Канон святому блаженному Прокопию Устюжскому, Христа ради юродивому

Припев: Святы́й блажéнный о́тче Проко́пие, моли́ Бо́га о на́с.

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 21 июля (08 июля ст. ст.)

Глас 2.

Пе́снь 1.

Ирмо́с: Во глубине́ постла́ иногда́ фараони́тское всево́инство преоруже́нная си́ла, вопло́щшееся же Сло́во всезло́бный гре́х потреби́ло е́сть, препросла́вленный Госпо́дь, сла́вно бо просла́вися.

Высоко́ житие́ име́я и восхожде́нии боже́ственными ве́сь све́тел бы́в, просвеще́ние ми́ испроси́, похваля́ющу честны́я твоя́ по́двиги, и́миже до́бре пожи́в, получи́л еси́, и́хже наде́ялся еси́, блаже́нне Проко́пие.

Мироуха́нная любя́ уче́ния и во чте́нии Святы́х Писа́ний упражня́яся, сласте́й уклони́лся еси́, блаже́нне, смра́дных и безче́стных и облагово́нился еси́, Боже́ственными дарова́ньми удобря́яся.

Дрема́ние ве́ждома от души́, блаже́нне, отгна́л еси́, бдя́ и Бо́гу приединева́яся всено́щными стоя́нии, непрекло́нен ну́ждами есте́ственными, те́мже ко дню́ невече́рнему прише́л еси́.

Богоро́дичен: Я́ко черто́г одушевле́нный Бо́жий и кади́льницу разу́мнаго и светоно́снаго У́гля, приснора́дованную блажи́м Богоро́дицу, зову́ще: ра́дуйся, Хода́таице спасе́ннаго воззва́ния.

Пе́снь 3.

Ирмо́с: На ка́мени мя́ ве́ры утверди́в, разшири́л еси́ уста́ моя́ на враги́ моя́, возвесели́бося ду́х мо́й, внегда́ пе́ти: не́сть свя́т, я́коже Бо́г на́ш, и не́сть пра́веден, па́че Тебе́, Го́споди.

Глаго́лом живото́чным внима́я, испи́л еси́ во́ду спасе́ния, возгнуша́вся го́рькаго греха́, и, поя́, глаго́лал еси́ Бо́гу, Проко́пие, я́ко не́сть свя́т, па́че Тебе́, Го́споди.

Ми́лование стяжа́л еси́ христоподо́бно, разда́л еси́ бога́тство тре́бующим, небе́сное бога́тство, хода́тайствующее тебе́, его́же и получи́л еси́, вопия́, Проко́пие: я́ко не́сть свя́т, па́че Тебе́, Го́споди.

Присво́ився Зижди́телю любо́вию боже́ственною, прия́л еси́ небе́сное насле́дие. Дре́ва живо́тнаго получи́ти сподо́бился еси́, блаже́нне, боготворе́нием обожа́яся и поя́, сла́вне, я́ко не́сть свя́т, па́че Тебе́, Го́споди.

Богоро́дичен: Су́щи а́нгел святе́йши, Зижди́теля а́нгелов во Твою́ боку́ носи́ла еси́ и родила́ еси́, Богома́ти, на избавле́ние челове́ком, пою́щим Ти́, я́ко не́сть пречи́сты, ра́зве Тебе́, Влады́чице.

Седа́лен, гла́с 4:

Благоволи́в благи́ми дея́нии, искуси́лся еси́, я́ко зла́то в пещи́, напа́стьми, Проко́пие сла́вне. Те́мже и по сме́рти источа́еши чудеса́ бога́тно, я́ко во́ды, неду́ги уставля́еши, о на́с при́сно моли́ся, я́ко да согреше́ний проще́ние прии́мем.

Богоро́дичен: Чи́стая, Всенепоро́чная, и Неискусому́жная, Я́же еди́на Безле́тнаго Сы́на и Сло́ва Бо́жия в ле́то ро́ждши, Сего́ со святы́ми и честны́ми патриа́рхи, и му́ченики, и проро́ки, преподо́бными моли́ дарова́ти на́м очище́ние и ве́лию ми́лость.

Пе́снь 4.

Ирмо́с: Прише́л еси́ от Де́вы не хода́тай, ни а́нгел, но Са́м Го́споди вопло́щся, и спа́сл еси́ всего́ мя челове́ка; те́м зову́ ти: сла́ва си́ле Твое́й, Го́споди.

Повеле́ния оте́ческая храня́ невреди́мо, правове́рным смы́слом, ты́ от ю́ности име́л еси́ житие́ чи́сто и ми́лостивен нра́в, досточу́дне.

Ни смуще́ние мирско́е, ни вла́сти держа́ние, ни сла́ва вре́менная твоего́ к Бо́гу раче́ния, Проко́пие, преврати́, но благоволи́л еси́ вои́стинну боже́ственным дея́нием.

Возне́сся боже́ственными поуче́нии вы́ну, врага́ смири́л еси́, исцеле́ния де́тель прия́л еси́, Проко́пие, судо́м пра́ведным вся́ческая Пра́вящаго.

Богоро́дичен: Препе́тая, во́инствы горе́ препе́таго Бо́га родила́ еси́, Челове́ка вои́стинну бы́вша, Его́же за рабы́ Твоя́ моля́щи не преста́й, Присноде́во.

Пе́снь 5.

Ирмо́с: Просвеще́ние во тме́ лежа́щих, спасе́ние отча́янных, Христе́ Спа́се мо́й, к Тебе́ у́тренюю, Царю́ ми́ра, просвети́ мя сия́нием Твои́м, ино́го бо ра́зве Тебе́ Бо́га не зна́ю.

Све́том чи́стым Святы́я Тро́ицы просвеще́н, зако́ном же Сея́ огражде́н, но́щь жите́йскую без претыка́ния преше́л еси́, виде́нии боже́ственными возвыша́яся, блаже́нне, в боже́ственный живо́т всели́лся еси́.

Ны́не на тебе́ чу́до ве́лие ви́дится и у́жаса испо́лнено: ка́ко по погребе́нии вои́стинну надо́лзе соблюда́ется невреди́мо, блаже́нне, твое́ те́ло, во гро́бе лежа́що, судо́м, и́мже ве́сть Бо́г, прославля́яй тя́.

Блаже́нне Проко́пие, твое́ дерзнове́ние к Бо́гу и любо́вь, ю́же от се́рдца к Тому́ име́ти благоволи́в, и́стинно имени́то же возсия́в пресла́вно, Боже́ственными светлостьми́ просвети́ ве́рных со́нмища.

Богоро́дичен: За ны́ из Тебе́ вопло́щшагося, Де́во Ма́ти, всегда́ моли́, благоче́стно Тя́ блажа́щим изба́витися бе́д, душетле́нных страсте́й и печа́лей и ве́чнующаго пла́мене муче́ния.

Пе́снь 6.

Ирмо́с: В бе́здне грехо́вней валя́яся, неизсле́дную милосе́рдия Твоего́ призыва́ю бе́здну: от тли́, Бо́же мя́ возведи́.

Ка́пли сла́дкия иска́павше, блаже́нне, по́т твои́х сла́дость и исцеле́ний сия́ния, на хвалу́ Христа́ Бо́га на́шего.

Во дво́рех Бо́га процве́л еси́, виногра́д многопло́ден прозя́б, и доброде́телей гро́здие Де́лателю душа́м оби́лие пода́в.

Ца́рства Бо́жия возжеле́л еси́, над страстьми́ ца́рствовав, Проко́пие, и, по произволе́нию лу́чшему, ра́дость пра́ведных получи́л еси́.

Богоро́дичен: Избра́нно Бо́гу бы́вши я́ко прекра́сное селе́ние и простра́нное Сему́, Де́во, была́ еси́, и черто́г, и све́щник, и трапе́за.

Конда́к, гла́с 4:

Христа́ ра́ди юро́дством возду́шная мыта́рства на рука́х а́нгельских неприкоснове́нно преше́д, ца́рскаго дости́гл еси́ престо́ла и от Царя́ все́х Христа́ Бо́га да́р прие́м благода́ть исцеле́ний, мно́гими бо чудесы́ твои́ми и зна́мением стра́шным удиви́л еси́ гра́д тво́й Вели́кий У́стюг: лю́дем твои́м ми́лость испроси́, ми́ро от честна́го о́браза Пресвяты́я Богоро́дицы моли́твою изве́л еси́ и неду́жным по́дал еси́ цельбы́. Те́мже мо́лим тя́, чудоно́сче Проко́пие: моли́ Христа́ Бо́га непреста́нно пода́ти грехо́в на́ших проще́ние.

И́кос:

Ка́ко возмогу́ гре́шный и скве́рный а́з душе́ю вку́пе и те́лом исписа́ти во пло́ти су́щее равноа́нгелом житие́ твое́ и пресла́вная чудеса́? А́ще у́бо мно́зи прему́дрии не дости́гнут испове́дати мно́гаго твоего́ терпе́ния, и смире́ния, и те́плыя ко Христу́ любве́, но, оба́че наде́яся на твое́ беззло́бие, о блаже́нне, си́це вопию́ ти: ра́дуйся, пресве́тлая звездо́, от восто́ка доброде́телей возсия́вшая и вселе́нную чудесы́ озари́вшая; ра́дуйся, возненави́девый роди́тельскую любо́вь, Христа́ же еди́наго, над все́ми су́щаго Бо́га, все́м се́рдцем возлюби́вый и Тому́ невозвра́тным жела́нием после́довавый; ра́дуйся, я́ко бу́йственное и юро́дственное, е́же по апо́столу, жи́тельство избра́вый; ра́дуйся, премени́вый тле́нная и настоя́щая наде́ждею бу́дущих бла́г; ра́дуйся, дре́внему И́ову уподо́бивыйся терпе́нием; ра́дуйся, страстоте́рпче Христо́в непобеди́мый, но при́сно победи́вый диа́вола твои́м смире́нием; ра́дуйся, я́ко дре́вний о́н Ла́зарь ни́щий, ны́не почива́еши в не́дрех Авраа́млих; ра́дуйся, и́же по отше́ствии ми́ра сего́ су́щим в беда́х и искуше́ниих гото́в обрета́яйся предста́тель и засту́пник; ра́дуйся, везде́ призыва́ющия тя́ бы́стро предваря́яй, мо́лиши бо Христа́ Бо́га непреста́нно пода́ти грехо́в на́ших проще́ние.

Пе́снь 7.

Ирмо́с: Богопроти́вное веле́ние беззако́ннующаго мучи́теля высо́к пла́мень вознесло́ е́сть: Христо́с же простре́ Богочести́вым отроко́м ро́су духо́вную, Сы́й Благослове́н и Препросла́влен.

Кре́постию возмо́г Живода́вца, плотско́е удержа́л еси́ жела́ние, пребога́те, и у́м возвы́сил еси́ на небе́сная, поя́ кре́пко: Сы́й благослове́н и препросла́влен.

Са́м неблагоро́ден сотвори́вся, благоро́дны нра́вы стяжа́л еси́ умо́м це́лым, поуче́нием же упражня́яся Богодохнове́нных писа́ний, все́ жела́ние твое́ к Бо́гу Всеви́дцу, блаже́нне, возложи́л еси́.

Го́рнее Ца́рство, вы́шний гра́д, Бо́жий ра́й, пра́ведных наслажде́ние и пи́щу несоде́янную, бога́тство некра́домое, Све́т невече́рний, обрести́ сподо́бился еси́, блаже́нне Проко́пие.

Богоро́дичен: Его́же породила́ еси́, Влады́чице, при́сно моли́, от рабо́ты изба́вити мя́ страсте́й, и осужде́ния, и стужа́ющаго ми́ лю́таго окамене́ния, и оскорбля́ющаго, Чи́стая, одержа́ния, Богора́дованная.

Пе́снь 8.

Ирмо́с: Пе́щь иногда́ о́гненная в Вавило́не де́йства разделя́ше, Бо́жиим веле́нием халде́и опаля́ющая, ве́рныя же ороша́ющая, пою́щия: благослови́те вся́ дела́ Госпо́дня Го́спода.

О́гнь помышля́я стра́шный, пред престо́лом Христо́вым хотя́щ изы́ти, умиле́нием се́рдца те́плы пролива́еши пото́ки сле́зныя, погаша́я те́ми страсте́й пе́щь, Проко́пие богому́дре.

Любо́вию предложи́л еси́ твою́, му́дре, к Бо́гу ду́шу и к Тому́ прилепи́лся еси́, вопия́ пе́сненно: Христе́ мо́й, Ты́ ны́не мя́ изба́ви страсте́й смертоно́сных во ве́ки.

Терпе́нием пожда́тель и се́рдцем смире́н, ты́ ви́ден бы́л еси́, ми́лостив тре́бующим, обы́чай при́сно бла́г име́я и нра́в доброде́тельный, всече́стне, в ни́хже до́бре пожи́в, чуде́с то́чиши благода́ть.

Богоро́дичен: Ада́мов Соде́тель от крове́й Твои́х чи́стых зи́ждется и млеко́м пита́ется, пита́яй вся́ко дыха́ние, Де́во Богоро́дице. Те́м я́ко Ма́терь Тя́ Бо́жию прославля́ем.

Пе́снь 9.

Ирмо́с: Безнача́льна Роди́теля Сы́н, Бо́г и Госпо́дь, вопло́щся от Де́вы, на́м яви́ся, омраче́нная просвети́ти, собра́ти расточе́нная, те́м Всепе́тую Богоро́дицу, велича́ем.

Ви́дети жела́я сла́ву Бо́га на́шего, доброде́тельми богоразу́мия себе́ удобри́л еси́ и, свещу́ нося́, вше́л еси́ во све́тлый черто́г, со а́нгелы живы́й ясне́е наслажда́яся Божества́.

Я́ко у́треннее со́лнце, взы́де па́мять твоя́, су́щия во мра́це сердца́ просвеща́ющи: ты́ бо све́та и дне́ яви́лся еси́ вои́стинну сы́н, богому́дре Проко́пие, сего́ ра́ди тя́ почита́ем.

Му́дростию украша́яся и ра́зумом просвеща́яся, смире́нием се́рдца красу́яся, высото́ю жития́, досточу́дне, в разу́мныя дворы́ вше́л еси́, иде́же на́с помяни́, чту́щих тя́, блаже́нне Проко́пие.

Богоро́дичен: Све́та жили́ще, вся́ озари́вшаго, и се́нь ви́дена была́ еси́, Богоблагода́тная, мо́ст и ле́ствица, на высоту́ земны́я возводя́щи, Де́во, те́м Тя́ ублажа́ем и ве́рно велича́ем.

Свети́лен.

Удали́лся еси́, бе́гая мирска́го сожи́тельства, и Христу́, су́щему над все́ми Бо́гу на́шему, непоро́чным житие́м благоугоди́л еси́, всеблаже́нне Проко́пие. Его́же и ны́не моли́ о на́с, рабе́х твои́х, ве́рою пра́зднующих всечестну́ю па́мять твою́.

Богоро́дичен: Прему́дрость ипоста́сную, Сло́во О́тчее присносу́щное, врача́ челове́ком Христа́ ро́ждшая, Де́во Пречи́стая, я́звы и стру́пы се́рдца моего́ исцели́, лю́тыя и многовре́менныя, и страстна́я взыгра́ния утиши́ пло́ти моея́.

Пѣ́снь а҃.

І҆рмо́съ: Во глꙋбинѣ̀ постла̀ и҆ногда̀ фараѡни́тское всево́инство преѡрꙋже́ннаѧ си́ла, вопло́щшеесѧ же сло́во всеѕло́бный грѣ́хъ потреби́ло є҆́сть: препросла́вленный гдⷭ҇ь, сла́внѡ бо просла́висѧ.

Высоко̀ житїѐ и҆мѣ́ѧ, и҆ восхождє́нїи бжⷭ҇твенными ве́сь свѣ́телъ бы́въ, просвѣще́нїе мѝ и҆спросѝ похвалѧ́ющꙋ честны̑ѧ твоѧ̑ по́двиги, и҆́миже до́брѣ пожи́въ, полꙋчи́лъ є҆сѝ и҆́хже надѣ́ѧлсѧ є҆сѝ, бл҃же́нне проко́пїе.

Мѷроꙋха̑ннаѧ любѧ̀ ᲂу҆чє́нїѧ, и҆ во чте́нїи ст҃ы́хъ писа́нїй ᲂу҆пражнѧ́ѧсѧ, сласте́й ᲂу҆клони́лсѧ є҆сѝ, бл҃же́нне, смра́дныхъ и҆ безче́стныхъ: и҆ ѡ҆благово́нилсѧ є҆сѝ бжⷭ҇твенными дарова́ньми ᲂу҆добрѧ́ѧсѧ.

Дрема́нїе вѣ́ждома ѿ дꙋшѝ, бл҃же́нне, ѿгна́лъ є҆сѝ, бдѧ̀ и҆ бг҃ꙋ приединѣва́ѧсѧ всено́щными стоѧ̑нїи, непрекло́ненъ нꙋ́ждами є҆сте́ственными: тѣ́мже ко дню̀ невече́рнемꙋ прише́лъ є҆сѝ.

Бг҃оро́диченъ: Ꙗ҆́кѡ черто́гъ ѡ҆дꙋшевле́нный бж҃їй и҆ кади́льницꙋ разꙋ́мнагѡ и҆ свѣтоно́снагѡ ᲂу҆́глѧ, приснора́дованнꙋю блажи́мъ бцⷣꙋ, зовꙋ́ще: ра́дꙋйсѧ, хода́таице спасе́ннагѡ воззва́нїѧ.

Пѣ́снь г҃.

І҆рмо́съ: На ка́мени мѧ̀ вѣ́ры ᲂу҆тверди́въ, разшири́лъ є҆сѝ ᲂу҆ста̀ моѧ̑ на врагѝ моѧ̑, возвесели́босѧ дꙋ́хъ мо́й, внегда̀ пѣ́ти: нѣ́сть свѧ́тъ, ꙗ҆́коже бг҃ъ на́шъ, и҆ нѣ́сть пра́веденъ, па́че тебє̀, гдⷭ҇и.

Глаго́лѡмъ животѡ́чнымъ внима́ѧ, и҆спи́лъ є҆сѝ во́дꙋ спасе́нїѧ, возгнꙋша́всѧ го́рькагѡ грѣха̀, и҆ поѧ̀ глаго́лалъ є҆сѝ бг҃ꙋ, проко́пїе: ꙗ҆́кѡ нѣ́сть свѧ́тъ па́че тебє̀, гдⷭ҇и.

Ми́лованїе стѧжа́лъ є҆сѝ хрⷭ҇топодо́бно, разда́лъ є҆сѝ бога́тство тре́бꙋющимъ, нбⷭ҇ное бога́тство, хода́тайствꙋющее тебѣ̀, є҆го́же и҆ полꙋчи́лъ є҆сѝ, вопїѧ̀, проко́пїе: ꙗ҆́кѡ нѣ́сть свѧ́тъ па́че тебє̀, гдⷭ҇и.

Присво́ивсѧ зижди́телю любо́вїю бжⷭ҇твенною, прїѧ́лъ є҆сѝ нбⷭ҇ное наслѣ́дїе. дре́ва живо́тнагѡ полꙋчи́ти сподо́билсѧ є҆сѝ, бл҃же́нне, бг҃отворе́нїемъ ѡ҆божа́ѧсѧ, и҆ поѧ̀, сла́вне: ꙗ҆́кѡ нѣ́сть свѧ́тъ па́че тебє̀, гдⷭ҇и.

Бг҃оро́диченъ: Сꙋ́щи а҆́гг҃лъ ст҃ѣ́йши, зижди́телѧ а҆́гг҃лѡвъ во твою̀ бокꙋ̀ носи́ла є҆сѝ, и҆ родила̀ є҆сѝ, бг҃ома́ти, на и҆збавле́нїе человѣ́кѡмъ пою́щымъ тѝ: ꙗ҆́кѡ нѣ́сть пречⷭ҇ты, ра́звѣ тебє̀, влⷣчце.

Сѣда́ленъ, гла́съ д҃:

Благоволи́въ благи́ми дѣѧ̑нїи, и҆скꙋси́лсѧ є҆сѝ ꙗ҆́кѡ зла́то въ пещѝ напа́стьми, проко́пїе сла́вне. тѣ́мже и҆ по сме́рти и҆сточа́еши чꙋдеса̀ бога́тнѡ ꙗ҆́кѡ во́ды, недꙋ́ги ᲂу҆ставлѧ́еши: ѡ҆ на́съ при́снѡ моли́сѧ, ꙗ҆́кѡ да согрѣше́нїй проще́нїе прїи́мемъ.

