Канон святому священномученику Петру, архиепископу Воронежскому

Припев: Священному́чениче Пе́тре, моли́ Бо́га о на́с

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 07 февраля (25 января ст. ст.); 17 июня (04 июня ст. ст.)

Глас 4.

Пе́снь 1

Ирмо́с: Мо́ря чермну́ю пучи́ну невла́жными стопа́ми дре́вний пешеше́ствовав Изра́иль, крестообра́зныма Моисе́овыма рука́ма Амали́кову си́лу в пусты́ни победи́л е́сть.

Сло́во прему́дрости Госпо́дни испроси́вше, просла́вим по достоя́нию ди́внаго в ли́це святы́х Петра́ достоблаже́ннаго, святи́теля, му́ченика же и испове́дника, во дни́ гоне́ния по́двигом до́брым просия́вшаго и зало́г Христо́в до после́дняго издыха́ния неврежде́нно сохра́ньшаго.

От ю́ности благонра́вными роди́тели твои́ми благоче́стию науча́емь, о́браз Христо́в любо́вию в се́рдце твое́м носи́л еси́, свя́те Пе́тре, та́же и, доброде́телем ева́нгельским подража́ти тща́ся, в стра́се Бо́жии возраста́л еси́.

Чи́стым се́рдцем да́ры благода́ти во мно́жестве прие́м, предызбра́ние твое́ от Бо́га оправда́л еси́, святи́телю, пра́востию же ду́ха и дея́ний угоди́в Избра́вшему тя́, вои́стинну ца́рское свяще́ние яви́лся еси́.

Богоро́дичен: Спа́са и Изба́вителя во утро́бе де́вственней вмести́вшая, Животода́вца Ма́ти Чи́стая; к Тебе́ у́бо в моли́твах прибега́ем, Богоизбра́нная Мари́е, Твои́м предста́тельством к животу́ ве́чному упра́ви на́с, во е́же спасти́ся на́м.

Пе́снь 3

Ирмо́с: Весели́тся о Тебе́ Це́рковь Твоя́, Христе́, зову́щи: Ты́ моя́ кре́пость, Го́споди, и прибе́жище, и утвержде́ние.

Ре́вность Петро́ву по Бо́зе стяжа́в, святи́телю, соиме́нник тому́ достосла́вен яви́лся еси́ и, я́коже то́й, в лови́тву спасе́ния Бо́жия челове́ки управля́л еси́, воспреща́я си́лам вра́жиим, хотя́щим ду́ши людски́я погуби́ти.

Учи́тель духо́вный и нача́льник оби́телем и́ноческим бы́л еси́, достоблаже́нне, благоче́стию и́стинному неле́ностне науча́я, и, во́ины росси́йския во бране́х ми́лостивно утеша́я, пропове́дник ре́вностный Сло́ва Бо́жия яви́лся еси́, пита́я ду́ши от жи́тницы Христо́вы.

Же́зл святи́тельский от десни́цы Ти́хона Святе́йшаго, Первопресто́льника Росси́йскаго и испове́дника сла́внаго, досто́йно восприя́л еси́, блаже́нне Пе́тре, и, си́лою свы́ше оболки́йся, ни́вы Христо́вы де́латель му́дрый яви́лся еси́, пло́д творя́ в терпе́нии и Творца́, Господи́на жа́твы, воспева́я немо́лчно.

Богоро́дичен: Приклони́ благоутро́бие Царя́ Небе́снаго к на́м, гре́шным, Пресвята́я Де́во, и ду́ш на́ших ху́дость обнови́ всеси́льною держа́вою Твое́ю, те́х стро́потная покая́нием исправля́ющи и доброде́тельми исполня́ющи, да Ца́рству Бо́жию, прише́дшу в си́ле, угото́виши и́х неврежде́нны.

Седа́лен, гла́с 2:

Ве́руяй в Мя́, рече́ Госпо́дь, дела́, я́же А́з творю́, и то́й сотвори́т. Те́мже ве́ра твоя́ ве́лия, святи́телю Пе́тре, и сло́во, е́же со вла́стию мно́ги заблу́ждшия, преда́ния церко́вная отве́ргшия и ло́жными нововвожде́ньми прельсти́вшияся в Це́рковь Правосла́вную па́ки приведо́ша. Сего́ ра́ди вопие́м ти́: моли́ся Христу́ Бо́гу прегреше́ний оставле́ние дарова́ти пра́зднующим любо́вию святу́ю па́мять твою́.

Богоро́дичен: Блаже́нство и́стинныя ве́ры явля́еши на́м, Богоро́дице, Твое́ю благода́тию ве́ру на́м приложи́, Пренепоро́чная, терпе́нием снабдева́ющи, я́ко да вся́ возмо́гше ве́рою и то́ю упова́ние спасе́ния иму́ще, услы́шим гла́с Небе́снаго Влады́ки глаго́люща: ве́ра ва́ша спасе́ вы.

Пе́снь 4.

Ирмо́с: Вознесе́на Тя́ ви́девши Це́рковь на Кресте́, Со́лнце Пра́ведное, ста́ в чи́не свое́м, досто́йно взыва́ющи: сла́ва си́ле Твое́й, Го́споди.

Во дни́ богоборе́ний лю́тых яви́ Госпо́дь земли́ Ру́сстей ве́рныя служи́тели Своя́, и́же, стра́ха вра́жия не устраши́вшеся, ду́ши своя́ за о́вцы слове́сныя полага́ху, я́коже и Пе́тр, священнострада́лец Солове́цкий, Небе́сному Архиере́ю подо́бяся.

Священному́чениче досточе́стне, святи́телю Моско́вскому Петру́ тезоимени́те, ты́, же́зл архипа́стырский прие́м, в вертогра́де Госпо́днем, я́коже о́ный, усе́рдно потруди́лся еси́, сло́во и́стины исправля́я, се́ бо и́стинен Зва́вый тя́, Пребыва́яй во ве́ки.

Слу́жбу Боже́ственную все́ю душе́ю возлюби́в, досточу́дне, со ве́лиим тща́нием сию́ благогове́йне соверша́л еси́ и, ни еди́ному словеси́ слу́х се́рдца своего́ затворя́я, псалмопе́нию любо́вию навы́кл еси́.

Лю́дем ве́рным ра́дость приноси́л еси́, и́же, с тобо́ю вку́пе Бо́га славосло́вяще, утеше́ние в ско́рбех обрета́ху. Ты́ же, и в заточе́нии сы́й, с соу́зники твои́ми же́ртву благодаре́ния Бо́гу приноси́л еси́, престо́л живы́й Трапе́зы Госпо́дни собо́ю явля́я.

Богоро́дичен: Я́ко боговмести́мое Жили́ще, Та́йне Сове́та Преве́чнаго послужи́ла еси́, Пречи́стая Де́во, Тобо́ю бо даде́ся на́м Заве́та Но́ваго Пода́тель бла́г и кро́ток, любо́вию спаси́тельною зако́на сме́рти у́зы разруши́вый.

Пе́снь 5.

Ирмо́с: Ты́, Го́споди мо́й, Све́т в ми́р прише́л еси́, Све́т святы́й, обраща́яй из мра́чна неве́дения, ве́рою воспева́ющия Тя́.

Духо́вным о́ком созерца́яй Го́спода воскре́сшаго и серде́чным слу́хом вне́мляй Боже́ственным глаго́лом, сла́достию любве́ Христо́вы исполня́лся еси́, о́тче Пе́тре, и па́ству твою́ му́дре упра́вил еси́.

К тебе́, стяжа́вшему Христа́ в се́рдцы свое́м, мно́жество взыску́ющих Его́, я́ко ко вмести́лищу благода́ти Бо́жия, прихожда́ху и утеше́ние в ско́рбех во святы́ни любве́ твоея́ обрета́ху.

По́двиг и́ноческий все́м се́рдцем возлюби́в, посту́ и моли́тве, терпе́нию и нестяжа́нию усе́рдно прилежа́л еси́, священному́чениче Пе́тре, Вы́шним же изволе́нием по́двиг ве́лий испове́дничества подъе́м, му́ченически житие́ на ото́це А́нзерстем сконча́л еси́.

Богоро́дичен: Богора́дованною душе́ю гла́су Арха́нгельскому вне́мшая и ра́дость ми́ру Христа́ несказа́нно ро́ждшая, Богоро́дице Мари́е, все́х родо́в весе́лие яви́лася еси́, Влады́чице. Простри́ над все́ми земноро́дными Покро́в Тво́й держа́вный и мене́ утеше́ния и ра́дования о Тебе́ сподо́би, Ма́ти Бо́жия, я́ко да ублажа́ю Тя́.

Пе́снь 6.

Ирмо́с: Пожру́ Ти со гла́сом хвале́ния, Го́споди, Це́рковь вопие́т Ти́, от бесо́вския кро́ве очи́щшися, ра́ди ми́лости от ре́бр Твои́х исте́кшею Кро́вию.

Мно́гим уго́дником Бо́жиим собесе́дник бы́ти сподо́бился еси́, Пе́тре: ста́рцем оби́тели О́птинския и Диве́евским ста́рицам, та́же и вели́кому па́стырю Кроншта́дтскому Иоа́нну, и́хже наставле́ния и моли́твы в по́двизе кре́стнем тя́ укрепля́ху.

Тьма́, в ню́же погрузи́ся земля́ Ру́сская отступле́нием от Бо́га и ве́ры ослабле́нием, не возмо́же объя́ти све́та Бо́жия, во и́стинных Его́ свети́льницех горя́щаго. Ты́ же, священному́чениче Пе́тре, еди́н от си́х избра́нных, учине́нных во мра́це беззако́ния пропове́дати Христа́ на спасе́ние мно́гим.

Благода́тию Бо́жиею и вели́чием ду́ха твоего́ люде́й, во узи́лищах с тобо́ю су́щих, утеша́л еси́, присноблаже́нне, и, немо́лчныма устна́ма Христа́ пропове́дуя, из глубины́ неве́дения и́х возводи́л еси́ и све́том И́стины просвеща́л еси́.

Богоро́дичен: Пресвята́я Влады́чице, Ма́ти Бо́га на́шего, Све́т живота́ на́м всесве́тло возсия́вшая, сподо́би на́с по сло́ву Сы́на Твоего́ ми́р и любо́вь между́ собо́ю име́ти и научи́ печа́ли на́ша на Го́спода возлага́ти, во е́же спасти́ся на́м.

Конда́к, гла́с 8:

Во святи́тельстве твое́м до́бре подвиза́лся еси́, богому́дре, и му́ченичества венце́м све́тло украси́лся еси́, преще́ния враго́в Христо́вых не устраши́вся, страда́ньми твои́ми ото́ки Солове́цкия освяти́л еси́, сего́ ра́ди Си́лы Небе́сныя удиви́шася терпе́нию твоему́, мы́ же с ве́рою и любо́вию притека́ем ко святы́м моще́м твои́м, досточу́дне. Ны́не со все́ми новому́ченики Це́ркве Ру́сския моли́ о на́с Христа́ Бо́га, всеблаже́нне Пе́тре, да зове́м ти́: Ра́дуйся, о́тче приснопа́мятне, земли́ Воро́нежския в ве́ре утвержде́ние.

И́кос:

Соверше́н бы́в в ре́вности по Бо́зе и любви́ Боже́ственней, святи́телю, благода́тию ди́вная дела́ в простоте́ и кро́тости серде́чней соверша́л еси́, служи́телю Госпо́день и́стинен, и, по́двиг архипа́стырский со усе́рдием исполня́я, па́ству Христо́ву в Ду́се Бо́жии возраща́л еси́, си́лою же и чистото́ю ду́ха твоего́ вра́жиим си́лам противоста́в, свеща́ горя́щая во тьме́ безбо́жия яви́лся еси́, богоизбра́нне о́тче, и за Христа́ и ве́ру пра́вую гоне́ния и му́ки претерпе́л еси́. Ники́ими же скорбьми́ от любве́ Бо́жия отлучи́вся, сме́рть Его́ ра́ди в приобре́тение себе́ вмени́л еси́ и, вене́ц нетле́нен от Христа́ Бо́га в Ца́рствии Небе́снем восприе́м, священному́ченик и страстоте́рпец до́блий яви́лся еси́, Це́ркве Ру́сския ди́вная похвало́ и неувяда́емая сла́во. Моли́ся о на́с ко Го́споду, всеблаже́нне Пе́тре, да зове́м ти́: Ра́дуйся, о́тче приснопа́мятне, земли́ Воро́нежския в ве́ре утвержде́ние.

Пе́снь 7.

Ирмо́с: В пещи́ Авраа́мстии о́троцы перси́дстей, любо́вию благоче́стия па́че, не́жели пла́менем опаля́еми, взыва́ху: благослове́н еси́ в хра́ме сла́вы Твоея́, Го́споди.

Ве́лию любо́вь ко святи́телем Воро́нежским Митрофа́ну, Ти́хону и Анто́нию име́я, в ме́сте по́двигов святи́тельства и́х тру́д подъя́л еси́, достоблаже́нне Пе́тре, и гра́ду Воро́нежу ра́дость ве́лию яви́л еси́, утвержде́ние и благода́тную по́мощь подава́я.

В стеня́щем мо́ри безбо́жия земли́ Ру́сския, тве́рдый ото́к благода́ти яви́лся еси́, святи́телю Пе́тре, иде́же бо мно́жится гре́х, та́мо и благода́ть изоби́лует, излива́ющися ще́дро на спасе́ния ча́ющих.

Ре́вностию о до́ме Госпо́дни снеда́емь, отсту́пником, преда́ния церко́вная отверга́ющим и нововведе́ния льсти́вая вводя́щим, противоста́л еси́, о́тче Пе́тре, и, Предте́чевым гла́сом к покая́нию заблу́ждшия приводя́, мно́гия о́вцы во огра́ду церко́вную возврати́л еси́.

Богоро́дичен: Исто́чник любве́ Бо́жия испо́лни во оскудева́ющих сердца́х на́ших, Благода́тная Мари́е, теплото́ю Ма́терних Твои́х моли́тв согре́й хла́дность моле́ний на́ших и до конца́ не оста́ви на́с, в ми́ре житие́ на́ше соблюда́ющи, и к Ца́рству Сы́на Твоего́ прему́дре на́с уготовля́ющи.

Пе́снь 8.

Ирмо́с: Ру́це распросте́р Дании́л, льво́в зия́ния в ро́ве затче́, о́гненную же си́лу угаси́ша, доброде́телию препоя́савшеся, благоче́стия рачи́тели о́троцы взыва́юще: благослови́те, вся́ дела́ Госпо́дня, Го́спода.

Мно́гажды искуше́ние темни́цею и у́зами прия́л еси́, от беззако́нник му́чимь бе́ боле́зньми и гла́дом, скорбьми́ и непра́вдами лю́тыми. Оба́че стра́ха и́х не устраши́лся еси́, страстоте́рпче, и любо́вь твоя́ к Бо́гу николи́же преста́, страда́ния же твоя́ ве́ре твое́й утвержде́ние де́яху и му́ки безви́нныя дая́ху души́ возвыше́ние.

Во святы́х ото́цех Солове́цких ве́рх подвиго́м твои́м обре́теся, священному́чениче, ты́ бо, зва́ние архиере́йское благогове́йно храня́ и заточе́нных в Бо́зе утвержда́я, архиепи́скоп Солове́цкий нарече́н бы́сть ве́рными соу́зники твои́ми, Пе́тре, я́коже и бра́т тво́й во Христе́, священному́ченик Иларио́н богоблаже́нный.

Во удале́нии от па́ствы твоея́ в заточе́нии ти́ бы́вшу, востаю́щия на тя́ наве́ты вра́жия сокруша́л еси́ моле́нием приле́жным, любе́зная же ча́да твоя́, я́же отлуче́на от тебе́ теле́сне, во еди́нем ду́се совокупле́на с тобо́ю бя́ху и во и́стинных путе́х Госпо́дних хожде́ние при́сно творя́ху.

Тро́ичен: Благослови́м Тя́, Всеси́льне Го́споди, Бо́же Вседержи́телю, Присносу́щне О́тче, Сло́ве Бо́жий, на́с ра́ди пло́ть прие́мый, и Ду́ше Всесвяты́й Животворя́щий, Тро́ице Единосу́щная и Неразде́льная, воспева́ем Тя́ со стра́хом и вопие́м: благослови́те, вся́ дела́ Госпо́дня, Го́спода.

Богоро́дичен: Сло́во от нача́ла бы́вшее, ко спасе́нию ми́ра пло́ть прия́ло е́сть от Тебе́, Богоневе́сто, и дарова́ Ду́ха ра́зума в сердца́ на́ша, я́ко да, оправда́ние прие́мше от слове́с любве́, во избы́тце се́рдца излива́ющихся, глаго́лов неизрече́нных слы́шателие при́снии яви́мся, с небе́сными ли́ки воспева́юще: благослови́те, вся́ дела́ Госпо́дня, Го́спода.

Пе́снь 9.

Ирмо́с: Ка́мень нерукосе́чный от Несеко́мыя Горы́, Тебе́, Де́во, краеуго́льный отсече́ся, Христо́с, совокупи́вый разстоя́щаяся естества́, те́м, веселя́щеся, Тя́, Богоро́дице, велича́ем.

Все́м житие́м Твои́м ве́рность Христу́ показа́в, се́рдце, любве́ испо́лнено, со благодаре́нием ко Го́споду простира́л еси́, священному́чениче Пе́тре, те́мже с Вы́шними чи́ны ны́не пред лице́м Госпо́дним предстои́ши и со все́ми святы́ми Бо́га хвале́бными пе́сньми прославля́еши.

Боже́ственныя слу́жбы отлуче́н бы́в и скорбьми́ мно́гими истязу́емь, моли́твою и богомы́слием жа́жду души́ твоея́ утоля́л еси́, о́тче Пе́тре, те́мже открове́ние Ду́ха дарова́ ти́ словеса́ богому́драя ко прославле́нию первонача́льника Солове́цкаго, Ге́рмана преподо́бнаго.

Лю́тою боле́знию уязви́вся и страда́ния тя́жкая претерпе́в, присноблаже́нне, сме́ртию всехва́льною просла́вил еси́ Го́спода. Те́мже и То́й ублажи́ тя в Це́ркви святы́х, явле́нии чу́дными назна́меновав души́ твоея́ свя́тость, и мо́щи честны́я твоя́ в поклоне́ние и почита́ние свяще́нное на́м ми́лостивно оста́ви.

Богоро́дичен: Па́че все́х земноро́дных страда́ние в любви́ ко Го́споду позна́вшая, се́рдце любве́ испо́лнено простри́ на́м, Ма́ти Де́во, в печа́лех на́ших немощству́ющим и в боре́ниих изнемога́ющим, уте́ши ду́ши на́ша в та́йне промышле́ния О́тча, я́ко да путе́м страда́ний о Христе́ в любо́вь Его́ Боже́ственную вни́дем и ра́дости Небе́сныя хода́тайством Твои́м неотлуче́ни яви́мся.

Свети́лен:

Я́ко свеща́ всесве́тлая, благода́ть Бо́жия извну́трь просвеща́ше тя́, святи́телю Пе́тре, сего́ ра́ди избра́н бы́сть от Бо́га свиде́тельствовати о Све́те и просвеща́ти тьму́ неве́рия в лю́дех обраще́нием к ве́ре Христо́вой. Просвети́ у́бо и на́шу те́мность духо́вную и ду́ши, сно́м ле́ности отягче́нныя, пробуди́, и ко Го́споду сердца́ на́ша обрати́.

Богоро́дичен: Све́т открове́ния язы́ком ро́ждшая, Всесве́тлая Богоневе́сто, во све́те повеле́ний Бо́жиих ходи́ти на́с наста́ви, я́ко да, до́брая творя́ще в не́м, сла́ву Отца́ Небе́снаго умно́жим в челове́цех, да и То́й испо́лнит ны́ Боже́ственнаго сия́ния всепобежда́ющия Своея́ любве́.

Пѣ́снь а҃.

І҆рмо́съ: Мо́рѧ чермнꙋ́ю пꙋчи́нꙋ невла́жными стопа́ми, дре́внїй пѣшеше́ствовавъ і҆и҃ль, крⷭ҇тоѡбра́зныма мѡѷсе́овыма рꙋка́ма, а҆мали́ковꙋ си́лꙋ въ пꙋсты́ни побѣди́лъ є҆́сть.

Сло́во премꙋ́дрости гдⷭ҇ни и҆спроси́вше, просла́вимъ по достоѧ́нїю ди́внаго въ ли́цѣ ст҃ы́хъ петра̀ достобл҃же́ннаго, ст҃и́телѧ, мч҃нка же и҆ и҆сповѣ́дника, во дни̑ гоне́нїѧ по́двигомъ до́брымъ просїѧ́вшаго и҆ зало́гъ хрⷭ҇то́въ до послѣ́днѧгѡ и҆здыха́нїѧ неврежде́ннѡ сохра́ньшаго.

Ѿ ю҆́ности бл҃гонра́вными роди́тєли твои́ми бл҃гоче́стїю наꙋча́емь, ѻ҆́бразъ хрⷭ҇то́въ любо́вїю въ се́рдцѣ твое́мъ носи́лъ є҆сѝ, ст҃е пе́тре, та́же и҆ добродѣ́телемъ є҆ѵⷢ҇льскимъ подража́ти тща́сѧ, въ стра́сѣ бж҃їи возраста́лъ є҆сѝ.

Чи́стымъ се́рдцемъ да́ры бл҃года́ти во мно́жествѣ прїе́мъ, пред̾избра́нїе твоѐ ѿ бг҃а ѡ҆правда́лъ є҆сѝ, ст҃и́телю, пра́востїю же дꙋ́ха и҆ дѣѧ́нїй ᲂу҆годи́въ и҆збра́вшемꙋ тѧ̀, вои́стиннꙋ црⷭ҇кое сщ҃е́нїе ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ.

Бг҃оро́диченъ: Сп҃са и҆ и҆зба́вителѧ во ᲂу҆тро́бѣ двⷭ҇твеннѣй вмѣсти́вшаѧ, животода́вца мт҃и чⷭ҇таѧ: къ тебѣ̀ ᲂу҆̀бо въ мл҃твахъ прибѣга́емъ, бг҃оизбра́ннаѧ мр҃і́е, твои́мъ предста́тельствомъ къ животꙋ̀ вѣ́чномꙋ ᲂу҆пра́ви на́съ, во є҆́же сп҃сти́сѧ на́мъ.

Пѣ́снь г҃.

І҆рмо́съ: Весели́тсѧ ѡ҆ тебє̀ цр҃ковь твоѧ̀, хрⷭ҇тѐ, зовꙋ́щи: ты̀ моѧ̀ крѣ́пость, гдⷭ҇и, и҆ прибѣ́жище, и҆ ᲂу҆твержде́нїе.

Ре́вность петро́вꙋ по бз҃ѣ стѧжа́въ, ст҃и́телю, соиме́нникъ томꙋ̀ достосла́венъ ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ, и҆ ꙗ҆́коже то́й, въ лови́твꙋ сп҃се́нїѧ бж҃їѧ человѣ́ки ᲂу҆правлѧ́лъ є҆сѝ, воспреща́ѧ си́ламъ вра̑жїимъ, хотѧ́щымъ дꙋ́шы людскі̑ѧ погꙋби́ти.

Оу҆чи́тель дꙋхо́вный и҆ нача́льникъ ѻ҆би́телємъ и҆́ночєскимъ бы́лъ є҆сѝ, достобл҃же́нне, бл҃гоче́стїю и҆́стинномꙋ нелѣ́ностнѣ наꙋча́ѧ, и҆ во́ины рѡссі̑йскїѧ во бране́хъ млⷭ҇тивнѡ ᲂу҆тѣша́ѧ, проповѣ́дникъ ре́вностный сло́ва бж҃їѧ ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ, пита́ѧ дꙋ́шы ѿ жи́тницы хрⷭ҇то́вы.

Же́злъ ст҃и́тельскїй ѿ десни́цы тѵ́хѡна ст҃ѣ́йшагѡ, первопресто́льника рѡссі́йскагѡ и҆ и҆сповѣ́дника сла́внагѡ, досто́йнѡ воспрїѧ́лъ є҆сѝ, бл҃же́нне пе́тре, и҆ си́лою свы́ше ѡ҆болкі́йсѧ, ни́вы хрⷭ҇то́вы дѣ́латель мꙋ́дрый ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ, пло́дъ творѧ̀ въ терпѣ́нїи и҆ творца̀, гдⷭ҇и́на жа́твы, воспѣва́ѧ немо́лчнѡ.

Бг҃оро́диченъ: Приклонѝ бл҃гоꙋтро́бїе цр҃ѧ̀ нбⷭ҇нагѡ къ на́мъ грѣ̑шнымъ, прест҃а́ѧ дв҃о, и҆ дꙋ́шъ на́шихъ хꙋ́дость ѡ҆бновѝ всеси́льною держа́вою твое́ю, тѣ́хъ стро́пѡтнаѧ покаѧ́нїемъ и҆справлѧ́ющи и҆ добродѣ́тельми и҆сполнѧ́ющи, да црⷭ҇твꙋ бж҃їю, прише́дшꙋ въ си́лѣ, ᲂу҆гото́виши и҆̀хъ неврежде́нны.

Сѣда́ленъ, гла́съ в҃:

Вѣ́рꙋѧй въ мѧ̀, речѐ гдⷭ҇ь, дѣла̀, ꙗ҆̀же а҆́зъ творю̀, и҆ то́й сотвори́тъ. тѣ́мже вѣ́ра твоѧ̀ ве́лїѧ, ст҃и́телю пе́тре, и҆ сло́во, є҆́же со вла́стїю, мнѡ́ги заблꙋ́ждшыѧ, преда̑нїѧ цр҃кѡ́внаѧ ѿве́ргшыѧ и҆ ло́жными нововвожде́ньми прельсти́вшыѧсѧ въ цр҃ковь правосла́внꙋю па́ки приведо́ша. сегѡ̀ ра́ди вопїе́мъ тѝ: моли́сѧ хрⷭ҇тꙋ̀ бг҃ꙋ прегрѣше́нїй ѡ҆ставле́нїе дарова́ти пра́зднꙋющымъ любо́вїю ст҃ꙋ́ю па́мѧть твою̀.

Бг҃оро́диченъ: Бл҃же́нство и҆́стинныѧ вѣ́ры ꙗ҆влѧ́еши на́мъ, бцⷣе, твое́ю бл҃года́тїю вѣ́рꙋ на́мъ приложѝ, пренепоро́чнаѧ, терпѣ́нїемъ снабдѣва́ющи, ꙗ҆́кѡ да всѧ̀ возмо́гше вѣ́рою и҆ то́ю ᲂу҆пова́нїе сп҃се́нїѧ и҆мꙋ́ще, ᲂу҆слы́шимъ гла́съ нбⷭ҇нагѡ влⷣки глаго́люща: вѣ́ра ва́ша сп҃се́ вы.

