Канон святому блаженному мученику Алексию Елнатскому

Припев: Святы́й му́чениче Алекси́е, моли́ Бо́га о на́с.

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 25 сентября (12 сентября ст. ст.)

Глас 8.

Пе́снь 1.

Ирмо́с: Колесницегони́теля фарао́ня погрузи́, чудотворя́й иногда́ Моисе́йский же́зл, крестообра́зно порази́в и раздели́в мо́ре, Изра́иля же беглеца́, пешехо́дца спасе́, пе́снь Бо́гови воспева́юща.

Сло́ве Бо́жий и А́гнче Непоро́чный, да́руй ми́ сло́во, во е́же восхвали́ти уго́дника Твоего́, и́же предлежи́т зде́ те́лом, ду́хом же А́нгелом сликовству́ет при́сно.

О Го́споде помо́щник на́м бу́ди, блаже́нне, изыма́я на́с скорбе́й и боле́зней, собла́знов же, нестрое́ний и бе́д, жела́ния серде́ц на́ших во благи́х исполня́я.

Еги́петския котлы́ благоде́нствия презре́в и ми́ру кичли́вому посмея́вся, Алекси́е му́дре, ре́ки му́тных во́д жите́йских неврежде́нно преше́л еси́, Бо́гу побе́дную пе́снь воспева́я.

Богоро́дичен: Тли́тель у́бо дре́вле и братоуби́йца яви́ся Ка́ин, пре́жде от Бо́га прокля́ся. Что́ же сотворю́ а́з, вседе́рзый, ду́шу свою́ лю́те погуби́вый! Но да́ждь ми́, Влады́чице, пре́жде конца́ покая́ние.

Пе́снь 3.

Ирмо́с: Небе́снаго кру́га Верхотво́рче, Го́споди, и Це́ркве Зижди́телю, Ты́ мене́ утверди́ в любви́ Твое́й, жела́ний кра́ю, ве́рных утвержде́ние, Еди́не Человеколю́бче.

Наготу́ и хла́д терпя́, и стра́х мучи́телей любо́вию превозмога́я, судьбы́ Бо́жия лю́дем предвозвести́л еси́, блаже́нне, и пу́ть пра́вый показа́л еси́.

От младе́нства смиренному́дрие стяжа́в, любо́вию Бо́жиею обогати́лся еси́, умо́м же горе́ вознося́ся, лице́ Госпо́дне чи́сте зре́л еси́.

Ча́да твоя́ есмы́, свя́тче Бо́жий, не оста́ви на́с си́рых, оба́че на по́мощь к на́м притецы́ и научи́ доброде́тельми Го́спода сла́вити.

Богоро́дичен: Кре́пость ве́дый Ма́терния Твоея́ моли́твы к Сы́ну и Того́ мно́гое благоутро́бие, к Тебе́ приступа́ю, Пречи́стая, стра́хом одержи́мь и любо́вию понужда́емь.

Седа́лен, гла́с 6:

Моли́теся Бо́гу, непреста́нно призыва́л еси́, свя́те, моли́теся, и убо́йтеся гне́ва Его́. Те́мже не облени́мся, правосла́внии, да не иску́сим па́ки долготерпе́ния Бо́жия, но воззове́м те́плою ве́рою и неле́ностною моли́твою: согреши́хом, беззако́нновахом, непра́вдовахом, Го́споди, не оста́ви на́с, во уны́нии су́щих, но спаси́ на́с, Алекси́я пра́веднаго мольба́ми.

Пе́снь 4.

Ирмо́с: Услы́шах, Го́споди, смотре́ния Твоего́ та́инство, разуме́х дела́ Твоя́ и просла́вих Твое́ Божество́.

То́чию изы́де сла́ва по́двиг твои́х, блаже́нне, врази́ Госпо́дни воста́ша погуби́ти тя́, ду́ха бо Христо́ва в тебе́ не терпя́ху и зло́бою зело́ распаля́хуся.

Иоа́нна, возлю́бленнаго ученика́ Спа́сова, слы́шав, глаго́люща, а́ще кто́ лю́бит ми́р, не́сть любве́ О́тчи в не́м: ми́р и ле́сть его́ возненави́дел еси́, яре́м Христо́в возло́жь на ся́, ра́дуяся.

Сро́дство и име́ние Христа́ ра́ди оста́вил еси́, свя́те Алекси́е, и теле́сная одея́ния презре́л еси́. Да́ждь и на́м сицево́е небреже́ние о преходя́щих и су́етных.

Богоро́дичен: Ада́м у́бо преступи́ еди́ну за́поведь и изгна́нию подпаде́: ка́ко же воспла́чу а́з прегреше́ний мои́х бе́здну? Оба́че к Тебе́, о Ма́ти Бо́жия, моли́твы простира́ю: моли́, Всечи́стая, Сы́на Твоего́ и Бо́га, поми́ловатися души́ мое́й.

Пе́снь 5.

Ирмо́с: У́тренююще, вопие́м Ти́, Го́споди, спаси́ ны́: Ты́ бо еси́ Бо́г на́ш, ра́зве Тебе́, ино́го не ве́мы.

Земле́ный и пе́рстный име́ю у́м, блаже́нне, просвети́ мя́ к Небе́сным и ве́чным, тебе́ бо стяжа́х те́пла моли́твенника.

Осмея́ние и руга́ние пи́ща тебе́ бы́сть, блаже́нне, питие́ же сла́дкое богомы́слие и смиренному́дрие, глаго́л же проро́ческий я́ко оде́жда вмени́ся.

Вла́сть беззако́нную и богобо́рную облича́я, лю́ди поуча́л еси́ име́ния тле́нная и непостоя́нная презира́ти, Небе́сная же сокро́вища доброде́телей стяжа́ти.

Богоро́дичен: Иса́ву поревнова́в лю́тому во чревобе́сии, ду́шу и те́ло оскверни́в невоздержа́нием и нечистото́ю, к Тебе́, о Де́во, прибега́ю, заступи́ мя́ и изба́ви ве́чных му́к.

Пе́снь 6.

Ирмо́с: Ри́зу мне́ пода́ждь све́тлу, одея́йся све́том, я́ко ри́зою, Многоми́лостиве Христе́ Бо́же на́ш.

Чу́ден в терпе́нии и во упова́нии не посра́млен, Еди́наго Царя́ Христа́ во́ин бы́л еси́, блаже́нне, малоду́шныя утвержда́я во испове́дании дерзнове́ннем.

Ри́з совле́клся еси́, свя́те Алекси́е, взыва́я: довле́ет ми́ ри́за Креще́ния, и наготу́ и хла́д превозмо́гл еси́, побежда́я естества́ чи́н.

Уста́ непреста́нно движа́ в моли́тве, без нея́же ника́коже возмо́жет челове́к понести́ ни еди́ныя тяготы́ Христа́ ра́ди, венце́м на Небесе́х увя́злся еси́, блаже́нне.

Богоро́дичен: Сокруша́ема мно́жеством прегреше́ний и во отча́янии су́ща, не оста́ви мя́, Влады́чице, но возведи́ кре́пкою руко́ю Твое́ю.

Конда́к, гла́с 6:

Христо́вою любо́вию распала́емь, не убоя́лся еси́ веще́ственнаго огня́, терпе́нием твои́м врага́ посрами́в, се́рдце мучи́телево уязви́л еси́ кро́ткими твои́ми глаго́лы, провеща́я гне́в Бо́жий, пра́ведно гряду́щий на́нь, и о проще́нии все́х, блаже́нне, моля́ся. Те́мже тебе́ припа́даем и те́пле вопие́м: не премолчи́ за ны́ ко Го́споду.

И́кос:

Пропове́дует ве́сь Елна́тская труды́ и по́двиги твоя́, богому́дре Алекси́е, е́же ко Го́споду раче́ние те́плое, о лю́дех боле́знование серде́чное, моле́ние непреста́нное, сле́з исто́чницы, ри́з совлече́ние, и пи́щи лише́ние, и вся́каго мирска́го пристра́стия отложе́ние, еще́ же руга́ния и безче́стия от злы́х челове́к, в темни́це заключе́ние и ну́ждную сме́рть. Но вся́ сия́ претерпе́л еси́ ра́дуяся, Си́мона блаже́ннаго стопа́м после́дуя, с ни́мже ны́не в дому́ О́тчем водворя́ешися, Алекси́е, уго́дниче Христо́в. Те́мже тебе́ припа́даем и те́пле вопие́м: не премолчи́ за ны́ ко Го́споду.

Пе́снь 7.

Ирмо́с: О́троцы евре́йстии в пещи́ попра́ша пла́мень дерзнове́нно, и на ро́су о́гнь преложи́ша, вопию́ще: благослове́н еси́, Го́споди Бо́же, во ве́ки.

Суету́, я́ко пра́х, от ногу́ твое́ю оттря́сл еси́, ника́коже то́й порабо́тився, вла́сть су́етную и неве́сту земну́ю отри́нув, чи́сте ду́шу твою́ Христо́ви предста́вил еси́.

