Канон святителю Тихону, епископу Воронежскому, Задонскому чудотворцу

Припев: Святи́телю, о́тче Ти́хоне, моли́ Бо́га о на́с.

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 26 августа (13 августа ст. ст.)

Глас 8.

Пе́снь 1.

Ирмо́с: Во́ду проше́д, я́ко су́шу, и еги́петскаго зла́ избежа́в, изра́ильтянин вопия́ше: Изба́вителю и Бо́гу на́шему пои́м.

Святи́телю Христо́в Ти́хоне! Са́м да́руй ми́ у́м и язы́к, да воспою́ по достоя́нию сла́ву, е́юже сла́вно просла́ви тя́ Христо́с Госпо́дь.

Луча́ боже́ственнаго све́та возсия́ на́м, прииди́те, ча́да све́та, да озари́мся е́ю, да возгори́мся ду́хом, пе́сньми святи́теля велича́юще.

Апо́столов прее́мника, святи́телей сопресто́льника, преподо́бных сожи́теля, просла́вим блаже́ннаго Ти́хона, его́же предста́тельством спасе́ние улуча́ем.

Богоро́дичен: Воплоти́вся неизрече́нно Влады́ка все́х из Тебе́, Богороди́тельнице Мари́е, соверше́н бы́сть Челове́к, и роди́вся, я́коже пре́жде рождества́, сохрани́ Тя чи́сту, Его́же моли́ спасти́ от бе́д ду́ши на́ша.

Пе́снь 3.

Ирмо́с: Небе́снаго кру́га Верхотво́рче, Го́споди, и Це́ркве Зижди́телю, Ты́ мене́ утверди́ в любви́ Твое́й, жела́ний кра́ю, ве́рных утвержде́ние, еди́не Человеколю́бче.

Любо́вию Христо́вою уязви́вся, блаже́нне, Тому́ от ю́ности невозвра́тным жела́нием после́довал еси́, вся́кое плотско́е наслажде́ние возненави́дев.

Ю́ношеския стра́сти, пло́ть томя́щия, любому́дрия мече́м посе́кл еси́, же́ртву себе́ Влады́це Христу́ принося́.

Стра́хом Госпо́дним утвержда́емь, нача́ло бо прему́дрости се́й е́сть, любо́вию лу́чшею прилепи́лся еси́ прему́дрости, о Ти́хоне.

Богоро́дичен: Воспои́м боже́ственный хра́м Бо́жий, ублажи́м Святу́ю Де́ву, обоже́ни бы́вше Е́ю и от бе́д избавля́еми.

Седа́лен, гла́с 8:

Хра́м Свята́го Ду́ха от ю́ности бы́л еси́: Уте́шителева бо благода́ть, по ве́ре твое́й очи́стивши ду́шу твою́ от страсте́й, я́ве в не́й вселя́ется, сего́ ра́ди и по преставле́нии соблюде́ся те́ло твое́ нетле́нно. Моли́ Христа́ Бо́га, от тлетво́рных страсте́й изба́витися чту́щим любо́вию па́мять твою́.

Богоро́дичен: Ма́ти сла́дкаго ми́ Иису́са, Чи́стая Богоотрокови́це, прия́телище Ду́ха Свята́го, очи́сти мою́ ду́шу, беззако́нии оскверне́нную, и све́тлое жили́ще доброде́телей соде́лай, Светоно́сная Нетле́нная, отжени́ о́блак страсте́й, да и мене́ Твои́ми моли́твами осени́т Уте́шителева благода́ть.

Пе́снь 4.

Ирмо́с: Ты́ моя́ кре́пость, Го́споди, Ты́ моя́ и си́ла, Ты́ мо́й Бо́г, Ты́ мое́ ра́дование, не оста́вль не́дра О́тча, и на́шу нищету́ посети́в. Те́м с проро́ком Авваку́мом зову́ Ти: си́ле Твое́й сла́ва, Человеколю́бче.

Я́ко овча́, от Христа́ упа́слся еси́, я́коже па́стырь, упа́сл еси́ ста́до, изводя́ на па́жити живоно́сных твои́х уче́ний.

Таи́нник бы́в Христо́ва уче́ния, Сего́ ве́дением просвети́л еси́ лю́ди, де́лы и словесы́ явля́я и́стину Его́.

И́стинен и ве́рен стра́ж до́му Бо́жия бы́л еси́, стреги́й его́ де́лом, я́ко о́браз явля́я житие́м, сло́вом, я́ко уча́ усе́рдно, помышле́нием, я́ко пеки́йся о бла́зе Его́.

Богоро́дичен: Тя́ приста́нище, и сте́ну, и прибе́жище, и наде́жду, и покро́в, и предста́тельницу те́плую обре́тше, ве́рнии, к Тебе́ прибега́ем и вопие́м приле́жно, я́коже научи́ на́с взыва́ти к Тебе́ блаже́нный Ти́хон: Пресвята́я Богоро́дице, спаси́ на́с.

Пе́снь 5.

Ирмо́с: Вску́ю мя́ отри́нул еси́ от лица́ Твоего́, Све́те незаходи́мый, и покры́ла мя́ е́сть чужда́я тьма́ окая́ннаго? Но обрати́ мя, и к све́ту за́поведей Твои́х пути́ моя́ напра́ви, молю́ся.

Его́же возлюби́л еси́, Его́же возжеле́л еси́, Его́же ра́ди подвиза́лся еси́, святи́телю, моли́ ны́не Христа́ о рабе́х, да ми́лостив бы́в, все́м на́м ми́рное состоя́ние да́рует, почита́ющим па́мять твою́.

Любо́вию и ве́рою Христо́вою испо́лнен сы́й, яви́лся еси́ я́ко река́, оби́льно всю́ зе́млю Росси́йскую напоя́я сло́вом уче́ния, блаже́нне Ти́хоне.

Я́ко пчела́ сла́дкий ме́д от цвето́в, ско́ро увяда́ющих, собра́л еси́, о́тче, от тле́ннаго ми́ра духо́вное сокро́вище, и́мже все́х на́с услажда́еши.

Богоро́дичен: Испо́лни весе́лия се́рдце на́ше, Пречи́стая Богоотрокови́це, весе́лия ро́ждшая Вино́внаго, грехо́вную печа́ль вся́кую потребля́ющи.

Пе́снь 6.

Ирмо́с: Очи́сти мя́, Спа́се, мно́га бо беззако́ния моя́, и из глубины́ зо́л возведи́, молю́ся, к Тебе́ бо возопи́х, и услы́ши мя́, Бо́же спасе́ния моего́.

Чи́ст бы́в се́рдцем, чи́стому Христу́ прилепи́лся еси́, святы́й Свято́му, люби́тель Люби́тельному, кро́ткий Кро́ткому, взыва́я непреста́нно: мне́ прилепля́тися Бо́гови бла́го е́сть.

Уте́ху, ро́скошь, че́сть, бога́тство, сла́ву и все́ сокро́вище ми́ра презре́л еси́, воспаря́я к Го́рнему Иерусали́му, к до́му Отца́ Небе́снаго, иде́же оби́тели мно́ги су́ть.

Доса́ды, ско́рби, оби́ды ра́достно терпе́л еси́, помышля́я, я́ко вене́ц без побе́ды, побе́да без по́двига, по́двиг без бра́ни, бра́нь без враго́в не быва́ет.

Богоро́дичен: О, Де́во Госпоже́, Ма́ти Зижди́телева! Небе́сных еси́ чино́в ра́дование и челове́ческому ро́ду благослове́нная Помо́щница, моли́ спасти́ся душа́м на́шим.

Конда́к, гла́с 8:

Апо́столов прее́мниче, святи́телей украше́ние, Правосла́вныя Це́ркве учи́телю, Влады́це все́х моли́ся, ми́р вселе́нней дарова́ти и душа́м на́шим ве́лию ми́лость.

И́кос:

Ду́шу твою́ украси́в доброде́телию, у́м просвети́в любому́дрием, па́стырь до́брый яви́лся еси́ ста́ду Христо́ву, сло́вом и писа́нием уча́, наказу́я и вразумля́я, житие́м свои́м о́браз слове́с явля́я, те́мже на небеси́ венце́м сла́вы украси́лся еси́ от Пастыренача́льника Христа́, на земли́ сия́я нетле́нием моще́й и источа́я оби́льныя то́ки чуде́с ве́рою призыва́ющим тя́, досточу́дне и богому́дре Ти́хоне. Моли́ся ко Го́споду дарова́ти душа́м на́шим ве́лию ми́лость.

Пе́снь 7.

Ирмо́с: Бо́жия снизхожде́ния о́гнь устыде́ся в Вавило́не иногда́, сего́ ра́ди о́троцы в пещи́, ра́дованною ного́ю, я́ко во цве́тнице, лику́юще поя́ху: благослове́н еси́, Бо́же оте́ц на́ших.

Терпе́нием стяжа́л еси́ ду́шу твою́, блаже́нне, путе́м те́сным, еди́ным веду́щим в жи́знь ве́чную, ше́л еси́, вы́ну взира́я на кре́стный пу́ть Подвигополо́жника Христа́ и Сего́ о́браз житию́ твоему́ полага́я.

Всего́ себе́ любви́ Бо́жией пре́дал еси́, ду́шу и те́ло, се́рдце и ра́зум, па́мять и во́лю, наме́рение, начина́ние, сло́во, де́ло и помышле́ние Бо́гу в любо́вь посвяти́л еси́.

Оте́ц сиро́т, и вдо́в защи́тник, и бога́тство ни́щих, боля́щих утеше́ние, и су́щих в бога́тстве наста́вник, ста́рости же́зл, и наказа́ние ю́ности, и мона́шествующим доброде́телей пра́вило яви́лся еси́, блаже́нне Ти́хоне.

Богоро́дичен: Ра́дуйся, Мари́е, ра́дуйся, Спаси́теля ми́ру ро́ждшая, приста́нище бу́ди на́м, жите́йскою бу́рею волну́емым, и оти́шие в пучи́не скорбе́й, и води́тельство к небе́сным селе́нием.

Пе́снь 8.

Ирмо́с: Седмери́цею пе́щь халде́йский мучи́тель, Богочести́вым неи́стовно разжже́; си́лою же лу́чшею спасе́ны сия́ ви́дев, Творцу́ и Изба́вителю вопия́ше: о́троцы, благослови́те, свяще́нницы, воспо́йте, лю́дие, превозноси́те во вся́ ве́ки.

Ца́рствия небе́снаго еще́ на земли́ сы́н бы́в, вы́ну воздыха́л еси́ к Сы́ну Бо́жию, вопия́ Ему́: бу́ди ми́ пи́ща и питие́, бу́ди све́т души́ моея́, бу́ди отра́да в ско́рби, бу́ди жи́знь ве́чная по воскресе́нии, да превозношу́ Тя во ве́ки.

Ада́ма паде́ние, Христо́выми страстьми́ искупле́ние, ча́с сме́ртный, Стра́шный су́д, муче́ния гре́шных, блаже́нство пра́ведных всегда́ помышля́я, рыда́л еси́, на́м умиле́ния о́браз показу́я, себе́ же предъочища́я к бу́дущей сла́ве.

Труды́ по ве́ре и благоче́стию подъе́м в жи́зни се́й, сла́дце по труде́х почи́л и упоко́ился еси́: соше́л бо еси́ во гро́б, я́ко пшени́ца, для жи́тницы Бо́жия созре́лая, во вре́мя пожа́тая.

Богоро́дичен: Иссо́пом Животворя́щия Кро́ве за спасе́ние ми́ра закла́ннаго А́гнца, из Твои́х пречи́стых крове́й пло́ть прие́мшаго, окропи́ мя, оскверне́ннаго, Влады́чице, и очи́сти мя́, да Твои́м ма́терним заступле́нием па́че сне́га убелю́ся.

Пе́снь 9.

Ирмо́с: Ужасе́ся о се́м не́бо, и земли́ удиви́шася концы́, я́ко Бо́г яви́ся челове́ком пло́тски, и чре́во Твое́ бы́сть простра́ннейшее небе́с. Те́м Тя́, Богоро́дицу, А́нгелов и челове́к чинонача́лия велича́ют.

Хода́тай яви́лся еси́ и моли́твенник те́плый о на́с к Бо́гу, святи́телю. Ми́лостива у́бо моли́твами твои́ми соде́лай Влады́ку, испроси́, о́тче, прегреше́ний оставле́ние, ве́рою свяще́нную па́мять твою́ пра́зднующим и серде́чною любо́вию тя́ велича́ющим.

От Бо́га Све́та небе́сным све́том осия́нный, просвети́ на́с, помраче́нных страстьми́ жите́йскими, реши́ти же и вяза́ти вла́сть от Него́ прие́мый, разреши́ прегреше́ния на́ша, и Ца́рствия небе́снаго сподо́би па́мять твою́ пра́зднующих и досто́йно тя́ велича́ющих.

На́ше хвале́ние сие́, от недосто́йныя и окая́нныя души́, от усе́рдия же бога́таго приноси́мое тебе́, приими́ ми́лостивно, святи́телю, благода́ть проти́ву воздая́ на́м щедрооби́льную.

Богоро́дичен: Ада́ма па́дшаго возста́вила еси́, Богома́ти, ро́ждши Но́ваго Ада́ма, возста́ви и на́с, па́дших по подо́бию дре́вняго, но благода́ти Но́ваго те́пле ве́рующих.

Свети́лен.

Пло́тию а́ще и почи́л еси́, святи́телю Ти́хоне, но ду́хом жи́в сы́й, в Ца́рствии невече́рнем со Христо́м ца́рствуеши, и мо́лишися Ему́ о призыва́ющих тя́ ве́рою и любо́вию.

И́н свети́лен.

