Канон святому преподобному Исаакию, затворнику Печерскому

Припев: Преподо́бне о́тче Исаа́кие, моли́ Бо́га о на́с.

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 27 февраля (14 февраля ст. ст.)

Глас 4.

Пе́снь 1.

Ирмо́с: Триста́ты кре́пкия, Рожде́йся от Де́вы, безстра́стия во глубине́, души́ трича́стное потопи́, молю́ся, да Тебе́, я́ко в тимпа́не, во умерщвле́нии телесе́ побе́дное воспою́ пе́ние.

Влады́ко Всемогу́щий, Христе́, во глубине́ щедро́т Твои́х, а́ки фарао́на, грехи́ моя́ потопи́, молю́ся, да бре́нными усты́ в па́мяти Твоего́ уго́дника Тя́ сла́вящи, побе́дное досто́йно принесу́ воспева́ние.

Настоя́ше кре́пкий мироде́ржец, и́щущий все́х глубино́ю страсте́й покры́ти, но не возмо́же тебе́, о́тче, погрузи́ти, ты́ бо, уве́дав многоплете́нныя его́ се́ти, избе́гл еси́ ми́ра, а́ки пти́ца тене́та, и побе́дное Бо́гу прине́сл еси́ воспева́ние.

Хи́тр бы́л еси́ купе́ц, преподо́бне: тле́нным бо нетле́нная стяжа́л и ги́блющим неги́блющий купи́л еси́ би́сер, и́мже вене́ц украси́л еси́ своего́ терпе́ния, и, ны́не веселя́ся, предстои́ши Христу́, побе́дное принося́щи воспева́ние.

Разда́л еси́, блаже́нне, име́ние свое́ ни́щим и са́мыя во́ли своея́ не пощаде́л, но вручи́л о́ную вели́кому Анто́нию, от него́же прие́мь во измене́ние а́нгельский о́браз, обогати́лся еси́ сокро́вищем небе́сным и пое́ши Христу́ непреста́нное воспева́ние.

Богоро́дичен: Грехо́вным и́гом обремене́н, к Тебе́ прихожду́, Богоро́дице, моля́ся: изми́ стра́стное ми́ томле́ние, да поне́ отны́не покая́нием испра́влюся и те́плыя моли́твы принесу́ Ти́, Влады́чице, мое́ умиле́нное воспева́ние.

Пе́снь 3.

Ирмо́с: С высоты́ снизше́л еси́ во́лею на зе́млю, превы́ше вся́каго нача́ла, и смире́нное возне́сл еси́ из а́да преиспо́дняго естество́ челове́ческое: не́сть бо свя́т па́че Тебе́, Человеколю́бче.

С высоты́ прие́мь зва́ние, измене́нием а́нгельскаго о́браза распя́лся еси́ ми́ру, сраспина́я того́ вся́ по́хотныя стра́сти, наступи́в на ты́я житие́м, преподо́бне, жесто́ким, иму́щи помо́щником Бо́га, еди́наго Человеколю́бца.

С ко́злищами ча́сти да не насле́диши, о́тче, в гряду́щем ве́це, в се́й жи́зни пло́ть твою́ умерщвля́я, обле́клся еси́ во еди́ну ми́лоть влася́ну и в ко́зию ко́жу, в не́йже прохожда́л еси́ и́ночества пу́ть те́сный, Бо́га призыва́я в по́мощь, Еди́наго Человеколю́бца.

В горе́ всели́лся еси́, в те́сной себе́ затвори́л еси́ пеще́ре и, ле́ствицею доброде́телей, му́дре, к го́рним простира́яся, положи́л еси́ восхожде́ние в се́рдце свое́м вы́ну песносло́вити Бо́га Человеколю́бца.

Те́сный пу́ть смире́ния и нищеты́ проше́л еси́, му́дре, злохи́траго врага́, я́ко младе́нца, разби́в о ка́мень любве́ Бо́жия, ея́же ища́, посто́м ду́шу очи́стил и бде́нием всено́щным те́ло смири́л еси́, да не ле́ностно предстои́т Бо́гу Человеколю́бцу.

Богоро́дичен: Ле́ностию побежде́н, не могу́ страсте́й, ражда́ющихся во мне́, а́ки младе́нцев, о ка́мень за́поведей разби́ти, Тебе́ призыва́ю, Богоро́дице, в по́мощь, помози́ ми́, я́ко человеколюби́вая Бо́га Ма́ти, и паду́т под нога́ма мои́ма Твое́ю си́лою побежде́нни.

Седа́лен, гла́с 8:

Пло́ть твою́ воздержа́нием умерщвля́я, о тле́нной пи́щи нераде́л еси́, но еди́ною просфоро́ю чрез де́нь удовля́яся, в воздержа́нии пребыва́л еси́ и на ре́брех не почива́л еси́; та́ко на неви́димаго врага́ подвиза́яся, взыва́л еси́: Христе́ Бо́же, да́ждь по́мощь су́щим во бра́ни.

Сла́ва, и ны́не, богоро́дичен: Омраче́н сно́м ле́ности, ду́шу мою́ к Тебе́, Чи́стая, простира́ю, бо́дренною Твое́ю моли́твою и неисче́тною благосты́нею воздви́гни мя́ на пе́ние и да́ждь ми́ по́мощь, су́щему в бра́ни.

Пе́снь 4.

Ирмо́с: Любве́ ра́ди, Ще́дре, Твоего́ о́браза, на Кресте́ Твое́м ста́л еси́, и раста́яшася язы́цы: Ты́ бо еси́, Человеколю́бче, кре́пость моя́ и хвале́ние.

Любве́ ра́ди Бо́жия во мно́гих труде́х и поще́ниих пребы́л еси́, преподо́бне, до седма́го ле́та из ке́ллии не исходя́; при́сно же исхо́д сво́й помина́я стра́шный, ко укрепля́ющему Тя́ Христу́ взыва́л еси́: кре́пость моя́ Ты́ еси́, Бо́же, и хвале́ние.