Пѣ́снь д҃.

І҆рмо́съ: Вознесе́на тѧ̀ ви́дѣвши цр҃ковь на крⷭ҇тѣ̀, сл҃нце првⷣное, ста̀ въ чи́нѣ свое́мъ, досто́йнѡ взыва́ющи: сла́ва си́лѣ твое́й, гдⷭ҇и.

Во дни̑ бг҃оборе́нїй лю́тыхъ ꙗ҆вѝ гдⷭ҇ь землѝ рꙋ́сстѣй вѣ̑рныѧ слꙋжи́тєли своѧ̀, и҆̀же стра́ха вра́жїѧ не ᲂу҆страши́вшесѧ, дꙋ́шы своѧ̀ за ѻ҆́вцы словє́сныѧ полага́хꙋ, ꙗ҆́коже и҆ пе́тръ, сщ҃еннострада́лецъ солове́цкїй, нбⷭ҇номꙋ а҆рхїере́ю подо́бѧсѧ.

Сщ҃енномч҃нче досточⷭ҇тнѣ, ст҃и́телю моско́вскомꙋ петрꙋ̀ тезоимени́те, ты̀ же́злъ а҆рхїпа́стырскїй прїе́мъ, въ вертогра́дѣ гдⷭ҇немъ, ꙗ҆́коже ѻ҆́ный, ᲂу҆се́рднѡ потрꙋди́лсѧ є҆сѝ, сло́во и҆́стины и҆справлѧ́ѧ, се́ бо и҆́стиненъ зва́вый тѧ̀, пребыва́ѧй во вѣ́ки.

Слꙋ́жбꙋ бжⷭ҇твеннꙋю все́ю дꙋше́ю возлюби́въ, досточꙋ́дне, со ве́лїимъ тща́нїемъ сїю̀ бл҃гоговѣ́йнѣ соверша́лъ є҆сѝ, и҆ ни є҆ди́номꙋ словесѝ слꙋ́хъ се́рдца своегѡ̀ затворѧ́ѧ, ѱалмопѣ́нїю любо́вїю навы́клъ є҆сѝ.

Лю́демъ вѣ̑рнымъ ра́дость приноси́лъ є҆сѝ, и҆̀же съ тобо́ю вкꙋ́пѣ бг҃а славосло́вѧще, ᲂу҆тѣше́нїе въ ско́рбехъ ѡ҆брѣта́хꙋ. ты́ же, и҆ въ заточе́нїи сы́й, съ соꙋ̑зники твои́ми же́ртвꙋ бл҃годаре́нїѧ бг҃ꙋ приноси́лъ є҆сѝ, прⷭ҇то́лъ живы́й трапе́зы гдⷭ҇ни собо́ю ꙗ҆влѧ́ѧ.

Бг҃оро́диченъ: Ꙗ҆́кѡ бг҃овмѣсти́мое жили́ще, та́йнѣ совѣ́та превѣ́чнагѡ послꙋжи́ла є҆сѝ, пречⷭ҇таѧ дв҃о, тобо́ю бо даде́сѧ на́мъ завѣ́та но́вагѡ пода́тель бл҃гъ и҆ кро́токъ, любо́вїю сп҃си́тельною зако́на сме́рти ᲂу҆́зы разрꙋши́вый.

Пѣ́снь є҃.

І҆рмо́съ: Ты̀, гдⷭ҇и мо́й, свѣ́тъ въ мі́ръ прише́лъ є҆сѝ, свѣ́тъ ст҃ы́й, ѡ҆браща́ѧй и҆з̾ мра́чна невѣ́дѣнїѧ вѣ́рою воспѣва́ющыѧ тѧ̀.

Дꙋхо́внымъ ѻ҆́комъ созерца́ѧй гдⷭ҇а воскрⷭ҇шаго и҆ серде́чнымъ слꙋ́хомъ вне́млѧй бжⷭ҇твєннымъ глаго́лѡмъ, сла́достїю любвѐ хрⷭ҇то́вы и҆сполнѧ́лсѧ є҆сѝ, ѻ҆́тче пе́тре, и҆ па́ствꙋ твою̀ мꙋ́дрѣ ᲂу҆пра́вилъ є҆сѝ.

Къ тебѐ, стѧжа́вшемꙋ хрⷭ҇та̀ въ се́рдцы свое́мъ, мно́жество взыскꙋ́ющихъ є҆го̀, ꙗ҆́кѡ ко вмѣсти́лищꙋ бл҃года́ти бж҃їѧ, прихожда́хꙋ и҆ ᲂу҆тѣше́нїе въ ско́рбехъ во ст҃ы́ни любвѐ твоеѧ̀ ѡ҆брѣта́хꙋ.

По́двигъ и҆́ноческїй всѣ́мъ се́рдцемъ возлюби́въ, постꙋ̀ и҆ мл҃твѣ, терпѣ́нїю и҆ нестѧжа́нїю ᲂу҆се́рднѡ прилѣжа́лъ є҆сѝ, сщ҃енномч҃нче пе́тре, вы́шнимъ же и҆зволе́нїемъ по́двигъ ве́лїй и҆сповѣ́дничества под̾е́мъ, мч҃нчески житїѐ твоѐ на ѡ҆то́цѣ а҆́нзерстѣмъ сконча́лъ є҆сѝ.

Бг҃оро́диченъ: Бг҃ора́дованною дꙋше́ю гла́сꙋ а҆рха́гг҃льскомꙋ вне́мшаѧ и҆ ра́дость мі́рꙋ хрⷭ҇та̀ несказа́ннѡ ро́ждшаѧ, бцⷣе мр҃і́е, всѣ́хъ родѡ́въ весе́лїе ꙗ҆ви́ласѧ є҆сѝ, влⷣчце. прострѝ над̾ всѣ́ми земноро́дными покро́въ тво́й держа́вный и҆ менѐ ᲂу҆тѣше́нїѧ и҆ ра́дованїѧ ѡ҆ тебѐ сподо́би, мт҃и бж҃їѧ, ꙗ҆́кѡ да ᲂу҆бл҃жа́ю тѧ̀.

Пѣ́снь ѕ҃.

І҆рмо́съ: Пожрꙋ́ ти со гла́сомъ хвале́нїѧ, гдⷭ҇и, цр҃ковь вопїе́тъ тѝ, ѿ бѣсо́вскїѧ кро́ве ѡ҆чи́щшисѧ, ра́ди млⷭ҇ти ѿ ре́бръ твои́хъ и҆сте́кшею кро́вїю.

Мнѡ́гимъ ᲂу҆го́дникѡмъ бж҃їимъ собесѣ́дникъ бы́ти сподо́билсѧ є҆сѝ, пе́тре: ста́рцємъ ѻ҆би́тели ѻ҆́птинскїѧ и҆ дивѣ́євскимъ ста́рицамъ, та́же и҆ вели́комꙋ па́стырю кроншта́дтскомꙋ і҆ѡа́ннꙋ, и҆̀хже наставлє́нїѧ и҆ мл҃твы въ по́двизѣ крⷭ҇тнѣмъ тѧ̀ ᲂу҆крѣплѧ́хꙋ.

Тьма̀, въ ню́же погрꙋзи́сѧ землѧ̀ рꙋ́сскаѧ ѿстꙋпле́нїемъ ѿ бг҃а и҆ вѣ́ры ѡ҆слабле́нїемъ, не возмо́же ѡ҆б̾ѧ́ти свѣ́та бж҃їѧ, во и҆́стинныхъ є҆гѡ̀ свѣти́льницѣхъ горѧ́щагѡ. ты́ же, сщ҃енномч҃нче пе́тре, є҆ди́нъ ѿ си́хъ и҆збра́нныхъ, ᲂу҆чине́нныхъ во мра́цѣ беззако́нїѧ проповѣ́дати хрⷭ҇та̀ на сп҃се́нїе мнѡ́гимъ.

Бл҃года́тїю бж҃їею и҆ вели́чїемъ дꙋ́ха твоегѡ̀ люде́й, во ᲂу҆зи́лищахъ съ тобо́ю сꙋ́щихъ, ᲂу҆тѣша́лъ є҆сѝ, приснобл҃же́нне, и҆ немо́лчныма ᲂу҆стна́ма хрⷭ҇та̀ проповѣ́дꙋѧ, и҆з̾ глꙋбины̀ невѣ́дѣнїѧ и҆̀хъ возводи́лъ є҆сѝ и҆ свѣ́томъ и҆́стины просвѣща́лъ є҆сѝ.

Бг҃оро́диченъ: Прест҃а́ѧ влⷣчце, мт҃и бг҃а на́шегѡ, свѣ́тъ живота̀ на́мъ всесвѣ́тлѡ возсїѧ́вшаѧ, сподо́би на́съ по сло́вꙋ сн҃а твоегѡ̀ ми́ръ и҆ любо́вь междꙋ̀ собо́ю и҆мѣ́ти и҆ наꙋчѝ печа̑ли на́шѧ на гдⷭ҇а возлага́ти, во є҆́же сп҃сти́сѧ на́мъ.

Конда́къ, гла́съ и҃:

Во ст҃и́тельствѣ твое́мъ до́брѣ подвиза́лсѧ є҆сѝ, бг҃омꙋ́дре, и҆ мч҃нчества вѣнце́мъ свѣ́тлѡ ᲂу҆краси́лсѧ є҆сѝ, преще́нїѧ врагѡ́въ хрⷭ҇то́выхъ не ᲂу҆страши́всѧ, страда́ньми твои́ми ѡ҆то́ки соловє́цкїѧ ѡ҆ст҃и́лъ є҆сѝ, сегѡ̀ ра́ди си̑лы нбⷭ҇ныѧ ᲂу҆диви́шасѧ терпѣ́нїю твоемꙋ̀, мы́ же съ вѣ́рою и҆ любо́вїю притека́емъ ко ст҃ы̑мъ моще́мъ твои̑мъ, досточꙋ́дне. ны́нѣ со всѣ́ми новомч҃нки цр҃кве рꙋ́сскїѧ молѝ ѡ҆ на́съ хрⷭ҇та̀ бг҃а, всебл҃же́нне пе́тре, да зове́мъ тѝ: ра́дꙋйсѧ, ѻ҆́тче приснопа́мѧтне, землѝ воро́нежскїѧ въ вѣ́рѣ ᲂу҆твержде́нїе.

І҆́косъ:

Соверше́нъ бы́въ въ ре́вности по бз҃ѣ и҆ любвѝ бжⷭ҇твеннѣй, ст҃и́телю, бл҃года́тїю ди̑внаѧ дѣла̀ въ простотѣ̀ и҆ кро́тости серде́чнѣй соверша́лъ є҆сѝ, слꙋжи́телю гдⷭ҇ень и҆́стиненъ, и҆ по́двигъ а҆рхїпа́стырскїй со ᲂу҆се́рдїемъ и҆сполнѧ́ѧ, па́ствꙋ хрⷭ҇то́вꙋ въ дс҃ѣ бж҃їи возраща́лъ є҆сѝ, си́лою же и҆ чистото́ю дꙋ́ха твоегѡ̀ вра̑жїимъ си́ламъ противоста́въ, свѣща̀ горѧ́щаѧ во тьмѣ̀ безбо́жїѧ ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ, бг҃оизбра́нне ѻ҆́тче, и҆ за хрⷭ҇та̀ и҆ вѣ́рꙋ пра́вꙋю гонє́нїѧ и҆ мꙋ̑ки претерпѣ́лъ є҆сѝ. никі́ими же скорбьмѝ ѿ любвѐ бж҃їѧ ѿлꙋчи́всѧ, сме́рть є҆гѡ̀ ра́ди въ прїѡбрѣ́тенїе себє̀ вмѣни́лъ є҆сѝ, и҆ вѣне́цъ нетлѣ́ненъ ѿ хрⷭ҇та̀ бг҃а въ црⷭ҇твїи нбⷭ҇нѣмъ воспрїе́мъ, сщ҃енномч҃нкъ и҆ стрⷭ҇тоте́рпєцъ до́блїй ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ, цр҃кве рꙋ́сскїѧ ди́внаѧ похвало̀ и҆ неꙋвѧда́емаѧ сла́во. моли́сѧ ѡ҆ на́съ ко гдⷭ҇ꙋ, всебл҃же́нне пе́тре, да зове́мъ тѝ: ра́дꙋйсѧ, ѻ҆́тче приснопа́мѧтне, землѝ воро́нежскїѧ въ вѣ́рѣ ᲂу҆твержде́нїе.

Пѣ́снь з҃.

І҆рмо́съ: Въ пещѝ а҆враа́мстїи ѻ҆́троцы персі́дстѣй, любо́вїю бл҃гоче́стїѧ па́че, не́жели пла́менемъ ѡ҆палѧ́еми взыва́хꙋ: бл҃гослове́нъ є҆сѝ въ хра́мѣ сла́вы твоеѧ̀, гдⷭ҇и.

Ве́лїю любо́вь ко ст҃и́телємъ воро́нєжскимъ митрофа́нꙋ, тѵ́хѡнꙋ и҆ а҆нтѡ́нїю и҆мѣ́ѧ, въ мѣ́стѣ по́двигѡвъ ст҃и́тельства и҆́хъ трꙋ́дъ под̾ѧ́лъ є҆сѝ, достобл҃же́нне пе́тре, и҆ гра́дꙋ воро́нежꙋ ра́дость ве́лїю ꙗ҆ви́лъ є҆сѝ, ᲂу҆твержде́нїе и҆ бл҃года́тнꙋю по́мощь подава́ѧ.

Въ стенѧ́щемъ мо́ри безбо́жїѧ землѝ рꙋ́сскїѧ, тве́рдый ѡ҆то́къ бл҃года́ти ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ, ст҃и́телю пе́тре и҆дѣ́же бо мно́житсѧ грѣ́хъ, та́мѡ и҆ бл҃года́ть и҆з̾ѡби́лꙋетъ, и҆злива́ющисѧ ще́дрѡ на сп҃се́нїѧ ча́ющихъ.

Ре́вностїю ѡ҆ до́мѣ гдⷭ҇ни снѣда́емь, ѿстꙋ́пникѡмъ, преда̑нїѧ цр҃кѡ́внаѧ ѿверга́ющымъ и҆ нововведе́нїѧ льсти̑ваѧ вводѧ́щымъ, противоста́лъ є҆сѝ, ѻ҆́тче пе́тре, и҆ прⷣте́чевымъ гла́сомъ къ покаѧ́нїю заблꙋ́ждшыѧ приводѧ̀, мнѡ́гїѧ ѻ҆́вцы во ѡ҆гра́дꙋ цр҃ко́внꙋю возврати́лъ є҆сѝ.

Бг҃оро́диченъ: И҆сто́чникъ любвѐ бж҃їѧ и҆спо́лни во ѡ҆скꙋдѣва́ющихъ сердца́хъ на́шихъ, бл҃года́тнаѧ мр҃і́е, теплото́ю мт҃рнихъ твои́хъ мл҃твъ согрѣ́й хла́дность моле́нїй на́шихъ и҆ до конца̀ не ѡ҆ста́ви на́съ, въ ми́рѣ житїѐ на́ше соблюда́ющи, и҆ къ црⷭ҇твꙋ сн҃а твоегѡ̀ премꙋ́дрѣ на́съ ᲂу҆готовлѧ́ющи.

Пѣ́снь и҃.

І҆рмо́съ: Рꙋ́цѣ распросте́ръ данїи́лъ, львѡ́въ зїѧ̑нїѧ въ ро́вѣ затчѐ: ѻ҆́гненнꙋю же си́лꙋ ᲂу҆гаси́ша, добродѣ́телїю препоѧ́савшесѧ, бл҃гоче́стїѧ рачи́тєли ѻ҆́троцы, взыва́юще: бл҃гослови́те, всѧ̀ дѣла̀ гдⷭ҇нѧ, гдⷭ҇а.

Мно́гажды и҆скꙋше́нїе темни́цею и҆ ᲂу҆́зами прїѧ́лъ є҆сѝ, ѿ беззакѡ́нникъ мꙋ́чимь бѣ̀ болѣ́зньми и҆ гла́домъ, скорбьмѝ и҆ непра́вдами лю́тыми. ѻ҆ба́че стра́ха и҆́хъ не ᲂу҆страши́лсѧ є҆сѝ, стрⷭ҇тоте́рпче, и҆ любо́вь твоѧ̀ къ бг҃ꙋ николи́же преста̀, страда̑нїѧ же твоѧ̀ вѣ́рѣ твое́й ᲂу҆твержде́нїе дѣ́ѧхꙋ и҆ мꙋ̑ки безви̑нныѧ даѧ́хꙋ дꙋшѝ возвыше́нїе.

Во ст҃ы́хъ ѡ҆то́цѣхъ солове́цкихъ ве́рхъ подвигѡ́мъ твои̑мъ ѡ҆брѣ́тесѧ, сщ҃енномч҃нче, ты́ бо, зва́нїе а҆рхїере́йское бл҃гоговѣ́йнѡ хранѧ̀ и҆ заточе́нныхъ въ бз҃ѣ ᲂу҆твержда́ѧ, а҆рхїепⷭ҇копъ солове́цкїй нарече́нъ бы́сть вѣ́рными соꙋ́зники твои́ми, пе́тре, ꙗ҆́коже и҆ бра́тъ тво́й во хрⷭ҇тѐ, сщ҃енномч҃нкъ і҆ларїѡ́нъ бг҃обл҃же́нный.

Во ᲂу҆дале́нїи ѿ па́ствы твоеѧ̀ въ заточе́нїи тѝ бы́вшꙋ, востаю́щыѧ на тѧ̀ навѣ́ты вра̑жїѧ сокрꙋша́лъ є҆сѝ моле́нїемъ прилѣ́жнымъ, любє́знаѧ же ча̑да твоѧ̀, ꙗ҆̀же ѿлꙋче́на ѿ тебє̀ тѣле́снѣ, во є҆ди́нѣмъ дꙋ́сѣ совокꙋпле́на съ тобо́ю бѧ́хꙋ и҆ во и҆́стинныхъ пꙋте́хъ гдⷭ҇нихъ хожде́нїе при́снѡ творѧ́хꙋ.

Трⷪ҇ченъ: Бл҃гослови́мъ тѧ̀, всеси́льне гдⷭ҇и, бж҃е вседержи́телю, присносꙋ́щне ѻ҆́ч҃е, сло́ве бж҃їй, на́съ ра́ди пло́ть прїе́мый, и҆ дш҃е всест҃ы́й животворѧ́щїй, трⷪ҇це є҆диносꙋ́щнаѧ и҆ нераздѣ́льнаѧ, воспѣва́емъ тѧ̀ со стра́хомъ и҆ вопїе́мъ: бл҃гослови́те, всѧ̀ дѣла̀ гдⷭ҇нѧ, гдⷭ҇а.

Бг҃оро́диченъ: Сло́во ѿ нача́ла бы́вшее, ко сп҃се́нїю мі́ра пло́ть прїѧ́ло є҆́сть ѿ тебє̀, бг҃оневѣ́сто, и҆ дарова̀ дх҃а ра́зꙋма въ сердца̀ на̑ша, ꙗ҆́кѡ да ѡ҆правда́нїе прїе́мше ѿ слове́съ любвѐ, во и҆збы́тцѣ се́рдца и҆злива́ющихсѧ, глаго́лѡвъ неизрече́нныхъ слы́шателїе при́снїи ꙗ҆ви́мсѧ, съ нбⷭ҇ными ли̑ки воспѣва́юще: бл҃гослови́те, всѧ̀ дѣла̀ гдⷭ҇нѧ, гдⷭ҇а.

Пѣ́снь ѳ҃.

І҆рмо́съ: Ка́мень нерꙋкосѣ́чный ѿ несѣко́мыѧ горы̀ тебє̀, дв҃о, краеꙋго́льный ѿсѣче́сѧ, хрⷭ҇то́съ, совокꙋпи́вый разстоѧ́щаѧсѧ є҆стєства̀. тѣ́мъ веселѧ́щесѧ, тѧ̀, бцⷣе, велича́емъ.

Всѣ́мъ житїе́мъ твои́мъ вѣ́рность хрⷭ҇тꙋ̀ показа́въ, се́рдце, любвѐ и҆спо́лнено, со бл҃годаре́нїемъ ко гдⷭ҇ꙋ простира́лъ є҆сѝ, сщ҃енномч҃нче пе́тре, тѣ́мже съ вы́шними чи̑ны ны́нѣ пред̾ лице́мъ гдⷭ҇нимъ предстои́ши и҆ со всѣ́ми ст҃ы́ми бг҃а хвале́бными пѣ́сньми прославлѧ́еши.

Бжⷭ҇твенныѧ слꙋ́жбы ѿлꙋче́нъ бы́въ и҆ скорбьмѝ мно́гими и҆стѧзꙋ́емь, мл҃твою и҆ бг҃омы́слїемъ жа́ждꙋ дꙋшѝ твоеѧ̀ ᲂу҆толѧ́лъ є҆сѝ, ѻ҆́тче пе́тре, тѣ́мже ѿкрове́нїе дх҃а дарова̀ тѝ словеса̀ бг҃омꙋ̑драѧ ко прославле́нїю первонача́льника солове́цкагѡ, ге́рмана прпⷣбнагѡ.

Лю́тою болѣ́знїю ᲂу҆ѧзви́всѧ и҆ страда̑нїѧ тѧ́жкаѧ претерпѣ́въ, приснобл҃же́нне, сме́ртїю всехва́льною просла́вилъ є҆сѝ гдⷭ҇а. тѣ́мже и҆ то́й ᲂу҆бл҃жи́ тѧ въ цр҃кви ст҃ы́хъ, ꙗ҆влє́нїи чꙋ́дными назна́меновавъ дꙋшѝ твоеѧ̀ ст҃ость, и҆ мо́щи чⷭ҇тны̑ѧ твоѧ̀ въ поклоне́нїе и҆ почита́нїе сщ҃е́нное на́мъ млⷭ҇тивнѡ ѡ҆ста́ви.

Бг҃оро́диченъ: Па́че всѣ́хъ земноро́дныхъ страда́нїе въ любвѝ ко гдⷭ҇ꙋ позна́вшаѧ, се́рдце любвѐ и҆спо́лнено прострѝ на́мъ, мт҃и дв҃о, въ печа́лехъ на́шихъ немощствꙋ́ющымъ и҆ въ боре́нїихъ и҆знемога́ющымъ, ᲂу҆тѣ́ши дꙋ́шы на́шѧ въ та́йнѣ промышле́нїѧ ѻ҆́ч҃а, ꙗ҆́кѡ да пꙋте́мъ страда́нїй ѡ҆ хрⷭ҇тѐ въ любо́вь є҆гѡ̀ бжⷭ҇твеннꙋю вни́демъ и҆ ра́дости нбⷭ҇ныѧ хода́тайствомъ твои́мъ неѿлꙋче́ни ꙗ҆ви́мсѧ.

Свѣти́ленъ:

Ꙗ҆́кѡ свѣща̀ всесвѣ́тлаѧ, бл҃года́ть бж҃їѧ и҆звнꙋ́трь просвѣща́ше тѧ̀, ст҃и́телю пе́тре, сегѡ̀ ра́ди и҆збра́нъ бы́сть ѿ бг҃а свидѣ́тельствовати ѡ҆ свѣ́тѣ и҆ просвѣща́ти тьмꙋ̀ невѣ́рїѧ въ лю́дехъ ѡ҆браще́нїемъ къ вѣ́рѣ хрⷭ҇то́вой. просвѣтѝ ᲂу҆̀бо и҆ на́шꙋ те́мность дꙋхо́внꙋю и҆ дꙋ́шы, сно́мъ лѣ́ности ѡ҆тѧгчє́нныѧ, пробꙋдѝ, и҆ ко гдⷭ҇ꙋ сердца̀ на̑ша ѡ҆братѝ.

Бг҃оро́диченъ: Свѣ́тъ ѿкровє́нїѧ ꙗ҆зы́кѡмъ ро́ждшаѧ, всесвѣ́тлаѧ бг҃оневѣ́сто, во свѣ́тѣ повелѣ́нїй бж҃їихъ ходи́ти на́съ наста́ви, ꙗ҆́кѡ да дѡ́браѧ творѧ́ще въ не́мъ, сла́вꙋ ѻ҆ц҃а̀ нбⷭ҇нагѡ ᲂу҆мно́жимъ въ человѣ́цѣхъ, да и҆ то́й и҆спо́лнитъ ны̀ бжⷭ҇твеннагѡ сїѧ́нїѧ всепобѣжда́ющїѧ своеѧ̀ любвѐ.