В черто́зе Жениха́ Христа́ помышля́я тя́, святи́телю, неизрече́нным све́том сия́юща, Ца́рствия небе́снаго приобщи́тися жела́ю, но от сна́ грехо́внаго объюроде́ мо́й у́м, угасе́ свети́льник, я́ко безъеле́ен, и души́ моея́ оскверне́на е́сть оде́жда, и ви́жду две́ри Ца́рствия мне́ заключе́нныя, но твои́ми моли́твами возбуди́в мя́ от сна́ грехо́внаго, еле́й покая́ния ми́ да́руй, и ри́зою заслу́г Христо́вых прикры́в мою́ наготу́, досто́йна мя́ сотвори́ невече́рняго Ца́рствия.

Пѣ́снь а҃.

І҆рмо́съ: Во́дꙋ проше́дъ ꙗ҆́кѡ сꙋ́шꙋ, и҆ є҆гѵ́петскагѡ ѕла̀ и҆збѣжа́въ, і҆и҃льтѧнинъ вопїѧ́ше: и҆зба́вителю и҆ бг҃ꙋ на́шемꙋ пои́мъ.

Ст҃и́телю хрⷭ҇то́въ тѵ́хѡне! са́мъ да́рꙋй мѝ ᲂу҆́мъ и҆ ѧ҆зы́къ, да воспою̀ по достоѧ́нїю сла́вꙋ, є҆́юже сла́внѡ просла́ви тѧ̀ хрⷭ҇то́съ гдⷭ҇ь.

Лꙋча̀ бж҃е́ственнагѡ свѣ́та возсїѧ̀ на́мъ: прїиди́те, ча̑да свѣ́та, да ѡ҆зари́мсѧ є҆́ю, да возгори́мсѧ дꙋ́хомъ, пѣ́сньми ст҃и́телѧ велича́юще.

А҆пⷭ҇лѡвъ прее́мника, ст҃и́телей сопресто́льника, прпⷣбныхъ сожи́телѧ, просла́вимъ, бл҃же́ннаго тѵ́хѡна, є҆гѡ́же предста́тельствомъ сп҃се́нїе ᲂу҆лꙋча́емъ.

Бг҃оро́диченъ: Воплоти́всѧ неизрече́ннѡ влⷣка всѣ́хъ и҆з̾ тебє̀, бг҃ороди́тельнице мр҃і́е, соверше́нъ бы́сть чл҃вѣ́къ, и҆ роди́всѧ, ꙗ҆́коже пре́жде ржⷭ҇тва̀, сохрани́ тѧ чи́стꙋ: є҆го́же молѝ сп҃стѝ ѿ бѣ́дъ дꙋ́шы на́шѧ.

Пѣ́снь г҃.

І҆рмо́съ: Нбⷭ҇нагѡ крꙋ́га верхотво́рче, гдⷭ҇и, и҆ цр҃кве зижди́телю, ты̀ менѐ ᲂу҆твердѝ въ любвѝ твое́й, жела́нїй кра́ю, вѣ́рныхъ ᲂу҆твержде́нїе, є҆ди́не чл҃вѣколю́бче.

Любо́вїю хрⷭ҇то́вою ᲂу҆ѧзви́всѧ, бл҃же́нне, томꙋ̀ ѿ ю҆́ности невозвра́тнымъ жела́нїемъ послѣ́довалъ є҆сѝ, всѧ́кое плотско́е наслажде́нїе возненави́дѣвъ.

Ю҆́ношєскїѧ стра̑сти, пло́ть томѧ́щыѧ, любомꙋ́дрїѧ мече́мъ посѣ́клъ є҆сѝ, же́ртвꙋ себѐ влⷣцѣ хрⷭ҇тꙋ̀ приносѧ̀.

Стра́хомъ гдⷭ҇нимъ ᲂу҆твержда́емь, нача́ло бо премꙋ́дрости се́й є҆́сть, любо́вїю лꙋ́чшею прилѣпи́лсѧ є҆сѝ премꙋ́дрости, ѽ тѵ́хѡне.

Бг҃оро́диченъ: Воспои́мъ бж҃е́ственный хра́мъ бж҃їй: ᲂу҆бл҃жи́мъ ст҃ꙋ́ю дв҃ꙋ, ѡ҆боже́ни бы́вше є҆́ю и҆ ѿ бѣ́дъ и҆збавлѧ́еми.

Сѣда́ленъ, гла́съ и҃:

Хра́мъ ст҃а́гѡ дх҃а ѿ ю҆́ности бы́лъ є҆сѝ: ᲂу҆тѣ́шителева бо бл҃года́ть, по вѣ́рѣ твое́й ѡ҆чи́стивши дꙋ́шꙋ твою̀ ѿ страсте́й, ꙗ҆́вѣ въ не́й вселѧ́етсѧ: сегѡ̀ ра́ди и҆ по преставле́нїи соблюде́сѧ тѣ́ло твоѐ нетлѣ́нно. молѝ хрⷭ҇та̀ бг҃а, ѿ тлетво́рныхъ страсте́й и҆зба́витисѧ чтꙋ́щымъ любо́вїю па́мѧть твою̀.

Бг҃оро́диченъ: Мт҃и сла́дкагѡ мѝ і҆и҃са, чтⷭ҇аѧ бг҃оѻтрокови́це, прїѧ́телище дх҃а ст҃а́гѡ, ѡ҆чи́сти мою̀ дꙋ́шꙋ беззакѡ́нїи ѡ҆скверне́ннꙋю, и҆ свѣ́тлое жили́ще добродѣ́телей содѣ́лай, свѣтоно́снаѧ нетлѣ́ннаѧ, ѿженѝ ѡ҆́блакъ страсте́й, да и҆ менѐ твои́ми мл҃твами ѡ҆сѣни́тъ ᲂу҆тѣ́шителева бл҃года́ть.

Пѣ́снь д҃.

І҆рмо́съ: Ты̀ моѧ̀ крѣ́пость, гдⷭ҇и, ты̀ моѧ̀ и҆ си́ла, ты̀ мо́й бг҃ъ, ты̀ моѐ ра́дованїе, не ѡ҆ста́вль нѣ́дра ѻ҆́ч҃а и҆ на́шꙋ нищетꙋ̀ посѣти́въ. тѣ́мъ съ прⷪ҇ро́комъ а҆ввакꙋ́момъ зовꙋ́ ти: си́лѣ твое́й сла́ва, чл҃вѣколю́бче.

Ꙗ҆́кѡ ѻ҆вча̀ ѿ хрⷭ҇та̀ ᲂу҆па́слсѧ є҆сѝ, ꙗ҆́коже па́стырь ᲂу҆па́слъ є҆сѝ ста́до, и҆зводѧ̀ на па̑жити живоно́сныхъ твои́хъ ᲂу҆че́нїй.

Таи́нникъ бы́въ хрⷭ҇то́ва ᲂу҆че́нїѧ, сегѡ̀ вѣ́дѣнїемъ просвѣти́лъ є҆сѝ лю́ди, дѣ́лы и҆ словесы̀ ꙗ҆влѧ́ѧ и҆́стинꙋ є҆гѡ̀.

И҆́стиненъ и҆ вѣ́ренъ стра́жъ до́мꙋ бж҃їѧ бы́лъ є҆сѝ, стрегі́й є҆го̀ дѣ́ломъ, ꙗ҆́кѡ ѡ҆́бразъ ꙗ҆влѧ́ѧ житїе́мъ, сло́вомъ, ꙗ҆́кѡ ᲂу҆чѧ̀ ᲂу҆се́рднѡ, помышле́нїемъ, ꙗ҆́кѡ пекі́йсѧ ѡ҆ бл҃зѣ є҆гѡ̀.

Бг҃оро́диченъ: Тѧ̀ приста́нище и҆ стѣ́нꙋ и҆ прибѣ́жище и҆ наде́ждꙋ и҆ покро́въ и҆ предста́тельницꙋ те́плꙋю ѡ҆брѣ́тше вѣ́рнїи, къ тебѣ̀ прибѣга́емъ и҆ вопїе́мъ прилѣ́жнѡ, ꙗ҆́коже наꙋчѝ на́съ взыва́ти къ тебѣ̀ бл҃же́нный тѵ́хѡнъ: прест҃а́ѧ бцⷣе, сп҃сѝ на́съ.

Пѣ́снь є҃.

І҆рмо́съ: Вскꙋ́ю мѧ̀ ѿри́нꙋлъ є҆сѝ ѿ лица̀ твоегѡ̀, свѣ́те незаходи́мый, и҆ покры́ла мѧ̀ є҆́сть чꙋжда́ѧ тьма̀ ѡ҆каѧ́ннаго, но ѡ҆брати́ мѧ, и҆ къ свѣ́тꙋ за́повѣдей твои́хъ пꙋтѝ моѧ̀ напра́ви, молю́сѧ.

Є҆го́же возлюби́лъ є҆сѝ, є҆го́же возжелѣ́лъ є҆сѝ, є҆гѡ́же ра́ди подвиза́лсѧ є҆сѝ, ст҃и́телю, молѝ ны́нѣ хрⷭ҇та̀ ѡ҆ рабѣ́хъ, да млⷭ҇тивъ бы́въ, всѣ̑мъ на́мъ ми́рное состоѧ́нїе да́рꙋетъ, почита́ющымъ па́мѧть твою̀.

Любо́вїю и҆ вѣ́рою хрⷭ҇то́вою и҆спо́лненъ сы́й, ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ ꙗ҆́кѡ рѣка̀, ѻ҆би́льнѡ всю̀ зе́млю рѡссі́йскꙋю напоѧ́ѧ сло́вомъ ᲂу҆че́нїѧ, бл҃же́нне тѵ́хѡне.

Ꙗ҆́кѡ пчела̀ сла́дкїй ме́дъ ѿ цвѣтѡ́въ ско́рѡ ᲂу҆вѧда́ющихъ, собра́лъ є҆сѝ, ѻ҆́тче, ѿ тлѣ́ннагѡ мі́ра дх҃о́вное сокро́вище, и҆́мже всѣ́хъ на́съ ᲂу҆слажда́еши.

Бг҃оро́диченъ: И҆спо́лни весе́лїѧ се́рдце на́ше, пречⷭ҇таѧ бг҃оѻтрокови́це, весе́лїѧ ро́ждшаѧ вино́внаго, грѣхо́внꙋю печа́ль всѧ́кꙋю потреблѧ́ющи.

Пѣ́снь ѕ҃.

І҆рмо́съ: Ѡ҆чи́сти мѧ̀, сп҃се, мнѡ́га бо беззакѡ́нїѧ моѧ̑, и҆ и҆з̾ глꙋбины̀ ѕѡ́лъ возведѝ, молю́сѧ: къ тебѣ́ бо возопи́хъ, и҆ ᲂу҆слы́ши мѧ̀, бж҃е сп҃се́нїѧ моегѡ̀.

Чи́стъ бы́въ се́рдцемъ, чи́стомꙋ хрⷭ҇тꙋ̀ прилѣпи́лсѧ є҆сѝ, ст҃ы́й ст҃о́мꙋ, люби́тель люби́тельномꙋ, кро́ткїй кро́ткомꙋ, взыва́ѧ непреста́ннѡ: мнѣ̀ прилѣплѧ́тисѧ бг҃ови бл҃го є҆́сть.

Оу҆тѣ́хꙋ, ро́скошь, че́сть, бога́тство, сла́вꙋ и҆ всѐ сокро́вище мі́ра презрѣ́лъ є҆сѝ, воспарѧ́ѧ къ го́рнемꙋ і҆ерⷭ҇ли́мꙋ, къ до́мꙋ ѻ҆ц҃а̀ нбⷭ҇нагѡ, и҆дѣ́же ѡ҆би́тєли мнѡ́ги сꙋ́ть.

Доса̑ды, скѡ́рби, ѡ҆би̑ды ра́достнѡ терпѣ́лъ є҆сѝ, помышлѧ́ѧ, ꙗ҆́кѡ вѣне́цъ без̾ побѣ́ды, побѣ́да без̾ по́двига, по́двигъ без̾ бра́ни, бра́нь без̾ врагѡ́въ не быва́етъ.

Бг҃оро́диченъ: Ѽ дв҃о гпⷭ҇жѐ, мт҃и зижди́телева нбⷭ҇ныхъ є҆сѝ чинѡ́въ ра́дованїе, и҆ человѣ́ческомꙋ ро́дꙋ бл҃гослове́ннаѧ помо́щница: молѝ сп҃сти́сѧ дꙋша́мъ на́шымъ.

Конда́къ, гла́съ и҃:

А҆пⷭ҇лѡвъ прее́мниче, ст҃и́телей ᲂу҆краше́нїе, правосла́вныѧ цр҃кве ᲂу҆чи́телю, влⷣцѣ всѣ́хъ моли́сѧ, ми́ръ вселе́ннѣй дарова́ти и҆ дꙋша́мъ на́шымъ ве́лїю млⷭ҇ть.

І҆́косъ:

Дꙋ́шꙋ твою̀ ᲂу҆краси́въ добродѣ́телїю, ᲂу҆́мъ просвѣти́въ любомꙋ́дрїемъ, па́стырь до́брый ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ ста́дꙋ хрⷭ҇то́вꙋ, сло́вомъ и҆ писа́нїемъ ᲂу҆чѧ̀, наказꙋ́ѧ и҆ вразꙋмлѧ́ѧ, житїе́мъ свои́мъ ѻ҆́бразъ слове́съ ꙗ҆влѧ́ѧ: тѣ́мже на нб҃сѝ вѣнце́мъ сла́вы ᲂу҆краси́лсѧ є҆сѝ ѿ пастыренача́льника хрⷭ҇та̀, на землѝ сїѧ́ѧ нетлѣ́нїемъ моще́й и҆ и҆сточа́ѧ ѻ҆би̑льныѧ то́ки чꙋде́съ вѣ́рою призыва́ющымъ тѧ̀, досточꙋ́дне и҆ бг҃омꙋ́дре тѵ́хѡне. моли́сѧ ко гдⷭ҇ꙋ дарова́ти дꙋша́мъ на́шымъ ве́лїю млⷭ҇ть.

