Канон святому благоверному великому князю Александру Невскому (второй)

Припев: Святы́й благове́рный вели́кий кня́же Алекса́ндре, моли́ Бо́га о на́с.

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 12 сентября (30 августа ст. ст.); 06 декабря (23 ноября ст. ст.)

Глас 8.

Пе́снь 1.

Ирмо́с: Во́ду проше́д, я́ко су́шу, и еги́петскаго зла́ избежа́в, изра́ильтянин вопия́ше: Изба́вителю и Бо́гу на́шему пои́м.

Досто́йными похвала́ми воспе́ти пресла́внаго чудотво́рца у́м и смы́сл да́руй ми́, Христе́ Бо́же, я́ко да воспою́, ра́дуяся, па́мять его́.

Пе́сньми и пе́ньми духо́вными восхва́лим блаже́ннаго, и честну́ю его́ и многоцеле́бную ра́ку, обстоя́ще, любе́зно облобыза́ем, и си́це вопие́м: ра́дуйся, оте́честву твоему́ пресве́тлый свети́льниче.

Богому́дре Алекса́ндре, а́ще тя́ и напосле́док ле́т новопросвеще́нная Росси́йская страна́ возрасти́, но дре́вних че́сти сподо́бился еси́, дарова́ние чуде́с досто́йно прие́м.

Богоро́дичен: Зако́н кроме́ есте́ственных, Де́во, родила́ еси́ Законода́вца Бо́га, Челове́ка бы́вша: Того́, я́ко бла́га, моли́, Всенепоро́чная, на́ша беззако́ния презре́ти.

Пе́снь 3.

Ирмо́с: Небе́снаго кру́га Верхотво́рче, Го́споди, и Це́ркве Зижди́телю, Ты́ мене́ утверди́ в любви́ Твое́й, жела́ний кра́ю, ве́рных утвержде́ние, еди́не Человеколю́бче.

Свети́льник све́та яви́лся еси́, Алекса́ндре боже́ственный, неду́гов глубо́кую тму́ разруша́я всегда́ заре́ю све́тлою чуде́с, прему́дре.

Престо́лу предстои́ши благода́ти, со все́ми а́нгелы ра́дуяся дне́сь и ми́ру исцеле́ния раздава́я бога́тство, спаси́ все́х на́с моли́твами твои́ми, блаже́нне.

Жития́ твоего́ све́тлость, преподо́бне, все́м Бо́г я́ве показа́ возжже́нием свещи́ у гро́ба твоего́. Те́мже прибега́ющии к тебе́ с ве́рою, вси́ просвеща́ются.

Богоро́дичен: Я́ко вои́стинну Госпо́дь воцари́ся в Ца́рствие неотпа́дающее и облече́ся псало́мски из Тебе́, Богома́ти, в кра́сное благоле́пие, пло́ть святу́ю, е́юже сме́рть прия́т и разруши́ ея́ ца́рство.

Седа́лен, гла́с 8:

Я́ко звезда́ многосве́тлая, от восто́ка произше́д, яви́лся еси́ све́тлаго ра́ди жития́ твоего́ и чистоты́ душе́вныя и теле́сныя сосу́д Свята́го Ду́ха; и сего́ ра́ди по успе́нии твое́м от мно́гих ле́т во гро́бе нетле́нны обрето́шася святы́я твоя́ мо́щи, от ни́хже источа́еши ре́ки чуде́с исцеле́ний ве́рно зову́щим ти́: ра́дуйся, благове́рный вели́кий кня́же Алекса́ндре.

Сла́ва, и ны́не, богоро́дичен: Я́ко Всенепоро́чная Неве́ста Творцу́, я́ко Неискусому́жная Ма́ти Изба́вителя, прия́телище я́ко су́щи Уте́шителя, Препе́тая, беззако́нию мя́ су́ща скве́рное оби́телище и бесо́м игра́лище в ра́зуме бы́вша, потщи́ся от те́х злоде́йства мя́ изба́вити и све́тлое жили́ще доброде́телей соверши́, Светоно́сная Нетле́нная, отжени́ о́блак страсте́й и вы́шняго прича́стия сподо́би и Све́та невече́рняго моли́твами Твои́ми.

Пе́снь 4.

Ирмо́с: Услы́шах, Го́споди, смотре́ния Твоего́ та́инство, разуме́х дела́ Твоя́ и просла́вих Твое́ Божество́.

Заре́ю Трисо́лнечныя благода́ти сия́я, све́тле тво́й пра́здник творя́щих озари́ и стра́стнаго омраче́ния де́монскаго изба́ви, Алекса́ндре пресла́вне.

Источи́л еси́ ре́ки чуде́с, блаже́нне, ве́рных напая́ющия сердца́ и му́тныя во́ды многобо́жия изсуша́ющия.

Архиере́и и свяще́нницы, мона́си и прости́и, и ста́рцы со ю́нотами, и ве́сь во́зраст, све́тло предъигра́йте и па́мять блаже́ннаго в пе́снех возвели́чите.

Богоро́дичен: Име́ю Тя́ помо́щницу и не постыжду́ся, Пречи́стая Ма́ти Бо́жия, име́ю Тя́ предста́тельницу и вра́г мои́х не убою́ся.

Пе́снь 5.

Ирмо́с: У́тренююще, вопие́м Ти́: Го́споди, спаси́ ны́, Ты́ бо еси́ Бо́г на́ш, ра́зве Тебе́, ино́го не ве́мы.

Прия́л еси́ исцеле́ний благода́ть, Алекса́ндре сла́вне, су́щим в беда́х подава́еши здра́вие твои́м заступле́нием; те́м ра́тных де́рзость низложи́ и ми́ру подава́й чудеса́.

Я́ко звезда́ светла́ яви́ся непреле́стная, плене́нных свободи́тель, и ни́щих богати́тель, и боля́щих вра́чь, Руси́ побо́рник и гра́да на́шего утвержде́ние.

Яви́ся в Росси́йстей земли́ чудотво́рец, пресла́вен Алекса́ндр блаже́нный, я́ко всесве́тел свети́льник сия́я во все́м ми́ре и во мра́це страсте́й озаря́я вся́.

Богоро́дичен: Ме́ртвости и тли́ изба́вила еси́ челове́чество, естество́м бо Жизнода́вца и Бо́га без се́мене родила́ еси́, Де́во Всенепоро́чная, на благодея́ние восхваля́ющих Тя́ ве́рно.

Пе́снь 6.

Ирмо́с: Очи́сти мя́, Спа́се, мно́га бо беззако́ния моя́, и из глубины́ зо́л возведи́, молю́ся, к Тебе́ бо возопи́х, и услы́ши мя́, Бо́же спасе́ния моего́.

От пречестна́го ко́рене изра́сл еси́ ве́твь, пресла́вне, и благоче́стно на земли́ пожи́л еси́, и прия́телище чи́сто Ду́ха яви́лся еси́, освяща́я ве́рою притека́ющия ти́, блаже́нне.

Доброде́телем поло́жника и благочести́вым князе́м удобре́ние, Це́рковь сла́вит тя́ и воспева́ет, блаже́нне: моли́твами твои́ми пода́ждь чту́щим любо́вию до́блести твоя́ и боре́ния лю́тых прегреше́ний оставле́ние.

И́же в беда́х и в ско́рбех су́щии, к ра́це твое́й притека́юще, прие́млют честна́я дарова́ния, от в тебе́ живу́щия благода́ти: ты́ бо ми́ру при́сно источа́еши исцеле́ние.

Богоро́дичен: Су́щи Пресвяты́й хра́м, Богоро́дице, Исто́чник родила́ еси́, Пренепоро́чная, неисчерпа́емый, Влады́чице.

Конда́к, гла́с 8.

Я́ко звезду́ тя́ пресве́тлу, почита́ем, от восто́ка возсия́вшую и на за́пад прише́дшую: всю́ бо страну́ сию́ чудесы́ и добро́тою обогаща́еши и просвеща́еши ве́рою чту́щия па́мять твою́, Алекса́ндре блаже́нне. Сего́ ра́ди дне́сь пра́зднуем твое́ успе́ние, лю́дие твои́ су́щии: моли́ спасти́ оте́чество твое́, и вся́ притека́ющия к ра́це моще́й твои́х и ве́рно вопию́щия ти́: ра́дуйся, гра́ду на́шему утвержде́ние.

И́кос:

Ве́лий чудотво́рец яви́лся еси́ Росси́йския земли́, блаже́нный Алекса́ндре, неви́димо Христо́вы лю́ди посеща́я и исцеле́ния подава́я бога́тно все́м от души́ приходя́щим и согла́сно вопию́щим си́це: ра́дуйся, сто́лпе пресве́тлый, просвеща́я на́с чуде́с светлостьми́; ра́дуйся, велехва́льнаго краля́ победи́вый посо́бием Бо́жиим; ра́дуйся, свободи́вый гра́д Пско́в от неве́рных; ра́дуйся, лати́нская уче́ния презре́вый и пре́лесть и́х в ничто́же вмени́вый; ра́дуйся, я́ко восприя́л еси́ в тле́нных ме́сто нетле́нная; ра́дуйся, Све́та Непристу́пнаго зри́телю; ра́дуйся, я́ко лику́еши со а́нгелы; ра́дуйся, о́блаче ро́сный, ве́рных мы́сли ороша́яй; ра́дуйся, те́мных страсте́й прогони́телю; ра́дуйся, Росси́йстей земли́ засту́пниче; ра́дуйся, гра́ду на́шему заступле́ние.

Пе́снь 7.

Ирмо́с: От Иуде́и доше́дше, о́троцы, в Вавило́не иногда́, ве́рою Тро́ическою пла́мень пе́щный попра́ша, пою́ще: отце́в Бо́же, благослове́н еси́.

Я́ко звезда́, сия́я красно́, блаже́нне, заре́ю доброде́телей и мно́гим бы́сть просвеще́ние. Те́м и на́с просвети́, вопию́щих ти́: ра́дуйся, Алекса́ндре благоче́стне.

Ны́не, сте́кшеся от все́х стра́н и градо́в, свяще́нницы, и мона́си, и прости́и, бога́тии, и убо́зии и вку́пе вси́, ра́дующеся, хвалу́ воздади́м Христу́ и уго́днику Его́, Алекса́ндру пресла́вному.

Чудесы́ у́бо твои́ми, я́ко цве́т, процве́л еси́, блаже́нне, и исцеле́ния подава́еши притека́ющим в кро́в тво́й, му́дре и досточу́дне.

Богоро́дичен: От де́вственных ложе́сн Твои́х вопло́щся Бо́г, и яви́ся на спасе́ние на́ше. Те́мже Тя́ Ма́терь ве́дуще, Богоро́дице, правове́рно вопие́м Ему́: оте́ц на́ших Бо́же, благослове́н еси́.

Пе́снь 8.

Ирмо́с: Богоглаго́ливии о́троцы, в пещи́ со огне́м пла́мень попира́юще, поя́ху: благослови́те, дела́ Госпо́дня, Го́спода.

Я́ко у́тро, я́ко де́нь све́тлый, тво́й пра́здник яви́ся, просвеща́я на́ша сердца́ и все́х, с ве́рою восхваля́ющих тя́, Алекса́ндре пресла́вне.

Де́нь спасе́ния и пра́здник весе́лия наста́, стеце́мся, ве́рнии, очи́стивше вку́пе ду́ши и телеса́: се́ бо на́с призыва́ет Алекса́ндр боже́ственный.

Струя́ происхо́дит от ра́ки твоея́, Алекса́ндре, исцеле́ний вся́ческих, и омыва́ет скве́рны страсте́й, и гное́ния лю́тых очища́ет, и все́х ве́рных напая́ет сердца́, любо́вию чту́щих тя́, пресла́вне.

Богоро́дичен: О́бразы нося́щи дре́вле Рождества́ Твоего́, Де́во Ма́ти, пе́щь у́бо ю́ношей не опали́, та́кожде и о́гнь Боже́ственный утро́бы Твоея́, Чи́стая.

Пе́снь 9.

Ирмо́с: Ужасе́ся о се́м не́бо, и земли́ удиви́шася концы́, я́ко Бо́г яви́ся челове́ком пло́тски, и чре́во Твое́ бы́сть простра́ннейшее небе́с. Те́м Тя́, Богоро́дицу, а́нгелов и челове́к чинонача́лия велича́ют.

Ве́лий щи́т и кре́пость в Росси́йстей земли́, Алекса́ндре, обре́лся еси́. Правосла́вному же наро́ду на́шему похвале́ние и сла́ва во все́х язы́цех. И ны́не мо́лимся ти́: сохраня́й оте́чество твое́ от язы́ка чужда́го.

Незаходи́маго све́та луча́ми, во тме́ су́щим сия́я, сла́вне, к просвеще́нию весе́лия наста́ви ны́, пою́щия тя́.

Блаже́нне Алекса́ндре, ка́ко тя́ возмо́жем воспе́ти досто́йно? Не мо́жет бо язы́к челове́ческий изглаго́лати твоя́ разли́чная исцеле́ния и мно́гая дарова́ния все́м челове́ком.

Богоро́дичен: Я́ко у́тро, те́мным и блудя́щим, Де́во, возсия́ пра́вды Со́лнце, Христо́с, Его́же на рука́х Твои́х носи́ла еси́, Чи́стая.

Свети́лен.

Слы́шана бы́сть во все́х страна́х превели́кая сла́ва твоя́, и тогда́ жены́ Моави́тския страша́ху де́ти своя́ гро́зным твои́м и́менем. И ны́не, блаже́нне, враги́ на́ша неви́димо устраша́й, ополча́ющияся на христолюби́вое твое́ во́инство.

Сла́ва, и ны́не, богоро́дичен: Сове́та вели́каго А́нгела О́тча, родила́ еси́ Христа́, препе́тая Отрокови́це, Царя́ сла́вы: Его́же Кре́ст, апо́столи пропове́давше, просвети́ша язы́ки и научи́ша Тя́, Богоро́дицу, сла́вити и покланя́тися Твоему́ Рождеству́.

Пѣ́снь а҃.

І҆рмо́съ: Во́дꙋ проше́дъ ꙗ҆́кѡ сꙋ́шꙋ, и҆ є҆гѵ́петскагѡ ѕла̀ и҆збѣжа́въ, і҆и҃льтѧнинъ вопїѧ́ше: и҆зба́вителю и҆ бг҃ꙋ на́шемꙋ пои́мъ.

Досто́йными похвала́ми воспѣ́ти пресла́внаго чꙋдотво́рца, ᲂу҆́мъ и҆ смы́слъ да́рꙋй мѝ, хрⷭ҇тѐ бж҃е, ꙗ҆́кѡ да воспою̀ ра́дꙋѧсѧ па́мѧть є҆гѡ̀.

Пѣ́сньми и҆ пѣ́ньми дꙋхо́вными восхва́лимъ бл҃же́ннаго, и҆ честнꙋ́ю є҆гѡ̀ и҆ многоцѣле́бнꙋю ра́кꙋ ѡ҆бстоѧ́ще любе́знѡ ѡ҆блобыза́емъ, и҆ си́це вопїе́мъ: ра́дꙋйсѧ, ѻ҆те́чествꙋ твоемꙋ̀ пресвѣ́тлый свѣти́льниче.

Бг҃омꙋ́дре а҆леѯа́ндре, а҆́ще тѧ̀ и҆ напослѣ́докъ лѣ́тъ новопросвѣще́ннаѧ рѡссі́йскаѧ страна̀ возрастѝ, но дре́внихъ че́сти сподо́билсѧ є҆сѝ, дарова́нїе чꙋде́съ досто́йнѡ прїе́мъ.

Бг҃оро́диченъ: Закѡ́нъ кромѣ̀ є҆сте́ственныхъ, дв҃о, родила̀ є҆сѝ законода́вца бг҃а, чл҃вѣ́ка бы́вша: того̀ ꙗ҆́кѡ бл҃га молѝ, всенепоро́чнаѧ, на̑ша беззакѡ́нїѧ презрѣ́ти.

Пѣ́снь г҃.

І҆рмо́съ: Нбⷭ҇нагѡ крꙋ́га верхотво́рче, гдⷭ҇и, и҆ цр҃кве зижди́телю, ты̀ менѐ ᲂу҆твердѝ въ любвѝ твое́й, жела́нїй кра́ю, вѣ́рныхъ ᲂу҆твержде́нїе, є҆ди́не чл҃вѣколю́бче.

Свѣти́льникъ свѣ́та ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ, а҆леѯа́ндре бжⷭ҇твенный, недꙋ́гѡвъ глꙋбо́кꙋю тмꙋ̀ разрꙋша́ѧ всегда̀, заре́ю свѣ́тлою чꙋде́съ, премꙋ́дре.

Престо́лꙋ предстои́ши благода́ти, со всѣ́ми а҆́гг҃лы ра́дꙋѧсѧ дне́сь, и҆ мі́рꙋ и҆сцѣле́нїѧ раздава́ѧ бога́тство, спасѝ всѣ́хъ на́съ моли́твами твои́ми, блаже́нне.

Житїѧ̀ твоегѡ̀ свѣ́тлость, прпⷣбне, всѣ̑мъ бг҃ъ ꙗ҆́вѣ показа̀, возжже́нїемъ свѣщѝ ᲂу҆ гро́ба твоегѡ̀. тѣ́мже прибѣга́ющїи къ тебѣ̀ съ вѣ́рою, всѝ просвѣща́ютсѧ.

Бг҃оро́диченъ: Ꙗ҆́кѡ вои́стиннꙋ гдⷭ҇ь воцр҃и́сѧ въ црⷭ҇твїе неѿпа́дающее, и҆ ѡ҆блече́сѧ ѱало́мски и҆зъ тебє̀, бг҃ома́ти, въ кра́сное благолѣ́пїе, пло́ть ст҃ꙋ́ю: є҆́юже сме́рть прїѧ́тъ, и҆ разрꙋшѝ є҆ѧ̀ ца́рство.

Сѣда́ленъ, гла́съ и҃:

Ꙗ҆́кѡ ѕвѣзда̀ многосвѣ́тлаѧ ѿ восто́ка произше́дъ, ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ свѣ́тлагѡ ра́ди житїѧ̀ твоегѡ̀, и҆ чистоты̀ дꙋше́вныѧ и҆ тѣле́сныѧ сосꙋ́дъ ст҃а́гѡ дх҃а: и҆ сегѡ̀ ра́ди по ᲂу҆спе́нїи твое́мъ ѿ мно́гихъ лѣ́тъ во гро́бѣ нетлѣ́нны ѡ҆брѣто́шасѧ ст҃ы̑ѧ твоѧ̑ мо́щи ѿ ни́хже и҆сточа́еши рѣ́ки чꙋде́съ и҆сцѣле́нїй вѣ́рнѡ зовꙋ́щымъ тѝ: ра́дꙋйсѧ, благовѣ́рный вели́кїй кнѧ́же а҆леѯа́ндре.

Сла́ва, и҆ ны́нѣ, бг҃оро́диченъ: Ꙗ҆́кѡ всенепоро́чнаѧ невѣ́ста творцꙋ̀, ꙗ҆́кѡ неискꙋсомꙋ́жнаѧ мт҃и и҆зба́вителѧ, прїѧ́телище ꙗ҆́кѡ сꙋ́щи ᲂу҆тѣ́шителѧ, препѣ́таѧ, беззако́нїю мѧ̀ сꙋ́ща скве́рное ѻ҆би́телище, и҆ бѣсѡ́мъ и҆гра́лище въ ра́зꙋмѣ бы́вша, потщи́сѧ ѿ тѣ́хъ ѕлодѣ́йства мѧ̀ и҆зба́вити, и҆ свѣ́тлое жили́ще добродѣ́телей совершѝ, свѣтоно́снаѧ нетлѣ́ннаѧ: ѿженѝ ѻ҆́блакъ страсте́й, и҆ вы́шнѧгѡ прича́стїѧ сподо́би, и҆ свѣ́та невече́рнѧгѡ, мл҃твами твои́ми.:

Пѣ́снь д҃.

І҆рмо́съ: Оу҆слы́шахъ, гдⷭ҇и, смотре́нїѧ твоегѡ̀ та́инство, разꙋмѣ́хъ дѣла̀ твоѧ̑, и҆ просла́вихъ твоѐ бж҃ество̀.

Заре́ю трисо́лнечныѧ благода́ти сїѧ́ѧ свѣ́тлѣ тво́й пра́здникъ творѧ́щихъ ѡ҆зарѝ, и҆ стра́стнагѡ ѡ҆мраче́нїѧ де́мѡнскагѡ и҆зба́ви, а҆леѯа́ндре пресла́вне.

И҆сточи́лъ є҆сѝ рѣ́ки чꙋде́съ, блаже́нне, вѣ́рныхъ напаѧ́ющыѧ сердца̀, и҆ мꙋ̑тныѧ во́ды многобо́жїѧ и҆зсꙋша́ющыѧ.

А҆рхїерє́и и҆ свѧще́нницы, мона́си и҆ прості́и, и҆ ста́рцы со ю҆́нотами, и҆ ве́сь во́зрастъ свѣ́тлѡ пред̾игра́йте, и҆ па́мѧть бл҃же́ннагѡ въ пѣ́снехъ возвели́чите.

Бг҃оро́диченъ: И҆мѣ́ю тѧ̀ помо́щницꙋ, и҆ не постыждꙋ́сѧ, пречⷭ҇таѧ мт҃и бж҃їѧ. и҆мѣ́ю тѧ̀ предста́тельницꙋ, и҆ вра̑гъ мои́хъ не ᲂу҆бою́сѧ.

Пѣ́снь є҃.

І҆рмо́съ: Оу҆́тренююще, вопїе́мъ тѝ, гдⷭ҇и, спаси́ ны: ты́ бо є҆сѝ бг҃ъ на́шъ, ра́звѣ тебє̀ и҆но́гѡ не вѣ́мы.

Прїѧ́лъ є҆сѝ и҆сцѣле́нїй благода́ть, а҆леѯа́ндре сла́вне, сꙋ́щымъ въ бѣда́хъ подава́еши здра́вїе твои́мъ застꙋпле́нїемъ: тѣ́мъ ра́тныхъ де́рзость низложѝ, и҆ мі́рꙋ подава́й чꙋдеса̀.

Ꙗ҆́кѡ ѕвѣзда̀ свѣтла̀ ꙗ҆ви́сѧ непреле́стнаѧ, плѣне́нныхъ свободи́тель, и҆ ни́щихъ богати́тель, и҆ болѧ́щихъ вра́чь, рꙋсѝ побо́рникъ, и҆ гра́да на́шегѡ ᲂу҆твержде́нїе.

Ꙗ҆ви́сѧ въ рѡссі́йстѣй землѝ чꙋдотво́рецъ пресла́венъ а҆леѯа́ндръ блаже́нный, ꙗ҆́кѡ всесвѣ́телъ свѣти́льникъ сїѧ́ѧ во все́мъ мі́рѣ, и҆ во мра́цѣ страсте́й ѡ҆зарѧ́ѧ всѧ̑.

Бг҃оро́диченъ: Ме́ртвости и҆ тлѝ и҆зба́вила є҆сѝ человѣ́чество, є҆стество́мъ бо жизнода́вца и҆ бг҃а безъ сѣ́мене родила̀ є҆сѝ, дв҃о всенепоро́чнаѧ, на благодѣѧ́нїе восхвалѧ́ющихъ тѧ̀ вѣ́рнѡ.

Пѣ́снь ѕ҃.

І҆рмо́съ: Ѡ҆чи́сти мѧ̀, сп҃се, мнѡ́га бо беззакѡ́нїѧ моѧ̑, и҆ и҆зъ глꙋбины̀ ѕѡ́лъ возведѝ, молю́сѧ: къ тебѣ́ бо возопи́хъ, и҆ ᲂу҆слы́ши мѧ̀, бж҃е спасе́нїѧ моегѡ̀.

Ѿ пречестна́гѡ ко́рене и҆зра́слъ є҆сѝ вѣ́твь, пресла́вне, и҆ бл҃гоче́стнѡ на землѝ пожи́лъ є҆сѝ, и҆ прїѧ́телище чи́сто дх҃а ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ, ѡ҆свѧща́ѧ вѣ́рою притека́ющыѧ тѝ, бл҃же́нне.

Добродѣ́телємъ поло́жника, и҆ благочести̑вымъ кнѧзє́мъ ᲂу҆добре́нїе, цр҃ковь сла́витъ тѧ̀, и҆ воспѣва́етъ, блаже́нне: моли́твами твои́ми пода́ждь чтꙋ́щымъ любо́вїю до́блєсти твоѧ̑ и҆ борє́нїѧ, лю́тыхъ прегрѣше́нїй ѡ҆ставле́нїе.

И҆́же въ бѣда́хъ и҆ въ ско́рбехъ сꙋ́щїи къ ра́цѣ твое́й притека́юще, прїе́млютъ честна̑ѧ дарова̑нїѧ ѿ въ тебѣ̀ живꙋ́щїѧ благода́ти: ты́ бо мі́рꙋ при́снѡ и҆сточа́еши и҆сцѣле́нїе.

Бг҃оро́диченъ: Сꙋ́щи прест҃ы́й хра́мъ, бцⷣе, и҆сто́чникъ родила̀ є҆сѝ, пренепоро́чнаѧ, неисчерпа́емый, влⷣчце.

Конда́къ, гла́съ и҃.

Ꙗ҆́кѡ ѕвѣздꙋ́ тѧ пресвѣ́тлꙋ почита́емъ, ѿ восто́ка возсїѧ́вшꙋю и҆ на за́падъ прише́дшꙋю: всю́ бо странꙋ̀ сїю̀ чꙋдесы̀ и҆ добро́тою ѡ҆богаща́еши, и҆ просвѣща́еши вѣ́рою чтꙋ́щыѧ па́мѧть твою̀, а҆леѯа́ндре блаже́нне: сегѡ̀ ра́ди дне́сь пра́зднꙋемъ твоѐ ᲂу҆спе́нїе, лю́дїе твоѝ сꙋ́щїи. молѝ спастѝ ѻ҆те́чество твоѐ и҆ всѧ̑ притека́ющыѧ къ ра́цѣ моще́й твои́хъ, и҆ вѣ́рнѡ вопїю́щыѧ тѝ: ра́дꙋйсѧ, гра́дꙋ на́шемꙋ ᲂу҆твержде́нїе.