Разуме́ние писа́ний и кни́жныя му́дрости де́лом показу́я, да́ра проро́чествия сподо́бился еси́ и, сие́ гада́тельно лю́дем известву́я, до конца́ в по́двизе непоколеби́мь пребы́л еси́.

Пре́жде юро́дства по́двигом затво́ра кре́пко подвиза́яся и пра́вило ве́ры непосты́дное явля́я, Бо́гу твоему́ ра́бство не премени́л еси́ на свобо́ду су́етную сыно́в ве́ка сего́.

Богоро́дичен: Омрачи́хся окая́нный мно́жеством безме́рных зо́л, измени́хся душе́вным о́ком и умо́м, погуби́х пе́рвую добро́ту и чу́жд бы́х сыновства́ Влады́чня. Ты́ же, Пречи́стая Де́во, све́та Твоего́ заря́ми просвети́ мя́.

Пе́снь 8.

Ирмо́с: Богоглаго́ливии о́троцы в пещи́, со огне́м пла́мень попира́юще, поя́ху: благослови́те, дела́ Госпо́дня, Го́спода.

Воззови́ о на́с ко Го́споду гла́сом кре́пким, блаже́нне Алекси́е, я́коже Моисе́й о лю́дех свои́х в пусты́ни, да изба́вимся от вла́сти лю́таго мироде́ржца.

И́мже о́бразом жела́ет еле́нь на исто́чники водны́я, си́це и ты́, всегда́ подвиза́яся, жела́л еси́ еди́наго на потре́бу, вся́ за́поведи в ми́ре соблюда́я и се́рдце моли́твою при́сно согрева́я.

А́ще и отше́л еси́ во оби́тели Небе́сныя, оба́че земна́я обита́лища, чту́щая тя́, не оста́вил еси́, те́мже благода́рне ублажа́ешися ве́рных гла́сы.

Любве́ стяжа́ния, смиренному́дрия взыска́ния и ве́ры ве́лия сподо́би на́с, по́двиги жития́ твоего́ чту́щих, Алекси́е блаже́нне.

Богоро́дичен: Егда́ ду́х мо́й и́мать с пло́тию разлучи́тися, Влады́чице, тогда́ не пре́зри мене́, обе́ты попра́вшаго, но изба́ви ди́вно ко́зней лю́таго мироде́ржца и губи́теля.

Пе́снь 9.

Ирмо́с: Устраши́ся вся́к слу́х неизрече́нна Бо́жия снизхожде́ния, я́ко Вы́шний во́лею сни́де да́же и до пло́ти, от Деви́ческаго чре́ва бы́в Челове́к. Те́мже Пречи́стую Богоро́дицу, ве́рнии, велича́ем.

Кто́ не удиви́тся терпе́нию твоему́, блаже́нне? Ты́ бо, грехо́внаго ра́бства отрица́яся и разреши́тися пло́ти жела́я, раскале́нныя пли́нфы небре́гл еси́.

Сла́вою Боже́ственною облиста́емь, предста́тельствуеши к Бо́гу за чту́щия тя́, Алекси́е блаже́нне, те́мже мо́лим тя́: моли́твою твое́ю напа́сти отжени́ и кова́рство духо́в зло́бы разори́.

И ра́ны врачу́еши, и моли́твы слы́шиши, и на по́мощь к на́м, призыва́ющим тя́, ско́ро прибега́еши, бла́же, засту́пниче ве́рный.

Богоро́дичен: Е́зеро о́гненное угото́вах себе́ житие́м блу́дным и скве́рным, Влады́чице, со́вестное жже́ние пре́жде гее́нны нестерпи́мо ми́ е́сть, те́мже молю́ся: не оста́ви раба́ Твоего́, пра́веднаго Алекси́я мольба́ми.

Свети́лен:

Све́т Христо́в осия́ тя́, Алекси́е чу́дне, совле́клся бо еси́ ве́тхаго челове́ка и яви́лся еси́ но́в, ду́хом горя́. И ны́не в ли́це новому́ченик предстои́ши Святе́й Тро́ице и зе́млю на́шу просвеща́еши чудесы́.

Пѣ́снь а҃.

І҆рмо́съ: Колесницегони́телѧ фараѡ́нѧ погрꙋзѝ, чꙋдотворѧ́й и҆ногда̀ мѡѷсе́йскїй же́злъ, крⷭ҇тоѻбра́знѡ порази́въ, и҆ раздѣли́въ мо́ре, і҆и҃лѧ же бѣглеца̀, пѣшехо́дца сп҃сѐ, пѣ́снь бг҃ови воспѣва́юща.

Сло́ве бж҃їй и҆ а҆́гнче непоро́чный, да́рꙋй мѝ сло́во, во є҆́же восхвали́ти ᲂу҆го́дника твоего̀, и҆́же предлежи́тъ здѣ̀ тѣ́ломъ, дꙋ́хомъ же а҆́гг҃лѡмъ сликовствꙋ́етъ при́снѡ. ѽ гдⷭ҇ѣ помо́щникъ на́мъ бꙋ́ди, бл҃же́нне, и҆з̾има́ѧ на́съ скорбе́й и҆ болѣ́зней, собла́знѡвъ же, нестрое́нїй и҆ бѣ́дъ, жела̑нїѧ серде́цъ на́шихъ во бл҃ги́хъ и҆сполнѧ́ѧ.

Є҆гѵ́пєтскїѧ котлы̀ бл҃годе́нствїѧ презрѣ́въ и҆ мі́рꙋ кичли́вомꙋ посмѣѧ́всѧ, а҆леѯі́е мꙋ́дре, рѣ́ки мꙋ́тныхъ во́дъ жите́йскихъ неврежде́ннѡ преше́лъ є҆сѝ, бг҃ꙋ побѣ́днꙋю пѣ́снь воспѣва́ѧ.

Бг҃оро́диченъ: Тли́тель ᲂу҆́бѡ дре́вле и҆ братоꙋбі́йца ꙗ҆ви́сѧ ка́їнъ, пре́жде ѿ бг҃а проклѧ́сѧ. что̀ же сотворю̀ а҆́зъ, вседе́рзый, дꙋ́шꙋ свою̀ лю́тѣ погꙋби́вый! но да́ждь мѝ, влⷣчце, пре́жде конца̀ покаѧ́нїе.

Пѣ́снь г҃.

І҆рмо́съ: Нбⷭ҇нагѡ крꙋ́га верхотво́рче гдⷭ҇и, и҆ цр҃кве зижди́телю, ты̀ менѐ ᲂу҆твердѝ въ любвѝ твое́й, жела́нїй кра́ю, вѣ́рныхъ ᲂу҆твержде́нїе, є҆ди́не чл҃вѣколю́бче.

Наготꙋ̀ и҆ хла́дъ терпѧ̀, и҆ стра́хъ мꙋчи́телей любо́вїю превозмога́ѧ, сꙋдьбы̑ бж҃їѧ лю́демъ предвозвѣсти́лъ є҆сѝ, бл҃же́нне, и҆ пꙋ́ть пра́вый показа́лъ є҆сѝ.

Ѿ младе́нства смиренномꙋ́дрїе стѧжа́въ, любо́вїю бж҃їею ѡ҆богати́лсѧ є҆сѝ, ᲂу҆мо́мъ же горѣ̀ возносѧ́сѧ, лицѐ гдⷭ҇не чи́стѣ зрѣ́лъ є҆сѝ.

Ча̑да твоѧ̀ є҆смы̀, ст҃че бж҃їй, не ѡ҆ста́ви на́съ си́рыхъ, ѻ҆ба́че на по́мощь къ на́мъ притецы̀ и҆ наꙋчѝ добродѣ́тельми гдⷭ҇а сла́вити.

Бг҃оро́диченъ: Крѣ́пость вѣ́дый мт҃рнїѧ твоеѧ̀ мл҃твы къ сн҃ꙋ и҆ тогѡ̀ мно́гое бл҃гоꙋтро́бїе, къ тебѣ̀ пристꙋпа́ю, пречⷭ҇таѧ, стра́хомъ ѡ҆держи́мь и҆ любо́вїю понꙋжда́емь.

Сѣда́ленъ, гла́съ ѕ҃:

Моли́тесѧ бг҃ꙋ, непреста́ннѡ призыва́лъ є҆сѝ, ст҃е, моли́тесѧ, и҆ ᲂу҆бо́йтесѧ гнѣ́ва є҆гѡ̀. тѣ́мже не ѡ҆блѣни́мсѧ, правосла́внїи, да не и҆скꙋ́симъ па́ки долготерпѣ́нїѧ бж҃їѧ, но воззове́мъ те́плою вѣ́рою и҆ нелѣ́ностною мл҃твою: согрѣши́хомъ, беззако́нновахомъ, непра́вдовахомъ, гдⷭ҇и, не ѡ҆ста́ви на́съ, во ᲂу҆ны́нїи сꙋ́щихъ, но сп҃сѝ на́съ, а҆леѯі́а првⷣнагѡ мольба́ми.

Пѣ́снь д҃.