Пѣ́снь з҃.

І҆рмо́съ: Бж҃їѧ снизхожде́нїѧ ѻ҆́гнь ᲂу҆стыдѣ́сѧ въ вавѷлѡ́нѣ и҆ногда̀: сегѡ̀ ра́ди ѻ҆́троцы въ пещѝ, ра́дованною ного́ю ꙗ҆́кѡ во цвѣ́тницѣ ликꙋ́юще, поѧ́хꙋ: бл҃гослове́нъ є҆сѝ, бж҃е ѻ҆тє́цъ на́шихъ.

Терпѣ́нїемъ стѧжа́лъ є҆сѝ дꙋ́шꙋ твою̀, бл҃же́нне, пꙋте́мъ тѣ́снымъ, є҆ди́нымъ ведꙋ́щимъ въ жи́знь вѣ́чнꙋю, ше́лъ є҆сѝ, вы́нꙋ взира́ѧ на кре́стный пꙋ́ть подвигополо́жника хрⷭ҇та̀ и҆ сего̀ ѻ҆́бразъ житїю̀ твоемꙋ̀ полага́ѧ.

Всего̀ себѐ любвѝ бж҃їей пре́далъ є҆сѝ, дꙋ́шꙋ и҆ тѣ́ло, се́рдце и҆ ра́зꙋмъ, па́мѧть и҆ во́лю, намѣ́ренїе, начина́нїе, сло́во, дѣ́ло и҆ помышле́нїе бг҃ꙋ въ любо́вь посвѧти́лъ є҆сѝ.

Ѻ҆те́цъ сиро́тъ, и҆ вдѡ́въ защи́тникъ, и҆ бога́тство ни́щихъ, болѧ́щихъ ᲂу҆тѣше́нїе и҆ сꙋ́щихъ въ бога́тствѣ наста́вникъ, ста́рости же́злъ, и҆ наказа́нїе ю҆́ности, и҆ мона́шествꙋющымъ добродѣ́телей пра́вило ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ, бл҃же́нне тѵ́хѡне.

Бг҃оро́диченъ: Ра́дꙋйсѧ, мр҃і́е: ра́дꙋйсѧ, сп҃си́телѧ мі́рꙋ ро́ждшаѧ: приста́нище бꙋ́ди на́мъ, жите́йскою бꙋ́рею волнꙋ́ємымъ, и҆ ѡ҆ти́шїе въ пꙋчи́нѣ скорбе́й, и҆ води́тельство къ нбⷭ҇нымъ селе́нїємъ.

Пѣ́снь и҃.

І҆рмо́съ: Седмери́цею пе́щь халде́йскїй мꙋчи́тель бг҃очести̑вымъ неи́стовнѡ разжжѐ, си́лою же лꙋ́чшею сп҃сє́ны сїѧ̑ ви́дѣвъ, творцꙋ̀ и҆ и҆зба́вителю вопїѧ́ше: ѻ҆́троцы бл҃гослови́те, сщ҃е́нницы воспо́йте, лю́дїе превозноси́те во всѧ̑ вѣ́ки.

Црⷭ҇твїѧ нбⷭ҇нагѡ є҆щѐ на землѝ сы́нъ бы́въ, вы́нꙋ воздыха́лъ є҆сѝ къ сн҃ꙋ бж҃їю, вопїѧ̀ є҆мꙋ̀: бꙋ́ди мѝ пи́ща и҆ питїѐ, бꙋ́ди свѣ́тъ дꙋшѝ моеѧ̀, бꙋ́ди ѿра́да въ ско́рби, бꙋ́ди жи́знь вѣ́чнаѧ по воскр҃се́нїи, да превозношꙋ́ тѧ во вѣ́ки.

А҆да́ма паде́нїе, хрⷭ҇то́выми стрⷭ҇тьмѝ и҆скꙋпле́нїе, ча́съ сме́ртный, стра́шный сꙋ́дъ, мꙋчє́нїѧ грѣ́шныхъ, бл҃же́нство првⷣныхъ всегда̀ помышлѧ́ѧ, рыда́лъ є҆сѝ, на́мъ ᲂу҆миле́нїѧ ѻ҆́бразъ показꙋ́ѧ, себе́ же пред̾ѡчища́ѧ къ бꙋ́дꙋщей сла́вѣ.

Трꙋды̀ по вѣ́рѣ и҆ бл҃гоче́стїю под̾е́мъ въ жи́зни се́й, сла́дцѣ по трꙋдѣ́хъ почи́лъ и҆ ᲂу҆поко́илсѧ є҆сѝ: соше́лъ бо є҆сѝ во гро́бъ, ꙗ҆́кѡ пшени́ца длѧ жи́тницы бж҃їѧ созрѣ́лаѧ, во вре́мѧ пожа́таѧ.

Бг҃оро́диченъ: Ѵ҆ссѡ́помъ животворѧ́щїѧ кро́ве за сп҃се́нїе мі́ра закла́ннагѡ а҆́гнца, и҆з̾ твои́хъ пречи́стыхъ крове́й пло́ть прїе́мшагѡ, ѡ҆кропи́ мѧ ѡ҆скверне́ннаго, влⷣчце, и҆ ѡ҆чи́сти мѧ̀, да твои́мъ мт҃рнимъ застꙋпле́нїемъ па́че снѣ́га ᲂу҆бѣлю́сѧ.

Пѣ́снь ѳ҃.

І҆рмо́съ: Оу҆жасе́сѧ ѡ҆ се́мъ нб҃о, и҆ землѝ ᲂу҆диви́шасѧ концы̀, ꙗ҆́кѡ бг҃ъ ꙗ҆ви́сѧ человѣ́кѡмъ пло́тски, и҆ чре́во твоѐ бы́сть простра́ннѣйшее нб҃съ. тѣ́мъ тѧ̀ бцⷣꙋ а҆́гг҃лѡвъ и҆ человѣ̑къ чинонача̑лїѧ велича́ютъ.

Хода́тай ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ и҆ моли́твенникъ те́плый ѡ҆ на́съ къ бг҃ꙋ, ст҃и́телю. млⷭ҇тива ᲂу҆̀бо мл҃твами твои́ми содѣ́лай влⷣкꙋ: и҆спросѝ, ѻ҆́тче, прегрѣше́нїй ѡ҆ставле́нїе, вѣ́рою сщ҃е́ннꙋю па́мѧть твою̀ пра́зднꙋющымъ и҆ серде́чною любо́вїю тѧ̀ велича́ющымъ.

Ѿ бг҃а свѣ́та нбⷭ҇нымъ свѣ́томъ ѡ҆сїѧ́нный, просвѣтѝ на́съ помраче́нныхъ страстьмѝ жите́йскими, рѣши́ти же и҆ вѧза́ти вла́сть ѿ негѡ̀ прїе́мый, разрѣшѝ прегрѣшє́нїѧ на̑ша, и҆ црⷭ҇твїѧ нбⷭ҇нагѡ сподо́би па́мѧть твою̀ пра́зднꙋющихъ и҆ досто́йнѡ тѧ̀ велича́ющихъ.

На́ше хвале́нїе сїѐ ѿ недосто́йныѧ и҆ ѡ҆каѧ́нныѧ дꙋшѝ, ѿ ᲂу҆се́рдїѧ же бога́тагѡ приноси́мое тебѣ̀, прїимѝ ми́лостивнѡ, ст҃и́телю, бл҃года́ть проти́вꙋ воздаѧ̀ на́мъ щедроѻби́льнꙋю.

Бг҃оро́диченъ: А҆да́ма па́дшаго возста́вила є҆сѝ, бг҃ома́ти, ро́ждши но́ваго а҆да́ма: возста́ви и҆ на́съ па́дшихъ по подо́бїю дре́внѧгѡ, но бл҃года́ти но́вагѡ те́плѣ вѣ́рꙋющихъ.

Свѣти́ленъ.

Пло́тїю а҆́ще и҆ почи́лъ є҆сѝ, ст҃и́телю тѵ́хѡне, но дꙋ́хомъ жи́въ сы́й, въ црⷭ҇твїи невече́рнемъ со хрⷭ҇то́мъ ца́рствꙋеши, и҆ мо́лишисѧ є҆мꙋ̀ ѡ҆ призыва́ющихъ тѧ̀ вѣ́рою и҆ любо́вїю.

И҆́нъ свѣти́ленъ.

Въ черто́зѣ жениха̀ хрⷭ҇та̀ помышлѧ́ѧ тѧ̀, ст҃и́телю, неизрече́ннымъ свѣ́томъ сїѧ́юща, црⷭ҇твїѧ нбⷭ҇нагѡ прїѡбщи́тисѧ жела́ю: но ѿ сна̀ грѣхо́внагѡ ѡ҆б̾юродѣ̀ мо́й ᲂу҆́мъ, ᲂу҆гасѐ свѣти́льникъ ꙗ҆́кѡ без̾єле́енъ, и҆ дꙋшѝ моеѧ̀ ѡ҆скверне́на є҆́сть ѡ҆де́жда, и҆ ви́ждꙋ двє́ри црⷭ҇твїѧ мнѣ̀ заключє́нныѧ: но твои́ми мл҃твами возбꙋди́въ мѧ̀ ѿ сна̀ грѣхо́внагѡ, є҆ле́й покаѧ́нїѧ мѝ да́рꙋй, и҆ ри́зою заслꙋ́гъ хрⷭ҇то́выхъ прикры́въ мою̀ наготꙋ̀, досто́йна мѧ̀ сотворѝ невече́рнѧгѡ црⷭ҇твїѧ.

Крат­кое жи­тие святителя Тихона Задонского

Свя­ти­тель Ти­хон (в ми­ру Ти­мо­фей) ро­дил­ся в 1724 го­ду в се­мье бед­ней­ше­го при­чет­ни­ка се­ла Ко­роц­ка (Вал­дай­ско­го уез­да) и вско­ре по­сле рож­де­ния ли­шил­ся сво­е­го ро­ди­те­ля. Дет­ство и от­ро­че­ство его про­шли сре­ди ужас­ной ни­ще­ты: ино­гда це­лый день ему при­хо­ди­лось ра­бо­тать у жи­те­лей род­но­го се­ла ра­ди кус­ка хле­ба. Он ед­ва из­бе­жал на­бо­ра в сол­да­ты и по­сту­пил учить­ся в Нов­го­род­скую се­ми­на­рию, в ко­то­рой по­том стал на­став­ни­ком. Неко­то­рые осо­бен­ные об­сто­я­тель­ства (чу­дес­ное спа­се­ние от смерт­ной опас­но­сти и неко­то­рые ви­де­ния) рас­по­ло­жи­ли его к при­ня­тию ино­че­ства. В 1758 г. его по­стриг­ли в мо­на­ше­ство с име­нем Ти­хон. В сле­ду­ю­щем го­ду он был на­зна­чен рек­то­ром Твер­ской се­ми­на­рии, где чи­тал лек­ции по нрав­ствен­но­му бо­го­сло­вию. При­чем чи­тал их по-рус­ски, а не по-ла­ты­ни, как бы­ло до него при­ня­то. Кро­ме сту­ден­тов, на его лек­ции при­хо­ди­ло мно­го по­сто­рон­них лиц.

В 1761 г., на 37 го­ду жиз­ни, иеро­мо­нах Ти­хон по яв­но­му ука­за­нию свы­ше был из­бран епи­ско­пом. Око­ло двух лет он был ви­ка­ри­ем в Нов­го­ро­де и око­ло че­ты­рех (1763–1767 гг.) са­мо­сто­я­тель­но воз­глав­лял епи­скоп­скую ка­фед­ру в Во­ро­не­же. Все вре­мя сво­е­го епи­скоп­ства он усерд­но про­по­ве­до­вал и по­буж­дал к то­му же под­чи­нен­ных ему свя­щен­ни­ков. В Во­ро­не­же со вре­мен язы­че­ства со­блю­дал­ся празд­ник в честь Яри­лы, со­еди­нен­ный со мно­же­ством вся­ких бес­чинств. Од­на­жды свя­ти­тель неожи­дан­но явил­ся на на­род­ную пло­щадь сре­ди са­мо­го раз­га­ра ве­се­лья и на­чал об­ли­чать бес­чин­ни­ков. Его сло­во так по­дей­ство­ва­ло, что празд­ник бо­лее уже не воз­об­нов­лял­ся.