І҆́косъ:

Ве́лїй чꙋдотво́рецъ ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ рѡссі́йскїѧ землѝ, блаже́нный а҆леѯа́ндре, неви́димѡ хрⷭ҇то́вы лю́ди посѣща́ѧ, и҆ и҆сцѣлє́нїѧ подава́ѧ бога́тнѡ всѣ̑мъ ѿ дꙋшѝ приходѧ́щымъ, и҆ согла́снѡ вопїю́щымъ си́це: ра́дꙋйсѧ, сто́лпе пресвѣ́тлый, просвѣща́ѧ на́съ чꙋде́съ свѣтлостьмѝ. ра́дꙋйсѧ, велехва́льнаго кралѧ̀ побѣди́вый посо́бїемъ бж҃їимъ. ра́дꙋйсѧ, свободи́вый гра́дъ пско́въ ѿ невѣ́рныхъ. ра́дꙋйсѧ, латі̑нскаѧ ᲂу҆чє́нїѧ презрѣ́вый, и҆ пре́лесть и҆́хъ въ ничто́же вмѣни́вый. ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ воспрїѧ́лъ є҆сѝ въ тлѣ́нныхъ мѣ́стѡ нетлѣ̑ннаѧ. ра́дꙋйсѧ, свѣ́та непристꙋ́пнагѡ зри́телю. ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ ликꙋ́еши со а҆́гг҃лы. ра́дꙋйсѧ, ѻ҆́блаче ро́сный, вѣ́рныхъ мы̑сли ѡ҆роша́ѧй. ра́дꙋйсѧ, те́мныхъ страсте́й прогони́телю. ра́дꙋйсѧ, рѡссі́йстѣй землѝ застꙋ́пниче, ра́дꙋйсѧ, гра́дꙋ на́шемꙋ застꙋпле́нїе.

Пѣ́снь з҃.

І҆рмо́съ: Ѿ і҆ꙋде́и доше́дше, ѻ҆́троцы въ вавѷлѡ́нѣ и҆ногда̀, вѣ́рою трⷪ҇ческою пла́мень пе́щный попра́ша, пою́ще: ѻ҆тцє́въ бж҃е, бл҃гослове́нъ є҆сѝ.

Ꙗ҆́кѡ ѕвѣзда̀ сїѧ́ѧ краснѡ̀, бл҃же́нне, заре́ю добродѣ́телей, и҆ мнѡ́гимъ бы́сть просвѣще́нїе. тѣ́мъ и҆ на́съ просвѣтѝ вопїю́щихъ тѝ: ра́дꙋйсѧ, а҆леѯа́ндре благоче́стне.

Ны́нѣ сте́кшесѧ ѿ всѣ́хъ стра́нъ и҆ градѡ́въ, свѧще́нницы, и҆ мона́си, и҆ прості́и, бога́тїи, и҆ ᲂу҆бо́зїи, и҆ вкꙋ́пѣ всѝ ра́дꙋющесѧ хвалꙋ̀ воздади́мъ хрⷭ҇тꙋ̀ и҆ ᲂу҆го́дникꙋ є҆гѡ̀ а҆леѯа́ндрꙋ пресла́вномꙋ.

Чꙋдесы̀ ᲂу҆́бѡ твои́ми ꙗ҆́кѡ цвѣ́тъ процвѣ́лъ є҆сѝ, блаже́нне: и҆ и҆сцѣлє́нїѧ подава́еши притека́ющымъ въ кро́въ тво́й, мꙋ́дре и҆ досточꙋ́дне.

Бг҃оро́диченъ: Ѿ дѣ́вственныхъ ложе́снъ твои́хъ вопло́щсѧ бг҃ъ, и҆ ꙗ҆ви́сѧ на спасе́нїе на́ше. тѣ́мже тѧ̀ мт҃рь вѣ́дꙋще, бцⷣе, правовѣ́рнѡ вопїе́мъ є҆мꙋ̀: ѻ҆тє́цъ на́шихъ бж҃е, бл҃гослове́нъ є҆сѝ.

Пѣ́снь и҃.

І҆рмо́съ: Бг҃оглаго́ливїи ѻ҆́троцы въ пещѝ, со ѻ҆гне́мъ пла́мень попира́юще, поѧ́хꙋ: благослови́те, дѣла̀ гдⷭ҇нѧ, гдⷭ҇а.

Ꙗ҆́кѡ ᲂу҆́тро, ꙗ҆́кѡ де́нь свѣ́тлый тво́й пра́здникъ ꙗ҆ви́сѧ, просвѣща́ѧ на̑ша сердца̀, и҆ всѣ́хъ съ вѣ́рою восхвалѧ́ющихъ тѧ̀, а҆леѯа́ндре пресла́вне.

Де́нь спасе́нїѧ, и҆ пра́здникъ весе́лїѧ наста̀, стеце́мсѧ вѣ́рнїи, ѡ҆чи́стивше вкꙋ́пѣ дꙋ́шы и҆ тѣлеса̀: се́ бо на́съ призыва́етъ а҆леѯа́ндръ бжⷭ҇твенный.

Стрꙋѧ̀ происхо́дитъ ѿ ра́ки твоеѧ̀, а҆леѯа́ндре, и҆сцѣле́нїй всѧ́ческихъ, и҆ ѡ҆мыва́етъ сквє́рны страсте́й, и҆ гноє́нїѧ лю́тыхъ ѡ҆чища́етъ, и҆ всѣ́хъ вѣ́рныхъ напаѧ́етъ сердца̀ любо́вїю чтꙋ́щихъ тѧ̀, пресла́вне.

Ѻ҆́бразы носѧ́щи дре́вле ржⷭ҇тва̀ твоегѡ̀, дв҃о мт҃и, пе́щь ᲂу҆́бѡ ю҆́ношей не ѡ҆палѝ, та́кожде и҆ ѻ҆́гнь бжⷭ҇твенный ᲂу҆тро́бы твоеѧ̀, чⷭ҇таѧ.

Пѣ́снь ѳ҃.

І҆рмо́съ: Оу҆жасе́сѧ ѡ҆ се́мъ нб҃о, и҆ землѝ ᲂу҆диви́шасѧ концы̀, ꙗ҆́кѡ бг҃ъ ꙗ҆ви́сѧ человѣ́кѡмъ пло́тски, и҆ чре́во твоѐ бы́сть простра́ннѣйшее небе́съ. тѣ́мъ тѧ̀ бцⷣꙋ, а҆́гг҃лѡвъ и҆ человѣ̑къ чинонача̑лїѧ велича́ютъ.

Ве́лїй щи́тъ и҆ крѣ́пость въ рѡссі́йстѣй землѝ, а҆леѯа́ндре, ѡ҆брѣ́лсѧ є҆сѝ, правосла́вномꙋ же наро́дꙋ на́шемꙋ, похвале́нїе и҆ сла́ва во всѣ́хъ ꙗ҆зы́цѣхъ. и҆ ны́нѣ мо́лимсѧ тѝ: сохранѧ́й ѻ҆те́чество твоѐ ѿ ꙗ҆зы́ка чꙋжда́гѡ.

Незаходи́магѡ свѣ́та лꙋча́ми, во тмѣ̀ сꙋ́щымъ сїѧ́ѧ, сла́вне, къ просвѣще́нїю весе́лїѧ наста́ви ны̀, пою́щыѧ тѧ̀.

Бл҃же́нне а҆леѯа́ндре, ка́кѡ тѧ̀ возмо́жемъ воспѣ́ти досто́йнѡ; не мо́жетъ бо ѧ҆зы́къ человѣ́ческїй и҆зглаго́лати твоѧ̑ разли̑чнаѧ и҆сцѣлє́нїѧ, и҆ мнѡ́гаѧ дарова̑нїѧ всѣ̑мъ человѣ́кѡмъ.

Бг҃оро́диченъ: Ꙗ҆́кѡ ᲂу҆́тро тє́мнымъ и҆ блꙋдѧ́щымъ, дв҃о, возсїѧ̀ пра́вды со́лнце хрⷭ҇то́съ: є҆го́же на рꙋка́хъ твои́хъ носи́ла є҆сѝ, чⷭ҇таѧ.

Свѣти́ленъ.

Слы́шана бы́сть во всѣ́хъ страна́хъ превели́каѧ сла́ва твоѧ̀, и҆ тогда̀ жєны̀ мѡаві̑тскїѧ страша́хꙋ дѣ́ти своѧ̑ гро́знымъ твои́мъ и҆́менемъ. и҆ ны́нѣ, бл҃же́нне, врагѝ на́шѧ неви́димѡ ᲂу҆страша́й, ѡ҆полча́ющыѧсѧ на хрⷭ҇толюби́вое твоѐ во́инство.

Сла́ва, и҆ ны́нѣ, бг҃оро́диченъ: Совѣ́та вели́кагѡ а҆́гг҃ла ѻ҆́ч҃а родила̀ є҆сѝ хрⷭ҇та̀, препѣ́таѧ ѻ҆трокови́це, цр҃ѧ̀ сла́вы: є҆гѡ́же крⷭ҇тъ а҆пⷭ҇ли проповѣ́давше, просвѣти́ша ꙗ҆зы́ки, и҆ наꙋчи́ша тѧ̀ бцⷣꙋ сла́вити, и҆ покланѧ́тисѧ твоемꙋ̀ ржⷭ҇твꙋ̀.

Краткое житие благоверного князя Александра (в схиме Алексия) Невского

Свя­той бла­го­вер­ный ве­ли­кий князь Алек­сандр Нев­ский ро­дил­ся 30 мая 1220 г. в го­ро­де Пе­рея­слав­ле-За­лес­ском. Отец его, Яро­слав, в Кре­ще­нии Фе­о­дор, был млад­шим сы­ном Все­во­ло­да III Боль­шое Гнез­до. Мать св. Алек­сандра, Фе­о­до­сия Иго­рев­на, ря­зан­ская княж­на. В 1227 г. князь Яро­слав по прось­бе нов­го­род­цев стал кня­жить в Нов­го­ро­де Ве­ли­ком. Он взял с со­бой сы­но­вей, Фе­до­ра и Алек­сандра.

На­чи­на­лось са­мое труд­ное вре­мя в ис­то­рии Ру­си: с во­сто­ка шли мон­голь­ские ор­ды, с за­па­да на­дви­га­лись ры­цар­ские пол­чи­ща. В этот гроз­ный час Про­мы­сел Бо­жий воз­двиг на спа­се­ние Ру­си свя­то­го кня­зя Алек­сандра – ве­ли­ко­го во­и­на-мо­лит­вен­ни­ка, по­движ­ни­ка и стро­и­те­ля зем­ли Рус­ской.

Вос­поль­зо­вав­шись на­ше­стви­ем Ба­тыя, пол­чи­ща кре­сто­нос­цев вторг­лись в пре­де­лы Оте­че­ства. Пер­вы­ми бы­ли шве­ды. Мно­же­ство ко­раб­лей по­до­шло к Неве под ко­ман­до­ва­ни­ем яр­ла Бир­ге­ра. Св. Алек­сандр, ему не бы­ло то­гда еще 20 лет, дол­го мо­лил­ся в хра­ме Свя­той Со­фии. Ар­хи­епи­скоп Спи­ри­дон бла­го­сло­вил св. кня­зя и во­ин­ство его на брань. Вый­дя из хра­ма, Алек­сандр укре­пил дру­жи­ну ис­пол­нен­ны­ми ве­ры сло­ва­ми: "Не в си­ле Бог, а в прав­де. Иные – с ору­жи­ем, иные – на ко­нях, а мы имя Гос­по­да Бо­га на­ше­го при­зо­вем!" С неболь­шой дру­жи­ной князь по­спе­шил на вра­гов. Но бы­ло чуд­ное пред­зна­ме­но­ва­ние: сто­яв­ший в мор­ском до­зо­ре во­ин ви­дел на рас­све­те 15 июля ла­дью, плы­ву­щую по мо­рю, и на ней св. му­че­ни­ков Бо­ри­са и Гле­ба в одеж­дах баг­ря­ных. Алек­сандр, обод­рен­ный, му­же­ствен­но по­вел с мо­лит­вой вой­ско на шве­дов. "И бы­ла се­ча ве­ли­кая с ла­ти­ня­на­ми, и пе­ре­бил их бес­чис­лен­ное мно­же­ство, и са­мо­му пред­во­ди­те­лю воз­ло­жил пе­чать на ли­цо ост­рым ко­пьем». За эту по­бе­ду на ре­ке Неве, одер­жан­ную 15 июля 1240 г., на­род на­звал св. Алек­сандра Нев­ским.

Опас­ным вра­гом оста­ва­лись немец­кие ры­ца­ри. В 1241 г. мол­ние­нос­ным по­хо­дом св. Алек­сандр вер­нул древ­нюю рус­скую кре­пость Ко­по­рье, из­гнав ры­ца­рей. В 1242 г. зи­мой он осво­бо­дил Псков, а 5 ап­ре­ля дал Тев­тон­ско­му ор­де­ну ре­ши­тель­ное сра­же­ние на льду Чуд­ско­го озе­ра. Кре­сто­нос­цы бы­ли пол­но­стью раз­гром­ле­ны. Имя св. Алек­сандра про­сла­ви­лось по всей Свя­той Ру­си.

За­пад­ные пре­де­лы Рус­ской зем­ли бы­ли на­деж­но ограж­де­ны, на­ста­ло вре­мя обез­опа­сить Русь с во­сто­ка. В 1242 г. св. Алек­сандр Нев­ский со сво­им от­цом Яро­сла­вом вы­ехал в Ор­ду. Свя­щен­ную мис­сию за­щит­ни­ков Рус­ской зем­ли Гос­подь увен­чал успе­хом, но на это по­тре­бо­ва­лись го­ды тру­дов и жертв. Князь Яро­слав от­дал за это жизнь. За­ве­щан­ный от­цом со­юз с Зо­ло­той Ор­дой – необ­хо­ди­мый то­гда для предот­вра­ще­ния но­во­го раз­гро­ма Ру­си – про­дол­жал кре­пить св. Алек­сандр Нев­ский. Обе­щав свою под­держ­ку, св. Алек­сандр дал воз­мож­ность Ба­тыю вы­сту­пить в по­ход про­тив Мон­го­лии, стать глав­ной си­лой во всей Ве­ли­кой Сте­пи. В 1252 г. мно­гие рус­ские го­ро­да вос­ста­ли про­тив та­тар­ско­го ига. Сно­ва воз­ник­ла угро­за са­мо­му су­ще­ство­ва­нию Ру­си. Св. Алек­сан­дру опять при­шлось ехать в Ор­ду, чтобы от­ве­сти от рус­ских зе­мель ка­ра­тель­ное на­ше­ствие та­тар. Св. Алек­сандр стал еди­но­власт­ным ве­ли­ким кня­зем всей Ру­си. В 1253 г. он от­ра­зил но­вый на­бег на Псков, в 1254 г. за­клю­чил до­го­вор о мир­ных гра­ни­цах с Нор­ве­ги­ей, в 1256 г. хо­дил в по­ход в фин­скую зем­лю. В тьму язы­че­ства св. Алек­сандр нес свет еван­гель­ской про­по­ве­ди и пра­во­слав­ной куль­ту­ры. Все По­мо­рье бы­ло про­све­ще­но и осво­е­но рус­ски­ми.

В 1256 г. умер хан Ба­тый. Св. князь в тре­тий раз по­ехал в Са­рай, чтобы под­твер­дить мир­ные от­но­ше­ния Ру­си и Ор­ды с но­вым ха­ном Бер­ке. В 1261 г. ста­ра­ни­я­ми св. Алек­сандра и мит­ро­по­ли­та Ки­рил­ла бы­ла учре­жде­на в Са­рае, сто­ли­це Зо­ло­той Ор­ды, епар­хия Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви.

На­сту­пи­ла эпо­ха ве­ли­кой хри­сти­а­ни­за­ции язы­че­ско­го Во­сто­ка, в этом бы­ло про­ро­че­ски уга­дан­ное св. Алек­сан­дром Нев­ским ис­то­ри­че­ское при­зва­ние Ру­си. В 1262 г. по его ука­за­нию во мно­гих го­ро­дах бы­ли пе­ре­би­ты та­тар­ские сбор­щи­ки да­ни и вер­бов­щи­ки во­и­нов – бас­ка­ки. Жда­ли та­тар­ской ме­сти. Но ве­ли­кий за­ступ­ник на­ро­да вновь по­ехал в Ор­ду и муд­ро на­пра­вил со­бы­тия со­всем в иное рус­ло: ссы­ла­ясь на вос­ста­ние рус­ских, хан Бер­ке пре­кра­тил по­сы­лать дань в Мон­го­лию и про­воз­гла­сил Зо­ло­тую Ор­ду са­мо­сто­я­тель­ным го­су­дар­ством, сде­лав ее тем са­мым за­сло­ном Ру­си с во­сто­ка. В этом ве­ли­ком со­еди­не­нии рус­ских и та­тар­ских зе­мель и на­ро­дов со­зре­ва­ло и креп­ло бу­ду­щее мно­го­на­цио­наль­ное Рос­сий­ское го­су­дар­ство, вклю­чив­шее впо­след­ствии в пре­де­лы Рус­ской Церк­ви по­чти все на­сле­дие Чин­гис­ха­на до бе­ре­гов Ти­хо­го оке­а­на.

Эта ди­пло­ма­ти­че­ская по­езд­ка св. Алек­сандра Нев­ско­го в Са­рай бы­ла чет­вер­той и по­след­ней. На об­рат­ном пу­ти, не до­ез­жая до Вла­ди­ми­ра, в Го­род­це, в мо­на­сты­ре князь-по­движ­ник пре­дал свой дух Гос­по­ду 14 но­яб­ря 1263 го­да, за­вер­шив мно­го­труд­ный жиз­нен­ный путь при­ня­ти­ем свя­той ино­че­ской схи­мы с име­нем Алек­сий. Свя­тое те­ло его по­нес­ли к Вла­ди­ми­ру, де­вять дней длил­ся путь, и те­ло оста­ва­лось нетлен­ным. 23 но­яб­ря при по­гре­бе­нии его в со­бор­ной церк­ви Рож­де­ствен­ско­го мо­на­сты­ря го­ро­да Вла­ди­ми­ра (ныне там уста­нов­лен па­мят­ник свя­то­му кня­зю; еще один па­мят­ник уста­нов­лен в го­ро­де Пе­ре­я­с­лав­ле-За­лес­ском) бы­ло яв­ле­но Бо­гом "чу­до див­но и па­мя­ти до­стой­но": свя­той сам про­тя­нул ру­ку за раз­ре­ши­тель­ной мо­лит­вой. По­чи­та­ние бла­го­вер­но­го кня­зя на­ча­лось сра­зу же по его по­гре­бе­нии. Ве­ли­кий князь Иоанн Иоан­но­вич (1353–1359) в сво­ем ду­хов­ном за­ве­ща­нии, пи­сан­ном в 1356 го­ду, оста­вил сво­е­му сы­ну Ди­мит­рию (1363–1389), бу­ду­ще­му по­бе­ди­те­лю Ку­ли­ков­ской бит­вы, "ико­ну Свя­тый Алек­сандр". Нетлен­ные мо­щи бла­го­вер­но­го кня­зя бы­ли от­кры­ты, по ви­де­нию, пе­ред Ку­ли­ков­ской бит­вой – в 1380 го­ду, и то­гда же уста­нов­ле­но мест­ное празд­но­ва­ние. Об­ще­цер­ков­ное про­слав­ле­ние св. Алек­сандра Нев­ско­го со­вер­ши­лось при мит­ро­по­ли­те Ма­ка­рии на Мос­ков­ском со­бо­ре 1547 г. К мо­лит­вам свя­то­го кня­зя, про­сла­вив­ше­го­ся обо­ро­ной Оте­че­ства, рус­ские пол­ко­вод­цы при­бе­га­ли и во все по­сле­ду­ю­щие вре­ме­на. 30 ав­гу­ста 1721 г. Петр I, по­сле про­дол­жи­тель­ной и из­ну­ри­тель­ной вой­ны со шве­да­ми, за­клю­чил Ништад­ский мир. Этот день ре­ше­но бы­ло освя­тить пе­ре­не­се­ни­ем мо­щей бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра Нев­ско­го из Вла­ди­ми­ра в но­вую, се­вер­ную сто­ли­цу, Пе­тер­бург, рас­по­ло­жив­шу­ю­ся на бе­ре­гах Невы. Вы­ве­зен­ные из Вла­ди­ми­ра 11 ав­гу­ста 1723 го­да, свя­тые мо­щи бы­ли при­ве­зе­ны в Шлис­сель­бург 20 сен­тяб­ря то­го же го­да и оста­ва­лись там до 1724 го­да, ко­гда 30 ав­гу­ста бы­ли уста­нов­ле­ны в Тро­иц­ком со­бо­ре Алек­сан­дро-Нев­ской Лав­ры, где по­чи­ва­ют и ныне. Ука­зом от 2 сен­тяб­ря 1724 го­да бы­ло уста­нов­ле­но празд­не­ство на 30 ав­гу­ста (в 1727 го­ду празд­не­ство бы­ло от­ме­не­но по при­чине не цер­ков­но­го ха­рак­те­ра, а вслед­ствие борь­бы груп­пи­ро­вок при цар­ском дво­ре. В 1730 го­ду празд­не­ство сно­ва бы­ло вос­ста­нов­ле­но).

Ар­хи­манд­рит Гав­ри­ил Бу­жин­ский (впо­след­ствии епи­скоп Ря­зан­ский, † 27 ап­ре­ля 1731 го­да) со­ста­вил спе­ци­аль­ную служ­бу на вос­по­ми­на­ние Ништад­ско­го ми­ра, со­еди­нив ее со служ­бой свя­то­му Алек­сан­дру Нев­ско­му.

Имя за­щит­ни­ка ру­бе­жей Рос­сии и по­кро­ви­те­ля во­и­нов из­вест­но да­ле­ко за пре­де­ла­ми на­шей Ро­ди­ны. Сви­де­тель­ство то­му – мно­го­чис­лен­ные хра­мы, по­свя­щен­ные свя­то­му Алек­сан­дру Нев­ско­му. Наи­бо­лее из­вест­ные из них: Пат­ри­ар­ший со­бор в Со­фии, ка­фед­раль­ный со­бор в Тал­лине, храм в Тби­ли­си. Эти хра­мы – за­лог друж­бы рус­ско­го на­ро­да-осво­бо­ди­те­ля с брат­ски­ми на­ро­да­ми.

Полное житие благоверного князя Александра (в схиме Алексия) Невского

Свя­той бла­го­вер­ный ве­ли­кий князь Алек­сандр Яро­сла­вич[1] ро­дил­ся в 1219 го­ду, 30 мая, в го­ро­де Пе­ре­я­с­лав­ле[2]. Отец Алек­сандра Яро­сла­ви­ча, ве­ли­кий князь Яро­слав Все­во­ло­до­вич, по от­зы­вам его совре­мен­ни­ков, был крот­кий, ми­ло­сти­вый, бла­го­че­сти­вый, все­ми лю­би­мый князь. Мать бла­го­вер­но­го Алек­сандра, бла­го­вер­ная кня­ги­ня Фе­о­до­сия, сво­им бла­го­че­сти­ем и по­движ­ни­че­ством еще при жиз­ни сво­ей при­об­ре­ла и от совре­мен­ни­ков имя свя­той кня­ги­ни[3]. Под над­зо­ром бла­го­че­сти­вых, неж­но лю­бив­ших его ро­ди­те­лей и про­хо­ди­ли дет­ские го­ды жиз­ни бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра.

По то­гдаш­не­му обы­чаю его ра­но на­ча­ли учить, и так как при вос­пи­та­нии боль­ше все­го за­бо­ти­лись то­гда о раз­ви­тии в ду­ше ре­бен­ка стра­ха Бо­жия и бла­го­че­стия, то и учи­ли бла­го­вер­но­го кня­зя преж­де все­го свя­щен­ным кни­гам – Еван­ге­лию, Псал­ти­ри, лю­би­мой в свя­той Ру­си свя­щен­ной кни­ге, в муд­рых сло­вах ко­то­рой на­ши бла­го­че­сти­вые кня­зья ис­ка­ли и на­хо­ди­ли се­бе уте­ше­ние в са­мые тя­же­лые ми­ну­ты сво­ей жиз­ни, ко­гда ни от ко­го, кро­ме Гос­по­да, нель­зя бы­ло ожи­дать ни по­мо­щи, ни уте­ше­ния.

Гос­подь с дет­ских дней го­то­вил в бла­го­вер­ном кня­зе Алек­сан­дре све­тиль­ник, го­ря­щий ве­рою и доб­ро­де­те­ля­ми. По сви­де­тель­ству древ­не­го опи­са­те­ля жиз­ни бла­го­вер­но­го кня­зя, ни­ко­гда он не пре­да­вал­ся дет­ским за­ба­вам и раз­вле­че­ни­ям. Лю­би­мым его за­ня­ти­ем бы­ло чте­ние свя­щен­ных книг, лю­би­мым от­ды­хом – пла­мен­ная мо­лит­ва к Гос­по­ду, при­мер ко­то­рой он по­сто­ян­но на­блю­дал в ли­це сво­ей бла­го­че­сти­вой ма­те­ри. Пе­ни­ем цер­ков­ных пес­но­пе­ний услаж­дал он свою ду­шу, по­стом и воз­дер­жа­ни­ем укреп­лял и раз­ви­вал свои те­лес­ные си­лы.

На­ря­ду с книж­ным обу­че­ни­ем в кня­же­ской древ­не­рус­ской се­мье мно­го вни­ма­ния об­ра­ща­лось и на вос­пи­та­ние физи­че­ское: на раз­ви­тие си­лы и лов­ко­сти, уме­нья вла­деть ме­чом и ко­пьем, ез­дить на коне и т.п., так как князь дол­жен был быть опыт­ным не толь­ко в по­дви­гах ду­хов­ных, но и в по­дви­гах рат­ных, дол­жен быть не толь­ко во­и­ном Хри­сто­вым, но и во­и­ном зем­ным, уметь за­щи­тить свя­тую Цер­ковь и си­лою сло­ва и, ко­гда это тре­бо­ва­лось, си­лою ме­ча. И бла­го­вер­ный князь Алек­сандр, непо­бе­ди­мый ви­тязь, как на­зы­ва­ли его совре­мен­ни­ки, в со­вер­шен­стве усво­ил эту сто­ро­ну кня­же­ско­го вос­пи­та­ния и для сво­их со­рат­ни­ков был не толь­ко ру­ко­во­ди­те­лем, но и об­раз­цом рат­ной доб­ле­сти.