Свя­щен­но­му­че­ник Петр ро­дил­ся 18 фев­ра­ля 1878 го­да в Москве в се­мье свя­щен­ни­ка и в кре­ще­нии на­ре­чен был Ва­си­ли­ем. Его отец, Кон­стан­тин Зве­рев, слу­жил сна­ча­ла в хра­ме Вос­кре­се­ния Сло­ву­ще­го в се­ле Виш­ня­ки под Моск­вой, а за­тем был на­зна­чен на­сто­я­те­лем хра­ма свя­то­го бла­го­вер­но­го ве­ли­ко­го кня­зя Алек­сандра Нев­ско­го при до­ме мос­ков­ско­го гу­бер­на­то­ра. По­сле убий­ства ге­не­рал-гу­бер­на­то­ра Моск­вы ве­ли­ко­го кня­зя Сер­гея Алек­сан­дро­ви­ча отец Кон­стан­тин пе­ре­шел слу­жить в Сер­ги­ев­ский храм при Чу­до­вом мо­на­сты­ре в Крем­ле.
У от­ца Кон­стан­ти­на и его же­ны Ан­ны бы­ло чет­ве­ро де­тей: три сы­на — Ар­се­ний, Кас­си­ан и Ва­си­лий и дочь Вар­ва­ра. Ха­рак­те­ры бра­тьев опре­де­ли­лись с дет­ства и бы­ли весь­ма раз­лич­ны. Ар­се­ний лю­бил пи­сать раз­ные бу­ма­ги — и стал чи­нов­ни­ком. Кас­си­ан иг­рал в вой­ну — и стал офи­це­ром, был убит на фрон­те в 1914 го­ду. Ва­си­лий лю­бил иг­рать в цер­ков­ную служ­бу.
В ран­нем дет­стве он то­ро­пил­ся по­пасть к на­ча­лу бо­го­слу­же­ния в при­ход­ской храм в Виш­ня­ках, и на служ­бу хо­дил все­гда вме­сте с от­цом. Зво­нарь, ви­дя иду­ще­го свя­щен­ни­ка, уда­рял три ра­за в ко­ло­кол, и маль­чик счи­тал, что два ра­за зво­нят от­цу, а тре­тий — ему.
Впо­след­ствии он ино­гда рас­ска­зы­вал о се­бе де­тям в на­зи­да­ние. «В дет­стве я был очень тол­стый и пух­лый, и взрос­лые лю­би­ли ме­ня тис­кать, а я это­го не лю­бил и вел се­бя со­от­вет­ствен­но. И вот ви­жу сон. Си­дит за сто­лом Спа­си­тель в си­ней и крас­ной одеж­де и дер­жит ме­ня на ру­ках. А под сто­лом — страш­ная со­ба­ка. Спа­си­тель бе­рет мою ру­ку и про­тя­ги­ва­ет под стол со­ба­ке со сло­ва­ми: “Ешь ее, она де­рет­ся”. Я проснул­ся, и с тех пор уже ни­ко­гда не драл­ся, а во всем ста­рал­ся се­бя сдер­жи­вать, не сер­дить­ся и не де­лать ни­че­го дур­но­го. Вам, маль­чиш­кам, все­гда хо­чет­ся по­про­бо­вать ку­рить. А у нас отец стро­гий был, он нам од­на­жды ска­зал: “Ес­ли кто бу­дет ку­рить, гу­бы ото­рву!” Но по­про­бо­вать все-та­ки хо­те­лось. Вы­ку­рил я па­пи­ро­су и по­шел в цер­ковь. Бы­ло Про­ще­ное вос­кре­се­нье. За­пе­ли: “Не от­вра­ти ли­ца Тво­е­го от от­ро­ка Тво­е­го, яко скорб­лю, ско­ро услы­ши мя...” Это бы­ло са­мое мое лю­би­мое пес­но­пе­ние. Но тут у ме­ня нестер­пи­мо за­кру­жи­лась го­ло­ва, и при­шлось мне вый­ти из хра­ма. С тех пор я уже не про­бо­вал ку­рить»[1].
В 1895 го­ду Ва­си­лий окон­чил гим­на­зию и по­сту­пил на ис­то­ри­ко-фило­ло­ги­че­ский фа­куль­тет Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та. В 1899 го­ду он по­дал про­ше­ние с прось­бой за­чис­лить его на пер­вый курс Ка­зан­ской Ду­хов­ной ака­де­мии, и по­сле про­ве­роч­ных ис­пы­та­ний со­вет Ка­зан­ской Ду­хов­ной ака­де­мии по­ста­но­вил при­нять его в чис­ло сту­ден­тов.
19 ян­ва­ря 1900 го­да рек­тор Ка­зан­ской Ду­хов­ной ака­де­мии епи­скоп Ан­то­ний (Хра­по­виц­кий) в ака­де­ми­че­ском хра­ме по­стриг Ва­си­лия в мо­на­ше­ство, на­рек­ши ему имя Петр, в честь свя­ти­те­ля Пет­ра, мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го. В ка­че­стве стар­ца вос­при­ем­ни­ка в Ка­зан­ской ака­де­мии в те го­ды при­сут­ство­ва­ли или иеро­мо­нах кре­сто­вой церк­ви Пан­те­ле­и­мон, или схи­ар­хи­манд­рит Сед­мио­зер­ной Бо­го­ро­диц­кой Воз­не­сен­ской пу­сты­ни Гав­ри­ил (Зы­ря­нов). По­сле по­стри­га епи­скоп Ан­то­ний пре­по­дал но­во­по­стри­жен­но­му на­зи­да­тель­ное по­уче­ние, и тот в пред­не­се­нии све­чей и в со­про­вож­де­нии ино­че­ству­ю­щей бра­тии от­пра­вил­ся в свою ке­лью, где епи­скоп Ан­то­ний, вру­чая ему ико­ну, ска­зал сло­во по­уче­ния на но­вую жизнь. 23 ян­ва­ря 1900 го­да мо­нах Петр был ру­ко­по­ло­жен во иеро­ди­а­ко­на, а 15 июня то­го же го­да — во иеро­мо­на­ха[2].
В 1902 го­ду иеро­мо­нах Петр был удо­сто­ен сте­пе­ни кан­ди­да­та бо­го­сло­вия с пра­вом пре­по­да­ва­ния в се­ми­на­рии за дис­сер­та­цию «Эк­зе­ге­ти­че­ский ана­лиз пер­вых двух глав По­сла­ния апо­сто­ла Пав­ла к Ев­ре­ям»[3]. 4 сен­тяб­ря 1902 го­да он был на­зна­чен пре­по­да­ва­те­лем Свя­щен­но­го Пи­са­ния в Ор­лов­скую Ду­хов­ную се­ми­на­рию, а 27 сен­тяб­ря то­го же го­да пе­ре­ме­щен на долж­ность мос­ков­ско­го епар­хи­аль­но­го мис­си­о­не­ра. Ос­нов­ным ме­стом его слу­же­ния стал Князь-Вла­ди­мир­ский храм при Мос­ков­ском епар­хи­аль­ном до­ме, ос­но­ван­ном тру­да­ми и за­бо­та­ми мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го Вла­ди­ми­ра (Бо­го­яв­лен­ско­го). Сю­да сте­ка­лись ос­нов­ные ду­хов­ные си­лы, здесь про­по­ве­до­ва­ли луч­шие про­по­вед­ни­ки Моск­вы, сре­ди ко­то­рых иеро­мо­нах Петр за­нял до­стой­ное ме­сто. Уро­же­нец Моск­вы, знав­ший мос­ков­скую паст­ву еще по при­хо­ду от­ца, столк­нув­шись с но­вы­ми про­бле­ма­ми, ко­гда мно­же­ство лю­дей ока­за­лись не про­све­щен­ны­ми све­том пра­во­сла­вия, он рев­ност­но взял­ся за де­ло: ча­сто слу­жил и за каж­дым бо­го­слу­же­ни­ем про­по­ве­до­вал; две­ри его квар­ти­ры в Епар­хи­аль­ном до­ме бы­ли все­гда от­кры­ты для во­про­ша­ю­щих, и бы­ва­ло, что по­след­ние по­се­ти­те­ли ухо­ди­ли от него за пол­ночь, а утром иеро­мо­нах Петр уже то­ро­пил­ся на бо­го­слу­же­ние.
Мит­ро­по­лит Вла­ди­мир, ви­дя рев­ност­ное слу­же­ние мо­ло­до­го пас­ты­ря, ре­ко­мен­до­вал его на ва­кант­ное ме­сто ин­спек­то­ра Нов­го­род­ской Ду­хов­ной се­ми­на­рии, ку­да тот и был на­зна­чен 30 июня 1906 го­да.
Од­на­ко враг спа­се­ния ро­да че­ло­ве­че­ско­го — диа­вол через злых лю­дей вос­стал на по­движ­ни­ка, — они ста­ли кле­ве­тать на иеро­мо­на­ха Пет­ра. По­чти каж­дый ме­сяц обер-про­ку­рор Свя­тей­ше­го Си­но­да по­лу­чал ано­ним­ные до­но­сы. В до­но­сах кле­вет­ни­ки сре­ди про­че­го пи­са­ли, что иеро­мо­нах Петр на­са­ди­тель раз­вра­та, лже­мо­нах, скры­ва­ю­щий­ся под ли­чи­ной свя­то­го, и они ни­ко­гда не до­пу­стят про­дви­же­ния его по иерар­хи­че­ской лест­ни­це: «с него сни­мем мит­ры, со­бьем ее в церк­ви... по­то­му что он... хо­тел... на­деть зо­ло­тую шап­ку, но это­го не поз­во­лим, не до­пу­стим — мы до­ста­вим ему сча­стье про­ехать­ся на Со­лов­ки...»[4]
Для то­го, чтобы при­дать сво­ей кле­ве­те ха­рак­тер до­сто­вер­но­сти, кле­вет­ни­ки на­пи­са­ли от ли­ца некой зна­ко­мой от­цу Пет­ру жен­щи­ны под­лож­ное пись­мо.
Обер-про­ку­рор пе­ре­слал ано­ним­ные до­но­сы ар­хи­епи­ско­пу Нов­го­род­ско­му Гу­рию (Охо­ти­ну) с прось­бой разо­брать­ся. По­сле бе­се­ды с иеро­мо­на­хом Пет­ром ар­хи­епи­скоп вы­слал свое за­клю­че­ние по это­му де­лу обер-про­ку­ро­ру Си­но­да, а так­же и Мос­ков­ско­му мит­ро­по­ли­ту Вла­ди­ми­ру, во­про­шая его, «не есть ли все, со­об­ща­е­мое в за­яв­ле­ни­ях, од­на кле­ве­та, вы­ду­ман­ная на поч­ве враж­деб­ных от­но­ше­ний... неко­то­рых лиц или под вли­я­ни­ем так на­зы­ва­е­мо­го осво­бо­ди­тель­но­го дви­же­ния, вслед­ствие ко­то­ро­го ча­сто вы­ду­мы­ва­ют ложь про­тив ду­хо­вен­ства во­об­ще и в част­но­сти мо­на­ше­ству­ю­ще­го»[5].
Пе­ре­слал вла­ды­ка и пись­мо жен­щи­ны, ко­то­рая, узнав, что от ее ли­ца рас­сы­ла­ют­ся под­лож­ные пись­ма, на­пи­са­ла от­цу Пет­ру:
«Доб­рей­ший отец Петр! Ва­шим из­ве­сти­ем крайне по­ра­же­на; ни в Свя­тей­ший Си­нод, ни Обер-Про­ку­ро­ру и ни ко­му дру­го­му ре­ши­тель­но не пи­са­ла ни­ка­ких за­яв­ле­ний, тем бо­лее гнус­но­го со­дер­жа­ния, да и не имею к то­му ни­ка­ких ос­но­ва­ний. Вид­но, вра­ги Ва­ши вся­че­ски ста­ра­ют­ся по­вре­дить Вам, раз ре­ши­лись на под­лог, — вот до че­го до­во­дит зло­ба лю­дей. На­де­юсь, Вы уве­ре­ны в доб­рых мо­их к Вам чув­ствах и ни­ко­гда не по­ве­ри­те кле­ве­те. Скорб­лю, что вра­ги Ва­ши поль­зу­ют­ся мо­им име­нем для при­чи­не­ния вам го­ре­чи и нрав­ствен­ных стра­да­ний...»[6]
«Что ка­са­ет­ся до жиз­ни иеро­мо­на­ха Пет­ра в Нов­го­ро­де со вре­ме­ни при­бы­тия его на долж­ность ин­спек­то­ра Нов­го­род­ской се­ми­на­рии, — пи­сал ар­хи­епи­скоп Гу­рий обер-про­ку­ро­ру Си­но­да, — то мо­гу сви­де­тель­ство­вать, что жизнь его вполне... со­от­вет­ству­ет его ино­че­ско­му зва­нию»[7].
До­но­сы про­дол­жа­лись в те­че­ние двух лет. Иеро­мо­нах Петр на­пи­сал про­ше­ние об уволь­не­нии его от долж­но­сти ин­спек­то­ра Нов­го­род­ской се­ми­на­рии.
В ап­ре­ле 1907 го­да ар­хи­епи­скоп Нов­го­род­ский Гу­рий на­пра­вил в Си­нод хо­да­тай­ство о на­зна­че­нии иеро­мо­на­ха Пет­ра на­сто­я­те­лем Мо­ден­ско­го мо­на­сты­ря, а епи­скоп Са­ра­тов­ский Гер­мо­ген (Долга­нев) — о на­зна­че­нии его на­мест­ни­ком Пре­об­ра­жен­ско­го мо­на­сты­ря в Са­ра­то­ве.
Слу­хи о том, что иеро­мо­на­ха Пет­ра со­би­ра­ют­ся на­зна­чить на­мест­ни­ком од­но­го из мо­на­сты­рей, вы­зва­ли но­вые ано­ним­ные до­но­сы, при­чем на этот раз ав­то­ры угро­жа­ли опуб­ли­ко­вать свои до­но­сы в га­зе­тах.
5 де­каб­ря 1907 го­да иеро­мо­нах Петр по­лу­чил пись­мо от до­нос­чи­ка: «Ес­ли хо­ти­те при­кон­чить это де­ло, то при­шли­те три­ста руб­лей де­нег... К по­ли­ции не об­ра­щай­тесь...»[8]
Это пись­мо отец Петр пе­ре­дал ар­хи­епи­ско­пу Гу­рию, а тот пе­ре­слал его мит­ро­по­ли­ту Вла­ди­ми­ру, ко­то­рый от­пи­сал то­ва­ри­щу обер-про­ку­ро­ра Свя­тей­ше­го Си­но­да, вед­ше­му де­ло: «По упо­мя­ну­той пе­ре­пис­ке не бы­ло на­зна­че­но рас­сле­до­ва­ние вви­ду ано­ним­но­го ее ха­рак­те­ра»[9].
3 июля 1909 го­да Свя­тей­ший Си­нод на­зна­чил иеро­мо­на­ха Пет­ра на­сто­я­те­лем Белев­ско­го Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­го мо­на­сты­ря Туль­ской епар­хии[10].
Мо­на­стырь на­хо­дил­ся неда­ле­ко от Оп­ти­ной пу­сты­ни, и отец Петр имел по­сто­ян­ную воз­мож­ность об­щать­ся с оп­тин­ски­ми стар­ца­ми. Стар­цы в свою оче­редь вы­со­ко оце­ни­ли ду­хов­ную на­стро­ен­ность на­сто­я­те­ля и ста­ли на­прав­лять к нему лю­дей для ду­хов­но­го ру­ко­вод­ства. Отец Петр ча­сто бы­вал в Са­ров­ском и Ди­ве­ев­ском мо­на­сты­рях, осо­бен­ное до­ве­рие имея к бла­жен­ной Прас­ко­вье Ива­новне Ди­ве­ев­ской, и та пла­ти­ла ему от­вет­ным рас­по­ло­же­ни­ем. Бла­жен­ная по­да­ри­ла ему сво­ей ра­бо­ты холст, из ко­то­ро­го впо­след­ствии сши­ли ар­хи­ерей­ское об­ла­че­ние, и он бе­реж­но хра­нил его, пред­по­ла­гая быть в нем по­гре­бен­ным.
В вос­кре­се­нье 8 ав­гу­ста 1910 го­да епи­скоп Туль­ский и Белев­ский Пар­фе­ний (Ле­виц­кий) в кре­сто­вой церк­ви воз­вел от­ца Пет­ра в сан ар­хи­манд­ри­та[11].
19 ок­тяб­ря 1910 го­да в Беле­ве по ини­ци­а­ти­ве пред­се­да­те­ля Учи­лищ­но­го со­ве­та ар­хи­манд­рит Петр про­чел лек­цию на те­му «Стар­че­ство и ста­рец Ам­вро­сий Оп­тин­ский как глав­ный его пред­ста­ви­тель». Лек­ция име­ла огром­ный успех, и при­сут­ство­вав­ший на ней епи­скоп Пар­фе­ний об­ра­тил­ся к слу­ша­те­лям со сло­вом, в ко­то­ром вы­ра­зил свою ра­дость по по­во­ду столь мно­го­люд­но­го со­бра­ния, сви­де­тель­ству­ю­ще­го, что лю­ди в Беле­ве жи­вут не од­ни­ми зем­ны­ми за­бо­та­ми, но ин­те­ре­су­ют­ся и во­про­са­ми ре­ли­ги­оз­ны­ми[12].
В день празд­но­ва­ния Ка­зан­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри в мо­на­сты­ре со­сто­я­лось тор­же­ствен­ное освя­ще­ние Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­го со­бо­ра, ко­то­рый к это­му вре­ме­ни ста­ра­ни­я­ми на­сто­я­те­ля был тща­тель­но от­ре­мон­ти­ро­ван и укра­шен.
Ар­хи­манд­рит Петр не огра­ни­чи­вал сво­е­го слу­же­ния сте­на­ми вве­рен­ной его по­пе­че­нию оби­те­ли, но ча­сто по­се­щал сель­ские хра­мы Белев­ско­го уез­да. Один из сви­де­те­лей так опи­сы­ва­ет его слу­же­ние в се­ле Пес­ко­ва­том: «18 и 19 мая 1913 го­да на­все­гда оста­нут­ся в па­мя­ти при­хо­да. Сла­ва о слу­же­нии ар­хи­манд­ри­та Пет­ра, лас­ко­вом, вни­ма­тель­ном об­ра­ще­нии с про­стым на­ро­дом со­зда­ли ему гро­мад­ную по­пуляр­ность не толь­ко в Белев­ском уез­де. Кре­стьяне, как по­след­нее со­сло­вие, нуж­да­ют­ся в по­мо­щи, и осо­бен­но в ду­хов­ной. Они при­хо­дят к от­цу Пет­ру с прось­ба­ми по­мо­лить­ся о них, ино­гда по­го­во­рить и рас­ска­зать о сво­ем во­ис­ти­ну горь­ком жи­тье. И ни­кто не ухо­дит от от­ца Пет­ра неуте­шен­ным. Ар­хи­манд­рит Петр при­е­хал в се­ло к ше­сти ча­сам ве­че­ра, и сра­зу же на­ча­лась все­нощ­ная. С ним при­е­хал хор из де­ся­ти де­во­чек.
Храм в се­ле Пес­ко­ва­том сто­ит на го­ре, над Окой. Ря­дом сос­но­вый бор. На­стежь от­кры­ты все две­ри хра­ма. Сол­неч­ные лу­чи сколь­зят по бес­чис­лен­ным ря­дам на­ро­да, не по­ме­стив­ше­го­ся в церк­ви. Нет при­выч­но­го пе­ре­шеп­ты­ва­ния и без­участ­но­сти к служ­бе. Зна­ко­мые мо­лит­вы по­ют­ся всем на­ро­дом. Во вре­мя пе­ния “Сла­ва в выш­них Бо­гу...” все опус­ка­ют­ся на ко­ле­ни. Ве­ли­кие сло­ва, мас­са ко­ле­но­пре­кло­нен­ных лю­дей, мо­ля­щих­ся всем серд­цем, всем по­мыш­ле­ни­ем, до то­го уми­ля­ют и уми­ро­тво­ря­ют, что неволь­но мо­лишь­ся.
Сгу­ща­лись су­мер­ки. На па­перть вы­шел ар­хи­манд­рит Петр и на­пра­вил­ся к до­му свя­щен­ни­ка, и за ним весь на­род, пев­ший “Хри­стос вос­кре­се”. И да­ле­ко по окру­ге раз­но­си­лось это ра­дост­ное пе­ние.
На сле­ду­ю­щий день бы­ла от­слу­же­на ли­тур­гия. На­ро­да бы­ло еще боль­ше, чем на­ка­нуне. По­сле от­пу­ста ар­хи­манд­рит Петр вы­шел на ам­вон и стал го­во­рить. Про­стые сло­ва, яс­ный взгляд. Он го­во­рил о Хри­сте Спа­си­те­ле, об убо­же­стве хра­ма в при­хо­де и, на­ко­нец, пе­ре­шел к об­ли­че­нию ере­сей. Боль­ше все­го он го­во­рил о мест­ных сек­тан­тах — скоп­цах и хлы­стах. Яр­ко и убе­ди­тель­но ар­хи­манд­рит Петр опро­вер­гал то, что сек­тан­ты ста­ви­ли се­бе в за­слу­гу и оправ­да­ние, он об­ри­со­вал кар­ти­ну фаль­ши, се­бя­лю­бия, ту­не­яд­ства, изу­вер­ства, вре­да для те­ла и для ду­ши, ко­то­рый, по сво­е­му неве­же­ству и фа­на­тич­но­му ослеп­ле­нию, при­чи­ня­ют эти сек­ты сво­им сто­рон­ни­кам. Во вре­мя про­по­ве­ди один из скоп­цов про­тис­нул­ся к вы­хо­ду и по­ну­ро по­плел­ся до­мой. Впе­чат­ле­ние от про­по­ве­ди бы­ло гро­мад­ное»[13].
Во вре­мя од­ной из эпи­де­мий, слу­чив­ших­ся в ту по­ру, ар­хи­манд­рит Петр об­ра­тил­ся к на­се­ле­нию с осо­бым сло­вом: «Все еще из раз­ных мест по­лу­ча­ют­ся со­об­ще­ния о том, что по стране на­шей рас­про­стра­ня­ют­ся за­раз­ные бо­лез­ни, ко­то­рые уно­сят в мо­ги­лу це­лые ты­ся­чи лю­дей. Неуди­ви­тель­но, что при столь страш­ном яв­ле­нии лю­ди при­хо­дят в бес­по­кой­ство и ста­ра­ют­ся при­ду­мать все­воз­мож­ные сред­ства, чтобы от­кло­нить от се­бя на­дви­га­ю­щу­ю­ся гро­зу... Но вот го­ре на­ше, что мы изоб­ре­та­ем всё не то сред­ство, ко­то­рое бы дей­стви­тель­но нас из­ба­ви­ло от ужас­ной, ни­ко­го не ми­лу­ю­щей бо­лез­ни. Мы ста­ра­ем­ся поль­зо­вать­ся раз­ны­ми сы­во­рот­ка­ми и при­вив­ка­ми... Все ко­мис­сии и по­дав­ля­ю­щее боль­шин­ство част­ных лю­дей толь­ко со­вер­шен­но остав­ля­ют в сто­роне ду­хов­ное на­ча­ло в че­ло­ве­ке — его ду­шу, толь­ко не же­ла­ют о ней по­ду­мать, да, впро­чем, они и не мо­гут же­лать ду­мать о ней, так как, ка­жет­ся, и не по­до­зре­ва­ют, что она у них есть и нуж­да­ет­ся в по­пе­че­нии го­раз­до бо­лее, чем те­ло... Они так да­ле­ки ста­ли от все­го ду­хов­но­го, что не мо­гут по­ве­рить, что глав­ное и един­ствен­ное зло всех бо­лез­ней, несча­стий и стра­да­ний на зем­ле есть грех, ко­то­рый и на­до уни­что­жать, с ко­то­рым и нуж­но бо­роть­ся во что бы то ни ста­ло, все­ми си­ла­ми, как бы труд­но это ни бы­ло. А все эти виб­ри­о­ны, мик­ро­бы и ба­цил­лы — толь­ко ору­дие и сред­ство в ру­ках Про­мыс­ла Бо­жия, ищу­ще­го спа­се­ния ду­ши че­ло­ве­че­ской. Зна­ет Бог, что до­ро­га нам зем­ная жизнь, что до­ро­го нам те­ло, и вот на это-то и на­прав­ля­ет Свои уда­ры, чтобы мы опом­ни­лись и рас­ка­я­лись. По­сы­лая мор на лю­дей, Гос­подь тем са­мым на­по­ми­на­ет нам все­гда иметь пред гла­за­ми сво­и­ми смерть, а за нею и Страш­ный Суд, за ко­то­рым по­сле­ду­ет веч­ное на­ка­за­ние нерас­ка­ян­ных греш­ни­ков... К Нему-то и нуж­но преж­де все­го об­ра­щать­ся с мо­лит­вою о по­ми­ло­ва­нии и об от­вра­ще­нии пра­вед­но­го гне­ва Его. Но, мо­лясь, на­до ста­рать­ся быть до­стой­ны­ми ми­ло­сти Бо­жи­ей. Необ­хо­ди­мо со­знать гре­хи свои, рас­ка­ять­ся в них, ре­шить­ся ве­сти жизнь свою со­глас­но за­по­ве­дям еван­гель­ским. С по­ка­я­ни­ем долж­но со­еди­нить пост и воз­дер­жа­ние, долж­но от­ка­зать­ся хоть на вре­мя от раз­ных удо­воль­ствий, иг­рищ, зре­лищ и празд­но­го вре­мя­про­вож­де­ния. Но как-то страш­но ста­но­вит­ся от то­го, что ви­дишь во­круг: с од­ной сто­ро­ны, как буд­то и бо­ят­ся за­раз­ных, гу­би­тель­ных бо­лез­ней, стра­шат­ся смер­ти и в то же са­мое вре­мя пре­да­ют­ся необуз­дан­но­му ве­се­лью, за­ба­вам, зре­ли­щам, со­вер­шен­но за­бы­вая свои свя­щен­ные обя­зан­но­сти по сво­е­му зва­нию пра­во­слав­ных хри­сти­ан... Хо­тя уже бес­ко­неч­ное чис­ло раз го­во­ре­но и пе­ре­го­во­ре­но о том, что на­ша ин­тел­ли­ген­ция да­ле­ка от на­ро­да и не зна­ет и не по­ни­ма­ет его, но еще раз хо­чет­ся крик­нуть так, чтобы услы­ша­ли на­ко­нец, ко­му слы­шать над­ле­жит: “Да по­стой­те, Бо­га ра­ди, будь­те доб­ро­со­вест­ны и бес­при­страст­ны, сой­ди­те с вы­со­ты сво­е­го ве­ли­чия и при­слу­шай­тесь к то­му, что го­во­рит на­род!.. По­ща­ди­те, по­жа­лей­те ду­шу на­род­ную! Вы тол­ку­е­те о про­све­ще­нии, вы скор­би­те, что на­род наш те­мен, вы стро­и­те шко­лы, а са­ми в то же вре­мя вно­си­те тьму в сре­ду его, раз­вра­ща­е­те его, за­ме­ня­е­те ис­ти­ну Хри­сто­ву ло­жью язы­че­ства, со­дей­ству­е­те воз­вра­ще­нию на­ро­да к нра­вам язы­че­ским!.. И как не быть смер­то­нос­ным яз­вам в стране на­шей, ко­гда мы от­сту­па­ем от Бо­га и на­вле­ка­ем на се­бя Его пра­вед­ный гнев?! Еще удив­лять­ся на­до без­мер­но­му дол­го­тер­пе­нию Бо­жию, что Он ми­ло­сти­во ка­ра­ет нас, на­до го­ря­чо бла­го­да­рить Его, что не по­губ­ля­ет нас окон­ча­тель­но, и слез­но умо­лять Его, чтобы Он не дал осу­ще­ствить­ся зло­му де­лу и от­крыл сер­деч­ные очи тем, ко­му вве­ре­но по­пе­че­ние о ду­ше на­род­ной. По­ка­ем­ся же все и ис­пра­вим­ся и об­ра­тим­ся к Бо­гу, от Ко­то­ро­го от­сту­пи­ли!”»[14].
Как вся­ко­го по­движ­ни­ка и че­ло­ве­ка глу­бо­кой ве­ры, ар­хи­манд­ри­та Пет­ра ин­те­ре­со­вал и по­двиг дру­гих. Об од­ном из скром­ных слу­жи­те­лей Туль­ской епар­хии, про­то­и­е­рее Алек­сии, он счел нуж­ным да­же на­пи­сать за­мет­ку и опуб­ли­ко­вать ее для на­зи­да­ния дру­гим в «Епар­хи­аль­ных ве­до­мо­стях».
«На днях за­хо­дил ко мне, — пи­сал ар­хи­манд­рит Петр, — один сель­ский про­то­и­е­рей — отец Алек­сий. Вы­со­ко­го ро­ста, строй­ный, ху­дой, весь се­дой, с доб­ры­ми про­ник­но­вен­ны­ми гла­за­ми, сми­рен­ный, при­вет­ли­вый, доб­ро­душ­ный, — он про­из­вел на ме­ня са­мое хо­ро­шее впе­чат­ле­ние. Дав­но он свя­щен­ству­ет, но свя­щен­ству­ет в бед­ном при­хо­де: “Мой до­ход рав­ня­ет­ся до­хо­ду пса­лом­щи­ков в окруж­ных се­лах, — го­во­рил он, — но я ни­ко­гда не ис­кал се­бе луч­ше­го при­хо­да; я ве­рю, что Гос­подь бла­го­сло­вил мне по­тру­дить­ся имен­но здесь. Ох, сколь­ко я ви­дел на се­бе ми­ло­стей Бо­жи­их! Я вас дав­но по­ми­наю, и ро­ди­те­ля ва­ше­го по­ми­наю. (На­до ска­зать, что мы уви­де­лись толь­ко впер­вые, а до се­го вре­ме­ни я да­же ни­ко­гда не слы­хал об от­це про­то­и­е­рее.) У ме­ня та­кое пра­ви­ло — я по­ми­наю всех. Жи­вых по­ми­наю бо­лее се­ми­сот, а усоп­ших — и не знаю сколь­ко. Ведь это нетруд­но. Зна­е­те, ведь они все за­пи­са­ны. На про­ско­ми­дии, во вре­мя Хе­ру­вим­ской пес­ни и “До­стой­но” я чи­таю, а по­том воз­дох­ну (тут отец про­то­и­е­рей при­ло­жил ру­ку к пер­сям, устре­мил гла­за свои к небу, и весь взор его как-то про­свет­лел — буд­то он уви­дел Гос­по­да и про­сил Его за жи­вых и усоп­ших), по­том сно­ва чи­таю и сно­ва воз­дох­ну; я все­гда так. Про­то­и­е­ре­ем я недав­но сде­лан. Это сде­лал ме­ня прео­свя­щен­ный, ко­то­рый об­ра­тил вни­ма­ние на то, что я ни­ко­гда ни од­ной свадь­бы не вен­чаю без то­го, чтобы же­них и неве­ста не зна­ли Сим­во­ла ве­ры и мо­лит­вы Гос­под­ней на­изусть и с объ­яс­не­ни­я­ми. Труд­но обу­чать их, но все же они обу­ча­ют­ся... На мне вся одеж­да чу­жая, я не мо­гу де­лать се­бе — средств нет, но сла­ва Бо­гу за все”. Дей­стви­тель­но, отец про­то­и­е­рей весь­ма бед­но одет. Ко­гда мы ста­ли рас­ста­вать­ся, отец про­то­и­е­рей по­до­шел к ико­нам, при­ло­жил­ся, по­мо­лил­ся и стал сер­деч­но же­лать мне небес­ных да­ров от Бо­га.