Се́ ко́ль добро́ и ко́ль красно́ жи́ти с бра́тиею вку́пе; бра́т, от бра́та помога́емь, быва́ет, а́ки гра́д, тве́рд, еди́н же, боря́йся со враго́м, па́дает, — е́же и на тебе́ сбы́стся, о́тче, да не бу́деши наде́яся на ся́, но на Бо́га жи́ва, я́ко То́й Еди́н кре́пость все́м и хвале́ние.

У́м тво́й, свя́те, хотя́ омрачи́ти диа́вол, прии́де со тмо́ю во́ев све́тлых, са́м же просвети́ся, а́ки со́лнце, но тебе́ покры́ тмо́ю ле́сти, от нея́же изба́влься, взыва́л еси́ к Бо́гу: кре́пость моя́ Ты́ еси́, Бо́же, и хвале́ние.

Богоро́дичен: У́м име́я, омраче́н страстьми́, содержи́мь е́смь грехи́ мно́гими, но к Тебе́ молю́ся, па́че ума́ роди́вшей Све́т всего́ ми́ра: приими́, Ма́ти Бо́жия, ору́жие си́лы Своея́ и предста́ни ми́ в по́мощь, да узрю́ све́т богоразу́мия и́стиннаго.

Пе́снь 5.

Ирмо́с: Возсия́й ми́, Го́споди, све́т повеле́ний Твои́х, я́ко к Тебе́ ду́х мо́й у́тренюет и пое́т Тя́: Ты́ бо еси́ Бо́г на́ш, и к Тебе́ прибега́ю, Царю́ ми́ра.

Возсия́вшии во о́бразе све́та, тмы́ ве́чныя сы́нове, кли́ч ве́лий сотвори́ша, свои́м тя́ нарица́юще, о́тче Исаа́кие, и обыдо́ша тя́, а́ки пси́ мно́зи, свои́ми наве́ты, от ни́хже изба́влься, прибе́гл еси́ к Бо́гу, Царю́ ми́ра.

И́же иногда́ пред златокова́нным те́лом мусики́йскому гла́су устро́и бы́ти на прельще́ние неве́дущих Бо́га, се́ то́йже в сопе́ли и тимпа́ны возшуме́ти повелева́ет на прельще́ние твое́, от него́же а́ще и прельще́н бы́в, изба́вился еси́ по́мощию Бо́га, Царя́ ми́ра.

Претружде́нна тя́ по́стническими труды́, пляса́нием утруди́ти повеле́ диа́вол, его́же веле́ние исполня́юще, лука́вии ду́си на мно́г ча́с скака́ша с тобо́ю и, поруга́вшеся тебе́, ели́ жи́ва оста́виша; но ты́, последи́ испра́вився, поруга́лся ему́ и попра́л еси́ его́ до конца́ по́мощию Бо́га, Царя́ ми́ра.

Отвсю́ду тя́ враго́м уя́звленна, безгла́сна, то́кмо ма́ло ды́шуща, изнесо́ша преподо́бнии отцы́ пред пеще́ру и, позна́вше, я́ко от бесо́вскаго де́йства случи́ся сие́, прилежа́ху, моли́твою тебе́ посо́бствующе, и услы́ша моли́тву и́х, и тя́ поми́лова Госпо́дь, Ца́рь ми́ра.

Богоро́дичен: Тмо́ю бесо́вских нападе́ний уя́звленно иму́щи се́рдце, Тебе́ молю́, Влады́чице: благи́й приложи́ сему́ пла́стырь ми́лости и ду́шу мою́ омраче́нную спаси́ от паде́ния, Еди́ну бо Тя́ и́мам, ско́рое посеще́ние, Цари́цу Све́та.

Пе́снь 6.

Ирмо́с: Бу́рею грехо́вною погружа́емь, я́ко во чре́ве ки́тове содержи́мь, с проро́ком зову́ Ти́: возведи́ от тли́ живо́т мо́й, Го́споди, и спаси́ мя́.

Бу́рею искуше́ний бесо́вских напа́ствован сы́й, блаже́нне, разсла́бился еси́ умо́м и те́лом и, ничто́же ве́дый о себе́, лежа́л еси́ на одре́ два́ ле́та, ни хле́ба яды́й, ни воды́ пия́й, но, моли́твою преподо́бнаго Феодо́сия умоля́емь, возведе́ Госпо́дь от тли́ живо́т тво́й и спасе́ тя́.

Стра́нно чу́до: естеству́ челове́ческому без бра́шна бы́ти. На тебе́ же сие́ сбы́стся, блаже́нне: Бо́г бо, иде́же хо́щет, пременя́ет естества́ уста́вы, я́ко в Того́ руце́ дыха́ние все́й тва́ри, и То́й, е́же хо́щет, твори́т.

Кре́ст Тво́й, Христе́, ору́жие кре́пкое на враги́, и́мже а́ще не огради́мся, искуше́ни бу́дем, я́коже Исаа́кий. Си́м у́бо огражда́ющеся, мо́лимся Тебе́: я́коже Исаа́кию не попусти́л еси́ искуше́нну бы́ти до конца́, та́ко и на́м не попусти́ искуси́тися вы́ше си́лы на́шея и спаси́ на́с.

Тро́ичен: Сла́ва Тебе́, Безнача́льная Тро́ице, вино́вная бла́гости, и от паде́ния все́х возводя́щая, щедро́тами Твои́ми уще́дри ны́, рабы́ Своя́, и возста́ви во тлю́ па́дших, я́коже уго́дника Твоего́ Исаа́кия спасла́ еси́, пода́вши тому́ на бе́сы мно́жайшую кре́пость.

Богоро́дичен: Сла́ва Тебе́, Ма́ти Бо́жия, ве́рным прибе́жище: Тобо́ю бо па́дшии востаю́т, умерщвле́ннии оживля́ются, кре́пость на диа́вола прие́млют и ве́чному животу́ сподобля́ются в сла́ве Сы́на и Бо́га Твоего́.