Ра­но на­чи­на­ли под­го­тов­лять юных кня­зей и к пред­сто­яв­шей им пра­ви­тель­ствен­ной де­я­тель­но­сти. И здесь для бла­го­вер­но­го Алек­сандра вы­со­ким при­ме­ром и об­раз­цом для под­ра­жа­ния мог слу­жить его зна­ме­ни­тый отец, этот, по от­зы­ву совре­мен­ни­ков, стра­да­лец за рус­скую зем­лю, по­ло­жив­ший ду­шу свою за вве­рен­ную ему Бо­гом в управ­ле­ние стра­ну. Но недол­го бла­го­вер­но­му кня­зю Алек­сан­дру при­шлось жить под ро­ди­тель­ским кро­вом и по­пе­че­ни­ем; очень ра­но при­шлось ему всту­пить на са­мо­сто­я­тель­ный жиз­нен­ный путь.

Бо­га­тый в то вре­мя Ве­ли­кий Нов­го­род, вла­дев­ший по­чти всем те­пе­реш­ним се­ве­ром Ру­си, "воль­ный" го­род, сам пред­пи­сы­вав­ший се­бе за­ко­ны и по­ряд­ки, сам вы­би­рав­ший се­бе кня­зей и уда­ляв­ший их, – пред­ло­жил кня­же­ский стол от­цу бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра Яро­сла­ву. Яро­слав Все­во­ло­до­вич при­нял это пред­ло­же­ние; но он не мог при­ми­рить­ся с тем под­чи­нен­ным по­ло­же­ни­ем, в ка­ком на­хо­дил­ся князь у нов­го­род­цев. В 1228 го­ду, раз­гне­вав­шись на нов­го­род­цев за их непо­кор­ность, Яро­слав Все­во­ло­до­вич уда­лил­ся в свой Пе­ре­я­с­лавль, оста­вив в Нов­го­ро­де, на по­пе­че­нии до­ве­рен­ных сво­их бо­яр, двух ма­ло­лет­них сво­их сы­но­вей – Фе­о­до­ра и Алек­сандра. 5 июня 1233 го­да со­вер­шен­но неожи­дан­но скон­чал­ся стар­ший из кня­жи­чей, в то вре­мя как шли при­го­тов­ле­ния к его свадь­бе, и бла­го­вер­ный князь Алек­сандр остал­ся оди­но­ким в чу­жом для него го­ро­де.

Нелег­ко бы­ло его по­ло­же­ние здесь. С од­ной сто­ро­ны, сво­бо­до­лю­би­вые нов­го­род­цы хо­те­ли, чтобы мо­ло­дой князь не вы­хо­дил из-под их во­ли, по­слуш­но ис­пол­нял их же­ла­ния, счи­тал­ся с их воль­но­стя­ми и обы­ча­я­ми. С дру­гой сто­ро­ны, твер­дый в сво­их стрем­ле­ни­ях Яро­слав Все­во­ло­до­вич тре­бо­вал от сы­на ид­ти тою же до­ро­гою, ка­кою шел он, за­бо­тить­ся о воз­вы­ше­нии в Нов­го­ро­де кня­же­ской вла­сти, не счи­та­ясь с вспыш­ка­ми недо­воль­ства этим нов­го­род­цев. Сколь­ко от юно­го кня­зя тре­бо­ва­лось твер­до­сти во­ли, осто­рож­но­сти и в то же вре­мя уме­нья об­ра­щать­ся с людь­ми, снис­хо­ди­тель­но от­но­сить­ся к их взгля­дам и при­выч­кам, чтобы, вы­пол­няя план от­ца, при­влечь к се­бе до­ве­рие и лю­бовь нов­го­род­цев, не хо­тев­ших по­сту­пить­ся чем-ли­бо из сво­их воль­но­стей. Он жил здесь как бы меж­ду двух ог­ней, все­гда на­сто­ро­же, успеш­но об­хо­дя все труд­но­сти. Им до­во­лен был отец; его по­лю­би­ли нов­го­род­цы, на­зы­ва­ли его "наш князь" и гор­ди­лись тем, что у них кня­жит Алек­сандр, ко­то­ро­го каж­дая рус­ская об­ласть хо­те­ла бы ви­деть сво­им кня­зем.

Не од­ним умом и муд­рым управ­ле­ни­ем при­вле­кал к се­бе умы и серд­ца нов­го­род­цев бла­го­вер­ный князь Алек­сандр. При­вле­ка­ли их к свя­то­му кня­зю и его ред­кие ду­шев­ные ка­че­ства, а так­же, на­ря­ду с ду­хов­ною кра­со­тою, необы­чай­ная кра­со­та те­лес­ная, ко­то­рая по­ра­жа­ла всех, кто хоть раз ви­дел бла­го­вер­но­го кня­зя. О том неот­ра­зи­мом впе­чат­ле­нии, ко­то­рое про­из­во­дил бла­го­вер­ный князь Алек­сандр сво­ею внеш­но­стью, в древ­нем его жи­тии со­хра­ни­лось сле­ду­ю­щее из­ве­стие.

В Нов­го­род при­был один из немец­ких ры­ца­рей, по име­ни Ан­дри­аш. По­ра­жен­ный див­ною кра­со­тою бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра, он по воз­вра­ще­нии на ро­ди­ну в сле­ду­ю­щих сло­вах пе­ре­да­вал сво­им со­оте­че­ствен­ни­кам свои впе­чат­ле­ния: "Я про­шел мно­гие стра­ны, ви­дел мно­го лю­дей, но ни сре­ди ца­рей, ни сре­ди кня­зей я не встре­тил ни од­но­го, ко­то­рый мог бы срав­нять­ся с кня­зем Алек­сан­дром".

Та­кое же впе­чат­ле­ние про­из­вел ве­ли­че­ствен­ный об­раз бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра и на страш­но­го за­во­е­ва­те­ля Ру­си – Ба­тыя. Что же ка­са­ет­ся рус­ских лю­дей, совре­мен­ни­ков свя­то­го Алек­сандра, то они, опи­сы­вая внеш­ний вид сво­е­го кня­зя, по­доб­но немец­ко­му ры­ца­рю, не мог­ли подыс­кать срав­не­ний из совре­мен­ной жиз­ни. По кра­со­те они срав­ни­ва­ли бла­го­вер­но­го кня­зя с пат­ри­ар­хом Иоси­фом, ко­то­ро­го фа­ра­он по­ста­вил на­чаль­ни­ком над всею Еги­пет­скою стра­ною, по си­ле – с вет­хо­за­вет­ным су­ди­ею Сам­со­ном, по уму – с ца­рем Со­ло­мо­ном, по му­же­ству и во­ен­ным доб­ле­стям – с древним рим­ским им­пе­ра­то­ром Вес­па­си­а­ном[4].

Ко­гда бла­го­вер­ный князь го­во­рил с на­ро­дом или от­да­вал при­ка­за­ния сво­им во­и­нам, то, за­ме­ча­ет совре­мен­ник – опи­са­тель жи­тия кня­зя, его го­лос зву­чал как тру­ба.

Но еще боль­ше при­вле­кал к се­бе бла­го­вер­ный князь сво­ею ду­хов­ною кра­со­тою, ко­то­рая совре­мен­ни­кам его ка­за­лась та­кою же необы­чай­ною, как и кра­со­та те­лес­ная. "Он был ми­ло­стив па­че ме­ры", – за­ме­тил ле­то­пи­сец. Ми­ло­сер­дие пред­став­ля­ло со­бою от­ли­чи­тель­ную, на­след­ствен­ную чер­ту в кня­же­ской се­мье бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра. Ею от­ли­ча­лись его ро­ди­те­ли, Яро­слав и Фе­о­до­сия, ею стя­жал се­бе об­щую лю­бовь дя­дя бла­го­вер­но­го Алек­сандра, ве­ли­кий князь Вла­ди­мир­ский Юрий Все­во­ло­до­вич, ее за­по­ве­дал пре­док свя­то­го Алек­сандра, ве­ли­кий князь Ки­ев­ский Вла­ди­мир Все­во­ло­до­вич Мо­но­мах, ве­ли­кий древ­не­рус­ский ми­ло­сти­вец, при­вле­кав­ший к се­бе всех сво­ею щед­ро­стью и го­тов­но­стью по­мочь каж­до­му нуж­дав­ше­му­ся.

Со­бы­тия нов­го­род­ские, при ко­то­рых про­хо­ди­ла юность бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра, осо­бен­но долж­ны бы­ли со­дей­ство­вать раз­ви­тию в свя­том кня­зе этой уна­сле­до­ван­ной им от пред­ков чер­ты. Бо­га­тый тор­го­вый Нов­го­род вслед­ствие не вполне бла­го­при­ят­ных поч­вен­ных усло­вий для зем­ле­де­лия неред­ко стра­дал от недо­ро­да и бес­хле­бья. В та­кое вре­мя це­на на хлеб страш­но под­ни­ма­лась, и бед­но­му лю­ду иной раз угро­жа­ла го­лод­ная смерть. По­доб­ное несча­стие и про­изо­шло в пер­вые го­ды жиз­ни бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра в Нов­го­ро­де.

В 1230 г. вслед­ствие ран­не­го мо­ро­за в Нов­го­род­ской об­ла­сти по­гиб­ли все ози­мые по­се­вы. Под­во­за хле­ба не бы­ло, так как и в дру­гих ме­стах Ру­си был недо­род хле­ба. Незна­чи­тель­ную по­мощь нов­го­род­цы мог­ли по­лу­чить от за­пад­ных сво­их со­се­дей, немец­ких куп­цов, с ко­то­ры­ми Нов­го­род вел ши­ро­кую тор­гов­лю. Но то­го, что мог­ли до­ста­вить ино­стран­ные куп­цы, бы­ло слиш­ком ма­ло. За недо­стат­ком хле­ба на­ча­ли есть мох, ли­по­вую и сос­но­вую ко­ру, же­лу­ди, по­том при­ня­лись за ко­ни­ну, со­бак и ко­шек, но и этой пи­щи не хва­та­ло. Мно­же­ство непо­гре­бен­ных тру­пов лю­дей, умер­ших от го­ло­да, ва­ля­лось по ули­цам; неко­му бы­ло по­за­бо­тить­ся о их по­гре­бе­нии, каж­дый жил под стра­хом та­кой же ужас­ной смер­ти. Го­лод, ка­за­лось, за­глу­шал в серд­цах лю­дей все че­ло­ве­че­ские чув­ства. Брат бра­ту, отец сы­ну, мать до­че­ри от­ка­зы­ва­ли в кус­ке хле­ба. Ро­ди­те­ли про­да­ва­ли де­тей в раб­ство, толь­ко бы до­быть се­бе этот несчаст­ный ку­сок. На­ко­нец, обе­зу­мев от го­ло­да и от­ча­я­ния, на­ча­ли есть че­ло­ве­че­ские тру­пы, а неко­то­рые до­хо­ди­ли до та­ко­го неистов­ства, что на­па­да­ли на жи­вых лю­дей, уби­ва­ли их и по­еда­ли. До­ро­ги и ули­цы опу­сте­ли, каж­дый бо­ял­ся вы­хо­дить или вы­ез­жать из до­ма. Ни­ка­кие каз­ни не оста­нав­ли­ва­ли пой­ман­ных и ули­чен­ных; го­лод пе­ре­си­ли­вал страх на­ка­за­ния и смер­ти. Вся­кий граж­дан­ский по­ря­док при­хо­дил в раз­ру­ше­ние: на­ча­лись гра­бе­жи, под­жо­ги жи­лищ с це­лью отыс­кать как-ни­будь за­па­сы хле­ба, на­ча­лась бра­то­убий­ствен­ная рез­ня. Бла­го­вер­ный князь Алек­сандр, то­гда по­чти еще ре­бе­нок, пе­ре­жи­вал вме­сте с нов­го­род­ца­ми все эти ужа­сы, и нуж­но пред­ста­вить, как они по­вли­я­ли на его впе­чат­ли­тель­ную дет­скую ду­шу. Но это несча­стие не бы­ло един­ствен­ным. Не один раз по­вто­ря­лись, в мень­шей лишь сте­пе­ни, та­кие же бед­ствия и позд­нее; на­по­ми­ная со­бою пе­ре­жи­тое, они все­ля­ли страх и за бу­ду­щее.

В бла­го­вер­ном кня­зе эти несча­стия бед­но­го лю­да вы­зы­ва­ли к нему осо­бую жа­лость. По сви­де­тель­ству древ­не­го жиз­не­опи­са­ния, Алек­сандр Яро­сла­вич был ис­тин­ным дру­гом всех нуж­да­ю­щих­ся и обез­до­лен­ных, от­цом вдо­ви­цам и си­ро­там, пи­та­те­лем ни­щих и убо­гих. Па­мя­туя за­по­ведь Спа­си­те­ля не со­би­рать се­бе со­кро­вищ на зем­ле, он щед­ро оде­лял нуж­да­ю­щих­ся, и из кня­же­ско­го до­ма ни­кто не ухо­дил неудо­вле­тво­рен­ным в сво­ей прось­бе.

На­ря­ду с страш­ны­ми бед­стви­я­ми Бо­жье­го на­ка­за­ния бла­го­вер­но­му кня­зю Алек­сан­дру, жи­вя в Нов­го­ро­де, при­хо­ди­лось мно­го на­блю­дать и бед­ствий, про­ис­хо­див­ших от че­ло­ве­че­ско­го про­из­во­ла и неспра­вед­ли­во­сти.

Сво­бод­ный го­род, так до­ро­жив­ший сво­ею воль­но­стью, не все­гда и не ко всем был оди­на­ко­во спра­вед­лив и за­бот­лив. В на­род­ных со­бра­ни­ях, на ко­то­рых ре­ша­лись все го­судар­ствен­ные де­ла, неред­ко под вли­я­ни­ем бо­га­тых лю­дей про­хо­ди­ли та­кие по­ста­нов­ле­ния, ко­то­рые тя­же­ло от­зы­ва­лись на судь­бе лю­дей бед­ных и спра­вед­ли­во вы­зы­ва­ли с их сто­ро­ны ро­пот и недо­воль­ство. Оби­жен­ные не все­гда мог­ли най­ти за­щи­ту у лю­дей, сто­яв­ших у вла­сти, так как обыч­но эта власть, при­во­див­шая в ис­пол­не­ние по­ста­нов­ле­ния на­род­ных со­бра­ний, при­над­ле­жа­ла тем же бо­га­тым лю­дям. И неред­ко недо­воль­ство пе­ре­хо­ди­ло в от­кры­тое воз­му­ще­ние; враж­ду­ю­щие сто­ро­ны же­сто­ко рас­прав­ля­лись с те­ми, кто ка­зал­ся им глав­ным ви­нов­ни­ком; на Вол­хов­ском мо­сту[5] про­ис­хо­ди­ли ужас­ные зре­ли­ща: жи­вых лю­дей сбра­сы­ва­ли в ре­ку, и толь­ко го­лос нов­го­род­ско­го свя­ти­те­ля, при­зы­вав­ший за­быть враж­ду и зло­бу, очи­стить се­бя мо­лит­вою от брат­ской кро­ви, оста­нав­ли­вал эту бра­то­убий­ствен­ную враж­ду. Нов­го­род­ский князь не мог в та­ких слу­ча­ях пред­при­нять что-ли­бо для успо­ко­е­ния го­ро­да, он вы­нуж­ден был оста­вать­ся сто­рон­ним зри­те­лем про­ис­хо­див­ших ужа­сов, так как его вме­ша­тель­ство вме­сто успо­ко­е­ния мог­ло бы вы­звать еще боль­шее раз­дра­же­ние. По нов­го­род­ским взгля­дам, не де­ло кня­зя – вме­ши­вать­ся во внут­рен­ние нов­го­род­ские де­ла. Бы­ва­ли за­тем слу­чаи, ко­гда по­вод к на­род­ным вол­не­ни­ям по­да­ва­ли и са­ми кня­зья и осо­бен­но их бо­яре и дру­жин­ни­ки, не все­гда спра­вед­ли­во от­но­сив­ши­е­ся к мест­но­му на­се­ле­нию. Мно­го за­бо­тил­ся бла­го­вер­ный князь Алек­сандр о том, чтобы его под­чи­нен­ные в сво­их от­но­ше­ни­ях к на­се­ле­нию не по­да­ва­ли ни­ка­ких по­во­дов к недо­воль­ству или жа­ло­бам. Муд­рые со­ве­ты да­вал он сво­им дру­жин­ни­кам о том, как нуж­но им поль­зо­вать­ся сво­ею вла­стью.

"От Бо­га, – го­во­рил он, – по­лу­чи­ли мы власть над людь­ми Бо­жи­и­ми и в страш­ный день су­да Бо­жия долж­ны бу­дем от­дать от­чет в поль­зо­ва­нии этою вла­стью. Огра­див се­бя стра­хом Бо­жи­им, пом­ня этот день все­об­ще­го воз­да­я­ния каж­до­му по де­лам его, со всею спра­вед­ли­во­стью про­из­во­ди­те су­ды; не смот­ри­те на ли­ца и по­ло­же­ния тя­жу­щих­ся, будь­те оди­на­ко­во вни­ма­тель­ны как к бо­га­то­му, так и к бед­но­му. На­ка­зы­вая ви­нов­ных, не будь­те же­сто­ки, со­раз­ме­ряй­те ми­ло­стью на­ка­за­ние. Ни­че­го не де­лай­те под вли­я­ни­ем гне­ва, раз­дра­же­ния и за­ви­сти. Не за­бы­вай­те нуж­да­ю­щих­ся, по­мо­гай­те всем, тво­ри­те "нещад­ную" ми­ло­сты­ню, чтобы и се­бе за­слу­жить ми­лость Бо­жию".

Несо­мнен­но, что бла­го­вер­ный князь Алек­сандр не огра­ни­чи­вал­ся лишь по­доб­ны­ми на­став­ле­ни­я­ми, но, пом­ня за­вет муд­ро­го сво­е­го пред­ка, Вла­ди­ми­ра Мо­но­ма­ха, со­ве­то­вав­ше­го кня­зю во все вни­кать са­мо­му, не по­ру­чать де­лать дру­гим то­го, что сам мо­жешь и дол­жен сде­лать, вни­ма­тель­но сле­дил за дей­стви­я­ми сво­их при­бли­жен­ных. И бла­го­да­ря это­му по­чти ни­ко­гда не на­ру­ша­лись мир и со­гла­сие меж­ду кня­зем и нов­го­род­ца­ми, ни ра­зу не вы­ска­за­но бы­ло со сто­ро­ны по­след­них упре­ка кня­зю или его дру­жин­ни­кам. "Князь наш без гре­ха" – вот от­зыв нов­го­род­цев о свя­том Алек­сан­дре. Этот от­зыв они по­вто­ря­ли и в та­кие ми­ну­ты, ко­гда, под вли­я­ни­ем недоб­ро­же­ла­те­лей, обыч­ное со­гла­сие го­то­во бы­ло, по-ви­ди­мо­му, ру­шить­ся, ко­гда, за­бы­вая о за­слу­гах кня­зя, ви­нов­ни­ки раз­до­ра го­то­вы бы­ли ска­зать обыч­ные в та­ких слу­ча­ях сло­ва: "Ты, князь, сам по се­бе, а мы са­ми по се­бе", то есть боль­ше нам не ну­жен, иди, ку­да хо­чешь.

Но не с од­ни­ми труд­ны­ми усло­ви­я­ми нов­го­род­ской жиз­ни при­хо­ди­лось иметь де­ло бла­го­вер­но­му кня­зю Алек­сан­дру. В го­ды его юно­сти Гос­подь нис­по­слал ве­ли­кое ис­пы­та­ние и всей Рус­ской зем­ле. Еще в 1223 г. на юге Рос­сии по­явил­ся страш­ный за­во­е­ва­тель, ни­ко­му до то­го вре­ме­ни не из­вест­ный, – та­та­ры. Юж­но­рус­ские кня­зья по­тер­пе­ли от та­тар страш­ное по­ра­же­ние на бе­ре­гах реч­ки Кал­ки[6], от ко­то­ро­го, по сло­вам совре­мен­ни­ков, на це­лые 200 лет пе­чаль­на ста­ла Рус­ская зем­ля. Но по­бе­ди­тель, как бы удо­воль­ство­вав­шись этою по­бе­дою, не про­дол­жал сво­е­го на­сту­па­тель­но­го дви­же­ния, оста­вил на вре­мя Русь в по­кое. На се­ве­ро-во­сто­ке Ру­си не об­ра­ти­ли долж­но­го вни­ма­ния на гря­ду­щую бе­ду, не ду­ма­ли о том, что страш­ный враг мо­жет по­явить­ся опять. Сре­ди кня­зей шли раз­до­ры, ко­то­рые еще бо­лее ослаб­ля­ли Русь. И вот, ко­гда через 14 лет по­сле Калк­ско­го по­гро­ма сно­ва в пре­де­лах Ру­си по­яви­лись та­та­ры, они не встре­ти­ли на сво­ем опу­сто­ши­тель­ном пу­ти по­чти ни­ка­ко­го от­по­ра. Пред­во­ди­тель та­тар Ба­тый, пе­ре­пра­вив­шись с сво­и­ми ор­да­ми через Ка­му и Вол­гу, опу­сто­шал од­но за дру­гим рус­ские кня­же­ства. Ря­зань, Москва и столь­ный град то­гдаш­ней се­ве­ро-во­сточ­ной Ру­си Вла­ди­мир пред­став­ля­ли со­бою од­ни раз­ва­ли­ны. Ве­ли­кий князь Юрий Все­во­ло­до­вич по­пы­тал­ся бы­ло оста­но­вить та­тар, дал им бит­ву на ре­ке Си­ти[7], но по­тер­пел по­ра­же­ние и сам по­гиб в этой несчаст­ной бит­ве.

Ра­зо­рив дру­гие встре­тив­ши­е­ся на их пу­ти го­ро­да, та­та­ры по­дви­га­лись к Нов­го­ро­ду. Но, за­ме­ча­ет совре­мен­ник этих страш­ных со­бы­тий, мо­лит­ва­ми нов­го­род­ских свя­ти­те­лей, кня­зей и пре­по­доб­ных Гос­подь за­щи­тил Ве­ли­кий Нов­го­род и нов­го­род­ско­го кня­зя: не дой­дя 100 верст до Нов­го­ро­да, та­та­ры по­во­ро­ти­ли на юг, по­шли раз­ру­шать ма­терь рус­ских го­ро­дов – столь­ный град Ки­ев.

Со вре­ме­ни это­го на­ше­ствия на­чал­ся в рус­ской ис­то­рии тя­же­лый пе­ри­од, из­вест­ный под име­нем та­тар­ско­го ига.

Ве­ли­ко­кня­же­ский пре­стол за­нял отец бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра Яро­слав Все­во­ло­до­вич. При­е­хав во Вла­ди­мир, сто­ли­цу то­гдаш­ней Ру­си, он на­шел здесь лишь раз­ва­ли­ны и тру­пы. На­ча­лась неуто­ми­мая де­я­тель­ность кня­зя: очи­щен был го­род от тру­пов, воз­вра­ще­но и успо­ко­е­но раз­бе­жав­ше­е­ся на­се­ле­ние, вос­ста­нов­лен по­ря­док. Но пол­но­го спо­кой­ствия не бы­ло, так как ни­кто не знал, что пред­при­мет гроз­ный за­во­е­ва­тель, чем за­кон­чит он свой раз­ру­ши­тель­ный на­бег. Бо­я­лись всю­ду но­во­го на­па­де­ния ха­на на Русь и по­вто­ре­ния преж­них ужа­сов. На­се­ле­ние бы­ло так на­пу­га­но, что, по сло­вам совре­мен­ни­ка, за­слы­шав лишь од­но сло­во "та­та­ры", каж­дый бе­жал, ку­да при­дет­ся, не зная, ку­да бе­жит.

Яро­слав Все­во­ло­до­вич для успо­ко­е­ния на­ро­да и для то­го, чтобы вы­яс­нить, ка­кие от­но­ше­ния бу­дут у ха­на к Рос­сии, по­ехал в Ор­ду про­сить ми­ло­сти у Ба­тыя. Мно­го тру­дов, огор­че­ний и уни­же­ний при­шлось пе­ре­жить и ис­пы­тать бла­го­вер­но­му кня­зю за это пу­те­ше­ствие, чтобы скло­нить на ми­лость гроз­но­го ха­на. Но Яро­слав Все­во­ло­до­вич су­мел рас­по­ло­жить к се­бе Ба­тыя. Совре­мен­ник ле­то­пи­сец со­об­ща­ет да­же, что в та­тар­ской Ор­де с че­стью при­ня­ли рус­ско­го кня­зя и, от­пус­кая его на Русь, пе­ре­да­ли ему вер­хов­ную власть над все­ми рус­ски­ми кня­зья­ми.

Рус­ские лю­ди мог­ли те­перь несколь­ко успо­ко­ить­ся от пе­ре­жи­тых ужа­сов и от тре­вож­ных мыс­лей о бу­ду­щем. Прав­да, та­та­ры по­тре­бо­ва­ли от рус­ских по­го­лов­ной, очень тя­же­лой да­ни и бес­пре­ко­слов­но­го ис­пол­не­ния всех их тре­бо­ва­ний, но они не бес­по­ко­и­ли их сво­и­ми на­бе­га­ми, жи­ли вда­ли от них[8], оста­ви­ли непри­кос­но­вен­ны­ми по­ря­док рус­ской го­судар­ствен­ной жиз­ни и, что осо­бен­но бы­ло важ­но, рус­скую ве­ру, эту ос­но­ву граж­дан­ско­го по­ряд­ка древ­ней Ру­си и за­ло­га ее бу­ду­ще­го воз­рож­де­ния – осво­бож­де­ния от тя­же­ло­го ига.