Пре­до мною яс­но вы­ри­со­вы­ва­лось все ве­ли­чие и кра­со­та ду­ши стар­ца. Я пред­ста­вил се­бе сле­ду­ю­щее: бед­ный сель­ский при­ход, уда­лен­ный от гу­берн­ско­го го­ро­да на сто пять­де­сят верст, гру­бый де­ре­вен­ский на­род, все бо­лее и бо­лее раз­вра­ща­е­мый за по­след­ние го­ды, по­сто­ян­ные тру­ды, хло­по­ты, служ­бы, тре­бы, ве­де­ние хо­зяй­ства, за­ня­тия с при­хо­жа­на­ми, недо­стат­ки, так что к кон­цу жиз­ни не толь­ко не скоп­ле­но на чер­ный день, но да­же нет средств, чтобы сде­лать се­бе одеж­ду: скуд­ные сред­ства ведь нуж­ны бы­ли си­ро­там, ко­то­рых при­хо­ди­лось еще вос­пи­ты­вать, да и бед­ным ча­дам сво­им о Гос­по­де. Кро­ме ни­ще­ты, на ста­рость оста­лась еще боль в но­гах, о ко­то­рой отец про­то­и­е­рей го­во­рит как-то доб­ро­душ­но, буд­то она не у него, буд­то не его но­ги от­ни­ма­ют­ся. Это, так ска­зать, всё внеш­ние скор­би, а сколь­ко скор­бей незри­мых, внут­рен­них, о ко­то­рых нет сил по­вест­во­вать, по­то­му что их так мно­го и они так всем хо­ро­шо по­нят­ны! По­ду­май­те те­перь, ка­ко­ва же долж­на быть кре­пость ду­ши, ка­ко­во ве­ли­чие ду­ха, ка­ко­ва непо­ко­ле­би­мость в до­сти­же­нии по­став­лен­ной це­ли, ка­ко­ва пре­дан­ность во­ле Бо­жи­ей, ка­ко­вы сми­ре­ние, ве­ра, тер­пе­ние, со­стра­да­ние, лю­бовь к Бо­гом дан­ным при­хо­жа­нам, ес­ли, несмот­ря на все тя­го­ты, тру­ды, ли­ше­ния, скор­би и на­па­сти, отец про­то­и­е­рей не под­дал­ся ду­ху лу­ка­во­му, так ча­сто мно­гих из нас пре­льща­ю­ще­му, не пре­льстил­ся ни бо­гат­ством, ни сла­вою, ни риз­ным укра­ше­ни­ем, а остал­ся до за­ка­та дней сво­их на сво­ем по­сту, в глу­ши, в неиз­вест­но­сти, в тру­дах, сре­ди лю­би­мых им па­со­мых, остал­ся де­лить с ни­ми до гро­ба все их нуж­ды, скор­би и ра­до­сти!
А ка­ко­во его бес­ко­ры­стие! Он мо­лит­ся за жи­вых и усоп­ших, зна­е­мых и незна­е­мых, мо­лит­ся бес­ко­рыст­но, без на­деж­ды не толь­ко по­лу­чить бла­го­дар­ность за свое доб­рое де­ло, но да­же без на­деж­ды на то, что об этом узна­ют те жи­вые, за ко­то­рых он мо­лит­вы воз­но­сит. Он мо­лит­ся про­сто по­то­му лишь, что мо­лит­ва — его ды­ха­ние, по­то­му, что, как пас­тырь, он счи­та­ет нуж­ным мо­лить­ся, ибо зна­ет, что всё от Бо­га, зна­ет, ка­кое ве­ли­кое зна­че­ние име­ет мо­лит­ва для жи­вых и осо­бен­но для усоп­ших, ко­то­рые са­ми се­бе ни­как уже не мо­гут по­мочь. Он мо­лит­ся не за род­ных толь­ко или зна­ко­мых, нет, он мо­лит­ся да­же и за тех, ко­то­рых ни­ко­гда не ви­дал и не знал. Он зна­ет лишь од­но — что они нуж­да­ют­ся в мо­лит­ве, и он скром­но, ти­хо, неза­мет­но де­ла­ет доб­рое де­ло, тво­рит ми­ло­сты­ню.
И вот та­ки­ми-то мо­лит­вен­ни­ка­ми и сто­ит еще мир, ими-то вот и под­дер­жи­ва­ет­ся ве­ра и жизнь на­ша...
Та­ких по­движ­ни­ков — мо­лит­вен­ни­ков мо­жет вос­пи­тать и иметь од­но лишь пра­во­сла­вие. И дай Бог, чтобы их бы­ло как мож­но боль­ше»[15].
С на­ча­лом во­ен­ных дей­ствий в 1914 го­ду в Спа­со-Пре­об­ра­жен­ском мо­на­сты­ре был устро­ен ла­за­рет на две­на­дцать кро­ва­тей, из ко­то­рых пять бы­ли на пол­ном со­дер­жа­нии мо­на­сты­ря[16].
В ок­тяб­ре 1916 го­да Свя­тей­ший Си­нод по­ста­но­вил на­пра­вить ар­хи­манд­ри­та Пет­ра в рас­по­ря­же­ние епи­ско­па Але­ут­ско­го Ев­до­ки­ма (Ме­щер­ско­го) для мис­си­о­нер­ской служ­бы в Се­ве­ро-Аме­ри­кан­ской епар­хии. Но по­езд­ка не со­сто­я­лась, и, вме­сто Аме­ри­ки, в 1916 го­ду отец Петр уехал про­по­вед­ни­ком на фронт, где про­был до фев­раль­ской ре­во­лю­ции 1917 го­да.
В 1917 го­ду ар­хи­манд­рит Петр был на­зна­чен на­сто­я­те­лем Успен­ско­го мо­на­сты­ря в Тве­ри. Здесь ему впер­вые при­шлось ис­пы­тать тя­го­ту нево­ли: он был за­клю­чен в тюрь­му в ка­че­стве за­лож­ни­ка.
14 фев­ра­ля 1919 го­да в Москве в пат­ри­ар­ших по­ко­ях на Тро­иц­ком по­дво­рье со­сто­я­лось на­ре­че­ние ар­хи­манд­ри­та Пет­ра во епи­ско­па. На сле­ду­ю­щий день, в празд­ник Сре­те­ния Гос­под­ня, он был хи­ро­то­ни­сан Пат­ри­ар­хом Ти­хо­ном во епи­ско­па Ба­лах­нин­ско­го, ви­ка­рия Ни­же­го­род­ской епар­хии, где в то вре­мя пра­вя­щим ар­хи­ере­ем был ар­хи­епи­скоп Ев­до­ким (Ме­щер­ский), впо­след­ствии от­пав­ший от пра­во­сла­вия в об­нов­лен­че­ство. Вла­ды­ка Петр хо­ро­шо знал его по служ­бе в Беле­ве, ко­гда тот был епи­ско­пом Ка­шир­ским, ви­ка­ри­ем Туль­ской епар­хии.
В Ниж­нем Нов­го­ро­де епи­скоп по­се­лил­ся в Пе­чер­ском мо­на­сты­ре на бе­ре­гу Вол­ги. Ме­сто, па­мят­ное недав­ни­ми со­бы­ти­я­ми: здесь жил епи­скоп Лав­рен­тий (Кня­зев), рас­стре­лян­ный боль­ше­ви­ка­ми 6 но­яб­ря 1918 го­да.
В древ­но­сти Пе­чер­ский мо­на­стырь был рас­по­ло­жен за две вер­сты от Ниж­не­го Нов­го­ро­да, но око­ло трех­сот лет на­зад про­изо­шел об­вал, зда­ния мо­на­стыр­ские об­ру­ши­лись в Вол­гу, остал­ся лишь один храм, и мо­на­хи по­се­ли­лись бли­же к го­ро­ду, в так на­зы­ва­е­мых Ближ­них Пе­че­рах. К на­ча­лу ХХ ве­ка мо­на­стырь при­шел в упа­док.
Бра­тия бы­ла ма­ло­чис­лен­на, и с епи­ско­пом Пет­ром при­е­ха­ли несколь­ко мо­на­хов. Сра­зу по при­ез­де епи­скоп вос­ста­но­вил в мо­на­сты­ре устав­ную служ­бу. Он слу­жил во все боль­шие и ма­лые празд­ни­ки, во вре­мя все­нощ­ной все­гда сто­ял в хра­ме на на­сто­я­тель­ском ме­сте про­тив чти­мой ико­ны Пе­чер­ской Бо­жи­ей Ма­те­ри, за­ча­стую сам чи­тал ше­сто­псал­мие.
Про­фес­сио­наль­ным пев­чим труд­но бы­ло вы­дер­жи­вать про­дол­жи­тель­ные бо­го­слу­же­ния, и епи­скоп при­влек к уча­стию в служ­бах на­род. За пра­вым кли­ро­сом ста­ви­ли ана­лой, и здесь на­хо­дил­ся устав­щик, сю­да при­хо­ди­ли все усерд­ство­вав­шие петь и чи­тать. В ма­лые празд­ни­ки служ­ба про­дол­жа­лась око­ло пя­ти ча­сов, в вос­крес­ные дни — шесть ча­сов, а в дву­на­де­ся­тые празд­ни­ки — семь, то есть с пя­ти ча­сов ве­че­ра до по­лу­но­чи.
Епи­скоп слу­жил неспеш­но, раз­дель­но и гром­ко про­из­но­ся каж­дое сло­во. Шел во вре­мя каж­де­ния не то­ро­пясь, так что успе­ва­ли про­петь весь по­ли­е­лей­ный пса­лом. «Хва­ли­те имя Гос­подне» пел весь на­род на два хо­ра афон­ским рас­пе­вом, пол­но­стью оба псал­ма. Во вре­мя пер­во­го ча­са и по­сле ли­тур­гии епи­скоп бла­го­слов­лял на­род. При­да­вая огром­ное зна­че­ние уча­стию при­хо­жан в бо­го­слу­же­нии, епи­скоп по­ста­рал­ся на­ла­дить все­на­род­ное пе­ние и в дру­гих хра­мах епар­хии. С бла­го­сло­ве­ния ар­хи­епи­ско­па Ни­же­го­род­ско­го Ев­до­ки­ма он об­ра­тил­ся с по­сла­ни­ем к бла­го­чин­ным Ни­же­го­род­ской епар­хии, при­зы­вая их в сво­их бла­го­чи­ни­ях за­ве­сти та­кое же об­ще­на­род­ное пе­ние.
В буд­ние дни епи­скоп слу­жил ли­тур­гию в до­мо­вой церк­ви. Каж­дый празд­ник по­сле бо­го­слу­же­ния он го­во­рил про­по­ведь. В мо­на­сты­ре он за­вел пре­по­да­ва­ние де­тям За­ко­на Бо­жия, при­чем пре­по­да­вал сам. Де­ти так при­вя­за­лись к нему, что за­ча­стую со­би­ра­лись тол­пой у его крыль­ца в ожи­да­нии — не пой­дет ли вла­ды­ка ку­да-ни­будь, чтобы со­про­вож­дать его. По до­ро­ге он что-ни­будь им рас­ска­зы­вал, ча­сто из сво­ей жиз­ни.
Ино­гда епи­скоп Петр слу­жил все­нощ­ные всю ночь. Под Рож­де­ство Хри­сто­во все­нощ­ная на­чи­на­лась в де­сять ча­сов ве­че­ра, и по­сле нее сра­зу же слу­жи­лась ли­тур­гия. Несмот­ря на столь про­дол­жи­тель­ные служ­бы и са­мое про­стое пе­ние, храм все­гда был по­лон на­ро­да. Ака­фи­стов за все­нощ­ной епи­скоп ни­ко­гда не чи­тал, но за­то тре­бо­вал, чтобы пол­но­стью вы­чи­ты­ва­лись ка­физ­мы; ака­фи­сты чи­та­лись толь­ко на мо­леб­нах. Епи­скоп Петр осо­бен­но лю­бил Псал­тирь, ко­то­рая от­ра­жа­ет все мно­го­об­ра­зие ду­шев­ных пе­ре­жи­ва­ний и об­сто­я­тельств, в ка­ких при­хо­дит­ся бы­вать че­ло­ве­ку; бо­го­дух­но­вен­ная кни­га нас на­уча­ет — как и о чем про­сить Бо­га. Как-то раз епи­ско­па при­гла­си­ли слу­жить в один из хра­мов и на все­нощ­ной по­чти пол­но­стью про­пу­сти­ли ка­физ­мы. Епи­скоп Петр по­до­звал на­сто­я­те­ля и ска­зал ему: «По­че­му ты не лю­бишь ца­ря Да­ви­да? Лю­би ца­ря Да­ви­да».
Па­ни­хи­ды епи­скоп все­гда слу­жил пол­но­стью, по уста­ву, с сем­на­дца­той ка­физ­мой, без вся­ких со­кра­ще­ний. «Кто от­слу­жит по мне та­кую па­ни­хи­ду?» — го­во­рил он. Ко­гда ему при­хо­ди­лось ко­го-ни­будь от­пе­вать, то он слу­жил без ма­лей­шей по­спеш­но­сти. Он лю­бил мо­лить­ся вме­сте с Цер­ко­вью сло­ва­ми цер­ков­ных гим­но­гра­фов и свя­тых по­движ­ни­ков, ибо в этих сло­вах, как и в цер­ков­ных уста­вах, за­клю­че­на неохват­ная жизнь, через них еще на зем­ле ощу­ща­лось небес­ное. Бу­дучи в Во­ро­не­же, вла­ды­ка го­во­рил сво­е­му ке­лей­ни­ку от­цу Ин­но­кен­тию: «Во всем твой Петр гре­шен, толь­ко уста­ва ни­ко­гда не на­ру­шал».
В Пе­чер­ском мо­на­сты­ре древ­ний со­бор в честь Успе­ния Бо­жи­ей Ма­те­ри был в то вре­мя силь­но за­пу­щен. Сте­ны и по­то­лок бы­ли чер­ны от ко­по­ти. Епи­скоп об­ра­тил­ся к на­ро­ду, про­ся по­мочь на­ве­сти по­ря­док, и сам пер­вый под­нял­ся по лест­ни­це и про­мыл часть по­тол­ка. На Страст­ной сед­ми­це вла­ды­ка вы­шел очи­щать от сне­га двор мо­на­сты­ря. Кто-то спро­сил его:
— Что это вы так тру­ди­тесь, вла­ды­ко свя­тый?
— Да как же? На­до бу­дет в Ве­ли­кую Суб­бо­ту с крест­ным хо­дом ид­ти, а кру­гом снег, ид­ти негде.
За несколь­ко дней до пре­столь­но­го празд­ни­ка в со­бо­ре еже­днев­но на­чи­на­ли слу­жить­ся мо­леб­ны с ака­фи­стом Бо­жи­ей Ма­те­ри по при­ме­ру Ки­е­во-Пе­чер­ской Лав­ры — так епи­скоп вме­сте с на­ро­дом го­то­вил­ся к встре­че празд­ни­ка Успе­ния Бо­го­ро­ди­цы.
Ис­то­вое, неле­ност­ное слу­же­ние, ис­крен­ность в ве­ре, сми­ре­ние, от­кры­тость для всех — все это на­род сра­зу по­чув­ство­вал, оце­нил и по­лю­бил в ар­хи­пас­ты­ре. Его ста­ли при­гла­шать на все пре­столь­ные празд­ни­ки в го­род­ские хра­мы. При­гла­ша­ли его, при­гла­ша­ли и епар­хи­аль­но­го ар­хи­ерея, но все воз­рас­та­ю­щая по­пуляр­ность епи­ско­па Пет­ра сре­ди ве­ру­ю­щих не по­нра­ви­лась епи­ско­пу Ев­до­ки­му; он стал за­ви­до­вать сво­е­му ви­ка­рию и в кон­це кон­цов воз­не­на­ви­дел его. Лю­ди об этом не зна­ли и по-преж­не­му при­гла­ша­ли их слу­жить вме­сте. Это бы­ло тя­же­лое ис­пы­та­ние для обо­их, ко­гда им при­хо­ди­лось сто­ять вме­сте на ка­фед­ре.
Вла­ды­ка Петр ис­кал вы­ход из со­здав­ше­го­ся по­ло­же­ния и в кон­це кон­цов ре­шил по­сту­пить так, как за­по­ве­дал Хри­стос. Пе­ред на­ча­лом Ве­ли­ко­го по­ста 1920 го­да в Про­ще­ное вос­кре­се­нье вы­со­ко­прео­свя­щен­ный Ев­до­ким слу­жил в го­ро­де, по­слав епи­ско­па Пет­ра слу­жить в Сор­мо­во, ко­то­рое рас­по­ла­га­лось то­гда до­воль­но да­ле­ко от Ниж­не­го Нов­го­ро­да. Из­воз­чи­ков в то вре­мя не бы­ло, и епи­скоп хо­дил в храм на служ­бы пеш­ком. Воз­вра­ща­ясь по­сле служ­бы в Пе­чер­ский мо­на­стырь, он за­шел на Ди­ве­ев­ское по­дво­рье, где жил ар­хи­епи­скоп, чтобы по­про­сить про­ще­ния пе­ред на­ча­лом Ве­ли­ко­го по­ста. Вой­дя в по­кои ар­хи­епи­ско­па Ев­до­ки­ма, он по­вер­нул­ся к ико­нам, по­мо­лил­ся, за­тем по­кло­нил­ся ар­хи­епи­ско­пу в но­ги и, под­няв­шись, ска­зал:
— Хри­стос по­сре­ди нас.
Вме­сто обыч­но­го: «И есть, и бу­дет» — ар­хи­епи­скоп от­ве­тил:
— И нет, и не бу­дет.
Мол­ча епи­скоп Петр по­вер­нул­ся и вы­шел.
На­ча­лась пер­вая неде­ля Ве­ли­ко­го по­ста. Вла­ды­ка слу­жил еже­днев­но, служ­бы про­дол­жа­лись по три­на­дцать-че­тыр­на­дцать ча­сов.
Ча­сто он слу­жил в Сор­мо­ве, и мно­гие при­хо­жане-ра­бо­чие, узнав вла­ды­ку по­бли­же, по­лю­би­ли его. Ко­гда в мае 1921 го­да вла­сти аре­сто­ва­ли епи­ско­па, ра­бо­чие объ­яви­ли за­ба­стов­ку и ба­сто­ва­ли три дня. Вла­сти по­обе­ща­ли ра­бо­чим, что от­пу­стят ар­хи­ерея, но вме­сто это­го от­пра­ви­ли его в Моск­ву в ЧК на Лу­бян­ку. Епи­ско­па об­ви­ни­ли в раз­жи­га­нии ре­ли­ги­оз­но­го фа­на­тиз­ма в по­ли­ти­че­ских це­лях.
До­ве­рие Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на к вла­ды­ке Пет­ру бы­ло столь ве­ли­ко, что, ко­гда в Пен­зен­ской епар­хии воз­ник­ло чрез­вы­чай­ное по­ло­же­ние вви­ду рас­коль­ни­чьей де­я­тель­но­сти Вла­ди­ми­ра Пу­тя­ты, по­пы­тав­ше­го­ся за­хва­тить Пен­зен­скую ка­фед­ру, Пат­ри­арх 17 мая 1921 го­да на­зна­чил ту­да пра­вя­щим ар­хи­ере­ем епи­ско­па Пет­ра. Од­на­ко, вви­ду аре­ста вла­ды­ки, 25 июня 1921 го­да указ при­шлось от­ме­нить.
С Лу­бян­ки епи­ско­па пе­ре­ве­ли в Бу­тыр­скую тюрь­му, за­тем — в Та­ган­скую. Ко­гда его уво­ди­ли из Бу­тыр­ской тюрь­мы, то с ним про­ща­лись все за­клю­чен­ные в ка­ме­ре, мно­гие пла­ка­ли, да­же над­зи­ра­те­ли при­шли про­стить­ся. «Я вспом­нил то­гда про­ща­ние апо­сто­ла Пет­ра», — го­во­рил епи­скоп, рас­ска­зы­вая о сво­ем пре­бы­ва­нии в за­клю­че­нии.
В Та­ган­ской тюрь­ме на­хо­ди­лось то­гда бо­лее де­ся­ти ар­хи­ере­ев и мно­же­ство ду­хо­вен­ства. Ве­ру­ю­щие пе­ре­да­ва­ли в тюрь­му просфо­ры, об­ла­че­ния, и ду­хо­вен­ство со­вер­ша­ло в ка­ме­ре со­бор­ную служ­бу. Око­ло ма­лень­ко­го сто­ли­ка ста­но­ви­лось столь­ко ар­хи­ере­ев, что слу­жеб­ни­ки по­ло­жить бы­ло негде. Диа­ко­на не бы­ло ни од­но­го. Ве­ли­кую ек­те­нию на­чи­нал мит­ро­по­лит, а даль­ше все ар­хи­ереи по стар­шин­ству го­во­ри­ли ек­те­нии по оче­ре­ди.
В Та­ган­ской тюрь­ме вслед­ствие ис­то­ще­ния епи­скоп Петр тя­же­ло за­бо­лел: у него об­ра­зо­ва­лись фу­рун­ку­лы на го­ло­ве, и его по­ло­жи­ли в боль­ни­цу. В кон­це июля епи­ско­па Пет­ра на­зна­чи­ли на этап в Пет­ро­град. Пе­ред от­прав­кой раз­ре­ши­ли сви­да­ние, и к вла­ды­ке при­шли его ду­хов­ные де­ти. Ко­гда его вы­ве­ли из Та­ган­ской тюрь­мы, они по­до­шли к епи­ско­пу и шли вме­сте с ним через весь го­род до Ни­ко­ла­ев­ско­го вок­за­ла в со­про­вож­де­нии кон­воя. Сол­да­ты, охра­няв­шие ар­хи­ерея, не пре­пят­ство­ва­ли про­во­жав­шим ид­ти ря­дом с епи­ско­пом и не ме­ша­ли им раз­го­ва­ри­вать. До от­прав­ки по­ез­да оста­ва­лось еще несколь­ко ча­сов, и им раз­ре­ши­ли про­ве­сти их вме­сте. Епи­скоп мно­го рас­ска­зы­вал о сво­ем пре­бы­ва­нии в тюрь­ме и в кон­це бе­се­ды ска­зал: «Как хо­тел бы я от­крыть свое серд­це и по­ка­зать вам, как стра­да­ния очи­ща­ют серд­це».
В Пет­ро­град­ской тюрь­ме епи­скоп про­был до 4 ян­ва­ря 1922 го­да и в день па­мя­ти ве­ли­ко­му­че­ни­цы Ана­ста­сии Узо­ре­ши­тель­ни­цы был осво­бож­ден и уехал в Моск­ву. Все­нощ­ную и ли­тур­гию на Рож­де­ство Хри­сто­во он слу­жил в хра­ме Мар­фо-Ма­ри­ин­ской оби­те­ли, а на вто­рой день празд­ни­ка — в хра­ме Хри­ста Спа­си­те­ля. В Москве вла­ды­ка по­лу­чил от Пат­ри­ар­ха на­зна­че­ние быть епи­ско­пом Ста­риц­ким, ви­ка­ри­ем Твер­ской епар­хии.
Уехав в Тверь, вла­ды­ка по­се­лил­ся в Успен­ском Жел­ти­ко­вом мо­на­сты­ре, где в 1918 го­ду был на­сто­я­те­лем. Здесь он сра­зу же при­нял­ся за вос­ста­нов­ле­ние устав­но­го бо­го­слу­же­ния, за­ве­дя те же по­ряд­ки, что бы­ли у него в Ниж­нем Нов­го­ро­де. На­род пом­нил его и встре­тил с ра­до­стью. В Тве­ри епи­скоп Петр вос­ста­но­вил в жиз­ни при­хо­дов бла­го­че­сти­вый обы­чай па­лом­ни­честв к мест­ным свя­ты­ням. Он сам ино­гда от­прав­лял­ся с ду­хов­ны­ми детьми в Тор­жок, за шесть­де­сят ки­ло­мет­ров. Шли пеш­ком, дорóгой вла­ды­ка чи­тал ака­фист пре­по­доб­но­му Еф­ре­му, а со­про­вож­дав­шие его па­лом­ни­ки пе­ли при­пев. В се­ле Ма­рьи­но они оста­нав­ли­ва­лись на ноч­лег и на сле­ду­ю­щий день при­хо­ди­ли в Тор­жок.
Вес­ной 1922 го­да ста­ли оче­вид­ны для всех раз­ме­ры но­во­го бед­ствия — го­ло­да, по­стиг­ше­го Ниж­нее По­вол­жье, и епи­скоп Петр ре­шил, не ожи­дая раз­ре­ше­ния вла­стей свет­ских, ни ка­ких-ли­бо рас­по­ря­же­ний от вла­стей цер­ков­ных, ока­зать по­силь­ную по­мощь го­ло­да­ю­ще­му на­се­ле­нию. Пра­вя­ще­го ар­хи­ерея, ар­хи­епи­ско­па Се­ра­фи­ма (Алек­сан­дро­ва), в то вре­мя в го­ро­де не бы­ло, и епи­скоп Петр фак­ти­че­ски управ­лял епар­хи­ей. В мар­те он со­звал со­ве­ща­ние чле­нов епар­хи­аль­ной кан­це­ля­рии, су­ще­ство­вав­шей при Твер­ском ар­хи­епи­ско­пе; на нем бы­ло ре­ше­но немед­лен­но при­сту­пить к сбо­ру по­жерт­во­ва­ний. По­ста­но­ви­ли устро­ить цикл об­ще­об­ра­зо­ва­тель­ных лек­ций, с тем чтобы все сбо­ры шли на по­мощь го­ло­да­ю­щим. При­ня­ли ре­ше­ние разо­слать пе­ре­дан­ное из Моск­вы об­ра­ще­ние ар­хи­епи­ско­па Се­ра­фи­ма к на­сто­я­тель­ни­цам мо­на­сты­рей с при­зы­вом при­нять в оби­тель де­тей го­ло­да­ю­ще­го По­вол­жья.
31 мар­та 1922 го­да епи­скоп Петр об­ра­тил­ся к твер­ской пастве с по­сла­ни­ем, ко­то­рое бы­ло разо­сла­но по всем при­хо­дам и мо­на­сты­рям епар­хии. В это труд­ное вре­мя вла­ды­ка стал слу­жить каж­дый день как свя­щен­ник, утром и ве­че­ром. Бы­ва­ло, что кто-ни­будь из при­хо­жан, ви­дя, что ар­хи­ерей тер­пит нуж­ду, от­ре­зал от сво­е­го скуд­но­го пай­ка в сто грам­мов хле­ба по­ло­ви­ну и, за­вер­нув в чи­стую бу­ма­гу, по­да­вал вла­ды­ке. Епи­скоп Петр не от­ка­зы­вал­ся: бла­го­да­рил, улы­бал­ся и брал ку­со­чек в пять­де­сят грам­мов — за­ча­стую это и бы­ла его еда за весь день. На­чи­нал он слу­жить в де­вять ча­сов утра, а за­кан­чи­вал в чет­вер­том ча­су дня. Каж­дый день он об­ра­щал­ся к лю­дям с про­по­ве­дью о том, чтобы они по­мог­ли го­ло­да­ю­щим. Слу­ча­лось, при­хо­жане, слу­шая епи­ско­па, пла­ка­ли и от­да­ва­ли свое по­след­нее.
Он сам от­дал в поль­зу го­ло­да­ю­щих все сколь­ко-ни­будь цен­ные ве­щи из хра­ма. Неко­то­рые упре­ка­ли его за это. Он то­гда го­во­рил: «У нас они сто­ят так. Они лиш­ние. Они не нуж­ны. У нас, зна­чит, они бу­дут сто­ять, а там лю­ди уми­ра­ют от го­ло­да». В од­ной из про­по­ве­дей вла­ды­ка ска­зал: «У од­но­го маль­чи­ка умер па­па. За­тем умер­ла ма­ма. Со­се­ди снес­ли ма­му на клад­би­ще, а маль­чик шел за гро­бом. И ко­гда все ушли, он остал­ся. Си­дел на мо­гил­ке и пла­кал. И по­слал пись­мо Гос­по­ду, где на­пи­сал: “Гос­по­ди! Гос­по­ди! Что же Ты не при­хо­дишь, ведь ма­ма ска­за­ла, что Ты при­дешь, а Ты не при­хо­дишь. Я жду-жду Те­бя, а Ты не при­хо­дишь”. И вот си­дел он на мо­гил­ке у ма­мы, пла­кал и го­во­рил: “Ма­ма, ты слы­шишь, я по­слал Гос­по­ду пись­мо, а Он не при­хо­дит”. Так он си­дел и пла­кал и на­ко­нец уснул.
Вско­ре при­шел один че­ло­век, раз­бу­дил маль­чи­ка и спро­сил его, по­че­му он здесь спит. И маль­чик ему все рас­ска­зал.
“Так вот, — ска­зал че­ло­век, — Гос­подь по­слал ме­ня к те­бе”. И он взял маль­чи­ка к се­бе и вос­пи­тал его.
Вот ви­ди­те, как на­до про­сить Гос­по­да и как дет­ская мо­лит­ва до­хо­дит до Гос­по­да».
В се­ре­дине ле­та слу­жа­щие епар­хи­аль­но­го управ­ле­ния, все, кто не участ­во­вал в бо­го­слу­же­нии, ока­за­лись без средств к су­ще­ство­ва­нию, и епи­скоп об­ра­тил­ся к бла­го­чин­ным епар­хии с прось­бой о по­мо­щи.
Ле­том 1922 го­да на­чал­ся об­нов­лен­че­ский рас­кол; рас­коль­ни­ки при под­держ­ке со­вет­ских вла­стей при­ня­лись за раз­ру­ше­ние Церк­ви. В июне 1922 го­да мит­ро­по­лит Сер­гий (Стра­го­род­ский), ар­хи­епи­скоп Се­ра­фим (Ме­ще­ря­ков) и ар­хи­епи­скоп Ев­до­ким (Ме­щер­ский) вы­пу­сти­ли воз­зва­ние, в ко­то­ром при­зна­ли за­кон­ность об­нов­лен­че­ско­го ВЦУ как выс­шей цер­ков­ной вла­сти.
Неко­то­рые свя­щен­ни­ки — кто под воз­дей­стви­ем со­блаз­ни­тель­ных ар­гу­мен­тов, кто под угро­зой физи­че­ской рас­пра­вы — при­со­еди­ни­лись к об­нов­лен­че­ству. Епи­скоп Петр немед­лен­но та­ко­вых за­пре­тил в свя­щен­но­слу­же­нии, пре­дав факт за­пре­ще­ния ши­ро­кой оглас­ке, чтобы пре­ду­пре­дить пра­во­слав­ных ми­рян об опас­но­сти от­па­де­ния от Церк­ви.
19 сен­тяб­ря 1922 го­да епи­скоп Петр об­ра­тил­ся к твер­ской пастве с воз­зва­ни­ем, в ко­то­ром изъ­яс­нял сущ­ность об­нов­лен­че­ско­го дви­же­ния и от­но­ше­ние к нему Пра­во­слав­ной Церк­ви. Текст об­ра­ще­ния был по­дан цен­зо­ру твер­ско­го от­де­ла ГПУ для по­лу­че­ния раз­ре­ше­ния на пуб­ли­ка­цию. Цен­зу­ра ГПУ от­ка­за­ла епи­ско­пу в пуб­ли­ка­ции об­ра­ще­ния. «Вви­ду то­го, что об­ра­ще­ние на­трав­ли­ва­ет од­ну часть ду­хо­вен­ства и ве­ру­ю­щих на дру­гую, — пи­сал цен­зор, — что воз­бра­ня­ет­ся де­кре­том об от­де­ле­нии Церк­ви от го­су­дар­ства, ко­то­рый предо­став­ля­ет пра­во каж­до­му граж­да­ни­ну и об­ще­ству ве­рить, во что он хо­чет, и мо­лить­ся, ко­му и как хо­чет, в пе­ча­та­нии дан­но­го об­ра­ще­ния от­ка­зать, а епи­ско­па Пет­ра при­влечь к от­вет­ствен­но­сти за непод­чи­не­ние со­вет­ской вла­сти, за при­ме­не­ние во вре­мя пись­ма до­ре­во­лю­ци­он­ной ор­фо­гра­фии»[17].