І҆рмо́съ: Оу҆слы́шахъ, гдⷭ҇и, смотре́нїѧ твоегѡ̀ та́инство, разꙋмѣ́хъ дѣла̀ твоѧ̀, и҆ просла́вихъ твоѐ бжⷭ҇тво̀.

То́чїю и҆зы́де сла́ва пѡ́двигъ твои́хъ, бл҃же́нне, вразѝ гдⷭ҇ни воста́ша погꙋби́ти тѧ̀, дх҃а бо хрⷭ҇то́ва въ тебѣ̀ не терпѧ́хꙋ и҆ ѕло́бою ѕѣлѡ̀ распалѧ́хꙋсѧ.

І҆ѡа́нна, возлю́бленнаго ᲂу҆ч҃нка̀ сп҃сова, слы́шавъ, глаго́люща, а҆́ще кто̀ лю́битъ мі́ръ, нѣ́сть любвѐ ѻ҆́ч҃и въ не́мъ: мі́ръ и҆ ле́сть є҆гѡ̀ возненави́дѣлъ є҆сѝ, ꙗ҆ре́мъ хрⷭ҇то́въ возло́жь на сѧ̀, ра́дꙋѧсѧ.

Сро́дство и҆ и҆мѣ́нїе хрⷭ҇та̀ ра́ди ѡ҆ста́вилъ є҆сѝ, ст҃е а҆леѯі́е, и҆ тѣлє́снаѧ ѡ҆дѣѧ́нїѧ презрѣ́лъ є҆сѝ. да́ждь и҆ на́мъ сицево́е небреже́нїе ѡ҆ преходѧ́щихъ и҆ сꙋ́етныхъ.

Бг҃оро́диченъ: А҆да́мъ ᲂу҆́бѡ престꙋпѝ є҆ди́нꙋ за́повѣдь и҆ и҆згна́нїю подпадѐ: ка́кѡ же воспла́чꙋ а҆́зъ прегрѣше́нїй мои́хъ бе́зднꙋ: ѻ҆ба́че къ тебѣ̀, ѽ мт҃и бж҃їѧ, мл҃твы простира́ю: молѝ, всечⷭ҇таѧ, сн҃а твоего̀ и҆ бг҃а, поми́ловатисѧ дꙋшѝ мое́й.

Пѣ́снь є҃.

І҆рмо́съ: Оу҆́тренююще вопїе́мъ тѝ, гдⷭ҇и, сп҃сѝ ны̀: ты́ бо є҆сѝ бг҃ъ на́шъ, ра́звѣ тебє̀ и҆но́гѡ не вѣ́мы.

Земле́ный и҆ пе́рстный и҆мѣ́ю ᲂу҆́мъ, бл҃же́нне, просвѣтѝ мѧ̀ къ нбⷭ҇нымъ и҆ вѣ̑чнымъ, тебѐ бо стѧжа́хъ те́пла мл҃твенника.

Ѡ҆смѣѧ́нїе и҆ рꙋга́нїе пи́ща тебѣ̀ бы́сть, бл҃же́нне, питїѐ же сла́дкое бг҃омы́слїе и҆ смиренномꙋ́дрїе, глаго́лъ же прⷪ҇ро́ческїй ꙗ҆́кѡ ѻ҆де́жда вмѣни́сѧ.

Вла́сть беззако́ннꙋю и҆ бг҃обо́рнꙋю ѡ҆блича́ѧ, лю́ди поꙋча́лъ є҆сѝ и҆мѣ̑нїѧ тлѣ̑ннаѧ и҆ непостоѧ́ннаѧ презира́ти, нбⷭ҇наѧ же сокрѡ́вища добродѣ́телей стѧжа́ти.

Бг҃оро́диченъ: И҆са́ѵꙋ поревнова́въ лю́томꙋ во чревобѣ́сїи, дꙋ́шꙋ и҆ тѣ́ло ѡ҆скверни́въ невоздержа́нїемъ и҆ нечистото́ю, къ тебѣ̀, ѡ҆ дв҃о, прибѣга́ю, застꙋпѝ мѧ̀ и҆ и҆зба́ви вѣ́чныхъ мꙋ́къ.

Пѣ́снь ѕ҃.

І҆рмо́съ: Ри́зꙋ мнѣ̀ пода́ждь свѣ́тлꙋ, ѡ҆дѣѧ́йсѧ свѣ́томъ ꙗ҆́кѡ ри́зою, многомлⷭ҇тиве хрⷭ҇тѐ бж҃е на́шъ.

Чꙋ́денъ въ терпѣ́нїи и҆ во ᲂу҆пова́нїи не посра́мленъ, є҆ди́нагѡ цр҃ѧ̀ хрⷭ҇та̀ во́инъ бы́лъ є҆сѝ, бл҃же́нне, малодꙋ̑шныѧ ᲂу҆твержда́ѧ во и҆сповѣ́данїи дерзнове́ннѣмъ.

Ри́зъ совле́клсѧ є҆сѝ, ст҃е а҆леѯі́е, взыва́ѧ: довлѣ́етъ мѝ ри́за кр҃ще́нїѧ, и҆ наготꙋ̀ и҆ хла́дъ превозмо́глъ є҆сѝ, побѣжда́ѧ є҆стества̀ чи́нъ.

Оу҆ста̀ непреста́ннѡ движѧ̀ въ мл҃твѣ, без̾ неѧ́же ника́коже возмо́жетъ человѣ́къ понестѝ ни є҆ди́ныѧ тѧготы̀ хрⷭ҇та̀ ра́ди, вѣнце́мъ на нб҃сѣ́хъ ᲂу҆вѧ́злсѧ є҆сѝ, бл҃же́нне.

Бг҃оро́диченъ: Сокрꙋша́ема мно́жествомъ прегрѣше́нїй и҆ во ѿча́ѧнїи сꙋ́ща, не ѡ҆ста́ви мѧ̀, влⷣчце, но возведѝ крѣ́пкою рꙋко́ю твое́ю.

Конда́къ, гла́съ ѕ҃:

Хрⷭ҇то́вою любо́вїю распала́емь, не ᲂу҆боѧ́лсѧ є҆сѝ веще́ственнагѡ ѻ҆гнѧ̀, терпѣ́нїемъ твои́мъ врага̀ посрами́въ, се́рдце мꙋчи́телево ᲂу҆ѧзви́лъ є҆сѝ кро́ткими твои́ми глагѡ́лы, провѣща́ѧ гнѣ́въ бж҃їй, пра́веднѡ грѧдꙋ́щїй на́нь, и҆ ѡ҆ проще́нїи всѣ́хъ, бл҃же́нне, молѧ́сѧ. тѣ́мже тебѣ̀ припа́даемъ и҆ те́плѣ вопїе́мъ: не премолчѝ за ны̀ ко гдⷭ҇ꙋ.

І҆́косъ:

Проповѣ́дꙋетъ ве́сь є҆лна́тскаѧ трꙋды̀ и҆ по́двиги твоѧ̀, бг҃омꙋ́дре а҆леѯі́е, є҆́же ко гдⷭ҇ꙋ раче́нїе те́плое, ѡ҆ лю́дехъ болѣ́знованїе серде́чное, моле́нїе непреста́нное, сле́зъ и҆сто́чницы, ри́зъ совлече́нїе, и҆ пи́щи лише́нїе, и҆ всѧ́кагѡ мїрска́гѡ пристра́стїѧ ѿложе́нїе, є҆щѐ же рꙋга̑нїѧ и҆ безчє́стїѧ ѿ ѕлы́хъ человѣ̑къ, въ темни́цѣ заключе́нїе и҆ нꙋ́жднꙋю сме́рть. но всѧ̀ сїѧ̀ претерпѣ́лъ є҆сѝ ра́дꙋѧсѧ, сі́мѡна бл҃же́ннагѡ стопа́мъ послѣ́дꙋѧ, съ ни́мже ны́нѣ въ домꙋ̀ ѻ҆́ч҃емъ водворѧ́ешисѧ, а҆леѯі́е, ᲂу҆го́дниче хрⷭ҇то́въ. тѣ́мже тебѣ̀ припа́даемъ и҆ те́плѣ вопїе́мъ: не премолчѝ за ны̀ ко гдⷭ҇ꙋ.

Пѣ́снь з҃.

І҆рмо́съ: Ѻ҆́троцы є҆вре́йстїи въ пещѝ попра́ша пла́мень дерзнове́ннѡ, и҆ на ро́сꙋ ѻ҆́гнь преложи́ша, вопїю́ще: бл҃гослове́нъ є҆сѝ, гдⷭ҇и бж҃е, во вѣ́ки.

Сꙋетꙋ̀, ꙗ҆́кѡ пра́хъ, ѿ ногꙋ̀ твоє́ю ѿтрѧ́слъ є҆сѝ, ника́коже то́й порабо́тивсѧ, вла́сть сꙋ́етнꙋю и҆ невѣ́стꙋ земнꙋ́ю ѿри́нꙋвъ, чи́стѣ дꙋ́шꙋ твою̀ хрⷭ҇то́ви предста́вилъ є҆сѝ.