Меж­ду тем уси­лен­ные тру­ды рас­стро­и­ли здо­ро­вье свя­ти­те­ля Ти­хо­на. Он ис­про­сил уволь­не­ние от долж­но­сти и по­след­ние 16 лет (1767–1783 гг.) жиз­ни про­вел на по­кое в За­дон­ском мо­на­сты­ре. Все вре­мя, за ис­клю­че­ни­ем 4–5 ча­сов от­ды­ха, у него по­свя­ща­лось мо­лит­ве, чте­нию сло­ва Бо­жия, де­лам бла­го­тво­ри­тель­но­сти и со­став­ле­нию ду­ше­по­лез­ных со­чи­не­ний. Еже­днев­но он при­хо­дил в храм. До­ма он ча­сто па­дал на ко­ле­ни и, об­ли­ва­ясь сле­за­ми, как са­мый тяж­кий греш­ник, взы­вал: «Гос­по­ди, по­ща­ди. Гос­по­ди, по­ми­луй!» Непре­мен­но каж­дый день он чи­тал по несколь­ку глав из Свя­щен­но­го Пи­са­ния (осо­бен­но про­ро­ка Ис­а­ию), а в до­ро­гу ни­ко­гда не ез­дил без ма­лень­кой Псал­ти­ри. Вся его 400-рубле­вая пен­сия шла на бла­го­тво­ри­тель­ность, и сю­да же на­прав­ля­лось все, что он по­лу­чал в дар от зна­ко­мых. Ча­сто в про­стой мо­на­ше­ской одеж­де он от­прав­лял­ся в бли­жай­ший го­род (Елец) и по­се­щал за­клю­чен­ных мест­ной тюрь­мы. Он уте­шал их, рас­по­ла­гал к по­ка­я­нию и за­тем на­де­лял ми­ло­сты­ней. Сам он был в выс­шей сте­пе­ни нес­тя­жа­те­лен, жил сре­ди са­мой про­стой и бед­ной об­ста­нов­ки. Са­дясь за скуд­ный стол, он ча­сто вспо­ми­нал о бед­ня­ках, не име­ю­щих та­ко­го, как он, про­пи­та­ния и на­чи­нал се­бя упре­кать за то, что, по его рас­суж­де­нию, ма­ло по­тру­дил­ся для Церк­ви. Тут горь­кие сле­зы на­чи­на­ли течь из его глаз. По при­ро­де го­ря­чий и вспыль­чи­вый, он был уди­ви­тель­но кро­ток и незло­бив. До зем­ли кла­нял­ся ке­лей­ни­ку, про­ся про­ще­ния за ка­кое-ли­бо сло­во, по­ка­зав­ше­е­ся то­му обид­ным, и ста­рал­ся все­гда пла­тить доб­ром, ко­гда кто на­но­сил ему ка­кое-ли­бо оскорб­ле­ние. Раз в до­ме зна­ко­мо­го он всту­пил в бе­се­ду с од­ним дво­ря­ни­ном воль­те­рьян­цем и крот­ко, но так силь­но во всем опро­вер­гал без­бож­ни­ка, что гор­дый че­ло­век не вы­тер­пел и, за­быв­шись, уда­рил свя­ти­те­ля по ще­ке. Свя­ти­тель Ти­хон бро­сил­ся к нему в но­ги и на­чал про­сить про­ще­ния, что при­вел его в раз­дра­же­ние. Это сми­ре­ние свя­ти­те­ля так по­дей­ство­ва­ло на дерз­ко­го оскор­би­те­ля, что тот об­ра­тил­ся к пра­во­слав­ной ве­ре и по­сле стал доб­рым хри­сти­а­ни­ном.

Свя­той Ти­хон об­ла­дал да­ром про­зре­ния и со­вер­ше­ния чу­дес, чи­тал мыс­ли со­бе­сед­ни­ков. В 1778 го­ду, ко­гда ро­дил­ся им­пе­ра­тор Алек­сандр I, свя­ти­тель пред­ска­зал мно­гие со­бы­тия его цар­ство­ва­ния и в част­но­сти, что Рос­сия спа­сет­ся, а за­хват­чик (На­по­ле­он) по­гибнет. «Гос­подь Бог во мно­гих слу­ча­ях его слу­шал», – пи­сал ке­лей­ник свя­ти­те­ля Ти­хо­на. Осо­бен­но свя­ти­тель лю­бил бе­се­до­вать с про­стым на­ро­дом, уте­шал его в тяж­кой до­ле, по­мо­гал ра­зо­рен­ным. Из мо­на­стыр­ской сло­бо­ды его на­ве­ща­ли де­ти. Он учил их мо­лит­ве, а по­сле бе­се­ды оде­лял день­га­ми. Бла­жен­ная кон­чи­на свя­ти­те­ля Ти­хо­на по­сле­до­ва­ла 13 ав­гу­ста 1783 г. Через 63 го­да бы­ли от­кры­ты его нетлен­ные мо­щи, а в 1861 г. его при­чис­ли­ли к ли­ку свя­тых. Сре­ди пись­мен­ных тру­дов свя­ти­те­ля Ти­хо­на За­дон­ско­го осо­бой по­пуляр­но­стью поль­зу­ет­ся сбор­ник ко­рот­ких по­уче­ний, пол­ных при­ме­ров из жиз­ни, на­зы­ва­е­мый: «Со­кро­ви­ще ду­хов­ное, от ми­ра со­би­ра­е­мое».

Пол­ное жи­тие свя­ти­те­ля Ти­хо­на За­дон­ско­го

При опи­са­нии жи­тия оте­че­ствен­ных свя­тых, уте­ши­тель­но и обод­ри­тель­но для сер­дец на­ших яв­ле­ние зем­ле Рус­ской угод­ни­ков Бо­жи­их, яс­но до­ка­зы­ва­ю­щее, что не ос­ку­де­ла и для нас бла­го­дать Бо­жия, все­гда вос­пол­ня­ю­щая то, что ос­ку­­де­ва­ет в сла­бой при­ро­де че­ло­ве­че­ской. И ка­кое тор­же­ство для Церк­ви пра­во­слав­ной, про­слав­ляе­мой вер­ны­ми сы­на­ми сво­и­ми! Гос­подь увен­чал их вен­ца­ми нетле­ния во сви­де­тель­ство их по­дви­гов и пра­во­го ис­по­ве­да­ния той Церк­ви, ко­то­рая и до­се­ле есть столп и утвер­жде­ние ис­ти­ны.

Про­ис­хож­де­ние свт. Ти­хо­на са­мое убо­гое: отец его, Са­ве­лий Ки­рил­лов, был дьяч­ком в Нов­го­род­ской гу­бер­нии, в се­ле Ко­рец­ке (Ко­роц­ке) Вал­дай­ско­го уез­да, и оста­вил по се­бе вдо­ву с пя­тью ма­ло­лет­ни­ми детьми. Бу­ду­щий свя­ти­тель ро­дил­ся в 1724 го­ду и был на­зван Ти­мо­фе­ем. Ли­шив­шись в мла­ден­че­стве от­ца, он остал­ся на по­пе­че­нии ма­те­ри Дом­ни­ки и стар­ше­го бра­та Ев­фи­мия. «Как я на­чал се­бя пом­нить, – вспо­ми­нал впо­след­ствии свя­ти­тель Ти­хон, – в до­ме при ма­те­ри на­шей (от­ца сво­е­го я не пом­ню) бы­ло нас че­ты­ре бра­та и две сест­ры; боль­ший брат дьяч­ко­ву долж­ность от­прав­лял, сред­ний же брат был взят в во­ен­ную служ­бу, а мы все, еще мо­ло­дые, в ве­ли­кой жи­ли бед­но­сти...» При та­ком по­ло­же­нии Ти­мо­фей ед­ва ли мог на­де­ять­ся по­лу­чить до­ста­точ­ное об­ра­зо­ва­ние да­же для ис­пол­не­ния цер­ков­ной долж­но­сти по­но­ма­ря. Не­кий бо­га­тый без­дет­ный ям­щик по­лю­бил Ти­мо­фея и хо­тел усы­но­вить его. Он неод­но­крат­но про­сил об этом Дом­ни­ку, обе­щая вос­пи­тать Ти­мо­фея как род­но­го сы­на. Свя­ти­тель Ти­хон вспо­ми­нал об этом: «Ма­туш­ка моя, хо­тя и от­ка­зы­ва­ла ему (ям­щи­ку) – жаль ей бы­ло от­дать ме­ня, – но край­ний недо­ста­ток про­пи­та­ния по­ну­дил ее от­дать... Я хо­ро­шо пом­ню, как, взяв за ру­ку, она по­ве­ла ме­ня к ям­щи­ку. Стар­ше­го бра­та в то вре­мя не бы­ло до­ма. Ко­гда же он воз­вра­тил­ся, то спро­сил сест­ру: «Где ма­туш­ка?». Та от­ве­ча­ла: «По­ве­ла Ти­шу ям­щи­ку». Брат, до­гнав ма­туш­ку, стал пред ней на ко­ле­ни и ска­зал: «Ям­щи­ку его от­да­ди­те – ям­щи­ком он и бу­дет. Я луч­ше с су­мою по ми­ру пой­ду, а бра­та не от­дам... По­ста­ра­юсь обу­чить его гра­мо­те, то­гда он смо­жет к ка­кой-ни­будь церк­ви опре­де­лить­ся в дьяч­ки или по­но­ма­ри». И ма­туш­ка во­ро­ти­лась до­мой». Так та­ин­ствен­ный Бо­жий Про­мы­сел от са­мо­го от­ро­че­ства ру­ко­во­дил бу­ду­щим ве­ли­ким по­движ­ни­ком. Лю­бовь брат­ская спас­ла Ти­хо­на, она же при­го­то­ви­ла в нем и до­стой­но­го слу­жи­те­ля Церк­ви. Но, остав­шись в до­ме ро­ди­тель­ском, он про­дол­жал то­мить­ся под гне­том тяж­кой ни­ще­ты, пи­та­ясь од­ним чер­ным хле­бом, и то очень воз­дер­жан­но. «Ко­гда, бы­ва­ло, до­ма есть нече­го, – рас­ска­зы­вал он ке­лей­ни­ку в по­след­ние го­ды сво­ей жиз­ни, вспо­ми­ная дет­ство, – я хо­дил на це­лый день бо­ро­нить зем­лю у ка­ко­го-ли­бо бо­га­то­го па­ха­ря, чтобы он толь­ко про­кор­мил ме­ня». Так тру­дил­ся Ти­мо­фей, жи­вя в ро­ди­тель­ском до­ме до че­тыр­на­дца­ти лет.

В 1737 го­ду бы­ли из­да­ны два ука­за им­пе­ра­три­цы Ан­ны Иоан­нов­ны, ко­то­рые со всей стро­го­стью пред­пи­сы­ва­ли «сде­лать цер­ков­но­слу­жи­тель­ским де­тям раз­бор и лиш­них, особ­ли­во не уча­щих­ся, от­да­вать на во­ен­ную служ­бу». В Нов­го­род­ской епар­хии, не имев­шей то­гда епи­ско­па, ис­пол­не­ние этих ука­зов бы­ло осо­бо рев­ност­ным.

Мать от­ро­ка Ти­мо­фея по чрез­вы­чай­ной ску­до­сти от быв­ше­го неуро­жая хо­тя и не на­шла у се­бя до­ста­точ­но средств, чтобы со­дер­жать сы­на сво­е­го в ду­хов­ном учи­ли­ще, од­на­ко при­вез­ла его в Нов­го­род на рас­смот­ре­ние на­чаль­ства, на­де­ясь еще спа­сти сы­на от во­ен­ной служ­бы. Ее на­деж­ды ед­ва не оста­лись тщет­ны­ми: уже Ти­мо­фей был на­зна­чен к ис­клю­че­нию из ду­хов­но­го зва­ния для опре­де­ле­ния в во­ен­ное учи­ли­ще, ко­гда опять сжа­лил­ся над ним стар­ший брат, слу­жив­ший при­чет­ни­ком при од­ной из нов­го­род­ских церк­вей. Несмот­ря на край­нюю ни­ще­ту, ре­шил­ся он взять бра­та на свое со­дер­жа­ние и умо­лил на­чаль­ство опре­де­лить его в ду­хов­ное учи­ли­ще. И 11 де­каб­ря 1738 го­да он был за­чис­лен в Нов­го­род­скую ду­хов­ную сла­вян­скую шко­лу при ар­хи­ерей­ском до­ме.

В 1740 го­ду ста­ра­ни­ем но­во­го епи­ско­па Нов­го­род­ско­го Ам­вро­сия ду­хов­ная сла­вян­ская шко­ла бы­ла пре­об­ра­зо­ва­на в ду­хов­ную се­ми­на­рию. Из об­ще­го ты­сяч­но­го со­ста­ва уча­щих­ся ду­хов­ной шко­лы Ти­мо­фей, как один из спо­соб­ней­ших к на­у­кам, был пе­ре­ве­ден во вновь от­кры­тую се­ми­на­рию и при­нят на ка­зен­ное со­дер­жа­ние. На­чаль­ство Нов­го­род­ской се­ми­на­рии при­сво­и­ло ему но­вую фа­ми­лию – Со­ко­лов­ский. О го­дах се­ми­нар­ской жиз­ни свя­ти­тель Ти­хон вспо­ми­нал впо­след­ствии: «Я про­дол­жал уче­ние на ка­зен­ном ко­ште и тер­пел ве­ли­кую нуж­ду по недо­стат­ку по­треб­но­го к со­дер­жа­нию, и так бы­ва­ло: ко­гда по­лу­чу ка­зен­ный хлеб, то из оно­го по­ло­ви­ну остав­лю для про­до­воль­ствия се­бе, а дру­гую по­ло­ви­ну про­дам; куп­лю све­чу, с ней ся­ду на печ­ку и чи­таю книж­ку. То­ва­ри­щи мои, бо­га­тых от­цов де­ти, слу­ча­лось, ино­гда най­дут отоп­ки мо­их лап­тей и, сме­ясь на­до мной, нач­нут ими ма­хать на ме­ня, при­го­ва­ри­вая: “Ве­ли­ча­ем тя”». Им же до­ве­лось впо­след­ствии ка­дить еп. Ти­хо­ну фими­ам.

Юно­ша, все­гда сто­яв­ший впе­ре­ди всех сво­их сверст­ни­ков, пе­ре­хо­дил успеш­но в выс­шие клас­сы. По­чти 14 лет обу­чал­ся он в се­ми­на­рии: два го­да грам­ма­ти­ке и по че­ты­ре го­да – ри­то­ри­ке, фило­со­фии и бо­го­сло­вию. Дли­тель­ный пе­ри­од обу­че­ния свя­зан с тем, что в недав­но от­кры­той се­ми­на­рии был недо­ста­ток учи­те­лей.