Про­жи­вая в Нов­го­ро­де, вда­ли от та­тар, бла­го­вер­ный князь Алек­сандр Яро­сла­вич не при­ни­мал бли­жай­ше­го уча­стия в де­я­тель­но­сти сво­е­го от­ца по вос­ста­нов­ле­нию по­ряд­ка в се­ве­ро-во­сточ­ной Ру­си. Да об этом и неко­гда бы­ло ему по­ду­мать. Од­новре­мен­но с тем, как се­ве­ро-во­сточ­ной Ру­си гро­зи­ла ги­бель от та­тар, се­ве­ро-за­пад­ным рус­ским го­ро­дам – Ве­ли­ко­му Нов­го­ро­ду и Пско­ву – угро­жал не ме­нее опас­ный враг – шве­ды, нем­цы и ли­тов­цы.

Поль­зу­ясь раз­гро­мом Ру­си та­та­ра­ми, невоз­мож­но­стью со сто­ро­ны ве­ли­ко­го кня­зя по­дать по­мощь нов­го­род­цам и пско­ви­чам, они уси­ли­ли свой на­тиск на по­гра­нич­ные рус­ские го­ро­да и на­де­я­лись без осо­бых уси­лий под­чи­нить их сво­ей вла­сти.

Страш­ная опас­ность угро­жа­ла рус­ско­му се­ве­ро-за­па­ду. Де­ло шло здесь не толь­ко о воз­мож­но­сти утра­тить свою по­ли­ти­че­скую са­мо­сто­я­тель­ность, ока­зать­ся ото­рван­ны­ми от Рус­ской зем­ли, но утра­тить и ве­ру пра­во­слав­ную. За­пад­ный враг де­лал дерз­кое по­ку­ше­ние на эту ве­ко­вую рус­скую свя­ты­ню, ко­то­рой не тро­нул да­же язы­че­ский за­во­е­ва­тель. Уже дав­но со сто­ро­ны пап раз­да­вал­ся при­зыв о необ­хо­ди­мо­сти бо­роть­ся про­тив "схиз­ма­ти­ков"[9] си­лою ме­ча, по­то­ка­ми кро­ви при­ве­сти их в под­чи­не­ние па­пе и ка­то­ли­че­ской церк­ви. Та­тар­ский по­гром пред­став­лял­ся для это­го, по-ви­ди­мо­му, очень бла­го­при­ят­ным вре­ме­нем, и неуди­ви­тель­но, ес­ли при­зыв к борь­бе про­тив пра­во­сла­вия стал на­стой­чи­вее раз­да­вать­ся со сто­ро­ны выс­ше­го пред­ста­ви­те­ля ка­то­ли­че­ской церк­ви и вни­ма­тель­нее вы­слу­ши­вал­ся неко­то­ры­ми из его ду­хов­ных чад. Но в ли­це бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра Яро­сла­ви­ча Гос­подь воз­двиг та­ко­го мо­гу­ще­ствен­но­го, непо­бе­ди­мо­го за­щит­ни­ка пра­во­слав­ной ве­ры, про­тив ко­то­ро­го ни­че­го не мог­ли сде­лать ка­то­ли­ки.

Бла­го­вер­ный князь Алек­сандр пред­ви­дел неиз­беж­ность борь­бы и под­го­тов­лял­ся к ней. В 1239 г. он же­нил­ся на до­че­ри по­лоц­ко­го кня­зя Бря­чи­сла­ва, од­но­го из окра­ин­ных рус­ских кня­зей, ко­то­ро­му еще боль­ше, чем Нов­го­ро­ду, угро­жа­ли ка­то­ли­ки. В ли­це сво­е­го те­стя Алек­сандр Яро­сла­вич при­об­рел та­ким об­ра­зом на­деж­но­го, хо­тя и не силь­но­го со­юз­ни­ка. Вен­ча­ние кня­зя про­ис­хо­ди­ло в То­роп­це[10], брач­ные пи­ры – в Торж­ке и Нов­го­ро­де. И как толь­ко окон­чи­лись брач­ные тор­же­ства, бла­го­вер­ный князь Алек­сандр тот­час при­нял­ся за важ­ное де­ло – устрой­ство укреп­ле­ний на гра­ни­цах нов­го­род­ско-псков­ских зе­мель, от­ку­да мож­но бы­ло преж­де все­го ожи­дать на­па­де­ний. На ре­ке Ше­ло­ни был по­стро­ен ряд кре­по­стей. Но непри­я­тель не дал за­кон­чить эти под­го­то­ви­тель­ные ра­бо­ты по укреп­ле­нию нов­го­род­ско-псков­ских гра­ниц. Через че­ты­ре го­да по­сле Ба­ты­ева на­ше­ствия на­ча­лась упор­ная борь­ба с за­пад­ным вра­гом, не пре­кра­щав­ша­я­ся в про­дол­же­ние по­чти всей жиз­ни бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра Яро­сла­ви­ча. Пер­вы­ми на­ча­ли борь­бу шве­ды.

В то вре­мя на швед­ском пре­сто­ле был ко­ро­лем Эрих. Бли­жай­ший род­ствен­ник ко­ро­ля – Бир­гер, от­важ­ный ры­царь и пол­ко­во­дец, про­сла­вив­ший­ся уже сво­и­ми сме­лы­ми на­бе­га­ми на те­пе­реш­нюю Фин­лян­дию и по­гра­нич­ные с нею нов­го­род­ские вла­де­ния, рас­счи­ты­вал по­сле без­дет­но­го Эри­ха за­нять швед­ский пре­стол. Но­вы­ми по­бе­да­ми он хо­тел снис­кать се­бе на­род­ную лю­бовь и, под­стре­ка­е­мый па­пою, на­чал вой­ну про­тив Ру­си. С боль­шим от­ря­дом вой­ска, в со­став ко­то­ро­го вхо­ди­ли, кро­ме шве­дов, нор­веж­цы и фин­ны, со­про­вож­да­е­мый ка­то­ли­че­ски­ми епи­ско­па­ми, Бир­гер в 1240 г. неожи­дан­но для рус­ских по­явил­ся на устье ре­ки Ижо­ры[11] и по­слал в Нов­го­род дерз­кий вы­зов бла­го­вер­но­му кня­зю Алек­сан­дру: "Я уже в тво­ей зем­ле, опу­сто­шаю ее и хо­чу взять в плен и те­бя. Ес­ли мо­жешь мне со­про­тив­лять­ся – со­про­тив­ляй­ся". Бир­гер был убеж­ден в невоз­мож­но­сти со­про­тив­ле­ния со сто­ро­ны бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра и за­ра­нее уже тор­же­ство­вал по­бе­ду. И дей­стви­тель­но, его на­па­де­ние бы­ло неожи­дан­ным для нов­го­род­цев, за­ста­ло их непод­го­тов­лен­ны­ми к от­по­ру. Жа­лост­но бы­ло ви­деть, за­ме­ча­ет совре­мен­ник, что ве­ли­кий князь Яро­слав не мог узнать о бе­де, угро­жав­шей его сы­ну, и во­вре­мя по­мочь ему, и что Алек­сандр Яро­сла­вич не мог пре­ду­пре­дить об опас­но­сти от­ца. Нов­го­род­ское вой­ско не бы­ло со­бра­но. У Алек­сандра Яро­сла­ви­ча бы­ла лишь неболь­шая дру­жи­на, ко­то­рую он на­ско­ро по­пол­нил нов­го­род­ца­ми. Но он не ис­пу­гал­ся дерз­ко­го вы­зо­ва вра­га. Про­тив него он ис­кал за­щи­ты и по­мо­щи преж­де все­го у Бо­га. В нов­го­род­ском хра­ме Свя­той Со­фии Пре­муд­ро­сти Бо­жи­ей с пла­мен­ною слез­ною мо­лит­вою о по­мо­щи об­ра­тил­ся бла­го­вер­ный князь к Гос­по­ду, про­ся Его рас­су­дить его спор с гор­дым вра­гом, не пре­дать до­сто­я­ния Сво­е­го в ру­ки нече­сти­вых.

– Бо­же пра­вед­ный, ве­ли­кий, пре­веч­ный и все­мо­гу­щий, – мо­лит­вен­но взы­вал бла­го­вер­ный князь Алек­сандр. – Ты со­тво­рил небо и зем­лю, уста­но­вил пре­де­лы вла­де­ний на­ро­дам и по­ве­лел жить, не пе­ре­сту­пая в чу­жие вла­де­ния. Ма­ло­му ста­ду вер­ных Тво­их Ты дал на­деж­ду, чтобы не бо­ять­ся на­па­да­ю­щих на них. При­з­ри и ныне, пре­щед­рый Вла­ды­ка, услышь гор­дые сло­ва вра­га это­го, по­хва­ля­ю­ще­го­ся ра­зо­рить свя­тую Цер­ковь Твою, ис­тре­бить ве­ру пра­во­слав­ную, про­лить непо­вин­ную кровь хри­сти­ан­скую. Рас­су­ди мой спор с ним. Вос­стань на по­мощь и за­щи­ти нас, чтобы не сме­ли ска­зать вра­ги на­ши: "Где их Бог?" На Те­бя, Гос­по­ди, упо­ва­ем и Те­бе вос­сы­ла­ем сла­ву ныне и прис­но и во ве­ки ве­ков.

С та­кою же пла­мен­ною мо­лит­вою об­ра­тил­ся за­тем бла­го­вер­ный князь к За­ступ­ни­це ро­да хри­сти­ан­ско­го, По­бе­ди­тель­ной Во­е­во­де, Бо­жи­ей Ма­те­ри, и к свя­тым по­кро­ви­те­лям ве­ры пра­во­слав­ной и небес­ным пред­ста­те­лям и мо­лит­вен­ни­кам за свя­тую Русь – бла­го­вер­ным кня­зьям Вла­ди­ми­ру, Бо­ри­су и Гле­бу, а так­же нов­го­род­ским свя­ти­те­лям и пре­по­доб­ным.

По окон­ча­нии мо­лит­вы бла­го­вер­ный князь при­нял бла­го­сло­ве­ние от нов­го­род­ско­го вла­ды­ки Се­ра­пи­о­на, ве­лел сво­им при­бли­жен­ным ода­рить ни­щих и по­про­сить у них мо­литв, а сам вы­шел к сво­ей дру­жине, сму­щав­шей­ся сво­ею ма­ло­чис­лен­но­стью, чтобы под­кре­пить ее на пред­сто­я­щий по­двиг. "Не в си­ле Бог, а в прав­де", – та­ки­ми сло­ва­ми обод­рил бла­го­вер­ный вождь сво­их спо­движ­ни­ков. За­тем с этою гор­стью храб­ре­цов он быст­ро на­пра­вил­ся на­встре­чу вра­гу, и здесь, на бе­ре­гу ре­ки Невы, в зна­ме­на­тель­ный для Ру­си день бла­жен­ной па­мя­ти ее про­све­ти­те­ля, бла­го­вер­но­го кня­зя Вла­ди­ми­ра (15 июля) про­изо­шла зна­ме­ни­тая бит­ва, за ко­то­рую Алек­сандр Яро­сла­вич по­лу­чил на­зва­ние Нев­ско­го.

Чтобы под­кре­пить за­щит­ни­ков пра­во­слав­ной ве­ры на пред­сто­яв­ший им по­двиг, Гос­подь да­ро­вал им чу­дес­ное пред­зна­ме­но­ва­ние.

В вой­ске бла­го­вер­но­го Алек­сандра был один ижо­ря­нин Пе­л­гу­сий, во Свя­том Кре­ще­нии Филипп, ко­то­ро­му Алек­сандр Яро­сла­вич вру­чил ноч­ную стра­жу, как опыт­но­му во­и­ну, хо­ро­шо знав­ше­му мест­ность. Сре­ди сво­их со­пле­мен­ни­ков, дер­жав­ших­ся язы­че­ства, хри­сти­а­нин Пе­л­гу­сий от­ли­чал­ся бла­го­че­сти­вою жиз­нью: он про­во­дил вре­мя в мо­лит­ве, тру­дах и пост­ных по­дви­гах; и Гос­подь удо­сто­ил это­го бла­го­че­сти­во­го во­и­на сле­ду­ю­ще­го чу­дес­но­го ви­де­ния.

При вос­хо­де солн­ца Пе­л­гу­сий услы­шал со сто­ро­ны ре­ки шум от при­бли­жа­ю­ще­го­ся суд­на и, ду­мая, что это враг, удво­ил свою бди­тель­ность. Греб­цы по­кры­ты бы­ли как бы мглою, скры­вав­шею их ли­ца. Вид­ны бы­ли толь­ко два ви­тя­зя, сто­яв­шие в лод­ке. Свет­лые ли­ца их и одеж­ды по­ка­за­лись как бы зна­ко­мы­ми Пе­л­гу­сию; и вдруг он услы­шал го­лос, под­твер­див­ший его пред­по­ло­же­ние, рас­се­яв­ший все его со­мне­ния, ра­до­стью на­пол­нив­ший его ду­шу. Стар­ший из ви­тя­зей, об­ра­ща­ясь к млад­ше­му, ска­зал: "Брат Глеб, при­ка­жи гре­сти быст­рее, по­спе­шим на по­мощь срод­ни­ку на­ше­му Алек­сан­дру Яро­сла­ви­чу". Это бы­ли пре­по­доб­ные стра­сто­терп­цы, бла­го­вер­ные кня­зья Бо­рис и Глеб, ко­то­рых мо­лит­вен­но при­зы­вал на по­мощь бла­го­вер­ный князь Алек­сандр.

Пе­л­гу­сий по­спе­шил рас­ска­зать ви­ден­ное кня­зю. Обод­рен­ный этим чу­дес­ным пред­зна­ме­но­ва­ни­ем, Алек­сандр Яро­сла­вич в тот же день на­пал на вра­га. Шве­ды не ожи­да­ли на­па­де­ния, не ду­ма­ли, что про­тив­ник так близ­ко, не зна­ли его чис­ла и си­лы. Упор­ная бит­ва про­дол­жа­лась с утра до ве­че­ра.

Оду­шев­ля­е­мая сво­им во­ждем, дру­жи­на бла­го­вер­но­го кня­зя ока­за­ла чу­де­са храб­ро­сти, при­во­ди­ла в изум­ле­ние вра­гов. Сам Алек­сандр Яро­сла­вич был все вре­мя во гла­ве сра­жа­ю­щих­ся; он на­нес ра­ну в ли­цо пред­во­ди­те­лю шве­дов. Один из дру­жин­ни­ков под­ру­бил ша­тер Бир­ге­ра; дру­гой, увле­чен­ный бит­вою, взбе­жал на швед­ский ко­рабль, про­дол­жая на­но­сить сво­им ме­чом страш­ные уда­ры рас­те­ряв­шим­ся от неожи­дан­но­сти и стра­ха вра­гам. Раз­би­тые на всех пунк­тах, по­те­ряв храб­рей­ших из сво­их то­ва­ри­щей, шве­ды, несмот­ря на чис­лен­ный свой пе­ре­вес над рус­ским вой­ском, не по­сме­ли воз­об­но­вить сра­же­ние, остать­ся до утра на по­ле бит­вы. На­пол­нив две ямы тру­па­ми пав­ших в сра­же­нии, за­хва­тив с со­бою на су­да бо­лее знат­ных из уби­тых, они в ту же ночь по­спе­ши­ли уда­лить­ся от него­сте­при­им­ных для них бе­ре­гов Невы. Урон со сто­ро­ны рус­ских был незна­чи­тель­ный: уби­то бы­ло все­го два­дцать че­ло­век, в том чис­ле один из ше­сти наи­бо­лее от­ли­чив­ших­ся в бит­ве во­и­нов – Рат­мир.

Но не од­ною храб­ро­стью дру­жи­ны и ее во­ждя бы­ла при­об­ре­те­на эта слав­ная Нев­ская по­бе­да. Гос­подь, обод­рив­ший рус­ских во­и­нов чу­дес­ным ви­де­ни­ем до на­ча­ла бит­вы, нис­по­слал Свою по­мощь и во вре­мя ее. На дру­гой день участ­ни­ки бит­вы с удив­ле­ни­ем уви­де­ли мно­же­ство непри­я­тель­ских тру­пов по дру­гую сто­ро­ну ре­ки Ижо­ры, по­чти в непро­хо­ди­мом ме­сте, ку­да не за­хо­дил ни один из рус­ских во­и­нов во вре­мя сра­же­ния. Ан­ге­лы Бо­жии неви­ди­мо по­мо­га­ли гор­сти за­щит­ни­ков свя­той ве­ры про­тив вра­гов, ху­лив­ших ее.

При­не­ся бла­го­да­ре­ние Гос­по­ду за Его чу­дес­ную по­мощь и за одер­жан­ную по­бе­ду, с ве­ли­кою сла­вою воз­вра­тил­ся бла­го­вер­ный князь Алек­сандр в Нов­го­род, вос­тор­жен­но при­вет­ству­е­мый нов­го­род­ца­ми.

Ни­ко­гда не за­бы­ва­ла свя­тая Русь это­го слав­но­го по­дви­га свя­то­го кня­зя и его дру­жи­ны, мо­лит­вен­но вспо­ми­на­ла име­на пав­ших в бит­ве во­и­нов и на­все­гда со­хра­ни­ла за бла­го­вер­ным кня­зем Алек­сан­дром на­име­но­ва­ние Нев­ско­го. Дол­го пом­ни­ли о сво­ем по­ра­же­нии и вра­ги. Но нов­го­род­цы, ко­то­рые осо­бен­но долж­ны бы бы­ли до­ро­жить этим по­дви­гом сво­е­го кня­зя, по-ви­ди­мо­му, ско­ро о нем за­бы­ли. Про­шла опас­ность, и вско­ре они рассо­ри­лись с кня­зем. Алек­сандр Яро­сла­вич оста­вил Нов­го­род и ушел в Пе­ре­я­с­лавль. Ско­ро нов­го­род­цам при­шлось рас­ка­ять­ся в сво­ем небла­го­дар­ном по­ступ­ке.

Услы­шав о нела­дах в Нов­го­ро­де и об отъ­ез­де из го­ро­да свя­то­го Алек­сандра, ли­вон­ские нем­цы ре­ши­ли вос­поль­зо­вать­ся этим и на­па­ли на Псков[12]. Взяв по­гра­нич­ную псков­скую кре­пость Из­борск, нем­цы под­сту­пи­ли за­тем к Пско­ву. Пско­ви­чи не мог­ли вы­дер­жать оса­ды, тем бо­лее, что сре­ди них на­шел­ся один из­мен­ник, ко­то­рый тай­но впу­стил нем­цев в го­род. Свя­щен­ный град свя­той Оль­ги сде­лал­ся те­перь немец­ким вла­де­ни­ем. Бы­ли по­став­ле­ны нем­ца­ми на­мест­ни­ки в го­ро­де; вслед за уста­нов­ле­ни­ем немец­ких по­ряд­ков нуж­но бы­ло ожи­дать и пе­ре­ме­ны ве­ры: нем­цы ре­ши­ли от­крыть в Пско­ве ка­то­ли­че­скую епи­ско­пию.

Но опас­ность гро­зи­ла не од­но­му Пско­ву: нем­цы шли и на Нов­го­род. За­хва­тив зи­мою нов­го­род­скую Вод­скую пя­ти­ну[13], они по­стро­и­ли здесь кре­пость Ко­по­рье, взя­ли Те­сов, в трид­ца­ти вер­стах от Нов­го­ро­да про­из­во­ди­ли гра­бе­жи и убий­ства, за­би­ра­ли в плен и от­прав­ля­ли плен­ни­ков в Ли­во­нию. В Нов­го­ро­де на всех на­пал страх, пре­кра­ти­лась тор­гов­ля, жда­ли оса­ды го­ро­да, но от­сут­ствие ру­ко­во­ди­те­ля и во­ждя де­ла­ло то, что к за­щи­те го­ро­да го­то­ви­лись очень пло­хо. То­гда нов­го­род­цы и вспом­ни­ли о сво­ем зна­ме­ни­том кня­зе, рас­ка­я­лись в на­не­сен­ной ими свя­то­му Алек­сан­дру оби­де и ре­ши­ли во что бы то ни ста­ло упро­сить его вер­нуть­ся в Нов­го­род. С этою це­лью во Вла­ди­мир бы­ло от­прав­ле­но нов­го­род­ца­ми к ве­ли­ко­му кня­зю Яро­сла­ву Все­во­ло­до­ви­чу по­соль­ство, чтобы он от­пу­стил в Нов­го­род бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра.

Яро­слав от­пра­вил в Нов­го­род вой­ско с сы­ном сво­им Ан­дре­ем. Но нов­го­род­цам ну­жен был не Ан­дрей, а Алек­сандр; они ви­де­ли, что толь­ко он мо­жет из­ба­вить их от по­стиг­шей бе­ды, и по­то­му по­спе­ши­ли от­пра­вить к ве­ли­ко­му кня­зю но­вое по­соль­ство, во гла­ве с ар­хи­епи­ско­пом, вто­рич­но про­сить на кня­же­ние Алек­сандра Яро­сла­ви­ча. Ми­ло­сти­вый князь не вспом­нил на­не­сен­ной ему нов­го­род­ца­ми оби­ды, по­спе­шил ту­да, где так нуж­да­лись в нем. С его при­ез­дом в Нов­го­ро­де все из­ме­ни­лось: быст­ро и успеш­но под­го­тов­ля­лись к борь­бе с под­сту­пав­шим к го­ро­ду вра­гом, ко всем вер­ну­лась ве­ра в успех и во­оду­шев­ле­ние на но­вые по­дви­ги с сво­им ге­ро­ем – кня­зем. За­кон­чив при­го­тов­ле­ния к войне, Алек­сандр Яро­сла­вич с нов­го­род­ски­ми и ни­зов­ски­ми пол­ка­ми на­пра­вил­ся осво­бож­дать Псков. Нем­цы бы­ли из­гна­ны из Пско­ва, и пско­ви­чи ра­дост­но встре­ти­ли сво­е­го из­ба­ви­те­ля.

Но бла­го­вер­ный князь не огра­ни­чил­ся лишь из­гна­ни­ем нем­цев из Пско­ва. Нуж­но бы­ло упро­чить по­кой на се­ве­ро-за­па­де Ру­си, про­учить вра­га и пре­ду­пре­дить воз­мож­ность с его сто­ро­ны но­вых на­па­де­ний. Бла­го­вер­ный князь ре­шил на­ка­зать нем­цев за их на­па­де­ния и гра­бе­жи на­сту­па­тель­ным дви­же­ни­ем на их же вла­де­ния.

Под­кре­пив се­бя мо­лит­вою в хра­ме Свя­той Тро­и­цы пе­ред ра­кою мо­щей бла­го­вер­но­го сво­е­го срод­ни­ка, псков­ско­го кня­зя Все­во­ло­да Мсти­сла­ви­ча, на­пут­ству­е­мый мо­лит­ва­ми и бла­го­по­же­ла­ни­я­ми пско­ви­чей, Алек­сандр Яро­сла­вич на­пра­вил­ся с сво­и­ми пол­ка­ми в Ли­во­нию. Нем­цы не ожи­да­ли та­ко­го быст­ро­го на­па­де­ния и не мог­ли ока­зать со­про­тив­ле­ния: Ли­во­ния бы­ла опу­сто­ше­на рус­ски­ми вой­ска­ми. На об­рат­ном пу­ти из Ли­во­нии в Псков бла­го­вер­ный князь оста­но­вил­ся на бе­ре­гу Чуд­ско­го озе­ра, и здесь 5 ап­ре­ля 1242 г. про­изо­шла зна­ме­ни­тая бит­ва с немец­ки­ми ры­ца­ря­ми, из­вест­ная в ис­то­рии под име­нем Ле­до­во­го по­бо­и­ща[14].

Мно­го­чис­лен­ное вой­ско ры­ца­рей уве­ре­но бы­ло в по­бе­де. "Пой­дем, возь­мем в плен рус­ско­го кня­зя Алек­сандра; сла­вяне долж­ны быть на­ши­ми ра­ба­ми", – хваст­ли­во го­во­ри­ли ры­ца­ри. Но, на­де­ясь на по­мощь Бо­жию и ве­ря в свя­тость и право­ту за­щи­ща­е­мо­го им де­ла, бла­го­вер­ный князь не убо­ял­ся этих хваст­ли­вых слов. Не сму­ти­ла его и пер­вая неуда­ча в столк­но­ве­нии с ры­ца­ря­ми. Лег­кие пе­ре­до­вые от­ря­ды, по­слан­ные бла­го­вер­ным кня­зем сле­дить за дви­же­ни­ем непри­я­те­ля, на­ткну­лись на глав­ные немец­кие си­лы и бы­ли раз­би­ты. Часть их по­па­ла в плен, дру­гая при­бе­жа­ла к кня­зю с пе­чаль­ным из­ве­сти­ем о по­стиг­шей неуда­че. То­гда бла­го­вер­ный князь оста­но­вил свои вой­ска на льду Чуд­ско­го озе­ра воз­ле уро­чи­ща Во­ро­нья кам­ня на Уз­ме­ни[15] и здесь на­чал го­то­вить­ся к ре­ши­тель­ной бит­ве.

Чис­ло его во­и­нов по­пол­ни­лось све­жи­ми си­ла­ми из нов­го­род­цев, но и те­перь, по срав­не­нию с ры­цар­ским вой­ском, оно бы­ло слиш­ком ма­ло. За­то эта ма­ло­чис­лен­ность воз­ме­ща­лась во­оду­шев­ле­ни­ем во­и­нов, их без­бо­яз­нен­ною го­тов­но­стью по­ло­жить свои го­ло­вы за пра­вое де­ло и за лю­би­мо­го кня­зя. Во­ждю не нуж­но бы­ло под­креп­лять рат­ный дух во­и­нов; все со­зна­ва­ли важ­ность пред­сто­я­ще­го со­бы­тия и са­мо­от­вер­жен­но шли на бит­ву с гор­дым вра­гом. "О до­ро­гой и чест­ный наш кня­же! При­шло вре­мя, мы все по­ло­жим за те­бя свои го­ло­вы", – та­кие во­оду­шев­лен­ные воз­гла­сы нес­лись из ря­дов рус­ских во­и­нов.

