Канон святым преподобным Григорию и Кассиану Авнежским

Припев: Преподо́бнии отцы́, моли́те Бо́га о на́с.

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 28 июня (15 июня ст. ст.)

Глас 4.

Пе́снь 1.

Ирмо́с: Пое́м пе́снь побе́дную Еди́ному Бо́гу, сотво́ршему пресла́вная: дре́вле бо фарао́на со всево́инством в мо́ри погрузи́.

Посли́ свы́ше благода́ть Ду́ха Твоего́, Христе́ Спа́се, и отве́рзи ми́ устне́, я́ко да возмогу́ по достоя́нию воспе́ти просла́вльшия Тя́ преподо́бныя.

Просвети́выйся благода́тию Свое́ю, Го́споди, просвети́ ми́ се́рдце и у́м, да воспою́ Ти́, Христе́, хвалу́ в па́мять Григо́рия и Кассиа́на, преподо́бных Твои́х.

Трисия́нным све́том Божества́ просвети́вшеся, преподо́бнии, мра́чную тьму́ грехо́в отгна́сте, покая́ния све́тлую зарю́ пода́ти пою́щему ва́с моли́теся.

Богоро́дичен: Звезда́, я́же от Иа́кова, возсия́ из Тебе́, Чи́стая, я́ко Бо́г, изчита́я мно́жество преподо́бных зве́зд, те́мже Того́ сия́ньми отыми́ мои́х грехо́в тьму́.

Пе́снь 3.

Ирмо́с: Не му́дростию, и си́лою, и бога́тством хва́лимся, но Тобо́ю, О́тчею Ипоста́сною Му́дростию, Христе́, не́сть бо свя́т, па́че Тебе́, Человеколю́бче.

И́же над все́ми су́щаго Еди́наго Бо́га возлюби́сте вседу́шно, преподо́бнии, сего́ ра́ди ви́димая вся́, яќо не су́щая, преоби́десте и Того́ Еди́наго Христа́ приобрето́сте.

О земны́х все́х, яќо преходя́щих, небрего́сте, отцы́ всему́дрии, и сего́ ра́ди Небе́сных бла́г сподо́бистеся, и́же от ве́ка угото́ва Бо́г лю́бящим Его́.

А́нгельским житие́м на земли́ пожи́вше, Григо́рие и Кассиа́не пресла́внии, нестяжа́ние возлюби́сте, те́мже Небе́сное бога́тство от Бо́га прия́ли есте́, прему́дрии.

Богоро́дичен: Его́же пло́тию родила́ еси́, все́х Бо́га, я́ко Сы́на Своего́ моли́, разреше́ние зо́л мои́х да́ти ми́ от жите́йских обстоя́ний.

Седа́лен, гла́с 8.

Сле́з ва́ших тече́нием, преподо́бнии, погаси́ли есте́ пла́мень страсте́м, и источи́ли есте́ ре́ки чудесе́м исцеле́ния, и прия́сте от Бо́га Небе́сная наслажде́ния и со А́нгелы вселе́ние. Те́м, соше́дшеся по до́лгу, почита́ем всечестну́ю и моле́бную па́мять ва́шу, преблаже́ннии Богоно́снии отцы́ Григо́рие и Кассиа́не, моли́те Христа́ Бо́га согреше́нием оставле́ние дарова́ти чту́щим любо́вию святу́ю па́мять ва́шу.

Богоро́дичен: Я́ко Де́ву и еди́ну в жена́х, Тя́, без се́мене ро́ждшую, Бо́га пло́тию вси́ ублажа́ем, ро́ди челове́честии, О́гнь бо всели́ся в Тя́ Божества́ и я́ко Младе́нца дои́ши Зижди́теля и Го́спода, те́м а́нгельский и челове́ческий ро́д досто́йно сла́вим пресвято́е рождество́ Твое́ и согла́сно вопие́м Ти́: моли́ Христа́ Бо́га согреше́ний оставле́ние дарова́ти покланя́ющимся ве́рою пресвято́му рождеству́ Твоему́.

Пе́снь 4.

Ирмо́с: Неизсле́дный Бо́жий Сове́т, е́же от Де́вы воплоще́ния Тебе́, Вы́шняго, проро́к Авваку́м усмотря́я, зовя́ше: сла́ва си́ле Твое́й, Го́споди.

Сокро́вище нетле́нное цельба́м дне́сь на́м от Бо́га дарова́ся явле́нием честны́х моще́й ва́ших, Григо́рие и Кассиа́не преподо́бнии.

Авраа́му поревнова́сте пра́отцу, преподо́бнии, вся́ своя́ оста́вльше и в пусты́ню всели́стеся, я́коже о́н в зе́млю обетова́ния.

Фарисе́йское киче́ние возненави́девше, преподо́бнии, и мытаре́ву смире́нию ревну́юще, те́мже и Госпо́дь сла́вою превознесе́ ва́с.