Об­ви­не­ние в на­пи­са­нии пись­ма по до­ре­во­лю­ци­он­ной ор­фо­гра­фии бы­ло недо­ста­точ­ным, и за­ме­сти­тель на­чаль­ни­ка 6-го от­де­ле­ния сек­рет­но­го от­де­ла ГПУ Туч­ков, ве­дав­ший над­зо­ром за Цер­ко­вью, по­тре­бо­вал от Твер­ско­го ГПУ до­ка­зать, что епи­скоп Петр рас­про­стра­нял воз­зва­ние. Со­труд­ни­ки ГПУ ста­ли до­пра­ши­вать близ­ких к ар­хи­ерею свя­щен­ни­ков.
Аре­сто­вать епи­ско­па и ве­сти де­ло в Тве­ри со­труд­ни­ки мест­но­го ГПУ по­бо­я­лись и 15 но­яб­ря со­об­щи­ли Туч­ко­ву: «Епи­скоп Петр пред­ва­ри­тель­ным след­стви­ем ули­чен в рас­про­стра­не­нии не раз­ре­шен­но­го цен­зу­рой об­ра­ще­ния и на днях бу­дет аре­сто­ван со всей куч­кой ти­хо­нов­цев. Про­сим ва­ше­го раз­ре­ше­ния пре­про­во­дить епи­ско­па Пет­ра с его ком­па­ни­ей и со всем ма­те­ри­а­лом сра­зу же по­сле аре­ста к вам, во из­бе­жа­ние воз­буж­де­ния фа­на­ти­ков»[18].
В тот же день сек­рет­ный от­дел ГПУ от­ве­тил, что пред­ла­га­ет «вы­слать епи­ско­па Пет­ра и дру­гих про­хо­дя­щих по это­му де­лу лиц»[19] в Моск­ву. 24 но­яб­ря 1922 го­да епи­скоп был аре­сто­ван. Вме­сте с ним бы­ли аре­сто­ва­ны про­то­и­е­реи Ва­си­лий Куп­ри­я­нов и Алек­сей Бе­не­ман­ский, каз­на­чей Но­во­торж­ско­го Бо­ри­со-Глеб­ско­го мо­на­сты­ря иеро­мо­нах Ве­ни­а­мин (Тро­иц­кий), сек­ре­тарь епи­ско­па Алек­сандр Пре­об­ра­жен­ский и пра­во­слав­ный ми­ря­нин Алек­сей Со­ко­лов. На сле­ду­ю­щий день сле­до­ва­те­ли до­про­си­ли епи­ско­па.
— Ваш взгляд и от­но­ше­ние к со­вет­ской вла­сти? — спро­сил сле­до­ва­тель.
— Как на ра­бо­че-кре­стьян­скую власть, ко­то­рую я вполне при­знаю и под­чи­ня­юсь.
— Ва­ша лич­ная ма­те­ри­аль­ная по­мощь го­ло­да­ю­щим?
— Был один слу­чай в Выш­нем Во­лоч­ке, где мной бы­ло по­жерт­во­ва­но в поль­зу го­ло­да­ю­щих — пять мил­ли­о­нов руб­лей, офи­ци­аль­но за­фик­си­ро­ван­ных сбор­щи­ка­ми. В даль­ней­шем моя по­мощь го­ло­да­ю­щим вы­ра­зи­лась в да­че на та­рел­ку при бо­го­слу­же­ни­ях при­бли­зи­тель­но по мил­ли­о­ну руб­лей каж­дый раз, и бы­ли да­же та­ко­вые слу­чаи, ко­гда ко мне непо­сред­ствен­но в по­кои об­ра­ща­лись го­ло­да­ю­щие за по­мо­щью и по­лу­ча­ли ее. Ино­гда в ви­де одеж­ды или хле­ба и день­га­ми. Но глав­ною мо­ею за­слу­гою яв­ля­ет­ся не лич­ная по­мощь, а при­зыв к ду­хо­вен­ству и ми­ря­нам по­мо­гать го­ло­да­ю­щим.
— При­чи­на ак­тив­ной борь­бы, то есть сло­вом и де­лом, со сто­рон­ни­ка­ми ВЦУ? — спро­сил сле­до­ва­тель.
— Их ере­ти­че­ское уче­ние, то есть от­ри­ца­ние рая и ада и то­му по­доб­ное; кро­ме это­го, они яв­ля­ют­ся, по мо­е­му мне­нию, по­ли­ти­че­ски­ми де­я­те­ля­ми, что я вы­во­жу из ря­да ста­тей и за­ме­ток как в жур­на­ле «Жи­вая цер­ковь», так и в пе­ри­о­ди­че­ской пе­ча­ти.
— Ваш взгляд и от­но­ше­ние к Пат­ри­ар­ху Ти­хо­ну?
— При­знаю его гла­вою Рус­ской Церк­ви в цер­ков­ных де­лах.
— Ко­гда вам ста­ло из­вест­но о за­пре­ще­нии цен­зу­рой ва­ше­го по­след­не­го воз­зва­ния?
— 23–24 ок­тяб­ря.
— Кто и где пе­ре­пи­сы­вал с ва­ше­го чер­но­ви­ка воз­зва­ние на ма­шин­ке, в ка­ком ко­ли­че­стве эк­зем­пля­ров и как та­ко­вые рас­хо­ди­лись?
— Кто-то из бо­го­моль­цев взял у ме­ня пе­ре­пи­сать для предо­став­ле­ния во­ен­но­му цен­зо­ру и пред­ста­вить мне на­пе­ча­тан­ным.
— Сколь­ко раз и где вы лич­но за­чи­ты­ва­ли ука­зан­ное вы­ше воз­зва­ние?
— Лишь один раз в церк­ви Ни­ко­лы на Пла­цу.
— У ко­го из чле­нов епи­скоп­ско­го Со­ве­та хра­нит­ся епар­хи­аль­ная пе­ре­пис­ка в на­сто­я­щее вре­мя и те пись­ма, ко­то­рых не ока­за­лось в кон­вер­тах при обыс­ке?
— Епи­скоп­ско­го Со­ве­та в епар­хии нет, а по­это­му вся пе­ре­пис­ка, в том чис­ле и со­об­ще­ния в кон­вер­тах, ко­то­рые най­де­ны при обыс­ке, мною пе­ре­да­ны в кан­це­ля­рию с ре­зо­лю­ци­я­ми.
— Ка­кие от­ку­да по­лу­ча­ли све­де­ния о ре­зуль­та­тах рас­про­стра­не­ния или вли­я­ния ва­ше­го воз­зва­ния?
— Со­вер­шен­но мне ни­че­го не из­вест­но.
30 но­яб­ря аре­сто­ван­ные бы­ли от­прав­ле­ны в Моск­ву и за­клю­че­ны в Бу­тыр­скую тюрь­му. В де­каб­ре им бы­ло предъ­яв­ле­но об­ви­не­ние в рас­про­стра­не­нии воз­зва­ния епи­ско­па Твер­ско­го Пет­ра под за­гла­ви­ем «Воз­люб­лен­ным о Гос­по­де вер­ным ча­дам церк­ви Твер­ской», на­прав­лен­но­го «яв­но про­тив вся­ко­го об­нов­лен­че­ско­го дви­же­ния в церк­ви и в под­держ­ку контр­ре­во­лю­ци­он­ной по­ли­ти­ки Ти­хо­на»[20].
26 фев­ра­ля 1923 го­да Ко­мис­сия НКВД по адми­ни­стра­тив­ным вы­сыл­кам при­го­во­ри­ла епи­ско­па Пет­ра, свя­щен­ни­ков Ва­си­лия Куп­ри­я­но­ва и Алек­сея Бе­не­ман­ско­го, ми­ря­ни­на Алек­сандра Пре­об­ра­жен­ско­го к ссыл­ке в Тур­ке­стан на два го­да, ми­ря­ни­на Алек­сея Со­ко­ло­ва — к ссыл­ке в На­рым­ский край на тот же срок.
По­сле огла­ше­ния при­го­во­ра всех за­клю­чен­ных пе­ре­ве­ли в Та­ган­скую тюрь­му. В се­ре­дине мар­та на пя­той неде­ле Ве­ли­ко­го по­ста, на «сто­я­ние Ма­рии Еги­пет­ской», епи­ско­па Пет­ра и дру­гих осуж­ден­ных в со­ста­ве боль­шо­го эта­па от­пра­ви­ли в Таш­кент. Пе­ред от­прав­кой да­ли лич­ное сви­да­ние с ду­хов­ны­ми детьми. У епи­ско­па от недо­еда­ния был ави­та­ми­ноз и вся го­ло­ва бы­ла за­бин­то­ва­на. Со­про­вож­дал этап уси­лен­ный кон­вой, и во все вре­мя сле­до­ва­ния от Та­ган­ской тюрь­мы до Ка­зан­ско­го вок­за­ла, от­ку­да от­прав­лял­ся по­езд, ни­ко­му из про­во­жав­ших не раз­ре­ши­ли по­дой­ти к осуж­ден­ным.
В ап­ре­ле этап при­был в таш­кент­скую тюрь­му. В пас­халь­ный чет­верг все бы­ли вы­зва­ны из тюрь­мы в ко­мен­да­ту­ру ОГПУ. Здесь осуж­ден­ным бы­ло объ­яв­ле­но, ко­му ку­да сле­до­вать даль­ше, и с них взя­ли под­пис­ку, в со­от­вет­ствии с ко­то­рой они долж­ны бы­ли по­ки­нуть Таш­кент в тот же день. В ко­мен­да­ту­ре вы­яс­ни­лось, что в ссыл­ку их рас­пре­де­ли­ли по раз­ным ме­стам. Епи­ско­пу Пет­ру бы­ло на­зна­че­но ехать в Пе­ровск, про­то­и­е­рей Алек­сей Бе­не­ман­ский от­прав­лял­ся в Са­мар­канд. Но как бы то ни бы­ло, по­сле пя­ти­ме­сяч­но­го за­клю­че­ния они впер­вые вы­шли за сте­ны тюрь­мы. Вый­дя из ко­мен­да­ту­ры ОГПУ, пе­ре­кре­сти­лись — за все сла­ва Бо­гу! — и от­пра­ви­лись разыс­ки­вать дру­зей. Дол­го бы они, ве­ро­ят­но, ис­ка­ли, ес­ли бы Гос­подь в са­мом на­ча­ле их по­ис­ков не по­слал им на­встре­чу зна­ко­мую жен­щи­ну. Она до­ве­ла их до до­ма при со­бо­ре, где бы­ла при­го­тов­ле­на для них тра­пе­за и ком­на­та. В до­ме их уже ожи­да­ли чле­ны со­бор­но­го прич­та и бла­го­че­сти­вые при­хо­жане. К при­хо­ду ссыль­ных при­хо­жане на­нес­ли мно­же­ство ку­ли­чей, чаю, са­ха­ра, всем ссыль­ным по­да­ри­ли по ру­баш­ке из мест­ной тка­ни.
Про­яв­ле­ние люб­ви к при­е­хав­шим ис­по­вед­ни­кам бы­ло столь оче­вид­но и ве­ли­ко, что как ни­ко­гда яс­но уви­де­лось, что с та­кой бес­ко­рыст­ной лю­бо­вью друг ко дру­гу мо­гут от­но­сить­ся толь­ко хри­сти­ане. Од­ни оста­лись с при­е­хав­ши­ми, дру­гие, за­брав их до­ку­мен­ты, от­пра­ви­лись на вок­зал за би­ле­та­ми. По­езд на Са­мар­канд, ко­то­рым дол­жен был ехать про­то­и­е­рей Алек­сей Бе­не­ман­ский, от­прав­лял­ся в один­на­дцать ча­сов но­чи. На по­езд, ко­то­рым дол­жен был ехать вла­ды­ка, би­ле­тов не ока­за­лось, и он вы­нуж­ден был остать­ся. В семь ча­сов ве­че­ра ста­ли про­щать­ся. Епи­скоп Петр ска­зал сло­во отъ­ез­жа­ю­щим, от­вет­ное сло­во ска­зал про­то­и­е­рей Алек­сей. Вла­ды­ка за­пла­кал, за­пла­ка­ли и все при­сут­ство­вав­шие. Рас­ста­ва­лись на два го­да, при­чем при та­ких об­сто­я­тель­ствах, ко­гда ни­кто не мог с точ­но­стью пред­по­ло­жить бу­ду­ще­го.
Пе­ре­пис­ку ссыль­ное ду­хо­вен­ство Тве­ри на­ла­ди­ло меж­ду со­бою не сра­зу. Пись­ма, по­слан­ные по по­чте, про­па­да­ли, а вер­ная ока­зия отыс­ки­ва­лась не все­гда. Ино­гда уда­ва­лось до­го­ва­ри­вать­ся с ма­ши­ни­стом па­ро­во­за, ко­то­рый и при­во­зил пись­ма. Ке­лей­ник епи­ско­па под­хо­дил к по­ез­ду, ма­ши­нист от­кры­вал двер­цу и бро­сал пач­ку пи­сем на зем­лю. Ке­лей­ник при­но­сил их епи­ско­пу. Тот сра­зу же са­дил­ся за ма­лень­кий сто­лик и при­ни­мал­ся за чте­ние, а ке­лей­ник са­дил­ся у печ­ки. Епи­скоп чи­тал и от­да­вал ему пись­ма, и тот бро­сал их в печь. За­тем епи­скоп пи­сал всем от­ве­ты. Толь­ко через год ссыль­ные на­ла­ди­ли ре­гу­ляр­ную пе­ре­пис­ку через мо­на­хи­ню Олим­пи­а­ду (По­ро­хо­виц­кую).
В мар­те 1924 го­да епи­скоп Петр пи­сал про­то­и­е­рею Алек­сею Бе­не­ман­ско­му: «Спе­шу воз­ве­стить Вам боль­шую ра­дость для Вас, а так­же по­де­лить­ся и сво­ей ра­до­стью: по слу­чаю смер­ти Ле­ни­на объ­яв­ле­на мно­гим по­ли­ти­че­ским ам­ни­стия, и в том чис­ле нам; ам­ни­стия со­кра­ща­ет срок на­по­ло­ви­ну, а так как мы уже от­бы­ли по­ло­ви­ну сво­е­го сро­ка, то и мо­жем те­перь ожи­дать ско­рой от­прав­ки во­сво­я­си...»
Со­бы­тия про­шед­ше­го го­да — об­нов­лен­че­ский рас­кол, арест Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на, по­пыт­ка об­нов­лен­цев за­хва­тить цер­ков­ную власть — ста­ви­ли один и тот же во­прос: как на­до по­сту­пать, чтобы, не жерт­вуя Хри­сто­вой ис­ти­ной и ин­те­ре­са­ми Церк­ви и в то же вре­мя в усло­ви­ях го­не­ний, по воз­мож­но­сти из­бе­жать пря­мо­го столк­но­ве­ния с вла­стью. Же­ла­ние из­бе­жать рас­ко­ла влек­ло к по­ли­ти­ке ком­про­мис­са, но это не успо­ка­и­ва­ло со­весть, и хо­те­лось отыс­кать твер­дую ка­но­ни­че­скую ос­но­ву. Вре­мя ста­ви­ло на­сущ­ные во­про­сы цер­ков­но-ка­но­ни­че­ско­го ха­рак­те­ра, и мно­гие не го­то­вы бы­ли дать на них от­ве­ты по су­ще­ству. В од­ном из пи­сем епи­скоп Петр пи­сал от­цу Алек­сею Бе­не­ман­ско­му: «В неде­лю за ли­тур­ги­ей я вдруг яс­но по­нял, ка­кую точ­ку зре­ния дол­жен был я иметь в во­про­се о по­ми­но­ве­нии Свя­тей­ше­го[21]. Я дол­жен был твер­до пом­нить, что Свя­тей­ший не имел пра­ва еди­но­лич­но от­ме­нять те ка­но­ни­че­ские пра­ви­ла, ко­то­рые при­ня­ты и утвер­жде­ны Цер­ко­вью... Ста­ло быть, ес­ли бы он и от­ме­нил их, то это бы­ло бы неза­кон­но и несо­гла­ша­ю­щи­е­ся бы­ли бы пра­вы...»
В 1923 го­ду был осво­бож­ден из за­клю­че­ния Пат­ри­арх Ти­хон и сра­зу же по­дал вла­стям спи­сок ар­хи­ере­ев, без ко­то­рых он не мог управ­лять Цер­ко­вью. В их чис­ле был и епи­скоп Петр. В кон­це 1924 го­да вла­ды­ка при­был в Моск­ву, а 16 июля 1925 го­да, уже по­сле смер­ти Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на, Ме­сто­блю­сти­те­лем Пат­ри­ар­ше­го пре­сто­ла мит­ро­по­ли­том Пет­ром (По­лян­ским) он был по­слан в Во­ро­неж в по­мощь мит­ро­по­ли­ту Вла­ди­ми­ру (Шим­ко­ви­чу), ко­то­ро­му бы­ло то­гда во­семь­де­сят че­ты­ре го­да.
Епи­скоп Петр слу­жил в Во­ро­не­же в огром­ном пя­ти­пре­столь­ном хра­ме во имя Со­ше­ствия Свя­то­го Ду­ха на Тер­но­вой по­ляне, но ча­ще все­го он слу­жил в По­кров­ско-Пре­об­ра­жен­ском хра­ме быв­ше­го Де­ви­чье­го мо­на­сты­ря, где и жил. Во вре­мя его бо­го­слу­же­ний храм был все­гда по­лон мо­ля­щи­ми­ся, бы­ло так тес­но, что не все­гда мож­но бы­ло под­нять ру­ку, чтобы пе­ре­кре­стить­ся. Епи­скоп со все­ми был при­вет­лив, вни­ма­те­лен и лас­ков, всех лю­бил, все для него бы­ли род­ны­ми и близ­ки­ми, и на­род вско­ре от­вет­но его по­лю­бил.
Епи­скоп про­был в Во­ро­не­же до осе­ни 1925 го­да, ко­гда был вы­зван в Моск­ву к Туч­ко­ву. 23 но­яб­ря, по­про­щав­шись с во­ро­неж­ской паст­вой, он от­был в Моск­ву.
6 ян­ва­ря 1926 го­да, в ка­нун Рож­де­ства Хри­сто­ва, скон­чал­ся мит­ро­по­лит Во­ро­неж­ский Вла­ди­мир. Во­ро­неж­ская паства по­чув­ство­ва­ла се­бя оси­ро­тев­шей. Мно­гие спра­ши­ва­ли: ко­гда же при­е­дет вла­ды­ка Петр? Во­ро­неж­ская бла­жен­ная, Фео­к­ти­ста Ми­хай­лов­на, жив­шая в ту по­ру в Де­ви­чьем мо­на­сты­ре, ска­за­ла: «Мя­со­едом при­е­дет». Епи­скоп Петр при­е­хал 10 ян­ва­ря и вме­сте с при­быв­шим на по­гре­бе­ние мит­ро­по­ли­том На­фа­наи­лом (Тро­иц­ким) от­пе­вал по­чив­ше­го. По­гре­бе­ние мит­ро­по­ли­та Вла­ди­ми­ра, со­брав­шее мно­же­ство ве­ру­ю­щих, пе­ре­рос­ло в на­род­ное со­бра­ние, ко­то­рое вы­ра­зи­ло еди­но­душ­ное по­же­ла­ние, чтобы прео­свя­щен­ный Петр вер­нул­ся к ним Во­ро­неж­ским епи­ско­пом.
Чтобы на­пе­ред огра­дить ар­хи­пас­ты­ря от воз­мож­ных при­тес­не­ний со сто­ро­ны со­вет­ской вла­сти, ему бы­ли по­став­ле­ны пра­во­слав­ны­ми при­хо­жа­на­ми усло­вия — неуча­стие в по­ли­ти­че­ских груп­пи­ров­ках, вы­сту­па­ю­щих про­тив со­вет­ской вла­сти, и ло­яль­ность по от­но­ше­нию к по­след­ней. В свою оче­редь пра­во­слав­ные да­ва­ли пе­ред вла­стя­ми по­ру­чи­тель­ство в по­ли­ти­че­ской бла­го­на­деж­но­сти ар­хи­пас­ты­ря. Од­новре­мен­но с этим они обя­зы­ва­лись предо­став­лять двух де­ле­га­тов в слу­чае вы­зо­ва ар­хи­пас­ты­ря в ор­га­ны со­вет­ской вла­сти, чтобы быть вполне осве­дом­лен­ны­ми в по­ли­ти­че­ской де­я­тель­но­сти сво­е­го ар­хи­ерея.
12 ян­ва­ря упол­но­мо­чен­ные пра­во­слав­ных при­хо­дов Во­ро­неж­ской епар­хии на­пра­ви­ли епи­ско­пу Пет­ру за­яв­ле­ние, на ко­то­рое он дал свой от­вет: «От все­го серд­ца бла­го­да­рю пра­во­слав­но ве­ру­ю­щих Во­ро­неж­ской епар­хии за ока­зан­ную мне боль­шую честь — при­гла­ше­ние ме­ня на их слав­ную ар­хи­епи­скоп­скую ка­фед­ру и за вы­ра­жен­ное мне до­ве­рие. Ви­дя в еди­но­душ­ном из­бра­нии ме­ня тру­дя­щи­ми­ся глас Бо­жий, не дер­заю от­ка­зы­вать­ся и изъ­яв­ляю свое пол­ное со­гла­сие на за­ня­тие Во­ро­неж­ской ка­фед­ры; что же ка­са­ет­ся пред­ло­жен­ных мне усло­вий, то на­хо­жу их со­вер­шен­но со­от­вет­ству­ю­щи­ми мо­им убеж­де­ни­ям и мо­е­му на­стро­е­нию, ибо, с од­ной сто­ро­ны, я твер­до ве­рю в то, что под­лин­ное хри­сти­ан­ство со­дер­жит­ся толь­ко в ис­по­ве­ду­е­мой на­ми свя­той Пра­во­слав­ной Церк­ви, а от­нюдь не в ка­ких-ли­бо но­во­по­яв­ля­ю­щих­ся без­за­кон­ных, с ка­но­ни­че­ской точ­ки зре­ния, ре­ли­ги­оз­ных ор­га­ни­за­ци­ях, а с дру­гой — я все вре­мя при­зна­вал и при­знаю со все­ми тру­дя­щи­ми­ся со­вет­скую власть, про­тив ко­то­рой не вы­сту­пал и не вы­сту­паю ни сло­вом, ни де­лом, а по­то­му доб­ро­воль­но и охот­но при­ни­маю пред­ла­га­е­мые мне усло­вия и обя­зу­юсь ис­пол­нять их неру­ши­мо, в чем и под­пи­су­юсь»[22].
По­сле на­род­но­го из­бра­ния на Во­ро­неж­скую ка­фед­ру епи­скоп уехал в Моск­ву, чтобы по­лу­чить под­твер­жде­ние на­род­но­го вы­бо­ра от свя­щен­но­на­ча­лия. За­ме­сти­тель Ме­сто­блю­сти­те­ля мит­ро­по­лит Сер­гий (Стра­го­род­ский) при­знал это из­бра­ние и на­зна­чил епи­ско­па Пет­ра на Во­ро­неж­скую ка­фед­ру с воз­ве­де­ни­ем его в сан ар­хи­епи­ско­па, ска­зав при этом, что по­сы­ла­ет в Во­ро­неж луч­ше­го про­по­вед­ни­ка Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии.
Ве­ру­ю­щие, встре­чав­шие ар­хи­епи­ско­па Пет­ра на вок­за­ле, со­об­щи­ли, что мно­же­ство пра­во­слав­ных уже ожи­да­ет его в Алек­се­ев­ском мо­на­сты­ре и же­ла­ет, чтобы он от­слу­жил па­ни­хи­ду по по­чив­ше­му мит­ро­по­ли­ту Вла­ди­ми­ру.
В мо­на­сты­ре вла­ды­ке по­да­ри­ли ико­ны свя­ти­те­лей Мит­ро­фа­на и Ти­хо­на, и один из ра­бо­чих, при­хо­жа­нин хра­ма, ска­зал при­вет­ствен­ное сло­во, по­же­лав ар­хи­епи­ско­пу Пет­ру, как Во­ро­неж­ско­му ар­хи­пас­ты­рю, чтобы мо­лит­ва­ми этих свя­ти­те­лей Гос­подь со­хра­нил его на Во­ро­неж­ской ка­фед­ре.
Мно­гие хра­мы в Во­ро­не­же к это­му вре­ме­ни бы­ли за­хва­че­ны об­нов­лен­ца­ми, ко­то­ры­ми ру­ко­во­дил лже­мит­ро­по­лит Ти­хон (Ва­си­льев­ский). Мит­ро­по­лит Вла­ди­мир, хо­тя и был убеж­ден­ным про­тив­ни­ком об­нов­лен­че­ства, ока­зать сколь­ко-ни­будь зна­чи­тель­ное со­про­тив­ле­ние ему не мог, так как был стар и немо­щен, и ве­ру­ю­щие Во­ро­не­жа сво­и­ми си­ла­ми бо­ро­лись с об­нов­лен­ца­ми. Во вре­мя пер­во­го при­ез­да епи­ско­па Пет­ра в Во­ро­неж в 1925 го­ду, еще при жиз­ни мит­ро­по­ли­та Вла­ди­ми­ра, об­нов­лен­цы пы­та­лись за­хва­тить По­кров­ско-Пре­об­ра­жен­скую цер­ковь быв­ше­го Де­ви­чье­го мо­на­сты­ря; ве­ру­ю­щие от­пра­ви­ли в Моск­ву к пред­се­да­те­лю Пре­зи­ди­у­ма Вер­хов­но­го Со­ве­та Ка­ли­ни­ну пред­се­да­те­ля цер­ков­но­го со­ве­та Се­ме­на Ци­ко­ва с прось­бой по­ло­жить пре­дел без­за­ко­нию. Пе­ред отъ­ез­дом Се­мен при­шел к епи­ско­пу Пет­ру взять бла­го­сло­ве­ние на по­езд­ку. Вла­ды­ка бла­го­сло­вил и по­про­сил зай­ти в Москве к Ме­сто­блю­сти­те­лю мит­ро­по­ли­ту Пет­ру, по­дроб­но рас­ска­зать о про­ис­хо­дя­щих в Во­ро­не­же цер­ков­ных со­бы­ти­ях и взять у него для Во­ро­неж­ско­го ар­хи­пас­ты­ря об­ла­че­ние. По­сла­нец все это бла­го­по­луч­но ис­пол­нил, что вы­зва­ло недо­воль­ство вла­стей, ко­гда они об этом узна­ли.
Пре­бы­ва­ние ар­хи­епи­ско­па Пет­ра на Во­ро­неж­ской ка­фед­ре, его ис­то­вое со­вер­ше­ние бо­го­слу­же­ний, лю­бовь к пастве — все это дей­ство­ва­ло на об­нов­лен­цев раз­дра­жа­ю­ще. Бла­го­дать Бо­жия через сво­е­го из­бран­ни­ка ви­ди­мо по­па­ля­ла ложь, ли­це­ме­рие и лу­кав­ство ере­ти­ков, и они не ма­ло пред­при­ня­ли уси­лий, чтобы уда­лить ар­хи­епи­ско­па из Во­ро­не­жа, дей­ствуя через свет­ские вла­сти.
С ча­стью во­ро­неж­ско­го ду­хо­вен­ства у ар­хи­епи­ско­па Пет­ра близ­ких от­но­ше­ний не по­лу­чи­лось, и преж­де все­го по­то­му, что мно­гие из них бы­ли про­тив­ни­ка­ми про­дол­жи­тель­ных бо­го­слу­же­ний; неко­то­рые, ко­гда слу­жи­ли с ар­хи­епи­ско­пом, не до­жи­да­ясь кон­ца все­нощ­ной, ухо­ди­ли из церк­ви. В Во­ро­не­же ар­хи­ерей был осо­бен­но дру­жен с на­ро­дом, ко­то­рый со­би­рал­ся на его служ­бы в ве­ли­ком мно­же­стве. С при­хо­жа­на­ми ар­хи­ерей про­во­дил все свои дни — в церк­ви и до­ма, ку­да к нему бес­пре­рыв­но шли со сво­и­ми нуж­да­ми лю­ди. И ча­сто мож­но бы­ло ви­деть — вхо­ди­ли к нему по­се­ти­те­ли с ка­кой-ни­будь скор­бью, а вы­хо­ди­ли уте­шен­ны­ми, с си­я­ю­щи­ми ли­ца­ми.
Слу­жил ар­хи­епи­скоп по афон­ско­му чи­ну: ка­но­ны, ка­физ­мы, сти­хи­ры — все чи­та­лось и пе­лось неспеш­но, без про­пус­ков, по­это­му служ­бы дли­лись по­дол­гу, но на­род не ухо­дил из хра­ма до окон­ча­ния бо­го­слу­же­ния.
Ар­хи­епи­скоп Петр не лю­бил пар­тес­но­го пе­ния и на­ла­дил в хра­ме пе­ние на­ро­да, чтобы пе­ла вся цер­ковь. Ча­сто, стоя на ка­фед­ре, он сам за­пе­вал «Хва­ли­те имя Гос­подне», и за­тем все пе­ли пол­но­стью оба псал­ма афон­ским рас­пе­вом. Центр на­род­но­го пе­ния в хра­ме со­став­лял неболь­шой хор, ко­то­рый в шут­ку на­зы­ва­ли «ка­пел­лой»; управ­лял им та­лант­ли­вый и неуто­ми­мый ре­гент, ар­хи­манд­рит Иг­на­тий (Би­рю­ков)[23]. Кли­рос­но­му по­слу­ша­нию он от­дал мно­го лет жиз­ни, со­би­рая из раз­ных мест и за­тем вво­дя в цер­ков­ный оби­ход древ­ние рас­пе­вы. По­сле служ­бы лю­ди под­хо­ди­ли к ар­хи­епи­ско­пу под бла­го­сло­ве­ние, а в это вре­мя весь храм пел сти­хи­ры и тро­па­ри. Вви­ду огром­но­го сте­че­ния на­ро­да на бо­го­слу­же­ни­ях ар­хи­епи­ско­па, ве­ру­ю­щие ра­бо­чие взя­ли на се­бя обя­зан­но­сти доб­ро­воль­ных блю­сти­те­лей по­ряд­ка.
При ар­хи­епи­ско­пе Пет­ре на­ча­лось воз­вра­ще­ние об­нов­лен­че­ских хра­мов в пра­во­сла­вие. Чин при­ня­тия ду­хо­вен­ства со­вер­шал­ся с боль­шой тор­же­ствен­но­стью. Вла­ды­ка сто­ял на ка­фед­ре, а ка­ю­щи­е­ся свя­щен­ни­ки с ам­во­на при­но­си­ли ар­хи­ерею и все­му на­ро­ду по­ка­я­ние. За­тем ка­ю­щи­е­ся зем­но кла­ня­лись и пе­лась хва­леб­ная песнь свя­то­го Ам­вро­сия Ме­дио­лан­ско­го «Те­бе Бо­га хва­лим». Свя­щен­ни­ки, при­нес­шие по­ка­я­ние, не сра­зу до­пус­ка­лись к слу­же­нию, им ар­хи­епи­скоп бла­го­слов­лял пер­вое вре­мя петь и чи­тать на кли­ро­се. Пе­ред на­ча­лом бо­го­слу­же­ния об­нов­лен­че­ские хра­мы за­но­во освя­ща­лись. Во всех воз­вра­ща­ю­щих­ся в пра­во­сла­вие церк­вях ар­хи­епи­ско­па Пет­ра встре­ча­ли крест­ным хо­дом, с хо­руг­вя­ми, при огром­ном сте­че­нии на­ро­да. Все это вы­зы­ва­ло гнев об­нов­лен­цев, у ко­то­рых оста­ва­лось все мень­ше церк­вей. Де­я­тель­ность ар­хи­епи­ско­па Пет­ра в Во­ро­не­же об­нов­лен­цы на сво­ем епар­хи­аль­ном съез­де на­зва­ли «пет­ро­зве­ри­а­дой».