В 1754 го­ду Ти­мо­фей окон­чил се­ми­на­рию. Один из ис­сле­до­ва­те­лей так ха­рак­те­ри­зу­ет го­ды его пре­бы­ва­ния в ней: «Во вре­мя все­об­ще­го увле­че­ния схо­лас­ти­кой, ко­гда в са­мой се­ми­на­рии, вос­пи­тав­шей свя­ти­те­ля, пре­об­ла­да­ла над всем схо­ла­сти­че­ская уче­ность, ко­гда меж­ду сло­вом и де­лом, меж­ду мыс­лью и дей­стви­тель­но­стью не бы­ло ни­че­го по­чти об­ще­го, ко­гда о мно­гом и очень хо­ро­шо го­во­ри­ли, но очень ма­ло или же со­всем ни­че­го не де­ла­ли, свя­ти­тель За­дон­ский был че­ло­ве­ком, со­вер­шен­но чуж­дым ука­зан­ных недо­стат­ков и про­ти­во­ре­чий». Ти­мо­фей был на­зна­чен пре­по­да­ва­те­лем сна­ча­ла гре­че­ско­го язы­ка, за­тем ри­то­ри­ки и фило­со­фии. Мо­ло­до­го учи­те­ля, от­ли­чав­ше­го­ся необык­но­вен­ной сер­деч­но­стью, скром­но­стью и бла­го­че­сти­вой жиз­нью, все очень лю­би­ли и ува­жа­ли – и уче­ни­ки, и се­ми­нар­ское на­чальст­во, и нов­го­род­ские ар­хи­ереи.

Бу­ду­щий свя­ти­тель в тот пе­ри­од сво­ей жиз­ни все бо­лее при­ла­гал ум и серд­це Бо­гу, изу­чая див­ные пу­ти Его и стре­мясь к ино­че­ству и бо­го­мыс­лию. Про­мы­сел Бо­жий го­то­вил в нем доб­лест­но­го по­движ­ни­ка и све­тиль­ни­ка Церк­ви Рус­ской и, ох­ра­няя его от опас­но­стей, яв­но ука­зы­вал на его вы­со­кое пред­на­зна­че­ние.

Свя­ти­тель Ти­хон по ми­ло­сти Бо­жи­ей стя­жал спо­соб­ность осо­бо­го ду­хов­но­го зре­­ния. Од­на­жды в май­скую ночь Ти­мо­фей вы­шел из кел­лии и уви­дел раз­верз­ши­е­ся небе­са и див­ный свет. Вско­ре по­сле быв­ше­го ему ви­де­ния он окон­ча­тель­но ре­шил стать ино­ком.

16 ап­ре­ля 1758 го­да, в Ла­за­ре­ву суб­бо­ту, Ти­мо­фей Со­ко­лов­ский был по­стри­жен в мо­на­ше­ство с име­нем Ти­хон. По­сле по­стри­га он был вы­зван в Пе­тер­бург, где Нов­го­род­ский епи­скоп Ди­мит­рий (Се­че­нов) ру­ко­по­ло­жил Ти­хо­на во иеро­диа­ко­на, а ле­том то­го же го­да – во иеро­мо­на­ха. В том же го­ду иеро­мо­нах Ти­хон стал пре­по­да­вать фило­со­фию и был на­зна­чен пре­фек­том се­ми­на­рии, но недол­го оста­вал­ся в этой долж­но­сти. Епи­скоп Твер­ской Афа­на­сий (Воль­хов­ский), хо­ро­шо знав­ший да­ро­ва­ния и бла­го­че­сти­вую жизнь от­ца Ти­хо­на, хо­да­тай­ство­вал о его пе­ре­во­де в свою епар­хию. Ука­зом Свя­тей­ше­го Си­но­да от 26 ав­гу­ста 1759 го­да иеро­мо­нах Ти­хон был пе­ре­ве­ден в ве­де­ние Твер­ско­го ар­хи­епи­ско­па, ко­то­рый воз­вел его в сан ар­хи­манд­ри­та и на­зна­чил на­сто­я­те­лем Жел­ти­ко­ва мо­на­сты­ря. В том же го­ду ар­хи­манд­рит Ти­хон был на­зна­чен рек­то­ром Твер­ской се­ми­на­рии и на­сто­я­те­лем От­ро­ча мо­на­сты­ря. Од­новре­мен­но он со­сто­ял при­сут­ству­ю­щим в ду­хов­ной кон­си­сто­рии и пре­по­да­ва­те­лем бо­го­сло­вия в се­ми­на­рии.

Так быст­ро по­дви­гал­ся Ти­хон на по­при­ще ду­хов­ном, как све­тиль­ник, ко­то­рый не мог оста­вать­ся под спу­дом. Мно­гим уже бы­ло из­вест­но внут­рен­нее его до­сто­ин­ство, и его ожи­да­ла выс­шая сте­пень епи­скоп­ства. Два го­да про­вел он в долж­но­сти рек­то­ра, и уро­ки бо­го­сло­вия, со­став­лен­ные им для уче­ни­ков сво­ей се­ми­на­рии, по­слу­жи­ли ос­но­ва­ни­ем за­ме­ча­тель­ной его кни­ги о ис­тин­ном хрис­ти­а­н­стве, к на­зи­да­нию всей оте­че­ствен­ной Церк­ви, так как сам он был весь про­ник­нут ду­хом Св. Пи­са­ния и тво­ре­ний оте­че­ских. Ти­хон по сво­е­му глу­бо­ко­му сми­ре­нию ни­ко­гда не ду­мал, что он мо­жет ко­гда-ли­бо до­стиг­нуть сте­пе­ни епи­скоп­ской, но Про­мысл Бо­жий та­ин­ствен­но ука­зал на него вер­хов­ным пас­ты­рям Рус­ской Церк­ви.

Од­на­жды в день Пас­хи, на Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии, во вре­мя Хе­ру­вим­ской пес­ни, по­до­шел он вме­сте с дру­ги­ми пре­сви­те­ра­ми к ар­хи­ерею, ко­то­рый вы­ни­мал ча­стич­ки у жерт­вен­ни­ка, и на его обыч­ное про­ше­ние «По­мя­ни мя, вла­ды­ко свя­тый» прео­свя­щен­ный Афа­на­сий, за­быв­шись, от­ве­чал: «Епи­скоп­ство твое да по­мянет Гос­подь Бог во Цар­ствии Сво­ем». Сму­тил­ся сми­рен­ный ар­хи­манд­рит, но ар­хи­пас­тырь, улы­ба­ясь, ска­зал ему: «Дай Бог вам быть епи­ско­пом». А в этот са­мый день мит­ро­по­лит Ди­мит­рий, пер­вен­ству­ю­щий член Си­но­да, вме­сте с епи­ско­пом Смо­лен­ским Епи­фа­ни­ем из­би­ра­ли ви­ка­рия в Нов­го­род. Уже бы­ли на­пи­са­ны име­на се­ми кан­ди­да­тов, вы­бор ко­их дол­жен ре­шить­ся по жре­бию, ко­гда Смо­лен­ский епи­скоп про­сил при­пи­сать к ним еще имя Твер­ско­го рек­то­ра, и хо­тя мит­ро­по­лит за­ме­тил, что он еще мо­лод, од­на­ко ве­лел за­пи­сать. Три ра­за ме­та­ли жре­бий, и три ра­за вы­па­дал жре­бий Ти­хо­на. «Вид­но, Бо­гу так угод­но, — ска­зал Ди­мит­рий, — хо­тя и не ту­да я ду­мал его на­зна­чить, а в ар­хи­ман­д­ри­ты Сер­ги­е­вой Лав­ры».

13 мая 1761 го­да ар­хи­манд­рит Ти­хон был хи­ро­то­ни­сан во епи­ско­па Кекс­гольм­ско­го и Ла­дож­ско­го, ви­ка­рия Нов­го­род­ской епар­хии, с тем, чтобы, управ­ляя Ху­тын­ским мо­на­сты­рем, быть ви­ка­ри­ем ар­хи­епи­ско­па Нов­го­род­ско­го. Так на 37-м го­ду жиз­ни, через семь лет по окон­ча­нии се­ми­нар­ско­го кур­са и через три го­да по при­ня­тии мо­на­ше­ства, ар­хи­манд­рит Ти­хон по во­ле Бо­жи­ей был об­ле­чен ар­хи­ерей­ским са­ном.

С лю­бо­вью встре­ти­ли нов­го­род­цы сво­е­го но­во­го пас­ты­ря, вос­пи­тан­но­го в их кру­гу, ко­то­ро­го из­дав­на при­вык­ли ува­жать по его мо­на­ше­ской жиз­ни. Мно­гие из его то­ва­ри­щей, ко­то­рые сме­я­лись над его лап­тя­ми, бы­ли уже то­гда свя­щен­ни­ка­ми и диа­ко­на­ми в Нов­го­ро­де. С боль­шим сму­ще­ни­ем пред­ста­ли они сво­е­му вла­ды­ке, ожи­дая от него уко­ров, но вла­ды­ка Ти­хон встре­тил их крот­ко, как неко­гда Иосиф бра­тьев сво­их в Егип­те, сло­вом ми­ра: «Не бой­тесь, я Бо­жий». Епи­скоп Ти­хон, улы­ба­ясь, на­пом­нил их дет­ские го­ды: «Вы на ме­ня ма­ха­ли отоп­ка­ми, а те­перь бу­де­те ка­ди­ла­ми ма­хать, – и, ви­дя их сму­ще­ние, при­ба­вил, – я это шу­тя вам го­во­рю». Сест­ра Ти­хо­на, жив­шая в Нов­го­ро­де, ви­де­ла тор­же­ствен­ную встре­чу бра­та сво­е­го и не сме­ла к нему явить­ся, но он сам при­гла­сил ее на дру­гой день, и они вспом­ни­ли со сле­за­ми тяж­кие го­ды сво­е­го дет­ства в край­ней ни­ще­те. «Ты, род­ная, ни­ко­гда не на­ску­чишь мне, – го­во­рил ей Ти­хон, – по­то­му что я те­бя по­чи­таю как стар­шую сест­ру». Но не боль­ше ме­ся­ца про­жи­ла она под кро­вом брат­ским – сам он от­пе­вал ее.

Недол­гое вре­мя суж­де­но бы­ло свя­ти­те­лю на­хо­дить­ся в Нов­го­ро­де – немно­гим бо­лее го­да. 3 фев­ра­ля 1763 го­да, по­сле кон­чи­ны епи­ско­па Во­ро­неж­ско­го и Елец­ко­го Иоан­ни­кия (Пав­луц­ко­го), он по­лу­чил но­вое на­зна­че­ние на Во­ро­нежс­кую ка­фед­ру.

Во­ро­неж­ская епар­хия, в со­став ко­то­рой, по­ми­мо Во­ро­неж­ской гу­бер­нии, вхо­ди­ли неко­то­рые го­ро­да Там­бов­ской, Ор­лов­ской и Кур­ской гу­бер­ний, а так­же Зем­ля Вой­ска Дон­ско­го, нуж­да­лась то­гда в пре­об­ра­зо­ва­ни­ях. До 800 церк­вей и бо­лее 800 ты­сяч жи­те­лей со­став­ля­ли об­шир­ную паст­ву свя­ти­те­ля Ти­хо­на, но она бы­ла ли­ше­на всех ве­ще­ствен­ных средств, по­то­му что в это са­мое вре­мя бы­ли ото­бра­ны цер­ков­ные иму­ще­ства, а по­ло­жен­ные по но­вым шта­там окла­ды еще не про­из­во­ди­лись. На­прас­но пи­сал о том свт. Ти­хон к вла­стям свет­ским и ду­хов­ным, пред­став­ляя за­труд­ни­тель­ность сво­е­го по­ло­же­ния, упа­док об­ра­зо­ва­ния ду­хов­но­го, раз­ру­ше­ние са­мих зда­ний цер­ков­ных и убо­же­ство со­бор­ной церк­ви.

Еще боль­шим бед­стви­ем в жиз­ни Во­ро­неж­ско­го края был рас­кол. Ши­ро­кие сте­пи До­на сде­ла­лись с кон­ца XVII ве­ка удоб­ным и из­люб­лен­ным ме­стом укры­тия пре­сле­до­вав­ших­ся пра­ви­тель­ством ста­ро­об­ряд­цев и сек­тан­тов. Нелег­ко бы­ло свя­ти­те­лю Ти­хо­ну бо­роть­ся с нестро­е­ни­я­ми цер­ков­ной жиз­ни. Его доб­рым на­ме­ре­ни­ям ста­ви­лись пре­пят­ствия как со сто­ро­ны от­дель­ных лиц, так и со сто­ро­ны вся­кой вла­сти. По­это­му он дол­жен был ис­кать се­бе по­мо­щи свы­ше и в си­ле сво­е­го ду­ха, в бла­го­дат­ном оби­лии пас­тыр­ской сво­ей рев­но­сти.