Бг҃оро́диченъ: Чтⷭ҇аѧ, всенепоро́чнаѧ и҆ неискꙋсомꙋ́жнаѧ, ꙗ҆́же є҆ди́на безлѣ́тнаго сн҃а и҆ сло́ва бж҃їѧ въ лѣ́то ро́ждши. сего̀ со ст҃ы́ми и҆ честны́ми патрїа̑рхи, и҆ мꙋ́чєники, и҆ прⷪ҇рѡ́ки, прпⷣбными молѝ, дарова́ти на́мъ ѡ҆чище́нїе и҆ ве́лїю ми́лость.

Пѣ́снь д҃.

І҆рмо́съ: Прише́лъ є҆сѝ ѿ дв҃ы не хода́тай, ни а҆́гг҃лъ, но са́мъ, гдⷭ҇и, вопло́щсѧ, и҆ спа́слъ є҆сѝ всего́ мѧ человѣ́ка. тѣ́мъ зовꙋ́ ти: сла́ва си́лѣ твое́й, гдⷭ҇и.

Повелѣ̑нїѧ ѻ҆те́чєскаѧ хранѧ̀ невреди́мѡ, правовѣ́рнымъ смы́сломъ, ты̀ ѿ ю҆́ности и҆мѣ́лъ є҆сѝ житїѐ чи́сто, и҆ ми́лостивенъ нра́въ, досточꙋ́дне.

Ни смꙋще́нїе мїрско́е, ни вла́сти держа́нїе, ни сла́ва вре́меннаѧ, твоегѡ̀ къ бг҃ꙋ раче́нїѧ, проко́пїе, превратѝ: но благоволи́лъ є҆сѝ вои́стиннꙋ бжⷭ҇твєннымъ дѣѧ́нїємъ.

Возне́ссѧ бжⷭ҇твенными поꙋчє́нїи вы́нꙋ, врага̀ смири́лъ є҆сѝ: и҆сцѣле́нїѧ дѣ́тель прїѧ́лъ є҆сѝ, проко́пїе, сꙋдо́мъ пра́веднымъ всѧ́чєскаѧ пра́вѧщагѡ.

Бг҃оро́диченъ: Препѣ́таѧ, во́инствы горѣ̀ препѣ́таго бг҃а родила̀ є҆сѝ, чл҃вѣ́ка вои́стиннꙋ бы́вша: є҆го́же за рабы̑ твоѧ̑ молѧ́щи не преста́й, приснодв҃о.

Пѣ́снь є҃.

І҆рмо́съ: Просвѣще́нїе во тмѣ̀ лежа́щихъ, спасе́нїе ѿча́ѧнныхъ, хрⷭ҇тѐ сп҃се мо́й: къ тебѣ̀ ᲂу҆́тренюю, цр҃ю̀ ми́ра, просвѣти́ мѧ сїѧ́нїемъ твои́мъ: и҆но́гѡ бо ра́звѣ тебє̀ бг҃а не зна́ю.

Свѣ́томъ чи́стымъ ст҃ы́ѧ трⷪ҇цы просвѣще́нъ, зако́номъ же сеѧ̀ ѡ҆гражде́нъ, но́щь жите́йскꙋю безъ претыка́нїѧ преше́лъ є҆сѝ: видѣ̑нїи бжⷭ҇твенными возвыша́ѧсѧ, блаже́нне, въ бжⷭ҇твенный живо́тъ всели́лсѧ є҆сѝ.

Ны́нѣ на тебѣ̀ чꙋ́до ве́лїе ви́дитсѧ, и҆ ᲂу҆́жаса и҆спо́лнено: ка́кѡ по погребе́нїи вои́стиннꙋ надо́лзѣ соблюда́етсѧ невреди́мѡ, бл҃же́нне, твоѐ тѣ́ло во гро́бѣ лежа́що, сꙋдо́мъ и҆́мже вѣ́сть бг҃ъ, прославлѧ́ѧй тѧ̀.

Блаже́нне проко́пїе, твоѐ дерзнове́нїе къ бг҃ꙋ, и҆ любо́вь ю҆́же ѿ се́рдца къ томꙋ̀ и҆мѣ́ти благоволи́въ, и҆́стинно и҆мени́то же возсїѧ́въ пресла́внѡ, бжⷭ҇твенными свѣтлостьмѝ просвѣтѝ вѣ́рныхъ сѡ́нмища.

Бг҃оро́диченъ: За ны̀ и҆зъ тебє̀ вопло́щшагосѧ, дв҃о мт҃и, всегда̀ молѝ, благоче́стнѡ тѧ̀ блажа́щымъ и҆зба́витисѧ бѣ́дъ, дꙋшетлѣ́нныхъ страсте́й и҆ печа́лей, и҆ вѣ́чнꙋющагѡ пла́мене мꙋче́нїѧ.

Пѣ́снь ѕ҃.

І҆рмо́съ: Въ бе́зднѣ грѣхо́внѣй валѧ́ѧсѧ, неизслѣ́днꙋю милосе́рдїѧ твоегѡ̀ призыва́ю бе́зднꙋ: ѿ тлѝ, бж҃е, мѧ̀ возведѝ.

Ка̑пли сла̑дкїѧ и҆ска́павше, блаже́нне, пѡ́тъ твои́хъ сла́дость, и҆ и҆сцѣле́нїй сїѧ̑нїѧ, на хвалꙋ̀ хрⷭ҇та̀ бг҃а на́шегѡ.

Во дво́рѣхъ бг҃а процвѣ́лъ є҆сѝ, вїногра́дъ многопло́денъ прозѧ́бъ, и҆ добродѣ́телей гро́здїе, дѣ́лателю дꙋша́мъ ѻ҆би́лїе пода́въ.

Ца́рства бж҃їѧ возжелѣ́лъ є҆сѝ, надъ страстьмѝ ца́рствовавъ, проко́пїе, и҆ по произволе́нїю лꙋ́чшемꙋ, ра́дость пра́ведныхъ полꙋчи́лъ є҆сѝ.

Бг҃оро́диченъ: И҆збра́нно бг҃ꙋ бы́вши ꙗ҆́кѡ прекра́сное селе́нїе, и҆ простра́нное семꙋ̀, дв҃о, была̀ є҆сѝ, и҆ черто́гъ, и҆ свѣ́щникъ, и҆ трапе́за.

Конда́къ, гла́съ д҃:

Хрⷭ҇та̀ ра́ди, ю҆ро́дствомъ воздꙋ̑шнаѧ мыта̑рства на рꙋка́хъ а҆́гг҃льскихъ неприкоснове́ннѡ преше́дъ, ца́рскагѡ дости́глъ є҆сѝ престо́ла, и҆ ѿ цр҃ѧ̀ всѣ́хъ хрⷭ҇та̀ бг҃а да́ръ прїе́мъ благода́ть и҆сцѣле́нїй: мно́гими бо чꙋдесы̀ твои́ми и҆ зна́менїемъ стра́шнымъ ᲂу҆диви́лъ є҆сѝ гра́дъ тво́й вели́кїй ᲂу҆́стюгъ: лю́демъ твои̑мъ ми́лость и҆спросѝ, мѵ́ро ѿ честна́гѡ ѻ҆́браза прест҃ы́ѧ бцⷣы моли́твою и҆зве́лъ є҆сѝ, и҆ недꙋ̑жнымъ по́далъ є҆сѝ цѣльбы̑. тѣ́мже мо́лимъ тѧ̀, чꙋдоно́сче проко́пїе, молѝ хрⷭ҇та̀ бг҃а непреста́ннѡ, пода́ти грѣхѡ́въ на́шихъ проще́нїе.

І҆́косъ:

Ка́кѡ возмогꙋ̀ грѣ́шный и҆ скве́рный а҆́зъ дꙋше́ю вкꙋ́пѣ и҆ тѣ́ломъ и҆списа́ти во пло́ти сꙋ́щее равноа́гг҃лѡмъ житїѐ твоѐ, и҆ пресла̑внаѧ чꙋдеса̀; а҆́ще ᲂу҆́бѡ мно́зи премꙋ́дрїи не дости́гнꙋтъ и҆сповѣ́дати мно́гагѡ твоегѡ̀ терпѣ́нїѧ, и҆ смире́нїѧ, и҆ те́плыѧ ко хрⷭ҇тꙋ̀ любвѐ: но ѻ҆ба́че надѣ́ѧсѧ на твоѐ безѕло́бїе, ѽ блаже́нне! си́це вопїю́ ти: ра́дꙋйсѧ, пресвѣ́тлаѧ ѕвѣздо̀, ѿ восто́ка добродѣ́телей возсїѧ́вшаѧ, и҆ вселе́ннꙋю чꙋдесы̀ ѡ҆зари́вшаѧ: ра́дꙋйсѧ, возненави́дѣвый роди́тельскꙋю любо́вь, хрⷭ҇та́ же є҆ди́наго надъ всѣ́ми сꙋ́щаго бг҃а всѣ́мъ се́рдцемъ возлюби́вый и҆ томꙋ̀ невозвра́тнымъ жела́нїемъ послѣ́довавый: ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ бꙋ́йственное и҆ ю҆ро́дственное, є҆́же по а҆пⷭ҇лꙋ, жи́тельство и҆збра́вый: ра́дꙋйсѧ премѣни́вый тлѣ̑ннаѧ и҆ настоѧ̑щаѧ, наде́ждею бꙋ́дꙋщихъ бла̑гъ: ра́дꙋйсѧ, дре́внемꙋ і҆́ѡвꙋ ᲂу҆подо́бивыйсѧ терпѣ́нїемъ: ра́дꙋйсѧ, страстоте́рпче хрⷭ҇то́въ непобѣди́мый, но при́снѡ побѣди́вый дїа́вола твои́мъ смире́нїемъ: ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ дре́внїй ѻ҆́нъ ла́зарь ни́щїй ны́нѣ почива́еши въ нѣ́дрѣхъ а҆враа́млихъ: ра́дꙋйсѧ, и҆́же по ѿше́ствїи мі́ра сегѡ̀, сꙋ́щымъ въ бѣда́хъ, и҆ и҆скꙋше́нїихъ гото́въ ѡ҆брѣта́ѧйсѧ предста́тель и҆ застꙋ́пникъ: ра́дꙋйсѧ, вездѣ̀ призыва́ющыѧ тѧ̀ бы́стрѡ предварѧ́ѧй: мо́лиши бо хрⷭ҇та̀ бг҃а непреста́ннѡ, пода́ти грѣхѡ́въ на́шихъ проще́нїе.

Пѣ́снь з҃.

І҆рмо́съ: Бг҃опроти́вное велѣ́нїе беззако́ннꙋющагѡ мꙋчи́телѧ высо́къ пла́мень вознесло̀ є҆́сть: хрⷭ҇то́съ же прострѐ бг҃очести̑вымъ ѻ҆трокѡ́мъ ро́сꙋ дх҃о́внꙋю, сы́й бл҃гослове́нъ и҆ препросла́вленъ.

Крѣ́постїю возмо́гъ живода́вца, плотско́е ᲂу҆держа́лъ є҆сѝ жела́нїе, пребога́те, и҆ ᲂу҆́мъ возвы́силъ є҆сѝ на нбⷭ҇наѧ, поѧ̀ крѣ́пкѡ: сы́й бл҃гослове́нъ и҆ препросла́вленъ.

Са́мъ неблагоро́денъ сотвори́всѧ, благоро́дны нра́вы стѧжа́лъ є҆сѝ ᲂу҆мо́мъ цѣ́лымъ: поꙋче́нїемъ же ᲂу҆пражнѧ́ѧсѧ бг҃одохнове́нныхъ писа́нїй, всѐ жела́нїе твоѐ къ бг҃ꙋ всеви́дцꙋ, блаже́нне, возложи́лъ є҆сѝ.

Го́рнее црⷭ҇тво, вы́шнїй гра́дъ, бж҃їй ра́й, пра́ведныхъ наслажде́нїе, и҆ пи́щꙋ несодѣ́ѧннꙋю, бога́тство некра́домое, свѣ́тъ невече́рнїй, ѡ҆брѣстѝ сподо́билсѧ є҆сѝ, блаже́нне проко́пїе.

Бг҃оро́диченъ: Є҆го́же породила̀ є҆сѝ, влⷣчце, при́снѡ молѝ, ѿ рабо́ты и҆зба́вити мѧ̀ страсте́й, и҆ ѡ҆сꙋжде́нїѧ, и҆ стꙋжа́ющагѡ мѝ лю́тагѡ ѡ҆камене́нїѧ, и҆ ѡ҆скорблѧ́ющагѡ, чⷭ҇таѧ, ѡ҆держа́нїѧ, бг҃ора́дованнаѧ.

Пѣ́снь и҃.

І҆рмо́съ: Пе́щь и҆ногда̀ ѻ҆́гненнаѧ въ вавѷлѡ́нѣ дѣ̑йства раздѣлѧ́ше, бж҃їимъ велѣ́нїемъ халдє́и ѡ҆палѧ́ющаѧ, вѣ̑рныѧ же ѡ҆роша́ющаѧ, пою́щыѧ: благослови́те, всѧ̑ дѣла̀ гдⷭ҇нѧ, гдⷭ҇а.

Ѻ҆́гнь помышлѧ́ѧ стра́шный, предъ прⷭ҇то́ломъ хрⷭ҇то́вымъ хотѧ́щъ и҆зы́ти, ᲂу҆миле́нїемъ се́рдца те́плы пролива́еши пото́ки слє́зныѧ, погаша́ѧ тѣ́ми страсте́й пе́щь, проко́пїе бг҃омꙋ́дре.

Любо́вїю предложи́лъ є҆сѝ твою̀, мꙋ́дре, къ бг҃ꙋ дꙋ́шꙋ, и҆ къ томꙋ̀ прилѣпи́лсѧ є҆сѝ, вопїѧ̀ пѣ́сненнѡ, хрⷭ҇тѐ мо́й, ты̀ ны́нѣ мѧ̀ и҆зба́ви страсте́й смертоно́сныхъ во вѣ́ки.

Терпѣ́нїемъ пожда́тель и҆ се́рдцемъ смире́нъ, ты̀ ви́дѣнъ бы́лъ є҆сѝ, ми́лостивъ тре́бꙋющымъ, ѻ҆бы́чай при́снѡ бла́гъ и҆мѣ́ѧ, и҆ нра́въ добродѣ́тельный, всече́стне. въ ни́хже до́брѣ пожи́въ, чꙋде́съ то́чиши благода́ть.

Бг҃оро́диченъ: А҆да́мовъ содѣ́тель ѿ крове́й твои́хъ чⷭ҇тыхъ зи́ждетсѧ, и҆ млеко́мъ пита́етсѧ, пита́ѧй всѧ́ко дыха́нїе, дв҃о бцⷣе. тѣ́мъ ꙗ҆́кѡ мт҃рь тѧ̀ бж҃їю прославлѧ́емъ.

Пѣ́снь ѳ҃.

І҆рмо́съ: Безнача́льна роди́телѧ сн҃ъ, бг҃ъ и҆ гдⷭ҇ь, вопло́щсѧ ѿ дв҃ы, на́мъ ꙗ҆ви́сѧ, ѡ҆мрачє́ннаѧ просвѣти́ти, собра́ти расточє́ннаѧ. Тѣ́мъ всепѣ́тꙋю бцⷣꙋ велича́емъ.

Ви́дѣти жела́ѧ сла́вꙋ бг҃а на́шегѡ, добродѣ́тельми бг҃оразꙋ́мїѧ себѐ ᲂу҆добри́лъ є҆сѝ: и҆ свѣщꙋ̀ носѧ̀, вше́лъ є҆сѝ во свѣ́тлый черто́гъ, со а҆́гг҃лы живы́й ꙗ҆снѣ́е наслажда́ѧсѧ бж҃ества̀.

Ꙗ҆́кѡ ᲂу҆́треннее со́лнце взы́де па́мѧть твоѧ̀, сꙋ́щыѧ во мра́цѣ сердца̀ просвѣща́ющи: ты́ бо свѣ́та и҆ днѐ ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ вои́стиннꙋ сы́нъ, бг҃омꙋ́дре проко́пїе: сегѡ̀ ра́ди тѧ̀ почита́емъ.

Мꙋ́дростїю ᲂу҆краша́ѧсѧ, и҆ ра́зꙋмомъ просвѣща́ѧсѧ, смире́нїемъ се́рдца красꙋ́ѧсѧ, высото́ю житїѧ̀, досточꙋ́дне, въ разꙋ̑мныѧ дворы̀ вше́лъ є҆сѝ, и҆дѣ́же на́съ помѧнѝ чтꙋ́щихъ тѧ̀, блаже́нне проко́пїе.

Бг҃оро́диченъ: Свѣ́та жили́ще, всѧ̑ ѡ҆зари́вшагѡ, и҆ сѣ́нь ви́дѣна была̀ є҆сѝ, бг҃облагода́тнаѧ, мо́стъ и҆ лѣ́ствица, на высотꙋ̀ земны̑ѧ возводѧ́щи, дв҃о. тѣ́мъ тѧ̀ ᲂу҆блажа́емъ, и҆ вѣ́рнѡ велича́емъ.

Свѣти́ленъ.

Оу҆дали́лсѧ є҆сѝ, бѣ́гаѧ мїрска́гѡ сожи́тельства, и҆ хрⷭ҇тꙋ̀ сꙋ́щемꙋ надъ всѣ́ми бг҃ꙋ на́шемꙋ непоро́чнымъ житїе́мъ благоꙋгоди́лъ є҆сѝ, всеблаже́нне проко́пїе. є҆го́же и҆ ны́нѣ молѝ ѡ҆ на́съ рабѣ́хъ твои́хъ, вѣ́рою пра́зднꙋющихъ всечестнꙋ́ю па́мѧть твою̀.

Бг҃оро́диченъ: Премꙋ́дрость ѵ҆поста́снꙋю, сло́во ѻ҆́ч҃ее присносꙋ́щное, врача̀ человѣ́кѡмъ хрⷭ҇та̀ ро́ждшаѧ, дв҃о пречⷭ҇таѧ, ꙗ҆́звы и҆ стрꙋ́пы се́рдца моегѡ̀ и҆сцѣлѝ лю̑тыѧ и҆ многовре́мєнныѧ, и҆ страстна̑ѧ взыгра̑нїѧ ᲂу҆тишѝ пло́ти моеѧ̀.

Краткое житие праведного Прокопия Устюжского, Христа ради юродивого

В пер­вой по­ло­вине XIII ве­ка, во дни сла­вы и мо­гу­ще­ства Нов­го­ро­да, в чис­ле за­мор­ских тор­го­вых го­стей, при­ез­жав­ших еже­год­но во мно­же­стве, при­был од­на­жды с бо­га­тым гру­зом то­ва­ров немец­кий ку­пец. Ка­ко­го он был ро­да и пле­ме­ни и из ка­ко­го го­ро­да – неиз­вест­но. Без вся­ко­го со­мне­ния, ему и его то­ва­ри­щам и на мысль не при­хо­ди­ло дол­го про­быть, а тем бо­лее остать­ся на­все­гда в су­ро­вой и хо­лод­ной Рос­сии. Кто мог ду­мать, что этот мо­ло­дой ку­пец, вос­пи­тан­ный в до­воль­стве и рос­ко­ши и с мла­ден­че­ства на­пи­тан­ный враж­деб­ным пра­во­сла­вию ка­то­ли­че­ским уче­ни­ем, ре­шит­ся доб­ро­воль­но на всю жизнь под­верг­нуть се­бя все­воз­мож­ным ли­ше­ни­ям и стра­да­ни­ям, что при ви­ди­мом ску­до­умии он со­х­ра­нит муд­рость и чи­сто­ту серд­ца, до­стигнет вы­со­ты нрав­ствен­но­го со­вер­шен­ства, сде­ла­ет­ся укра­ше­ни­ем пра­во­слав­ной церк­ви, ве­ли­ким чу­до­твор­цем, за­щит­ни­ком и по­кро­ви­те­лем сво­е­го но­во­го оте­че­ства. Ис­тин­но, си­ла Бо­жия в немо­щи со­вер­ша­ет­ся (2Кор.12,9). Див­ны де­ла Гос­под­ни, ди­вен Бог во свя­тых Сво­их!