Богоро́дичен: Оскверне́ннаго мя́ ка́лом греха́ моли́тв Твои́х окропи́ иссо́пом и омы́й скве́рну страсте́й мои́х, Влады́чице, и яви́ Ду́ху Свято́му жили́ще.

Пе́снь 5.

Ирмо́с: Нечести́вии не у́зрят сла́вы Твоея́, Христе́, но мы́ Тя́, Единоро́дне, Оте́ческия Сла́вы сия́ние Божества́, от но́щи у́тренююще, воспева́ем Тя́, Человеколю́бче.

Ка́менем ве́ры утверди́вшеся, святи́и, вра́жеских ве́тр не убоя́стеся и припре́ния мы́сленных ре́к к душе́вней ва́шей хра́мине.

Сказа́ти кто́ возмо́жет бы́вшая ва́ша чудеса́, преподо́бнии, слепы́я бо просвеща́ете, исцеля́ете неду́жныя, к ва́м притека́ющия.

У́глия стра́стная ту́чею сле́з свои́х погаси́сте, преподо́бнии, пло́ти моея́ мы́сленная распале́ния, молю́ся, погаси́те моли́твами свои́ми, пресла́внии.

Богоро́дичен: Ра́й жи́зни, Богоро́дице, су́щий, сме́рти грехо́вныя и страсте́й многообра́зных изба́ви мя́, раба́ Твоего́, вско́ре.

Пе́снь 6.

Ирмо́с: Возопи́, прообразу́я погребе́ние тридне́вное, проро́к Ио́на, в ки́те моля́ся: от тли́ изба́ви мя́, Иису́се, Царю́ си́л.

Ду́ха Свята́го помава́нием, преподо́бнии, ле́гце преидо́сте мо́ре жития́ сего́, волна́ми вра́жиими не влада́еми, соблюдо́сте теле́сныя ва́ши корабли́.

Еги́пта страсте́й избего́сте, прему́дрии, и мо́ре мы́сленное жития́ многомяте́жнаго преидо́сте, и в зе́млю ра́йскаго обетова́ния, ра́дующеся, всели́стеся.

Сла́вящая Мя́ просла́влю Са́м,– рече́ Госпо́дь, те́мже и просла́ви ва́с, е́же твори́ти на земли́ зна́мения и чудеса́ пресла́вная.

Богоро́дичен: Це́рковь Тя́ Бо́жию и пала́ту душе́вную преподо́бных ли́к разуме́в, мо́лит Тя́, Еди́ну, отъи́мшую на́ше поноше́ние.

Конда́к, гла́с 4.

И́же плотска́я мудрова́ния Ду́хови повину́вше и вся́, я́же на земли́, презре́вше, Христу́, Еди́ному Бо́гу, прилепи́вшеся, святи́и, и Того́ ра́ди в пусты́ню всели́шася, источа́ете ны́не исцеле́ния с ве́рою притека́ющим к моще́м ва́шим, поле́зная на́м проси́те от Бо́га моли́твами ва́шими богоприя́тными, Григо́рие и Кассиа́не преподо́бнии.

И́кос:

Свяще́нная и Богому́драя дво́ице оте́ц пречу́дная, на земли́ до́бре подви́гшеся, целому́дренно и пра́ведно пожи́вшая, по́стнически испыта́вшеся, любо́вию и наде́ждею вооружи́вшеся и ве́рою огради́вшеся, разори́ша хи́трости вра́жия кова́рствия и, с ли́ки святы́х все́х Царя́ Христа́ Престо́лу предстоя́ще, Его́же све́том просвеща́еми, подо́бными венцы́ венча́стеся, во все́м ми́ре чуде́сными заря́ми блиста́юще, поле́зная на́м проси́те от Бо́га моли́твами ва́шими богоприя́тными, Григо́рие и Кассиа́не преподо́бнии.

Пе́снь 7.

Ирмо́с: Не послужи́ша тва́ри Богому́дрии па́че Созда́вшаго, но, о́гненное преще́ние му́жески попра́вше, ра́довахуся, пою́ще: препе́тый отце́в Госпо́дь и Бо́г, благослове́н еси́.

Сокро́вище бы́ша мне́вшему, свеща́ горя́щая яви́стеся, преподо́бнии, те́мже отемне́нное грехи́ се́рдце мое́ све́том моли́тв ва́ших, святи́и, просвети́те, да пою́ всегда́: препе́тый отце́м Бо́г, благослове́н еси́.

Разреши́, Григо́рие преподо́бне, моли́твами свои́ми ду́шу мою́, свя́занную прило́ги льсти́ваго, я́коже разреши́л еси́ свя́заннаго, я́ко да благода́рственно пою́: препе́тый отце́м Бо́г, благослове́н еси́.

Сокро́вища тле́юща иска́вша иногда́ отри́нусте, от гро́ба ва́шего, святи́и, разсла́бивше, и па́ки пока́явшуся здра́вия сокро́вища нетле́ния пода́сте, пою́щу: отце́м Бо́г, благослове́н еси́.