Разꙋмѣ́нїе писа́нїй и҆ кни́жныѧ мꙋ́дрости дѣ́ломъ показꙋ́ѧ, да́ра прⷪ҇ро́чествїѧ сподо́билсѧ є҆сѝ, и҆ сїѐ гада́тельнѡ лю́демъ и҆звѣствꙋ́ѧ, до конца̀ въ по́двизѣ непоколеби́мь пребы́лъ є҆сѝ.

Пре́жде ю҆ро́дства по́двигомъ затво́ра крѣ́пкѡ подвиза́ѧсѧ и҆ пра́вило вѣ́ры непосты́дное ꙗ҆влѧ́ѧ, бг҃ꙋ твоемꙋ̀ ра́бство не премѣни́лъ є҆сѝ на свобо́дꙋ сꙋ́етнꙋю сынѡ́въ вѣ́ка сегѡ̀.

Бг҃оро́диченъ: Ѡ҆мрачи́хсѧ ѻ҆каѧ́нный мно́жествомъ безмѣ́рныхъ ѕѡ́лъ, и҆змѣни́хсѧ дꙋше́внымъ ѻ҆́комъ и҆ ᲂу҆мо́мъ, погꙋби́хъ пе́рвꙋю добро́тꙋ и҆ чꙋ́ждъ бы́хъ сыновства̀ влⷣчнѧ. ты́ же, пречⷭ҇таѧ дв҃о, свѣ́та твоегѡ̀ зарѧ́ми просвѣтѝ мѧ̀.

Пѣ́снь и҃.

І҆рмо́съ: Бг҃оглаго́ливїи ѻ҆́троцы въ пещѝ, со ѻ҆гне́мъ пла́мень попира́юще, поѧ́хꙋ: бл҃гослови́те, дѣла̀ гдⷭ҇нѧ, гдⷭ҇а.

Воззовѝ ѡ҆ на́съ ко гдⷭ҇ꙋ гла́сомъ крѣ́пкимъ, бл҃же́нне а҆леѯі́е, ꙗ҆́коже мѡѷсе́й ѡ҆ лю́дехъ свои́хъ въ пꙋсты́ни, да и҆зба́вимсѧ ѿ вла́сти лю́тагѡ мїроде́ржца.

И҆́мже ѻ҆́бразомъ жела́етъ є҆ле́нь на и҆сто́чники водны̑ѧ, си́це и҆ ты̀, всегда̀ подвиза́ѧсѧ, жела́лъ є҆сѝ є҆ди́нагѡ на потре́бꙋ, всѧ̀ за́пѡвѣди въ ми́рѣ соблюда́ѧ и҆ се́рдце мл҃твою при́снѡ согрѣва́ѧ.

А҆́ще и҆ ѿше́лъ є҆сѝ во ѻ҆би́тєли нбⷭ҇ныѧ, ѻ҆ба́че земна̑ѧ ѡ҆бита̑лища, чтꙋ̑щаѧ тѧ̀, не ѡ҆ста́вилъ є҆сѝ, тѣ́мже бл҃года́рнѣ ᲂу҆бл҃жа́ешисѧ вѣ́рныхъ гла̑сы.

Любвѐ стѧжа́нїѧ, смиренномꙋ́дрїѧ взыска́нїѧ, и҆ вѣ́ры ве́лїѧ сподо́би на́съ, по́двиги житїѧ̀ твоегѡ̀ чтꙋ́щихъ, а҆леѯі́е бл҃же́нне.

Бг҃оро́диченъ: Є҆гда̀ дꙋ́хъ мо́й и҆́мать съ пло́тїю разлꙋчи́тисѧ, влⷣчце, тогда̀ не пре́зри менє̀, ѻ҆бѣ́ты попра́вшагѡ, но и҆зба́ви ди́внѡ ко́зней лю́тагѡ мїроде́ржца и҆ гꙋби́телѧ.

Пѣ́снь ѳ҃.

І҆рмо́съ: Оу҆страши́сѧ всѧ́къ слꙋ́хъ неизрече́нна бж҃їѧ снизхожде́нїѧ, ꙗ҆́кѡ вы́шнїй во́лею сни́де да́же и҆ до пло́ти, ѿ дв҃и́ческагѡ чре́ва бы́сть чл҃вѣ́къ: тѣ́мже пречⷭ҇тꙋю бцⷣꙋ вѣ́рнїи велича́емъ.

Кто̀ не ᲂу҆диви́тсѧ терпѣ́нїю твоемꙋ̀, бл҃же́нне: ты́ бо, грѣхо́внагѡ ра́бства ѿрица́ѧсѧ и҆ разрѣши́тисѧ пло́ти жела́ѧ, раскалє́нныѧ плі̑нѳы небре́глъ є҆сѝ.

Сла́вою бжⷭ҇твенною ѡ҆блиста́емь, предста́тельствꙋеши къ бг҃ꙋ за чтꙋ́щыѧ тѧ̀, а҆леѯі́е бл҃же́нне, тѣ́мже мо́лимъ тѧ̀: мл҃твою твое́ю напа̑сти ѿженѝ и҆ кова́рство дꙋхѡ́въ ѕло́бы разорѝ.

И҆ ра̑ны врачꙋ́еши, и҆ мл҃твы слы́шиши, и҆ на по́мощь къ на́мъ, призыва́ющымъ тѧ̀, ско́рѡ прибѣга́еши, бл҃же, застꙋ́пниче вѣ́рный.

Бг҃оро́диченъ: Є҆́зеро ѻ҆́гненное ᲂу҆гото́вахъ себѣ̀ житїе́мъ блꙋ́днымъ и҆ скве́рнымъ, влⷣчце, со́вѣстное жже́нїе пре́жде гее́нны нестерпи́мо мѝ є҆́сть, тѣ́мже молю́сѧ: не ѡ҆ста́ви раба̀ твоего̀, првⷣнагѡ а҆леѯі́а мольба́ми.

Свѣти́ленъ:

Свѣ́тъ хрⷭ҇то́въ ѡ҆сїѧ̀ тѧ̀, а҆леѯі́е чꙋ́дне, совле́клсѧ бо є҆сѝ ве́тхагѡ человѣ́ка и҆ ꙗ҆ви́лъ сѧ̀ є҆сѝ но́въ, дꙋ́хомъ горѧ̀. и҆ ны́нѣ въ ли́цѣ новомч҃нкъ предстои́ши ст҃ѣ́й трⷪ҇цѣ и҆ зе́млю на́шꙋ просвѣща́еши чꙋдесы̀.