Конда́к, гла́с 5:

Вра́жию пре́лесть низложи́вша и в по́стничестве све́тло просия́вша, прииди́те, ве́рнии, восхва́лим Исаа́кия победоно́снаго, и́же, я́ко зла́то, во искуше́ниих просия́ и просвеща́ет сердца́ ве́рно к нему́ притека́ющих, моля́ся Го́сподеви непреста́нно о душа́х на́ших.

Пе́снь 7.

Ирмо́с: Не преда́ждь на́с до конца́ и́мене Твоего́ ра́ди, и не разори́ заве́та Твоего́, и не отста́ви ми́лости Твоея́ от на́с, Го́споди Бо́же оте́ц на́ших, препе́тый во ве́ки.

Мно́гая искуше́ния проше́д, преподо́бне, мно́жае избы́точествовал еси́ во сла́ву Бо́жию и, ста́в кре́пко проти́ву врага́, псало́мски воспе́л еси́: па́дшия в тесноте́ поста́вил еси́ на простра́нне но́зе мои́, Христе́ Бо́же, прехва́льный во ве́ки.

Те́снее связа́л еси́ себе́ власяны́ми ру́бы, связа́в кре́пко и врага́ послуша́нием тве́рдым в пова́рне, и поруга́лся еси́ поруга́вшемуся тебе́, прогоня́я того́ моли́твою и предваря́я все́х послуша́нием и по́стническими труды́.

Па́дший искуше́нии, хра́м души́ своея́ возставля́я, к хра́му Бо́жия Ма́тере пе́рвее все́х прибега́л еси́ и, в не́м нога́ми от зимы́ к ка́мени примерза́емь, стоя́л еси́ до кончи́ны пра́вила, огню́ серде́чному в любо́вь Бо́жию распаля́ющу тя́ си́льно.

Отбе́гшую пре́жде благода́ть за бесо́вскую пре́лесть, па́ки пости́гл еси́, о́тче, е́же зна́меноваше пти́ца, я́тая тобо́ю, е́же ви́девшии позна́ша благода́ть Бо́жию, су́щую с Тобо́ю, и вси́, уди́вльшеся, прославля́ху прославля́ющаго тя́ Христа́ и тебе́ я́ко уго́дника Христо́ва почита́ху.

Богоро́дичен: Юро́дствую, омраче́н бесо́вскими ухищре́ньми, и, неподо́бная де́ющи, за́поведи Го́спода моего́ преступа́ю, но Ты́, Ма́ти Чи́стая, да́ждь ми́ ра́зум, да разуме́ю пу́ть пра́вый и, избе́г руки́ ловя́щаго мя́ Велиа́ра, восхвалю́ Тя́ во ве́ки.

Пе́снь 8.

Ирмо́с: На Кресте́ пло́тию пригвожде́ннаго и показа́вшаго на́м ору́жие во спасе́ние, о́троцы, превозноси́те Христе́ Бо́га на́шего во ве́ки.

На кре́ст терпе́ния возше́д, распя́лся еси́ ми́ру, преблаже́нне Исаа́кие, пригвозди́л бо еси́ у́ды своя́ отсече́нием страсте́й, и копие́м поруга́ния, неве́дущии бу́йства твоего́ Бо́га ра́ди, пробода́ху тя́, но ты́ вся́ ра́достне претерпе́л еси́, хва́лящи Христа́ во ве́ки.

На пла́мень разгоре́вшияся пе́щи обнаже́нными нога́ми наступи́в, пребы́л еси́, стоя́ неподви́жимь, до́ндеже угасе́, и сие́ зна́меноваше нападе́ний бесо́вских угаше́ние, я́же вско́ре устуди́л еси́ си́лою креста́ Христо́ва, и о се́м хва́лишися во ве́ки.

Мно́жицею напа́даху на тя́ бе́сове, о́тче, свои́м тя́ нарица́юще, я́ко поклони́лся еси́ кня́зю и́х, но ты́ си́лою Христо́вою прогоня́л еси́ и́х а́ки му́хи, и со студо́м отбега́ху тя́, досажде́ния своего́ не терпя́ще, и бы́сть твоя́ побе́да на ни́х после́дняя бо́льша пе́рвыя.

Богоро́дичен: Лю́тых страсте́й прило́ги искуша́емь, к Твоему́ покро́ву, Всенепоро́чная Де́во, прибега́ю, преподо́бнаго ра́ди Твоего́ Исаа́кия, покры́й мя́ и спаси́ от си́х нападе́ний, да превозношу́ Тя́ со Христо́м во ве́ки.

Пе́снь 9.

Ирмо́с: Велича́ем вси́ человеколю́бие Твое́, Христе́, Спа́се на́ш, сла́во ра́б Твои́х и ве́нче ве́рных, возвели́чивый па́мять Ро́ждшия Тя́.

Велича́ем вси́ Человеколю́бца Бо́га, та́ко раба́ Своего́ укре́пльшаго, я́ко вся́ страхова́ния де́монская в бе́гство претвори́, и пребы́сть про́чее ники́имже ору́жием одоле́н, а́ки адама́нт тве́рд, це́л и неруши́мый.

Ослабе́ супоста́т тво́й, преподо́бне, а́ще и мно́гажды в нощи́ мно́гия бе́сы приведе́ себе́ в по́мощь с моты́ками и за́ступами, и восклица́ху: раскопа́ем пеще́ру сию́ и сего́ зде́ загребе́м, уже́ бо на́м одолева́ет, неодоле́нное и́мя Вы́шняго и Ро́ждшую Его́ в по́мощь призыва́я.

Нощну́ю тму́, в нощи́ приходя́щую, разуме́в, блаже́нне, светоно́сным зна́мением кре́стным прогоня́л еси́, и́мже опаля́еми, не терпя́ще, претворя́хуся в бе́гство, тебе́ вене́ц побе́ды оставля́юще, я́ко до́брому во́ину и подви́жнику непреобори́мому.