Ко­гда Про­ко­пий при­был в Нов­го­род, то неволь­но был по­ра­жен мно­же­ством и кра­со­той церк­вей и мо­на­сты­рей, доб­ро­глас­ным зво­ном мно­го­чис­лен­ных ко­ло­ко­лов, на­бож­но­стью и усер­ди­ем на­ро­да к цер­ков­ным служ­бам – че­го он ни­ко­гда не ду­мал встре­тить меж­ду людь­ми, не по­ви­ну­ю­щи­ми­ся рим­ско­му пер­во­свя­щен­ни­ку. А ко­гда мо­ло­дой че­ло­век по сво­ей лю­бо­зна­тель­но­сти по­се­тил храм Св. Со­фии и дру­гие церк­ви и мо­на­сты­ри, услы­шал строй­ное пе­ние ли­ков, уви­дел чин­ное и бла­го­го­вей­ное слу­же­ние, тор­же­ствен­ность и бла­го­ле­пие об­ря­дов пра­во­слав­ной церк­ви, то бла­го­дать Бо­жия кос­ну­лась его серд­ца. Он уми­лил­ся до глу­би­ны ду­ши, так что не за­хо­тел уже боль­ше воз­вра­щать­ся на ро­ди­ну, ре­шил­ся при­нять пра­во­сла­вие и стал ис­кать че­ло­ве­ка, ко­то­рый бы мог на­учить его дог­ма­там ве­ры и уста­вам пра­во­слав­ной церк­ви. Ему ука­за­ли на Ху­тын­ский мо­на­стырь, неза­дол­го (1192 г.) пред тем ос­но­ван­ный и сла­вив­ший­ся стро­го­стью уста­ва и свя­то­стью жиз­ни сво­их ино­ков.

В то вре­мя в мо­на­сты­ре под­ви­зал­ся ста­рец Вар­ла­ам Прок­ши­нич, ста­рав­ший­ся во всем под­ра­жать прп. Вар­ла­а­му Ху­тын­ско­му († 1192; па­мять 6/19 но­яб­ря), ос­но­ва­те­лю оби­те­ли. К нему об­ра­тил­ся Про­ко­пий и, при­пав­ши к но­гам, со сле­за­ми про­сил на­учить его ис­тин­ной ве­ре. Сна­ча­ла уди­ви­тель­ным по­ка­за­лось стар­цу, что мо­ло­дой и бо­га­тый ино­стра­нец, при­е­хав­ший в Нов­го­род для тор­гов­ли, ищет пра­во­сла­вия, но, убе­див­шись в ис­крен­но­сти же­ла­ния Про­ко­пия, с оте­че­ской лю­бо­вью при­нял его к се­бе и стал учить за­по­ве­дям Бо­жи­им, уста­вам и чи­но­по­ло­же­ни­ям пра­во­слав­ной церк­ви. Не на­прас­ны бы­ли на­став­ле­ния и тру­ды муд­ро­го по­движ­ни­ка: Про­ко­пий с охо­той слу­шал при­ме­ры из оте­че­ских пи­са­ний, жи­тий свя­тых и соб­ствен­ных на­блю­де­ний стар­ца и ста­рал­ся за­пе­чат­леть в сво­ем серд­це. Осо­бен­но тро­га­ли его жи­тия пре­по­доб­ных и Хри­ста ра­ди юро­ди­вых, доб­ро­воль­но под­вер­гав­ших­ся раз­лич­ным ли­ше­ни­ям и тру­дам и при этом еще ста­рав­ших­ся скры­вать свои по­дви­ги от лю­дей. «Вот, – ду­мал он, – как лю­ди тру­ди­лись и тер­пе­ли для спа­се­ния сво­ей ду­ши; вот при­ме­ры, ко­то­рым я дол­жен под­ра­жать». И с каж­дым днем бо­лее и бо­лее стал чув­ство­вать от­вра­ще­ние от мир­ской жиз­ни и воз­го­рать­ся лю­бо­вью к Бо­гу. На­ко­нец он раз­дал все свое име­ние и бо­гат­ство ча­стью ни­щим, ча­стью на со­ору­же­ние хра­ма в Ху­тын­ской оби­те­ли и, ре­ши­тель­но ни­че­го не оста­вив се­бе, стал жить в оби­те­ли как один из стран­ных, еже­днев­но по­се­щая все цер­ков­ные служ­бы и усерд­но слу­жа бра­тии. Из­ба­вив­шись от всех по­пе­че­ний и жи­тей­ских за­бот, Про­ко­пий ощу­тил спо­кой­ствие в сво­ей ду­ше, но­вый об­раз жиз­ни сер­деч­но ему по­лю­бил­ся, и он же­лал всю свою жизнь про­ве­сти в ти­шине уеди­нен­ной кел­лии под мир­ным кро­вом свя­той оби­те­ли.

Но нов­го­род­цы, узнав­ши о том, что Про­ко­пий при­нял свя­тую ве­ру и раз­дал все свое име­ние, ста­ли хва­лить и пре­воз­но­сить его. Неко­то­рые да­же на­роч­но при­хо­ди­ли на Ху­тынь, чтобы толь­ко ви­деть Про­ко­пия, по­то­му что сла­ва о нем расп­ро­стра­ни­лась во всех кон­цах го­ро­да и пя­ти­нах нов­го­род­ских. Тя­же­ло бы­ло Про­ко­пию слы­шать о се­бе та­кие раз­го­во­ры. Люд­ская сла­ва, ли­шив­шая по­коя его сми­рен­ное серд­це, сде­ла­лась для него невы­но­си­мым бре­ме­нем. Опа­са­ясь из-за нее ли­шить­ся сла­вы небес­ной, он от­крыл стар­цу Вар­ла­а­му свою ду­шев­ную скорбь и стал про­сить у него со­ве­та и бла­го­сло­ве­ния уда­лить­ся ку­да-ли­бо, где бы его ни­кто не знал. Ста­рец спер­ва удер­жи­вал его, со­ве­туя луч­ше не вы­хо­дить из оби­те­ли и да­же за­клю­чить­ся в за­твор, но непре­клон­но бы­ло же­ла­ние Про­ко­пия, как буд­то что влек­ло его из оби­те­ли. И сколь­ко Вар­ла­ам ни ста­рал­ся, не мог оста­но­вить его, и, пре­по­дав­ши на­став­ле­ние, ста­рец с мо­лит­вой и бла­го­сло­ве­ни­ем от­пу­стил сво­е­го уче­ни­ка в путь.

Без вся­ких средств к жиз­ни, не взяв­ши ни­че­го да­же на до­ро­гу, в бед­ной одеж­де Про­ко­пий вы­шел из мо­на­сты­ря. Он спе­шил оста­вить нов­го­род­ские пре­де­лы и устре­мил­ся в неиз­вест­ные ему во­сточ­ные стра­ны, то­гда еще не гу­сто на­се­лен­ные и по­кры­тые дре­му­чи­ми ле­са­ми и бо­ло­та­ми. Ча­сто уста­ло­му стран­ни­ку по­сле длин­но­го це­ло­днев­но­го пу­ти при­хо­ди­лось оста­вать­ся без пи­щи, спать на ули­це под до­ждем и вет­ром, ес­ли не встре­ча­лось со­стра­да­тель­но­го че­ло­ве­ка, ко­то­рый бы вы­звал­ся на­кор­мить и успо­ко­ить его, ибо Про­ко­пий, сколь­ко бы ни был го­ло­ден, ни­ко­гда ни­че­го не про­сил и пред­став­лял из се­бя глу­по­го. Мно­го на­сме­шек и оскорб­ле­ний, ру­га­тельств и по­бо­ев пе­ре­нес он от гру­бых лю­дей на пу­ти, мно­го при­ве­лось ему в сво­ем вет­хом ру­би­ще по­тер­петь и от лет­не­го жа­ра и на­се­ко­мых, и от зим­них вьюг и трес­ку­чих мо­ро­зов. Но он не уны­вал и не па­дал ду­хом, зная, что каж­дый день доб­ро­воль­ных его зло­стра­да­ний, каж­дый шаг по это­му уз­ко­му и ис­тин­но крест­но­му пу­ти при­бли­жа­ют его к веч­но­му по­кою и Небес­ной От­чизне. Юрод­ствуя днем, он и но­чью не да­вал се­бе по­коя, про­во­дил ее в ко­ле­но­пре­кло­не­нии и мо­лит­вах, вспо­ми­ная сло­ва апо­сто­ла: Мно­ги­ми скор­б­ми по­до­ба­ет нам вни­ти в Цар­ствие Бо­жие (Деян.14,22) и ста­ра­ясь уте­шать се­бя тем, что все зем­ные скор­би, как бы они ни ка­за­лись нам ве­ли­ки и тяж­ки, ни­что в срав­не­нии с небес­ны­ми за них наг­ра­да­ми (Рим.8,18). Пе­ре­хо­дя та­ким об­ра­зом из стра­ны в стра­ну, из го­ро­да в го­род и все да­лее и да­лее углуб­ля­ясь на во­сток, Про­ко­пий до­шел до Устю­га.

По­яв­ле­ние в го­ро­де неиз­вест­но­го юро­ди­во­го с ко­чер­га­ми в ру­ках – ибо бла­жен­ный Про­ко­пий но­сил в ру­ках три ко­чер­ги или де­ре­вян­ных клю­ки – и ед­ва при­кры­то­го ру­би­щем ско­ро об­ра­ти­ло на него вни­ма­ние жи­те­лей. Он и здесь ско­ро сде­лал­ся пред­ме­том на­сме­шек и по­ру­га­ния лю­дей гру­бых, ко­то­рые не сты­ди­лись да­же и бить его без вся­кой с его сто­ро­ны при­чи­ны. Несмот­ря на это, го­род по­нра­вил­ся бла­жен­но­му, и он ре­шил­ся на­все­гда остать­ся в нем. Так Устюг сде­лал­ся ме­стом, на­зна­чен­ным ему Про­мыс­лом, где он дол­жен был про­во­дить и кон­чить свой мно­го­труд­ный по­двиг. Пред­став­ля­ясь безум­ным и юрод­ствуя днем на ули­цах го­ро­да, он каж­дую ночь об­хо­дил все го­род­ские церк­ви, при­па­дал на ко­ле­ни и со сле­за­ми мо­лил­ся в от­кры­тых их па­пер­тях. Ко­гда же из­ну­рен­ное по­стом и бде­ни­ем те­ло его от­ка­зы­ва­лось слу­жить и тре­бо­ва­ло от­дох­но­ве­ния, он на крат­кое вре­мя ло­жил­ся где по­па­ло: в некры­том са­рае, на ку­че на­во­за, на го­лой зем­ле или на камне, несмот­ря ни на ка­кую по­го­ду: и ле­том, и зи­мой, хо­тя изо­дран­ное ру­би­ще ед­ва при­кры­ва­ло его те­ло и он был по­чти наг и бос. Ес­ли со­стра­да­тель­ные и доб­рые лю­ди по­да­ва­ли ему ми­ло­сты­ню, он при­ни­мал с лю­бо­вью и бла­го­дар­но­стью, но не каж­дый день. А от бо­га­чей, на­жив­ших­ся неправ­дою, ни­ко­гда ни­че­го не брал, хо­тя был го­ло­ден, а неред­ко и по несколь­ко дней оста­вал­ся со­вер­шен­но без вся­кой пи­щи. Это был му­че­ник, из люб­ви к Бо­гу доб­ро­воль­но об­рек­ший се­бя на скор­би и ли­ше­ния вся­ко­го ро­да. И как он воз­лю­бил Гос­по­да всей ду­шой, для Него оста­вил все свое бо­гат­ство и пе­ре­дал се­бя изу­ми­тель­ным по­дви­гам са­мо­от­вер­же­ния, так и Гос­подь воз­лю­бил его и, по­доб­но древним свя­тым про­ро­кам, да­ро­вал Сво­е­му из­бран­ни­ку дар пред­ви­де­ния и про­ро­че­ства.

Дол­го ски­та­ясь по го­ро­ду, вез­де го­ни­мый и оскорб­ля­е­мый, пра­вед­ный Про­ко­пий из­брал на­ко­нец ме­стом по­сто­ян­но­го сво­е­го жи­тель­ства угол па­пер­ти ог­ром­но­го вы­со­ко­го со­бор­но­го хра­ма Успе­ния Бо­жи­ей Ма­те­ри, сруб­лен­но­го из де­ре­ва. Здесь стал он пре­бы­вать ле­то и зи­му, не опус­кая ни од­ной цер­ков­ной служ­бы, но­чи про­во­дил в мо­лит­вах, а днем юрод­ство­вал по ули­цам го­ро­да.

Мно­го опы­тов ду­хов­ной муд­ро­сти и про­зор­ли­во­сти по­ка­зал бла­жен­ный Про­ко­пий во вре­мя мно­го­лет­не­го сво­е­го юрод­ство­ва­ния в Устю­ге. Ко­гда он бе­се­до­вал с людь­ми бла­го­че­сти­вы­ми, пред ко­то­ры­ми не счи­тал нуж­ным скры­вать­ся, то каж­дое его сло­во и дей­ствие бы­ло на­став­ле­ни­ем и предо­сте­ре­же­ни­ем. Ко­гда же юрод­ство­вал и ка­зал­ся по­ме­шан­ным, мно­гие по­ступ­ки его для лю­дей вни­ма­тель­ных име­ли смысл про­ро­че­ский. За­ме­ча­ли, на­при­мер, что ко­гда он бе­гал по го­ро­ду и, раз­ма­хи­вая сво­и­ми ко­чер­га­ми, дер­жал их го­ло­ва­ми квер­ху, то в тот год бы­вал хо­ро­ший уро­жай на хлеб и пло­ды; ес­ли же обо­ра­чи­вал ко­чер­ги го­ло­ва­ми кни­зу, то бы­вал неуро­жай и во всем недо­ста­ток, так что при­хо­ди­лось неволь­но всем сми­рять­ся.

Важ­ней­шим из мно­гих про­ро­че­ских пред­ска­за­ний и чу­дес пра­вед­но­го Про­ко­пия бы­ло из­бав­ле­ние Устю­га от ис­треб­ле­ния ка­мен­но-ог­нен­ной ту­чей. Это бы­ло в 1290 го­ду, за 13 лет до его кон­чи­ны.

В один вос­крес­ный день, ко­гда бы­ло мно­го на­ро­да за служ­бой в со­бо­ре, юро­ди­вый вдруг об­ра­тил­ся ко всем с та­ким уве­ща­ни­ем: «При­бли­жа­ет­ся гнев Бо­жий, по­кай­тесь, бра­тия, во гре­хах ва­ших, уми­ло­стив­ляй­те Бо­га по­стом и мо­лит­вой, ина­че го­род по­гибнет от гра­да ог­нен­но­го». «Он не в сво­ем уме и ни­ко­гда не го­во­рит ни­че­го дель­но­го. Что его слу­шать?» – ска­за­ли устю­жане и не об­ра­ти­ли ни­ка­ко­го вни­ма­ния на сло­ва пра­вед­ни­ка. Люб­ве­обиль­но­му серд­цу Про­ко­пия тя­же­ло бы­ло встре­тить в граж­да­нах та­кую бес­печ­ность и лег­ко­мыс­лие в то вре­мя, ко­гда страш­ная опас­ность, угро­жав­шая им, уже ви­се­ла над го­ро­дом. От пе­ча­ли и го­ре­сти серд­ца он ед­ва мог до­сто­ять до окон­ча­ния ли­тур­гии и, вы­шед­ши на па­перть, уда­лил­ся в свой угол, за­ры­дал и, об­ли­ва­ясь сле­за­ми, про­пла­кал весь тот день и ночь, да и на дру­гой день не пе­ре­ста­вал пла­кать. Неко­то­рые со­стра­да­тель­ные лю­ди, ви­дя его неутеш­ный плач, спра­ши­ва­ли его: «Что с то­бою, Про­ко­пий, что ты непре­стан­но пла­чешь? Что у те­бя за пе­чаль на серд­це?» Об­ли­ва­ясь сле­за­ми, он от­ве­чал им сло­ва­ми Спа­си­те­ля: Бди­те и мо­ли­тесь, да не вни­ди­те в на­пасть (Мф.24,41). На тре­тий день бла­жен­ный Про­ко­пий по­шел по все­му го­ро­ду про­по­ве­до­вать по­ка­я­ние жи­те­лям, со сле­за­ми всем и каж­до­му он го­во­рил: «Плачь­те, дру­ги, плачь­те о гре­хах ва­ших, по­ги­бель близ­ка, мо­ли­тесь, чтобы из­ба­вил вас Гос­подь от пра­вед­но­го Сво­е­го гне­ва и не по­гу­бил вас, как Со­дом и Го­мор­ру, за без­за­ко­ния ва­ши». Но и эта вто­рая про­по­ведь оста­лась бес­плод­ной, оже­стев­шие во гре­хах устю­жане ока­за­лись ху­же ни­не­ви­тян. Они не толь­ко не ду­ма­ли ка­ять­ся, но еще сме­я­лись и из­де­ва­лись над про­по­вед­ни­ком, как над безум­ным. Мо­лит­вен­ни­ком за по­ги­ба­ю­щий го­род остал­ся один Про­ко­пий, пе­чаль­но воз­вра­тив­ший­ся в свой угол на па­пер­ти.

В сле­ду­ю­щее вос­кре­се­нье в пол­день яви­лось на небо­склоне чер­ное об­ла­ко. При­бли­жа­ясь к го­ро­ду, оно ста­ло рас­ти бо­лее и бо­лее, так что на­ко­нец день прев­ра­тил­ся в тем­ную ночь. Мол­нии бе­га­ли ог­нен­ны­ми по­ло­са­ми, и страш­ные гро­хо­ты гро­ма раз­да­ва­лись в воз­ду­хе, не пре­ры­ва­ясь ни на ми­ну­ту. То­гда-то уви­де­ли, что го­ро­ду гро­зит ги­бель, вспом­ни­ли о про­по­ве­ди Про­ко­пия и по­ве­ри­ли ему. И стар, и млад, и ни­щие, и бо­га­тые – все бро­си­лись в хра­мы, осо­бен­но же в со­бор­ный храм Бо­го­ро­ди­цы. Про­ко­пий был уже там и, пад­ши пред ико­ной Бла­го­ве­ще­ния Бо­го­ро­ди­цы, с горь­ки­ми сле­за­ми мо­лил­ся, чтобы Ма­терь Бо­жия бы­ла Хо­да­та­и­цей за лю­дей пре­ступ­ных. И весь на­род с ры­да­ни­ем мо­лил­ся о спа­се­нии от гне­ва Бо­жия, все еди­но­глас­но взы­ва­ли: «Вла­ды­чи­це, спа­си нас!» Дол­го мо­лил­ся бла­жен­ный, не под­ни­мая го­ло­вы сво­ей от по­ла и оро­шая его сво­и­ми сле­за­ми, и вот от ико­ны Бо­го­ро­ди­цы по­тек­ло ру­чей­ком ми­ро и по хра­му раз­ли­лось бла­го­уха­ние. В то же вре­мя про­изо­шла пе­ре­ме­на в воз­ду­хе: не ста­ло бо­лее удуш­ли­во­го зноя, утих­ли мол­нии и гро­мы, разо­шлись ту­чи. Ско­ро узна­ли, что за 20 верст от Устю­га, в Ко­то­валь­ской во­ло­сти, упа­ли с гра­дом рас­ка­лен­ные ка­ме­нья. И дол­го был ви­ден ло­ма­ный опа­лен­ный лес, над ко­то­рым раз­ра­зил­ся гнев Бо­жий, по­ща­див­ший го­род, в страх и сви­де­тель­ство бу­ду­щим ро­дам. Но ни­кто не был по­ра­жен ни в го­ро­де, ни в окрест­но­стях. Меж­ду тем ми­ра от свя­той ико­ны ис­тек­ло столь­ко, что им на­пол­ни­ли цер­ков­ные со­су­ды, ма­зав­ши­е­ся им по­лу­ча­ли ис­це­ле­ние от раз­лич­ных бо­лез­ней, а две бес­но­ва­тые жен­щи­ны осво­бо­ди­лись от сво­е­го лю­то­го му­чи­те­ля. Об­щая ра­дость за­сту­пи­ла ме­сто пе­ча­ли и рас­про­стра­ни­лась по все­му го­ро­ду. Это чуд­ное из­бав­ле­ние го­ро­да от неми­ну­е­мой и яв­ной ги­бе­ли об­ра­ти­ло бы­ло вни­ма­ние граж­дан на Про­ко­пия, но он при­пи­сал его ми­ло­сер­дию и хо­да­тай­ству Бо­жи­ей Ма­те­ри и по-преж­не­му про­дол­жал свой по­двиг и юрод­ством за­кры­вал от лю­дей обиль­ную бла­го­дать, в нем оби­тав­шую.