Алексий ЕлнатскийАлек­сей Ива­но­вич Во­ро­шин ро­дил­ся в 1886 го­ду в се­мье бла­го­че­сти­вых кре­стьян Ива­на и Ев­до­кии Во­ро­ши­ных в де­ревне Ка­ур­чи­ха Юрье­вец­ко­го уез­да Ко­стром­ской гу­бер­нии[1]. Ме­ста эти из­вест­ны тем, что здесь в XVI ве­ке под­ви­зал­ся бла­жен­ный Си­мон Юрье­вец­кий[2]. Усерд­ная ли мо­лит­ва Алек­сея к бла­жен­но­му Си­мо­ну, бли­зость ли к ме­сту по­дви­гов его, но ока­за­лись сход­ны пу­ти бла­жен­но­го Си­мо­на и Алек­сея Ива­но­ви­ча, ко­то­ро­го в ме­стах его жиз­ни по­чи­та­ют за пра­вед­ность. Де­рев­ня Ка­ур­чи­ха рас­по­ло­же­на меж­ду клю­чи­ком бла­жен­но­го Си­мо­на Юрье­вец­ко­го и се­лом Ёл­нать: здесь, в Ни­коль­ском хра­ме, отец Алек­сея был ста­ро­стой.
Ко­гда при­шло вре­мя Алек­сею же­нить­ся, он подыс­кал неве­сту и хо­тел бы­ло об­ру­чить­ся с ней, но неожи­дан­ное об­сто­я­тель­ство из­ме­ни­ло его на­ме­ре­ние.
В те вре­ме­на мо­ло­дежь со­би­ра­лась по де­рев­ням на бе­се­ды. Бла­го­че­сти­вые лю­ди смот­ре­ли на эти бе­се­ды неодоб­ри­тель­но. Бы­ли там и рас­ска­зы неце­ло­муд­рен­ные, и воль­ное об­ра­ще­ние, и ве­се­лье за­ча­стую пе­ре­хо­ди­ло гра­ни­цы хри­сти­ан­ско­го бла­го­че­стия. И по­про­сил Алек­сей свою неве­сту не по­се­щать эти бе­се­ды, но де­вуш­ка не по­слу­ша­лась бла­го­ра­зум­но­го юно­ши. За­ду­мал­ся он: ес­ли, бу­дучи неве­стой, она не по­слу­ша­лась, то что же бу­дет, ко­гда она станет же­ной. И глуб­же за­ду­мал­ся – над вре­ме­нем, над про­ис­хо­дя­щим во­круг. Чут­кая ду­ша ощу­ща­ла, что ру­ши­лось устро­е­ние всей рус­ской жиз­ни, как бы кто мо­гу­чей ру­кой рас­ша­ты­вал все ее зда­ние. На­ча­лась Пер­вая ми­ро­вая вой­на и она уда­ри­ла по все­му со­кру­ши­тель­но. На вой­ну на­род ухо­дил од­ним – воз­вра­щал­ся дру­гим. И хо­тя вой­на шла да­ле­ко и недо­кат­чи­во бы­ло по­на­ча­лу ее эхо до глу­хих ко­стром­ских де­ре­вень, но серд­це твер­ди­ло, что быть бе­де! И бе­де боль­шой!
От­ло­жил Алек­сей Ива­но­вич сва­тов­ство и по­шел в Кри­во­е­зер­скую пу­стынь. На ле­вом бе­ре­гу Вол­ги, на­про­тив древ­не­го Юрьев­ца, рас­по­ло­жи­лась ста­рин­ная пу­стынь, ос­но­ван­ная в XVII ве­ке в па­мять бла­жен­но­го Си­мо­на Юрье­вец­ко­го. С трех сто­рон окру­же­на она озе­ра­ми, с чет­вер­той – пес­ча­ны­ми воз­вы­шен­но­стя­ми. Два чу­до­твор­ных об­ра­за в пу­сты­ни – Иеру­са­лим­ской Бо­жи­ей Ма­те­ри, с ко­то­рым каж­дый год хо­ди­ли с крест­ны­ми хо­да­ми, и свя­щен­но­му­че­ни­ка Ан­ти­пы[3].
На­сто­я­тель мо­на­сты­ря при­нял юно­шу по­слуш­ни­ком. В те­че­ние го­да Алек­сей Ива­но­вич при­смат­ри­вал­ся к по­ряд­кам в мо­на­сты­ре и его уста­ву.
Вер­нув­шись до­мой, он не стал жить в ро­ди­тель­ском до­ме, а по­ме­стил­ся в бань­ке. Вско­ре они с от­цом по­ста­ви­ли на ого­ро­де ке­лью. Все сво­бод­ное вре­мя Алек­сей от­да­вал мо­лит­ве, уеди­ня­ясь для это­го или в сво­ей ке­лье, или на клю­чи­ке бла­жен­но­го Си­мо­на. Во­да здесь сте­ка­ет по скло­ну глу­бо­ко­го овра­га, по­рос­ше­го со всех сто­рон гу­стым ле­сом, на­деж­но укры­вав­шим от по­сто­рон­них глаз.
На­сту­пил март 1917 го­да, рух­ну­ли ве­ко­вые устои го­судар­ствен­ной жиз­ни Рос­сии, и эхо от это­го па­де­ния по­ка­ти­лось по всей зем­ле рус­ской.
Не бы­ло в до­ре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии на каж­дую де­рев­ню ис­прав­ни­ка, не сто­я­ла по­ли­ция по се­лам, да и вла­сти го­судар­ствен­ной в се­лах и де­рев­нях не бы­ло, а со­би­ра­лись кре­стьяне на мир­ские сход­ки и во­про­сы ми­ра ре­ша­ли са­ми. Но по­яви­лась в Пет­ро­гра­де но­вая власть и сла­ла ука­зы, чтобы и в се­лах об­ра­зо­вы­ва­ли та­кую же власть, сель­со­ве­ты. А власть, ес­ли уж и долж­на быть ка­кая, то не ина­че, как спра­вед­ли­вая, свя­тая. И ко­му и быть то­гда пред­се­да­те­лем сель­со­ве­та, как не Алек­сею Ива­но­ви­чу. Став пред­се­да­те­лем, он не пе­ре­ме­нил сво­их обы­ча­ев – по-преж­не­му мно­го мо­лил­ся, по­се­щал цер­ков­ные служ­бы, и ес­ли при­хо­ди­лось ре­шать ка­кие сель­ские во­про­сы, то он ре­шал их не вы­хо­дя из хра­ма.
Через год в се­ло при­е­хал пред­се­да­тель сель­со­ве­та, на­зна­чен­ный из го­ро­да, и Алек­сей Ива­но­вич, оста­вив эту долж­ность и по­чти вся­кое со­при­кос­но­ве­ние с ми­ром, уеди­нил­ся в сво­ей ке­лье, це­ли­ком от­дав­шись по­дви­гу по­ста и мо­лит­вы. Так про­шло де­вять лет.
В 1928 го­ду он при­нял по­двиг юрод­ства. Те­перь бла­жен­ный жил, где при­дет­ся, оде­вал­ся в лох­мо­тья, ни­кто не знал, где он но­чу­ет, и все­гда его по­яв­ле­ние бы­ло для кре­стьян неожи­дан­но­стью.
То вдруг возь­мет и в са­мый раз­гар кре­стьян­ских ра­бот начнет хо­дить по по­лям, ме­ряя их пал­кой и ме­шая ра­бо­те. Ви­дя его неле­пое по­ве­де­ние, кре­стьяне сме­я­лись на ним, но он не об­ра­щал на это вни­ма­ния. Рас­сер­жен­ные, они ста­ли гнать его, бла­жен­ный ухо­дил, а за­тем воз­вра­щал­ся и все по­вто­ря­лось сна­ча­ла. Про­шел год, и на этих по­лях по­явил­ся со­вет­ский чи­нов­ник, и все то­гда вспом­ни­ли Алек­сея Ива­но­ви­ча.
Еще ни­кто из кре­стьян не знал, что бу­дут вы­сы­лать, да и по­нять это бы­ло труд­но, – как это те­бя из тво­е­го соб­ствен­но­го до­ма без ка­кой бы то ни бы­ло ви­ны вы­го­нят, – а бла­жен­ный уже хо­дил по се­лам и пре­ду­пре­ждал тех, кто бу­дет вы­слан. Ко мно­гим его стран­но­стям при­вык­ли за год кре­стьяне, но та­ко­го еще не бы­ло. Го­лый идет Алек­сей Ива­но­вич по Пар­фе­но­ву, на­прав­ля­ясь в го­сти к тор­гов­цам-са­пож­ни­кам Алек­сан­дру Сте­па­но­ви­чу Та­ла­ма­но­ву и Дмит­рию Ива­но­ви­чу Со­ло­до­ву. Ди­ви­лись та­ко­му со­бы­тию кре­стьяне, ди­ви­лись тор­гов­цы. Немно­го про­шло вре­ме­ни, и в се­ло при­е­ха­ли пред­ста­ви­те­ли вла­стей и вы­вез­ли иму­ще­ство тор­гов­цев до по­след­ней лож­ки и ис­под­не­го бе­лья. Раз­де­тые сто­я­ли хо­зя­е­ва у сво­их до­мов, ко­то­рые им те­перь не при­над­ле­жа­ли, не имея пра­ва ни­че­го из них взять.
Бы­ва­ло, при­дет бла­жен­ный в ка­кое-ни­будь се­ло, вы­бе­рет дом и на­чи­на­ет его ме­рить. Су­е­тит­ся, счи­та­ет. И так на­ме­ря­ет, та­кую на­зо­вет несу­раз­ную циф­ру, что ни под ка­кой раз­мер не под­хо­дит. Окру­жа­ю­щие смот­рят, сме­ют­ся. Но про­хо­дит вре­мя, и хо­зя­и­на до­ма аре­сто­вы­ва­ют и да­ют ему срок – столь­ко лет, сколь­ко на­зва­но бы­ло бла­жен­ным.
Зи­ма. Небо свер­ка­ет прон­зи­тель­ной го­лу­биз­ной, осле­пи­тель­но си­я­ет солн­це, плы­вут по небу чуть ро­зо­ва­тые об­ла­ка. И толь­ко до­ро­га тем­не­ет по­сре­ди бе­ло­снеж­ных по­лей.
Пу­сты­нен в этот час путь. Лишь нуж­да по­го­нит ко­го из до­му. Оди­но­ко вы­де­ля­ет­ся фигу­ра бла­жен­но­го, ко­то­рый по­спеш­но идет по до­ро­ге в де­рев­ню Се­ред­ки­но. Без еди­ной тря­пи­цы на те­ле, на­прав­ля­ясь к до­му, где жи­вет Ана­ста­сия с му­жем Ген­на­ди­ем. Взо­шел на крыль­цо, ле­гонь­ко по­сту­чал. Ана­ста­сия от­кры­ла и ед­ва с ку­ла­ка­ми не бро­си­лась:
– У, бес­стыд­ник! Да ко­гда же ты пре­кра­тишь нас по­зо­рить!
– Мол­чи, ба­ба, – оста­но­вил ее Ген­на­дий и при­гла­сил Алек­сея Ива­но­ви­ча в дом, а за­тем, по­вер­нув­шись к жене, стро­го, се­рьез­но ска­зал:
– Дай ему са­мую луч­шую одеж­ду, ка­кая у нас есть.
Одеж­да бы­ла при­не­се­на, Алек­сей Ива­но­вич одел­ся, рас­про­щал­ся с хо­зя­е­ва­ми и вы­шел на ули­цу. Здесь, непо­да­ле­ку от крыль­ца, он раз­дел­ся, ак­ку­рат­но сло­жил на сне­гу одеж­ду и по­шел из де­рев­ни; дол­го недо­уме­ва­ли хо­зя­е­ва, об­на­ру­жив ее. А в кон­це зи­мы при­шли пред­ста­ви­те­ли вла­сти вы­го­нять их из до­ма. Вы­гна­ли в ниж­нем бе­лье, не раз­ре­шив взять да­же лег­кой одеж­ды.
Вспом­ни­ла те­перь Ана­ста­сия бла­жен­но­го:
– Да что же он пря­мо то­гда не ска­зал! – со­кру­ша­лась она.
В дру­гой раз Алек­сей Ива­но­вич при­шел к сест­ре Анне. И не го­во­ря ни сло­ва, стал со­би­рать ве­щи. Хо­дил по ком­на­там, что-то разыс­ки­вал, а что на­хо­дил, скла­ды­вал на стол. И как на­брал­ся пол­ный стол, он схва­тил шап­ку и убе­жал. По­ня­ла Ан­на, что это ка­кой-то знак, пред­ве­стие, что эти ве­щи на­до от­дель­но хра­нить, и спря­та­ла их по­даль­ше; ко­гда при­шла ко­мис­сия и ото­бра­ла иму­ще­ство, толь­ко эти ве­щи и со­хра­ни­лись.
Лю­бил бла­жен­ный за­хо­дить в лес­ное се­ло Се­ле­зе­не­во, лю­бил бы­вать в Пар­фе­но­ве, боч­ком спус­ка­ю­щем­ся к ре­ке Ёл­нать. Здесь в од­ном до­ме он хра­нил ме­шок с кни­га­ми. За­хо­дил бла­жен­ный к Боб­ко­вым – по­си­деть, чаю по­пить, от­дох­нуть. Но од­на­жды, вой­дя в дом, Алек­сей Ива­но­вич не сел за стол и чай пить не стал, а за­брал­ся на печ­ку. Ле­жит он на пе­чи и мол­чит. Мол­чат и хо­зя­е­ва – при­вык­ли уже здесь к его стран­но­стям. По­ле­жав неко­то­рое вре­мя, он со­шел вниз, вы­шел на крыль­цо, сел на верх­нюю сту­пень­ку и си­дя спу­стил­ся по лест­ни­це. За­тем взо­брал­ся на сто­я­щую во дво­ре те­ле­гу и лег. Ле­жал и чуть слыш­но сто­нал. Дол­го ли он так ле­жал – неиз­вест­но, но ко­гда вы­шли по­смот­реть, его уже не бы­ло.
Через две неде­ли хо­зяй­ка до­ма, вы­ни­мая из пе­чи боль­шой чу­гун с ки­пят­ком, опро­ки­ну­ла его весь на се­бя и об­ва­ри­лась так, что не мог­ла ид­ти. С крыль­ца ей при­шлось си­дя спус­кать­ся, а уже вни­зу ее под­ня­ли и по­ло­жи­ли на те­ле­гу, и ча­са два еще она про­ле­жа­ла, преж­де чем от­вез­ли в боль­ни­цу.