Неиз­мен­ным спут­ни­ком и со­слу­жи­те­лем ар­хи­епи­ско­па Пет­ра был ар­хи­манд­рит Ин­но­кен­тий (Бе­да). Че­ло­век ти­хий и крот­кий, он был бли­жай­шим по­мощ­ни­ком ар­хи­ерея. Его ар­хи­епи­скоп по­сы­лал в Са­ров­ский мо­на­стырь за нот­ным ака­фи­стом пре­по­доб­но­му Се­ра­фи­му, ко­то­рый стал за­тем слу­жить­ся в Во­ро­не­же каж­дую сре­ду.
Сра­зу же по при­ез­де в го­род вла­ды­ка при­шел в адми­ни­стра­тив­ный от­дел. Объ­яс­нил чи­нов­ни­кам, что он на­зна­чен в Во­ро­неж пра­вя­щим ар­хи­ере­ем и при­е­хал, чтобы при­нять на се­бя управ­ле­ние епар­хи­ей. За­тем по­про­сил, чтобы адми­ни­стра­тив­ный от­дел за­ре­ги­стри­ро­вал его как офи­ци­аль­но­го гла­ву Во­ро­неж­ской епар­хии. В от­вет ему бы­ло ска­за­но, что вла­сти его не зна­ют, не при­зна­ют, де­ла с ним не име­ли и не же­ла­ют иметь. Они, как пред­ста­ви­те­ли ра­бо­че-кре­стьян­ской вла­сти, счи­та­ют­ся толь­ко с во­лей ра­бо­чих и пред­ста­ви­те­лей ве­ру­ю­щих.
По­сле та­ко­го от­ве­та вла­стей ве­ру­ю­щие ра­бо­чие са­ми при­ня­лись за хло­по­ты по ле­га­ли­за­ции епар­хи­аль­но­го управ­ле­ния, воз­глав­ля­е­мо­го ар­хи­епи­ско­пом Пет­ром. Несколь­ко раз ра­бо­чие хо­ди­ли к пред­се­да­те­лю ис­пол­ко­ма Ша­ро­ву и на­сто­я­тель­но про­си­ли за­ре­ги­стри­ро­вать епар­хи­аль­ное управ­ле­ние. Адми­ни­стра­тив­ный от­дел в кон­це кон­цов раз­ре­шил про­ве­сти об­ще­го­род­ское со­бра­ние ве­ру­ю­щих, ко­то­рое долж­но бы­ло за­слу­шать де­кла­ра­цию ар­хи­епи­ско­па и из­брать чле­нов епар­хи­аль­но­го управ­ле­ния. ОГПУ по­тре­бо­ва­ло от ар­хи­епи­ско­па по­вли­ять на ра­бо­чих, чтобы они не со­би­ра­ли де­ле­га­ции и не хо­ди­ли к пред­се­да­те­лю ис­пол­ко­ма; вза­мен ОГПУ обе­ща­ло в во­про­се о ре­ги­стра­ции ар­хи­епи­ско­па до­го­во­рить­ся с вла­стя­ми. На­сколь­ко это бы­ло воз­мож­но, он прось­бу эту ис­пол­нил.
Ста­рец Нек­та­рий Оп­тин­ский, к ко­то­ро­му ар­хи­епи­скоп Петр об­ра­щал­ся за со­ве­та­ми, пе­ре­дал ему: ес­ли де­ло так и даль­ше пой­дет, ар­хи­епи­ско­пу не из­бе­жать аре­ста.
Об­ста­нов­ка в го­ро­де ста­но­ви­лась все бо­лее на­ка­лен­ной: несколь­ко раз ар­хи­епи­скоп Петр по­лу­чал пись­ма с угро­за­ми, бы­ли слу­чаи, ко­гда в него с кры­ши бро­са­ли кам­ня­ми. В кон­це кон­цов ра­бо­чие пред­ло­жи­ли учре­дить охра­ну ар­хи­ерея, ко­то­рая со­про­вож­да­ла бы его на ули­це и оста­ва­лась но­че­вать у него в до­ме на слу­чай про­во­ка­ции. Ар­хи­епи­скоп ма­ло ве­рил в эф­фек­тив­ность охра­ны, раз­ве что от мел­ких про­во­ка­ций, но не мог от­ка­зать ве­ру­ю­щим в пра­ве за­щи­щать гла­ву епар­хии. Вла­ды­ка был бла­го­да­рен лю­дям за их за­бо­ту и все­гда ве­че­ром, преж­де чем лечь спать, спус­кал­ся в при­хо­жую узнать, на­корм­ле­ны ли они, и бла­го­сло­вить их на ночь.
При­зна­ние пра­во­слав­ны­ми гла­вой епар­хии ар­хи­епи­ско­па Пет­ра не об­лег­ча­ло бре­ме­ни слу­же­ния его на Во­ро­неж­ской ка­фед­ре, по­то­му что юри­ди­че­ски вла­сти при­зна­ва­ли толь­ко об­нов­лен­цев. Та­кое по­ло­же­ние за­труд­ня­ло по­езд­ки ар­хи­епи­ско­па по сель­ским при­хо­дам епар­хии; эти по­езд­ки рас­смат­ри­ва­лись ОГПУ как контр­ре­во­лю­ци­он­ная де­я­тель­ность, на них тре­бо­ва­лось каж­дый раз раз­ре­ше­ние вла­стей, а они его не да­ва­ли. С хо­да­тай­ства­ми к вла­стям о раз­ре­ше­нии ар­хи­епи­ско­пу по­ез­док по при­хо­дам епар­хии хо­дил пред­се­да­тель цер­ков­но­го со­ве­та Се­мен Ци­ков, но без­ре­зуль­тат­но. Пред­ста­ви­тель вла­стей на все прось­бы так от­ве­чал: «Что вы, го­род­ские, за де­рев­ню бес­по­ко­и­тесь? Слу­жит у вас ар­хи­епи­скоп в го­ро­де — и лад­но, а за де­рев­ню вы не хло­по­чи­те». По­сле та­ко­го от­ве­та Се­мен Ци­ков на­пра­вил по­слан­цев в де­ре­вен­ские при­хо­ды ска­зать, чтобы они при­сла­ли сво­их хо­до­ков, дабы вме­сте хло­по­тать о раз­ре­ше­нии ар­хи­епи­ско­пу по­ез­док по епар­хии. Сель­ские при­хо­ды со­ста­ви­ли свое по­ру­чи­тель­ство о по­ли­ти­че­ской бла­го­на­деж­но­сти ар­хи­ерея, но и эти хло­по­ты ни к че­му не при­ве­ли. Чем боль­ше лю­дей хло­по­та­ло за ар­хи­епи­ско­па Пет­ра, тем боль­шую нена­висть он вы­зы­вал у вла­стей. Об­ста­нов­ка в го­ро­де в то вре­мя бы­ла та­ко­ва, что ар­хи­епи­скоп счел нуж­ным об­ра­тить­ся с по­сла­ни­ем к во­ро­неж­ской пастве, од­новре­мен­но ото­слав его текст в га­зе­ту «Во­ро­неж­ская ком­му­на» с прось­бой опуб­ли­ко­вать, пред­по­ла­гая та­ким об­ра­зом смяг­чить на­пря­жен­ность в от­но­ше­ни­ях меж­ду Цер­ко­вью и вла­стя­ми в Во­ро­не­же.
Ар­хи­епи­ско­па Пет­ра по­сле это­го ста­ли вы­зы­вать на до­про­сы в ОГПУ. Дер­жал­ся он при этих ви­зи­тах спо­кой­но. Вхо­дя в ка­бинет сле­до­ва­те­ля, он огля­ды­вал­ся, как бы ища ико­ну, но ее, есте­ствен­но, не бы­ло, и он кре­стил­ся на пра­вый угол, в по­яс кла­нял­ся и толь­ко то­гда на­чи­нал раз­го­вор со сле­до­ва­те­лем. Слу­жа­щие ОГПУ неволь­но при его по­яв­ле­нии об­на­жа­ли го­ло­вы.
Успен­ским по­стом ар­хи­епи­скоп каж­дый день слу­жил ака­фист Успе­нию Бо­жи­ей Ма­те­ри, по­сле ко­то­ро­го бы­вал крест­ный ход во­круг хра­ма Алек­се­ев­ско­го мо­на­сты­ря.
Осе­нью 1926 го­да дол­жен был со­сто­ять­ся под ру­ко­вод­ством Туч­ко­ва съезд об­нов­лен­цев, и в свя­зи с этим ОГПУ про­во­ди­ло обыс­ки у пра­во­слав­ных ар­хи­ере­ев. Как-то, вер­нув­шись из церк­ви, ар­хи­епи­скоп Петр уви­дел у две­рей сво­ей квар­ти­ры ми­ли­ци­о­не­ров, ко­то­рые во­шли вслед за ним и, предъ­явив ор­дер, при­сту­пи­ли к обыс­ку. По­ка шел обыск, у две­рей квар­ти­ры со­бра­лась огром­ная тол­па. По­сле обыс­ка за­ме­сти­тель на­чаль­ни­ка от­де­ле­ния ми­ли­ции пред­ло­жил ар­хи­ерею про­сле­до­вать с ним для до­про­са. Ар­хи­епи­скоп, ука­зы­вая на со­брав­шу­ю­ся пе­ред до­мом тол­пу, пре­ду­пре­дил о мо­гу­щих быть непри­ят­но­стях. За­ме­сти­тель на­чаль­ни­ка от­ве­тил, что как бы то ни бы­ло, но у него есть рас­по­ря­же­ние до­ста­вить ар­хи­ерея в от­де­ле­ние ми­ли­ции и он это рас­по­ря­же­ние вы­пол­нит. А чтобы не бы­ло непри­ят­но­стей в ре­зуль­та­те столк­но­ве­ния на­ро­да с ми­ли­ци­ей, пред­ло­жил ар­хи­епи­ско­пу вый­ти через неко­то­рый про­ме­жу­ток вре­ме­ни по­сле то­го, как ми­ли­ция по­кинет дом. Так вла­ды­ка и сде­лал.
Ко­гда ар­хи­епи­скоп Петр вы­шел из до­ма, его встре­ти­ла тол­па чис­лом око­ло трех­сот че­ло­век, ко­то­рая по­шла вслед за ним и оста­но­ви­лась у вхо­да в ми­ли­цию. В са­мо зда­ние во­шли толь­ко несколь­ко че­ло­век, ко­то­рые ре­ши­тель­но про­шли в ка­бинет на­чаль­ни­ка от­де­ле­ния ми­ли­ции, где дол­жен был про­из­во­дить­ся до­прос, и по­тре­бо­ва­ли от­ве­та — на ка­ком ос­но­ва­нии за­дер­жан ар­хи­епи­скоп. Они по­тре­бо­ва­ли так­же, чтобы до­прос про­хо­дил в их при­сут­ствии. На­чаль­ник от­де­ле­ния от­ве­тил ка­те­го­ри­че­ским от­ка­зом и ре­ши­тель­но за­явил, чтобы они немед­лен­но по­ки­ну­ли по­ме­ще­ние. Ра­бо­чие вы­шли на ули­цу и, об­ра­тив­шись к на­ро­ду, ска­за­ли, что вла­ды­ку хо­тят аре­сто­вать, меж­ду тем как ми­ли­ция не име­ет пра­ва вы­зы­вать ар­хи­епи­ско­па для до­про­са, а долж­на до­пра­ши­вать у него на до­му. Лю­ди на ули­це за­вол­но­ва­лись. Вы­шед­шие из зда­ния ми­ли­ци­о­не­ры по­пы­та­лись разо­гнать тол­пу си­лой, но без­успеш­но. Ото­всю­ду слы­ша­лись кри­ки, сто­ны, плач, но лю­ди не рас­хо­ди­лись. На­чаль­ник от­де­ле­ния, ви­дя, что ни­что не по­мо­га­ет, при­гро­зил ар­хи­епи­ско­пу, что, ес­ли бес­по­ря­док не пре­кра­тит­ся, он вы­зо­вет кон­ную ми­ли­цию и раз­го­нит ве­ру­ю­щих.
— Да вы вый­ди­те к на­ро­ду и ска­жи­те ему, что со мной ни­че­го не слу­чит­ся, и лю­ди успо­ко­ят­ся и разой­дут­ся, — по­со­ве­то­вал ар­хи­епи­скоп.
— Нет, вы са­ми иди­те и ска­жи­те, — от­ве­тил на­чаль­ник.
Ар­хи­епи­скоп вы­шел к на­ро­ду и по­пы­тал­ся его успо­ко­ить, но лю­ди за­кри­ча­ли, чтобы на­чаль­ник сам вы­шел к ним и дал сло­во, что ар­хи­епи­скоп не бу­дет за­дер­жан. Тот вы­шел и по­обе­щал им это, но лю­ди не ухо­ди­ли, тре­буя осво­бож­де­ния ар­хи­ерея. На­чаль­ник от­де­ле­ния ми­ли­ции от­дал рас­по­ря­же­ние за­дер­жать лю­дей наи­бо­лее близ­ких к ар­хи­епи­ско­пу — и в первую оче­редь тех, кто вхо­дил к нему в ка­бинет. Ми­ли­ци­о­не­ры бро­си­лись в тол­пу, но лю­ди со­про­тив­ля­лись, окру­жая плот­ным коль­цом то­го, ко­го ми­ли­ци­о­не­ры пы­та­лись схва­тить. С боль­шим тру­дом уда­лось им аре­сто­вать несколь­ко че­ло­век. Арест про­из­вел на лю­дей удру­ча­ю­щее впе­чат­ле­ние, и неко­то­рые ста­ли рас­хо­дить­ся. В до­вер­ше­ние был вы­зван кон­ный на­ряд ми­ли­ции, ко­то­рый разо­гнал остав­ших­ся. Ко­гда по­сле до­про­са вла­ды­ка по­шел до­мой, на ули­це его ожи­да­ло все­го несколь­ко че­ло­век.
29 ок­тяб­ря 1926 го­да ар­хи­епи­скоп был вы­зван в Во­ро­неж­ское ОГПУ. Пе­ред ухо­дом из до­ма он на­ро­чи­то по­дроб­но рас­ска­зал об этом вы­зо­ве сво­е­му ке­лей­ни­ку. В ОГПУ ар­хи­ерею по­ка­за­ли те­ле­грам­му, в ко­то­рой го­во­ри­лось, что он вы­зы­ва­ет­ся к Туч­ко­ву в Моск­ву для со­ве­ща­ния по цер­ков­ным во­про­сам с мит­ро­по­ли­та­ми Сер­ги­ем (Стра­го­род­ским) и Ага­фан­ге­лом (Пре­об­ра­жен­ским). Ко­гда ар­хи­епи­скоп вер­нул­ся, пе­ред до­мом и в са­мой квар­ти­ре его уже ожи­да­ло мно­же­ство лю­дей. Ар­хи­епи­скоп со­об­щил, что вла­сти пред­ло­жи­ли ему вы­ехать в Моск­ву. Кто-то из при­сут­ство­вав­ших по­со­ве­то­вал по­слать к Туч­ко­ву в Моск­ву де­ле­га­тов, чтобы про­сить об от­сроч­ке вы­зо­ва ар­хи­епи­ско­па и во­об­ще узнать — за­чем его вы­зы­ва­ют и в чем со­сто­ит его де­ло. А по­ка ре­ши­ли про­сить на­чаль­ни­ка мест­но­го ОГПУ об от­сроч­ке по­езд­ки, чтобы ра­бо­чие мог­ли за это вре­мя офор­мить от­пус­ка для по­езд­ки в Моск­ву. На сле­ду­ю­щий день вла­ды­ку сно­ва вы­зва­ли в ОГПУ, и на этот раз он ска­зал его со­труд­ни­кам: «Вы са­ми иде­те про­тив на­ро­да, са­ми раз­дра­жа­е­те его и вол­ну­е­те; я с ва­ми, че­ки­ста­ми, раз­го­ва­ри­вать боль­ше не бу­ду, раз­го­ва­ри­вай­те са­ми с на­ро­дом и вы­вер­ты­вай­тесь, как хо­ти­те».
В тот же день к свя­ти­те­лю при­шли пред­ста­ви­те­ли ра­бо­чих и со­об­щи­ли, что они вы­ез­жа­ют в Моск­ву для пе­ре­го­во­ров с Туч­ко­вым, а так­же от­прав­ля­ют де­ле­га­цию на бес­пар­тий­ную ра­бо­чую кон­фе­рен­цию, ко­то­рая бу­дет про­хо­дить в Москве 27 но­яб­ря. Они най­дут там пред­се­да­те­ля Во­ро­неж­ско­го ис­пол­ко­ма Ша­ро­ва и по­про­сят его, чтобы он в свою оче­редь пе­ре­го­во­рил с Туч­ко­вым.
При­е­хав в Моск­ву, ра­бо­чие от­пра­ви­лись в Дом Со­ве­тов, где разыс­ка­ли во­ро­неж­ских де­ле­га­тов, и в част­но­сти пред­се­да­те­ля Во­ро­неж­ско­го ис­пол­ко­ма, ко­то­ро­го и по­про­си­ли за­сту­пить­ся за ар­хи­епи­ско­па Пет­ра. Ша­ров вы­слу­шал их мол­ча, но на од­ном из по­сле­ду­ю­щих за­се­да­ний го­род­ской кон­фе­рен­ции ра­бо­чих вы­сту­пил с на­пад­ка­ми на ар­хи­епи­ско­па; он ска­зал: «Петр Зве­рев — это ду­хов­ное ли­цо, ко­то­рое под фла­гом ре­ли­гии мо­жет ве­сти и ве­дет ра­бо­чих не ту­да, ку­да на­до». За­тем за­чи­тал те­ле­грам­му ве­ру­ю­щих: «Москва. Пре­зи­ди­у­му ХV Все­со­юз­ной кон­фе­рен­ции. Через мест­ное Во­ро­неж­ское ОГПУ Туч­ков тре­бу­ет вы­ез­да в Моск­ву един­ствен­но­го из­бран­но­го на­ро­дом пра­во­слав­но­го Ар­хи­епи­ско­па Пет­ра Зве­ре­ва. Пра­во­слав­ных в Во­ро­неж­ской гу­бер­нии 99%, ис­клю­чи­тель­но ра­бо­чих и кре­стьян. Вы­зов Ар­хи­епи­ско­па вол­ну­ет ве­ру­ю­щих ра­бо­чих, осо­бен­но вслед­ствие рас­про­стра­ня­е­мых об­нов­лен­ца­ми слу­хов о вы­сыл­ке на­ше­го Ар­хи­епи­ско­па. Для пре­кра­ще­ния вол­не­ния ве­ру­ю­щих ра­бо­чих и на­ро­да за­про­си­те Туч­ко­ва о при­чи­нах вы­зо­ва Ар­хи­епи­ско­па. За­клю­чив до­го­вор с Ар­хи­епи­ско­пом при его из­бра­нии и по­ру­чив­шись зор­ко сле­дить за его ра­бо­той, счи­та­ем сво­им дол­гом знать при­чи­ны и цель его вы­зо­ва. Для вы­яс­не­ния во­про­са о пре­кра­ще­нии вол­не­ний за­тре­буй­те вы­ез­да в Моск­ву де­ле­га­ции ве­ру­ю­щих ра­бо­чих же­лез­ной до­ро­ги. От­ве­чай­те. Во­ро­неж. Тер­но­вая цер­ковь — ра­бо­чим».
По про­чте­нии те­ле­грам­мы неко­то­рые из де­ле­га­тов вско­чи­ли с мест и ста­ли кри­чать: «Та­ких лю­дей клей­мить!..»
В тот же день бы­ла при­ня­та ре­зо­лю­ция: «Кон­фе­рен­ция тре­бу­ет тща­тель­но­го рас­сле­до­ва­ния раз­ла­га­ю­щей един­ство ра­бо­че­го клас­са и враж­деб­ной ра­бо­че­му де­лу де­я­тель­но­сти Пет­ра Зве­ре­ва... Тре­бу­ет немед­лен­но­го изо­ли­ро­ва­ния и уда­ле­ния из Во­ро­неж­ской гу­бер­нии...» А так­же: «Ис­клю­чить де­вять че­ло­век, под­пи­сав­ших те­ле­грам­му, из проф­со­ю­зов и уда­лить их с про­из­вод­ства. Об­су­дить во­прос об их де­я­тель­но­сти и пре­дать су­ду. Про­ве­сти по­ка­за­тель­ный про­цесс! Пре­дать су­ду Пет­ра Зве­ре­ва! И на­ко­нец — немед­лен­но аре­сто­вать ар­хи­епи­ско­па Пет­ра Зве­ре­ва»[24].
Со­об­ще­ние об этих со­бы­ти­ях бы­ло опуб­ли­ко­ва­но 28 но­яб­ря 1926 го­да в га­зе­те «Во­ро­неж­ская ком­му­на». Это был пер­вый день Рож­де­ствен­ско­го по­ста, и ар­хи­епи­скоп Петр слу­жил ли­тур­гию. Пред­чув­ствуя близ­кий арест, он был пе­ча­лен. В ту же ночь к нему яви­лись со­труд­ни­ки ОГПУ для про­из­ве­де­ния обыс­ка и аре­ста. Ко­гда они на­ча­ли сту­чать в дверь квар­ти­ры, ке­лей­ник вла­ды­ки, ар­хи­манд­рит Ин­но­кен­тий, по­креп­че за­крыл дверь и за­дви­нул ще­кол­ду и не пус­кал их до тех пор, по­ка вла­ды­ка не сжег все пись­ма и до­ку­мен­ты, ко­то­рые мог­ли бы по­вре­дить лю­дям. По­сле обыс­ка ар­хи­епи­скоп Петр был до­став­лен в ОГПУ.
Утром весть об аре­сте ар­хи­ерея раз­нес­лась по го­ро­ду, и мно­гие на­пра­ви­лись к зда­нию тюрь­мы, чтобы узнать о судь­бе сво­е­го ар­хи­пас­ты­ря. Они уви­де­ли его толь­ко ве­че­ром, ко­гда стра­жа вы­ве­ла ар­хи­епи­ско­па из зда­ния и по­са­ди­ла в ав­то­мо­биль, чтобы вез­ти на вок­зал. Ве­ру­ю­щие бро­си­лись к вок­за­лу, но со­труд­ни­ки ОГПУ оце­пи­ли его и не про­пу­сти­ли ни­ко­го на пер­рон, по­ка не ото­шел по­езд с аре­сто­ван­ным ар­хи­епи­ско­пом. По при­бы­тии в Моск­ву он был за­клю­чен во внут­рен­нюю тюрь­му ОГПУ на Лу­бян­ке.
Вме­сте с ар­хи­епи­ско­пом Пет­ром бы­ли аре­сто­ва­ны ар­хи­манд­рит Ин­но­кен­тий и дру­гие близ­кие ему лю­ди, боль­шей ча­стью ра­бо­чие. След­ствие вел упол­но­мо­чен­ный 6-го от­де­ле­ния СО ОГПУ Ка­зан­ский. Он спро­сил ар­хи­епи­ско­па Пет­ра:
— Что за бе­се­ды по по­во­ду по­ло­же­ния Церк­ви в го­су­дар­стве бы­ва­ли у вас с при­ез­жав­ши­ми ино­гда из епар­хии цер­ков­ни­ка­ми? По­че­му вы там вы­став­ля­ли по­ло­же­ние о необ­хо­ди­мо­сти му­че­ни­че­ства?
— Моя точ­ка зре­ния по это­му во­про­су яс­на хо­тя бы из по­да­ва­е­мых мной до­ку­мен­тов и об­ра­ще­ний де­кла­ра­тив­но­го ха­рак­те­ра, — от­ве­тил ар­хи­епи­скоп. — Сам я ни­ко­гда в бе­се­дах это­го во­про­са не под­ни­мал, с кем бы ни раз­го­ва­ри­вал, но ес­ли ме­ня спра­ши­ва­ли, то от­ве­чал. Мне при­хо­ди­лось, воз­мож­но, вы­ска­зы­вать мне­ние по это­му во­про­су по по­во­ду су­ще­ству­ю­щей в Пра­во­слав­ной Церк­ви груп­пы, непри­ми­ри­мо к го­су­дар­ству от­но­ся­щей­ся, пред­по­чи­та­ю­щей му­че­ни­че­ство, то есть, как я по­ни­маю, стес­не­ние в пра­вах и так да­лее, уре­гу­ли­ро­ва­нию от­но­ше­ний. Мо­жет быть, я, зна­ко­мясь с этой точ­кой зре­ния, ко­гда-ни­будь и упу­стил из ви­ду за­явить слу­ша­те­лям, что эта точ­ка зре­ния не моя, так как, по­вто­ряю, я во­все не счи­таю, что му­че­ни­че­ство в на­сто­я­щее вре­мя вы­год­но для Церк­ви. Во вся­ком слу­чае, я ду­маю, что моя точ­ка зре­ния бы­ла слу­ша­те­лям из­вест­на, хо­тя бы из рас­сы­лав­ших­ся об­ра­ще­ний. Эле­мен­та злост­но­сти в раз­го­во­рах о му­че­ни­че­стве не бы­ло без­услов­но.
В кон­це мар­та след­ствие бы­ло за­кон­че­но. В об­ви­ни­тель­ном за­клю­че­нии сле­до­ва­тель на­пи­сал: «Подъ­ем цер­ков­ни­че­ско­го ак­ти­виз­ма сов­пал с при­ез­дом в го­род Во­ро­неж Пет­ра Зве­ре­ва, при­быв­ше­го в ка­че­стве управ­ля­ю­ще­го ре­ак­ци­он­ной цер­ко­вью гу­бер­нии... Имя Зве­ре­ва по­слу­жи­ло фла­гом при вы­ступ­ле­ни­ях во­ро­неж­ских чер­но­со­тен­цев. Вы­сту­пав­шие до­би­ва­лись для него вся­че­ских га­ран­тий и ис­клю­чи­тель­ных пра­во­вых по­ло­же­ний, ис­поль­зуя при вы­ступ­ле­ни­ях эти тре­бо­ва­ния как ло­зун­ги. Вы­ступ­ле­ния, на­чав­шись с хож­де­ния по раз­ным учре­жде­ни­ям и пред­ста­ви­те­лям вла­сти от­дель­ных хо­до­ков, вско­ре сме­ни­лись мно­го­чис­лен­ны­ми де­пу­та­ци­я­ми к пред­се­да­те­лю ис­пол­ко­ма и дру­гим; де­пу­та­ции эти не огра­ни­чи­ва­лись хож­де­ни­я­ми по учре­жде­ни­ям, а очень ча­сто на­прав­ля­лись на квар­ти­ры от­вет­ствен­ных ра­бот­ни­ков и в по­вы­шен­ном тоне вы­став­ля­ли опре­де­лен­ные тре­бо­ва­ния. Через неко­то­рое вре­мя ше­ствия этих де­пу­та­ций на­ча­ли при­ни­мать ха­рак­тер свое­об­раз­ных де­мон­стра­ций, при­чем уча­стие в по­след­них при­ни­ма­ли уже не толь­ко цер­ков­ни­ки, но и про­чие граж­дане го­ро­да Во­ро­не­жа...»[25]
4 ап­ре­ля 1927 го­да Кол­ле­гия ОГПУ при­го­во­ри­ла ар­хи­епи­ско­па Пет­ра к де­ся­ти го­дам за­клю­че­ния в Со­ло­вец­кий конц­ла­герь. Ке­лей­ник вла­ды­ки ар­хи­манд­рит Ин­но­кен­тий был при­го­во­рен к трем го­дам за­клю­че­ния на Со­лов­ках.
Вес­ной 1927 го­да ар­хи­епи­скоп Петр при­был в Со­ло­вец­кий конц­ла­герь. Он был опре­де­лен в 6-ю ра­бо­чую ро­ту 4-го от­де­ле­ния, рас­по­ла­гав­шу­ю­ся в сте­нах Со­ло­вец­ко­го крем­ля, а за­тем пе­ре­ве­ден в 4-ю ро­ту 1-го от­де­ле­ния, рас­по­ла­гав­шу­ю­ся там же. Здесь он ра­бо­тал сто­ро­жем вме­сте с мит­ро­по­ли­том Кур­ским На­за­ри­ем (Ки­рил­ло­вым). По­сле осво­бож­де­ния ар­хи­епи­ско­па Про­ко­пия (Ти­то­ва), ра­бо­тав­ше­го сче­то­во­дом на про­до­воль­ствен­ном скла­де, где тру­ди­лось од­но ду­хо­вен­ство, на его ме­сто был на­зна­чен ар­хи­епи­скоп Петр. Жил он тут же, в по­ме­ще­нии ря­дом со скла­дом, в ма­лень­кой ком­на­те, вме­сте с епи­ско­пом Пе­чер­ским Гри­го­ри­ем (Коз­ло­вым). В то вре­мя на Со­лов­ках еще дей­ство­ва­ла цер­ковь пре­по­доб­но­го Онуф­рия Ве­ли­ко­го, остав­лен­ная для воль­но­на­ем­ных со­ло­вец­ких мо­на­хов, и мо­лит­ва за служ­ба­ми в хра­ме ста­ла огром­ным уте­ше­ни­ем для вла­ды­ки.
Из Со­лов­ков ар­хи­епи­скоп Петр ста­рал­ся пи­сать как мож­но ча­ще, на­сколь­ко поз­во­ля­ли усло­вия за­клю­че­ния, по­чти в каж­дом пись­ме по­ми­ная во­ро­неж­скую бла­жен­ную Фео­к­ти­сту Ми­хай­лов­ну, ко­то­рую он очень по­чи­тал, про­ся ее свя­тых мо­литв.
Сво­ей во­ро­неж­ской пастве из Со­ло­вец­ко­го ла­ге­ря ар­хи­епи­скоп пи­сал:
«19 сен­тяб­ря 1927 го­да... Жи­ву вос­по­ми­на­ни­я­ми и хра­ню в сво­ем серд­це Бо­гом дан­ную мне паст­ву, за ко­то­рую мо­люсь и ко­то­рую бла­го­слов­ляю. Сла­ва Бо­гу за все нис­по­слан­ное! Мы за ва­ши мо­лит­вы здо­ро­вы и бод­ры ду­хом. Гос­подь да бла­го­сло­вит вас и да бла­го­по­спе­шит вам всем. Ваш бо­го­мо­лец и бла­го­же­ла­тель греш­ный ар­хи­епи­скоп Петр
...По­здрав­ляю вас, лю­без­ная о Гос­по­де А. Л., с на­сту­па­ю­щи­ми празд­ни­ка­ми Рож­де­ства Хри­сто­ва, Об­ре­за­ния и Кре­ще­ния Гос­под­ня! Мо­лит­вен­но же­лаю Вам от Гос­по­да вся­ких ми­ло­стей и спа­се­ния ду­шев­но­го — по­след­нее са­мое глав­ное: бу­дет оно, бу­дет и все осталь­ное, толь­ко су­мей­те по­лю­бить Хри­ста, су­мей­те Им еди­ным ды­шать, жить, о Нем лишь ду­мать, к Нему стре­мить­ся, о Нем бе­се­до­вать, Его сло­ва в Еван­ге­лии чи­тать, за­учи­вать и во­пло­щать в жиз­ни. Су­мей­те по­лю­бить Хри­ста, и всем око­ло Вас бу­дет теп­ло, по­кой­но и не тес­но. По­мо­ли­тесь, чтобы и ме­ня Гос­подь на­учил этой един­ствен­но нуж­ной на­у­ке. Бла­го­да­рю Вас и всех, осо­бен­но по­мо­лив­ших­ся и воз­дох­нув­ших обо мне в го­дов­щи­ну мо­ей раз­лу­ки с ва­ми. Этот год и даль­ность рас­сто­я­ния не толь­ко не охла­ди­ли мо­е­го серд­ца, но я еще бо­лее люб­лю всех вас о Гос­по­де и всем бла­го­же­лаю. Будь­те здо­ро­вы, мир­ны и бла­го­по­луч­ны, и да хра­нит вас всех Ма­терь Бо­жия и свя­тые свя­ти­те­ли на­ши. Мир всем и Бо­жие бла­го­сло­ве­ние. Греш­ный ар­хи­епи­скоп Петр
Отец Ин­но­кен­тий плох, ес­ли скон­ча­ет­ся, при­шлю те­ле­грам­му, и вы все то­гда по­мо­ли­тесь об упо­ко­е­нии ду­ши его, все по­чи­тай­те о нем Псал­тирь, хо­тя по од­ной ка­физ­ме в день в те­че­ние ше­сти недель, а усерд­ные и до го­ду.