Лю­би­мым ме­стом, где ча­сто и дол­го си­жи­вал бла­жен­ный Про­ко­пий, был ка­мень на бе­ре­гу ре­ки Су­хо­ны непо­да­ле­ку от со­бо­ра. Здесь, смот­ря на пла­ваю­щих в ма­лых лод­ках через боль­шую ре­ку, он мо­лил­ся, чтобы они не по­то­ну­ли, и убе­ди­тель­но про­сил ми­мо­хо­дя­щих по­греб­сти его тут. «По­ло­жи­те здесь мои ко­сти, на этом ме­сте, а ка­мень сей, на ко­то­ром си­жу ныне, по­ло­жи­те на мо­ей мо­ги­ле, и воз­даст вам Гос­подь бла­гое в день пра­вед­но­го су­да Сво­е­го», – го­во­рил он устю­жа­нам.

Ко­гда Про­ко­пий при­шел в Устюг, бы­ли еще в жи­вых пре­ста­ре­лые су­пру­ги Иоанн и Ма­рия, за­слу­жив­шие от совре­мен­ни­ков на­зва­ние пра­вед­ных (па­мять 29 мая/11 июня). Юрод­ствуя по го­ро­ду, он ино­гда за­хо­дил к ним в дом, бе­се­до­вал с ни­ми о поль­зе ду­ши, что до­став­ля­ло стар­цам неска­зан­ное удо­воль­ствие, так как и он сам, и пра­вед­ные су­пру­ги, хо­тя и раз­лич­ны­ми пу­тя­ми, стре­ми­лись к од­ной и той же це­ли. Но осо­бен­ным дру­гом и со­бе­сед­ни­ком его был пре­по­доб­ный Ки­при­ан († 1276; па­мять 29 сен­тяб­ря/12 ок­тяб­ря), ос­но­ва­тель Устюж­ско­го Ар­хан­гель­ско­го мо­на­сты­ря. Од­на­ко ни у Иоан­на и Ма­рии, ни у Ки­при­а­на са­мо­про­из­воль­ный му­че­ник не ис­кал по­коя для сво­ей пло­ти и не хо­тел поль­зо­вать­ся ни­ка­ки­ми удоб­ства­ми зем­ной жиз­ни. По­сле их бла­жен­ной кон­чи­ны бли­же дру­гих к юро­ди­во­му был бла­го­че­сти­вый кли­рик со­бор­ной церк­ви Си­ме­он, впос­лед­ствии ро­ди­тель свт. Сте­фа­на Перм­ско­го († 1396; па­мять 26 ап­ре­ля/9 мая). В про­дол­же­ние мно­гих лет Си­ме­он был оче­вид­ным сви­де­те­лем пре­бы­ва­ния Про­ко­пия на со­бор­ной па­пер­ти и умел усмот­реть в нем под кро­вом юрод­ства ве­ли­кую ду­хов­ную муд­рость и оби­лие бла­го­да­ти Бо­жи­ей. Ему мы обя­за­ны при­ве­де­ни­ем в из­вест­ность и со­хра­не­ни­ем для потом­ства сле­ду­ю­ще­го див­но­го со­бы­тия из жиз­ни бла­жен­но­го Про­ко­пия.

Уже в по­след­ний год жиз­ни Про­ко­пия зи­ма на­ста­ла столь же­сто­ка и су­ро­ва, что та­кой не пом­ни­ли ста­ро­жи­лы. Силь­ная вью­га, про­дол­жав­ша­я­ся две неде­ли, за­нес­ла сне­гом до­ма да­же внут­ри го­ро­да, а мо­роз и се­вер­ный ве­тер так бы­ли рез­ки, что пти­цы па­да­ли мерт­вые и мно­го по­гиб­ло ско­та. Мно­же­ство на­ро­да по­мерз­ло в го­ро­де и окрест­но­стях, осо­бен­но тер­пе­ли ни­щие и стран­ные, сте­ная из глу­би­ны серд­ца. Мож­но пред­ста­вить се­бе, ка­ко­во бы­ло в этот мо­роз на­го­му Про­ко­пию, ко­то­рый обык­но­вен­но про­во­дил тру­же­ни­че­скую жизнь свою на вы­со­кой хо­лод­ной со­бор­ной па­пер­ти, не имел ни хра­ми­ны, ни по­сте­ли, ни теп­лой одеж­ды. Осла­бев­ший от ста­ро­сти и тер­за­е­мый нестер­пи­мым мо­ро­зом, он вы­шел бы­ло из па­пер­ти и пы­тал­ся най­ти теп­лый угол, чтобы хо­тя сколь­ко-ни­будь по­греть­ся, но ко­гда не уда­лось, при­нуж­ден был воз­вра­тить­ся на преж­нее ме­сто и здесь, за­бы­тый и остав­лен­ный все­ми, пе­ре­но­сил неимо­вер­ные стра­да­ния. Ко­гда вью­га уня­лась и ста­ло несколь­ко теп­лее, юро­ди­вый вы­шел из па­пер­ти и нап­ра­вил­ся за цер­ковь, в уголь­ный дом, к лю­би­мо­му им кли­ри­ку Си­мео­ну. Как бы ни­сколь­ко не по­стра­дав от мо­ро­за, с свет­лым ли­цом и при­ят­ным сме­хом он во­шел в ком­на­ту, спра­ши­вая хо­зя­и­на. Изу­мил­ся Си­ме­он, уви­дев­ши у се­бя юро­ди­во­го, ибо ду­мал, что он за­мерз во вре­мя столь лю­то­го про­дол­жи­тель­но­го мо­ро­за, и, об­няв­ши его со сле­за­ми, с ра­до­стью спе­шил при­вет­ство­вать и при­нять до­ро­го­го го­стя. Ко­гда на­ча­ли раз­го­ва­ри­вать, Про­ко­пий спро­сил Си­мео­на: «Для че­го ты, брат мой, так скор­бел и се­то­вал обо мне и те­перь пла­чешь? Не уны­вай, при­го­товь тра­пе­зу, чтобы нам вме­сте вку­сить се­го­дня пи­щи». Си­ме­он об­ра­до­вал­ся неожи­дан­но­му пред­ло­же­нию и не знал, как и бла­го­да­рить за него го­стя. Меж­ду тем, по­ка го­то­ви­ли и со­би­ра­ли на стол, бла­жен­ный Про­ко­пий опять спро­сил Си­мео­на: «Ска­жи мне ис­кренне, доб­рый брат мой, ты мно­го по­жа­лел обо мне, стран­ном че­ло­ве­ке, ду­мая, что я уже за­мерз от этой лю­той сту­жи? Что же бы­ло бы то­гда с бра­ти­я­ми мо­и­ми ни­щи­ми? Нет! Хра­нит Гос­подь лю­бя­щих Его, бли­зок к со­кру­шен­ным серд­цем и спа­са­ет сми­рен­ных Пре­свя­тым Сво­им Ду­хом. Ес­ли ты и впредь бу­дешь лю­бить ме­ня, то по­лу­чишь мно­го уте­ше­ния для ду­ши. Не про­ли­вай же бо­лее обо мне слез, ибо ве­ли­кая ра­дость бы­ва­ет че­ло­ве­ку, ко­то­рый скор­бит всей ду­шой и всем серд­цем сво­им упо­ва­ет на Бо­га и в сем ве­ке, и в бу­ду­щем». Из этих слов бла­жен­но­го Си­ме­он по­нял, что нечто див­ное со­вер­ши­лось с ним во вре­мя страш­но­го мо­ро­за, и, дру­же­ски об­ни­мая и це­луя его, стал спра­ши­вать бла­жен­но­го о его тер­пе­нии, умо­ляя не та­ить бла­го­да­ти Бо­жи­ей и не скры­вать от него, как об­на­жен­ное стар­че­ское те­ло его в те­че­ние столь­ких дней и но­чей мог­ло пе­ре­не­сти та­кую страш­ную сту­жу. Дол­го мол­чал бла­жен­ный Про­ко­пий, как бы о чем раз­мыш­лял, и, вздох­нув из глу­би­ны серд­ца, сквозь сле­зы от­ве­чал: «Ка­кую поль­зу хо­чешь ты, брат мой, по­лу­чить от нечи­сто­го и юро­ди­во­го, ва­ля­ю­ще­го­ся в смра­де гре­хов сво­их? Но ве­ли­кая лю­бовь твоя ко мне по­буж­да­ет по­ве­дать те­бе мою тай­ну. За­кли­наю те­бя од­на­ко же Бо­гом, Со­зда­те­лем и Спа­си­те­лем на­шим Иису­сом Хри­стом, что по­ка я жив, ты не от­кро­ешь то­го, что я по­ве­даю те­перь люб­ви тво­ей». Си­ме­он пок­лял­ся со­хра­нить тай­ну, и бла­жен­ный Про­ко­пий от­крыл ему сле­ду­ю­щее.

«Ко­гда впер­вые под­ня­лась эта страш­ная вью­га, ужас­нул­ся я и уже от­ча­ял­ся в жиз­ни, ду­мая, что не в си­лах бу­ду пе­ре­не­сти ее в мо­ей на­го­те. Ма­ло­ду­ше­ство­вал я и вы­шел но­чью из па­пер­ти со­бор­ной, из-под кро­ва Бо­жи­ей Ма­те­ри. Спер­ва устре­мил­ся я к сто­я­щим на­про­тив со­бо­ра ма­лым хи­жи­нам убо­гих лю­дей, на­де­ясь об­ре­сти у них хо­тя крат­кий по­кой и укрыть­ся от сту­жи, но они не толь­ко не пу­сти­ли ме­ня, а еще, вы­ско­чив из хи­жин, пал­ка­ми про­гна­ли ме­ня, как ка­ко­го-ни­будь пса, ру­га­ясь и кри­ча вслед: “Прочь, прочь от­сю­да, мерз­кий юро­ди­вый!” В стра­хе бе­жал я от них уже и сам не знаю ку­да, до­ро­гой мыс­лен­но мо­лил­ся и го­во­рил сам с со­бою: “Бу­ди имя Гос­подне бла­го­сло­вен­но от­ныне и до ве­ка; луч­ше уме­реть мне Хри­ста ра­ди, и Гос­подь вме­нит мне то в пра­вед­ность”. Не ви­дя от вью­ги пред со­бой ни­че­го, на­брел я до­ро­гой на пу­стую хи­жи­ну, в уг­лу ко­то­рой ле­жа­ло несколь­ко псов, спря­тав­ших­ся от мо­ро­за. Я лег бы­ло под­ле них, чтобы хо­тя сколь­ко-ни­будь от них со­греть­ся, но они, уви­дев ме­ня, все вско­чи­ли и бро­си­лись вон. То­гда я по­ду­мал: “Вот до че­го я мер­зок и гре­шен, что не толь­ко ни­щие, но и псы гну­ша­ют­ся мною”. То­гда при­шла мне на серд­це та­кая мысль: лю­ди от­верг­ли ме­ня, ни­ко­му я не ну­жен, воз­вра­щусь на ста­рое ме­сто, пусть бу­дет что угод­но Бо­гу, ес­ли и умру, так в свя­том ме­сте, под кро­вом Бо­жи­ей Ма­те­ри. И со­брав­ши по­след­ние си­лы, по­бе­жал об­рат­но к церк­ви. Во­шед­ши на па­перть, я сел в уг­лу, скор­чив­шись от же­сто­ко­го хо­ло­да. Все чле­ны мои дро­жа­ли, а я, взи­рая на ико­ну Спа­си­те­ля и Бо­жи­ей Ма­те­ри, пла­кал и мо­лил­ся, но мо­лил­ся уже о спа­се­нии ду­ши, ибо уже жить не на­де­ял­ся и каж­дый вздох ка­зал­ся мне по­след­ним, так как те­ло мое со­всем оце­пе­не­ло и по­си­не­ло. Ко­гда я на­ко­нец на­чал за­бы­вать­ся и те­рять со­зна­ние, вдруг по­чувст­во­вал ка­кую-то необык­но­вен­но при­ят­ную теп­ло­ту, от­крыв уже сме­жив­ши­е­ся гла­за, я уви­дел пред со­бой пре­крас­но­го юно­шу, ли­цо ко­то­ро­го бы­ло так свет­ло, что невоз­мож­но бы­ло смот­реть на него, как буд­то го­рел на нем луч солн­ца. В ру­ке у него бы­ла чуд­ная ветвь, рас­цвет­шая вся­ки­ми цве­та­ми – и бе­лы­ми, и алы­ми, ис­пус­кав­ши­ми из се­бя чуд­ные аро­ма­ты – не ми­ра се­го тлен­ная ветвь, но рай­ская. Взгля­нув на ме­ня, он ска­зал: “Про­ко­пий, где ты ныне?”. “Си­жу во тьме и се­ни смерт­ной, око­ван же­ле­зом”, – ска­зал я ему в от­вет. То­гда юно­ша уда­рил ме­ня цве­ту­щей бла­го­вон­ной вет­вью пря­мо в ли­цо и ска­зал: “При­и­ми ныне неувя­да­е­мую жизнь во все твое те­ло и раз­ре­ше­ние оце­пе­не­ния, по­стиг­ше­го те­бя от мо­ро­за”. И вдруг по­сре­ди невы­но­си­мой зим­ней сту­жи бла­го­во­ние ве­сен­них цве­тов про­ник­ло в мое серд­це и на­пол­ни­ло ме­ня все­го. Как мол­ния, блес­нул и скрыл­ся от ме­ня небес­ный по­слан­ник, но жизнь, дан­ная им оце­пе­нев­шим мо­им чле­нам, при­ра­зи­лась мне, и я жив до­се­ле. Вот что слу­чи­лось со мной, греш­ным юро­дом, в это страш­ное вре­мя, но ты, брат мой, помни свои клят­вы и ни­ко­му не рас­ска­зы­вай о том ра­нее мо­ей смер­ти». Ска­зав это, бла­жен­ный Про­ко­пий по­спеш­но вы­шел из до­ма Си­мео­на и воз­вра­тил­ся на со­бор­ную па­перть, чтобы про­дол­жать свои по­дви­ги непре­стан­ной мо­лит­вы к Бо­гу и юрод­ства пред людь­ми.

Не на­прас­но пи­тал ду­хов­ную при­язнь к бла­го­че­сти­во­му Си­мео­ну угод­ник Бо­жий, про­ви­дя про­зор­ли­вым оком свя­щен­ную ле­то­росль, имев­шую от него воз­ник­нуть. Но не ему от­крыл он сию ра­дост­ную тай­ну, а той, ко­то­рой еще в дет­стве пред­наз­на­че­но бы­ло в су­пру­же­стве с Си­мео­ном ро­дить ве­ли­ко­го Сте­фа­на. Еще трех толь­ко лет бы­ла сия бла­жен­ная Ма­рия, дочь по­сад­ско­го че­ло­ве­ка Ве­ли­ко­го Устю­га. Слу­чи­лось ей од­на­жды ид­ти с ро­ди­те­ля­ми ми­мо со­бор­ной церк­ви Успе­ния Бо­го­ма­те­ри во вре­мя ве­чер­не­го пе­ния, ко­гда мно­го на­ро­да сто­я­ло око­ло церк­ви, вни­мая Бо­же­ствен­ной служ­бе. Про­ко­пий вы­шел из па­пер­ти и, как бы юрод­ствуя пред людь­ми, по­кло­нил­ся до зем­ли от­ро­ко­ви­це и гром­ко ска­зал: «Вот идет мать ве­ли­ко­го от­ца на­ше­го Сте­фа­на, епи­ско­па и учи­те­ля Перм­ско­го». По­ди­ви­лись бо­го­моль­цы, слы­ша сло­ва юро­ди­во­го, и ед­ва ли кто из них при­нял их за про­ро­че­ство и по­ве­рил им, ибо в то вре­мя не бы­ло еще в Пер­ми ни од­ной хри­сти­ан­ской ду­ши. Ну а Ма­рия, впо­след­ствии всту­пив­шая в су­пру­же­ство с Си­мео­ном, дей­стви­тель­но ста­ла ма­те­рью Сте­фа­на, апо­сто­ла зы­рян.

При­быв­ши в Устюг еще в луч­шей по­ре сво­е­го воз­рас­та, бла­жен­ный Про­ко­пий до­стиг глу­бо­кой ста­ро­сти и дав­но уже был по­крыт се­ди­ной, хо­тя по-преж­не­му бод­рым ду­хом и с юно­ше­ским жа­ром про­дол­жал свои изу­ми­тель­ные по­дви­ги, что ни­ко­му из граж­дан и на мысль не при­хо­ди­ло, что ве­ли­кий по­движ­ник до­жи­ва­ет уже по­след­ние свои дни и что ско­ро они долж­ны бу­дут рас­стать­ся с ним. Од­на­жды, ко­гда пра­вед­ник но­чью мо­лил­ся на па­пер­ти, явил­ся ему Ан­гел Бо­жий и воз­ве­стил о ско­ром окон­ча­нии его по­дви­га, об от­ше­ствии его к Бо­гу, на­зна­чив и са­мый день его кон­чи­ны. С ве­ли­чай­шей ра­до­стью услы­шал о том Про­ко­пий и еще бо­лее пре­дал­ся по­дви­гам са­мой пла­мен­ной мо­лит­вы, в те­че­ние несколь­ких дней не от­хо­дил от хра­ма Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, го­то­вясь к сво­е­му ис­хо­ду. На 8 июля но­чью вы­шел он из со­бор­ной па­пер­ти и на­пра­вил­ся к оби­те­ли по­кой­но­го дру­га сво­е­го прп. Ки­при­а­на. Там пе­ред свя­ты­ми вра­та­ми пра­вед­ный Про­ко­пий, встав на ко­ле­ни, по­след­ний раз воз­нес пла­мен­ную мо­лит­ву к Бо­гу, бла­го­да­ря Его за все бла­го­де­я­ния, ко­то­ры­ми Гос­подь на­гра­дил его в жиз­ни от пер­вых дней юно­сти до ста­ро­сти, при­звав его от мра­ка за­блуж­де­ния к све­ту ис­ти­ны и из стра­ны да­ле­кой при­вед­ши в бо­го­спа­са­е­мый град Устюг, под кров до­ма Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы. Ото­шед­ши от свя­тых во­рот на ко­нец мо­ста, Про­ко­пий воз­лег тут и, огра­див се­бя крест­ным зна­ме­ни­ем, сло­жил крес­то­об­раз­но ру­ки на гру­ди и с мо­лит­вой ис­пу­стил дух.

Как бы для то­го, чтобы свя­тое и мно­го­стра­даль­ное те­ло его не оста­лось без кро­ва, в ту же ночь, несмот­ря на лет­нюю по­ру, вы­пал снег и по­крыл зем­лю на две чет­вер­ти, а над мо­ща­ми бла­жен­но­го Про­ко­пия снеж­ной бу­рей на­ве­я­ло су­гроб в две са­же­ни вы­ши­ны. Изу­ми­лись устю­жане, встав­ши по­ут­ру и ви­дя до­ма и ули­цы, по­кры­тые сне­гом. По­гиб­ли, ду­ма­ли они, весь хлеб и ово­щи, но на­стал жар­кий сол­неч­ный день, и к ве­че­ру снег рас­та­ял, не по­вре­див рас­ти­тель­но­сти. Меж­ду тем со­бор­ные свя­щен­но­слу­жи­те­ли за­ме­ти­ли, что про­тив по­сто­ян­но­го обы­чая, ка­ко­го бла­жен­ный дер­жал­ся в те­че­ние мно­гих де­сят­ков лет, его не бы­ло в церк­ви на утрен­нем пе­нии, и на­ча­ли о нем спра­ши­вать го­ро­жан, но ни­кто ни­че­го не мог ска­зать. То­гда ста­ли ис­кать его по все­му го­ро­ду, обо­шли все церк­ви и опять ни­где не мог­ли его най­ти. Толь­ко на чет­вер­тый день об­ре­ли свя­тое те­ло бла­жен­но­го на кон­це мо­ста к мо­на­сты­рю, ле­жа­щее на го­лой зем­ле и по­кры­тое су­гро­бом сне­га, ко­то­рый слу­жил ему по­кро­вом и все еще не рас­та­ял, то­гда как в дру­гих ме­стах вез­де бы­ло уже су­хо. С бла­го­го­ве­ни­ем и сле­за­ми свя­щен­но­слу­жи­те­ли под­ня­ли те­ло бла­жен­но­го труд­ни­ка и всем со­бо­ром, с пе­ни­ем псал­мов, све­ча­ми и фимиа­мом, на го­ло­вах сво­их пе­ре­нес­ли его в со­бор­ную цер­ковь и оста­ви­ли там до тех пор, по­ка все граж­дане не со­бе­рут­ся на по­гре­бе­ние. На том ме­сте, где об­ре­те­но бы­ло те­ло его, в па­мять со­бы­тия во­дру­зи­ли де­ре­вян­ный крест, а по­том, по вре­ме­ни, за­ме­ни­ли его ка­мен­ным и по­стро­и­ли ча­сов­ню.

