­ста­фия еще до об­ра­ще­ния его в хри­сти­ан­ство.

[3] Тит – рим­ский им­пе­ра­тор, сын и пре­ем­ник им­пе­ра­то­ра Вес­па­си­а­на, цар­ство­вал с 79 по 81 год. В цар­ство­ва­ние сво­е­го от­ца был по­слан с мно­го­чис­лен­ным вой­ском в Иудею для на­ка­за­ния иуде­ев, воз­му­тив­ших­ся про­тив рим­ской вла­сти. Об этой имен­но войне здесь и упо­ми­на­ет­ся. Вой­на окон­чи­лась в 70 го­ду раз­ру­ше­ни­ем Иеру­са­ли­ма и хра­ма Со­ло­мо­но­ва.

[4] Иов – вет­хо­за­вет­ный ве­ли­кий пра­вед­ник, хра­ни­тель ис­тин­но­го от­кро­ве­ния и бо­го­по­чте­ния в ро­де че­ло­ве­че­ском во вре­мя уси­ле­ния язы­че­ско­го суе­ве­рия по­сле рас­се­я­ния на­ро­дов; из­ве­стен сво­им бла­го­че­сти­ем и непо­роч­но­стью жиз­ни; был ис­пы­тан от бо­га все­ми несча­стья­ми, сре­ди ко­то­рых, од­на­ко, остал­ся непо­ко­ле­би­мым в ве­ре о доб­ро­де­те­ли. Жил Иов во вре­ме­на пат­ри­ар­халь­ные до вре­мен Мо­и­сея в стране Ав­си­ти­дий­ской, на­хо­див­шей­ся в се­вер­ной ча­сти ка­ме­ни­стой Ара­вии. Ис­то­рия Иова из­ло­же­на по­дроб­но в кни­ге его име­ни – од­ной из древ­ней­ших свя­щен­ных биб­лей­ских книг.

[5] Т.е. – по на­прав­ле­нию к Сре­ди­зем­но­му мо­рю, ко­то­рое нуж­но бы­ло пе­ре­плыть на ко­раб­ле, чтобы до­стиг­нуть Егип­та. Еги­пет – стра­на, ле­жа­щая в се­ве­ро-во­сточ­ной ча­сти Аф­ри­ки. В опи­сы­ва­е­мое вре­мя Еги­пет на­хо­дил­ся под вла­стью рим­лян, ко­то­рой под­пал окон­ча­тель­но в 30-м го­ду до Р. Х.

[6] В жи­тии он на­зы­ва­ет­ся "вар­ва­ром". Так гре­ки, а вслед за ни­ми и рим­ляне на­зы­ва­ли всех во­об­ще чу­же­стран­цев. Это бы­ла пре­зри­тель­ная клич­ка, обо­зна­чав­шая гру­бость и неве­же­ство дру­гих на­ро­дов. Вме­сте с тем на­име­но­ва­нию се­му усво­е­но в Пи­са­нии и по­ня­тие во­об­ще че­ло­ве­ка бес­че­ло­веч­но­го и сви­ре­по­го. Ве­ро­ят­но, это был один из тех мор­ских раз­бой­ни­ков, ко­то­рые то­гда еще неред­ко на­во­ди­ли ужас на по­бе­ре­жья Сре­ди­зем­но­го мо­ря, уво­ди­ли и про­да­ва­ли кра­си­вых жен­щин и де­ву­шек в раб­ство, бес­че­ло­веч­но умерщ­вляя тех, кто им в этом пре­пят­ство­вал.

[7] Здесь ра­зу­ме­ет­ся из­вест­ный по­доб­ный же при­мер из жиз­ни вет­хо­за­вет­но­го пат­ри­ар­ха Ав­ра­ама и же­ны его Сар­ры вско­ре по­сле пе­ре­се­ле­ния их в зем­лю ха­на­ан­скую. Ко­гда Ав­ра­ам во вре­мя на­сту­пив­ше­го го­ло­да при­шел в Еги­пет, фа­ра­он за кра­со­ту Сар­ры хо­тел бы­ло взять ее се­бе в же­ны, но Гос­подь не по­пустил се­го и по­ра­зил за Сар­ру тяж­ки­ми каз­ня­ми и ца­ря, и двор его (Быт.12:11-20).

[8] Это бы­ло неза­дол­го до смер­ти Тра­я­на, как вид­но из са­мо­го по­вест­во­ва­ния. Из ис­то­рии вид­но, что в это вре­мя воз­му­ти­лись про­тив рим­ско­го вла­ды­че­ства раз­лич­ные ази­ат­ские на­ро­ды, под­власт­ные Ри­му, и им­пе­ра­тор го­то­вил­ся к по­хо­ду на Ме­со­по­та­мию.

[9] Т.е. Пла­ки­де был устро­ен по обы­чаю рим­ско­му так на­зы­ва­е­мый три­умф, или тор­же­ствен­ная бле­стя­щая встре­ча, как увен­чан­но­му сла­вой пол­ко­вод­цу – по­бе­ди­те­лю.

[10] "Ве­ли­кие Че­тьи–Ми­неи" митр. Ма­ка­рия при­бав­ля­ют здесь еще сле­ду­ю­щие по­дроб­но­сти, ко­их нет у св. Ди­мит­рия Ро­стов­ско­го. Ко­гда св. му­че­ни­ки при­бли­жа­лись к ме­сту страш­ной каз­ни, то, воз­дев ру­ки свои к небу, воз­нес­ли пла­мен­ную мо­лит­ву Гос­по­ду, как бы со­зер­цая ка­кое-то небес­ное яв­ле­ние, как это вид­но из пер­вых слов их мо­лит­вы. Мо­лит­ва сия бы­ла сле­ду­ю­щая: "Гос­по­ди Бо­же сил, все­ми неви­ди­мый, на­ми же ви­ди­мый! Вон­ми нам, мо­ля­щим­ся Те­бе, и при­и­ми на­шу по­след­нюю мо­лит­ву. Вот мы со­еди­ни­лись, и Ты спо­до­бил нас уча­сти свя­тых Тво­их; как три от­ро­ка, ввер­жен­ные в Ва­ви­лоне в огонь, не бы­ли от­ри­ну­ты То­бою, так и ныне спо­до­би нас скон­чать­ся в сем огне, дабы Ты бла­го­во­лил вос­при­ять нас как жерт­ву бла­го­при­ят­ную. По­дай же, Гос­по­ди Бо­же, вся­ко­му по­ми­на­ю­ще­му па­мять на­шу уча­сти в Цар­стве Небес­ном; ярость же ог­ня се­го пре­ло­жи на хо­лод и спо­до­би нас в нем скон­чать­ся. Еще мо­лим­ся, Гос­по­ди: спо­до­би, да не раз­лу­чат­ся те­ла на­ши, но да вку­пе ля­гут". В от­вет на сию мо­лит­ву раз­дал­ся с неба Бо­же­ствен­ный глас: "Да бу­дет вам так, как вы про­си­те! и бо­лее вам бу­дет, ибо вы пре­тер­пе­ли мно­гие на­па­сти и не бы­ли по­беж­де­ны. Иди­те в ми­ре, при­и­ми­те вен­цы по­бед­ные за стра­да­ния свои, по­чи­вай­те во ве­ки ве­ков".

[11] Мо­щи св. Ев­ста­фия и его се­мей­ства на­хо­дит­ся в Ри­ме в церк­ви его име­ни.