Ры­ца­ри пер­вые на­ча­ли сра­же­ние. За­ко­ван­ные с го­ло­вы до ног в же­лез­ные ла­ты, дви­ну­лись они на рус­ское вой­ско, чтобы раз­да­вить его сво­ею мно­го­чис­лен­но­стью. Но здесь они встре­ти­ли та­кой му­же­ствен­ный от­пор, что бы­ли по­ра­же­ны. Вме­сто ожи­да­е­мо­го рас­строй­ства или да­же бег­ства вра­га они с ужа­сом уви­де­ли, как ря­ды рус­ских плот­нее смы­ка­лись, об­ра­зуя со­бою как бы жи­вую сте­ну. Ры­ца­ри бы­ли сму­ще­ны и оста­но­ви­лись. То­гда бла­го­вер­ный князь Алек­сандр, за­ме­тив сму­ще­ние вра­га, ис­кус­но со­вер­шил с ча­стью сво­их пол­ков об­ход­ное дви­же­ние и на­пал с той сто­ро­ны, от­ку­да ры­ца­ри со­вер­шен­но не ожи­да­ли на­па­де­ния. Про­изо­шла ужас­ная се­ча. Страш­ный шум от уда­ров ме­чей по щи­там и шле­мам, от трес­ка ло­мав­ших­ся ко­пий, сто­ны сра­жен­ных и уто­пав­ших не да­ва­ли воз­мож­но­сти во­ждям ру­ко­во­дить сра­же­ни­ем, от­да­вать при­ка­за­ния вой­ску. Пра­виль­но­го боя не бы­ло. Чув­ствуя свое по­ра­же­ние, ры­ца­ри на­пря­га­ли все свои си­лы, чтобы толь­ко про­бить­ся через окру­жав­шие их коль­цом рус­ские пол­ки и из­бе­жать пле­на. Но и это не уда­лось. Лед на озе­ре по­крыл­ся кро­вью и во мно­гих ме­стах не вы­дер­жи­вал, про­ва­ли­вал­ся, увле­кая за со­бою и бой­цов, и их ору­жие. До позд­не­го ве­че­ра про­дол­жа­лась бит­ва. По­те­ри ры­ца­рей бы­ли гро­мад­ны. Остав­ши­е­ся в жи­вых ис­ка­ли спа­се­ния в бег­стве, но рус­ские на­сти­га­ли их и уби­ва­ли. На про­тя­же­нии се­ми верст озе­ро по­кры­лось тру­па­ми. Мно­го ры­ца­рей бы­ло взя­то в плен, еще бо­лее по­гиб­ло, и от недав­но столь гроз­но­го и мно­го­чис­лен­но­го опол­че­ния не оста­лось по­чти ни­че­го.

Тор­же­ствен­но воз­вра­ща­лись в Псков по­бе­ди­те­ли во гла­ве со сво­им во­ждем. Близ ко­ня бла­го­вер­но­го кня­зя шло пять­де­сят знат­ней­ших ры­ца­рей, по­за­ди рус­ско­го вой­ска – мно­же­ство про­стых плен­ных. Ра­дост­но встре­ти­ли пско­ви­чи сво­е­го из­ба­ви­те­ля. "Гос­подь, по­со­бив­ший крот­ко­му Да­ви­ду по­бе­дить ино­пле­мен­ни­ков, по­мог и бла­го­вер­но­му кня­зю на­ше­му осво­бо­дить град Псков от ино­языч­ни­ков и ино­пле­мен­ни­ков", – всю­ду раз­да­вал­ся этот ра­дост­ный воз­глас.

Всю­ду бы­ли об­щая ра­дость и ли­ко­ва­ние; все со­зна­ва­ли, как важ­на бы­ла эта по­бе­да, ка­кую услу­гу ока­зал бла­го­вер­ный князь окра­ин­но­му рус­ско­му го­ро­ду, для ко­то­ро­го не по си­лам бы­ло за­щи­щать свою са­мо­сто­я­тель­ность от на­па­де­ний мно­го­чис­лен­ных вра­гов. Ни­ко­гда пско­ви­чи не долж­ны бы­ли за­быть это­го по­дви­га свя­то­го кня­зя Алек­сандра Яро­сла­ви­ча. "О неве­гла­сы пско­ви­чи! Ес­ли за­бу­де­те ве­ли­ко­го кня­зя Алек­сандра Яро­сла­ви­ча или от­сту­пи­те от него или от де­тей его и от ро­да его, то упо­до­би­тесь ев­ре­ям, ко­то­рых Гос­подь осво­бо­дил из раб­ства еги­пет­ско­го, пи­тал в пу­стыне кра­сте­ля­ми, а они Его за­бы­ли", – го­во­рит совре­мен­ник-ле­то­пи­сец, за­кан­чи­вая опи­са­ние этой слав­ной по­бе­ды. Эти­ми сло­ва­ми он как бы хо­чет предо­сте­речь пско­ви­чей от по­ступ­ка их стар­ших бра­тьев – нов­го­род­цев, ко­то­рые так ско­ро за­бы­ли о нев­ской по­бе­де и об­на­ру­жи­ли не толь­ко свою небла­го­дар­ность, но и неуме­нье по­нять и оце­нить по­двиг сво­е­го зна­ме­ни­то­го кня­зя.

Тор­же­ствен­но от­празд­но­вав осво­бож­де­ние Пско­ва, бла­го­вер­ный князь Алек­сандр Яро­сла­вич со сво­и­ми пол­ка­ми по­спе­шил в Нов­го­род, где его встре­ти­ли с не мень­шим вос­тор­гом и ра­до­стию, как и в Пско­ве.

Дол­го пом­ни­ли в обо­их рус­ских окра­ин­ных го­ро­дах о слав­ной по­бе­де на Чуд­ском озе­ре и еще в кон­це XVI в. не пе­ре­ста­ва­ли мо­лит­вен­но вспо­ми­нать име­на во­и­нов, пав­ших в этой бит­ве. Да­ле­ко раз­нес­лась сла­ва по­бе­ди­те­ля. На бе­ре­гах Ва­ряж­ско­го, Чер­но­го и Кас­пий­ско­го мо­рей, в Ри­ме и в да­ле­кой Азии, за­ме­ча­ет совре­мен­ник-био­граф бла­го­вер­но­го кня­зя, пе­ре­да­ва­ли о слав­ных по­бе­дах Алек­сандра Яро­сла­ви­ча.

В то вре­мя, как на Ру­си тор­же­ствен­но празд­но­ва­ли по­бе­ду, в Ли­во­нии весть о раз­гро­ме ры­цар­ско­го опол­че­ния быст­ро раз­нес­лась и на­ве­ла на всех ужас. Нем­цы со дня на день ожи­да­ли, что бла­го­вер­ный князь Алек­сандр не за­мед­лит с сво­и­ми пол­ка­ми явить­ся к сто­ли­це Ли­во­нии – Ри­ге, и не на­де­я­лись сво­и­ми си­ла­ми от­ра­зить на­па­де­ние Рус­ско­го кня­зя, за­щи­тить свою но­вую сто­ли­цу. Ма­гистр (на­чаль­ник) Немец­ко­го Ор­де­на по­спе­шил от­пра­вить по­соль­ство к дат­ско­му ко­ро­лю и про­сил у него по­мо­щи про­тив нов­го­род­ско­го кня­зя.

Но бла­го­вер­ный князь Алек­сандр во­все не ду­мал и не хо­тел за­во­е­ва­ний. Окон­чив свое слав­ное де­ло, осво­бо­див Нов­го­род и Псков от угро­жав­шей им бе­ды, он уехал в свой Пе­ре­я­с­лавль. То­гда нем­цы, услы­хав об отъ­ез­де из Нов­го­ро­да кня­зя, по­спе­ши­ли при­слать ту­да сво­их по­слов и про­си­ли о за­клю­че­нии ми­ра и о раз­мене плен­ни­ка­ми. Они от­ка­зы­ва­лись от всех сво­их за­во­е­ва­ний, го­то­вы бы­ли усту­пить нов­го­род­цам часть сво­их по­гра­нич­ных к нов­го­род­ской зем­ле вла­де­ний, толь­ко бы скло­нить нов­го­род­цев к ми­ру; и мир был за­клю­чен "на всей нов­го­род­ской во­ле", то есть на тех усло­ви­ях, ко­то­рые пред­ло­жи­ли са­ми нов­го­род­цы.

Так за­кон­чи­лась борь­ба со шве­да­ми и нем­ца­ми.

Для рус­ских Нев­ская и Чуд­ская по­бе­ды име­ли огром­ное зна­че­ние. Те­перь не страш­на бы­ла угро­за ино­зем­цев за­вла­деть окра­ин­ны­ми рус­ски­ми го­ро­да­ми, под­чи­нить их сво­ей вла­сти и при­ну­дить рус­ских лю­дей пе­ре­ме­нить на ка­то­ли­че­ство свя­тую пра­во­слав­ную ве­ру. Сам Бог рас­су­дил ве­ко­вой спор, огра­дил на­ше оте­че­ство от коз­ней ла­ти­нян, ука­зал пре­дел рас­про­стра­не­нию немец­ко­го вла­ды­че­ства, мощ­ною ру­кою Сво­е­го угод­ни­ка, бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра, гроз­но предо­сте­рег не втор­гать­ся в чу­жие пре­де­лы и не по­ся­гать на рус­скую свя­ты­ню – пра­во­слав­ную ве­ру. Ве­ли­кую услу­гу ока­зал свя­той Ру­си ее за­щит­ник, бла­го­вер­ный, "непо­бе­ди­мый" – как на­зва­ли его совре­мен­ни­ки – князь Алек­сандр Яро­сла­вич, и ни­ко­гда свя­тая Русь не за­бы­ва­ла и не за­бу­дет это­го ве­ли­ко­го зем­но­го по­дви­га его.

Два силь­ных за­пад­ных вра­га бы­ли по­беж­де­ны и не ка­за­лись уже столь гроз­ны­ми, как это бы­ло рань­ше. Но по­явил­ся но­вый, прав­да, не столь опас­ный, за­то бо­лее сви­ре­пый враг – ли­тов­цы, от опу­сто­ши­тель­ных на­бе­гов ко­то­рых стра­да­ли юго-за­пад­ные гра­ни­цы нов­го­род­ских и псков­ских вла­де­ний.

По во­сточ­но­му по­бе­ре­жью Бал­тий­ско­го мо­ря, на рав­нине меж­ду устья­ми рек Вис­лы и За­пад­ной Дви­ны, уже несколь­ко ве­ков жи­ло близ­кое нам и по про­ис­хож­де­нию, и по язы­ку ли­тов­ское пле­мя. Бед­ное и нераз­ви­тое ум­ствен­но, оно на пер­вых по­рах столк­но­ве­ний сво­их с сла­вя­на­ми долж­но бы­ло при­знать их пре­вос­ход­ство, под­чи­ни­лось окра­ин­ным рус­ским кня­зьям и пла­ти­ло им дань. Ли­тов­цы в это вре­мя бы­ли раз­де­ле­ны на от­дель­ные пле­ме­на, враж­до­вав­шие неред­ко од­но с дру­гим и не имев­шие го­судар­ствен­но­го устрой­ства и по­ряд­ка. Но в на­ча­ле XIII в. под вли­я­ни­ем по­сто­ян­ных на­па­де­ний ры­ца­рей Немец­ко­го Ор­де­на раз­роз­нен­ные до­то­ле ли­тов­ские пле­ме­на на­ча­ли объ­еди­нять­ся. Сре­ди ли­тов­цев по­яви­лись во­ин­ствен­ные кня­зья, при­об­ре­тав­шие все боль­шую власть и вли­я­ние в стране. Ли­тов­ские кня­зья сна­ча­ла бо­ро­лись в со­ю­зе с рус­ски­ми кня­зья­ми про­тив об­ще­го их вра­га – нем­цев, но за­тем ста­ли на­па­дать и на сво­их со­юз­ни­ков. Неболь­ши­ми от­ря­да­ми на сво­их вы­нос­ли­вых и быст­рых ко­нях они де­ла­ли на­бе­ги на рус­ские по­гра­нич­ные во­ло­сти, про­из­во­ди­ли опу­сто­ше­ния и убий­ства. На­се­ле­ние окра­ин­ных нов­го­род­ских и псков­ских го­ро­дов и сел жи­ло под по­сто­ян­ным стра­хом неожи­дан­ных ли­тов­ских на­па­де­ний, а так как нов­го­род­цы и пско­ви­чи, за­ня­тые пре­иму­ще­ствен­но борь­бою с нем­ца­ми и шве­да­ми, дер­жа­ли у се­бя глав­ным об­ра­зом тя­же­ло­во­ору­жен­ное вой­ско и очень ма­ло лег­ко­го, по­движ­но­го вой­ска – стрел­ков, то и не мог­ли обо­ро­нять по­гра­нич­ные с Лит­вою вла­де­ния. За­щит­ни­ком и здесь явил­ся бла­го­вер­ный князь Алек­сандр.

Ле­том в до­сто­па­мят­ный год Ле­до­во­го по­бо­и­ща по­лу­че­ны бы­ли в Нов­го­ро­де из­ве­стия о хищ­ни­че­ских на­бе­гах ли­тов­цев, и то­гда же бла­го­вер­ный князь на­чал с ни­ми борь­бу. За один по­ход ему уда­лось рас­се­ять до се­ми непри­я­тель­ских от­ря­дов, дей­ство­вав­ших от­дель­но друг от дру­га в раз­ных мест­но­стях. Мно­го пред­во­ди­те­лей ли­тов­ских от­ря­дов бы­ло из­би­то пол­ка­ми бла­го­вер­но­го кня­зя или взя­то в плен. Те­перь ли­тов­цы на­ча­ли, как го­во­рит совре­мен­ник этих со­бы­тий – ле­то­пи­сец, бо­ять­ся име­ни кня­зя Алек­сандра, но не хо­те­ли пре­кра­тить сво­их хищ­ни­че­ских на­бе­гов.

В 1245 г. они опу­сто­ши­ли окрест­но­сти Торж­ка и Бе­жец­ка и с за­хва­чен­ною до­бы­чею и плен­ни­ка­ми со­би­ра­лись уже воз­вра­тить­ся на ро­ди­ну. Но под сте­на­ми То­роп­ца бы­ли на­стиг­ну­ты со­еди­нен­ны­ми си­ла­ми но­во­торж­цев, тве­ри­чей и дмит­ров­цев и, по­тер­пев по­ра­же­ние в от­кры­том по­ле, за­се­ли в То­роп­це. То­гда на за­щи­ту древ­не­го То­роп­ца, уде­ла кня­зя Мсти­сла­ва Мсти­сла­ви­ча Уда­ло­го, по­спе­шил бла­го­вер­ный князь Алек­сандр с сво­ею неболь­шою дру­жи­ною и нов­го­род­ца­ми. В пер­вый же день оса­ды То­ро­пец был взят вой­ска­ми бла­го­вер­но­го кня­зя. Ли­тов­цы бро­си­лись бе­жать из го­ро­да, но бы­ли на­стиг­ну­ты дру­жи­ною Алек­сандра Яро­сла­ви­ча и до­ро­го рас­пла­ти­лись за свои на­бе­ги. Во­семь пред­во­ди­те­лей их па­ло в бит­ве; остав­ши­е­ся в жи­вых, по­бро­сав на­граб­лен­ную до­бы­чу, спас­лись бег­ством.

Но бла­го­вер­ный князь Алек­сандр не огра­ни­чил­ся этою по­бе­дою. Чтобы про­учить дерз­ко­го вра­га и обез­опа­сить рус­ские гра­ни­цы от даль­ней­ших ли­тов­ских на­бе­гов и опу­сто­ше­ний, он, несмот­ря на неже­ла­ние нов­го­род­цев со­про­вож­дать его в даль­ней­ший по­ход, с од­ною сво­ею ма­лень­кою дру­жи­ною по­гнал­ся за вра­га­ми. Воз­ле озе­ра Жив­ца он на­стиг бег­ле­цов и ис­тре­бил их всех до по­след­не­го че­ло­ве­ка. За­тем на­пра­вил­ся в Ви­тебск, где кня­жил тесть его Бря­чи­слав, и по­сле непро­дол­жи­тель­но­го от­ды­ха сно­ва дви­нул­ся на ли­тов­цев, уже в их вла­де­ния, раз­бил но­вое их опол­че­ние близ Усвя­та и на­вел та­кой страх на вра­гов, что они дол­гое вре­мя не осме­ли­ва­лись на­па­дать на рус­ские вла­де­ния.

Так доб­лест­но охра­нял свой се­ве­ро-за­пад­ный удел бла­го­вер­ный князь Алек­сандр Яро­сла­вич. Сво­ею необык­но­вен­ною храб­ро­стью и во­ин­ски­ми да­ро­ва­ни­я­ми он су­мел да­же в та­кое тя­же­лое для древ­ней Ру­си вре­мя, как пер­вые го­ды та­тар­ско­го ига[16], не толь­ко за­щи­тить древ­не­рус­ские се­ве­ро-за­пад­ные об­ла­сти, но и со­вер­шен­но обез­опа­сить их и в то же вре­мя до­ка­зать за­пад­но­му вра­гу, что и сра­жен­ная та­та­ра­ми Русь в со­сто­я­нии за­щи­тить свою са­мо­сто­я­тель­ность и свою ве­ру.

Не в од­ной толь­ко Нов­го­род­ско-Псков­ской зем­ле ра­до­ва­лись по­бе­дам бла­го­вер­но­го кня­зя. Весть о них раз­но­си­лась по всей то­гдаш­ней Ру­си, обод­ря­ла рус­ских лю­дей в го­ди­ну тя­же­лых ис­пы­та­ний, взо­ры всех оста­нав­ли­ва­лись на кня­зе-ге­рое, все­ляв­шем на­деж­ду на луч­шее бу­ду­щее. Се­ве­ро-Во­сточ­ная Русь, то­мив­ша­я­ся под вла­стью та­тар, не ме­нее Нов­го­ро­да хо­те­ла ви­деть у се­бя на ве­ли­ко­кня­же­ском пре­сто­ле бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра и спо­соб­на бы­ла луч­ше нов­го­род­цев оце­нить его де­я­тель­ность.

Со­бы­тия 1246 г. пре­кра­ти­ли на вре­мя де­я­тель­ность бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра на се­ве­ро-за­па­де Ру­си, ото­звав его на се­ве­ро-во­сток. В этом го­ду му­че­ни­че­ски скон­чал­ся в Ор­де отец бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра – ве­ли­кий князь Вла­ди­мир­ский Яро­слав Все­во­ло­до­вич[17]. По древ­не­рус­ско­му по­ряд­ку пра­во на ве­ли­ко­кня­же­ский пре­стол при­над­ле­жа­ло бра­ту по­кой­но­го кня­зя – Свя­то­сла­ву Все­во­ло­до­ви­чу. Но те­перь вер­хов­ная власть и пра­во раз­да­вать кня­же­ские сто­лы при­над­ле­жа­ли уже та­та­рам, и, чтобы по­лу­чить утвер­жде­ние ха­на, Свя­то­слав дол­жен был лич­но по­бы­вать в Ор­де. В том же го­ду на­пра­ви­лись в Ор­ду на по­клон ха­ну и пле­мян­ни­ки Свя­то­сла­ва – Ан­дрей и Алек­сандр Яро­сла­ви­чи.

Слух о храб­ром нов­го­род­ском кня­зе и о его зна­ме­ни­тых по­бе­дах до­стиг и до ха­на. Ба­тый хо­тел ви­деть бла­го­вер­но­го кня­зя, о ко­то­ром так мно­го го­во­ри­ли, и по­тре­бо­вал от него немед­лен­но явить­ся в Ор­ду.

"Мне Бог по­ко­рил мно­гие на­ро­ды, уже­ли ты один не хо­чешь по­ко­рить­ся? Ес­ли хо­чешь сбе­речь свою зем­лю, при­хо­ди ко мне на по­клон", – ве­лел пе­ре­дать Алек­сан­дру Яро­сла­ви­чу Ба­тый.

Нель­зя бы­ло ослу­шать­ся это­го при­ка­за­ния гроз­но­го вла­сте­ли­на, и бла­го­вер­ный князь по­спе­шил от­пра­вить­ся в да­ле­кий путь.

Неиз­вест­но бы­ло, что его там жда­ло. Его от­ца при­ня­ли там с че­стью, но этот по­чет­ный при­ем был куп­лен це­ною це­ло­го ря­да уни­же­ний и оскорб­ле­ний. Кня­зей за­став­ля­ли про­хо­дить через очи­сти­тель­ные ог­ни, кла­нять­ся ку­сту, те­ням умер­ших ха­нов и т. п. Не все из рус­ских кня­зей со­гла­ша­лись ис­пол­нить эти уни­зи­тель­ные для хри­сти­а­ни­на тре­бо­ва­ния и за свою непо­кор­ность пла­ти­лись жиз­нью. При­мер рус­ско­го кня­зя-му­че­ни­ка Ми­ха­и­ла Яро­сла­ви­ча Чер­ни­гов­ско­го, несо­мнен­но, хо­ро­шо был из­ве­стен бла­го­вер­но­му кня­зю Алек­сан­дру. Но в то же вре­мя при­мер его от­ца по­ка­зы­вал, что и по­слу­ша­ние, ис­пол­не­ние всех хан­ских тре­бо­ва­ний не все­гда спа­са­ли. Яро­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча, с по­че­том при­ня­то­го в пер­вый при­езд его в Ор­ду, та­та­ры отра­ви­ли, ко­гда он при­е­хал во вто­рой раз. И бла­го­вер­ный князь Алек­сандр ре­шил от­ка­зать­ся ис­пол­нить язы­че­ские об­ря­ды, хо­тя бы этот от­каз сто­ил ему жиз­ни. Му­же­ствен­ный за­щит­ник пра­во­слав­ной ве­ры, измла­да из­бран­ный Гос­по­дом со­суд бла­го­че­стия, мог ли он по­сту­пить ина­че!

На­пут­ство­ван­ный свя­ты­ми да­ра­ми и бла­го­сло­ве­ни­ем ар­хи­епи­ско­па, на­пра­вил­ся он из Нов­го­ро­да в Ор­ду. Ко­гда бла­го­вер­ный князь при­был в Ор­ду и ко­гда, пе­ред пред­став­ле­ни­ем ха­ну, ему ве­ле­ли ис­пол­нить обыч­ные у та­тар об­ря­ды, он от­ка­зал­ся ис­пол­нить это при­ка­за­ние. "Я хри­сти­а­нин, – ска­зал он, – и мне не по­до­ба­ет кла­нять­ся тва­ри. Я по­кло­ня­юсь От­цу и Сы­ну и Свя­то­му Ду­ху, Бо­гу еди­но­му, в Тро­и­це сла­ви­мо­му, со­здав­ше­му небо, зем­лю и все, что в них". Спо­кой­ный, твер­дый от­вет свя­то­го кня­зя по­ра­зил при­двор­ных ха­на; но еще бо­лее они бы­ли удив­ле­ны, ко­гда Ба­тый, услы­шав о неже­ла­нии Алек­сандра Яро­сла­ви­ча ис­пол­нить та­тар­ские об­ря­ды, вме­сто обыч­но­го в та­ких слу­ча­ях рас­по­ря­же­ния "Смерть ослуш­ни­ку", при­ка­зал не при­нуж­дать бо­лее свя­то­го и по­ско­рее при­ве­сти его к нему.

"Царь, – об­ра­тил­ся к ха­ну бла­го­вер­ный князь, пре­кло­ня­ясь пе­ред ним, – я кла­ня­юсь те­бе, по­то­му что Бог по­чтил те­бя цар­ством, но тва­ри я не ста­ну кла­нять­ся. Я слу­жу еди­но­му Бо­гу, Его чту и Ему по­кло­ня­юсь". Ба­тый дол­го лю­бо­вал­ся пре­крас­ным му­же­ствен­ным ли­цом Алек­сандра Яро­сла­ви­ча и, на­ко­нец, об­ра­тив­шись к окру­жав­шим его при­двор­ным, ска­зал: "Прав­ду мне го­во­ри­ли о нем: нет кня­зя ему рав­но­го". Так­ же по­чет­но был при­нят бла­го­вер­ный князь и хан­шею.

Ба­тый не был са­мо­сто­я­тель­ным вла­сте­ли­ном, он счи­тал­ся лишь на­мест­ни­ком ве­ли­ко­го ха­на, жив­ше­го в Ка­ра-Ко­ру­ме, в гор­ной окра­ине ази­ат­ской пу­сты­ни Го­би, рас­по­ло­жен­ной за Бай­ка­лом. По­кло­нив­шись бли­жай­ше­му сво­е­му вла­сте­ли­ну – ор­дын­ско­му ха­ну, рус­ские кня­зья долж­ны бы­ли от­пра­вить­ся и на по­клон к вер­хов­но­му вла­ды­ке мон­го­лов, в от­да­лен­ную его сто­ли­цу. Этот да­ле­кий, крайне труд­ный путь дол­жен был, по при­ка­за­нию Ба­тыя, со­вер­шить и бла­го­вер­ный князь Алек­сандр Яро­сла­вич[18].

Он был ми­ло­сти­во при­нят по­ве­ли­те­лем Азии и неко­то­рое вре­мя про­жил в сто­ли­це мон­го­лов, вни­ма­тель­но изу­чая ха­рак­тер этих вла­сти­те­лей Ру­си. Толь­ко уже в 1250 г. Алек­сандр Яро­сла­вич и его брат Ан­дрей вер­ну­лись на Русь. Хан дал Ан­дрею ве­ли­ко­кня­же­ский пре­стол, а за Алек­сан­дром Яро­сла­ви­чем оста­вил Ки­ев и Нов­го­род. Но Ки­ев, ма­терь рус­ских го­ро­дов, древ­ней­шая сто­ли­ца Ру­си, по­сле та­тар­ско­го раз­гро­ма пред­став­лял со­бою од­ни раз­ва­ли­ны. На­се­ле­ние Ки­ев­ской об­ла­сти раз­бе­жа­лось от та­тар ча­стью на юго-за­пад, в те­пе­реш­нюю Га­ли­цию, ча­стью на се­ве­ро-во­сток, во Вла­ди­мир­скую Русь. Алек­сан­дру Яро­сла­ви­чу здесь нече­го бы­ло де­лать, и по­то­му, про­быв несколь­ко вре­ме­ни во Вла­ди­ми­ре, он вер­нул­ся в Ве­ли­кий Нов­го­род.