27 де­каб­ря 1927 го­да. Пи­шу Вам, доб­рей­шая В. А., не толь­ко по сво­е­му же­ла­нию, но и по прось­бе уми­ра­ю­ще­го от­ца Ин­но­кен­тия, ко­то­ро­го толь­ко что на­ве­щал. Ис­ху­дал он до неузна­ва­е­мо­сти и го­во­рит еле слыш­но; по­ло­же­ние его без­на­деж­ное... Ду­хом он бодр, со все­ми при­ми­рен, пре­дал­ся во­ле Бо­жи­ей, по-хри­сти­ан­ски ожи­да­ет смерть, а ко­гда я ухо­дил, то он, не бу­дучи в со­сто­я­нии по­кло­нить­ся, сде­лал ру­ка­ми жест, го­во­ря: “про­шу вас от ме­ня пе­ре­дать по­клон всем”, — что я и спе­шу ис­пол­нить. Да укре­пит его Гос­подь! При­хвор­нул и я немно­го от про­сту­ды. По­бо­ле­ло гор­ло, те­перь луч­ше. Пусть ни­кто не гне­ва­ет­ся за ред­кое по­лу­че­ние от нас пи­сем, — те­перь поч­та бу­дет хо­дить ре­же и к нам, и к вам: боль­ше ме­ся­ца нет у нас пи­сем. Бо­лит серд­це за всех вас. Всей Ва­шей се­мье... всем вер­ным Бо­жие бла­го­сло­ве­ние и по­клон. Ар­хи­епи­скоп Петр
13 ян­ва­ря 1928 го­да. Всту­пая в но­во­ле­тие, при­вет­ствую Вас и всех, по­сы­лаю вам бла­го­сло­ве­ние и ис­крен­ние по­же­ла­ния все­го луч­ше­го в этой мно­госкорб­ной зем­ной жиз­ни. Бла­го­да­рю вас за за­бо­ты в уве­рен­но­сти, что Гос­подь Сам воз­даст вам Сво­и­ми бо­га­ты­ми ми­ло­стя­ми. Ка­ми­лав­ки в свое вре­мя по­лу­чил, бла­го­да­рю тех, кто со­ору­дил их так хо­ро­шо, и бла­го­дар­ность немед­лен­но по­слал с из­ве­ще­ни­ем. Мы по­ка жи­вы и здо­ро­вы, но ве­стей не име­ем по­чти два ме­ся­ца, так как до­став­ка по­чты еще не на­ла­ди­лась, а на аэро­плане еще, по-ви­ди­мо­му, не на­ду­ма­ли. От­ца Ин­но­кен­тия по­хо­ро­ни­ли, горь­ко опла­кав по­те­рю его. Но на все во­ля Бо­жия. Он умер при­ми­рен­ный со всем и со все­ми, не про­из­но­ся ни од­но­го сло­ва ро­по­та или зло­бы. Мир и бла­го­сло­ве­ние вам...
2 мар­та 1928 го­да. Вот и пер­вая неде­ля Ве­ли­ко­го по­ста при­хо­дит к кон­цу, и те­перь на­до уже по­здрав­лять с празд­ни­ком Бла­го­ве­ще­ния, и я по­здрав­ляю те­бя и всех ре­ши­тель­но, мо­лит­вен­но же­лаю всем про­ник­нуть­ся небес­ной ра­до­стью и еще боль­шей лю­бо­вью к Ви­нов­ни­це на­ше­го спа­се­ния, на­шей За­ступ­ни­це и По­кро­ви­тель­ни­це. По ми­ло­сти Бо­жи­ей я жив и здо­ров и бодр ду­хом, все упо­ва­ние мое воз­ла­гаю на Гос­по­да. Как-то Гос­подь вас ми­лу­ет? Здо­ро­вы ли? Бла­го­по­луч­ны ли? Дав­но от вас по­лу­че­ны еще де­кабрь­ские пись­ма, а за это вре­мя ни­че­го нет. Ви­ди­мо, вы еще не по­лу­чи­ли из­ве­ще­ния те­ле­граф­но­го о кон­чине 24 де­каб­ря от­ца Ин­но­кен­тия, ко­то­ро­му спра­ви­ли уже и со­ро­ко­вой день 1 фев­ра­ля. Я бу­ду пи­сать те­перь лишь раз в неде­лю, а по­то­му и не жди­те ча­ще и не ду­май­те, что я не пи­шу, ес­ли не бу­де­те по­лу­чать. Всех бла­го­да­рю за па­мять и мо­лит­вы и за под­держ­ку. Все это обод­ря­ет и уте­ша­ет в да­ле­кой раз­лу­ке. Но лю­бовь нель­зя свя­зать, и она дей­ству­ет на рас­сто­я­нии и мо­лит­вен­но со­еди­ня­ет лю­дей во­еди­но, и пе­ред Бо­гом мы все­гда вме­сте. Ко­гда от­кро­ет­ся на­ви­га­ция, то вы каж­дую неде­лю вы­сы­лай­те по пять ди­ки­ри­ев и три­ки­ри­ев све­чей: сте­а­рин не на­до, так­же не на­до мы­ла, но в пер­вой по­сыл­ке при­шли кло­бук, лишь уло­жи его по­луч­ше, чтобы не по­мять его. Про­шу мо­литв. Те­бя и всех бла­го­слов­ляю. Гос­подь да хра­нит всех во здра­вии и бла­го­по­лу­чии. С лю­бо­вью ар­хи­епи­скоп Петр
4 мар­та 1928 го­да. Вы, на­вер­ное, уди­ви­тесь, по­лу­чив­ши эту от­крыт­ку — первую от ме­ня в ря­ду дру­гих Вам и дру­гим. Но не удив­ляй­тесь, а при­ми­те за необ­хо­ди­мость толь­ко. И от­крыт­ку, и пись­мо ва­ше по­лу­чил. За все глу­бо­ко бла­го­да­рю вас. Не мо­гу вы­ра­зить сло­ва­ми, как я це­ню ва­ши за­бо­ты и как го­ря­чо бла­го­да­рен вам. Ва­ше уча­стие и ва­ше по­пе­че­ние скра­ши­ва­ет на­шу жизнь и под­бод­ря­ет дух наш. Ес­ли я стал до­рог и бли­зок вам от­то­го, что мно­го вы­стра­да­ли за ме­ня, то что ска­зать мне о том, как вы все мне до­ро­ги и близ­ки, ко­гда я и стра­дал, и стра­даю за вас всех, да вы спа­се­ны бу­де­те, но я не уны­ваю и за все Гос­по­да бла­го­да­рю, хо­тя и не знаю, уви­жу ли вас или мне при­дет­ся сло­жить свои ко­сти око­ло на­ше­го по­чив­ше­го[26]. Да бу­дет во­ля Гос­под­ня! Весь­ма уте­шен из­ве­сти­ем о том, как вы мо­ли­тесь за по­чив­ше­го, что по­да­е­те ми­ло­сты­ню и чи­та­е­те Псал­тирь. Всё это — са­мое нуж­ное для по­чив­ших, всё это — на­сущ­ное пи­та­ние их душ. За все воз­даст вам Гос­подь. Сла­ва Бо­гу, жив и здо­ров. Зи­ма у нас си­рот­ская, хо­ло­дов боль­ших не бы­ва­ет вслед­ствие бли­зо­сти мо­ря; у вас хо­лод­нее. Но сы­рость и влаж­ность воз­ду­ха небла­го­при­ят­но от­зы­ва­ют­ся на ор­га­низ­ме — но­ют ко­сти, ча­сто про­сту­жи­ва­юсь, немно­го опу­ха­ют но­ги от ослаб­ле­ния сер­деч­ной де­я­тель­но­сти. Сколь­ко воз­мож­но, под­ле­чи­ва­юсь и, ко­неч­но, бе­ре­гусь... Те­перь от­крыт­ки с ви­да­ми от­ме­не­ны, и я мо­гу пи­сать лишь раз в неде­лю ко­му-ли­бо. Про­шу Вас всем пе­ре­дать мой при­вет, по­клон и про­чее. За всех мо­люсь непре­стан­но, всех ис­кренне же­лаю ви­деть. Не бу­дем осла­бе­вать ду­хом в скор­бях, бу­дем жить на­деж­дой на ми­ло­сер­дие Бо­жие. По­про­си­те мо­литв Фео­к­ти­сты Ми­хай­лов­ны...
9 мар­та 1928 го­да. Сер­деч­но бла­го­да­рю вас всех за па­мять мо­ей хи­ро­то­нии и рож­де­ния, а глав­ное, за ва­ши мо­лит­вы и за то, что серд­цем не раз­лу­ча­е­тесь со мною. Но не смог ис­пол­нить ва­ше­го по­ру­че­ния и пе­ре­дать от­цу Ин­но­кен­тию ва­ше­го при­ве­та, так как неза­бвен­ный для ме­ня отец Ин­но­кен­тий пред­сто­ит уже Пре­сто­лу Бо­жию и, осво­бо­див­шись от вся­кия бо­лез­ни, пе­ча­ли и воз­ды­ха­ния, мо­лит­ся за всех его по­ми­на­ю­щих и лю­бя­щих. Я до при­бы­тия сю­да ни­как не пред­по­ла­гал столь быст­ро­го те­че­ния его бо­лез­ни, но здесь для ме­ня ста­ло яс­но, чем он бо­лен и что дни его со­чте­ны. С это­го мо­мен­та я стал го­то­вить его к ис­хо­ду, не скры­вая от него. Сна­ча­ла тя­же­ла бы­ла для него мысль о смер­ти, но за­тем он вполне при­ми­рил­ся с нею и по­ко­рил­ся во­ле Бо­жи­ей... Я по ми­ло­сти Бо­жи­ей по­ка жив и здо­ров. Ра­бо­таю по сче­то­вод­ству в про­до­воль­ствен­ном скла­де, где за­ни­ма­ют­ся од­ни свя­щен­ни­ки. Тут же жи­ву в ма­лой ком­нат­ке вме­сте с прео­свя­щен­ным Гри­го­ри­ем, епи­ско­пом Пе­чер­ским из Ниж­не­го. Но здесь пре­бы­ваю лишь те­лом, ду­хом же все­гда с ва­ми и сре­ди вас, все­гда бла­го­слов­ляю вас и бла­го­же­лаю вам. Всех, ко­неч­но, пом­ню и всем про­шу пе­ре­дать мои по­кло­ны и бла­го­же­ла­ния. Гос­подь да по­мо­жет вам во всем... На­де­юсь, что и впредь вы бу­де­те пи­сать мне о се­бе и о сво­их...
24 мар­та 1928 го­да. Глу­бо­ко­ува­жа­е­мая и пре­доб­рая на­ша пе­чаль­ни­ца и бла­го­де­тель­ни­ца! Ес­ли я от юно­сти при­учал се­бя с лю­бо­вью от­но­сить­ся да­же и к тем, кто пи­тал ко мне враж­деб­ные и непри­яз­нен­ные чув­ства, то от­сю­да мо­же­те за­клю­чить, ка­кою бла­го­дар­но­стью и бла­го­рас­по­ло­жен­но­стью на­пол­не­но мое серд­це к тем, кои и лю­бят ме­ня, и тво­рят мне доб­ро, хо­тя и не за­слу­жен­ное с мо­ей сто­ро­ны. Но ес­ли бы и се­го не бы­ло, то все рав­но мое серд­це бы­ло бы пол­но лю­бо­вью, как и есть это, так как ду­хов­ная связь креп­че вся­ких дру­гих от­но­ше­ний, ибо мои чув­ства дик­ту­ют­ся мне мо­им дол­гом и мо­и­ми обя­зан­но­стя­ми. И как вам, так и мне не при­дет­ся до­ка­зы­вать мои чув­ства, ибо вы все хо­ро­шо зна­е­те, что пе­ре­жи­вал и пе­ре­жи­ваю я ра­ди ва­ше­го ис­тин­но­го и веч­но­го бла­го­по­лу­чия. По люб­ви к вам я и ехал к вам, зная точ­но, что пред­сто­ит мне, лю­бовь же к вам ко всем и раз­лу­чи­ла нас, дав вам воз­мож­ность сво­и­ми за­бо­та­ми и по­пе­че­ни­я­ми со­участ­во­вать мне в на­сто­я­щем по­ло­же­нии. Но зная рас­по­ло­же­ние ко мне и лю­бовь мно­гих, я не обо­льщал се­бя мыс­лью о люб­ви хо­тя бы боль­шин­ства. Но я всех люб­лю, и о всех скорб­лю, и всем же­лаю пол­но­го бла­го­по­лу­чия и ду­хов­но­го, и ду­шев­но­го, и про­сто те­лес­но­го. Хо­тя я и ин­те­ре­су­юсь ва­шей жиз­нью, но я ни­че­го не знаю и за мно­гое тре­во­жусь, хо­тя те­перь и ни за что и не от­ве­чаю. А вы неопыт­ны, и мно­гое вам неиз­вест­но, вслед­ствие че­го и ошиб­ки ва­ши не столь пре­ступ­ны мо­гут быть. Те же, кои долж­ны бы­ли бы ука­зать вам пра­виль­ный путь, кое о чем умал­чи­ва­ют по лич­ным со­об­ра­же­ни­ям. Вас и всех при­вет­ствую пас­халь­ным при­вет­стви­ем, хра­ня всех в мо­ем ис­кренне лю­бя­щем серд­це».
Ар­хи­епи­скоп Петр в сво­ей ма­лень­кой ком­нат­ке при­ни­мал всех, кто же­лал его ви­деть и с ним по­бе­се­до­вать, по­ил ча­ем и кор­мил. Вы­на­ши­ва­лась мысль о том, чтобы ор­га­ни­зо­вать по­мощь за­клю­чен­но­му ду­хо­вен­ству. Вско­ре ла­гер­ной адми­ни­стра­ции бы­ло до­не­се­но, что в ком­на­те ар­хи­епи­ско­па Пет­ра со­би­ра­ет­ся ду­хо­вен­ство, и, хо­тя раз­го­во­ры здесь ве­лись ис­клю­чи­тель­но на ре­ли­ги­оз­ные те­мы, ла­гер­ное на­чаль­ство ре­ши­ло на­ка­зать ар­хи­епи­ско­па — он был от­прав­лен на Тро­иц­кую штраф­ную ко­ман­ди­ров­ку 6-го от­де­ле­ния, на­хо­див­шу­ю­ся на ост­ро­ве Ан­зер. В на­ча­ле ок­тяб­ря 1928 го­да два свя­щен­ни­ка про­во­ди­ли вла­ды­ку Пет­ра от Со­ло­вец­ко­го крем­ля до Фили­мо­но­ва, где на­хо­дил­ся в то вре­мя ар­хи­епи­скоп Ила­ри­он (Тро­иц­кий).
25 де­каб­ря 1928 го­да ар­хи­епи­скоп пи­сал: «От все­го серд­ца при­вет­ствую Вас, пре­по­доб­ней­шая, а через Вас без ис­клю­че­ния всех мо­их о Гос­по­де чад ду­хов­ных с празд­ни­ка­ми Рож­де­ства Хри­сто­ва и Кре­ще­ния. Непре­стан­но мо­лю Гос­по­да на­ше­го, да хра­нит Он вас всех в пра­вой ве­ре, в ми­ре, в здра­вии и бла­го­по­лу­чии и да бла­го­сло­вит Сво­им небес­ным бла­го­сло­ве­ни­ем. Ис­кренне бла­го­да­рю Вас и всех за мо­лит­вы, па­мять и под­держ­ку. Мыс­лен­но все­гда с ва­ми и сре­ди вас, осо­бен­но в дни на­ших празд­ни­ков, ко­гда вы со­би­ра­е­тесь в хра­ме, где неко­гда бы­вал и я с ва­ми и уте­шал­ся во вза­им­ном об­ще­нии о Гос­по­де. Несмот­ря на то, что я дав­но уже вы­был от вас, ва­ша жизнь и ва­ши ин­те­ре­сы по-преж­не­му близ­ки и до­ро­ги мо­е­му серд­цу, как соб­ствен­ные, ес­ли не боль­ше, так как из-за слу­же­ния мо­е­го ва­ше­му спа­се­нию я на­хо­жусь в на­сто­я­щем по­ло­же­нии и ме­сте. Все­гда хо­чет­ся пи­сать каж­до­му из вас, но я мо­гу пи­сать лишь два пись­ма в неде­лю, а по­то­му при­хо­дит­ся и в этом иметь воз­дер­жа­ние, про­ся вас всех не огор­чать­ся на ме­ня за непи­са­ние всем, хо­тя всех со­дер­жу в мо­ей мо­лит­вен­ной па­мя­ти и в мо­ем серд­це... Я за ва­ши свя­тые мо­лит­вы по­ка жив и здо­ров и на но­вом сво­ем, уеди­нен­ном и пу­стын­ном ме­сто­жи­тель­стве. Бодр ду­хом, по­ко­ря­юсь во­ле Гос­под­ней, ме­ня не остав­ля­ю­щей скор­бя­ми и ис­пы­та­ни­я­ми. Те­перь на­ви­га­ция за­кры­лась и поч­та бу­дет ре­же еще. Ес­ли бу­де­те пи­сать, то при­сы­лай­те от­крыт­ки на от­вет, так как нам труд­но до­ста­вать от­крыт­ки... Все при­слан­ное по­лу­чил с бла­го­дар­но­стью. Не осла­бе­вай­те в мо­лит­вах и доб­ро­де­ла­нии, да спо­до­бим­ся все в свое вре­мя ми­ло­сти Гос­под­ней. По­клон и прось­бы о мо­лит­вах Фео­к­ти­сты Ми­хай­лов­ны. Пре­даю вас всех Гос­по­ду и Его Пре­чи­стой Ма­те­ри. С лю­бо­вью о Гос­по­де греш­ный ар­хи­епи­скоп Петр
15 ян­ва­ря 1929 го­да. Сла­ва Бо­гу за все, что при­шлось мне за это вре­мя пе­ре­жить и пе­ре­жи­вать. Ны­неш­ний раз как-то осо­бен­но груст­но и скорб­но я встре­тил и про­во­жу празд­ни­ки, как ни­ко­гда рань­ше, — ведь ше­стые празд­ни­ки про­во­жу вне до­ма, не с те­ми, с кем бы же­ла­лось. Но все это ре­ши­тель­но на­до тер­петь. Ну что де­лать? Не так жи­ви, как хо­чет­ся, а как Бог ве­лит. Пи­сем ни от ко­го дав­но не по­лу­чаю, на­вер­ное вслед­ствие за­кры­тия на­ви­га­ции и со­об­ще­ния на лод­ках, ко­то­рые не мо­гут ча­сто кур­си­ро­вать. На­вер­ное, и от ме­ня ста­ли ре­же при­хо­дить, хо­тя мо­гут быть и дру­гие не за­ви­ся­щие от нас при­чи­ны. Я по­ка за ва­ши мо­лит­вы жив и здо­ров... У нас, по-ви­ди­мо­му, на­ста­ла на­сто­я­щая зи­ма, с вет­ра­ми и ме­те­ля­ми, так что ве­тер ед­ва не ва­лит с ног... Жи­ву в уеди­нен­ном и пу­стын­ном ме­сте на бе­ре­гу глу­бо­ко­го мор­ско­го за­ли­ва, ни­ко­го не ви­жу, кро­ме жи­ву­щих вме­сте, и мо­гу во­об­ра­жать се­бя пу­стын­но­жи­те­лем...»[27]
Неза­дол­го пе­ред кон­чи­ной в по­след­нем сво­ем пись­ме ар­хи­епи­скоп Петр пи­сал: «По­здрав­ляю те­бя, отец Мит­ро­фан, и всех с празд­ни­ком Сре­те­ния Гос­под­ня и мо­лит­вен­но же­лаю всем здра­вия, спа­се­ния и вся­ких ми­ло­стей Бо­жи­их. В этот день ис­пол­нит­ся уже де­сять лет со дня мо­ей хи­ро­то­нии, а по­то­му в этот день про­шу осо­бен­но по­мо­лить­ся за ме­ня, да со­тво­рит Гос­подь со мною Свою ми­лость, да да­ру­ет мне еще по­слу­жить свя­той Церк­ви тер­пе­ни­ем, пе­ре­не­се­ни­ем без­ро­пот­ным всех скор­бей и на­па­стей, по­кор­но­стью во­ле Бо­жи­ей, сми­ре­ни­ем, лю­бо­вью к ближ­ним, наи­па­че к мо­ей пастве, и мо­лит­ва­ми за нее. А ес­ли Бог по­шлет по мою ду­шу, то и смер­тью вда­ли от близ­ких серд­цу. Мно­го мыс­лей тес­нит­ся в мо­ей ду­ше, но тес­на и ма­ла для них от­крыт­ка, а по­то­му я и не де­люсь ими с ва­ми, хо­тя бы и же­ла­лось. По ми­ло­сти Бо­жи­ей за мо­лит­вы мно­гих я по­ка жив и срав­ни­тель­но здо­ров, ес­ли не счи­тать рев­ма­ти­че­ских бо­лей в ко­стях. А тя­же­ло и груст­но вда­ли от мо­гил­ки от­ца Ин­но­кен­тия. Мо­лит­вен­но вспо­ми­нал я его, бла­го­да­ря Гос­по­да за то, что Он из­ба­вил его от этой жиз­ни и все­лил его там, иде­же несть бо­лезнь, пе­чаль и воз­ды­ха­ние... По слу­чаю зи­мы поч­та еще не на­ла­ди­лась, и я не по­лу­чаю дав­но пи­сем ни от ко­го. На­вер­ное, и вы так­же, хо­тя я каж­дую неде­лю ко­му-ли­бо пи­шу по пись­му. У нас на­ча­лись по­ря­доч­ные мо­ро­зы, и зи­ма всту­пи­ла в свои пра­ва. Как-то вас Гос­подь ми­лу­ет? Всем без ис­клю­че­ния вер­ным Гос­по­ду про­шу пе­ре­дать мир, бла­го­сло­ве­ние и по­клон. Всех да хра­нят мо­лит­вы Ма­те­ри Бо­жи­ей и свя­тых Мит­ро­фа­на, Ти­хо­на и Ан­то­ния, ве­ли­ких свя­ти­те­лей Во­ро­неж­ских. Я по-преж­не­му жи­ву в уеди­нен­ном и пу­стын­ном ме­сте, за все бла­го­да­ря Гос­по­да и во всем сми­рен­но по­ко­ря­ясь во­ле Его. Про­шу те­бя быть сми­рен­ным, не ду­мать о се­бе вы­со­ко, мо­лить­ся Гос­по­ду и не впа­дать в обо­льще­ние и пре­лесть лу­ка­во­го, ко­то­рый си­лит­ся пре­льстить, аще воз­мож­но, и из­бран­ных, по сло­ву Гос­по­да. Мир ти и всем»[28].
В 1928 го­ду на Ан­зе­ре на­ча­лась эпи­де­мия ти­фа; из ты­ся­чи за­клю­чен­ных, на­хо­див­ших­ся в то вре­мя на ост­ро­ве, за зи­му 1928-1929 го­да умер­ло пять­сот че­ло­век. Осе­нью бы­ли вы­ры­ты боль­шие брат­ские мо­ги­лы вбли­зи хра­ма Вос­кре­се­ния Гос­под­ня, сра­зу за мо­на­стыр­ским клад­би­щем, и ту­да всю зи­му скла­ды­ва­ли умер­ших, а свер­ху ямы за­кры­ва­ли лап­ни­ком. Ко­гда на­ча­лась эпи­де­мия, в Гол­го­фо-Рас­пят­ском ски­ту раз­ме­стил­ся гос­пи­таль. За мно­го лет до это­го, 18 июня 1712 го­да, Ма­терь Бо­жия, явив­шись мо­на­ху Иису­су, ска­за­ла: «На этом ме­сте пусть бу­дет со­ору­жен скит во имя стра­да­ний Мо­е­го Сы­на. Пусть жи­вут две­на­дцать ино­ков и бу­дут все вре­мя по­стить­ся, кро­ме суб­бо­ты и вос­кре­се­нья. При­дет вре­мя, ве­ру­ю­щие на этой го­ре бу­дут па­дать от стра­да­ний, как му­хи». Впо­след­ствии на этом ме­сте бы­ло воз­двиг­ну­то два хра­ма: ка­мен­ный в честь Рас­пя­тия Гос­под­ня с при­де­лом в честь Успе­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, где во вре­мя эпи­де­мии ти­фа в эпо­ху го­не­ний на Цер­ковь, ко­гда мо­на­стырь был пре­вра­щен в конц­ла­герь, раз­ме­стил­ся гос­пи­таль, и де­ре­вян­ный, Вос­кре­се­ния Гос­под­ня, под го­рой, где неко­то­рое вре­мя по­ме­щал­ся морг.
В ян­ва­ре 1929 го­да ар­хи­епи­скоп Петр за­бо­лел ти­фом и был уве­зен в боль­ни­цу, в быв­ший Гол­го­фо-Рас­пят­ский скит.
В од­ной па­ла­те с ар­хи­епи­ско­пом ле­жал ве­те­ри­нар­ный врач, его ду­хов­ный сын. В день смер­ти ар­хи­епи­ско­па Пет­ра, 7 фев­ра­ля, в че­ты­ре ча­са утра он услы­хал шум, как бы от вле­тев­шей стаи птиц. Он от­крыл гла­за и уви­дел свя­тую ве­ли­ко­му­че­ни­цу Вар­ва­ру со мно­ги­ми де­ва­ми, из ко­то­рых он узнал свя­тых му­че­ниц Ани­сию и Ири­ну. Ве­ли­ко­му­че­ни­ца Вар­ва­ра по­до­шла к по­сте­ли вла­ды­ки и при­ча­сти­ла его Свя­тых Хри­сто­вых Та­ин.
У на­хо­див­шей­ся в за­клю­че­нии на Ан­зе­ре мо­на­хи­ни Ар­се­нии хра­ни­лись в то вре­мя ве­щи ар­хи­епи­ско­па. Она неод­но­крат­но по­сы­ла­ла вла­ды­ке по­стри­галь­ную свит­ку, но вся­кий раз он от­сы­лал ее об­рат­но. 7 фев­ра­ля ей со­об­щи­ли, что кри­зис ми­но­вал и в бо­лез­ни на­сту­пил пе­ре­лом.
Мо­на­хи­ня Ар­се­ния спро­си­ла:
— А в чем он ле­жит?
— В ка­зен­ной ко­рот­кой ру­баш­ке, — от­ве­ти­ли ей.
То­гда она по­сла­ла вла­ды­ке свит­ку, ко­то­рую он хра­нил на смерть. Ко­гда ему по­да­ли ее, он ска­зал:
— Как к де­лу она по­сла­ла ее. Те­перь обо­три­те ме­ня губ­кой.
В тот же день в семь ча­сов ве­че­ра вла­ды­ка скон­чал­ся. Пе­ред смер­тью он несколь­ко раз на­пи­сал на стене ка­ран­да­шом: «Жить я боль­ше не хо­чу, ме­ня Гос­подь к Се­бе при­зы­ва­ет».
По­гре­бе­ние бы­ло на­зна­че­но на вос­кре­се­нье 10 фев­ра­ля. Один из за­клю­чен­ных свя­щен­ни­ков по­шел к на­чаль­ни­ку 6-го от­де­ле­ния про­сить раз­ре­ше­ния устро­ить тор­же­ствен­ные по­хо­ро­ны по­чив­ше­му и по­ста­вить на мо­ги­ле крест. Из крем­ля, еще ко­гда вла­ды­ка бо­лел, при­сла­ли ман­тию и ма­лый омо­фор. В ма­стер­ской хо­зяй­ствен­ной ча­сти за­ка­за­ли сде­лать гроб и крест. Раз­ре­ше­ние на уча­стие в по­хо­ро­нах по­лу­чи­ли три свя­щен­ни­ка и двое ми­рян, од­на­ко не поз­во­ле­но бы­ло тор­же­ствен­но­го со­вер­ше­ния от­пе­ва­ния и по­гре­бе­ния в об­ла­че­нии. Через неко­то­рое вре­мя ста­ло из­вест­но, что на­чаль­ник от­де­ле­ния рас­по­ря­дил­ся бро­сить те­ло вла­ды­ки в об­щую мо­ги­лу, к то­му вре­ме­ни уже до­вер­ху за­пол­нен­ную умер­ши­ми. Ве­че­ром свя­щен­ни­ки от­пра­ви­лись к на­чаль­ни­ку и по­тре­бо­ва­ли ис­пол­нить дан­ное им ра­нее обе­ща­ние. Тот от­ве­тил, что об­щая мо­ги­ла по его рас­по­ря­же­нию уже за­ва­ле­на зем­лею и сне­гом и он не даст раз­ре­ше­ния на изъ­я­тие из об­щей мо­ги­лы те­ла ар­хи­епи­ско­па Пет­ра.
Од­на­ко ста­ло из­вест­но, что это рас­по­ря­же­ние ла­гер­но­го на­чаль­ства не бы­ло вы­пол­не­но и мо­ги­ла не бы­ла за­ры­та. За­оч­ное от­пе­ва­ние вла­ды­ки бы­ло со­вер­ше­но в кан­це­ля­рии хо­зяй­ствен­ной ча­сти, а за­тем гроб и крест от­вез­ли на Гол­го­фу. Че­ты­ре че­ло­ве­ка ко­па­ли в это вре­мя от­дель­ную мо­ги­лу на­про­тив ал­та­ря Вос­кре­сен­ско­го хра­ма. Осво­бо­ди­ли от ело­вых ве­ток об­щую мо­ги­лу. Вла­ды­ка ле­жал в длин­ной ру­ба­хе со сло­жен­ны­ми на гру­ди ру­ка­ми, ли­цо бы­ло осы­па­но ело­вы­ми иго­лоч­ка­ми. Три свя­щен­ни­ка на про­стыне под­ня­ли его из мо­ги­лы, рас­че­са­ли во­ло­сы, отер­ли ли­цо и на­ча­ли пря­мо на сне­гу об­ла­чать. Весь он был бе­лый и мяг­кий, как буд­то толь­ко что умер. Об­ла­чи­ли вла­ды­ку в ли­ло­вую но­вую ман­тию, кло­бук, омо­фор, да­ли в ру­ки крест, чет­ки и Еван­ге­лие и от­слу­жи­ли па­ни­хи­ду. Пе­ред тем как вло­жить в ру­ку вла­ды­ки раз­ре­ши­тель­ную мо­лит­ву, все три свя­щен­ни­ка рас­пи­са­лись на ней.
Мо­на­хи­ня Ар­се­ния спро­си­ла:
— По­че­му вы рас­пи­сы­ва­е­тесь? На мо­лит­ве ведь не рас­пи­сы­ва­ют­ся?
Они от­ве­ти­ли:
— Ес­ли вре­мя пе­ре­ме­нит­ся, бу­дут об­ре­те­ны мо­щи вла­ды­ки, бу­дет из­вест­но, кто его хо­ро­нил.
Око­ло мо­ги­лы со­бра­лось око­ло два­дца­ти че­ло­век. По­сле па­ни­хи­ды, кто хо­тел, про­из­нес сло­во, за­тем опу­сти­ли те­ло свя­щен­но­му­че­ни­ка в мо­ги­лу, по­ста­ви­ли на ней крест и сде­ла­ли над­пись. Один из хо­ро­нив­ших ар­хи­епи­ско­па свя­щен­ни­ков рас­ска­зы­вал впо­след­ствии, что, ко­гда за­ры­ли мо­ги­лу, над ней стал ви­ден столп све­та и в нем явил­ся вла­ды­ка и всех бла­го­сло­вил.
Вес­ной 1929 го­да по рас­по­ря­же­нию ла­гер­но­го на­чаль­ства все кре­сты на Со­ло­вец­ких клад­би­щах бы­ли сня­ты и об­ра­ще­ны в дро­ва.
Мо­щи свя­щен­но­му­че­ни­ка Пет­ра бы­ли об­ре­те­ны 17 июня 1999 го­да и на­хо­дят­ся ныне в хра­ме свя­щен­но­му­че­ни­ка Филип­па, мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го, в Спа­со-Пре­об­ра­жен­ском Со­ло­вец­ком став­ро­пи­ги­аль­ном муж­ском мо­на­сты­ре.