Зми́й и льсте́ц, три́ ле́та боря́йся с тобо́ю, о́тче, преобража́шеся в четвероно́гая зве́ри, га́ды и мы́ши, но, не одоле́в тебе́ мечта́нии свои́ми, нево́лею победи́теля тя́ испове́да: низложи́л бо еси́ его́ и́менем Христо́вым, Его́же с Ро́ждшею велича́ем.

Богоро́дичен: Все́ вре́мя живота́ моего́, в разли́чныя ви́ды преобра́жся, вра́г побежда́ет мя́, сему́ немоги́й проти́ву ста́ти, Тебе́, Богоро́дице, призыва́ю: посли́ ми́ си́лу, я́ко Си́льнаго Ро́ждшая, Его́же с Тобо́ю велича́ю.

Свети́лен:

Мно́гия труды́ в житии́ подъе́мь, с враги́ боря́ся, дости́г блаже́нныя кончи́ны, преста́вился еси́ к вы́шним в поко́й преми́рный, но па́мять твоя́ в на́с пребыва́ет, и труды́ твоя́ испове́дует Це́рковь, я́же помина́юще, мо́лимся тебе́: посети́ на́с и да́ждь благослове́ние, в дне́шний де́нь преставле́ние твое́ почита́ющим, о́тче на́ш Исаа́кие.

Богоро́дичен: Ско́рая Засту́пнице христиа́ном, ускори́ предста́ти мно́гими напа́стьми томи́мым, да, на Тя́ наде́ющеся, не отпаде́м наде́жды, но, Тобо́ю изба́вльшеся от напа́стей, просла́вим, Всенепоро́чная, Честно́е Рождество́ Твое́.

Краткое житие преподобного Исаакия, затворника Печерского

Жизнь пре­по­доб­но­го Иса­а­кия, Пе­чер­ско­го за­твор­ни­ка, слу­жит при­ме­ром и до­ка­за­тель­ством то­го, что че­ло­ве­ку невоз­мож­но из­бе­жать ис­ку­ше­ний, но что и, с дру­гой сто­ро­ны, не мо­жет быть та­ко­го ис­ку­ше­ния, ко­то­ро­го бы не вы­нес­ли си­лы че­ло­ве­че­ские, укреп­ля­е­мые бла­го­да­тию Бо­жи­ею. Че­ло­век, ис­ку­шен­ный на­па­стя­ми вра­га, про­све­ща­ет­ся пред Бо­гом сво­и­ми доб­ры­ми де­ла­ми, как яр­кое днев­ное све­ти­ло.

Пре­по­доб­ный Иса­а­кий был в ми­ру бо­га­тый ку­пец то­ро­пец­кий (То­ро­пец – ныне уезд­ный го­род Псков­ской гу­бер­нии). С юно­сти у него уже за­ме­ча­лось стрем­ле­ние к ино­че­ству. Ко­гда же на­ста­ла удоб­ная по­ра, он, раз­дав име­ние свое ни­щим, при­шел к пре­по­доб­но­му Ан­то­нию Пе­чер­ско­му и про­сил при­нят его в чис­ло ино­ков. Пре­по­доб­ный Ан­то­ний при­нял его, об­лек в одеж­ды чер­не­ца и на­звал Иса­а­ки­ем. И вот Иса­а­кий, воз­лю­бив ино­че­ские по­дви­ги, на­чал ве­сти са­мую стро­гую жизнь. Он за­тво­рил­ся в од­ной тес­ной пе­ще­ре, раз­мер ко­то­рой рав­нял­ся все­го 4 лок­тям, и там со сле­за­ми мо­лил­ся Бо­гу. Пи­щею для Иса­а­кия бы­ла просфо­ра, ко­то­рую он упо­треб­лял толь­ко через день; жаж­ду свою он уто­лял во­дою, и то лишь в неболь­шом ко­ли­че­стве. И просфо­ру, и во­ду при­но­сил ему пре­по­доб­ный Ан­то­ний, по­да­вая чрез столь уз­кое окон­це, что в нем мог­ла по­ме­стить­ся од­на толь­ко ру­ка. Пре­по­доб­ный Иса­а­кий, кро­ме то­го, ни­ко­гда не ло­жил­ся на од­ре, но си­дя под­креп­лял свои осла­бев­шие си­лы крат­ковре­мен­ным сном. Так про­жил он семь лет, ни ра­зу не вы­хо­дя из сво­ей тес­ной ке­ллии.

Од­на­жды си­дел он, от­ды­хая, при на­ступ­ле­нии ве­че­ра, све­ча в его ке­ллии уже по­гас­ла. И вот вне­зап­но пе­ще­ру оза­рил яр­кий свет; к пре­по­доб­но­му под­хо­дят два де­мо­на, при­няв­шие вид пре­крас­ных юно­шей, и го­во­рят ему:

– Иса­а­кий! Мы Ан­ге­лы, и вот гря­дет к те­бе Хри­стос с Небес­ны­ми Си­ла­ми.

Под­няв­шись, Иса­а­кий уви­дел мно­же­ство мо­ло­дых юно­шей, свет­лых, как Ан­ге­лы. Бе­сы сно­ва ска­за­ли Иса­а­кию, ука­зы­вая на од­но­го из сво­е­го чис­ла:

– Вот гря­дет Хри­стос. По­кло­нись ему.

Не по­няв бе­сов­ской хит­ро­сти и за­быв се­бя огра­дить зна­ме­ни­ем кре­ста, пре­по­доб­ный Иса­а­кий по­кло­нил­ся ука­зан­но­му бе­су, как бы Хри­сту. То­гда бе­сы под­ня­ли крик: «Иса­а­кий! Ты те­перь наш!» За­тем они се­ли око­ло него. Вся ке­ллия на­пол­ни­лась бе­са­ми. Один из них, мни­мый Хри­стос, ска­зал: «Возь­ми­те гус­ли, тим­па­ны, буб­ны и иг­рай­те на них, Иса­а­кий же пусть по­пля­шет пред на­ми». Бе­сы ис­пол­ни­ли его при­ка­за­ние. Иса­а­кий был увле­чен ими в та­нец, про­дол­жав­ший­ся дол­гое вре­мя. Над­ру­гав­шись над по­движ­ни­ком и оста­вив его ед­ва жи­вым, бе­сы ис­чез­ли.