С ра­до­стью встре­ти­ли его нов­го­род­цы; но ра­дость эта вско­ре омра­че­на бы­ла пе­ча­лью и тре­во­гою: бла­го­вер­ный князь, утом­лен­ный тя­же­лым пу­те­ше­стви­ем и тем, что при­шлось ему пе­ре­жить в Ор­де, опас­но за­не­мог. С тре­вож­ным уча­сти­ем сле­ди­ли нов­го­род­цы за хо­дом бо­лез­ни сво­е­го кня­зя, с утра до ве­че­ра хра­мы бы­ли пе­ре­пол­не­ны на­ро­дом, го­ря­чо мо­лив­шим­ся о вы­здо­ров­ле­нии бла­го­вер­но­го кня­зя. И Гос­подь не от­верг на­род­ной мо­лит­вы: бла­го­вер­ный князь опра­вил­ся от тя­же­ло­го неду­га. Нов­го­род­цы на­сла­жда­лись те­перь ми­ром. Их за­пад­ные со­се­ди, пом­ня зна­ме­ни­тые по­бе­ды Алек­сандра Яро­сла­ви­ча, не сме­ли по­вто­рять сво­их на­па­де­ний, и толь­ко нор­веж­цы из­ред­ка де­ла­ли на­бе­ги на по­гра­нич­ные нов­го­род­ские вла­де­ния. Бла­го­вер­ный князь хо­тел обез­опа­сить свой удел и от нор­веж­ских на­па­де­ний, он хо­тел при­влечь нор­веж­цев к со­ю­зу с нов­го­род­ца­ми. С этою це­лью к нор­веж­ско­му ко­ро­лю Га­ко­ну бы­ло от­прав­ле­но по­соль­ство, ко­то­ро­му од­новре­мен­но с этим бы­ло по­ру­че­но пред­ло­жить ко­ро­лю всту­пить в род­ствен­ные свя­зи с Алек­сан­дром Яро­сла­ви­чем – от­дать свою дочь Хри­сти­ну за­муж за сы­на Алек­сандра, Ва­си­лия.

Пред­по­ло­жен­ный брак не со­сто­ял­ся, но глав­ная цель по­соль­ства бы­ла до­стиг­ну­та: нор­веж­ский ко­роль в свою оче­редь при­слал в Нов­го­род по­слов для за­клю­че­ния до­го­во­ра с нов­го­род­ца­ми, и с это­го вре­ме­ни нор­веж­ские на­бе­ги пре­кра­ти­лись. Вско­ре по­сле за­клю­че­ния это­го до­го­во­ра Алек­сандр Яро­сла­вич на­все­гда уже оста­вил нов­го­род­ский кня­же­ский стол.

Ан­дрей Яро­сла­вич, по­лу­чив­ший ве­ли­кое кня­же­ние, не имел ни той осто­рож­но­сти, ни пра­ви­тель­ствен­ной муд­ро­сти, ко­то­ры­ми от­ли­чал­ся его стар­ший брат. Он ма­ло за­ни­мал­ся управ­ле­ни­ем, боль­шую часть вре­ме­ни про­во­дил в раз­но­го ро­да раз­вле­че­ни­ях, окру­жил се­бя неопыт­ны­ми со­вет­ни­ка­ми и не су­мел ужить­ся с та­та­ра­ми. В Ор­де смот­ре­ли на него, как на непо­кор­но­го кня­зя, и пре­ем­ник Ба­тыя Сар­так ре­шил на­ка­зать рус­ско­го кня­зя. Он от­пра­вил про­тив него свои пол­чи­ща под на­чаль­ством Неврюя. Ан­дрей Яро­сла­вич, как толь­ко за­слы­шал о при­бли­же­нии та­тар, бе­жал из Вла­ди­ми­ра сна­ча­ла в Нов­го­род, а за­тем, ко­гда нов­го­род­цы от­ка­за­лись его при­нять, в Шве­цию[19]. За неосто­рож­ные дей­ствия ве­ли­ко­го кня­зя при­хо­ди­лось рас­пла­чи­вать­ся на­се­ле­нию. На за­щи­ту его и явил­ся бла­го­вер­ный князь Алек­сандр.

Чтобы из­ба­вить ро­ди­ну от та­тар­ско­го опу­сто­ше­ния, Алек­сандр Яро­сла­вич на­пра­вил­ся в Ор­ду и не толь­ко успел укро­тить гнев ха­на и та­ким об­ра­зом оста­но­вить на­чав­ше­е­ся на Ру­си кро­во­про­ли­тие, но и по­лу­чил от ха­на яр­лык на ве­ли­кое кня­же­ние. С это­го вре­ме­ни и на­чи­на­ет­ся по­движ­ни­че­ское слу­же­ние бла­го­вер­но­го кня­зя ро­дине, все свои си­лы по­свя­тив­ше­го на то, чтобы об­лег­чить тя­жесть та­тар­ско­го ига.

Алек­сандр Яро­сла­вич не ща­дил средств сво­ей кня­же­ской каз­ны на вы­куп плен­ных, ко­то­рых мас­са­ми уво­ди­ли та­та­ры в Ор­ду. За­бо­тил­ся он и о том, чтобы оста­вав­ши­е­ся в пле­ну не ли­ше­ны бы­ли глав­но­го уте­ше­ния в сво­ем го­ре – мо­лит­вы и бо­го­слу­же­ния. Вме­сте с мит­ро­по­ли­том Ки­рил­лом он вы­хло­по­тал у ха­на раз­ре­ше­ние на устрой­ство в сто­ли­це Ор­ды – Са­рае – рус­ской епар­хии.

Но не од­ни плен­ни­ки нуж­да­лись в за­бо­тах бла­го­вер­но­го кня­зя. По­сле Неврю­е­ва на­ше­ствия Се­ве­ро-Во­сточ­ная Русь сно­ва бы­ла опу­сто­ше­на, и бла­го­вер­ный князь Алек­сандр спе­шил вос­ста­но­вить раз­ру­шен­ные хра­мы, со­брать раз­бе­жав­ших­ся лю­дей, по­мочь им устро­ить­ся на ра­зо­рен­ных пе­пе­ли­щах. Как отец, за­ме­ча­ет совре­мен­ник свя­то­го кня­зя, за­бо­тил­ся он о на­ро­де; и бла­го­да­ря этим за­бо­там в ве­ли­ком кня­же­стве ма­ло-по­ма­лу уста­нав­ли­ва­лись спо­кой­ствие и по­ря­док. Бла­го­вер­ный князь хо­тел не толь­ко успо­ко­ить на­се­ле­ние, но и об­лег­чить его тя­же­лое по­ло­же­ние, осла­бить, сколь­ко воз­мож­но, са­мое иго та­тар­ское. Не из­ме­нив рус­ско­го го­судар­ствен­но­го строя, со­хра­нив непри­кос­но­вен­ны­ми свя­тую ве­ру и цер­ков­ное устрой­ство, та­та­ры об­ло­жи­ли за это Русь тя­же­лою да­нью. Они бра­ли все луч­шее и цен­ное и в сво­их тре­бо­ва­ни­ях не со­об­ра­жа­лись с тем, в со­сто­я­нии ли их дан­ни­ки пла­тить на­ло­ги в том раз­ме­ре, в ка­ком от них тре­бо­ва­ли. Та­та­ры бра­ли по­го­лов­ную дань, не раз­ли­чая бо­га­тых и бед­ных; несо­сто­я­тель­ных дан­ни­ков они без вся­кой жа­ло­сти за­би­ра­ли в Ор­ду и об­ра­ща­ли в раб­ство. В 1257 г. с це­лью точ­нее опре­де­лить до­хо­ды, ка­кие мож­но по­лу­чать с Ру­си, та­та­ры при­сла­ли сво­их чи­нов­ни­ков ис­чис­лить всех рус­ских лю­дей. Ве­ли­кий князь хо­ро­шо по­ни­мал, что, как бы ни бы­ла тя­же­ла эта ме­ра, необ­хо­ди­мо под­чи­нить­ся, чтобы не вы­звать со­про­тив­ле­ни­ем еще худ­ше­го со сто­ро­ны та­тар. Но не все так ду­ма­ли.

По на­сто­я­нию кня­зя во Вла­ди­ми­ро-Суз­даль­ской Ру­си ис­чис­ле­ние про­изо­шло спо­кой­но, и Алек­сандр по­спе­шил в Ор­ду, чтобы скло­нить на ми­лость ха­на, до­воль­но­го по­слу­ша­ни­ем рус­ских лю­дей и их кня­зя. Но в Ор­де ре­ше­но бы­ло под­ве­сти под чис­ло и Ве­ли­кий Нов­го­род, где осо­бен­но силь­но бы­ла раз­ви­та нена­висть к по­ра­бо­ти­те­лям Ру­си. Зная о та­ком воз­буж­де­нии нов­го­род­цев, ве­ли­кий князь с тя­же­лою, оза­бо­чен­ною ду­мою воз­вра­щал­ся на ро­ди­ну. И его опа­се­ния оправ­да­лись.

Как толь­ко в Нов­го­ро­де услы­ша­ли о го­то­вя­щей­ся пе­ре­пи­си, в на­ро­де на­ча­лось бро­же­ние, на­ча­ли устра­и­вать ве­че­вые со­бра­ния и по­ста­но­ви­ли ско­рее уме­реть, чем под­чи­нить­ся хан­ско­му тре­бо­ва­нию. Нов­го­род­цы не хо­те­ли со­гла­сить­ся на пе­ре­чис­ле­ние и по­то­му, что Нов­го­род не был за­во­е­ван та­та­ра­ми, и мно­гим ка­за­лось, что уже по­это­му та­та­ры не име­ют пра­ва рас­по­ря­жать­ся над об­ла­стью Свя­той Со­фии так, как хо­тят. "Умрем за Свя­тую Со­фию и за до­мы Ан­гель­ские (св. оби­те­ли)", – раз­да­ва­лись кли­ки на ули­цах го­ро­да, и го­ро­жане го­то­ви­лись к вос­ста­нию.

Алек­сандр Яро­сла­вич, чтобы предот­вра­тить от Нов­го­ро­да страш­ную та­тар­скую месть, по­спе­шил сю­да. Он на­де­ял­ся, что нов­го­род­цы по­слу­ша­ют его бла­го­ра­зум­но­го со­ве­та. Но еще до при­ез­да кня­зя в го­ро­де на­ча­лись несо­гла­сия: в то вре­мя, как чернь хо­те­ла бо­роть­ся про­тив та­тар, бо­га­тые лю­ди пред­по­чи­та­ли упла­тить тре­бу­е­мую дань, чтобы не раз­дра­жать и та­тар, и ве­ли­ко­го кня­зя. Алек­сандр Яро­сла­вич вос­поль­зо­вал­ся этим и сво­ею твер­до­стью успел скло­нить нов­го­род­цев на пе­ре­пись. Од­на­ко по­яв­ле­ние та­тар­ских чи­нов­ни­ков и зло­упо­треб­ле­ния, ко­то­рые про­ис­хо­ди­ли во вре­мя пе­ре­пи­си не толь­ко от та­тар, но и от за­жи­точ­ных нов­го­род­цев, сно­ва воз­бу­ди­ли дви­же­ние в Нов­го­ро­де. Сто­ро­ну вол­но­вав­ших­ся при­нял на этот раз и нов­го­род­ский князь Ва­си­лий Алек­сан­дро­вич, но, бо­ясь от­ца, он убе­жал в Псков.

Бла­го­вер­ный князь Алек­сандр при­ка­зал схва­тить непо­кор­но­го сы­на и, ли­шив его нов­го­род­ско­го кня­же­ния, от­пра­вил в Суз­даль­скую Русь. Бы­ли стро­го на­ка­за­ны и за­чин­щи­ки мя­те­жа, а так как и по­сле этих стро­гих мер нов­го­род­цы не хо­те­ли успо­ко­ить­ся и со­гла­сить­ся на хан­ские тре­бо­ва­ния, то бла­го­вер­ный князь Алек­сандр вме­сте с та­та­ра­ми немед­лен­но оста­вил Нов­го­род, предо­став­ляя са­мим нов­го­род­цам счи­тать­ся с гне­вом ха­на. Отъ­езд ве­ли­ко­го кня­зя по­дей­ство­вал силь­нее вся­ких убеж­де­ний: нов­го­род­цы сми­ри­лись, при­ня­ли хан­ских чи­нов­ни­ков, и та­ким об­ра­зом раз­гром Нов­го­ро­да та­та­ра­ми был пре­ду­пре­жден.

Но про­шло с неболь­шим два го­да, и сно­ва на Ру­си на­ча­лись вол­не­ния про­тив та­тар­ских сбор­щи­ков да­ни, угро­жав­шие пе­рей­ти в от­кры­тый мя­теж и охва­тить по­чти все го­ро­да Се­ве­ро-Во­сточ­ной Ру­си. По­во­дом к этим вол­не­ни­ям по­слу­жи­ли сле­ду­ю­щие об­сто­я­тель­ства.

Но­вый хан – Бер­ке – вви­ду зло­упо­треб­ле­ний, ка­кие до­пус­ка­лись сбор­щи­ка­ми да­ни, утай­ки со­бран­ной ими сум­мы, пе­ре­дал ее сбор на от­куп хи­вин­ским куп­цам, или бес­сер­ме­нам. По­след­ние, есте­ствен­но, в це­лях на­жи­вы со­би­ра­ли го­раз­до боль­ше той сум­мы, ка­кую они упла­ти­ли ха­ну, и до­пус­ка­ли еще боль­шие при­тес­не­ния на­се­ле­ния по срав­не­нию с преж­ни­ми та­тар­ски­ми сбор­щи­ка­ми. На­род не вы­нес этих при­тес­не­ний, и в раз­лич­ных мест­но­стях на­ча­лось воз­му­ще­ние. Но воз­му­ще­ние это до­шло до край­но­сти, ко­гда сре­ди сбор­щи­ков по­явил­ся один мо­нах-от­ступ­ник от пра­во­слав­ной ве­ры, по име­ни Зо­си­ма, ко­то­рый не толь­ко при­тес­нял сво­их со­пле­мен­ни­ков, но и дерз­ко оскорб­лял пра­во­слав­ную ве­ру. На­род не мог пе­ре­не­сти этих оскорб­ле­ний, и в Яро­слав­ле уби­ли нена­вист­но­го от­ступ­ни­ка, а вслед за этим на­чал­ся мя­теж и в дру­гих рус­ских го­ро­дах Ро­стов­ско­го и Суз­даль­ско­го кня­жеств; про­го­ня­ли та­тар­ских сбор­щи­ков, из­би­ва­ли осо­бен­но нена­вист­ных из них. Рас­про­стра­ни­лись слу­хи, что сам ве­ли­кий князь Алек­сандр разо­слал по го­ро­дам гра­мо­ты "бить та­тар" и го­то­вит­ся стать во гла­ве на­род­но­го дви­же­ния.

Рас­пра­ва с хан­ски­ми сбор­щи­ка­ми долж­на бы­ла вы­звать страш­ное воз­мез­дие со сто­ро­ны та­тар. Сно­ва нуж­но бы­ло ве­ли­ко­му кня­зю по­спе­шить в Ор­ду, предот­вра­тить от Ру­си гря­ду­щую бе­ду. Тя­же­лый по­двиг пред­сто­ял бла­го­вер­но­му кня­зю. Но в эту ми­ну­ту ужас­ных на­стро­е­ний в Се­ве­ро-Во­сточ­ной Ру­си небла­го­по­луч­но бы­ло и на се­ве­ро-за­па­де, в нов­го­род­ско-псков­ских пре­де­лах.

По­сле Нев­ской бит­вы и Ле­до­во­го по­бо­и­ща за­пад­ные вра­ги не осме­ли­ва­лись на­па­дать на Русь. Убе­див­шись в невоз­мож­но­сти по­бе­дить нев­ско­го ге­роя, они ре­ши­ли ис­про­бо­вать дру­гое сред­ство, чтобы под­чи­нить его се­бе.

В 1248 г. па­па Ин­но­кен­тий IV от­пра­вил к Алек­сан­дру Яро­сла­ви­чу по­соль­ство во гла­ве с дву­мя уче­ны­ми кар­ди­на­ла­ми – Гал­дом и Ге­мон­том. В гра­мо­те, ко­то­рую долж­ны бы­ли пе­ре­дать рус­ско­му кня­зю по­слы, па­па пи­сал: "Мы слы­ша­ли о те­бе как о кня­зе див­ном и чест­ном, и что зем­ля твоя ве­ли­ка, и мы по­сла­ли к те­бе двух на­ших кар­ди­на­лов, чтобы ты по­слу­шал их уче­ния". Вы­ра­жая при­твор­ную скорбь, что ве­ли­кая зем­ля рус­ско­го кня­зя не на­хо­дит­ся в под­чи­не­нии Рим­ской церк­ви, па­па убеж­дал Алек­сандра Яро­сла­ви­ча под­чи­нить­ся его вла­сти и по­за­бо­тить­ся о при­ве­де­нии к ла­тин­ской ве­ре сво­е­го на­ро­да. Убеж­дая, что толь­ко в ла­тин­ской церк­ви мож­но най­ти спа­се­ние и ис­тин­ную ве­ру, па­па ука­зы­вал и на те зем­ные вы­го­ды, ко­то­рые до­ста­вит кня­зю его под­чи­не­ние пап­ской вла­сти. В то же вре­мя он ста­рал­ся пре­ду­пре­дить, что это под­чи­не­ние ни­сколь­ко не уни­зит рус­ско­го кня­зя, тем бо­лее, до­бав­лял па­па, что "мы бу­дем счи­тать те­бя наи­луч­шим меж­ду ка­то­ли­че­ски­ми го­су­да­ря­ми и все­гда с осо­бен­ным усер­ди­ем бу­дем ста­рать­ся об уве­ли­че­нии тво­ей сла­вы". На­ко­нец, зная, как до­ро­га для бла­го­вер­но­го кня­зя па­мять об его от­це, па­па за­ве­до­мо лож­но со­об­щал в сво­ей гра­мо­те, буд­то бы еще Яро­слав Все­во­ло­до­вич вы­ра­жал ис­крен­нее же­ла­ние под­чи­нить Рус­скую цер­ковь па­пе и что толь­ко преж­девре­мен­ная смерть Яро­сла­ва по­ме­ша­ла ему ис­пол­нить это на­ме­ре­ние.

Но все эти ухищ­ре­ния па­пы не име­ли ни­ка­ко­го успе­ха. На длин­ное по­сла­ние Ин­но­кен­тия Алек­сандр Яро­сла­вич дал очень крат­кий и в то же вре­мя силь­ный по сво­ей убе­ди­тель­но­сти от­вет: "То, что со­вер­ши­лось от со­зда­ния ми­ра до по­то­па, и от по­то­па до раз­де­ле­ния язы­ков и до Ав­ра­ама, от Ав­ра­ама до ис­хо­да из­ра­иль­тян из Егип­та и до пе­ре­хо­да Черм­но­го мо­ря и до смер­ти Да­ви­да ца­ря, от на­ча­ла цар­ство­ва­ния Со­ло­мо­на и до рим­ско­го им­пе­ра­то­ра Ав­гу­ста, при ко­то­ром ро­дил­ся Спа­си­тель ми­ра Хри­стос, и до Стра­сти, Вос­кре­се­ния и Воз­не­се­ния Гос­по­да и до Пер­во­го Все­лен­ско­го Со­бо­ра и про­чих Сед­ми Все­лен­ских Со­бо­ров – все это мы хо­ро­шо зна­ем, а в ва­шем уче­нии не нуж­да­ем­ся и не при­мем его".

Па­пы не оста­лись в дол­гу: они ста­ли под­ни­мать про­тив непо­кор­но­го рус­ско­го кня­зя шве­дов и ры­ца­рей; но и эти но­вые по­хо­ды бы­ли без­успеш­ны.

В 1256 г. шве­ды сде­ла­ли по­пыт­ку сно­ва за­вла­деть фин­ским по­бе­ре­жьем, и в со­ю­зе с дат­ча­на­ми и емью[20] на­ча­ли стро­ить кре­пость на ре­ке На­ро­ве. То­гда нов­го­род­цы от­пра­ви­ли к ве­ли­ко­му кня­зю по­слов с прось­бою о по­мо­щи, разо­сла­ли и по сво­ей во­ло­сти со­би­рать вой­ско, и непри­я­тель, ис­пу­гав­шись этих при­го­тов­ле­ний, по­спе­шил уй­ти за мо­ре. Зи­мою при­е­хал в Нов­го­род бла­го­вер­ный князь и вме­сте с нов­го­род­ца­ми и сво­и­ми пол­ка­ми по­шел на Емь, в Фин­лян­дию, чтобы устра­шить фин­нов и пре­ду­пре­дить воз­мож­ность даль­ней­ших на­па­де­ний на нов­го­род­ские окра­и­ны. Путь по незна­ко­мой стране был чрез­вы­чай­но труд­ный: за ме­те­ля­ми вой­ско не ви­де­ло ни дня, ни но­чи; но, несмот­ря на труд­но­сти, по­ход был очень удач­ный: рус­ские опу­сто­ши­ли зем­лю еми, и непри­я­тель не смел и по­ду­мать о со­про­тив­ле­нии.

В 1262 г. на­ча­лись враж­деб­ные столк­но­ве­ния с нем­ца­ми. Ве­ли­кий князь го­то­вил­ся к по­хо­ду на нем­цев, но мя­теж про­тив та­тар по­бу­дил его по­спе­шить в Ор­ду. Рус­ское вой­ско под на­чаль­ством бра­та ве­ли­ко­го кня­зя, Яро­сла­ва, и сы­на его, кня­зя Ди­мит­рия Алек­сан­дро­ви­ча, и на этот раз одер­жа­ло ряд бле­стя­щих по­бед: был взят Юрьев, древ­ний рус­ский го­род, стро­е­ние ве­ли­ко­го кня­зя Яро­сла­ва Муд­ро­го, и с боль­шою до­бы­чею и мно­же­ством плен­ни­ков вой­ско вер­ну­лось в Нов­го­род. Меж­ду тем бла­го­вер­ный ве­ли­кий князь Алек­сандр бла­го­по­луч­но до­е­хал до Ор­ды, и Гос­подь по­мог ему уми­ло­сти­вить раз­дра­жен­но­го ха­на. По­след­ний не толь­ко про­стил рус­ских за из­би­е­ние та­тар­ских сбор­щи­ков, но, по хо­да­тай­ству свя­то­го кня­зя Алек­сандра, дал им и но­вую ми­лость – осво­бо­дил от тя­же­лой обя­зан­но­сти нести во­ен­ную служ­бу в та­тар­ских пол­ках[21]. Бла­го­вер­ный князь спе­шил воз­вра­тить­ся на ро­ди­ну с ра­дост­ною ве­стью. Но этой ра­дост­ной ве­сти не уда­лось услы­шать рус­ским лю­дям из уст са­мо­го кня­зя. Это был уже по­след­ний по­двиг бла­го­вер­но­го кня­зя. Утом­лен­ный труд­но­стью пу­ти и тре­во­га­ми, ка­кие при­шлось ему ис­пы­тать, бла­го­вер­ный князь Алек­сандр Яро­сла­вич на об­рат­ном пу­ти из Ор­ды в Го­род­це[22] опас­но за­не­мог. Пред­чув­ствуя бла­жен­ную свою кон­чи­ну, он со­звал сво­их спут­ни­ков и об­ра­тил­ся к ним с по­след­нею про­щаль­ною бе­се­дою, ко­то­рая у всех вы­зва­ла горь­кие сле­зы при мыс­ли о пред­сто­я­щей утра­те. За­тем бла­го­вер­ный князь при­звал к се­бе игу­ме­на и при­нял ино­че­ское по­стри­же­ние, за­ме­нив свое кня­же­ское имя ино­че­ским – Алек­сий. При­няв Св. Тай­ны и про­стив­шись с окру­жав­ши­ми его ино­ка­ми, бла­го­вер­ный князь-инок ти­хо ото­шел в веч­ные оби­те­ли, пре­дал свою чи­стую ду­шу Гос­по­ду, Ко­то­ро­му так пла­мен­но по­слу­жил в зем­ной сво­ей жиз­ни. Это бы­ло 14 но­яб­ря 1263 г. Он скон­чал­ся во цве­те лет, не имея еще 45 лет от ро­ду. Неодо­ли­мый в бит­вах, из­не­мог он под бре­ме­нем ве­ли­ко­кня­же­ско­го вен­ца, ко­то­рый в то тя­же­лое для Ру­си вре­мя был по­ис­ти­не вен­цом тер­но­вым, тре­бо­вал по­сто­ян­но­го на­пря­же­ния сил и вза­мен это­го до­став­лял ве­ли­ко­му кня­зю лишь огор­че­ния и тре­во­ги.

Во Вла­ди­ми­ре ско­ро узна­ли о бла­жен­ной кон­чине ве­ли­ко­го кня­зя, рань­ше, чем при­шли из Го­род­ца на­ро­чи­тые вест­ни­ки. Гос­подь чу­дес­но дал знать свя­ти­те­лю, мит­ро­по­ли­ту всея Рос­сии Ки­рил­лу.

Ко­гда вла­ды­ка, окру­жен­ный ду­хо­вен­ством, воз­но­сил пла­мен­ные мо­лит­вы о свя­той Ру­си и о ее ве­ли­ком кня­зе, он удо­сто­ил­ся сле­ду­ю­ще­го чу­дес­но­го ви­де­ния: он ви­дел, как Ан­ге­лы Бо­жии воз­но­си­ли на небо бла­жен­ную ду­шу бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра. По­ра­жен­ный этим ви­де­ни­ем, свя­ти­тель без­молв­ство­вал, а за­тем, вый­дя на ам­вон, со­об­щил мо­ля­щим­ся го­рест­ную весть: "Бра­тия, знай­те, что уже за­шло солн­це зем­ли Рус­ской". Ко­гда на­род в недо­уме­нии вы­слу­шал эти сло­ва, свя­ти­тель, по­мол­чав немно­го, разъ­яс­нил смысл про­из­не­сен­ных им слов: "Ныне пре­ста­вил­ся бла­го­вер­ный ве­ли­кий князь Алек­сандр Яро­сла­вич". Ужас охва­тил всех от этой скорб­ной ве­сти. Храм огла­сил­ся воп­ля­ми скор­би и от­ча­я­ния; "По­ги­ба­ем", – в один го­лос по­вто­ря­ли мо­лив­ши­е­ся. Ка­кую глу­бо­кую скорбь вы­зва­ла кон­чи­на бла­го­вер­но­го кня­зя, мож­но су­дить по тем сло­вам совре­мен­ни­ка свя­то­го кня­зя, ко­то­ры­ми он на­чи­на­ет опи­са­ние его кон­чи­ны.