Од­новре­мен­но за­нял­ся свя­ти­тель и со­ору­же­ни­ем ве­ще­ствен­ных хра­мов, и об­нов­ле­ни­ем неру­ко­тво­рен­ных, ко­то­рые со­став­ля­ли Цер­ковь Бо­га жи­ва­го (2Кор.6,16), осо­бое вни­ма­ние об­ра­щая на раз­ви­тие и пра­виль­ную по­ста­нов­ку школь­но­го ду­хов­но­го об­ра­зо­ва­ния. Так как ка­фед­раль­ный со­бор его при­хо­дил в со­вер­шен­ную вет­хость, свя­ти­тель Ти­хон на дру­гой же год сво­е­го при­бы­тия од­ним толь­ко по­да­я­ни­ем на­чал стро­ить дру­гой ка­мен­ный Ар­хан­гель­ский со­бор, ко­то­рый имел уте­ше­ние до­вер­шить во вре­мя сво­е­го управ­ле­ния. Вме­сто се­ми­на­рии на­шел он в ар­хи­ерей­ском до­ме на скуд­ном ижди­ве­нии од­но толь­ко убо­гое учи­ли­ще сла­вян­ско­го язы­ка, по­то­му что по но­вым шта­там бы­ли унич­то­же­ны преж­ние сбо­ры с иму­ществ цер­ков­ных. Свт. Ти­хон ста­рал­ся, сколь­ко мог, под­дер­жи­вать сво­и­ми сред­ства­ми эту шко­лу, за­вел и дру­гие по го­ро­дам и, как толь­ко по­лу­чен был пер­вый незна­чи­тель­ный оклад, немед­лен­но со­брал в Во­ро­не­же пол­ную се­ми­на­рию (1765 год) и вы­пи­сал для нее ду­хов­ных учи­те­лей из Ки­е­ва и Харь­ко­ва, так что в ко­рот­кое вре­мя она до­стиг­ла цве­ту­ще­го со­стоя­ния. И мог­ло ли быть ина­че, ко­гда сам пас­тырь непре­стан­но о ней за­бо­тил­ся, зная, что она по­слу­жит для нрав­ствен­но­го утвер­жде­ния вве­рен­ной ему паст­вы. Ча­сто по­се­щал он клас­сы и зна­ко­мил­ся с ха­рак­те­ром уче­ни­ков, дей­ствуя на них лич­ным сво­им при­сут­стви­ем го­раз­до бо­лее, неже­ли через до­ве­рен­ных лю­дей. Он ука­зы­вал им, ка­ко­го луч­ше дер­жать­ся по­ряд­ка для об­ра­зо­ва­ния юно­шей, от­ме­чал на­зи­да­тель­ные ме­ста из ду­хов­ных пи­са­те­лей и сам сло­вес­но по­учал уче­ни­ков; от­ли­чав­ших­ся меж­ду ни­ми обод­рял по­дар­ка­ми, вру­чая кни­гу или пла­тье, ино­гда по­ощ­рял и де­неж­ным жа­ло­ва­ни­ем или при­ни­мал их на пол­ное ка­зен­ное со­дер­жа­ние. И сверх то­го, свя­ти­тель учре­дил для се­ми­на­рис­тов по вос­крес­ным дням от­кры­тое пре­по­да­ва­ние За­ко­на Бо­жия в со­бор­ном хра­ме.

Свя­ти­тель весь­ма хо­ро­шо чув­ство­вал, что для нрав­ствен­но­го усо­вер­шен­ство­ва­ния сво­ей паст­вы преж­де все­го необ­хо­ди­мо под­го­то­вить до­стой­ных пас­ты­рей, непо­сред­ствен­но ею ру­ко­во­дя­щих. Ду­хов­ное об­ра­зо­ва­ние име­ло так­же ре­ша­ю­щее зна­че­ние в борь­бе с рас­ко­лом и сек­тант­ством. По­это­му-то его пер­вой за­бо­той бы­ла как ор­га­ни­за­ция школ для бед­ных де­тей ду­хо­вен­ства, так и для са­мо­го ду­хо­вен­ства. Вско­ре по сво­ем при­ез­де он на­пи­сал для ду­хо­вен­ства осо­бую книж­ку под на­зва­ни­ем «Долж­ность свя­щен­ни­че­ская о сед­ми Та­ин­ствах» и ра­зо­слал ее по всем мо­на­сты­рям и при­хо­дам для без­мезд­ной раз­да­чи свя­щен­ни­кам. Книж­ка свт. Ти­хо­на бы­ла как ма­лый ка­те­хи­зис, в ко­то­ром из­ла­га­лось по во­про­сам и от­ве­там уче­ние о каж­дом та­ин­стве с убе­ди­тель­ным вну­ше­ни­ем бла­го­го­вей­но со­вер­шать их. В сле­ду­ю­щим го­ду до­пол­нил он сей ка­те­хи­зис, при­со­во­ку­пив к нему бо­лее по­дроб­ное на­став­ле­ние «О Та­ин­стве По­ка­я­ния» для ру­ко­вод­ства неопыт­ных свя­щен­ни­ков при ис­по­ве­ди: как им бе­се­до­вать с людь­ми, хо­тя­щи­ми рас­крыть пред ни­ми свою ду­шу. Не до­воль­ству­ясь тем, на­пи­сал он еще год спу­стя «Окруж­ное по­сла­ние» ду­хо­вен­ству сво­ей паст­вы, вну­шая пре­сви­те­рам скром­ное и трез­вен­ное жи­тие, бра­то­лю­бие вза­им­ное и лю­бовь к при­хо­жа­нам и на­по­ми­ная сло­ва­ми еван­гель­ски­ми вы­со­кий долг их зва­ния. И на ду­хов­ные долж­но­сти свя­ти­тель ста­рал­ся ста­вить лиц до­стой­ных и осо­бо тре­бо­вал, чтобы каж­дый свя­щен­но­слу­жи­тель имел Но­вый За­вет и ежед­нев­но его чи­тал. В то же вре­мя на­чер­тал и ру­ко­вод­ство для ду­хов­ных прав­ле­ний с уве­ща­ни­ем блю­сти пра­во­су­дие и при­ся­гу. Та­ким об­ра­зом, ни­че­го не бы­ло за­бы­то за­бот­ли­вым ар­хи­пас­ты­рем для вра­зум­ле­ния по­став­лен­ных на ду­хов­ной стра­же.

Свя­ти­тель Ти­хон был бли­зок на­ро­ду как по сво­е­му убо­го­му про­ис­хож­де­нию, так и по пер­во­на­чаль­но­му вос­пи­та­нию, а по­то­му осо­бен­но лю­бил лю­дей про­сто­го зва­ния и умел с ни­ми сбли­жать­ся ис­крен­ним сло­вом, ко­то­рое до­ступ­но бы­ло серд­цу каж­до­го. Со­об­ра­жа­ясь с ду­хов­ной нуж­дой на­ро­да, доб­рый пас­тырь сос­та­вил че­ты­ре ма­лые книж­ки под за­гла­ви­я­ми «Крат­кое уве­ща­ние для все­гдаш­ней па­мя­ти о смер­ти», «За­мет­ки из Св. Пи­са­ния для воз­буж­де­ния греш­ни­ков от гре­хов­но­го сна», «На­став­ле­ние во вза­им­ных обя­зан­но­стях ро­ди­те­лей и де­тей», «Плоть и дух – вза­им­ная их борь­ба в че­ло­ве­ке». Свя­ти­тель ве­лел свя­щен­ни­кам про­чи­ты­вать сии книж­ки на­ро­ду вме­сто цер­ков­ных по­уче­ний.

В Во­ро­неж­ском крае еще име­ли ме­сто дав­ние язы­че­ские об­ря­ды. Осо­бен­но силь­но воз­му­щал­ся дух свя­ти­те­ля су­ще­ство­ва­ни­ем «го­до­во­го тор­же­ства» в честь язы­че­ско­го бо­же­ства Яри­лы, су­ма­сброд­ством и пьян­ством во вре­мя мас­ле­ни­цы.

В тво­ре­ни­ях его, по­явив­ших­ся в Во­ро­не­же, чи­та­ем: «Ду­ши мно­гих на­хо­дят­ся в ху­дом со­сто­я­нии... рас­слаб­ле­ны, раз­бо­ле­лись, тре­бу­ют вра­чев­ства и це­ли­тель­но­го пла­сты­ря»; «хри­сти­ан­ской ве­ры и жи­тия рав­но­го и сле­дов не ви­да­но»; «пре­дер­зо­сти, зло­де­я­ния, на­си­ло­ва­ния, озлоб­ле­ния и про­чия без­за­ко­ния от злых и па­губ­ных лю­дей все бо­лее и бо­лее умно­жа­ют­ся»; «мно­гие, ны­неш­не­го наи­па­че ве­ка, лю­ди то до бо­лез­ни, то до ста­ро­сти, то до смер­ти от­ла­га­ют по­кая­ние... грех тяж­кий, и точ­но пре­лесть диа­воль­ская. Знак есть край­не­го о спа­се­нии нера­де­ния и сна гре­хов­но­го».

Свя­ти­тель Ти­хон про­тив это­го при­ни­мал са­мые ре­ши­тель­ные ме­ры. Од­на­жды он сам явил­ся на празд­ник Яри­лы. Ви­дя пред со­бою свя­ти­те­ля, од­ни «от сты­да раз­бе­жа­лись с пло­ща­ди иг­ри­ща», дру­гие «в угры­зе­нии со­ве­сти» мол­ча па­ли к но­гам свя­ти­те­ля, тре­тьи «в го­ряч­но­сти сво­е­го по­ка­я­ния ис­пра­ши­ва­ли про­ще­ния». Иг­рищ­ные и тор­жищ­ные па­лат­ки в при­сут­ствии свя­ти­те­ля бы­ли раз­ру­ше­ны.

А на дру­гой день ар­хи­пас­тырь со­звал к се­бе в оби­тель всех го­род­ских свя­щен­ни­ков и луч­ших граж­дан и в об­ли­чи­тель­ном сло­ве объ­яс­нил им все без­об­ра­зия быв­ше­го тор­же­ства, умо­ляя на­все­гда его оста­вить. В бли­жай­шее воск­ре­се­нье на­зна­чил он все­на­род­ное со­бра­ние в ка­фед­раль­ном со­бо­ре и там опять про­из­нес силь­ное сло­во про­тив язы­че­ско­го тре­би­ща. Из­ло­жив спер­ва, до ка­кой сте­пе­ни оно без­за­кон­но и недо­стой­но хри­сти­ан, на­пом­нил он пра­во­слав­ным, что они за­пи­са­ны в во­ин­ство Хри­сто­во и уже от­рек­лись при Свя­том Кре­ще­нии от са­та­ны и его ан­ге­лов, но, за­быв свое вы­со­кое зва­ние, на­чи­на­ют бес­чин­ство­вать и от без­за­кон­ных игр до­хо­дят да­же до смер­то­убий­ства в угож­де­ние диа­во­лу, ибо это тре­би­ще уста­нов­ле­но еще со вре­мен язы­че­ства. По­том об­ра­тил­ся к свя­щен­ни­кам, ко­то­рые по­став­ле­ны на стра­же до­ма Бо­жия, и на­пом­нил им стро­гую их от­вет­ствен­ность, ес­ли до­пу­стят по сво­ей бес­печ­но­сти по­ги­бель хри­сти­ан­ских душ. Не убо­ял­ся он ска­зать силь­ное сло­во и свет­ским вла­стям, при­сут­ство­вав­шим в со­бо­ре, чтобы твер­до ис­пол­ня­ли долг свой, наб­лю­дая за бла­го­чи­ни­ем на­ро­да. И от­цов се­мейств, и ста­рей­ших из го­ро­жан про­по­ве­дью уве­ще­вал: не оста­вать­ся рав­но­душ­ны­ми к та­ко­му по­зо­ру, но удер­жи­вать де­тей сво­их и под­чи­нен­ных от уча­стия бе­сов­ских тре­би­щах, чтобы не дать слу­чая вра­гам пра­во­сла­вия ко­щун­ство­вать над Свя­той Цер­ко­вью и обес­сла­вить са­мый го­род, где со­вер­ша­ет­ся та­кое хуль­ное празд­не­ство, ко­то­ро­го недо­стой­ное имя долж­но бы ис­тре­бить­ся из па­мя­ти на­ро­да.

Сло­во сие, оду­шев­лен­ное про­сто­сер­де­чи­ем и пас­тыр­ской рев­но­стью, име­ло уди­ви­тель­ный успех; ры­да­ния в церк­ви за­глу­ша­ли го­лос про­по­вед­ни­ка, все по­ка­я­лись с со­кру­ше­ни­ем серд­ца, и к веч­ной сла­ве доб­ро­го пас­ты­ря язы­че­ский обы­чай на­всег­да был остав­лен в Во­ро­не­же. Это бы­ло тор­же­ство хри­сти­ан­ства и люб­ви, до­стой­ное пер­вых вре­мен про­по­ве­ди сло­ва Бо­жия. Ти­хон сми­рен­но бла­го­да­рил Бо­га за да­ро­ван­ный ему успех. Про­сто­той и си­лой про­по­ве­ди свя­ти­тель Ти­хон так­же вер­нул в пра­во­сла­вие не од­ну ты­ся­чу ста­ро­об­ряд­цев. «Вли­я­ние его на рас­коль­ни­ков бы­ло ве­ли­ко, – от­ме­ча­ет ис­то­рик. – Да­же наи­бо­лее упорст­во­вав­шие из них, не возв­ра­тив­ши­е­ся в ло­но пра­во­сла­вия, несо­мнен­но, чти­ли его».

Свя­ти­тель Ти­хон был чрез­вы­чай­но де­я­те­лен, ни од­ной сво­бод­ной ми­ну­ты у него не про­хо­ди­ло на­прас­но, он все слиш­ком близ­ко при­ни­мал к сво­е­му люб­ве­обиль­но­му серд­цу. За­бо­тясь об пас­ты­рях и о па­со­мых, свя­ти­тель не за­бы­вал и о цер­ков­ном бла­го­ле­пии: о ре­мон­те и бла­го­устрой­стве хра­мов, о цер­ков­ной утва­ри, свя­щен­ных со­су­дах и свя­тых ико­нах. Ни од­ной празд­нич­ной цер­ков­ной служ­бы не про­пус­кал свя­ти­тель Ти­хон и не остав­лял без на­зи­да­ния свою паст­ву. В сво­их по­уче­ни­ях он осо­бен­но опол­чал­ся про­тив среб­ро­лю­бия и раз­лич­ных ви­дов хи­ще­ния, без­нравст­вен­ных уве­се­ле­ний, про­тив рос­ко­ши, ску­по­сти и недо­стат­ка люб­ви к ближ­ним. Свя­ти­тель сме­ло об­ли­чал во всей на­го­те и без­об­ра­зии эти и им по­доб­ные по­ро­ки.