На дру­гой день, ко­гда на­ста­ло вре­мя для вку­ше­ния пи­щи, пре­по­доб­ный Ан­то­ний по­до­шел к ке­ллии Иса­а­кия и со­тво­рил, по обык­но­ве­нию, мо­лит­ву. Но от­ве­та на это не по­сле­до­ва­ло. Ан­то­ний по­ду­мал, что пре­по­доб­ный Иса­а­кий уже пре­ста­вил­ся, и по­слал в мо­на­стырь за бра­ти­ей. Рас­ко­па­ли пе­ще­ру и вы­нес­ли от­ту­да Иса­а­кия. Он, од­на­ко, был еще жив. Пре­по­доб­ный Фе­о­до­сий, быв­ший то­гда игу­ме­ном Ки­е­во-Пе­чер­ской оби­те­ли, ска­зал: «По­ис­ти­не, это де­ло бе­сов».

За Иса­а­ки­ем на­чал хо­дить пре­по­доб­ный Ан­то­ний, а ко­гда он уда­лил­ся к Чер­ни­гов­ско­му кня­зю Свя­то­сла­ву, то уха­жи­вать за боль­ным Иса­а­ки­ем ре­шил пре­по­доб­ный Фе­о­до­сий. Иса­а­кий был со­вер­шен­но рас­слаб­лен: он не мог ни встать, ни сесть, а ле­жал по­сто­ян­но на од­ном бо­ку. Сам пре­по­доб­ный Фе­о­до­сий омы­вал и оправ­лял его и слу­жил ему та­ким об­ра­зом два го­да.

Фе­о­до­сий непре­стан­но мо­лил­ся за Иса­а­кия, и на тре­тьем го­ду бо­лез­ни по­след­ний на­чал го­во­рить, слы­шать и да­же хо­дить.

Опра­вив­шись со­вер­шен­но, пре­по­доб­ный Иса­а­кий ре­шил оста­вит за­твор­ни­че­ство и тру­дить­ся в мо­на­сты­ре. Он об­лек­ся в вла­ся­ни­цу и тол­стую гру­бую верх­нюю одеж­ду, по­мо­гал по­ва­рам, ра­бо­тал за бра­тию. Это бы­ло уже при игу­мене Сте­фане. Не же­лая сла­вы от лю­дей, Иса­а­кий на­чал да­же юрод­ство­вать, ча­сто оскорб­лял игу­ме­на и бра­тию, так что не раз был и бит ими. По­се­лив­шись сно­ва в пе­ще­ре, где он жил рань­ше в за­тво­ре, Иса­а­кий стал со­би­рать к се­бе де­тей и об­ле­кать их в ино­че­ское оде­я­ние, за что не раз по­лу­чал по­бои от ро­ди­те­лей этих де­тей. Но он все пре­тер­пе­вал с ра­до­стью – и по­бои, и на­го­ту, и хо­лод.

Бе­сы боль­ше уже не осме­ли­ва­лись на­па­дать на Иса­а­кия, так как они по­те­ря­ли вся­кую власть над ним. Ко­гда они яв­ля­лись к нему, то он на­смеш­ли­во встре­чал их, го­во­рил им, что не бо­ит­ся их, так как на­де­ет­ся на си­лу Гос­по­да Иису­са Хри­ста и мо­лит­вы пре­по­доб­ных от­цов Ан­то­ния и Фе­о­до­сия. При сем он обык­но­вен­но зна­ме­но­вал се­бя крест­ным зна­ме­ни­ем и про­го­нял их. Ино­гда бе­сы хо­те­ли на­ве­сти на него страх, яв­ля­лись к нему в боль­шом ко­ли­че­стве и го­во­ри­ли: «Раз­ру­шим твою пе­ще­ру и по­гре­бем те­бя под раз­ва­ли­на­ми». На сие пре­по­доб­ный Иса­а­кий обык­но­вен­но от­ве­чал:

– Ес­ли бы вы бы­ли людь­ми, то хо­ди­ли бы днем, но вы сы­ны тьмы, по­се­му и хо­ди­те во тьме.

При сем он осе­нял се­бя крест­ным зна­ме­ни­ем, и бе­сы ис­че­за­ли. Ино­гда они хо­те­ли устра­шить его дру­гим спо­со­бом. Они яв­ля­лись ему в об­ра­зе мед­ве­дя или дру­гих хищ­ных зве­рей, при­пол­за­ли ему в об­ра­зе змей, мы­шей и дру­гих га­дов; но, не бу­дучи в со­сто­я­нии что-ни­будь сде­лать, го­во­ри­ли ему:

– По­бе­дил ты нас, Иса­а­кий!

Он же от­ве­чал им:

– И вы неко­гда по­бе­ди­ли ме­ня, явив­шись в об­ра­зе Иису­са Хри­ста и Его Ан­ге­лов, не бу­дучи до­стой­ны та­ко­го об­ра­за. Те­перь же я вас по­беж­даю, ибо вы яв­ля­е­тесь в сво­ем под­лин­ном ви­де – в об­ра­зе зве­рей, ско­тов и га­дов, ка­ко­вы все вы и на са­мом де­ле...