"Го­ре те­бе, бед­ный че­ло­век! Как ты мо­жешь опи­сать кон­чи­ну сво­е­го гос­по­ди­на! Как зе­ни­цы твои не вы­па­дут из глаз вме­сте со сле­за­ми! Как серд­це не разо­рвет­ся от горь­кой пе­ча­ли! От­ца че­ло­век мо­жет за­быть, но доб­ро­го гос­по­ди­на не мо­жет; ес­ли бы мож­но бы­ло, с ним лег бы и в гроб".

Та­кое же чув­ство ис­пы­ты­ва­ли и все оче­вид­цы это­го го­рест­но­го со­бы­тия. Как толь­ко во Вла­ди­ми­ре услы­ша­ли о при­бли­же­нии к го­ро­ду те­ла бла­го­вер­но­го кня­зя, все устре­ми­лись на встре­чу. Мит­ро­по­лит Ки­рилл вме­сте с ду­хо­вен­ством встре­тил те­ло по­чив­ше­го кня­зя в Бо­го­лю­бо­ве. Бес­чис­лен­ное мно­же­ство на­ро­да – бо­га­тые и бед­ные, взрос­лые и де­ти за­ня­ли все окрест­но­сти. И как толь­ко по­ка­зал­ся гроб, все неудер­жи­мо ри­ну­лись на­встре­чу, каж­дый стре­мил­ся об­ло­бы­зать ра­ку, в ко­то­рой на­хо­ди­лось те­ло бла­го­вер­но­го кня­зя. Плач на­ро­да по­кры­вал все: не слыш­но бы­ло го­ло­са ду­хо­вен­ства и пев­чих; по сло­вам совре­мен­ни­ка, ка­за­лось, что от сто­нов и кри­ка мог­ла по­тря­стись зем­ля.

23 но­яб­ря в со­бор­ном хра­ме Вла­ди­мир­ском мит­ро­по­ли­том и свя­щен­ным чи­ном тор­же­ствен­но, в при­сут­ствии мас­сы на­ро­да, был со­вер­шен чин по­гре­бе­ния. Гос­подь нис­по­слал уте­ше­ние опла­ки­вав­шим кон­чи­ну бла­го­вер­но­го кня­зя. Во вре­мя со­вер­ше­ния по­гре­баль­но­го чи­на про­изо­шло сле­ду­ю­щее чу­до.

Ко­гда эко­ном мит­ро­по­ли­та Ки­рил­ла Се­ва­сти­ан при­бли­зил­ся ко гро­бу и хо­тел раз­нять ру­ку усоп­ше­го, чтобы мит­ро­по­лит мог вло­жить в нее "про­щаль­ную гра­мо­ту" (раз­ре­ши­тель­ную мо­лит­ву), то бла­го­вер­ный князь, как бы жи­вой, сам про­стер свою ру­ку, при­нял сви­ток и за­тем сно­ва сло­жил свои ру­ки кре­сто­об­раз­но на гру­ди. Бла­го­го­вей­ный ужас объ­ял всех при­сут­ство­вав­ших. Все удив­ля­лись и про­слав­ля­ли Гос­по­да, по­ка­зав­ше­го та­кое чу­дес­ное зна­ме­ние. Бла­го­го­вей­но взяв ра­ку с те­лом бла­го­вер­но­го кня­зя, по­греб­ли его в мо­на­стыр­ском хра­ме Рож­де­ства Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы.

О про­ис­шед­шем при по­гре­бе­нии чу­де по рас­по­ря­же­нию мит­ро­по­ли­та Ки­рил­ла бы­ло со­об­ще­но всем, и та­ким об­ра­зом по всей бла­го­че­сти­вой Ру­си, опла­ки­вав­шей сво­е­го кня­зя-хра­ни­те­ля, по­ло­жив­ше­го жизнь за свя­тую Русь, вме­сте с го­рест­ною ве­стью о его преж­девре­мен­ной кон­чине рас­про­стра­ни­лась и уте­ши­тель­ная весть, что в ли­це бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра Русь при­об­ре­ла но­во­го мо­лит­вен­ни­ка и за­ступ­ни­ка пред пре­сто­лом Все­выш­не­го. Сколь­ко уте­ше­ния внес­ла эта весть в скорб­ные ду­ши рус­ских лю­дей, тре­вож­но взи­рав­ших на бли­жай­шее бу­ду­щее!

Вся жизнь бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра Яро­сла­ви­ча бы­ла по­свя­ще­на слу­же­нию сво­е­му оте­че­ству. Сво­ею бес­при­мер­ною храб­ро­стью и во­ин­ски­ми доб­ле­стя­ми он со­хра­нил свой се­ве­ро-за­пад­ный удел от по­сто­ян­ных при­тя­за­ний на него за­пад­ных ка­то­ли­че­ских на­ро­дов; си­лою ме­ча и муд­ро­стью охра­нил он пра­во­слав­ную цер­ковь и от на­па­де­ний ла­ти­нян, и от про­ис­ков рим­ских пап; осто­рож­но­стью и муд­рою пра­ви­тель­ствен­ною де­я­тель­но­стью об­лег­чил он та­тар­ское тя­же­лое иго, дал воз­мож­ность рус­ским лю­дям спо­кой­нее его пе­ре­но­сить, под­дер­жал в них ве­ру в мо­гу­ще­ство Ру­си, все­лил на­деж­ду на луч­шие вре­ме­на; са­мих по­ра­бо­ти­те­лей за­ста­вил с ува­же­ни­ем от­но­сить­ся к по­ко­рен­ной стране и ее кня­зю. Это ве­ли­кое слу­же­ние бла­го­вер­но­го кня­зя пре­крас­но опре­де­лил его совре­мен­ник-био­граф сле­ду­ю­щи­ми сло­ва­ми: "Он мно­го по­тру­дил­ся за зем­лю Рус­скую, и за Нов­го­род, и за Псков, и за все ве­ли­кое кня­же­ние жи­вот (жизнь) свой от­да­вая, и за пра­во­слав­ную ве­ру".

Но и по­сле сво­ей кон­чи­ны бла­го­вер­ный князь Алек­сандр Яро­сла­вич не пре­кра­тил сво­е­го ве­ли­ко­го слу­же­ния Рус­ской зем­ле; все­гда он яв­лял­ся пред­ста­те­лем и ско­рым по­мощ­ни­ком в са­мые труд­ные ми­ну­ты в жиз­ни на­ше­го оте­че­ства.

Две­сти с лиш­ком лет по­сле кон­чи­ны бла­го­вер­но­го кня­зя сно­си­ла на­ша ро­ди­на тя­же­лое та­тар­ское иго. Мно­го она ис­пы­та­ла от та­тар бед и угроз, по­ка под муд­рым прав­ле­ни­ем по­том­ков бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра, кня­зей мос­ков­ских[23] окреп­ла, всту­пи­ла в борь­бу со сво­и­ми по­ра­бо­ти­те­ля­ми и не толь­ко сверг­ла их иго, но и под­чи­ни­ла сво­ей вла­сти ко­гда-то гроз­ные та­тар­ские цар­ства. Через 120 лет по­сле кон­чи­ны бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра при Мос­ков­ском ве­ли­ком кня­зе Ди­мит­рии Ива­но­ви­че Дон­ском в пер­вый раз рус­ские одер­жа­ли по­бе­ду над та­та­ра­ми на бе­ре­гах ре­ки До­на[24]. Очень до­ро­го рус­ским сто­и­ла эта по­бе­да, но она бы­ла и дра­го­цен­на для них, так как под­ня­ла на­род­ный дух и все­ли­ла уве­рен­ность, что вре­мя гос­под­ства та­тар про­хо­дит. И в эту важ­ную ис­то­ри­че­скую ми­ну­ту на по­мощь свя­той Ру­си явил­ся ее небес­ный по­кро­ви­тель, бла­го­вер­ный князь Алек­сандр Яро­сла­вич. Вот что пе­ре­да­ет­ся в древ­нем жи­тии бла­го­вер­но­го кня­зя о чу­дес­ной по­мо­щи, ока­зан­ной им сво­е­му срод­ни­ку, ве­ли­ко­му кня­зю Ди­мит­рию Ива­но­ви­чу.

В оби­те­ли Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы во Вла­ди­ми­ре, где по­чи­ва­ли мо­щи бла­го­вер­но­го кня­зя, один бо­го­бо­яз­нен­ный инок, про­во­див­ший бла­го­че­сти­вую по­движ­ни­че­скую жизнь, но­чью в при­тво­ре цер­ков­ном со сле­за­ми мо­лил­ся Гос­по­ду об из­бав­ле­нии Ру­си от пол­чищ пред­во­ди­те­ля та­тар Ма­мая. Он при­зы­вал в сво­ей мо­лит­ве на по­мощь ве­ли­ко­му кня­зю Ди­мит­рию бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра. И во вре­мя сво­ей мо­лит­вы он уви­дел, что пе­ред гро­бом бла­го­вер­но­го кня­зя са­ми со­бою за­го­ре­лись све­чи, за­тем из ал­та­ря вы­шли два бла­го­леп­ных стар­ца и, при­бли­зив­шись к гроб­ни­це свя­то­го, ска­за­ли: "Встань, по­спе­ши на по­мощь срод­ни­ку сво­е­му, бла­го­вер­но­му кня­зю Ди­мит­рию Иоан­но­ви­чу". И свя­той князь Алек­сандр тот­час встал и сде­лал­ся неви­дим. По­ра­жен­ный этим чу­дом, инок без­молв­ство­вал, и толь­ко по­сле то­го, как бы­ло узна­но, что как раз в это вре­мя про­изо­шла слав­ная Дон­ская по­бе­да, он со­об­щил о сво­ем ви­де­нии вла­ди­мир­ско­му свя­ти­те­лю. По рас­по­ря­же­нию вла­ды­ки то­гда же бы­ли осви­де­тель­ство­ва­ны мо­щи бла­го­вер­но­го кня­зя, ко­то­рые и бы­ли най­де­ны нетлен­ны­ми. Мас­са недуж­ных об­ра­ща­лась с мо­лит­вою к но­во­яв­лен­но­му угод­ни­ку Бо­жию, и при ра­ке его свя­тых мо­щей про­ис­хо­ди­ло мно­же­ство ис­це­ле­ний.

Зна­ме­ни­тая Дон­ская по­бе­да, эта од­на из са­мых ра­дост­ных ми­нут в жиз­ни на­ших пред­ков в тя­же­лую эпо­ху та­тар­ско­го ига, не осво­бо­ди­ла еще Ру­си от чу­же­зем­ной вла­сти. Ор­да бы­ла ослаб­ле­на, но и Русь бы­ла еще не на­столь­ко силь­на, чтобы от­сто­ять свою неза­ви­си­мость. Та­тар­ское вла­ды­че­ство про­дол­жа­лось, толь­ко оно уже утра­ти­ло свой преж­ний ха­рак­тер. И са­ми та­та­ры уви­де­ли, что мос­ков­ские кня­зья со­зда­ли из раз­роз­нен­ных преж­де рус­ских кня­жеств силь­ное еди­ное го­су­дар­ство, ко­то­рое не пре­минет вос­поль­зо­вать­ся сво­ею си­лою, а так­же и те­ми раз­до­ра­ми и раз­де­ле­ни­я­ми, ко­то­рые про­ис­хо­ди­ли то­гда сре­ди та­тар и осла­би­ли их преж­нее мо­гу­ще­ство. Про­шло сто лет по­сле Дон­ской по­бе­ды, и пра­внук Ди­мит­рия Ива­но­ви­ча Дон­ско­го, ве­ли­кий князь Иоанн III, без бит­вы су­мел уни­что­жить та­тар­ское иго, осво­бо­дить Русь от двух­ве­ко­вой вла­сти ази­а­тов. Те­перь окон­ча­тель­но уже из­ме­ни­лись преж­ние от­но­ше­ния меж­ду рус­ски­ми и та­та­ра­ми. Русь, в кня­же­ние бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра Нев­ско­го по­слуш­ная дан­ни­ца та­тар­ско­го ха­на, те­перь на­чи­на­ет свое на­сту­па­тель­ное дви­же­ние про­тив та­тар и по­сте­пен­но под­чи­ня­ет их сво­ей вла­сти. Ко­гда-то гроз­ные та­тар­ские цар­ства од­но за дру­гим вхо­дят в со­став на­ше­го го­су­дар­ства, и лишь в на­род­ной па­мя­ти со­хра­ня­ют­ся об­рыв­ки вос­по­ми­на­ний о гос­под­стве по­ко­рен­ных ино­род­цев над Русью. В этой про­дол­жи­тель­ной и упор­ной борь­бе с та­та­ра­ми на­ше оте­че­ство по-преж­не­му не бы­ло остав­ле­но по­мо­щью и по­кро­вом его небес­но­го за­щит­ни­ка, бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра Нев­ско­го.

В 1552 г., от­прав­ля­ясь в по­ход на за­во­е­ва­ние Ка­зан­ско­го цар­ства, царь Иоанн Ва­си­лье­вич мо­лил­ся во Вла­ди­ми­ре пе­ред ра­кою мо­щей бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра, при­зы­вая его на по­мощь. Как бы в за­лог сво­ей по­мо­щи бла­го­вер­ный князь про­явил сле­ду­ю­щее чу­до.

Вме­сте с ца­рем мо­ли­лись и его бо­яре, а в том чис­ле и бу­ду­щий опи­са­тель чу­дес бла­го­вер­но­го кня­зя. Ко­гда он вме­сте с дру­ги­ми при­кла­ды­вал­ся к мо­щам свя­то­го, то вло­жил в сква­жи­ну (от­вер­стие) ра­ки три пер­ста сво­ей боль­ной ру­ки. Ему по­ка­за­лось, что он омо­чил их в ка­кую-то бла­го­вон­ную ма­сти­ку, и ко­гда он вы­нул ру­ку, то от преж­ней бо­лез­ни не оста­лись и сле­да. Все при­сут­ство­вав­шие при этом чу­дес­ном ис­це­ле­нии бла­го­го­вей­но про­сла­ви­ли бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра, спо­до­бив­ше­го­ся от Гос­по­да да­ра ис­це­ле­ний, и с на­деж­дою на его по­мощь на­пра­ви­лись в даль­ней­ший путь.

Бла­го­по­луч­но окон­чил­ся Ка­зан­ский по­ход. Та­тар­ское цар­ство, рас­по­ло­жен­ное вбли­зи Моск­вы и це­лое сто­ле­тие бес­по­ко­ив­шее сво­и­ми на­бе­га­ми по­гра­нич­ные рус­ские об­ла­сти, по­ко­ри­лось мос­ков­ско­му ца­рю. На ме­сте и ря­дом с та­тар­ски­ми ме­че­тя­ми по­яви­лись свя­тые церк­ви, на­ча­лась про­по­ведь Свя­то­го Еван­ге­лия в этом ма­го­ме­тан­ском крае, и пред­ки на­ши спо­кой­но мог­ли уже смот­реть впе­ред. Вслед за Ка­за­нью бы­ло при­со­еди­не­но и дру­гое та­тар­ское цар­ство – Аст­ра­хань, и ца­ри­ца рус­ских рек – Вол­га с ее бо­гат­ства­ми на всем ее про­тя­же­нии сде­ла­лась те­перь рус­скою ре­кою. Успеш­но на­ча­ли рас­про­стра­нять рус­ские свою власть на да­ле­ком во­сто­ке, в Си­би­ри, по­сте­пен­но по­дви­га­ясь к бе­ре­гам Ве­ли­ко­го оке­а­на. Но на юге, в Кры­му, остал­ся еще силь­ный враг – крым­ские та­та­ры, с ко­то­ры­ми дол­го при­шлось ве­сти борь­бу Рус­ско­му го­су­дар­ству. Со­юз­ник мос­ков­ско­го го­су­да­ря до при­со­еди­не­ния к Москве Ка­за­ни и Аст­ра­ха­ни, крым­ский хан те­перь, ви­дя уси­ле­ние Ру­си, на­чал с нею борь­бу, тем бо­лее для нас опас­ную, что его под­дер­жи­вал вер­хов­ный за­щит­ник ис­ла­ма – сул­тан ту­рец­кий. И во вре­мя этой борь­бы не пе­ре­ста­вал из­ли­вать свою по­мощь небес­ный по­кро­ви­тель Ру­си бла­го­вер­ный князь Алек­сандр Яро­сла­вич.

В 1571 г., во вре­мя на­па­де­ния на Моск­ву крым­ско­го ха­на Девлет-Ги­рея, во Вла­ди­ми­ре ста­рец Рож­де­ствен­ско­го мо­на­сты­ря Ан­то­ний, мо­лит­вен­ник и пост­ник, во вре­мя сво­ей мо­лит­вы пред ико­ною Бо­го­ма­те­ри об от­вра­ще­нии от ро­ди­ны страш­но­го хан­ско­го на­ше­ствия удо­сто­ил­ся сле­ду­ю­ще­го чу­дес­но­го ви­де­ния. В то вре­мя, как он скор­бел о по­стиг­ших ро­ди­ну бед­стви­ях, он вдруг уви­дел двух юно­шей в свет­лых одеж­дах, с быст­ро­тою мол­нии на бе­лых ко­нях при­бли­жав­ших­ся к оби­те­ли. Сой­дя с ко­ней, они оста­ви­ли их у мо­на­стыр­ских врат, а са­ми во­шли в цер­ковь (это бы­ли бла­го­вер­ные кня­зья Бо­рис и Глеб). Ста­рец Ан­то­ний по­сле­до­вал за ни­ми. Как толь­ко бла­го­вер­ные кня­зья во­шли в храм, от­кры­лись цар­ские две­ри и за­жглись све­чи. По­дой­дя к ра­ке бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра, свя­тые Бо­рис и Глеб об­ра­ти­лись к нему со сле­ду­ю­щи­ми сло­ва­ми: "Встань, брат наш, ве­ли­кий князь Алек­сандр, по­спе­шим на по­мощь срод­ни­ку на­ше­му, бла­го­вер­но­му ца­рю Иоан­ну Ва­си­лье­ви­чу". Бла­го­вер­ный Алек­сандр тот­час встал и вме­сте с ни­ми вы­шел из хра­ма к мо­на­стыр­ским во­ро­там. Здесь сто­я­ли при­го­тов­лен­ные к бра­ни три бе­лых ко­ня, на ко­то­рых и се­ли бла­го­вер­ные кня­зья. От­прав­ля­ясь в путь, они ска­за­ли: "Пой­дем в со­бор­ный храм Пре­чи­стыя Бо­го­ро­ди­цы и по­зо­вем с со­бою срод­ни­ков на­ших, бла­го­вер­ных кня­зей Ан­дрея[25], Все­во­ло­да[26], Ге­ор­гия[27] и Яро­сла­ва[28]".

Ста­рец по­сле­до­вал за ни­ми. И здесь, как и в мо­на­стыр­ском хра­ме, при вхо­де свя­тых кня­зей от­кры­лись цар­ские вра­та, бла­го­вер­ные кня­зья вста­ли из сво­их гроб­ниц и через сте­ну град­скую чу­дес­но по воз­ду­ху на­пра­ви­лись к Ро­сто­ву с сле­ду­ю­щи­ми сло­ва­ми: "Пой­дем в Ро­стов к ца­ре­ви­чу Пет­ру[29], пусть и он по­мо­жет нам". С по­мо­щью этих небес­ных во­и­нов и бы­ла одер­жа­на по­бе­да над Крым­ским ха­ном.

Так хра­нил свое оте­че­ство от та­тар бла­го­вер­ный князь Алек­сандр Яро­сла­вич, вся зем­ная жизнь ко­то­ро­го бы­ла по­свя­ще­на той же за­бо­те – охра­не­нию свя­той Ру­си от гроз­но­го за­во­е­ва­те­ля.

Небес­ный за­ступ­ник Рус­ско­го го­су­дар­ства, от­ли­чав­ший­ся при жиз­ни сво­ей ве­ли­ким ми­ло­сер­ди­ем, по­мо­гав­ший каж­до­му обез­до­лен­но­му и страж­ду­ще­му, бла­го­вер­ный князь Алек­сандр и по­сле сво­ей кон­чи­ны не пре­ста­вал из­ли­вать свои ми­ло­сти всем нуж­дав­шим­ся и мо­лит­вен­но об­ра­щав­шим­ся к нему за по­мо­щью. При ра­ке свя­тых его мо­щей бо­ля­щие по­лу­ча­ли ис­це­ле­ние, скор­бя­щие и озлоб­лен­ные – бла­го­дат­ное уте­ше­ние и по­мощь. Не все эти чу­до­тво­ре­ния бы­ли за­пи­са­ны, но и та незна­чи­тель­ная их часть, ко­то­рая бы­ла опи­са­на древни­ми био­гра­фа­ми свя­то­го кня­зя, яс­но по­ка­зы­ва­ет, ка­кой обиль­ный ис­точ­ник ис­це­ле­ний и чу­дес ис­те­кал от свя­тых мо­щей бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра, ка­кой дра­го­цен­ный со­суд ми­ло­сти Бо­жи­ей при­об­ре­ла свя­тая Русь в сво­ем небес­ном по­кро­ви­те­ле и во­жде. Неод­но­крат­но еще до уста­нов­ле­ния празд­но­ва­ния свя­то­му Алек­сан­дру ино­ки Рож­де­ствен­ской оби­те­ли спо­доб­ля­лись ви­деть небес­ные зна­ме­ния, пре­ду­ка­зы­вав­шие свя­тость, бо­го­угод­ность бла­го­вер­но­го кня­зя; не один раз и они, и оби­тель, и го­род Вла­ди­мир по­лу­ча­ли небес­ную по­мощь от свя­то­го кня­зя.

В 1491 г. во Вла­ди­ми­ре про­изо­шел страш­ный по­жар, во вре­мя ко­то­ро­го сго­рел и храм, где по­ко­и­лись мо­щи бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра. Во вре­мя это­го по­жа­ра мо­ля­щи­е­ся уви­де­ли бла­го­вер­но­го кня­зя, как бы на коне под­ни­ма­ю­щим­ся на воз­дух к небу. И по­сле по­жа­ра ока­за­лось, что несмот­ря на то, что вся внут­рен­ность хра­ма об­го­ре­ла, мо­щи бла­го­вер­но­го кня­зя оста­лись не по­вре­жден­ны­ми ог­нем.

В 1541 г. по­сле празд­ни­ка Успе­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, по­сле окон­ча­ния ве­чер­ни, пе­ред ра­кою мо­щей бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра за­го­ре­лись са­ми со­бою све­чи, и мно­гие из бра­тии и из мо­ля­щих­ся с удив­ле­ни­ем на­блю­да­ли это. По­но­марь мо­на­стыр­ский по про­сто­те сво­ей не усмот­рел здесь че­го-ли­бо необыч­но­го, по­до­шел и за­ту­шил све­чи. За­тем до­ло­жи­ли о слу­чив­шем­ся на­сто­я­те­лю, ар­хи­манд­ри­ту Ев­фро­си­ну, и ко­гда он по­до­шел к гроб­ни­це и ощу­пал од­ну из све­чей, то за­ме­тил, что от нее рас­про­стра­ня­ет­ся осо­бая ка­кая-то теп­ло­та. Это чу­до все по­ня­ли как осо­бен­ное зна­ме­ние свя­то­сти бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра.

Мо­нах Рож­де­ствен­ско­го мо­на­сты­ря ста­рец Да­вид силь­но и дол­го бо­лел. Ле­жа на сво­ей по­сте­ли и про­ли­вая сле­зы, он мо­лил­ся бла­го­вер­но­му кня­зю Алек­сан­дру об ис­це­ле­нии. Вско­ре он по­чув­ство­вал об­лег­че­ние и усу­гу­бил свою мо­лит­ву. По окон­ча­нии мо­лит­вы он по­лу­чил пол­ное ис­це­ле­ние от сво­ей бо­лез­ни.

Мо­нах то­го же мо­на­сты­ря, по фа­ми­лии Кра­сов­цев, дол­гое вре­мя был в рас­слаб­ле­нии. Его под­нес­ли к ра­ке мо­щей бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра, и ко­гда он с уми­ле­ни­ем смот­рел на нее, ис­пус­кая теп­лые сле­зы и при­по­ми­ная свои гре­хи, он по­чув­ство­вал, что в его рас­слаб­лен­ные чле­ны вер­ну­лась си­ла, и вско­ре со­вер­шен­но вы­здо­ро­вел.

Мо­на­стыр­ский че­ло­век Те­рен­тий был под­вер­жен бес­но­ва­нию. Ко­гда его под­ве­ли к ра­ке мо­щей бла­го­вер­но­го кня­зя и по­мо­ли­лись о нем, он тот­час сде­лал­ся крот­ким и на­чал мо­лит­вен­но бла­го­да­рить Бо­га и Его угод­ни­ка за ис­це­ле­ние.

Еще боль­ше за­пи­са­но древни­ми био­гра­фа­ми ис­це­ле­ний, ко­то­рые со­вер­ши­лись над мир­ски­ми людь­ми раз­лич­ных со­сто­я­ний и воз­рас­тов.

Один сын бо­яр­ский, Се­мен За­бе­лин, про­жи­вав­ший в Пско­ве, был на­столь­ко бо­лен, что не вла­дел ни ру­ка­ми, ни но­га­ми и со­вер­шен­но не мог ни есть, ни пить. Имея глу­бо­кую ве­ру к бла­го­вер­но­му кня­зю Алек­сан­дру, о ко­то­ром в древ­нем Пско­ве все­гда со­хра­ня­лось бла­го­го­вей­ное вос­по­ми­на­ние – он стал про­сить до­маш­них свез­ти его во Вла­ди­мир по­мо­лить­ся пе­ред ра­кою мо­щей бла­го­вер­но­го кня­зя и здесь во вре­мя мо­лит­вы по­лу­чил ис­це­ле­ние от сво­ей бо­лез­ни.