Слу­ча­лось, од­на­ко, крот­ко­му пас­ты­рю тер­петь и осуж­де­ние за свою бла­го­че­сти­вую рев­ность, ибо не вез­де на­хо­дил бла­го­при­ят­ную поч­ву для се­я­ния сло­ва Бо­жия. Немощ­ным лю­дям не нра­ви­лось ино­гда, что свя­ти­тель во вре­мя об­ще­го бед­ствия на­ла­гал осо­бые по­сты на граж­дан, но страх оскор­бить его зас­тав­лял по­ви­но­вать­ся, ибо уже за­жи­во ви­де­ли в нем угод­ни­ка Бо­жия и го­во­ри­ли меж­ду со­бою: «Нель­зя не по­слу­шать­ся. Бо­гу по­жа­лу­ет­ся». Дей­стви­тель­но, бы­ва­ли слу­чаи, ко­гда Гос­подь ви­ди­мо на­ка­зы­вал ослуш­ни­ков. Ехал од­на­жды Ти­хон на по­гре­бе­ние по­ме­щи­ка через се­ло Хлев­ное, по Мос­ков­ской до­ро­ге. Там гру­бые жи­те­ли дол­го за­дер­жа­ли его, не да­вая ло­ша­дей под пред­ло­гом, буд­то их нет, ко­гда, на­про­тив, бы­ли ими весь­ма бо­га­ты. Вско­ре по­сле то­го па­ли у них по­чти все ло­ша­ди, так что они при­шли в край­нюю бед­ность и по­чув­ство­ва­ли ви­ну свою, что оскор­би­ли че­ло­ве­ка Бо­жия. Несколь­ко лет спу­стя, ко­гда уже Ти­хон жил на по­кое в За­дон­ске, они при­шли про­сить у него раз­ре­ше­ния в вине сво­ей, жа­лу­ясь, буд­то крот­кий свя­ти­тель их про­клял. Ти­хон ле­жал боль­ной и не мог при­нять их, но ве­лел ска­зать им, что ни­ко­гда и не ду­мал их про­кли­нать, а толь­ко Бог их на­ка­зал за неува­же­ние к сво­е­му пас­ты­рю.

По­сто­ян­ные тру­ды и за­бо­ты, от ко­то­рых свя­ти­тель Ти­хон ни­ко­гда не имел от­ды­ха, так­же непри­ят­но­сти и ча­стые за­труд­не­ния при ис­пол­не­нии бла­гих на­ме­ре­ний силь­но рас­стро­и­ли здо­ро­вье свя­ти­те­ля. Епи­скоп Ти­хон со­жа­лел, что не мо­жет с преж­ней неуто­ми­мо­стью тру­дить­ся на поль­зу Церк­ви Бо­жи­ей. И в 1767 го­ду он вы­нуж­ден был оста­вить управ­ле­ние епар­хи­ей и уда­лить­ся на по­кой. Ему бы­ла на­зна­че­на пен­сия и доз­во­ле­но жить там, где он по­же­ла­ет.

Недол­говре­мен­на бы­ла цер­ков­но-об­ще­ствен­ная де­я­тель­ность свя­ти­те­ля Ти­хо­на на Во­ро­неж­ской ка­фед­ре – че­ты­ре го­да и семь ме­ся­цев, но и за та­кой срав­ни­тель­но ко­рот­кий срок он оста­вил бла­го­твор­ный след в об­ла­сти ду­хов­но­го прос­ве­ще­ния, и в цер­ков­ном бла­го­устрой­стве, и в мис­си­о­нер­ском де­ле. По­сле ухо­да за штат свт. Ти­хон бо­лее 15-ти лет пре­бы­вал на по­кое в мо­на­сты­рях Во­ро­нежс­кой епар­хии: до 1769 го­да – в Тол­шев­ском Спа­со-Пре­об­ра­жен­ском мо­на­сты­ре, а за­тем – в За­дон­ском мо­на­сты­ре.

Уеди­нен­ный Тол­шев­ский мо­на­стырь за со­рок верст от Во­ро­не­жа при­влек к се­бе вни­ма­ние свя­ти­те­ля глу­бо­кой сво­ей ти­ши­ной сре­ди дре­му­чих ле­сов. Он над­еял­ся, что све­жий воз­дух и спо­кой­ствие при сель­ских ра­бо­тах вос­ста­но­вят его си­лы, но бо­ло­ти­стая мест­ность ока­за­лась небла­го­при­ят­ной для его здо­ро­вья. Бо­лее го­да ко­ле­бал­ся свя­ти­тель и, на­ко­нец, на сле­ду­ю­щий 1769 год во вре­мя Ве­ли­ко­го по­ста ре­шил­ся пе­ре­ме­нить ме­сто, из­брав для сво­е­го мир­но­го убе­жи­ща оби­тель За­дон­скую, бла­го­при­ят­ную по кли­ма­ту, где во­дво­рил­ся на­все­гда в неболь­шом ка­мен­ном до­ме, при­стро­ен­ном к ко­ло­кольне у са­мых во­рот.

По­се­лив­шись в этом мо­на­сты­ре, свя­ти­тель Ти­хон стал ве­ли­ким учи­те­лем хрис­ти­ан­ской жиз­ни. В те го­ды он на­пи­сал свои луч­шие ду­хов­ные про­из­ве­де­ния, в ко­то­рых с глу­бо­кой муд­ро­стью раз­вил иде­ал ис­тин­но­го мо­на­ше­ства. Это «Пра­ви­ла мо­на­ше­ско­го жи­тия» и «На­став­ле­ния об­ра­тив­шим­ся от су­ет­но­го ми­ра». Этот иде­ал свя­ти­тель во­пло­тил и в жиз­ни сво­ей. Он стро­го хра­нил уста­вы Церк­ви и рев­ност­но (по­чти еже­днев­но) по­се­щал хра­мы Бо­жии, ча­сто сам пел и чи­тал на кли­ро­се, а со вре­ме­нем по сми­ре­нию со­всем оста­вил учас­тие в со­вер­ше­нии служб и сто­ял в ал­та­ре, бла­го­го­вей­но ограж­дая се­бя крест­ным зна­ме­ни­ем. Лю­би­мым ке­лей­ным за­ня­ти­ем его бы­ло чте­ние жи­тий свя­тых и свя­то­оте­че­ских тво­ре­ний. Псал­тирь он знал наи­зусть и в пу­ти обыч­но чи­тал или пел псал­мы. Сво­ей жиз­нью свя­ти­тель учил всех окру­жа­ю­щих то­му, как на­до жить, чтобы спа­стись. По­движ­ни­че­ская жизнь свя­ти­те­ля Ти­хо­на, его незем­ная доб­ро­та утвер­жда­ли лю­дей в мыс­ли о вы­со­ком до­сто­ин­стве хри­сти­ан­ской ве­ры.

По ме­ре укреп­ле­ния сил сво­их свя­ти­тель стал ис­пы­ты­вать сер­деч­ную скорбь о сво­ей мни­мой празд­но­сти, как это свой­ствен­но лю­дям де­я­тель­ным, ко­то­рые вне­зап­но чув­ству­ют се­бя на сво­бо­де. Оби­лие вре­ме­ни точ­но так же тя­го­ти­ло его ду­шу, как неко­гда и недо­ста­ток его для пас­тыр­ских за­ня­тий. Ему ка­за­лось, что он со­вер­шен­но бес­по­ле­зен для об­ще­ства, а меж­ду тем по­лу­ча­ет пен­сию за преж­нюю служ­бу. К то­му же уко­рял се­бя да­же и в том, что при­нял, хо­тя и на крат­кое вре­мя, сан епи­скоп­ский, счи­тая се­бя недо­стой­ным его. Та­кие мрач­ные ду­мы вол­но­ва­ли его серд­це, и он ча­сто о том го­во­рил сво­им прис­ным; пи­сал да­же пер­вен­ство­вав­ше­му в Св. Си­но­де мит­ро­по­ли­ту Гав­ри­и­лу, ко­то­рый знал его лич­но и ува­жал. Ду­мая его успо­ко­ить, мит­ро­по­лит пред­ло­жил ему в управ­ле­ние Вал­дай­ский Ивер­ский мо­на­стырь, близ ме­ста его ро­ди­ны, но Ти­хон не ре­шал­ся, бо­рясь с по­мыс­ла­ми, еще од­на­жды пе­ре­ме­нить ме­сто, из­бран­ное им для по­коя. Но, со­вер­шен­но по­ко­рив се­бя во­ле Бо­жи­ей, твер­до ска­зал: «Хо­тя умру, а не вый­ду от­сю­да!» И с этой ми­ну­ты стал спо­кой­нее. Еще его успо­ко­и­ло сло­во про­сто­го стар­ца, как тай­ное ука­за­ние Про­мыс­ла Бо­жия. Был в За­дон­ске некто Аарон, ува­жа­е­мый им за стро­гую жизнь. Од­на­жды ке­лей­ник свя­ти­те­ля, встре­тив ино­ка у свя­тых во­рот, ска­зал, что прео­свя­щен­ный име­ет непре­мен­ное же­ла­ние вы­ехать из За­дон­ска в Нов­го­род­скую епар­хию. Аарон от­ве­чал: «Бо­жия Ма­терь не ве­лит ему от­сю­да вы­ез­жать». Ко­гда ке­лей­ник пе­ре­дал ему сло­ва стар­че­ские, свя­ти­тель Ти­хон сми­рен­но от­ве­чал: «Да я не по­еду от­сю­да» — и по­рвал уже при­го­тов­лен­ную прось­бу. Со­вер­шен­но от­ло­жив вся­кую мысль о пе­ре­ме­ще­нии из За­дон­ска, он ре­шил­ся по­свя­тить се­бя вполне слу­же­нию ближ­ним, чтобы быть по­лез­ным Церк­ви, хо­тя и не на ка­фед­ре свя­ти­тель­ской.

Лю­бил свя­ти­тель бе­се­до­вать с каж­дым о спа­се­нии ду­ши. Он со­би­рал во­круг се­бя де­тей и учил их мо­лить­ся Бо­гу, вхо­дил в раз­го­вор с кре­стья­на­ми и учил люб­ви к тру­ду и стра­ху Бо­жию, де­лил скор­би несчаст­ных. Ино­гда вы­ез­жал к зна­ко­мым, и ча­ще то­гда, ко­гда не ожи­да­ли его, но име­ли нуж­ду в его со­ве­тах. Ни­щих сте­ка­лось к нему мно­же­ство, и всем им раз­да­вал он ми­ло­сты­ню, ко­гда воз­вра­щал­ся из церк­ви, или на крыль­це через ке­лей­ни­ков, но ни в ка­кое вре­мя ни­ко­му не от­ка­зы­вал из убо­гих. Ча­сто всту­пал сам в бе­се­ду с мо­на­стыр­ской бра­ти­ей, с по­слуш­ни­ка­ми и про­сты­ми бо­го­моль­ца­ми, до­пус­кая каж­до­го к се­бе под бла­го­сло­ве­ние и ста­ра­ясь по воз­мож­но­сти ута­ить от них вы­со­кий свой сан, чтобы сво­бод­нее рас­кры­ва­ли пред ним свою ду­шу; по­се­му встре­чал их на дво­ре или у сво­е­го крыль­ца в про­стой ино­че­ской одеж­де, рас­спра­ши­вал о нуж­дах и тру­дах, и для каж­до­го у него бы­ло на­зи­да­тель­ное сло­во. Кро­ме уст­ных бе­сед, вел бла­го­че­сти­вую пе­ре­пис­ку, из­ла­гая мыс­ли в пись­мах. Ко­гда слу­ча­лось, что кто-ли­бо из со­сед­них кре­стьян по­стра­дал от неуро­жая или по­жа­ра, доб­рый пас­тырь да­вал ему по воз­мож­но­сти по­со­бие день­га­ми, ко­то­рые сам за­им­ство­вал у бла­го­де­те­лей. Ес­ли же кто из бо­го­моль­цев до­ро­гой за­боле­вал, то при­ни­мал его в свой дом и дер­жал до вы­здо­ров­ле­ния, а иным по­сы­лал на дом пи­щу или ле­кар­ства; ни­кто из болев­ших сре­ди мо­на­стыр­ской бра­тии не оста­вал­ся без его при­зре­ния. Не толь­ко лю­дям про­стым ока­зы­вал он по­мощь, но и си­ро­там из дво­рян­ско­го зва­ния не от­ка­зы­вал. Поль­зу­ясь об­щим ува­же­ни­ем, хо­да­тай­ство­вал в су­дах за при­тес­ня­е­мых и да­вал от се­бя про­си­тель­ные пись­ма, ко­то­рые име­ли бла­го­при­ят­ное вли­я­ние. По­это­му мож­но су­дить, до ка­кой сте­пе­ни бы­ло к нему при­вя­за­но все окрест­ное на­се­ле­ние.

Со­стра­дал ча­до­лю­би­вый пас­тырь и за­клю­чен­ным в тюрь­мах за дол­ги и за пре­ступ­ле­ния и неред­ко по­се­щал их. За­клю­чен­ные встре­ча­ли его как от­ца, и он ра­душ­но са­дил­ся меж­ду ни­ми, буд­то в кру­гу се­мьи, рас­спра­ши­вал каж­до­го о вине его и ста­рал­ся про­бу­дить в нем рас­ка­я­ние или вну­шить тер­пе­ние для пе­ре­несе­ния сво­ей уча­сти.

Свя­ти­те­лю Ти­хо­ну обя­за­на сво­им воз­рож­де­ни­ем и жен­ская Зна­мен­ская оби­тель в г. Ель­це. Слу­чил­ся боль­шой по­жар в 1769 го­ду, от ко­то­ро­го сго­рел де­ви­чий мо­на­стырь, и все мо­на­хи­ни бы­ли пе­ре­ве­де­ны в Во­ро­неж. Од­на толь­ко пос­луш­ни­ца ре­ши­лась по бла­го­сло­ве­нию свя­ти­те­ля во­дво­рить­ся на пе­пе­ли­ще быв­шей оби­те­ли, ибо он пред­ска­зал, что по мо­лит­ве усоп­ших ста­риц опять воз­об­но­вить­ся оби­тель. По­слуш­ни­ца на­шла там убо­гую ста­ри­цу, ко­то­рая уст­ро­и­ла се­бе кел­лию из ка­мен­но­го по­гре­ба, и ма­ло-по­ма­лу со­бра­лось к ним несколь­ко се­стер. При по­со­бии свя­ти­те­ля и од­но­го из бла­го­че­сти­вых граж­дан елец­ких со­ору­ди­лась неболь­шая де­ре­вян­ная цер­ковь во имя Зна­ме­ния Бо­го­ма­те­ри и об­ра­зо­ва­лась при ней об­щи­на, ко­то­рая и воз­ве­де­на бы­ла в жен­ский мо­на­стырь.