Со­шел­ся весь на­род Ве­ли­ко­го Устю­га с же­на­ми и детьми в со­бор­ную цер­ковь Бо­жи­ей Ма­те­ри, и на­ча­лось над­гроб­ное пе­ние сре­ди все­об­ще­го пла­ча и ры­да­ния. Со сле­за­ми бла­го­дар­но­сти вспо­ми­на­ли граж­дане оте­че­ские за­бо­ты юро­ди­во­го о их спа­се­нии, его пред­ска­за­ния и про­по­ведь пред на­ше­стви­ем гне­ва Бо­жия, чуд­ное из­бав­ле­ние го­ро­да от ог­нен­ной ту­чи и мно­гие дру­гие зна­ме­ния, быв­шие от бла­жен­но­го. Мно­гие неутеш­но пла­ка­ли и скор­бе­ли о том, что по сво­е­му неве­же­ству и гру­бо­сти счи­та­ли его безум­ным, сме­я­лись и оскорб­ля­ли его. По со­ве­рше­нии над­гроб­но­го пе­ния те­ло бла­жен­но­го с ве­ли­кой че­стью бы­ло от­не­се­но на бе­рег ре­ки Су­хо­ны на то ме­сто, где он лю­бил си­деть на камне и мо­лить­ся о пла­ва­ю­щих по ре­ке и где про­сил по­хо­ро­нить его. Там и пре­да­ли те­ло его зем­ле и ка­мень по­ло­жи­ли на его мо­ги­лу, на­чер­тав на нем год, ме­сяц и чис­ло его кон­чи­ны. Это бы­ло в 1303 го­ду.

Устю­жане, не умев­шие по­нять и оце­нить че­ло­ве­ка Бо­жия при жиз­ни, не уме­ли со­хра­нить и пе­ре­дать потом­ству по­дроб­но­стей чуд­но­го его жи­тия, хо­тя он про­жил в их го­ро­де бо­лее по­лу­ве­ка и был из­ве­стен каж­до­му. «Мно­го­ст­ра­даль­ное же жи­тие то­го и про­зор­ли­вство не бе пре­да­но пи­са­нию ис­пер­ва, но ток­мо по­вест­во­ва­ни­я­ми ска­зо­ва­ше­ся от древ­них по­след­ним», – го­во­рит свт. Ди­мит­рий Ро­стов­ский. Уже мно­го лет спу­стя по­сле бла­жен­ной кон­чи­ны пра­вед­ни­ка, ко­гда мно­же­ство по­лу­чен­ных от него чу­дес­ных ис­це­ле­ний по­бу­ди­ло устю­жан по­стро­ить над мо­ги­лой его храм во имя его и уста­но­вить день празд­но­ва­ния его па­мя­ти, они со­бра­ли и за­пи­са­ли о жи­тии бла­жен­но­го Про­ко­пия то, что еще со­хра­ни­лось в пре­да­нии на­ро­да и рас­ска­зах от­цов и де­дов.

Про­шло бо­лее 130 лет по­сле кон­чи­ны бла­жен­но­го Про­ко­пия, а ме­сто его пог­ре­бе­ния оста­ва­лось ни­чем не ограж­ден­ным, кро­ме од­но­го ле­жа­ще­го на нем кам­ня. По­скор­бел ду­шой об этом один убо­гий че­ло­век, по име­ни Иоанн, ко­то­рый слы­шал о ве­ли­ких по­дви­гах бла­жен­но­го Про­ко­пия. Стал он под­ра­жать его чуд­но­му жи­тию и, на­пи­сав свя­щен­ный лик его, по­ста­вил в ча­сов­ню, ко­то­рую со­ору­дил сво­и­ми ру­ка­ми над его гро­бом ра­ди па­мя­ти и по­кло­не­ния бла­го­че­сти­вых лю­дей. Но по­мысл лу­ка­вый взо­шел в серд­це свя­щен­но­слу­жи­те­лей; они из­гна­ли бла­го­го­вей­но­го при­шель­ца, вы­нес­ли об­раз и раз­ме­та­ли ча­сов­ню.

Про­тек­ло не бо­лее три­на­дца­ти лет по­сле се­го со­бы­тия, ко­гда по­ве­ле­ни­ем ве­ли­ко­го кня­зя Иоан­на Ва­си­лье­ви­ча со всех сто­рон со­би­ра­лась рать на Ка­зань, и с Ве­ли­ко­го Устю­га при­шли рат­ни­ки в Ниж­ний Нов­го­род, где дол­гое вре­мя сто­я­ли на стра­же от на­ше­ствия ка­зан­ских та­тар. В то вре­мя по­пуще­ни­ем Бо­жи­им за гре­хи лю­дей по­валь­ная бо­лезнь сви­реп­ство­ва­ла в Ниж­нем. И это бы­ло на­ча­лом про­слав­ле­ния угод­ни­ка Бо­жия, ибо он на­чал яв­лять­ся в ноч­ных ви­де­ни­ях мно­гим из сво­их го­ро­жан в том зна­ко­мом им об­ра­зе, как они при­вык­ли его ви­деть на иконе в сво­ей ча­совне устюж­ской. Бла­жен­ный го­во­рил им, чтобы они да­ли обе­ща­ние по­ста­вить в Ве­ли­ком Устю­ге цер­ковь в па­мять Хрис­та ра­ди юро­ди­во­го Про­ко­пия, и ми­ну­ет­ся их бо­лезнь. Те из них, ко­то­рые да­ли обет сей, ис­це­ли­лись, те же, ко­то­рые по же­сто­ко­сер­дию сво­е­му не уве­ро­ва­ли, умер­ли от бо­лез­ни. Спас­ши­е­ся столь чу­дес­но от неми­ну­е­мой смер­ти рат­ни­ки по воз­вра­ще­нии в Устюг дей­стви­тель­но по­стро­и­ли цер­ковь, но не во имя его, а в честь свя­тых бла­го­вер­ных кня­зей Бо­ри­са и Гле­ба и ве­ли­ко­му­че­ни­ка Ге­ор­гия. Но эта цер­ковь, как бы в на­ка­за­ние за пре­слу­ша­ние по­ве­ле­ния пра­вед­но­го Про­ко­пия, 1 ав­гу­ста 1490 го­да сго­ре­ла от мол­нии. То­гда устю­жане, в дру­гой раз хо­див­шие для за­щи­ты Ниж­не­го от та­тар, при воз­вра­ще­нии до­мой на­ру­би­ли на бе­ре­гу ре­ки Су­хо­ны ле­су, при­плы­ли на нем в Устюг и в 1495 го­ду по­стро­и­ли из него но­вую цер­ковь уже во имя пра­вед­но­го Про­ко­пия (на 192-м го­ду по­сле его пре­став­ле­ния), так как к то­му вре­ме­ни свя­тость его бы­ла за­сви­де­тельст­во­ва­на мно­ги­ми чу­де­са­ми. С это­го вре­ме­ни ча­ще ста­ли яв­лять­ся ис­це­ле­ния и чу­де­са от его гро­ба.

Мос­ков­ский Со­бор 1547 г. при­чис­лил пра­вед­но­го Про­ко­пия к ли­ку свя­тых и уста­но­вил со­вер­шать ему па­мять 8/21 июля.

Полное житие праведного Прокопия Устюжского, Христа ради юродивого

Из­дав­на Бо­же­ствен­ное пи­са­ние гла­го­лет о свя­тых му­жах, бла­жен­ных и юро­ди­вых, до­стой­ных веч­ной па­мя­ти, ибо свя­тые эти про­жи­ли на зем­ле во пло­ти бо­го­угод­ную и пре­по­доб­ную жизнь непо­роч­ную и чест­но по­двиг свер­ши­ли о Хри­сте, и се­го ра­ди упо­доб­ле­ны бы­ли ан­ге­лам. И так как пре­бы­ва­ли в по­сте, мо­лит­вах и по­дви­ге ду­хов­ном, про­си­я­ли в жиз­ни сей как звез­ды небес­ные и по­бе­ду ве­ли­кую одер­жа­ли над вра­жьей си­лой, кра­со­ту ми­ра се­го су­ет­но­го от се­бя от­ри­ну­ли и сла­ву све­та се­го пре­лест­но­го ни во что не ста­ви­ли, но все­гда сво­и­ми пре­чи­сты­ми ду­ша­ми жаж­да­ли нескон­ча­е­мо­го ве­ка бу­ду­щей жиз­ни и услаж­де­ния с Гос­по­дом Бо­гом и со свя­ты­ми его ан­ге­ла­ми, с про­ро­ка­ми и апо­сто­ла­ми, и му­че­ни­ка­ми, что уго­то­ва­но бы­ло им от со­тво­ре­ния ми­ра. Ра­ди это­го, бра­тия, бла­го нам и по­лез­но тех свя­тых му­жей, бла­жен­ных Хри­ста ра­ди юро­ди­вых, чи­стое их жи­тие и по­дви­ги и бы­ва­ю­щие от них пре­слав­ные чу­де­са и слу­шать, и пе­ре­пи­сы­вать, ибо за то бы­ва­ет нам от Гос­по­да Бо­га ве­ли­кое бла­го и нема­лое воз­да­я­ние. Слу­ша­те­лям же и све­ду­щим тол­ко­ва­те­лям из­вест­но, что луч­ше осе­да­ет и уко­ре­ня­ет­ся в серд­цах на­ших то, че­го бо­ишь­ся, и на доб­рые де­ла на­прав­ля­ет и по­буж­да­ет по­сле­до­вать жи­тию этих свя­тых. Ес­ли же не бу­дут опи­са­ны бла­го­де­я­ния их, до­стой­ные за­по­ми­на­ния, то из па­мя­ти на­шей уй­дут и об­ре­че­ны на за­бве­ние.

В ны­неш­нем же по­след­нем ро­ду на­шем кто смо­жет свя­тых бла­жен­ных, Хри­ста ра­ди юро­ди­вых му­жей по до­сто­ин­ству вос­хва­лить и о них по­ве­дать?! Их жи­тию и тер­пе­нию и са­ми ан­ге­лы Бо­жий удив­ля­лись и их вос­хва­ля­ли, ибо име­на тех свя­тых му­жей и доб­ро­де­те­ли их за­пи­са­ны на небе­сах, как эти свя­тые си­лою Пре­свя­то­го Ду­ха взя­ли крест Хри­стов на пле­чи свои и по­сле­до­ва­ли Ему, а за это от­крыл им Гос­подь две­ри рай­ско­го бла­жен­ства, чтобы вку­си­ли ра­дость и на­сла­ди­лись веч­ной жиз­нью. Об этих свя­тых в По­уче­нии сво­ем Ва­си­лий Ве­ли­кий, епи­скоп Ке­са­рии Кап­па­до­кий­ской пи­шет так: «Бра­тия, будь­те рев­ни­те­ля­ми пра­вед­но жи­ву­щим на зем­ле лю­дям: осо­знан­но об­ра­щай­те вни­ма­ние на зна­ме­ния и име­на, де­я­ния и по­дви­ги их и впи­ши­те в серд­ца свои».

Я же, ху­дый, не до­сто­ин жи­тия тех свя­тых и бла­жен­ных и не мог до­стичь их со­вер­шен­ства, но на­де­ял­ся лишь на Бо­га, упо­вая на по­мощь Его, как ска­зал во­ис­ти­ну Хри­стос: «И ни­че­го не мо­же­те тво­рить без Ме­ня» . Ко­ли Бог нам по­мо­га­ет и на­ше усер­дие рас­па­ля­ет, под­дер­жи­ва­ет нас в на­шем же­ла­нии, то­гда и мы мо­жем де­лать доб­ро, ибо все свер­ша­ем для Бо­га, и кро­ме Его ни­кто ни­че­го не мо­жет со­тво­рить. По­то­му и я, ху­дый, на­де­ясь на Его пра­вед­ную во­лю и на угод­ни­ка Его, пре­див­но­го и бла­жен­но­го Про­ко­пия, Хри­ста ра­ди юро­ди­во­го, на мо­лит­вы его, дерз­нул опи­сать его жи­тие и ду­хов­ный его о Бо­ге по­двиг и на­пом­нить бу­ду­ще­му по­ко­ле­нию неболь­шую часть его чу­дес, да неза­бвен­ны бу­дут и па­мять его, свя­тая и пре­слав­ная, и див­ное его чу­до­твор­ство, и доб­рые де­я­ния. Дерз­нул же из­ло­жить эти немно­гие за­по­ве­ди пре­по­доб­но­го Про­ко­пия не на скри­жа­лях сер­деч­ных, а на пись­ме­нах, чтобы на­по­ми­нать слу­ша­те­лям на поль­зу ду­шам их.

Прий­ди­те, бра­тия, в цер­ковь пре­по­доб­но­го и бла­жен­но­го Про­ко­пия Устюж­ско­го, но­во­го чу­до­твор­ца, и все вме­сте вос­по­мя­нем, го­во­ря так: «О пре­ве­ли­кое чу­до­твор­ство свя­то­го пре­див­но­го Про­ко­пия, све­то­ча пре­свет­ло­го, ко­то­рый с дет­ско­го воз­рас­та вел в сво­их невер­ных стра­нах доб­ро­де­тель­ное жи­тие, бу­дучи хри­сти­а­ни­ном, стран­ствуя по го­ро­дам Хри­ста ра­ди, пре­тер­пе­вая мно­гие стра­да­ния, тво­рил по зем­лям и ре­кам свои чу­де­са до са­мой кон­чи­ны. А где ныне по­чи­ва­ет его мно­го­стра­даль­ное и тер­пе­ли­вое те­ло, на том ме­сте по пре­став­ле­нии его чу­де­са­ми воз­да­ет­ся ему ве­ли­кая хва­ла, и неоску­де­ва­ю­щая бла­го­дать ис­хо­дит по­сто­ян­но и по­ныне от его свя­то­го гро­ба на мно­гих лю­дей, при­хо­дя­щих с ве­рою. И все это по­до­ба­ет нам во­еди­но со­брать и опи­сать на поль­зу ду­шам люд­ским. Кое-что я слы­шал от лю­дей, иные же бо­же­ствен­ные яв­ле­ния и сам ви­дел сво­и­ми гла­за­ми, как мо­лит­ва­ми его свер­ша­ют­ся ве­ли­кие чу­де­са от его це­ли­тель­но­го гро­ба. О том же, воз­люб­лен­ные мои бра­тья, по­мо­лим­ся все при­леж­но Гос­по­ду и по­про­сим у Него ве­ли­кую и ще­д­рую ми­лость от­крыть уста для из­ре­че­ния Сло­ва по­хваль­но­го бла­жен­но­му Про­ко­пию. Вы­про­сим у Гос­по­да ми­ло­сти, и по­мо­лим­ся ему, и при­па­дем, и вос­пла­чем­ся ко Гос­по­ду, и вос­клик­нем с Да­ви­дом: «Гос­по­ди, уста мои от­вер­зи, и уста мои воз­ве­стят хва­лу Твою!» И как очи­стить, Гос­по­ди, ду­шу мою от гре­хов мо­их, ис­це­лить му­че­ния пло­ти мо­ей и серд­це мое, о Бо­же, сде­лать чи­стым, чтобы я смог вос­хва­лить доб­ро­го на­став­ни­ка и все­мир­но­го учи­те­ля, пре­по­доб­но­го и бла­жен­но­го Про­ко­пия, Хри­ста ра­ди юро­ди­во­го, стра­сто­терп­ца Хри­сто­ва, и опи­сать по­дроб­но пре­чи­стое жи­тие его и пре­слав­ные его чу­де­са? На Гос­по­да Бо­га упо­ва­ет ду­ша моя и на пре­по­доб­но­го, бла­го­да­ря его мо­лит­вам про­из­не­сем на­чаль­ные сло­ва жи­тия. Бла­жен­ный и веч­но по­ми­на­е­мый Про­ко­пий, как о нем ис­ко­ни ска­зы­ва­ют неко­то­рые из жи­те­лей Ве­ли­ко­го Нов­го­ро­да, ро­дом был из за­пад­ных стран, ла­тин­ско­го язы­ка, из немец­ких зе­мель. Рож­ден же и вос­пи­тан был в боль­шом бо­гат­стве, а о ве­ре ро­ди­те­лей и род­ствен­ни­ков его ни­кто не зна­ет, лишь од­но­му Бо­гу это из­вест­но. Ко­гда до­стиг он со­вер­шен­но­ле­тия, сна­ря­ди­ли из его оте­че­ства ко­рабль с иму­ще­ством, и от­был он из до­ма и род­ной зем­ли.

И по­сле дол­го­го пу­ти, по Бо­жьей во­ле, при­был он на ко­раб­ле, гру­жен­ном очень боль­шим бо­гат­ством, в Ве­ли­кий Нов­го­род с осталь­ны­ми сво­и­ми спут­ни­ка­ми-ла­ти­ня­на­ми (по ку­пе­че­ско­му обы­чаю при­ез­жа­ли они сю­да каж­дый год; с ни­ми же — и свя­той Про­ко­пий). И ви­дит он в Ве­ли­ком Нов­го­ро­де ис­тин­ную хри­сти­ан­скую пра­во­слав­ную ве­ру, ибо си­я­ет она в ми­ре, как солн­це, мно­же­ство пре­крас­ных церк­вей, по­кло­не­ние свя­тым ико­нам, слы­шит ве­ли­кий звон и свя­тое пе­ние и чте­ние свя­тых книг, мно­же­ство мо­на­сты­рей, по­стро­ен­ных око­ло Нов­го­ро­да и весь­ма оби­лу­ю­щих мо­на­ше­ским чи­ном. И по­сле то­го, что уви­дел, он и по­нял, сни­зо­шла на него Бо­жья бла­го­дать, И с тех пор всей ду­шой и серд­цем сво­им устре­мил­ся к ис­тин­ной Хри­сто­вой ве­ре и на­чал печь­ся о ней и ра­деть всем су­ще­ством сво­им день и ночь, как бы ему свер­шить ис­тин­ный по­двиг Бо­га ра­ди.