При­няв по­двиг юрод­ства, бла­жен­ный те­перь мо­лил­ся стоя на па­пер­ти. В это труд­ное вре­мя ста­ро­стой хра­ма, по еди­но­душ­но­му ре­ше­нию при­хо­жан, был из­бран Па­вел Ива­но­вич Бай­дин. Он ро­дил­ся в се­ле Ёл­нать в бла­го­че­сти­вой кре­стьян­ской се­мье. Ко­гда вы­рос, кре­стьян­ство­вал в сво­ем хо­зяй­стве, а ко­гда его ото­бра­ли, стал ра­бо­тать в кол­хо­зе. И стран­но ему бы­ло ви­деть, как мно­гие из ни­че­го не зна­ю­щей, не име­ю­щей опы­та жиз­ни мо­ло­де­жи, на­зна­чен­ные на­чаль­ни­ка­ми, не жа­ле­ют ни лю­дей, ни ско­ти­ну, ни зем­лю.
Од­на­жды во вре­мя служ­бы во­шел в храм бла­жен­ный Алек­сей – на го­ло­ве шап­ка, в зу­бах па­пи­рос­ка. Он по­шел по хра­му, за­ло­жив ру­ки за спи­ну, не об­ра­щая ни на ко­го вни­ма­ния. При­хо­жане рас­те­ря­лись. Про­шло вре­мя... и вла­сти рас­по­ря­ди­лись за­крыть храм. При­зва­ли Пав­ла Ива­но­ви­ча и по­тре­бо­ва­ли от хра­ма клю­чи. И не то чтобы нуж­ны бы­ли эти клю­чи сель­со­ве­ту, но храм на­до бы­ло за­крыть как бы по же­ла­нию ве­ру­ю­щих, а для это­го по­лу­чить клю­чи доб­ро­воль­но.
Па­вел Ива­но­вич от­ка­зал­ся от­дать без­бож­ни­кам клю­чи от свя­ты­ни, за что был аре­сто­ван и за­клю­чен в Ки­не­шем­скую тюрь­му. Бу­дучи уже в пре­клон­ном воз­расте, он не пе­ре­нес тя­гот след­ствия и скон­чал­ся. Те­ло ис­по­вед­ни­ка бы­ло от­да­но род­ствен­ни­кам и по­гре­бе­но на клад­би­ще се­ла Ёл­нать.
По­сле аре­ста ста­ро­сты храм за­кры­ли, и по нему дерз­ко рас­ха­жи­ва­ли ра­бо­чие в шап­ках, с па­пи­ро­са­ми в зу­бах. Дым и чад сто­я­ли в осквер­нен­ном хра­ме – вла­сти пе­ре­стра­и­ва­ли его под клуб.
Ви­дя стран­ное по­ве­де­ние Алек­сея Ива­но­ви­ча, мно­гие гна­ли его и сме­я­лись над ним. По де­ревне он шел, бы­ва­ло, со­про­вож­да­е­мый маль­чиш­ка­ми, вся­че­ски ста­рав­ши­ми­ся ему до­са­дить. Хо­дил бла­жен­ный все­гда в од­ном и том же длин­ном каф­тане до ко­лен, а ес­ли ему да­ри­ли ка­кую одеж­ду, он тут же ее от­да­вал.
Несколь­ко раз вла­сти аре­сто­вы­ва­ли Алек­сея Ива­но­ви­ча и на­прав­ля­ли в ко­стром­скую пси­хи­ат­ри­че­скую боль­ни­цу, но вся­кий раз вра­чи при­зна­ва­ли его здо­ро­вым и от­пус­ка­ли.
Од­на­жды шел Алек­сей Ива­но­вич вскрай по­ля. По­го­да сто­я­ла ти­хая, небо без­об­лач­ное. Му­жи­ки с ба­ба­ми жа­ли на по­ле лен. Оста­но­вил­ся бла­жен­ный непо­да­ле­ку от му­жи­ков и вдруг, по­ка­зав на небо и со­кру­шен­но по­ка­чав го­ло­вой, се­рьез­но, гром­ко ска­зал:
– Ой, мо­ли­тесь Бо­гу! Ой, как за­гре­мит! Как за­гре­мит! Мо­ли­тесь Бо­гу!
И ни­че­го не по­яс­няя – даль­ше по­шел. А му­жи­ки это вспом­ни­ли, ко­гда на­ча­лась Фин­ская вой­на и их взя­ли на фронт.
За­дол­го до мас­со­во­го за­кры­тия и раз­ру­ше­ния церк­вей бла­жен­ный Алек­сей мно­гим го­во­рил, что на­сту­пит вре­мя, ко­гда в Рос­сии по­чти все хра­мы бу­дут за­кры­ты, но Гос­подь по­шлет лю­тую ка­ру, вой­ну, и лю­ди оч­нут­ся, и часть хра­мов сно­ва бу­дет от­кры­та. Но то­же нена­дол­го: в 60-м го­ду на­сту­пит но­вое го­не­ние, сно­ва бу­дут за­кры­вать хра­мы, и все ис­тин­но ве­ру­ю­щие по­не­сут то­гда мно­го скор­бей.
Не скры­ты бы­ли от бла­жен­но­го и об­сто­я­тель­ства его кон­чи­ны. За пят­на­дцать лет до сво­ей смер­ти по­до­шел он как-то к сест­ре Анне и ска­зал:
– А ты мне ла­пот­ки при­го­товь.
– Так возь­ми, – от­ве­ти­ла она, не по­няв, что не о на­сто­я­щем ча­се он го­во­рит.
Через пят­на­дцать лет имен­но ей при­шлось по­ку­пать лап­ти, в ко­то­рых бла­жен­ный был по­ло­жен в гроб.
Анне Бе­зе­ми­ро­вой из Ка­ур­чи­хи, ко­гда та бы­ла еще ре­бен­ком, бла­жен­ный го­во­рил:
– Дай чет­верть, дай чет­верть...
– Что та­кое Алек­сей Ива­но­вич го­во­рит?.. – сму­ща­лась де­воч­ка.
Объ­яс­ни­лось это через мно­го лет, ко­гда она вы­шла за­муж за пья­ни­цу, ко­то­рый ча­стень­ко по­вто­рял те сло­ва.
В 1931 го­ду вы­сла­ли Ни­ко­лая Ва­си­лье­ви­ча, те­стя Дмит­рия Ми­хай­ло­ви­ча (пле­мян­ни­ка Алек­сея Ива­но­ви­ча). Был он уже в пре­клон­ных ле­тах, и се­мья не ча­я­ла его уви­деть жи­вым.
Как-то при­шел Алек­сей Ива­но­вич к пле­мян­ни­ку. До­ма бы­ла толь­ко же­на его Ан­на Ни­ко­ла­ев­на.
Бла­жен­ный не лю­бил быть без де­ла и здесь быст­ро на­шел се­бе за­ня­тие и, ка­за­лось, весь в него по­гру­зил­ся, не го­во­ря ни сло­ва; Ан­на Ни­ко­ла­ев­на уже и за­бы­ла, что он здесь. А бла­жен­ный вдруг под­нял го­ло­ву и как бы невзна­чай, меж­ду де­лом, спро­сил:
– Ко­ля не со­би­ра­ет­ся до­мой?
– Ка­кой Ко­ля? – не по­ня­ла она.
– Да па­па, – про­сто от­ве­тил бла­жен­ный.
Та от неожи­дан­но­сти ру­ка­ми всплес­ну­ла.
– Да что ты, дя­дя Ле­ша, раз­ве он мо­жет те­перь с Ура­ла при­е­хать?
– А мо­жет быть... мо­жет быть... – за­дум­чи­во по­ка­чал го­ло­вой бла­жен­ный.
Через день Ни­ко­лай вер­нул­ся до­мой.
Ко­гда у Ан­ны Ни­ко­ла­ев­ны ро­дил­ся сын, то по­сколь­ку де­ло бы­ло пе­ред зим­ним Ни­ко­лой, мла­ден­ца ре­ши­ли на­звать Ни­ко­ла­ем.
Алек­сея Ива­но­ви­ча при­гла­си­ли быть крест­ным, он со­гла­сил­ся. За­пряг­ли ло­шадь и от­пра­ви­лись в цер­ковь – кре­стить. Бла­жен­ный не по­ехал, по­шел по сво­е­му обык­но­ве­нию пеш­ком. Мла­ден­ца кре­сти­ли; через два дня со­би­ра­лись празд­но­вать день его Ан­ге­ла. Не за­ме­ти­ли, как по­явил­ся в этот день в до­ме сво­е­го крест­ни­ка Алек­сей Ива­но­вич. Мол­ча во­шел, по­сто­ял и, ни сло­ва не го­во­ря, лег на пол, ру­ки сло­жил на гру­ди и ле­жал ти­хо, буд­то и впрямь нежи­вой.
С недо­уме­ни­ем и рас­те­рян­но­стью гля­де­ли род­ные на Алек­сея Ива­но­ви­ча. Но он так же ти­хо ушел, ни­че­го не ска­зав. И за­бы­ли про это Ан­на Ни­ко­ла­ев­на с му­жем. Вспом­ни­ли толь­ко через со­рок два го­да, ко­гда Ни­ко­лай был най­ден мерт­вым в го­род­ском са­ду Ки­неш­мы, и они уви­де­ли его ле­жа­щим в той са­мой по­зе, в ка­кой ле­жал ко­гда-то бла­жен­ный.
Идет бла­жен­ный Алек­сей по до­ро­ге и мо­лит­ву по­ет. Впе­ре­ди пу­стая до­ро­га, и по­за­ди – ни­ко­го. Но зна­ет уже бла­жен­ный, что ска­чет на ло­ша­ди вслед за ним пле­мян­ник его, Ни­ко­лай. Из род­ных он был ему бли­же всех. С ма­ло­лет­ства был ря­дом – и ко­гда бла­жен­ный в от­дель­ной ке­лье под­ви­зал­ся, и ко­гда был пред­се­да­те­лем сель­со­ве­та... А те­перь и сам Ни­ко­лай пред­се­да­тель сель­со­ве­та в Жу­ков­ке. И при­нуж­да­ют его вла­сти, чтобы он за­крыл храм, буд­то по же­ла­нию ве­ру­ю­щих. Но зна­ет бла­жен­ный, что не за­кро­ет пле­мян­ник хра­ма, устра­нит­ся от это­го де­ла и да­же на крат­кое вре­мя в тюрь­му по­па­дет.
По­том бу­дет вой­на, вой­на страш­ная – и в ка­ких толь­ко смер­тель­ных об­сто­я­тель­ствах не при­дет­ся ему по­бы­вать, и вез­де мо­лит­ва дя­ди его огра­дит. Пе­ред са­мой от­прав­кой на фронт бла­жен­ный Алек­сей явит­ся ему – уже по­сле кон­чи­ны сво­ей – и ска­жет:
– Не бой­ся, Ко­ля, я все­гда бу­ду с то­бой.
Вер­нув­шись по­сле вой­ны до­мой, Ни­ко­лай за­ду­ма­ет раз­ве­стись с же­ной, и ему сно­ва то­гда явит­ся бла­жен­ный. Возь­мет его за ру­ку, под­ве­дет его к две­ри ком­на­ты, от­кро­ет ее, и за нею он уви­дит свою же­ну. По­ка­зы­вая на нее, бла­жен­ный ска­жет:
– Вот, это я те­бе же­ну при­вел.
И вслед за этим ис­чезнет. Ис­чез­нут и у Ни­ко­лая мыс­ли оста­вить же­ну. Впро­чем, до все­го это­го бы­ло еще дол­го, шел толь­ко 1936 год.
Ска­чет Ни­ко­лай по пу­стой до­ро­ге. Смот­рит, кто-то зна­ко­мый впе­ре­ди. Уж, не дя­дя ли? Дав­но он, за­ня­тый сель­со­вет­ски­ми де­ла­ми, его не ви­дел. Вид­но, неспро­ста эта встре­ча.
При­бли­зил­ся, ход за­мед­лил. Мол­ча по­шли. Ни­ко­лай мол­чит – что он бла­жен­но­му мо­жет ска­зать? И бла­жен­ный мол­чит. И вдруг, как бы пе­ре­би­вая ход соб­ствен­ных мыс­лей, Алек­сей Ива­но­вич спро­сил:
– А ты, Ко­ля, при­дешь ме­ня хо­ро­нить?
– А ты раз­ве со­би­ра­ешь­ся уми­рать? – уди­вил­ся тот. И бы­ло че­му – Алек­сею Ива­но­ви­чу ед­ва ми­ну­ло пять­де­сят, был он кре­пок и ни­чем не бо­лел.
Гля­нул на него бла­жен­ный взгля­дом та­ким, точ­но же­лал, чтобы Ни­ко­лай на­все­гда эту встре­чу за­пом­нил. А за­тем мах­нул ру­кой и ска­зал:
– Да нет, ка­кой уми­рать! – и быст­рей за­ша­гал.
Через год Ни­ко­лай нес гроб с те­лом Алек­сея Ива­но­ви­ча на клад­би­ще.
При­бли­жа­лось два­дца­ти­ле­тие со­кру­ше­ния рос­сий­ской го­судар­ствен­но­сти. Шли аре­сты. Алек­сей Ива­но­вич знал, что аре­ста ему на этот раз не ми­но­вать и из тюрь­мы не вый­ти. И хо­тел он в по­след­ний раз пой­ти по­про­щать­ся с до­мом, с род­ны­ми.
Со­брав скуд­ное свое иму­ще­ство в ме­шок, он на­пра­вил­ся в Ка­ур­чи­ху. Кру­гом по­ля, лес да­ле­кий, не вид­ный с до­ро­ги глу­бо­кий овраг, ис­точ­ник бла­жен­но­го Си­мо­на Юрье­вец­ко­го, Ёл­нать пе­ре­ли­ва­ет­ся се­реб­ря­ны­ми блест­ка­ми. Пе­рей­дя неглу­бо­кий овра­жек, Алек­сей Ива­но­вич по­до­шел к до­му. На ого­ро­де сто­я­ла его ке­лей­ка – пу­стая те­перь, нежи­лая, в ро­ди­тель­ском до­ме Дмит­рий Ми­хай­ло­вич и Ан­на Ни­ко­ла­ев­на с детьми. Это был май 1937 го­да. Бла­го­уха­ни­ем и пе­ни­ем птиц раз­ли­ва­лась над зем­лею вес­на.
Уви­дев на пле­че Алек­сея Ива­но­ви­ча ме­шок, Ан­на Ни­ко­ла­ев­на спро­си­ла:
– Ну, Алек­сей Ива­но­вич, со­всем при­хо­дишь к нам жить?
Тот ни­че­го не от­ве­тил, вы­ло­жил из меш­ка ве­щи, рас­по­ря­дил­ся, ко­му что от­дать.
По­чув­ство­вав необык­но­вен­ное, при­тих­ли до­маш­ние.
А бла­жен­ный вплот­ную сел к печ­ке, го­ло­ву к ней при­сло­нил и ти­хонь­ко за­пел:

В вос­кре­се­нье мать-ста­руш­ка к во­ро­там тюрь­мы при­шла.
Сво­е­му род­но­му сы­ну пе­ре­да­чу при­нес­ла..

Ан­на Ни­ко­ла­ев­на ру­ка­ми всплес­ну­ла:
– Ой, Алек­сей Ива­но­вич, опять ты эту пес­ню за­пел, опять, на­вер­ное, бу­дут гнать?..
По­обе­да­ли вме­сте, за­тем бла­жен­ный, по­мо­лил­ся, низ­ко-низ­ко по­кло­нил­ся до­маш­ним и ска­зал:
– За все я вам упла­чу, Дмит­рий Ми­хай­ло­вич, за все я вам упла­чу! – И при­ба­вил: «Чай при­дешь ме­ня хо­ро­нить-то?»
– Да что ты, дя­дя Ле­ша, про по­хо­ро­ны; я еще рань­ше те­бя умру.
– Нет, при­дешь! – уве­рен­но от­ве­тил бла­жен­ный.
И еще до утра они раз­го­ва­ри­ва­ли, а утром Алек­сей Ива­но­вич по­про­щал­ся и от­пра­вил­ся в Пар­фе­но­ве, где его уже под­жи­да­ли, чтобы аре­сто­вать.
Ка­ме­ры Ки­не­шем­ской тюрь­мы в те го­ды бы­ли пе­ре­пол­не­ны из­бы­точ­но – свя­щен­ни­ки и мо­на­хи, ста­ро­сты хра­мов и по­движ­ни­ки бла­го­че­стия, ве­ру­ю­щие жен­щи­ны, не по­же­лав­шие от­дать в без­бож­ную кол­хоз­ную упряж­ку ни се­бя, ни де­тей, и де­ти, по го­лод­ной кол­хоз­ной жиз­ни пы­тав­ши­е­ся про­кор­мить­ся ко­лос­ка­ми с кол­хоз­но­го по­ля. И разо­ряв­шие стра­ну ком­му­ни­сты, и кос­не­ю­щие в пре­ступ­ле­ни­ях во­ры, и за­ко­ре­не­лые убий­цы. Все они бы­ли пе­ре­ме­ша­ны и втис­ну­ты в ка­ме­ры. Алек­сея Ива­но­ви­ча по­ме­сти­ли к пре­ступ­ни­кам. Эти ка­ме­ры бы­ли по­доб­ны ва­ви­лон­ско­му пле­ну, ки­то­ву чре­ву, и бла­жен­ный мо­лил­ся те­перь днем и но­чью. Ни­кто не знал, ко­гда он спал и ко­гда ел, скуд­ный свой па­ек он по­чти весь раз­да­вал.
– Де­душ­ка, да ты, на­вер­ное, ку­шать хо­чешь? – спра­ши­ва­ли его со­ка­мер­ни­ки.
– Ку­шай­те, ку­шай­те, это все для вас, – от­ве­чал Алек­сей Ива­но­вич. Об­ви­нить бла­жен­но­го бы­ло не в чем, и сле­до­ва­те­ли, чтобы он ого­во­рил се­бя, при­бе­га­ли к пыт­кам – ста­ви­ли его бо­сы­ми но­га­ми на рас­ка­лен­ную пли­ту.
Вско­ре мол­ва о стран­ном уз­ни­ке об­ле­те­ла тюрь­му, и ее на­чаль­ник при­шел во вре­мя до­про­са по­гля­деть на бла­жен­но­го.
– Все го­во­рят, что ты свя­той, – ска­зал он, – ты что ска­жешь?
– Ну, ка­кой я свя­той. Я греш­ный, убо­гий че­ло­век.
– Это пра­виль­но. У нас свя­тых не са­жа­ют. Свя­тые пре­ступ­ле­ний не со­вер­ша­ют, а ес­ли по­са­ди­ли, так зна­чит есть за что. Те­бя за что по­са­ди­ли?
– Так Бо­гу угод­но, — крот­ко от­ве­тил бла­жен­ный.
На­сту­пи­ло мол­ча­ние, ко­то­рое сам же Алек­сей Ива­но­вич пре­рвал:
– Что ты со мной го­во­ришь, ко­гда у те­бя до­ма несча­стье!
На­чаль­ник тюрь­мы уди­вил­ся, но до­мой не по­спе­шил, а ко­гда при­шел, то уви­дел, что же­на его по­ве­си­лась. С это­го вре­ме­ни он стал ис­кать слу­чая от­пу­стить бла­жен­но­го на сво­бо­ду.
Но Гос­по­ду бы­ло угод­но, иное. Из­му­чен­ный пыт­ка­ми, про­быв чуть бо­лее ме­ся­ца в след­ствен­ной ка­ме­ре, бла­жен­ный Алек­сей по­пал в тю­рем­ную боль­ни­цу и здесь скон­чал­ся.
Те­ло его на три­на­дца­тый день бы­ло от­да­но род­ствен­ни­кам и по­гре­бе­но на од­ном из клад­бищ го­ро­да Ки­неш­мы.
12 (25) сен­тяб­ря 1985 го­да чест­ные остан­ки бла­жен­но­го бы­ли пе­ре­не­се­ны в храм се­ла Жар­ки. В на­сто­я­щее вре­мя мо­щи бла­жен­но­го на­хо­дят­ся в Свя­то-Вве­ден­ском жен­ском мо­на­сты­ре го­ро­да Ива­но­ва.