С го­да­ми свя­ти­тель Ти­хон все бо­лее уве­ли­чи­вал свои по­дви­ги. Жил свя­ти­тель в са­мой про­стой об­ста­нов­ке: спал он на со­ло­ме, на­кры­ва­ясь ов­чин­ным ту­лу­пом. Тра­пе­за его бы­ла са­мая скуд­ная, но и тут он го­ва­ри­вал, как бы упре­кая се­бя в рос­ко­ши: «Сла­ва Бо­гу, вот ка­кая у ме­ня хо­ро­шая пи­ща, а бра­тия моя: иной бед­ный в тем­ни­це си­дит, иной без со­ли ест – го­ре мне, ока­ян­но­му». Одеж­ду имел са­мую про­стую, по­то­му что он хо­тел быть ино­ком и по­движ­ни­ком в пол­ном смыс­ле сло­ва. В ба­ню ни­ко­гда не хо­дил и не лю­бил, чтобы ему прис­лу­жи­ва­ли, раз­ве толь­ко ко­гда бы­вал бо­лен. Сми­ре­ние его до­хо­ди­ло до то­го, что на на­смеш­ки, ко­то­рые неред­ко сы­па­лись ему вслед, свя­ти­тель не об­ра­щал вни­ма­ния, де­лая вид, что их не слы­шит, и го­во­рил по­сле: «Бо­гу так угод­но, что слу­жи­те­ли сме­ют­ся на­до мною, – и я до­сто­ин то­го за гре­хи мои». Ча­сто го­во­рил он в по­доб­ных слу­ча­ях: «Про­ще­ние луч­ше мще­ния». Всю свою жизнь свя­ти­тель «до­са­ды, скор­би, оби­ды ра­дост­но тер­пел еси, по­мыш­ляя, яко ве­нец без по­бе­ды, по­бе­да без по­дви­га, по­двиг без бра­ни, а брань без вра­гов не бы­ва­ет» (6-я песнь ка­но­на).

В ми­ну­ты ис­ку­ше­ний за­тво­рял­ся он в кел­лии и, по­вер­га­ясь на зем­лю, с ры­да­ни­ем мо­лил Гос­по­да из­ба­вить его от лу­ка­во­го. Боль­шую часть но­чи про­во­дил в бде­нии и мо­лит­ве и толь­ко на рас­све­те да­вал се­бе ча­са че­ты­ре по­коя и еще око­ло ча­са по­сле обе­да. По­том вы­хо­дил на про­гул­ку в мо­на­стыр­ский сад, уда­ля­ясь ку­да-ни­будь в ча­щу де­ре­вьев, но и тут лю­бил по­гру­жать­ся в бо­го­мыс­лие. Пло­дом его раз­мыш­ле­ний о при­ро­де и о лю­дях бы­ли тво­ре­ния, ко­то­рые свя­ти­тель за­вер­шил на по­кое, «Со­кро­ви­ще ду­хов­ное, от ми­ра со­би­ра­е­мое» (1770 г.), «Об ис­тин­ном хри­сти­ан­стве» (1776 г.).

По­дви­га­ми са­мо­от­ре­че­ния и люб­ви ду­ша свя­ти­те­ля воз­вы­си­лась до со­зер­ца­ний небес­но­го и про­зре­ний бу­ду­ще­го. Он пред­ска­зал мно­го из су­деб Рос­сии, в част­но­сти, го­во­рил о по­бе­де Рос­сии в Оте­че­ствен­ной войне 1812 го­да. Не раз свя­ти­те­ля ви­де­ли в ду­хов­ном вос­хи­ще­нии, с из­ме­нен­ным и про­свет­лен­ным ли­цом, но он за­пре­щал го­во­рить о том.

За три го­да до кон­чи­ны свя­ти­тель Ти­хон каж­дый день мо­лил­ся и со сле­за­ми про­сил Бо­га: «Ска­жи мне, Гос­по­ди, кон­чи­ну мою и чис­ло дней мо­их!». И вот од­на­жды на утрен­ней за­ре он услы­хал ти­хий го­лос: «В день недель­ный бу­дет ко­нец жиз­ни тво­ей». Это свя­ти­тель от­крыл сво­е­му бли­жай­ше­му дру­гу от­цу Мит­ро­фа­ну. Ду­хов­ный бла­го­дат­ный мир, ко­то­рый на­сту­па­ет по­сле борь­бы, в то вре­мя уже оби­тал в свя­той ду­ше по­движ­ни­ка.

В празд­ник Рож­де­ства Хри­сто­ва 1779 го­да свя­ти­тель в по­след­ний раз был в хра­ме на Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии. 29 ян­ва­ря 1782 го­да свя­ти­тель со­ста­вил ду­хов­ное за­ве­ща­ние, в ко­то­ром, воз­дав сла­ву Бо­гу за все Его бла­го­де­я­ния к нему, сло­ва­ми апо­сто­ла Пав­ла вы­ра­зил упо­ва­ние на ми­лость Бо­жию и за пре­де­ла­ми зем­ной жиз­ни. Свою кон­чи­ну свя­ти­тель пре­дуз­нал и пред­ска­зал за три дня, поз­во­лив в тот день всем зна­ко­мым при­хо­дить к нему про­щать­ся. 13 ав­гу­ста 1783 го­да, «в день недель­ный», в шесть ча­сов со­рок пять ми­нут утра ду­ша свя­ти­те­ля раз­лу­чи­лась с те­лом. «Смерть его бы­ла столь спо­кой­на, что он как бы за­снул». Так окон­чил свою мно­го­труд­ную жизнь на 59-ом го­ду от рож­де­ния свя­ти­тель Ти­хон За­дон­ский.

До са­мо­го дня по­гре­бе­ния мно­же­ство по­се­лян и го­род­ских жи­те­лей из Ель­ца и Во­ро­не­жа при­ез­жа­ли в оби­тель и тре­бо­ва­ли па­ни­хид над усоп­шим, так что недо­ста­ва­ло иеро­мо­на­хов для служ­бы, и нуж­но бы­ло со­дей­ствие окрест­ных свя­щен­ни­ков. По­сле от­пе­ва­ния, ко­то­рое со­вер­ши­лось толь­ко 20 ав­гу­ста, те­ло бла­жен­но­го Ти­хо­на ру­ка­ми свя­щен­ни­ков бы­ло пе­ре­не­се­но под ал­тарь со­бор­ной церк­ви в спе­ци­аль­но при­го­тов­лен­ный для него склеп.

Бла­го­го­вей­но бы­ла чти­ма па­мять свя­ти­те­ля Ти­хо­на в За­дон­ске не толь­ко те­ми, ко­то­рые зна­ли его лич­но, но и те­ми, ко­то­рые о нем толь­ко слы­ша­ли или чи­та­ли его на­зи­да­тель­ные тво­ре­ния. Па­ни­хи­ды о свя­ти­те­ле непре­стан­но со­вер­ша­лись над его гроб­ни­цей, и вско­ре по­сле его бла­жен­ной кон­чи­ны на­ча­лись зна­ме­ния и ис­це­ле­ния, сви­де­тель­ство­вав­шие о его небес­ной сла­ве.

Об­ре­те­ние мо­щей

12 ав­гу­ста 1861 го­да свя­ти­тель Ти­хон был при­чис­лен к ли­ку свя­тых Рус­ской Церк­ви. На сле­ду­ю­щий день в г. За­дон­ске при огром­ном сте­че­нии па­лом­ни­ков со всех кон­цов Рос­сии мит­ро­по­ли­том Санкт-Пе­тер­бург­ским и Ла­дож­ским Ис­и­до­ром (Ни­коль­ским) в со­слу­же­нии мно­го­чис­лен­ных иерар­хов и ду­хо­вен­ства бы­ли от­кры­ты мо­щи свя­ти­те­ля Ти­хо­на. В день па­мя­ти свт. Ти­хо­на бы­ла со­вер­ше­на со­бор­ная ли­тур­гия, по­сле ко­то­рой на­чал­ся крест­ный ход со свя­ты­ми мо­ща­ми не толь­ко кру­гом со­бо­ра, но и во­круг оби­те­ли За­дон­ской, где он и по­чил от тру­дов сво­их. Уми­ли­тель­ное зре­ли­ще бы­ло. Весь мо­на­стыр­ский двор, все кры­ши, огра­да и вы­со­кая ко­ло­коль­ня бы­ли уни­за­ны на­ро­дом, ко­то­рый, дер­жась друг за дру­га, си­дел так с ран­не­го утра, чтобы толь­ко за­нять ме­ста; да­же все де­ре­вья мо­на­стыр­ские бы­ли по­кры­ты людь­ми. На­род бро­сал убру­сы и по­лот­на по все­му про­тя­же­нии крест­но­го пу­ти; хол­сты и по­ло­тен­ца ле­та­ли по воз­ду­ху через го­ло­вы про­хо­дя­щих, так что бо­лее чем на ар­шин вы­со­ты (0,71 м) на­ки­да­но их бы­ло по той до­ро­ге, где про­хо­ди­ло ше­ствие, и со­бра­ли до 50 ты­сяч ар­шин хол­ста, ко­то­рые бы­ли роз­да­ны убо­гим, чтобы свя­ти­тель Ти­хон и в день сво­е­го про­слав­ле­ния, как бы­ва­ло при жиз­ни, оде­вал убо­гих. Так све­тиль­ник был во­дру­жен на свещ­ни­це, «да све­тит всем, иже в хра­мине суть». И днем па­мя­ти свя­ти­те­ля Ти­хо­на уста­нов­ле­но 13/26 ав­гу­ста.

Второе обретение мощей

По­сле ре­во­лю­ции мо­на­стырь по­стиг­ла участь мно­гих свя­тынь на­ше­го мно­го­стра­даль­но­го Оте­че­ства. 28 ян­ва­ря 1919 го­да спе­ци­аль­ной ко­мис­си­ей бы­ло про­из­ве­де­но осви­де­тель­ство­ва­ние мо­щей свя­ти­те­ля Ти­хо­на. Од­на­ко вско­ре остан­ки свя­то­го вер­ну­лись в ту же се­реб­ря­ную ра­ку, от­ку­да бы­ли ис­торг­ну­ты ко­щун­ствен­ной ру­кой. Воз­вра­щен­ные мо­щи свя­ти­те­ля до вес­ны 1922 го­да на­хо­ди­лись под опе­кой на­сель­ни­ков За­дон­ско­го Бо­го­ро­диц­ко­го мо­на­сты­ря, поз­же их хра­ни­те­ля­ми ста­ли рас­коль­ни­ки-об­нов­лен­цы, ко­то­рые при со­дей­ствии бо­го­бор­цев за­хва­ти­ли свя­тую оби­тель, а в 1932 го­ду мо­щи свя­ти­те­ля Ти­хо­на по­ки­ну­ли За­донск. Свя­ты­ня бы­ла пе­ре­да­на ан­ти­ре­ли­ги­оз­но­му му­зею, ор­га­ни­зо­ван­но­му в быв­шей Ве­ли­ко­кня­же­ской церк­ви Ель­ца, от­ку­да по­па­ли в Ор­лов­ский кра­е­вед­че­ский му­зей. Там они пре­бы­ва­ли в за­пас­ни­ках до Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны. Во вре­мя бо­ев, пре­вра­тив­ших Орел в ру­и­ны, ве­ру­ю­щим уда­лось спа­сти и со­хра­нить свя­ты­ню. Позд­нее, с на­ступ­ле­ни­ем ми­ра, мо­щи свя­ти­те­ля Ти­хо­на За­дон­ско­го бы­ли от­кры­то вы­став­ле­ны в ка­фед­раль­ном Бо­го­яв­лен­ском со­бо­ре го­ро­да Ор­ла. Про­изо­шло это в 1947 го­ду. Од­на­ко во вре­мя но­вой ате­и­сти­че­ской кам­па­нии при Н.С. Хру­ще­ве мо­щи За­дон­ско­го чу­до­твор­ца вновь ока­за­лись в за­пас­ни­ках мест­но­го кра­е­вед­че­ско­го му­зея. Лишь в 1988 го­ду чти­мая чу­до­твор­ная свя­ты­ня пе­ре­да­на бы­ла Ор­лов­ской епар­хии. Здесь, в ка­фед­раль­ном со­бо­ре го­ро­да Ор­ла, они и пре­бы­ва­ли до 1991 го­да, ко­гда по­пе­че­ни­ем мит­ро­по­ли­та Во­ро­неж­ско­го и Ли­пец­ко­го Ме­фо­дия мо­щи свя­ти­те­ля Ти­хо­на тор­же­ствен­но воз­вра­ти­лись ту­да, от­ку­да бы­ли в свое вре­мя ис­торг­ну­ты без­бож­ной вла­стью — под сво­ды Вла­ди­мир­ско­го со­бо­ра За­дон­ско­го Рож­де­ство-Бо­го­ро­диц­ко­го мо­на­сты­ря. Про­изо­шло это в день па­мя­ти свя­ти­те­ля Ти­хо­на, 13 (26) ав­гу­ста 1991 го­да. С тех пор мо­щи За­дон­ско­го чу­до­твор­ца неот­луч­но пре­бы­ва­ют во Вла­ди­мир­ском со­бо­ре, яв­ляя неиз­быв­ную свою бла­го­дать при­бе­га­ю­щим к по­мо­щи свя­ти­те­ля с серд­цем, на­пол­нен­ным ис­крен­ней ве­рой.