Игу­мен Да­мас­кин (Ор­лов­ский)

«Жи­тия но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских ХХ ве­ка. Ян­варь». Тверь. 2005. С. 272-317

При­ме­ча­ния

[1] Тро­иц­кое сло­во. ТСЛ, 1990. № 6. С. 13.

[2] РГИА. Ф. 796, оп. 439, д. 726, л. 1 об-2.

[3] От­чет о со­сто­я­нии Ка­зан­ской Ду­хов­ной Ака­де­мии за 1901-1902 уч. г. Ка­зань, 1902. С. 22.

[4] РГИА. Ф. 797, оп. 77, д. 46, л. 11 об.

[5] Там же. Л. 19 об-20.

[6] Там же. Л. 20.

[7] Там же. Л. 22 об.

[8] Там же. Л. 75.

[9] Там же. Л. 74.

[10] Там же. Ф. 796, оп. 439, д. 726, л. 1 об-2.

[11] Туль­ские епар­хи­аль­ные ве­до­мо­сти. 1910. № 32. С. 570.

[12] Там же. № 45. С. 836-837.

[13] Там же. 1913. № 22. С. 416-417.

[14] Там же. 1910. № 42. С. 753-756.

[15] Там же. 1913. № 15-16. С. 308-310.

[16] Там же. 1915. № 8-9. С. 130.

[17] УФСБ Рос­сии по Твер­ской обл. Д. 7564-С, л. 1.

[18] Там же. Л. 229.

[19] Там же. Л. 226.

[20] Там же. Л. 259.

[21] Име­ет­ся в ви­ду обя­за­тель­ность по­ми­но­ве­ния за бо­го­слу­же­ни­ем име­ни Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на, несмот­ря на вре­мен­ную пе­ре­да­чу им цер­ков­ной вла­сти мит­ро­по­ли­ту Ага­фан­ге­лу.

[22] УФСБ Рос­сии по Во­ро­неж­ской обл. Д. П-19568. Т. 2, л. 101 об.

[23] Про­слав­лен Рус­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью в Со­бо­ре но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских. Па­мять празд­ну­ет­ся сен­тяб­ря 15/28.

[24] Газ. «Во­ро­неж­ская ком­му­на». 1926. № 274.

[25] УФСБ Рос­сии по Во­ро­неж­ской обл. Д. П-19568. Т. 1, л. 110.

[26] Ар­хи­манд­ри­та Ин­но­кен­тия.

[27] Про­то­пре­сви­тер М. Поль­ский. Но­вые му­че­ни­ки Рос­сий­ские. Т. 2. Джор­дан­вилл, 1957. С. 56-65.

[28] Там же. С. 66.

Ис­точ­ник: http://www.fond.ru