С тех пор бе­сы бо­лее уже не тре­во­жи­ли Иса­а­кия, так что он уже сво­бод­но мог пре­дать­ся по­дви­гам бла­го­че­стия. По­след­ние го­ды сво­ей жиз­ни он вел жизнь са­мую су­ро­вую, уси­лил пост и воз­дер­жа­ние, непре­стан­но го­рел ду­хом сво­им, воз­но­сил­ся всем сво­им су­ще­ством к Бо­гу. По­сле сво­е­го вы­здо­ров­ле­ния про­вел та­ким об­ра­зом в пе­ще­ре 20 лет. Но вот на­сту­пи­ло вре­мя его бла­жен­ной кон­чи­ны. Из пе­ще­ры Иса­а­кия пе­ре­нес­ли в мо­на­стырь; здесь на вось­мой день сво­ей бо­лез­ни он и скон­чал­ся. Это бы­ло в XII ве­ке (око­ло 1190 г.). Игу­мен с бра­ти­ей по­греб­ли его с че­стью в пе­ще­ре, где по­ко­и­лись и дру­гие свя­тые от­цы. Мо­щи Иса­а­кия от­кры­то по­чи­ва­ют и по на­сто­я­щее вре­мя в пе­ще­рах пре­по­доб­но­го Ан­то­ния. Так сей доб­лест­ный во­ин Хри­стов, спер­ва по­беж­ден­ный диа­во­лом, по­том сам по­бе­дил это­го вра­га ро­да че­ло­ве­че­ско­го и по­лу­чил Цар­ствие Небес­ное.

Полное житие преподобного Исаакия, затворника Печерского

Невоз­мож­но из­бег­нуть че­ло­ве­ку ис­ку­ше­ний. Ес­ли ис­ку­си­тель к Са­мо­му Гос­по­ду в пу­стыне дерз­нул при­сту­пить, то тем бо­лее пы­та­ет­ся он ис­ку­шать ра­бов Гос­под­них. И жи­тие прп. Иса­а­кия слу­жит при­ме­ром то­му, что нель­зя прой­ти по пу­ти жиз­ни ду­хов­ной, не под­вер­га­ясь ис­ку­ше­ни­ям; но не мо­жет быть та­ко­го ис­ку­ше­ния, ко­то­ро­го не вы­нес­ли бы си­лы че­ло­ве­че­ские, укреп­ля­е­мые незри­мой си­лой Бо­жи­ей (1Кор.10:13).

Прп. Иса­а­кий был бо­га­тым куп­цом в г. То­роп­це, Псков­ской зем­ли. За­ду­мав­ши быть ино­ком, он раз­дал все свое име­ние нуж­да­ю­щим­ся и мо­на­сты­рям и при­шел в Ки­ев к пре­по­доб­но­му Ан­то­нию в пе­ще­ру, умо­ляя его о при­ня­тии в ино­че­ский чин. Прп. Ан­то­ний, про­ви­дя его доб­ро­де­тель­ное рав­но­ан­гель­ское жи­тие, ис­пол­нил прось­бу: об­лек его в одеж­ду и на­звал Иса­а­ки­ем, а преж­нее его имя бы­ло Чернь. Пре­по­доб­ный отец Иса­а­кий, став ино­ком, на­чал су­ро­вую по­движ­ни­че­скую жизнь. Не до­воль­ству­ясь но­ше­ни­ем вла­ся­ни­цы, он про­сил ку­пить се­бе коз­ла и снять с него ко­жу; по­том по­верх вла­ся­ни­цы на­дел сы­рую коз­ли­ную ко­жу, ко­то­рая на нем и вы­сох­ла. В та­ком об­ла­че­нии пре­по­доб­ный за­тво­рил­ся в пе­щер­ной кел­лии, на­столь­ко тес­ной и ма­лой, что она ско­рее на­по­ми­на­ла со­бой уз­кий про­ход, и здесь мо­лил­ся Бо­гу со сле­за­ми. Пи­щей ему слу­жи­ла просфо­ра, да и ту упо­треб­лял он через день, и во­ду пил очень уме­рен­но. Эту скуд­ную пи­щу при­но­сил ему пре­по­доб­ный Ан­то­ний († 1073; па­мять 10/23 июля и 28 сен­тяб­ря/11 ок­тяб­ря) и по­да­вал через окон­це, в ко­то­ром мог­ла вме­стить­ся толь­ко од­на ру­ка. При этом прп. Иса­а­кий ни­ко­гда не ло­жил­ся на бок, но на немно­го за­сы­пал си­дя. Обык­но­вен­но с ве­че­ра на­чи­нал он класть по­кло­ны и петь псал­мы, про­во­дил так до по­лу­но­чи; ко­гда же утом­лял­ся, то­гда са­дил­ся.

Раз си­дел он, от­ды­хая, и све­ча уже по­гас­ла. Вне­зап­но вос­си­ял в пе­ще­ре ве­ли­кий свет, как бы от солн­ца, так что нель­зя бы­ло сво­бод­но от­крыть гла­за. В то же вре­мя во­шли два свет­лых юно­ши, ли­ца их бли­ста­ли. «Иса­а­кий, – ска­за­ли они, – мы Ан­ге­лы, и вот идет к те­бе Хри­стос – по­кло­нись Ему». Он не по­нял бе­сов­ско­го дей­ствия и, не огра­див се­бя крест­ным зна­ме­ни­ем, не осо­знав сво­е­го недо­сто­ин­ства, по­до­шел и по­кло­нил­ся до зем­ли, как Хри­сту, бе­сов­ско­му дей­ствию. Тот­час бе­сы учи­ни­ли крик ве­ли­кий, взы­вая: «Наш еси, Иса­а­кий!» – и, по­са­див­ши его, са­ми на­ча­ли са­дить­ся во­круг, и ми­гом кел­лия и про­ход пе­щер­ный на­пол­ни­лись бе­са­ми. Один из бе­сов, мни­мый Хри­стос, ска­зал: «Возь­ми­те дуд­ки, тим­па­ны и гус­ли и ударь­те друж­нее, а Иса­а­кий нам пусть по­пля­шет». Бе­сы за­иг­ра­ли и, схва­тив Иса­а­кия, на­ча­ли с ним ска­кать и пля­сать в про­дол­же­ние мно­гих ча­сов. Ис­то­ми­ли его до то­го, что оста­ви­ли ед­ва жи­вым; над­ру­га­лись над ним и ушли. На­ут­ро, ко­гда ста­ло свет­ло и при­шло вре­мя для вку­ше­ния хле­ба, прп. Ан­то­ний по обык­но­ве­нию при­шел к окон­цу и со­тво­рил мо­лит­ву: «Бла­го­сло­ви, от­че Иса­а­кий!» Но от­ве­та не бы­ло. Прп. Ан­то­ний несколь­ко раз по­вто­рял свое при­вет­ствие, но не бы­ло ни гла­са, ни по­слу­ша­ния. То­гда, по­ду­мав, что пре­по­доб­ный пре­ста­вил­ся, он по­слал в мо­на­стырь, при­гла­шая прп. Фе­о­до­сия († 1074; па­мять 3/16 мая и 14/27 ав­гу­ста) и бра­тию. Бра­тия, при­дя сю­да и от­крыв вход в пе­ще­ру, взя­ли Иса­а­кия, счи­тая его мерт­вым. Но, вы­нес­ши из пе­ще­ры, все за­ме­ти­ли, что он еще жив. То­гда игу­мен прп. Фе­о­до­сий ре­ши­тель­но за­ме­тил: «Во­ис­ти­ну, все это слу­чи­лось с ним от бе­сов­ско­го дей­ствия». Его по­ло­жи­ли на одр, и св. Ан­то­ний стал слу­жить Иса­а­кию.