Воз­лю­бив зем­лю Нов­го­род­скую и ве­ру пра­во­слав­ную, воз­не­на­ви­дел ве­ру оте­че­скую, в ко­то­рой был вос­пи­тан ро­ди­те­ля­ми. За­тем ушел от спут­ни­ков сво­их, ута­ив­шись и спря­тав­шись от них. По­том на­чал хо­дить по го­ро­ду и мо­на­сты­рям, ис­кать се­бе учи­те­ля, муд­ро­го и ра­зум­но­го, ис­тин­но­го на­став­ни­ка в ве­ре Хри­сто­вой. И при­шел в один из мо­на­сты­рей, име­ну­е­мый «на Ху­ты­ни» (от Ве­ли­ко­го Нов­го­ро­да на рас­сто­я­нии се­ми по­прищ) . То­гда игу­ме­ном в нем был пре­по­доб­ный отец наш Вар­ла­ам. И во­шел он в тот мо­на­стырь и при­пал к но­гам пре­по­доб­но­го Вар­ла­а­ма и на­чал его мо­лить слез­но, чтобы на­учил его Гос­под­не­му Еван­гель­ско­му сло­ву и за­по­ве­дям Его, и пра­во­слав­ной непо­роч­ной ве­ре Хри­сто­вой. И по­ве­дал о се­бе, что он при­ше­лец из Се­вер­ной стра­ны ла­тин­ско­го язы­ка, и о боль­шом сво­ем бо­гат­стве, и о по­мыс­ле сво­ем сер­деч­ном, о хри­сти­ан­ской ве­ре. Пре­по­доб­ный же Вар­ла­ам, ви­дя его уми­ле­ние и вы­слу­шав от него та­кие сло­ва, стал по­до­зре­вать серд­цем и умом сво­им, что неправ­ду го­во­рит ему Про­ко­пий. Тот же умо­лял и при­па­дал к пре­по­доб­но­му Вар­ла­а­му с пла­чем и силь­ным ры­да­ни­ем, чтобы пре­по­доб­ный на­учил и на­ста­вил его за­по­ве­дям Гос­под­ним и на­пра­вил бы его по спа­си­тель­но­му еван­гель­ско­му пу­ти. И пре­по­доб­ный Вар­ла­ам муд­рым оком сво­им рас­смот­рел неукро­ти­мый его по­мы­сел и сер­деч­ную твер­дость в слу­же­нии Бо­гу и по­нял ду­шой, что из­бран он свя­тым со­су­дом ду­хов­ным. А Про­ко­пий неот­ступ­но был воз­ле пре­по­доб­но­го Вар­ла­а­ма. И за­тем пре­по­доб­ный Вар­ла­ам рас­крыл свои уста, на­чал из­ла­гать ему Гос­подне Еван­гель­ское сло­во: «Ес­ли кто за­хо­чет ид­ти за Мной, пусть от­ка­жет­ся от се­бя и возь­мет крест свой, каж­дый день по­сле­дуя Мне. Тот же, кто хо­чет ду­шу свою спа­сти, по­гу­бит ее на­па­стя­ми и бе­да­ми и боль­шим тер­пе­ни­ем, а тот, кто сми­рит свою ду­шу ра­ди ме­ня и Еван­ге­лия, тот спа­сет ее. А ка­кая же поль­за че­ло­ве­ку, ес­ли он сбе­ре­жет для се­бя бо­гат­ство, а ду­шу свою по­гу­бит?!» Ко­гда бла­жен­ный Про­ко­пий услы­шал эти Еван­гель­ские сло­ва от пре­по­доб­но­го Вар­ла­а­ма, как бы из уст Бо­жьих, вос­при­нял их серд­цем сво­им ра­дост­но и твер­до усво­ил умом. И за­тем взял иму­ще­ство у по­пут­чи­ков сво­их и ушел от них. И стал по­сто­ян­но жить в мо­на­сты­ре у пре­по­доб­но­го Вар­ла­а­ма, вни­мая Бо­жьим сло­ве­сам и на­сла­жда­ясь за­ве­та­ми Хри­сто­вы­ми день и ночь. Пре­по­доб­ный же Вар­ла­ам все­гда по­учал его спа­си­тель­но­му пу­ти и на­сы­щал его ду­шу, как ме­до­вые со­ты, Бо­же­ствен­ным уче­ни­ем и свя­ты­ми кни­га­ми. И здесь же он остав­ля­ет ла­тин­ское мудр­ство­ва­ние и, по по­ве­ле­нию пре­по­доб­но­го от­ца Вар­ла­а­ма, учи­те­ля и на­став­ни­ка сво­е­го, на­чи­на­ет пост и ве­ли­кое о Бо­ге тер­пе­ние, а за­тем при­ни­ма­ет свя­тое кре­ще­ние и раз­да­ет все свое иму­ще­ство ни­щим и неиму­щим, Хри­ста ра­ди, ив мо­на­стырь пре­по­доб­но­го Вар­ла­а­ма на цер­ков­ное стро­и­тель­ство хра­ма бо­го­леп­но­го Пре­об­ра­же­ния Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста.

С той по­ры он при­нял жи­тие юрод­ству­ю­ще­го Хри­ста ра­ди, пе­ре­шел в буй­ство, по апо­сто­лу, гла­го­лю­ще­му: «Бра­тия, Бог из­брал жи­тие про­сто­душ­ных в ми­ре этом, чтобы по­сра­мить власть силь­ных и рас­су­доч­ных ми­ра се­го, и для это­го вы­брал лю­дей по­кор­ных и неиму­щих, дабы из­ни­что­жить иму­щих лю­дей» . Мно­гие лю­ди Нов­го­ро­да ста­ли вос­хва­лять его за жи­тие и стой­кость, го­во­ря, что че­ло­век этот ве­лик пе­ред Бо­гом, ибо при­шел с Се­вер­ной стра­ны, из немец­кой зем­ли ко­раб­лем с боль­шим бо­гат­ством, а здесь все свое иму­ще­ство роз­дал ни­щим и си­ро­там и в мо­на­стырь Хри­ста ра­ди, сам же пре­вра­тил­ся в юро­ди­во­го и об­лек­ся в разо­дран­ные и непо­треб­ные одеж­ды, став бла­жен­ным Хри­ста ра­ди. Бла­жен­ный Про­ко­пий все­гда слы­шал эти сло­ва от лю­дей, об­ра­ща­ю­щих­ся к нему и весь­ма вос­хва­ля­ю­щих его. Но ко­гда бла­жен­ный при­хо­дил к пре­по­доб­но­му Вар­ла­а­му, он пе­ре­да­вал ему все по­хваль­ные сло­ва, ска­зан­ные людь­ми, и за­тем го­во­рил пре­по­доб­но­му: «Я, от­че, со­всем не тре­бую это­го и не хо­чу тлен­ной этой сла­вы ви­деть и слы­шать от лю­дей, ибо хо­чу бу­ду­щей веч­ной жиз­нью на­сла­ждать­ся и тво­им ве­ли­ким уче­ни­ем и на­зи­да­ни­ем. И по­это­му хо­чу, от­че, от­сю­да уда­лить­ся и от­пра­вить­ся в пу­те­ше­ствие в Во­сточ­ные стра­ны, где по­веле­ва­ет мне быть Гос­подь». Пре­по­доб­ный же Вар­ла­ам, слы­ша от Про­ко­пия та­кие сло­ва, стал го­во­рить ему: «Ча­до Про­ко­пий, не по­до­ба­ет те­бе ис­хо­дить из мо­на­сты­ря в мир, по­ка не пре­кра­тит­ся о те­бе люд­ская мол­ва, но по­будь здесь хо­тя бы в те­че­ние од­но­го го­да в за­твор­ни­че­стве». И бла­жен­ный Про­ко­пий от­ве­тил ему: «Я, от­че свя­той, не нуж­да­юсь в этом и не хо­чу здесь оста­вать­ся. Со­тво­ри обо мне, греш­ном, мо­лит­ву ко Гос­по­ду Бо­гу и бла­го­сло­ви ме­ня на пу­те­ше­ствие».

Пре­по­доб­ный же Вар­ла­ам, слы­ша от Про­ко­пия та­кие сло­ва, по­нял, что он непо­ко­ле­бим и непре­кло­нен в по­мыс­лах о по­дви­ге. И встал пре­по­доб­ный Вар­ла­ам, и со­тво­рил мо­лит­ву о нем, и бла­го­сло­вил его на пу­те­ше­ствие в во­сточ­ные стра­ны, где Свя­той Дух ука­жет ему пре­бы­вать. И дол­го на­став­лял его на спа­си­тель­ный путь, и от­пу­стил ис­кать до­стой­ное ме­сто, где Гос­подь по­ве­лит быть упо­ко­е­нию те­ла его. И бла­жен­ный Про­ко­пий, по бла­го­сло­ве­нию пре­по­доб­но­го от­ца Вар­ла­а­ма, от­пра­вил­ся из Ве­ли­ко­го Нов­го­ро­да в пу­те­ше­ствие в во­сточ­ные стра­ны. И про­хо­дил бла­жен­ный мно­гие го­ро­да, и се­ла, и стра­ны, и непро­хо­ди­мые ле­са, и то­пи, и бо­ло­та непро­хо­ди­мые, и все это с ра­до­стью тер­пел свя­той Хри­ста ра­ди, же­лая отыс­кать преж­де по­те­рян­ное небес­ное оте­че­ство. В прой­ден­ных го­ро­дах и окрест­ных зем­лях бла­жен­ный Про­ко­пий пе­ре­нес мно­го оскорб­ле­ний и по­зо­ра, и по­бо­ев, и тыч­ков от нера­зум­ных лю­дей. Свя­той пред­став­лял­ся им юро­ди­вым или безум­ным и ни­че­го не от­ве­чал, а толь­ко го­во­рил про се­бя: «Гос­по­ди, по­ми­луй!» — и мо­лил­ся за них: «Гос­по­ди, не по­ставь им это во грех, ибо не ве­да­ют, что тво­рят!» Ве­ли­кое свое тер­пе­ние явил: от зим­не­го мо­ро­за за­мер­зал, а в лет­нее вре­мя сго­рал от сол­неч­но­го зноя; днем хо­дил как юро­ди­вый, а но­чью пре­бы­вал без сна и мо­лил­ся непре­стан­но Гос­по­ду Бо­гу, опла­ки­вая гре­хи свои, а про се­бя го­во­рил, уте­шая свою ду­шу: «О Про­ко­пий, по­до­ба­ет те­бе, пре­тер­пев мно­гие му­ки, вой­ти в Цар­ствие Небес­ное, ибо толь­ко при­ла­га­ю­щие уси­лия до­сти­га­ют его». И уте­шая се­бя та­ки­ми ми­ло­серд­ны­ми сло­ва­ми, бла­жен­ный Про­ко­пий пе­ре­хо­дил из го­ро­да в го­род, из стра­ны в стра­ну и при­шел к до­стой­но­му ме­сту, ко­то­рое бы­ло ему уго­тов­ле­но.

И до­шел бла­жен­ный Про­ко­пий до Ве­ли­ко­го и слав­но­го гра­да Устю­га и во­шел в него. И опо­чил по­сле сво­е­го пу­те­ше­ствия в верх­нем кон­це го­ро­да в вет­хой ча­совне. За­тем встав, по­шел по го­ро­ду и уви­дел в го­ро­де кра­со­ту цер­ков­ную, и по­же­лал бла­жен­ный Про­ко­пий тут жи­тель­ство­вать. То­гда все го­ро­жане уви­де­ли его и, во­об­ра­зив, что он юро­ди­вый и убо­гий умом, воз­на­гра­ди­ли гра­дом уда­ров, тыч­ков, оскорб­ле­ний, обид и ра­ни­ли его. Бла­жен­ный же Про­ко­пий, как буд­то чу­жим те­лом, вос­при­ни­мал с бла­го­дар­но­стью и пе­ре­но­сил все эти оскорб­ле­ния от них, нера­зум­ных лю­дей, взи­рая и упо­вая на пред­сто­я­щий по­двиг, на гла­ву ве­ры и свер­ши­те­ля, Иису­са. А до­са­жда­ю­щим ему лю­дям не хо­тел при­чи­нить ни­ка­ко­го зла и лишь мыс­лен­но мо­лил­ся за них, го­во­ря: «Вла­ды­ка, Царь Небес­ный, не по­счи­тай им это за грех, ибо не со­зна­ют, что тво­рят».

Ко­гда он мо­лил­ся Гос­по­ду Бо­гу, то был неви­дим лю­дям; Бо­жьей по­мо­щью и бла­го­да­тью был при­кры­ва­ем. Жи­тие бла­жен­но­го Про­ко­пия бы­ло та­ко­во. Сла­ву ми­ра су­ет­но­го и ми­мо­те­ку­ще­го он ни во что не ста­вил. Днем оскорб­ля­е­мый и из­би­ва­е­мый людь­ми был ис­тя­за­ем мно­ги­ми оби­да­ми, а но­чью не да­вал се­бе ни­ка­ко­го по­коя, а хо­дил по го­ро­ду и по всем бо­жьим церк­вям и мо­лил­ся Гос­по­ду с обиль­ны­ми сле­за­ми, стоя на ко­ле­нях, про­ся у Бо­га по­мо­щи го­ро­ду и лю­дям. С утра же опять весь день бла­жен­ный Про­ко­пий хо­дил по го­род­ским ули­цам, пре­бы­вая в юрод­стве. Ко­гда же свя­той хо­тел об­ре­сти по­кой от мно­гих сво­их тру­дов или немно­го уснуть, то­гда он ло­жил­ся на ули­це, на по­мой­ке, или на ку­че му­со­ра, или в вет­хой некры­той ча­совне, не при­кры­вая свое на­гое те­ло. И зим­ний мо­роз, и снег, и лет­ний сол­неч­ный жар, и зной и дождь — все это пе­ре­но­сил бла­жен­ный Про­ко­пий с ра­до­стью и бла­го­дар­но­стью Бо­га ра­ди. И так про­хо­ди­ли дни его жиз­ни, И как бла­жен­ный Про­ко­пий воз­лю­бил Бо­га всей сво­ей ду­шою и те­лом, так и Бог его воз­лю­бил и про­сла­вил в ми­ре с юно­го воз­рас­та не толь­ко в наш век, но и в бу­ду­щем цар­ствии, сто­ри­цею воз­дав ему пре­ве­ли­кую Свою бла­го­дать. И при­нял от Него бла­жен­ный Про­ко­пий про­ро­че­ский дар, а так­же дар чу­до­тво­ре­ния.

За­тем бла­жен­ный Про­ко­пий из­во­лил жи­тель­ство­вать на па­пер­ти у со­бор­ной апо­столь­ской церк­ви пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, чест­но­го и пре­слав­но­го Ее Успе­ния. Со­бор­ная же цер­ковь то­гда бы­ла де­ре­вян­ной и весь­ма вы­со­кой. Здесь, при церк­ви Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, бла­жен­ный Про­ко­пий бы­вал по­сто­ян­но: зи­мой и ле­том, днем и но­чью, тут же, не вхо­дя ни к ко­му в дом и не бес­по­ко­ясь о пи­ще и одеж­де, при­ни­мал немно­го пи­щи от бо­го­бо­яз­нен­ных при­хо­жан и тем пи­тал свое те­ло (и то не вся­кий день); от бо­га­тых же не при­ни­мал ни­ка­кой пи­щи. Вот та­кой бы­ла жизнь это­го бла­жен­но­го. Сле­ду­ет вспом­нить важ­ней­шие из мно­же­ства чу­дес свя­то­го пре­по­доб­но­го и бла­жен­но­го Про­ко­пия; о неко­то­рых из них со­став­ле­но мною та­кое сло­во.

Бла­жен­ный Про­ко­пий про­ви­дел бо­же­ствен­ное яв­ле­ние страш­но­го чу­да и необы­чай­ное зре­ли­ще и мог как бы про­ни­кать ду­хов­ным оком в чув­ства слу­ша­ю­щих и го­во­ря­щих лю­дей. Но обо всем этом мы, бра­тья, с тре­пе­том бо­им­ся вспо­ми­нать. (Бо­жье­го пра­вед­но­го гне­ва не мо­гут вме­стить кни­ги все­го ми­ра, име­ю­щи­е­ся в на­ши вре­ме­на.) Мы же, бра­тья, тру­до­лю­би­во, с Бо­жьей по­мо­щью, опи­шем на па­мять бу­ду­ще­му по­ко­ле­нию это Бо­жье устра­ше­ние и некие дру­гие про­слав­лен­ные уди­ви­тель­ные чу­де­са из жи­тия бла­жен­но­го, все­гда по­ми­на­е­мо­го пре­по­доб­но­го Про­ко­пия, и все это пе­ре­да­дим церк­вям.

Бы­ло это утром вос­крес­но­го дня, по­сле за­ут­ре­ни, ко­гда пре­сви­те­ры и дья­ко­ны на­ча­ли воз­дви­гать кре­сты в свя­той со­бор­ной апо­столь­ской церк­ви Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, где со­бра­лось мно­го на­ро­да. И ко­гда иереи и дья­ко­ны на­ча­ли петь мо­лит­вы Гос­по­ду Бо­гу и Пре­чи­стой Бо­го­ро­ди­це, при­шел в цер­ковь мо­лить­ся и бла­жен­ный Про­ко­пий. И по­сле мо­леб­на на­чал свя­той так го­во­рить во все­услы­ша­нье все­му свя­щен­но­му со­бо­ру и при­хо­жа­нам о быв­шем ему яв­ле­нии Бо­жьей бла­го­да­ти: «Бра­тия, по­кай­тесь во мно­гих сво­их гре­хах, а ес­ли не по­ка­е­тесь и не от­ста­не­те от сво­их гре­хов и за свои без­за­кон­ные де­ла не вы­мо­ли­те про­ще­ния у Гос­по­да Бо­га и Пре­чи­стой Его Ма­те­ри; по­стом, мо­лит­вой и по­ка­я­ни­ем не очи­сти­тесь, то вы, за мно­гие гре­хи и без­за­кон­ные недо­стой­ные де­ла, и весь го­род ваш бу­де­те по­губ­ле­ны ог­нем и во­дой». Они слы­ша­ли все ска­зан­ное, но не по­ве­ри­ли его сло­вам. Бла­жен­ный же пред­ре­кал им вме­сто про­ро­ка яв­ле­ние ан­ге­ла и при­зы­вал всех к по­ка­я­нию. Они же не по­слу­ша­ли его и не вня­ли его сло­вам, ибо у всех жи­те­лей го­ро­да огру­бе­ли серд­ца от зло­го бе­сов­ско­го на­ва­жде­ния и по­то­му с тру­дом слы­ша­ли уша­ми и за­кры­ли гла­за на свои преж­ние недо­стой­ные де­ла, го­во­ря: «Так как этот че­ло­век юро­ди­вый, он ни­ко­гда не ска­жет ра­зум­но­го».

Бла­жен­ный Про­ко­пий, ви­дя непо­слу­ша­ние лю­дей, опе­ча­лил­ся. По­сле ли­тур­гии свя­той вы­шел на па­перть ве­ли­кой со­бор­ной церк­ви Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы и на­чал пла­кать и ры­дать непре­стан­но о ги­бе­ли гра­да то­го. То­гда мно­гие лю­ди при­хо­ди­ли на па­перть церк­ви Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, ви­дя его все дни непре­стан­но пла­чу­щим, спра­ши­ва­ли: «По­че­му ты, юро­ди­вый, непре­стан­но пла­чешь ве­ли­ким пла­чем, ка­кое го­ре и пе­чаль в серд­це тво­ем?» Бла­жен­ный же Про­ко­пий им от­ве­чал: «Бра­тья мои, бди­те и мо­ли­тесь Гос­по­ду Бо­гу и Пре­чи­стой Его Бо­го­ма­те­ри, чтобы всем не по­пасть вско­ре в бе­ду». Но при­хо­жане ду­ма­ли, что он обе­зу­мел, и ухо­ди­ли в свои до­ма.

На тре­тий день этой же неде­ли бла­жен­ный Про­ко­пий ушел с па­пер­ти церк­ви Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, по­шел по все­му го­ро­ду Устю­гу и на­чал пред­ре­кать яв­ле­ние Бо­жье на­ро­ду с горь­ки­ми сле­за­ми и гром­ким пла­чем, чтобы они мо­ли­лись Гос­по­ду Бо­гу и Пре­чи­стой Его Бо­го­ма­те­ри, чтобы по­ка­я­лись в сво­их гре­хах, дабы Гос­подь Бог уми­ло­сер­дил­ся и от­вра­тил от них гнев Свой и не по­гу­бил бы го­ро­да за без­за­ко­ния, как Со­дом и Го­мор­ру. Они же и это­го вто­ро­го его пред­ска­за­ния не по­слу­ша­ли, спе­ша к сво­им преж­ним тем­ным де­лам, как псы на па­даль. По­сле это­го бла­жен­ный, как и преж­де, по­шел к церк­ви Пре­чи­стой Бо­го­ро­ди­цы на па­перть и на­чал со сле­за­ми мо­лить­ся Гос­по­ду за го­род и жи­ву­щих в нем лю­дей.

Во вто­рую же неде­лю по по­лу­дню на го­род Устюг вне­зап­но на­шло тем­ное об­ла­ко, и ста­ло тем­но как но­чью. А лю­ди это­го го­ро­да, ви­дя та­кое необы­чай­ное, ве­ли­чай­шее сверхъ­есте­ствен­ное яв­ле­ние, недо­уме­ва­ли, что бы это мог­ло быть. За­тем со всех че­ты­рех сто­рон по­яви­лись огром­ные ту­чи, из ко­то­рых непре­стан­но бли­ста­ли мол­нии, и та­кой страш­ной си­лы был над го­ро­дом Устю­гом гром, что не слыш­но бы­ло, о чем го­во­рят друг дру­гу. И зем­ля от этой страш­ной бу­ри ко­ле­ба­лась и со­тря­са­лась. Ко­гда же ог­нен­ные ту­чи стал­ки­ва­лись вме­сте, от вспы­шек мол­ний и от страш­но­го ог­нен­но­го трес­ка ис­хо­дил силь­ней­ший жар. На­род же, ви­дя это непо­сти­жи­мое, неве­до­мое, страш­ное яв­ле­ние, за­вол­но­вал­ся и очень ис­пу­гал­ся: по­ня­ли они свою по­ги­бель и ги­бель все­го го­ро­да.