Дру­гой сын бо­яр­ский, Го­лов­кин, был по­ра­жен та­кою же бо­лез­нью, не на­де­ял­ся на вы­здо­ров­ле­ние и толь­ко и ду­мал о смер­ти. По­чти все свое иму­ще­ство он роз­дал вра­чам, но от ле­че­ния не по­лу­чил ни­ка­кой по­мо­щи и поль­зы. И вот по пред­ста­тель­ству бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра при ра­ке его свя­тых мо­щей он по­лу­чил от Гос­по­да то, че­го не мог­ло ему дать вра­чеб­ное ис­кус­ство: пол­ное ис­це­ле­ние от сво­ей неиз­ле­чи­мой бо­лез­ни.

Из од­но­го се­ла Вла­ди­мир­ско­го уез­да при­не­се­на бы­ла рас­слаб­лен­ная жен­щи­на и по­ло­же­на на сту­пе­нях близ свя­тых мо­щей бла­го­вер­но­го кня­зя. Во вре­мя го­ря­чей мо­лит­вы к угод­ни­ку Бо­жи­е­му об ис­це­ле­нии она вдруг по­чув­ство­ва­ла, как свя­той князь, чу­дес­но явив­шись к ней, взял ее за ру­ку и воз­двиг­нул от од­ра бо­лез­ни.

У вла­ди­мир­ско­го дво­ря­ни­на Мак­си­ма Ни­ки­ти­на был сын, от­рок Иоанн, – немой и рас­слаб­лен­ный. Ро­ди­те­ли с ве­рою к бла­го­вер­но­му кня­зю при­нес­ли сво­е­го несчаст­но­го сы­на в Рож­де­ствен­скую оби­тель, и здесь он по­лу­чил ис­це­ле­ние.

Мно­гие по пред­ста­тель­ству бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра по­лу­чи­ли ис­це­ле­ние от сле­по­ты. Так, один сле­пец из го­ро­да Вла­ди­ми­ра, Да­вид Иоси­фов, в хра­ме во вре­мя чте­ния Еван­ге­лия вдруг уви­дел свет. Взвол­но­ван­ный до глу­би­ны ду­ши блес­нув­шею на­деж­дою на ис­це­ле­ние, он усу­гу­бил свою мо­лит­ву к угод­ни­ку Бо­жи­е­му и по­про­сил под­ве­сти се­бя к ра­ке свя­тых его мо­щей. Ко­гда здесь, у свя­тых мо­щей, его окро­пи­ли свя­тою во­дою, он со­вер­шен­но про­зрел.

Из се­ла Крас­но­го Вла­ди­мир­ской гу­бер­нии при­ве­зе­на бы­ла жен­щи­на, утра­тив­шая зре­ние, и у ра­ки свя­тых мо­щей бла­го­вер­но­го кня­зя по­лу­чи­ла пол­ное ис­це­ле­ние, как буд­то ни­ко­гда и не бо­ле­ла.

Неод­но­крат­но из­ли­ва­лась ми­лость от чу­до­твор­ных мо­щей бла­го­вер­но­го кня­зя и на стра­дав­ших ужас­ною бо­лез­нью бес­но­ва­ния. Вот неко­то­рые слу­чаи из чис­ла за­пи­сан­ных древни­ми био­гра­фа­ми.

Из се­ла Ста­ро­го был при­ве­зен в мо­на­стырь бес­но­ва­тый, ко­то­рый сво­им страш­ным ви­дом на­во­дил на всех ужас: про­из­но­сил ужас­ные сло­ва, как зверь бро­сал­ся на лю­дей. Его при­вез­ли в мо­на­стырь свя­зан­но­го, и во вре­мя мо­леб­на он по­лу­чил ис­це­ле­ние.

Дру­гой бес­но­ва­тый не узна­вал да­же и близ­ких род­ных, рвал на се­бе во­ло­сы, ку­сал се­бе язык; его те­ло бы­ло по­кры­то яз­ва­ми от по­бо­ев, ко­то­рые сам же он на­но­сил се­бе. И по пред­ста­тель­ству бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра он спо­до­бил­ся по­лу­чить пол­ное ис­це­ле­ние от сво­ей ужас­ной бо­лез­ни.

В мо­на­стыр­ской де­ревне Угрю­мо­вой Вла­ди­мир­ско­го уез­да кре­стья­нин Афа­на­сий Ни­ки­тин под­верг­ся при­пад­кам умо­ис­ступ­ле­ния, так что не узна­вал окру­жа­ю­щих, от­ка­зы­вал­ся при­ни­мать пи­щу, со­вер­шен­но ли­шил­ся сна. Вне­зап­но в ми­ну­ту про­свет­ле­ния он на­чал про­сить до­маш­них, чтобы они от­ве­ли его в Рож­де­ствен­скую оби­тель к мо­щам бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра. Род­ные ис­пол­ни­ли его же­ла­ние, и вот на пу­ти в оби­тель боль­ной по­чув­ство­вал се­бя здо­ро­вым и, при­дя в оби­тель, в сер­деч­ном уми­ле­нии рас­ска­зы­вал всем, как явил­ся ему свя­той князь Алек­сандр и как сам он ука­зал ему ис­кать ис­це­ле­ния у ра­ки свя­тых его мо­щей.

Столь­ко ми­ло­стей удо­сто­и­лись по­лу­чить по ве­ре к бла­го­вер­но­му кня­зю бо­ля­щие и озлоб­лен­ные ду­шою! И ни­ко­гда не уга­са­ла в на­ших пред­ках па­мять о бла­го­де­я­ни­ях угод­ни­ка Бо­жия и его зем­ных по­дви­гах на сла­ву оте­че­ства на­ше­го. Жизнь бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра Яро­сла­ви­ча тот­час же по­сле его кон­чи­ны сде­ла­лась пред­ме­том на­зи­да­тель­ных опи­са­ний. Вслед за жи­ти­ем, на­пи­сан­ным совре­мен­ни­ком бла­го­вер­но­го кня­зя, по­яви­лись дру­гие, бо­лее по­дроб­ные жи­тия, ко­то­рые со­став­ля­лись в раз­ных ме­стах Рус­ской зем­ли и осо­бен­но там, где жил и бла­го­де­тель­ство­вал свя­той князь: во Вла­ди­ми­ре и в Нов­го­род­ско-Псков­ской об­ла­сти. Ста­ра­лись со­хра­нить в на­зи­да­ние по­том­кам все чер­ты из жиз­ни и де­я­тель­но­сти стра­даль­ца за Рус­скую зем­лю, этой свет­лой звез­ды, оза­рив­шей путь жиз­ни на­ших пред­ков в са­мую мрач­ную, тя­же­лую по­ру та­тар­ско­го ига. Од­новре­мен­но с био­гра­фа­ми и древ­не­рус­ские ле­то­пис­цы вно­си­ли в свои тру­ды рас­ска­зы о жиз­ни бла­го­вер­но­го кня­зя, и бла­го­да­ря это­му ни об од­ном из кня­зей Се­ве­ро-Во­сточ­ной Ру­си не до­шло до нас столь­ко све­де­ний и рас­ска­зов, как о бла­го­вер­ном кня­зе Алек­сан­дре.

Тот­час же по­чти по­сле бла­жен­ной кон­чи­ны свя­то­го кня­зя на­ча­лось и цер­ков­ное его про­слав­ле­ние. Уже са­мое чу­до, про­ис­шед­шее при его по­гре­бе­нии, яс­но сви­де­тель­ство­ва­ло всем о его свя­то­сти, бо­го­угод­но­сти; об этом же сви­де­тель­ство­ва­ли и дру­гие чу­де­са, из­ли­вав­ши­е­ся непре­стан­но, как из неис­ся­ка­е­мо­го ис­точ­ни­ка, от ра­ки свя­тых его мо­щей. В 1547 г. по же­ла­нию ца­ря Иоан­на Ва­си­лье­ви­ча в Москве про­ис­хо­дил цер­ков­ный со­бор под пред­се­да­тель­ством зна­ме­ни­то­го мит­ро­по­ли­та все­рос­сий­ско­го Ма­ка­рия, на ко­то­ром уста­нов­ле­но бы­ло все­рос­сий­ское празд­но­ва­ние рус­ским свя­тым, по­чи­тав­шим­ся до то­го вре­ме­ни мест­но. На этом со­бо­ре был уста­нов­лен и все­рос­сий­ский празд­ник в честь бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра Нев­ско­го и по рас­по­ря­же­нию мит­ро­по­ли­та со­став­ле­на бы­ла служ­ба (на 23 но­яб­ря, на день пре­став­ле­ния благ. кня­зя) и но­вое, бо­лее про­стран­ное жи­тие. В на­ча­ле XVII в. в Москве имел­ся и храм в честь бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра. В 1724 г. был уста­нов­лен и но­вый празд­ник – 30 ав­гу­ста, по слу­чаю пе­ре­не­се­ния мо­щей бла­го­вер­но­го кня­зя из Вла­ди­ми­ра в С.-Пе­тер­бург.

На бе­ре­гах Невы спу­стя око­ло 500 лет по­сле кон­чи­ны свя­то­го Алек­сандра им­пе­ра­то­ром Пет­ром I бы­ли одер­жа­ны но­вые бле­стя­щие по­бе­ды над ста­рым вра­гом Рос­сии – шве­да­ми. Здесь в 1703 г. бы­ло по­ло­же­но на­ча­ло но­вой сто­ли­це Рус­ско­го го­су­дар­ства, а в 1717 г. и но­вой рус­ской свя­тыне – Алек­сан­дро-Нев­ской Лав­ре. Им­пе­ра­тор Петр I же­лал, чтобы из Вла­ди­ми­ра пе­ре­не­се­ны бы­ли в С.-Пе­тер­бург мо­щи бла­го­вер­но­го кня­зя, и как толь­ко Рос­сия по­чув­ство­ва­ла се­бя проч­но в но­во­за­во­е­ван­ном крае, бы­ло сде­ла­но рас­по­ря­же­ние о пе­ре­не­се­нии мо­щей. Им­пе­ра­тор сам со­ста­вил по­дроб­ный указ о том, как со­вер­шить это пе­ре­не­се­ние, и сам вни­ма­тель­но сле­дил за устрой­ством но­вой оби­те­ли и хра­ма, где долж­ны бы­ли быть по­ло­же­ны свя­тые мо­щи бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра. Но вой­ны со шве­да­ми и тур­ка­ми за­мед­ли­ли ис­пол­не­ние это­го рас­по­ря­же­ния, и толь­ко уже в 1723 г. при­ступ­ле­но бы­ло к его ис­пол­не­нию.

Тор­же­ствен­но про­во­дил Вла­ди­мир свою до­сто­па­мят­ную свя­ты­ню, око­ло пя­ти ве­ков со­став­ляв­шую дра­го­цен­ное укра­ше­ние это­го древ­не­го гра­да. С 10 на 11 ав­гу­ста во всех хра­мах бы­ло со­вер­ше­но все­нощ­ное бде­ние, а на­ут­ро – Бо­же­ствен­ная ли­тур­гия. Ду­хо­вен­ство го­ро­да и окрест­ных мо­на­сты­рей при мно­го­чис­лен­ном сте­че­нии на­ро­да от­пра­ви­лось в Рож­де­ствен­ский мо­на­стырь, и по­сле мо­леб­ствия ра­ка со свя­ты­ми мо­ща­ми на ру­ках свя­щен­но­слу­жи­те­лей бы­ла вы­не­се­на из хра­ма и про­ве­де­на за го­род. 17 ав­гу­ста мо­щи бла­го­вер­но­го кня­зя бы­ли с еще боль­шею тор­же­ствен­но­стью встре­че­ны в Москве, а за­тем цер­ков­ная про­цес­сия на­пра­ви­лась через Тверь и Нов­го­род в С.-Пе­тер­бург. Пе­ре­не­се­ние мо­щей бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра пред­став­ля­ло со­бою об­ще­рус­ское тор­же­ство. Во всех го­ро­дах и се­ле­ни­ях со­вер­ша­лись бо­го­слу­же­ния, тол­пы на­ро­да на всем пу­ти со­про­вож­да­ли свя­ты­ню. В С.-Пе­тер­бург пред­по­ла­га­лось вне­сти свя­тые мо­щи 30 ав­гу­ста, в день, в ко­то­рый празд­но­вал­ся недав­но пе­ред этим за­клю­чен­ный со шве­да­ми Ништадт­ский мир. Но даль­ность пу­ти не да­ла воз­мож­но­сти осу­ще­ствить точ­но этот план, и толь­ко уже 1 ок­тяб­ря свя­тые мо­щи при­бы­ли в Шлис­сель­бург. По рас­по­ря­же­нию им­пе­ра­то­ра они бы­ли по­став­ле­ны в та­мош­ней со­бор­ной церк­ви Бла­го­ве­ще­ния, и пе­ре­не­се­ние их в С.-Пе­тер­бург бы­ло от­ло­же­но на 30 ав­гу­ста сле­ду­ю­ще­го (1724) го­да.

Встре­ча свя­ты­ни в С.-Пе­тер­бур­ге от­ли­ча­лась осо­бен­ною тор­же­ствен­но­стью. Им­пе­ра­тор со сви­тою при­был на га­ле­ре к устью ре­ки Ижо­ры. Бла­го­го­вей­но по­ста­вив свя­тые мо­щи на га­ле­ру, го­су­дарь при­ка­зал сво­им вель­мо­жам взять­ся за вес­ла, а сам, стоя у кор­мы, управ­лял ру­лем. В Пе­тер­бур­ге бы­ла устро­е­на осо­бая при­стань, где и оста­но­ви­лась га­ле­ра со свя­ты­ми мо­ща­ми. В со­про­вож­де­нии ду­хо­вен­ства и на­ро­да знат­ней­шие вель­мо­жи нес­ли ра­ку свя­тых мо­щей. Ко­ло­коль­ный звон и пу­шеч­ная паль­ба уве­ли­чи­ва­ли тор­же­ствен­ность. Мо­щи бы­ли по­став­ле­ны в церк­ви, по­свя­щен­ной бла­го­вер­но­му кня­зю. На дру­гой день в Алек­сан­дро-Нев­ской оби­те­ли про­дол­жа­лось тор­же­ство: го­су­дарь раз­да­вал при­сут­ство­вав­шим план пред­по­ло­жен­ных в мо­на­сты­ре по­стро­ек, и то­гда же бы­ло уста­нов­ле­но на­все­гда празд­но­вать пе­ре­не­се­ние мо­щей 30 ав­гу­ста.

Так ис­пол­ни­лось за­вет­ное же­ла­ние ца­ря. Ему не уда­лось за­кон­чить на­чер­тан­ный им план устрой­ства но­вой оби­те­ли: через пол­го­да по­сле это­го тор­же­ства Петр скон­чал­ся. Но пре­ем­ни­ки Пет­ра до­кон­чи­ли на­ча­тое им. Его дочь, им­пе­ра­три­ца Ели­за­ве­та Пет­ров­на, устро­и­ла ве­ли­ко­леп­ную се­реб­ря­ную ра­ку, в ко­то­рой по­чи­ва­ют и ныне свя­тые мо­щи. Им­пе­ра­три­ца Ека­те­ри­на II на ме­сте ста­ро­го со­бо­ра по­ве­ле­ла по­стро­ить но­вый, и 30 ав­гу­ста 1790 г. про­изо­шло освя­ще­ние но­во­го хра­ма и пе­ре­не­се­ние в него мо­щей бла­го­вер­но­го кня­зя.

И ныне бла­го­вер­ный князь Алек­сандр Яро­сла­вич хра­нит Бо­гом вру­чен­ный ему удел – оте­че­ство на­ше. И ныне бли­зок и ско­ро­по­слуш­лив он всем, с ве­рою при­зы­ва­ю­щим свя­тое его имя, из­ли­ва­ет свою ми­лость и пред­ста­тель­ству­ет пред пре­сто­лом Все­дер­жи­те­ля Бо­га – Ему же, про­слав­ля­ю­ще­му свя­тые Своя, честь и сла­ва во ве­ки ве­ков. Аминь.


При­ме­ча­ния

[1] Све­де­ния о жиз­ни бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра Яро­сла­ви­ча на­хо­дят­ся в древ­них жи­ти­ях его и в ле­то­пи­сях. В Древ­ней Ру­си со­став­ле­но бы­ло пять жи­тий бла­го­вер­но­го кня­зя, из ко­то­рых пер­вое, крат­кое, на­пи­са­но бы­ло совре­мен­ни­ком Алек­сандра Яро­сла­ви­ча, а по­след­нее, са­мое по­дроб­ное, уже в XVII в., на ос­но­ва­нии древ­ней­ших жи­тий, по­сле­до­ва­тель­но по­пол­няв­ших од­но дру­гое.

[2] Те­перь это ма­лень­кий го­ро­док Вла­ди­мир­ской гу­бер­нии (на р. Тру­бе­же, при впа­де­нии ее в Пе­ре­я­с­лав­ское озе­ро), но в то вре­мя он был глав­ным го­ро­дом удель­но­го кня­же­ства Пе­ре­я­с­лавль-За­лес­ско­го.

[3] Бла­го­вер­ная кня­ги­ня Фе­о­до­сия, дочь зна­ме­ни­то­го рус­ско­го кня­зя Мсти­сла­ва Мсти­сла­ви­ча Уда­ло­го, скон­ча­лась в 1244 г.

[4] Им­пе­ра­тор Вес­па­си­ан цар­ство­вал с 70 по 79 гг.

[5] Нов­го­род р. Вол­хо­вом раз­де­ля­ет­ся на две ча­сти: Со­фий­скую, где на­хо­дит­ся глав­ная свя­ты­ня – храм Со­фии Пре­муд­ро­сти Бо­жи­ей, и Тор­го­вую, где был так на­зы­ва­е­мый Яро­сла­вов двор.

[6] Кал­ка – ре­ка на юге Рос­сии, впа­да­ет в Азов­ское мо­ре.

[7] Сить – при­ток р. Мо­ло­ги, про­те­ка­ет в Твер­ской и Яро­слав­ской гу­бер­ни­ях.

[8] По­сле за­во­е­ва­ния Ру­си та­та­ры за­ня­ли сте­пи по рр. Вол­ге и До­ну и здесь об­ра­зо­ва­ли свое та­тар­ское цар­ство, из­вест­ное под име­нем Зо­ло­той Ор­ды, в ниж­нем те­че­нии р. Вол­ги.

[9] Т. е. рас­коль­ни­ков. Так на­зы­ва­ли пра­во­слав­ных ла­ти­няне за то, что рус­ские не при­зна­ва­ли вла­сти па­пы и но­во­вве­ден­ных Рим­скою цер­ко­вью дог­ма­тов.

[10] Су­пру­га бла­гов. кня­зя Алек­сандра Яро­сла­ви­ча Алек­сандра Бря­чи­сла­вов­на по­лу­чи­ла в бла­го­сло­ве­ние чу­до­твор­ную ико­ну Бо­жи­ей Ма­те­ри. Эта ико­на, на­пи­сан­ная, по пре­да­нию, св. еван­ге­ли­стом Лу­кою, бы­ла при­сла­на в дар гре­че­ским им­пе­ра­то­ром Ма­ну­и­лом бла­гов. по­лоц­кой княжне пре­по­доб­ной Ев­фро­си­нии (скон­чав. 23 мая 1173 г.). В па­мять сво­е­го вен­ча­ния в То­роп­це Алек­сандра Бря­чи­сла­вов­на оста­ви­ла здесь эту свя­ты­ню, ко­то­рая и по­ныне хра­нит­ся в То­ро­пец­кой со­бор­ной церк­ви в из­вест­на под име­нем Кор­сун­ской И. Б. Ма­те­ри. Де­ре­вян­ная цер­ковь Св. Тро­и­цы, в ко­то­рой вен­чал­ся бла­гов. князь Алек­сандр, не со­хра­ни­лась до на­сто­я­ще­го вре­ме­ни. На ме­сте ее на­хо­дит­ся те­перь древ­няя ка­мен­ная цер­ковь во имя Св. Тро­и­цы.

[11] Ижо­ра – при­ток р. Невы.

[12] В Ли­во­нии (те­пе­реш­ний При­бал­тий­ский край) нем­цы по­яви­лись во вто­рой по­ло­вине XII в. В 1201 г. они по­стро­и­ли здесь го­род Ри­гу – сто­ли­цу Ли­во­нии, а в сле­ду­ю­щем го­ду был ос­но­ван осо­бый ду­хов­но-ры­цар­ский (по­лу­мо­на­ше­ский, по­лу­во­ен­ный) ор­ден, по­ста­вив­ший се­бе це­лью не толь­ко за­во­е­вы­вать Ли­вон­ский край, но и си­лою ору­жия об­ра­щать мест­ное на­се­ле­ние в ка­то­ли­че­ство. В 1237 г. Ор­ден Ме­че­нос­цев со­еди­нил­ся с дру­гим та­ким же ор­де­ном – Тев­тон­ским, ко­то­рый пе­ред этим утвер­дил свое гос­под­ство по ниж­не­му те­че­нию р. Вис­лы.

[13] Нов­го­род­ские зем­ли раз­де­ле­ны бы­ли на пять ча­стей, или пя­тин. Вод­скую пя­ти­ну со­став­ля­ли зем­ли, рас­по­ло­жен­ные око­ло Ла­дож­ско­го озе­ра.

[14] Чуд­ское озе­ро на­хо­дит­ся неда­ле­ко от Пско­ва. Дру­гое на­зва­ние его – Пей­пус. Про­ли­вом, ко­то­рый на­зы­ва­ет­ся Теп­лым озе­ром, оно со­еди­ня­ет­ся с Псков­ским озе­ром. Дли­на Чуд­ско­го озе­ра – 90 верст, ши­ри­на – 47 в.; дли­на Псков­ско­го озе­ра – 50 в., ши­ри­на – 20 в.

[15] Уро­чи­ще это рас­по­ло­же­но при по­во­ро­те из Чуд­ско­го озе­ра в Псков­ское. Свое на­зва­ние оно по­лу­чи­ло от мно­же­ства кру­жив­ших­ся там во­рон.

[16] В это вре­мя се­ве­ро-во­сточ­ная Русь по­чти не мог­ла ока­зать под­держ­ки и по­мо­щи в борь­бе Алек­сандра Яро­сла­ви­ча с та­ки­ми силь­ны­ми вра­га­ми, как шве­ды, нем­цы и ли­тов­цы.

[17] Яро­слав Все­во­ло­до­вич был ого­во­рен пе­ред ха­ном ка­ки­ми-то недоб­ро­же­ла­те­ля­ми кня­зя. Та­та­ры его отра­ви­ли.

[18] О труд­но­сти это­го пу­те­ше­ствия мож­но су­дить по опи­са­ни­ям сред­не­ази­ат­ских пу­стынь у совре­мен­ных пу­те­ше­ствен­ни­ков. "Мрач­ное, тя­же­лое впе­чат­ле­ние на­во­дят на ду­шу пут­ни­ка необо­зри­мые про­стран­ства сте­пей, ли­шен­ные вся­кой рас­ти­тель­но­сти. Жи­вот­ные бе­гут из этих страш­ных пу­стынь. Да­же яще­ри­цы и на­се­ко­мые встре­ча­ют­ся ред­ко. Под но­га­ми то и де­ло по­па­да­ют­ся ко­сти по­гиб­ших ло­ша­дей, му­лов и вер­блю­дов. Поч­ва рас­ка­ля­ет­ся от невы­но­си­мой жа­ры, солн­це неми­ло­серд­но жжет от вос­хо­да до за­ка­та. Ве­те­рок не ко­лы­шет воз­ду­ха, не да­ет хо­тя бы ми­нут­ной про­хла­ды. Лишь из­ред­ка про­мчит­ся го­ря­чий вихрь, ко­то­рый го­нит пе­ред со­бой кру­тя­щи­е­ся стол­бы со­ля­ной пы­ли. Во вре­мя бу­ри эта со­ля­ная пыль за­сы­па­ет пут­ни­ков и сле­пит им гла­за".

[19] Впо­след­ствии благ. кн. Алек­сандр при­ми­рил кн. Ан­дрея с ха­ном. Ан­дрей воз­вра­тил­ся на ро­ди­ну и по­лу­чил в управ­ле­ние Суз­даль.

[20] Емь – фин­ское пле­мя.

[21] В это вре­мя го­то­вил­ся по­ход вглубь Азии, в ко­то­ром долж­ны бы­ли при­нять уча­стие все под­чи­нен­ные ха­ну на­ро­ды.

[22] Го­ро­дец на Вол­ге – се­ло Ни­же­го­род­ской гу­бер­нии.

[23] Ро­до­на­чаль­ни­ком кня­зей мос­ков­ских был млад­ший сын св. Алек­сандра Нев­ско­го Да­ни­ил Алек­сан­дро­вич.

[24] Ве­ли­кий князь мос­ков­ский Ди­мит­рий Ива­но­вич Дон­ской кня­жил с 1363 по 1389 г.. Зна­ме­ни­тая Дон­ская бит­ва с та­та­ра­ми, за ко­то­рую ве­ли­кий князь и по­лу­чил на­зва­ние Дон­ско­го, про­изо­шла в 1380 г. 8 сен­тяб­ря.

[25] Ан­дрей Юрье­вич, ве­ли­кий князь Вла­ди­мир­ский (1169–1174 гг.).

[26] Все­во­лод III, вел. кн. Вла­ди­мир­ский (1176–1212 гг.)

[27] Ге­ор­гий или Юрий Все­во­ло­до­вич, дя­дя бл. кн. Алек­сандра, вел. кн. Вла­ди­мир­ский (1219–1238 гг.).

[28] Яро­слав Все­во­ло­до­вич, отец благ. кн. Алек­сандра, вел. князь Вла­ди­мир­ский с 1238 по 1246 г.

[29] Св. Петр, ца­ре­вич Ор­дын­ский, пле­мян­ник ха­на Бер­ке, тро­ну­тый ре­ча­ми Ро­стов­ско­го епи­ско­па Ки­рил­ла, быв­ше­го в Ор­де, тай­но от род­ных уехал в Ро­стов и кре­стил­ся. Он скон­чал­ся в 1290 г., при­няв пе­ред кон­чи­ною ино­че­ское по­стри­же­ние. Па­мять его празд­ну­ет­ся 29 июня.