В те дни слу­чи­лось Ки­ев­ско­му кня­зю Изя­с­ла­ву воз­вра­тить­ся в Ки­ев из Лях­ской зем­ли. Князь на­чал гне­вать­ся на прп. Ан­то­ния из-за Все­сла­ва, кня­зя По­лоц­ко­го, ко­то­рый во дни пре­по­доб­но­го был буд­то бы неко­то­рое вре­мя кня­зем Ки­ев­ским. Свя­то­слав же Чер­ни­гов­ский при­слал но­чью за свя­тым Ан­то­ни­ем. Тот, при­дя в Чер­ни­гов, из­брал ме­сто, на­зы­ва­е­мое го­ра Бол­ды­нь, и, вы­ко­пав пе­ще­ру, по­се­лил­ся на го­ре. Пре­по­доб­ный игу­мен Фе­о­до­сий, узнав, что свя­той Ан­то­ний ушел в Чер­ни­гов, явил­ся с бра­ти­ей к пе­ще­ре и, взяв пре­по­доб­но­го Иса­а­кия, при­нес его в свою кел­лию и слу­жил ему, ибо Иса­а­кий был рас­слаб­лен умом и те­лом, так что не мог ни си­деть, ни вста­вать, ни по­во­ро­тить­ся на дру­гую сто­ро­ну, но ле­жал непо­движ­но на од­ном бо­ку. Да­же чер­ви ста­ли по­яв­лять­ся под бед­ра­ми его. Пре­по­доб­ный же Фе­о­до­сий сам, сво­и­ми ру­ка­ми, омы­вал и оти­рал боль­но­го и так слу­жил ему в про­дол­же­ние двух лет. И по­ис­ти­не див­но: в про­дол­же­ние двух­лет­не­го неду­га пре­по­доб­ный Иса­а­кий не вку­шал хле­ба и во­ды, ни ово­щей, ни иной ка­кой-ли­бо пи­щи, од­на­ко мог жить, ле­жа на од­ре сво­ем, нем и глух. Пре­по­доб­ный же Фе­о­до­сий тво­рил мо­лит­ву над ним день и нощь, по­ка бо­ля­щий на тре­тье ле­то не за­го­во­рил, про­ся быть по­став­лен­ным на но­ги. Он на­чал хо­дить, как ди­тя, но в цер­ковь не шел, так что его влек­ли ту­да на­силь­но, и толь­ко уже по­том на­чал по­не­мно­гу при­вы­кать к церк­ви. Стал так­же хо­дить в тра­пе­зу, где его са­жа­ли осо­бо от бра­тии и по­ла­га­ли пе­ред ним хлеб, но он не хо­тел при­ка­сать­ся к нему. Бра­тия вла­га­ли хлеб ему в ру­ку, но пре­по­доб­ный Фе­о­до­сий го­во­рил: «По­ло­жи­те пе­ред ним хлеб и не вла­гай­те в ру­ки его, пусть он сам ест». Так де­ла­ли в те­че­ние всей неде­ли. Он же, смот­ря на дру­гих, стал вку­шать хлеб сам и так на­учил­ся есть. Этим спо­со­бом из­ба­вил его пре­по­доб­ный Фе­о­до­сий от коз­ни диа­во­ла и от ле­сти его.