И то­гда вспом­ни­ли пред­ска­за­ние бла­жен­но­го Про­ко­пия. Быст­ро со­брал­ся в свя­той со­бор­ной апо­столь­ской церк­ви Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы весь на­род го­ро­да, му­жи и же­ны, бо­га­тые и бед­ные, ра­бы и сво­бод­ные, да­же груд­ных мла­ден­цев при­нес­ли с со­бой и ве­ле­ли иере­ям и дья­ко­нам, и все­му свя­щен­но­му со­бо­ру церк­ви петь мо­леб­ны и чи­тать ка­но­ны Бо­го­ро­ди­це. И са­ми на­ча­ли мо­лить­ся с обиль­ны­ми сле­за­ми.

А по­том вста­ли пред ико­ной Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы и, умиль­но со сле­за­ми при­па­дая к Ней, так взы­ва­ли: «О Пре­свя­тая Гос­по­жа-Де­ва, Вла­ды­чи­ца Бо­го­ро­ди­ца, Ты вы­ше ан­ге­лов и ар­хан­ге­лов, чест­ней­шая всех со­зда­ний, спа­си, Гос­по­жа, пре­ве­ли­кой Сво­ей ми­ло­стью и по­ми­луй недо­стой­ных Тво­их ра­бов, из­бавь, Гос­по­жа, нас и го­род со­хра­ни от на­шед­ше­го зем­ле­тря­се­ния, ог­нен­ных мол­ний, вне­зап­ной смер­ти и вся­ко­го зла. Да­руй нам, Гос­по­жа, доб­рое здра­вие и пол­ный по­кой. Дай нам Свое бла­го­сло­ве­ние и бла­го­дать и по­мо­лись Сы­ну Сво­е­му, Хри­сту Бо­гу на­ше­му, чтобы из­ба­вил нас от Сво­е­го чу­до­дей­ствен­но­го на­ка­за­ния!» И пре­по­доб­ный Про­ко­пий с на­ро­дом при­па­дал ниц пред чест­ным Ее об­ра­зом и слез­но мо­лил­ся Гос­по­ду и Пре­чи­стой Бо­го­ма­те­ри за го­род Устюг и жи­ву­щих в нем лю­дей та­ки­ми сло­ва­ми: «Спа­си, Гос­по­ди, и по­ми­луй Сво­их греш­ных лю­дей и по­се­ти, Вла­ды­ко, это ме­сто и от­вра­ти Свой пра­вед­ный гнев. Вла­ды­ко, мо­лю Те­бя, Гос­по­ди, пре­свя­той Царь Небес­ный, по­ща­ди и по­ми­луй, ибо ра­ди ме­ня, стран­но­го при­шель­ца на эту зем­лю, был этот Твой пра­вед­ный гнев на го­род и на этих лю­дей. О Вла­ды­ке, за что та­ким гне­вом явил лю­дям Свое на­зи­да­ние!» И по­том бла­жен­ный Про­ко­пий на­чал мо­лить­ся об­ра­зу Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы Оди­гит­рии и Бла­го­ве­ще­ния Ее.

И ко­гда кон­чил бла­жен­ный Про­ко­пий свои мо­лит­вы Гос­по­ду Бо­гу и Пре­чи­стой Его Ма­те­ри, в тот же час про­изо­шло ве­ли­кое и пре­слав­ное чу­до от ико­ны Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, чест­но­го и слав­но­го ее Бла­го­ве­ще­ния: весь на­род, сто­я­щий тут и мо­ля­щий­ся ее об­ра­зу, уви­дел, как брыз­нул от об­ра­за бла­го­вон­ный ис­точ­ник мир­ра и по­тек по зем­ле и по­лил мно­гих сто­я­щих тут лю­дей, а мно­гие лю­ди взя­ли со­су­ды и на­пол­ни­ли их тем мир­ром.

В то же вре­мя в воз­ду­хе все пе­ре­ме­ни­лось, и на­сту­пи­ла пол­ная ти­ши­на; не бы­ло ни мол­ний, ни гро­ма, и разо­шлись ог­нен­ные об­ла­ка во все сто­ро­ны. И по­шли к пу­стын­но­му ме­сту, и там, в пу­сты­ни, по­ва­ли­ло мно­го ле­са и бес­чис­лен­ным гра­дом кам­ней по­би­ло лес и за­сы­па­ло уще­лье; неко­то­рые де­ре­вья вы­рва­ло с кор­нем, а дру­гие на­по­ло­ви­ну при­гну­ло. (От­сто­ит от Ве­ли­ко­го Устю­га эта пу­стынь за два­дцать по­прищ и на­зы­ва­ет­ся Ко­то­валь­ская весь, на зем­лю ее из той ту­чи на­па­да­ло мно­же­ство кам­ней; по­ва­лен­ный же лес и по­ныне ви­дят мно­гие в уве­ре­ние и устра­ше­ние бу­ду­ще­му по­ко­ле­нию.) И при этом страш­ном по­тря­се­нии ни­ко­го не уби­ло ни из лю­дей, ни из ско­та, а мир­ром, ис­тек­шим от об­ра­за Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, зна­ме­но­ва­лись мно­гие боль­ные лю­ди и ста­ли здо­ро­вы: хро­мые на­ча­ли хо­дить, сле­пым да­ро­ва­лось про­зре­ние, бес­но­ва­тым и вся­ким дру­гим недуж­ным — здо­ро­вье.

По­сле то­го в го­род Устюг при­шла ве­ли­кая ра­дость. Лю­ди ве­се­ли­лись от ду­ши и за это чу­до воз­да­ли хва­лу Гос­по­ду Бо­гу и Пре­свя­той Его Бо­го­ма­те­ри, что из­ба­вил их Гос­подь от вне­зап­ной по­ги­бе­ли. Явил Гос­подь свою це­ли­тель­ную ми­лость и пре­слав­ное ве­ли­кое чу­до: нис­по­слал на них, греш­ных, свой пра­вед­ный гнев, же­лая по­ка­рать их этим на­ка­за­ни­ем за гре­хи, но мо­лит­ва­ми Пре­чи­стой Вла­ды­чи­цы на­шей Бо­го­ро­ди­цы и Прис­но­де­вы Ма­рии и свя­то­го пре­по­доб­но­го и бла­жен­но­го Хри­ста ра­ди юро­ди­во­го Про­ко­пия тот Бо­жий гнев пре­вра­тил­ся и щед­ро­ты об­ра­тил Гос­подь Свой пра­вед­ный гнев в ми­лость и про­из­вел от об­ра­за Пре­свя­той Сво­ей Ма­те­ри, из су­хо­го де­ре­ва ве­ли­кий ис­точ­ник мир­ра для уве­ре­ния бу­ду­щих по­ко­ле­ний в ис­тин­ных чу­де­сах и во спа­се­ние душ на­ших...

Сла­ва Гос­по­ду Бо­гу, явив­ше­му нам уди­ви­тель­ные, до­стой­ные по­хва­лы, невы­ра­зи­мые чу­де­са за то, что про­сла­ви­ли угод­ни­ка Его и ра­ба, бла­жен­но­го Про­ко­пия. Бра­тья, воз­дай­те Бо­гу, со­зда­те­лю все­го, за Его неска­зан­ные да­ры, а бо­лее все­го за то, что ода­рил нас, недо­стой­ных, явив нам та­ко­го ве­ли­ко­го све­то­ча: го­во­рю о пре­по­доб­ном бла­жен­ном Про­ко­пий, про­си­яв­шем в рус­ской зем­ле, в во­сточ­ных стра­нах, в го­ро­де Ве­ли­ком Устю­ге, в по­след­ние го­ды на­шей жиз­ни, так жи­тие его и чу­де­са про­ис­хо­ди­ли пред на­ши­ми гла­за­ми, ко­гда он был еще жив.

В то вре­мя, на вось­мой год по­сле при­хо­да в Ве­ли­кий Устюг бла­жен­но­го Про­ко­пия, на­сту­пи­ла су­ро­вая зи­ма, и бы­ли лю­тые мо­ро­зы и силь­ные вет­ра, на­но­сив­шие огром­ные снеж­ные су­гро­бы. То­гда в го­ро­де Устю­ге все до­ма бы­ли за­сы­па­ны сне­гом. Вся­кий че­ло­век, да­же теп­ло оде­тый, не мог вы­тер­петь это­го силь­но­го мо­ро­за и вет­ра. То­гда и в го­ро­де, и в се­лах, и на до­ро­гах за­мер­за­ло мно­го лю­дей и ско­та. А ни­щие го­ро­да Устю­га и стран­ни­ки Хри­ста ра­ди тер­пе­ли ве­ли­кие му­ки, сте­на­ли и во­пи­ли из глу­би­ны ду­ши сво­ей, и горь­ко пла­ка­ли, по­сто­ян­но тря­сясь, уми­ра­ли от го­ло­да и за­мер­за­ли от лю­то­го мо­ро­за. Их со­би­ра­ли в го­ро­де, по се­лам и на пе­ре­пу­тье и за­пол­ня­ли ими до­ма для убо­гих на го­ре, у мо­на­сты­ря свя­то­го про­ро­ка Иоан­на Пред­те­чи. Осталь­ные же страж­ду­щие за­ды­ха­лись и уми­ра­ли под сне­гом.

То­гда от это­го силь­но­го мо­ро­за стал по­ги­бать и бла­жен­ный Про­ко­пий, жи­ву­щий на па­пер­ти церк­ви Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, ведь то­гда и пти­цы, не имея пи­щи, уми­ра­ли на ле­ту. Ми­ло­серд­ный же Гос­подь Бог, ви­дя со­зда­ние Свое, по­ги­ба­ю­щее от лю­то­го хо­ло­да, и усерд­ное тер­пе­ние ра­ба Сво­е­го, бла­жен­но­го Про­ко­пия, как он днем и но­чью пе­ре­но­сил лю­тый мо­роз на­гим те­лом, не имея ни до­ма, ни теп­лой одеж­ды, ни мяг­кой по­сте­ли, ни ро­гож­ной под­стил­ки, чтоб от­дох­ну­ло его те­ло, а толь­ко од­на разо­дран­ная хла­ми­да бы­ла на те­ле его, для при­кры­тия срам­ных уд. Но ино­го ни­че­го и не тре­бо­ва­лось свя­то­му от жи­ву­щих в ми­ру лю­дей, по­сто­ян­но на­хо­див­ше­му­ся в уг­лу на па­пер­ти церк­ви пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы. А то­гда бла­жен­ный Про­ко­пий за­ду­мал­ся, ку­да бы ему деть­ся от это­го лю­то­го зим­не­го мо­ро­за, по ка­кой сто­роне го­ро­да хо­дить, чтобы хож­де­ни­ем со­греть­ся. Но ни­че­го не вы­шло из это­го за­мыс­ла. Зим­няя сту­жа сто­я­ла мно­го дней; ни­кто из ста­рых лю­дей и не пом­нил та­ких силь­ных мо­ро­зов и ме­те­лей: две неде­ли не пре­кра­щал­ся ве­тер.

Бо­жий угод­ник, бла­жен­ный Про­ко­пий со­шел с па­пер­ти и по­шел на уголь­ный двор за цер­ко­вью Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы к ра­бу Бо­жье­му Си­мео­ну, от­цу ве­ли­ко­го Сте­фа­на, епи­ско­па Перм­ско­го, с про­свет­лен­ным ли­цом и усла­ди­тель­ной улыб­кой, ибо лик его осве­ща­ла ра­дость, как солн­це си­я­ни­ем. Раб Бо­жий Си­ме­он, уви­дев при­шед­ше­го бла­жен­но­го Про­ко­пия, уди­вил­ся, ибо ду­мал, что свя­той Про­ко­пий умер от лю­то­го мо­ро­за, и по­жа­лел его от всей ду­ши. Раб Бо­жий Си­ме­он встал и, об­няв бла­жен­но­го Про­ко­пия за шею, об­ло­бы­зал его с лю­бо­вью; по­том они се­ли и мно­гие ча­сы про­ве­ли в усер­дии, по­до­ба­ю­щем хри­сти­а­ни­ну. За­тем бла­жен­ный Про­ко­пий стал ду­шев­но го­во­рить ра­бу Бо­жье­му Си­мео­ну так: «По­че­му, раб Бо­жий, ты обо мне так горь­ко се­ту­ешь? Оставь, брат, сле­зы, ибо хо­чу ска­зать те­бе что-то важ­ное». И раб бо­жий Си­ме­он от­ве­тил свя­то­му: «Вы­ска­жи мне, гос­по­дин, ско­рей, что хо­чешь!» И бла­жен­ный Про­ко­пий ему ска­зал: «Брат Си­ме­он, раз­ве­се­лись и не уны­вай, при­го­товь сна­ча­ла тра­пе­зу с едой и пи­тьем, чтобы нам по­есть».

Слы­ша эти сло­ва, раб Бо­жий Си­ме­он с ра­до­стью ве­лел сво­е­му от­ро­ку ско­рее при­го­то­вить пи­щу. А бла­жен­ный Про­ко­пий ска­зал Си­мео­ну: «По­чтен­ней­ший гос­по­дин и брат, ска­жи мне прав­ду, по­че­му ты по­жа­лел ме­ня, чу­же­стран­ца, в по­мыс­лах, буд­то я уже за­мерз и умер от лю­то­го мо­ро­за? (Бра­тии мо­ей, ни­щим и стран­ни­кам, всем то­гда бы­ло не слад­ко.) Но хра­нит Гос­подь Бог лю­бя­щих его, бы­ва­ет ря­дом и спа­са­ет пав­ших ду­хом и сми­рен­ных Сво­им Пре­свя­тым Ду­хом». Слы­ша от бла­жен­но­го Про­ко­пия эти ре­чи, раб Бо­жий Си­ме­он по­ду­мал, что бла­жен­но­му в эти силь­ные мо­ро­зы бы­ло ка­кое-то от Бо­га яв­ле­ние, чу­до (по да­ро­ван­ной ему Бо­гом бла­го­да­ти). И Си­ме­он на­чал рас­спра­ши­вать бла­жен­но­го Про­ко­пия о зим­нем мо­ро­зе и как он его пе­ре­нес: «Мо­лю те­бя, раб Бо­жий, пре­по­доб­ный Про­ко­пий, за­кли­наю Бо­гом, со­тво­рив­шим небо и зем­лю, по­ве­дай мне всю прав­ду о том, где на­хо­дил­ся, све­точ Бо­жий, в эти силь­ные мо­ро­зы. Не утаи от ме­ня, греш­но­го, как твое на­гое те­ло смог­ло пе­ре­но­сить днем и но­чью ту зим­нюю лю­тую сту­жу: дав­но ви­жу со­шед­шую на те­бя Бо­жью бла­го­дать».

Услы­шав эти сло­ва, бла­жен­ный Про­ко­пий вздох­нул из глу­би­ны ду­ши и ска­зал: «Брат Си­ме­он, как мо­жешь ты ждать от ме­ня тол­ко­вых ре­чей, ведь ты же ви­дишь, что я юро­ди­вый... Я все дни на ули­цах го­ро­да, ва­ля­юсь на по­мой­ках и му­сор­ных ку­чах: ли­шен Бо­га и в этом ли­ше­нии Бо­га гре­шен, брат мой. Толь­ко боль­шая лю­бовь и ми­ло­сер­дие твое вы­нуж­да­ют (во­пре­ки мо­ей во­ле) от­крыть те­бе мою тай­ну... Я, брат Си­ме­он, как уви­дел сту­де­ный мо­роз и силь­ный снеж­ный бу­ран, сна­ча­ла не мог вы­тер­петь силь­но­го мо­ро­за и уже от­рек­ся от жиз­ни. Ты же ви­дишь ме­ня и те­перь на­гим и не оде­тым в теп­лые одеж­ды, бо­сым и не име­ю­щим теп­ло­го уг­ла, где бы гла­ву пре­кло­нить. И я но­чью со­шел с па­пер­ти церк­ви Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы и по­шел к ни­щим, жи­ву­щим на­про­тив со­бор­ной церк­ви в ма­лых ча­со­вен­ках, же­лая, чтобы те­ло мое хоть немно­го от­дох­ну­ло от зим­ней сту­жи. Они же, услы­шав о мо­ем при­хо­де, не да­ли мне вой­ти внутрь, а вы­шли с пал­ка­ми и ото­гна­ли ме­ня, как пса, брез­гуя мной и кри­ча на ме­ня: «Уй­ди ты, юро­ди­вый, прочь от­сю­да!» Я от­бе­жал от них и не на­шел се­бе ме­ста, где бы мне мож­но бы­ло хоть немно­го пе­ре­дох­нуть от лю­то­го зим­не­го хо­ло­да. Не на­де­ясь уже остать­ся в жи­вых, ска­зал се­бе: «Да бу­дет имя Гос­подне бла­го­сло­вен­но от­ныне и во­ве­ки! Ес­ли я умру, Гос­по­да ра­ди, то это для ме­ня бу­дет луч­ше, чем лжи­вый су­ет­ный свет».

По­том я за­шел в пу­стую ча­сов­ню и в од­ном из ее уг­лов уви­дел ле­жа­щих псов и лег ря­дом с ни­ми, чтобы от них со­греть­ся. Псы же, уви­дев ме­ня, быст­ро вско­чи­ли и убе­жа­ли из ча­сов­ни. И я ска­зал се­бе, что я ли­шен не толь­ко Бо­га и лю­дей, но и псы гну­ша­ют­ся мной и убе­га­ют. Ви­дишь, гос­по­дин и чест­ной отец Си­ме­он, ка­кой я греш­ный че­ло­век, что да­же ни­щие и псы брез­гу­ют и гну­ша­ют­ся мной, вы­сту­па­ют про­тив ме­ня и го­нят ме­ня. Что же я мо­гу сде­лать? И те ни­щие го­во­ри­ли мне: «Иди и умри, лжи­вый юро­ди­вый, ибо здесь из-за те­бя нам не бу­дет спа­се­ния».

По­том мне на ум при­шла мысль о спа­си­тель­ном пу­ти. Я при­шел на па­перть к церк­ви Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы и сел тут, скор­чив­шись от силь­ной зим­ней сту­жи, горь­ко пла­кал и мо­лил­ся Гос­по­ду, по­сто­ян­но взи­рая на об­раз Гос­по­да Бо­га и Спа­са на­ше­го Иису­са Хри­ста и Пре­чи­стой Его Бо­го­ма­те­ри, и мне уже ка­за­лось, что все мое гряз­ное, смер­дя­щее и по­си­нев­шее те­ло за­мер­за­ет. А за­тем я вдруг по­чув­ство­вал ка­кое-то теп­ло, от­крыл гла­за и уви­дел сто­я­ще­го ря­дом со мной пре­крас­но­го юно­шу. Ли­цо его све­ти­лось, как сол­неч­ный луч, а в ру­ках бы­ла ветвь, свер­ка­ю­щая баг­ря­ным и бе­лым цве­том. Пре­крас­ный юно­ша по­смот­рел на ме­ня и ска­зал: «Про­ко­пий, где ты ныне пре­бы­ва­ешь?» А я ему: «Си­жу во тьме, око­ван це­пя­ми, в смерт­ной се­ни». И юно­ша тот уда­рил ме­ня цвет­ной вет­вью по ли­цу и ска­зал мне: «Про­ко­пий, при­ми неодо­ли­мую жизнь сво­е­му те­лу, очи­ще­ние и осво­бож­де­ние от му­чи­тель­но­го силь­но­го зим­не­го мо­ро­за». И в это вре­мя я ощу­тил бла­го­уха­ние цве­тов. А бла­го­об­раз­ный юно­ша, как свет­лая мол­ния, ис­чез, стал неви­дим. С тех пор я ожил».

Бла­жен­ный Про­ко­пий, окон­чив свой ду­ше­по­лез­ный рас­сказ ра­бу Бо­жье­му Си­мео­ну, встал и по­шел из его до­ма к церк­ви Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, вер­нув­шись к жиз­ни на па­пер­ти, в обыч­ных сво­их мо­лит­вах, ко­ле­но­пре­кло­не­нии и ду­хов­ном чу­до­твор­стве.

Раб бо­жий Си­ме­он очень ди­вил­ся рас­ска­зан­но­му свя­тым, про­сла­вил Бо­га за то, что Гос­подь по­ка­зал ему та­ко­го свя­то­го му­жа, и ни­ко­му не го­во­рил о жи­тии свя­то­го Про­ко­пия и о ве­ли­ком его тер­пе­нии до той по­ры, по­ка тот не ушел из жиз­ни. А по­сле пре­став­ле­ния свя­то­го все опи­сал по по­ряд­ку, что ви­дел и слы­шал от свя­то­го, для поль­зы ду­шев­ной бу­ду­щим на­шим по­ко­ле­ни­ям.