Игу­мен Да­мас­кин (Ор­лов­ский)

«Му­че­ни­ки, ис­по­вед­ни­ки и по­движ­ни­ки бла­го­че­стия Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви ХХ сто­ле­тия. Жиз­не­опи­са­ния и ма­те­ри­а­лы к ним. Кни­га 2». Тверь. 2001. С. 329–340

При­ме­ча­ния

[1] Ныне Юрье­вец­кий рай­он Ива­нов­ской об­ла­сти.
[2] Бла­жен­ный Си­мон скон­чал­ся в 1584 го­ду и был по­хо­ро­нен в Юрье­вец­ком Бо­го­яв­лен­ском мо­на­сты­ре, с 1741 го­да став­шем при­ход­ской цер­ко­вью. Бла­жен­ный при жиз­ни и по кон­чине про­сла­вил­ся мно­же­ством чу­дес. В 1635 го­ду пат­ри­ар­ху Иоси­фу бы­ло по­сла­но жи­тие бла­жен­но­го Си­мо­на, на­пи­сан­ное по рас­ска­зам лю­дей, знав­ших бла­жен­но­го. Пат­ри­арх бла­го­сло­вил "ра­ди тер­пе­ли­во­го жи­тия и чу­дес бла­жен­но­го Си­мо­на... на­пи­сать лик его икон­ным пи­са­ни­ем на дос­ке, с си­я­ни­ем во­круг го­ло­вы... и по­чи­тать его с про­чи­ми свя­ты­ми". Служ­бы бла­жен­но­му Си­мо­ну сна­ча­ла пра­ви­ли по об­щей Ми­нее, а с 1666 го­да по осо­бо со­став­лен­ной. В 1722 го­ду го­род Юрье­вец по­се­тил ар­хи­епи­скоп Ни­же­го­род­ский Пи­ти­рим, к епар­хии ко­то­ро­го то­гда от­но­сил­ся го­род. Он об­ра­тил вни­ма­ние на гроб­ни­цу бла­жен­но­го Си­мо­на и за­пре­тил от­прав­лять ему служ­бы как свя­то­му, а при­ка­зал петь по нему па­ни­хи­ды, за­брав с со­бой и жи­тие. В 1741 го­ду сно­ва ста­ло об­суж­дать­ся в Свя­тей­шем Си­но­де де­ло о бла­жен­ном Си­моне, вви­ду об­на­ру­жен­ных ико­но­пис­ных изо­бра­же­ний пра­вед­ни­ка. Чем кон­чи­лось де­ло, оста­лось неиз­вест­ным, по­то­му что все до­ку­мен­ты, к нему от­но­ся­щи­е­ся, хра­ни­лись в кон­сис­тор­ском ар­хи­ве в Ко­стро­ме и бы­ли уни­что­же­ны по­жа­ром 1887 го­да. В се­ре­дине XIX ве­ка са­мо со­бой воз­ро­ди­лось по­чи­та­ние бла­жен­но­го, на­шли спи­сок его жи­тия и со­став­лен­ную ему служ­бу. Был от­крыт до­ступ и к са­мой гроб­ни­це. Во вре­мя го­не­ний от без­бож­ни­ков храм был за­крыт, а зда­ние от­да­но под му­зей. В на­сто­я­щее вре­мя храм воз­вра­щен Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви.
[3] В трид­ца­тых го­дах на этом ме­сте бы­ла сеть конц­ла­ге­рей, за­клю­чен­ные ко­то­рых стро­и­ли пло­ти­ны и ка­на­лы на Вол­ге. Ныне Кри­во­е­зер­ская пу­стынь и часть го­ро­да Юрьев­ца за­топ­ле­ны.

Ис­точ­ник: http://www.fond.ru