По­сле пре­став­ле­ния пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия, во вре­мя игу­мен­ства Сте­фа­на, Иса­а­кий сно­ва вос­при­нял су­ро­вое жи­тие, го­во­ря ис­ку­си­те­лю: «Вот ты пре­льстил ме­ня, диа­вол, ко­гда я был в пе­ще­ре один. От­ныне не бу­ду за­тво­рять­ся, но одо­лею те­бя бла­го­да­тью Бо­жи­ей, хо­дя в мо­на­сты­ре». То­гда сно­ва об­лек­ся он во вла­ся­ни­цу, а по­верх одел тес­ную свит­ку и на­чал по­мо­гать по­ва­рам и ра­бо­тать на бра­тию. К утре­ни при­хо­дил пер­вый и сто­ял непо­движ­но. В мо­ро­зы хо­дил в про­топ­тан­ных баш­ма­ках; но­ги его при­мер­за­ли к кам­ню, но он не дви­гал­ся, по­ка не окан­чи­ва­ли утрен­не­го пе­ния. По­сле утре­ни шел в по­вар­ню, го­то­вил дро­ва, во­ду, огонь. Один из по­ва­ров, на­зы­вав­ший­ся так­же Иса­а­ки­ем, раз, сме­ясь, ска­зал ему: «Иса­а­кий! Вон си­дит чер­ный во­рон, иди пой­май его». Он, по­кло­нясь ему до зем­ли, по­шел, пой­мал во­ро­на и при­нес ему в ви­ду всех. По­ва­ра изу­ми­лись и ска­за­ли о том игу­ме­ну и бра­тии. С то­го вре­ме­ни бра­тия ста­ли ува­жать его. Но он, из­бе­гая сла­вы че­ло­ве­че­ской, на­чал в юрод­стве оскорб­лять то игу­ме­на, то бра­тию, то ми­рян, так что иные би­ли его. И, сде­лав­шись юро­ди­вым, он опять по­се­лил­ся в пе­ще­ре, в ко­то­рой жил рань­ше. Пре­по­доб­ный Иса­а­кий стал со­би­рать к се­бе де­тей, об­ле­кал их в чер­нец­кие одеж­ды. За это ча­стью от игу­ме­на, ча­стью от ро­ди­те­лей тех де­тей при­ни­мал на­ка­за­ние и ра­ны, но все пе­ре­но­сил с ра­до­стью и, пре­бы­вая в на­го­те, тер­пел хлад день и ночь. В од­ну ночь бла­жен­ный за­жег огонь в пе­чи пе­щер­ной, печь за­го­ре­лась, так как бы­ла вет­хая, и пла­мя ста­ло по­ка­зы­вать­ся сквозь рас­се­ли­ны. Он же, не имея чем при­крыть сква­жи­ны, взо­шел бо­сы­ми но­га­ми на пла­мень и сто­ял, до­ко­ле печь не по­гас­ла; огонь, од­на­ко, не при­чи­нил ни­ка­ко­го вре­да пре­по­доб­но­му. Та­ко­вые и мно­гие дру­гие уди­ви­тель­ные чу­де­са тво­рил он и так воз­об­ла­дал над бе­са­ми, что вме­нял их ни во что, по­доб­но му­хам, и осме­и­вал их меч­та­ния. Бы­ло ино­гда у бе­сов же­ла­ние по­пугать бла­жен­но­го, и они тво­ри­ли ему мно­го па­ко­стей. «Ты наш, – го­во­ри­ли они, – ты по­кло­нил­ся на­ше­му ста­рей­шине и нам». «Ваш ста­рей­ши­на – враг Хри­ста, и вы – бе­сы злые», – от­ве­чал он, ограж­да­ясь крест­ным зна­ме­ни­ем, и они ис­че­за­ли. Ино­гда при­хо­ди­ли к нему но­чью и, ста­ра­ясь на­ве­сти на него страх, яв­ля­лись мно­го­люд­ной тол­пой с за­сту­па­ми и шу­ме­ли: «Рас­ко­па­ем эту пе­ще­ру и его по­гре­бем здесь». Дру­гие кри­ча­ли: «Бе­ги, Иса­а­кий, хо­тят те­бя по­греб­сти». А он от­ве­чал: «Ес­ли бы вы бы­ли доб­рые, то при­шли бы днем; но вы – тьма, во тьме хо­ди­те, тьма – до­ля ва­ша». И осе­нил их кре­стом, и они ис­чез­ли. В дру­гой раз стра­ши­ли его то мед­ве­дем, то ди­ким зве­рем, то во­лом, или же полз­ли к нему змеи, ля­гуш­ки и вся­кая га­ди­на. Но ни­че­го не мог­ли сде­лать с ним. «По­бе­дил ты нас, Иса­а­кий!» – ска­за­ли они на­ко­нец. «Вы по­бе­ди­ли ме­ня в об­ра­зе Хри­ста Иису­са и Ан­ге­лов, – от­ве­чал он, – не бу­дучи до­стой­ны та­ко­го об­ра­за; те­перь вы яв­ля­е­тесь в под­лин­ном сво­ем ви­де, в об­ра­зе зве­рей, ско­тов, змей и га­дин; вы точ­но гад­ки и злы». Бе­сы ис­чез­ли и по­сле то­го бо­лее не тре­во­жи­ли его. Он сам го­во­рил, что по­след­няя брань про­дол­жа­лась у него три го­да. По­след­ние го­ды он про­вел еще стро­же: в воз­дер­жа­нии, по­сте и бде­нии. Ко­гда он раз­бо­лел­ся в пе­ще­ре, его пе­ре­нес­ли в мо­на­стырь, и на вось­мой день он скон­чал­ся при игу­мене Иоанне. Так по­вест­ву­ет пре­по­доб­ный Нестор.

По по­вест­во­ва­нию По­ли­кар­па, пре­по­доб­ный Иса­а­кий был в чис­ле от­цов, ис­це­лив­ших мо­лит­вой обо­льщен­но­го Ни­ки­ту († 1108; па­мять 31 ян­ва­ря/13 фев­ра­ля), что бы­ло при пред­ше­ствен­ни­ке Иоан­на (1102 г.) игу­мене Ни­коне († 1088; па­мять 23 мар­та/5 ап­ре­ля). Итак, пре­по­доб­ный Иса­а­кий скон­чал­ся не преж­де 1090 го­да и по­сле ис­це­ле­ния сво­е­го про­вел в по­дви­гах око­ло 20 лет. Мо­щи его от­кры­то по­чи­ва­ют в пе­ще­рах пре­по­доб­но­го Ан­то­ния, а часть их в 1711 го­ду пе­ре­не­се­на из Ки­е­ва в То­ро­пец игу­ме­ном Ку­ди­на мо­на­сты­ря. Па­мять его от­ме­ча­ет­ся так­же 28 сен­тяб­ря/11 ок­тяб­ря и во 2-ю Неде­лю Ве­ли­ко­го по­ста.

См. так­же: "Жи­тие пре­по­доб­но­го Иса­а­кия, за­твор­ни­ка Пе­чер­ско­го" в из­ло­же­нии свт. Ди­мит­рия Ро­стов­ско­го.