А вот, бра­тья, по­слу­ша­ем дру­гую див­ную по­весть пре­ста­ре­лых му­жей о вто­ром про­ро­че­стве бла­жен­но­го Про­ко­пия. Бы­ло это то­же в го­ды, ко­гда еще был жив бла­жен­ный Про­ко­пий. Слу­чи­лось ид­ти со сво­и­ми ро­ди­те­ля­ми до­че­ри неко­е­го по­сад­ско­го че­ло­ве­ка Ма­рии (трех лет от ро­ду) во вре­мя ве­чер­ни ми­мо церк­ви Пре­чи­стой Бо­го­ро­ди­цы чест­но­го и слав­но­го Ее Успе­ния. То­гда мно­же­ство лю­дей сто­я­ло у со­бор­ной церк­ви, слу­шая ве­чер­нее пе­ние. В это вре­мя бла­жен­ный Про­ко­пий встал и со­шел с цер­ков­ной па­пер­ти. По обык­но­ве­нию, свя­той яв­лял­ся лю­дям как безум­ный и юрод­ству­ю­щий, а в этот раз, во­пре­ки обы­чаю, бла­жен­ный Про­ко­пий от­дал той де­воч­ке зем­ной по­клон и ска­зал во все­услы­ша­нье лю­дям, что это идет де­ви­ца Ма­рия, бу­ду­щая мать Ве­ли­ко­го от­ца свя­то­го Сте­фа­на, ар­хи­епи­ско­па и учи­те­ля Перм­ско­го. То­гда на цер­ков­ной па­пер­ти это ви­де­ли и слы­ша­ли мно­гие лю­ди, и они ста­ли ди­вить­ся тем сло­вам и про­ро­че­ству бла­жен­но­го Про­ко­пия: в то вре­мя еще не бы­ло в перм­ской зем­ле ни еди­но­го ве­ру­ю­ще­го во Хри­ста, ибо все жи­ву­щие там бы­ли по­мра­че­ны са­та­нин­ской пре­ле­стью, по­кло­ня­лись бол­ва­нам и при­но­си­ли жерт­вы бе­сам и идо­лам.

У бла­жен­но­го Про­ко­пия был та­кой обы­чай: зи­мой и ле­том хо­дил он по го­ро­ду в од­ной и той же разо­дран­ной одеж­де, спус­ка­ю­щей­ся с плеч, в един­ствен­ных разо­рван­ных, вет­хих и непод­ши­тых са­по­гах и ча­сто в те­че­ние всей но­чи хо­дил по свя­тым Бо­жьим церк­вам, мо­лясь Гос­по­ду. И ни­че­го дру­го­го не бы­ло у него, толь­ко но­сил он в ле­вой ру­ке три ко­чер­ги.

Мно­гие лю­ди го­ро­да Ве­ли­ко­го Устю­га ди­ви­лись пред­ска­за­ни­ям и дол­го­тер­пе­нию бла­жен­но­го Про­ко­пия. Ко­гда ко­чер­ги свя­то­го бы­ва­ли рас­по­ло­же­ны пря­мо, это озна­ча­ло, что ле­том бу­дет обиль­ный уро­жай хле­ба и изоби­лие дру­гих зем­ных пло­дов, а ко­гда его ко­чер­ги не бы­ли об­ра­ще­ны гла­ва­ми вверх, озна­ча­ло, что ожи­да­ет­ся хлеб­ный неуро­жай и ску­дость дру­гих вся­ких пло­дов, и слу­чал­ся боль­шой го­лод.

Бла­жен­ный Про­ко­пий ча­сто при­хо­дил на бе­рег ре­ки Су­хо­ны и си­дел на камне, сле­дя гла­за­ми за людь­ми, про­плы­ва­ю­щи­ми в ма­лень­ких лод­ках через ре­ку Су­хо­ну, и за пла­ва­ю­щи­ми и мо­лил­ся за них Гос­по­ду, чтобы дал им бла­го­по­луч­ное пла­ва­ние. И по­лю­бил он это ме­сто и ка­мень, на ко­то­ром си­дел при жиз­ни, и по­том об­ра­тил­ся к лю­дям с ве­ли­кой прось­бой: «По­ло­жи­те мои ко­сти на этом ме­сте, а ка­мень этот, на ко­то­ром я ныне си­жу, — на мо­ей мо­ги­ле. За это Бог по­даст вам бла­гость в день Его пра­вед­но­го су­да, и вос­при­ме­те от него ве­ли­кое воз­да­я­ние». Бла­жен­ный встал с кам­ня и, по сво­е­му обы­чаю, по­шел на па­перть церк­ви Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы к ноч­ной мо­лит­ве. И по­жил бла­жен­ный Про­ко­пий у церк­ви Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы чест­но­го и слав­но­го Ее Успе­ния дол­гое вре­мя.

Спу­стя несколь­ко дней ан­гел Гос­по­день из­ве­стил бла­жен­но­го Про­ко­пия о пре­став­ле­нии, осво­бож­де­нии от те­лес­ных уз и об окон­ча­тель­ном его вос­хож­де­нии ко Гос­по­ду Бо­гу. По­сле это­го бла­жен­ный Про­ко­пий ушел но­чью с цер­ков­ной па­пер­ти и при­шел в мо­на­стырь Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы чест­но­го и слав­но­го Ее Вве­де­ния и к со­бо­ру ве­ли­ко­го Бо­жье­го ар­хи­стра­ти­га, ар­хан­ге­ла Ми­ха­и­ла и про­чих небес­ных сил и стал той же но­чью у свя­тых мо­на­стыр­ских во­рот ко­ле­но­пре­кло­нен­но мо­лить­ся Гос­по­ду та­ки­ми ре­ча­ми: «Вла­ды­ко Гос­по­ди Иису­се Хри­сте, сыне Бо­жий, Все­дер­жи­тель, Тво­рец всей ви­ди­мой и неви­ди­мой тва­ри! Ныне я, греш­ный и недо­стой­ный Твой раб, от­даю мою ду­шу в ру­ки Твои. Ты, Гос­по­ди, по­се­ял в серд­це мо­ем ве­ли­чай­шую лю­бовь к ис­тин­ной ве­ре и вы­вел из ла­тин­ской нечи­стой зем­ли и ве­ры, из оте­че­ства мо­е­го. Ты, Гос­по­ди, из­брал ме­ня из Тво­их ра­бов, не оста­вил ме­ня по­ги­бать с за­кон­ны­ми во тьме оте­че­ства мо­е­го: увел ме­ня от ми­ра су­ет­но­го и алч­но­го бо­гат­ства. Ты, Гос­по­ди, с юных лет дал мне тер­пе­ние в де­лах и бе­дах; Ты, Гос­по­ди, да­ро­вал мне пре­бы­ва­ние в юрод­стве и мно­го­чис­лен­ных стран­стви­ях на­гим, чтобы быть для лю­дей уко­ром. Ты, Гос­по­ди, да­ро­вал мне ве­ли­чай­шее Свое про­яв­ле­ние над го­ро­дом Устю­гом. Ты, Гос­по­ди, на­гра­дил ме­ня да­ром пе­ре­не­се­ния лю­то­го зим­не­го мо­ро­за. Ты, Гос­по­ди, да­ро­вал мне жизнь, вы­ве­дя ме­ня из тле­на, и сде­лал мое те­ло неуяз­ви­мым для мо­ро­за. Ты, Гос­по­ди, не от­вер­нись от ме­ня до ис­хо­да из те­ла ду­ши мо­ей. Ис­пол­ни, Вла­ды­ка, прось­бу мою — до кон­ца же­лаю пре­бы­вать в ве­ли­чай­шей бла­го­сти и без­мя­теж­но прой­ти на­ча­ла и вла­сти тем­ных сил». Так, ис­пус­кая обиль­ные сле­зы, бла­жен­ный Про­ко­пий окон­чил свою мо­лит­ву ко Гос­по­ду на ис­ход сво­ей ду­ши. Ото­шел от свя­тых во­рот мо­на­сты­ря на ко­нец по­мо­ста и тут лег, сло­жив кре­сто­об­раз­но ру­ки на те­ле, и с те­ми сло­ва­ми ис­пу­стил дух в ру­ки Бо­жьи в год 1303, ме­ся­ца июля в 8 день. И свя­тая его непо­роч­ная ду­ша бы­ла взя­та и с ра­до­стью от­не­се­на свя­ты­ми ан­ге­ла­ми на небе­са к пре­сто­лу Все­дер­жи­те­ля. А бла­жен­ное его мно­го­стра­даль­ное те­ло оста­лось на зем­ле.

Этой же но­чью те­ло бла­жен­но­го Про­ко­пия ле­жа­ло, ни­кем из лю­дей не охра­ня­е­мым, и ста­ло неви­ди­мым. В тот час вне­зап­но под­ня­лась силь­ней­шая бу­ря с обиль­ным сне­гом: за ту ночь на­па­да­ло сне­гу на две пя­ди в го­ро­де Устю­ге и во всех се­лах око­ло го­ро­да на все овощ­ные ого­ро­ды и хлеб­ные ни­вы. Ко­гда утром лю­ди вста­ли и сво­и­ми гла­за­ми уви­де­ли та­кой обиль­ный сне­го­пад, то ужас­ну­лись и ста­ли ди­вить­ся та­ко­му Бо­жье­му чу­ду. А ко­гда тот снег рас­та­ял, ни ово­щам, ни хлеб­ным ни­вам ни­че­го не ста­ло.

То­гда на за­ут­ре­ни в со­бор­ной церк­ви Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы впер­вые не бы­ло бла­жен­но­го Про­ко­пия. По­сле пе­ния за­ут­ре­ни из церк­ви вы­шли все иереи и дья­ко­ны и ста­ли рас­спра­ши­вать го­ро­жан о юро­ди­вом Хри­ста ра­ди Про­ко­пий, по­че­му не бы­ло его на утрен­нем пе­нии: рань­ше ни­ко­гда не слу­ча­лось, чтобы его не бы­ло на ве­чер­нем и утрен­нем пе­нии и на ли­тур­гии. Но что с ним слу­чи­лось, ни­кто ни­че­го о нем не знал. За­тем они опро­си­ли всех по всем свя­тым церк­вам го­ро­да и непре­стан­но ис­ка­ли его три дня, а на чет­вер­тый день на­шли его мерт­вое те­ло, ле­жа­щее на го­лой зем­ле близ мо­на­сты­ря Пре­свя­той Вла­ды­чи­цы чест­но­го и слав­но­го Ее Вве­де­ния и свя­то­го ве­ли­ко­го ар­хи­стра­ти­га Бо­жье­го Ми­ха­и­ла и про­чих небес­ных бес­плот­ных сил, у свя­тых во­рот в кон­це по­мо­ста. И уви­де­ли то­гда иереи и дья­ко­ны над те­лом пре­по­доб­но­го бла­жен­но­го Про­ко­пия на­не­сен­ный снеж­ной бу­рей огром­ный су­гроб вы­со­тою око­ло двух са­жень. (Всем лю­дям на удив­ле­ние явил Гос­подь та­кое ве­ли­чай­шее чу­до в го­ро­де Устю­ге.) За­тем взя­ли его свя­тое, чест­ное, мно­го­стра­даль­ное те­ло, за­ку­та­ли и по­ло­жи­ли во гроб. И по­нес­ли на го­ло­вах всем свя­щен­ным со­бо­ром с псал­мо­пе­ни­ем и с мно­ги­ми по­че­стя­ми, с ка­ди­ла­ми; за ни­ми пошло мно­го на­ро­да до со­бор­ной церк­ви Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы. При­нес­ши те­ло его, по­ста­ви­ли в со­бор­ной церк­ви, по­ка со­бе­рут­ся все лю­ди го­ро­да на по­гре­бе­ние.

Ко­гда в свя­тую со­бор­ную и апо­столь­скую цер­ковь Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы со­шлось мно­го на­ро­да с же­на­ми и детьми, на­ча­ли иереи и дья­ко­ны всем свя­щен­ным со­бо­ром петь над те­лом бла­жен­но­го Про­ко­пия над­гроб­ные пес­ни. И мно­гие сто­яв­шие здесь лю­ди пла­ка­ли о нем, вспо­ми­ная преж­ние его про­ро­че­ства и яв­ле­ние ему гне­ва Бо­жье­го, ог­нен­ной ту­чи, и из­бав­ле­ние всех его мо­лит­ва­ми, и мно­гие дру­гие его чу­де­са вспо­ми­на­ли. По­сле над­гроб­но­го от­пе­ва­ния его по­греб­ли с по­че­стя­ми близ бе­ре­га ре­ки Су­хо­ны, око­ло церк­ви Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, где он при жиз­ни си­дел на сво­ем камне.

Про­шло нема­ло вре­ме­ни по­сле пре­став­ле­ния и по­гре­бе­ния бла­жен­но­го Про­ко­пия, а жи­тие и де­я­ния его все еще оста­ва­лись без по­ми­но­ве­ния. Ми­ло­серд­ный же и ми­ло­сти­вый Гос­подь Бог, об­ре­та­ю­щий­ся на небе­сах и на­блю­да­ю­щий зем­лю, за­хо­тел про­сла­вить Сво­е­го угод­ни­ка на этом ме­сте неска­зан­ны­ми сво­и­ми чу­де­са­ми.

Шел 1458 год. При­шел из Мос­ков­ско­го го­су­дар­ства, из Рос­сий­ской дер­жа­вы, в Ве­ли­кий Устюг че­ло­век в об­ли­ке ни­щен­ству­ю­ще­го име­нем Иоанн. И услы­шал он от го­ро­жан о жи­тии свя­то­го и о пред­ска­за­нии яв­ле­ния Бо­жье­го и о тер­пе­нии пра­вед­но­го Про­ко­пия и за­го­рел­ся же­ла­ни­ем на­пи­сать об­раз пра­вед­но­го Про­ко­пия и по­ста­вить неболь­шую ча­сов­ню там, где он был по­гре­бен. Ту­да при­нес­ли и на­пи­сан­ный об­раз и по­ста­ви­ли его в ча­совне для по­кло­не­ния при­хо­жа­нам. Но у иере­ев и дья­ко­нов ве­ли­кой со­бор­ной церк­ви пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы по­явил­ся лу­ка­вый за­мы­сел: не за­хо­те­ли они ви­деть, слу­шать и со­вер­шать по­ми­но­ве­ние бла­жен­но­му Про­ко­пию. И му­жа Иоан­на из­гна­ли из но­вой по­стро­ен­ной ча­сов­ни, ча­сов­ню ра­зо­ри­ли, сло­ма­ли и раз­ме­та­ли, а на­пи­сан­ный об­раз вы­нес­ли от­ту­да.

На­сту­пил 1471 год. По­ве­ле­ни­ем бла­го­вер­но­го и хри­сто­лю­би­во­го ве­ли­ко­го кня­зя Иоан­на Ва­си­лье­ви­ча , са­мо­держ­ца всея Ру­си, со­бра­ли с го­ро­да Ве­ли­ко­го Устю­га и со все­го уез­да рат­ных лю­дей и по­сла­ли их в Ниж­ний Нов­го­род. Прий­дя ту­да, они ста­ли за­ста­вою, охра­няя го­род от невер­ных ка­зан­ских та­тар. И в это вре­мя в Ниж­нем Нов­го­ро­де за на­ши гре­хи ве­ли­ким Бо­жьим по­пуще­ни­ем пра­вед­но­го гне­ва на­па­ла на тех слу­жи­лых устю­жан очень тяж­кая бо­лезнь, же­лу­доч­ная ли­хо­рад­ка. Бла­гой и все­ми­ло­сти­вый Гос­подь Бог этим чу­дом преж­де все­го же­лал про­сла­вить Сво­е­го угод­ни­ка и бо­го­моль­ца на­ше­го, бла­жен­но­го Про­ко­пия. И на­чал бла­жен­ный Про­ко­пий яв­лять­ся в Ниж­нем Нов­го­ро­де мно­гим тем рат­ным лю­дям в том об­ра­зе, как на иконе на­пи­сан был му­жем Иоан­ном Моск­ви­тя­ни­ном. И го­во­рил им бла­жен­ный Про­ко­пий: «Дай­те обет мо­лить­ся Гос­по­ду Бо­гу и Пре­чи­стой Бо­го­ро­ди­це, чтобы вам по­ста­вить в Ве­ли­ком Устю­ге цер­ковь во имя свя­то­го пре­по­доб­но­го Про­ко­пия, Хри­ста ра­ди юро­ди­во­го, то­гда вско­ре из­ба­ви­тесь от бо­лез­ни». И те рат­ные лю­ди, встав утром, по­ве­да­ли друг дру­гу свое ноч­ное ви­де­ние. От них же и мно­гие дру­гие по­ве­ри­ли яв­ле­нию свя­то­го и да­ли обет, по его пред­ска­за­нию, чтобы, прий­дя в Ве­ли­кий Устюг, по­ста­вить цер­ковь во имя свя­то­го бла­жен­но­го Про­ко­пия, Хри­ста ра­ди юро­ди­во­го, над мо­ща­ми его, где он был по­гре­бен. И те вско­ре от бо­лез­ни той ис­це­ли­лись и ста­ли здо­ро­вы. А дру­гие из них, ока­зав­ши­е­ся же­сто­ко­серд­ны­ми и не за­хо­тев­ши­ми дать та­ко­го обе­ща­ния Гос­по­ду Бо­гу и его угод­ни­ку, свя­то­му пре­по­доб­но­му Про­ко­пию, те от этой бо­лез­ни все ско­ро умер­ли.

Спу­стя немно­го вре­ме­ни по­ве­ле­ни­ем бла­го­вер­но­го и ве­ли­ко­го кня­зя Иоан­на Ва­си­лье­ви­ча, са­мо­держ­ца всея Ру­си, все те рат­ные лю­ди бы­ли от­пу­ще­ны из Ниж­не­го Нов­го­ро­да. И по­шли они с ми­ром в путь в лет­нее вре­мя. А ко­гда до­шли до ре­ки Су­хо­ны, вспом­ни­ли свое обе­ща­ние о со­зда­нии церк­ви свя­то­му пре­по­доб­но­му Про­ко­пию. Оста­но­ви­лись они в неко­ем се­ле и по­ва­ли­ли здесь мно­же­ство де­ре­вьев, по­стро­и­ли мно­го пло­тов и на них по­плы­ли и при­ста­ли под го­ро­дом Устю­гом.

Прий­дя в свя­тую со­бор­ную и апо­столь­скую цер­ковь Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы и по­мо­лив­шись, на­ча­ли они рас­ска­зы­вать все­му свя­щен­но­му со­бо­ру, иере­ям, дья­ко­нам и про­чим лю­дям, все по­дроб­но о быв­шем им яв­ле­нии бла­жен­но­го Про­ко­пия, об обе­ща­нии по­стро­ить цер­ковь и о вы­здо­ров­ле­нии от бо­лез­ни, обо всех быв­ших чу­де­сах, как об этом по­ве­да­но вы­ше. Иереи же и дья­ко­ны и про­чие лю­ди, слы­шав­шие эти ре­чи слу­жи­лых лю­дей, воз­да­ли хва­лу Гос­по­ду Бо­гу и Его угод­ни­ку, бла­жен­но­му Про­ко­пию, а за­тем на­ча­ли со­зи­да­ние церк­ви во имя свя­то­го, где бы­ло по­гре­бе­но его чест­ное и мно­го­стра­даль­ное те­ло. До это­го вре­ме­ни цер­ковь бы­ла за­ло­же­на око­ло то­го кам­ня, на ко­то­ром бла­жен­ный Про­ко­пий ча­сто си­дел при жиз­ни. С Бо­жьей по­мо­щью цер­ковь эта вско­ре бы­ла по­стро­е­на; обу­стро­и­ли так­же и гроб­ни­цу, на­пи­са­ли об­раз и по­ло­жи­ли его на гро­бе, по­кры­ли до­ро­ги­ми по­кро­ва­ми и освя­ти­ли цер­ковь во сла­ву и хва­лу Хри­ста, Бог на­ше­го, и Его угод­ни­ка, бла­жен­но­го Про­ко­пия. С это­го вре­ме­ни и по­ныне ста­ли тор­же­ствен­но и с по­че­стя­ми от­ме­чать празд­ник свя­то­го пре­по­доб­но­го и бла­жен­но­го Про­ко­пия 8 июля.

У гро­ба его при­хо­дя­щим с ве­рою бы­ли мно­гие ис­це­ле­ния и чу­де­са.

Н.Ф. Дроб­лен­ко­ва, пе­ре­вод.

По из­да­нию: Жиз­не­опи­са­ния до­сто­па­мят­ных лю­дей зем­ли Рус­ской (Х–ХХ вв.). –
М.: Мос­ков­ский ра­бо­чий, 1992. – С. 117–126.