Богоро́дичен: Раздери́, Де́во Чи́стая, Твоего́ Сы́на ору́жием мои́х грехо́в рукописа́ние и спаси́ мя́, пою́ща: препе́тый оте́ц на́ших Бо́же, благослове́н еси́.

Пе́снь 8.

Ирмо́с: Изба́вителю все́х, Всеси́льне, посреде́ пла́мене благоче́ствовавшия, снизше́д, ороси́л еси́ и научи́л еси́ пе́ти: вся́ дела́, благослови́те, по́йте Го́спода.

Разсла́бленнаго иногда́, моля́щася, святи́и, возста́висте и сего́ быстре́е ходи́ти напра́висте. И мене́, ослабе́вша благи́ми дея́нии, моля́щася, укрепи́те ко благодея́нием, да взыва́ю: благослови́те, вся́ дела́ Госпо́дня, Го́спода.

Ослепле́ны зе́ницы души́ моея́ просвети́те све́том моли́тв ва́ших, преподо́бнии, и́же слепы́х просвети́сте дре́вле, с ни́миже да пою́ всегда́: благослови́те, вся́ дела́ Госпо́дня, Го́спода.

Отрокови́цу, ю́же на земли́ пове́ржену, боле́знующу, иногда́ явле́нием ва́шим, святи́и, возста́висте и здра́вие соверше́нно пода́сте, не к тому́ такова́я бы́ти, е́й реко́сте.

Согни́вша и возсмерде́вша, ра́ны души́ моея́ неисце́льныя моли́твами ва́шими, святи́и, исцели́те, я́коже согни́вша и смердя́ща иногда́ здра́ва показа́сте, да пою́: благослови́те, вся́ дела́ Госпо́дня, Го́спода.

Богоро́дичен: Изба́влься кля́твы пе́рвыя Тобо́ю, Пречи́стая Богома́ти Благослове́нная, Влады́чице Благода́тная, те́м ве́рою пою́: благослови́те, вся́ дела́ Госпо́дня, Го́спода.

Пе́снь 9.

Ирмо́с: Е́ва у́бо неду́гом преслуша́ния кля́тву всели́ла е́сть; Ты́ же, Де́во Богоро́дице, прозябе́нием чревоноше́ния ми́рови благослове́ние процвела́ еси́. Те́м Тя́ вси́ велича́ем.

Певце́м, и́же пою́щим ва́с и честно́е обре́тение ва́ше торжеству́ющим, моли́твами ва́шими от вра́г мы́сленных и ви́димых изба́вится моли́теся, преподо́бнии.

Я́ко кри́н, в по́стнических удо́лиих процвето́сте, Григо́рие и Кассиа́не, дне́сь пра́ведным удобре́ние показа́стеся, благода́тию Ду́ха сия́юще и озаря́юще ве́рно пою́щих свяще́нное ва́ше торжество́.

Си́лою Бо́жиею укрепля́еми, неви́димаго врага́ шата́ния не́мощна показа́сте и в чудесе́х сла́вни от Бо́га яви́стеся, те́мже ва́ше почита́ем обре́тение.

Богоро́дичен: Спаси́, Богоро́дице, и́же к Тебе́ прибега́ющих от бе́д, и паде́жа греха́, и бу́ри теле́сных страсте́й, и волне́ний ну́ждных печа́ли и жития́, и зло́бы лука́вствия.

Свети́лен:

Я́ко два́ свети́ла, возсия́сте в пусты́ни, зе́млю Ру́сскую просвеща́ете заря́ми чуде́с, преподо́бнии, во тьме́ грехо́вней су́щия ны́ озари́те све́том И́же в ва́с Су́щаго Бо́жия Ду́ха.

Богоро́дичен: И́же от Бо́га ми́рови по́данным благи́м Ты́ вина́ бы́сть, Богоро́дице, ны́не ми́лостива сотвори́ о о́бщем спасе́нии на́шем благопреме́ннаго Бо́га.

Григо́рий Авнежский

Краткие жития преподобномучеников Григория и Кассиана Авнежских

Пре­по­доб­ные Гри­го­рий и Кас­си­ан Ав­неж­ские под­ви­за­лись на ре­ке Су­хоне в Во­ло­год­ской зем­ле. 15 июня 1392 го­да му­че­ни­че­ски скон­ча­лись в Ав­неж­ской оби­те­ли при на­бе­ге та­тар. Мо­щи пре­по­доб­но­му­че­ни­ков об­ре­те­ны в 1524 го­ду. В 1560 го­ду по бла­го­сло­ве­нию Ма­ка­рия, мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го и всея Ру­си († 1564), игу­мен Махри­щско­го мо­на­сты­ря Вар­ла­ам со­брал све­де­ния о свя­то­сти пре­по­доб­но­му­че­ни­ков.

Полные жития преподобномучеников Григория и Кассиана Авнежских

Ко­гда пре­по­доб­ный Сте­фан (па­мять 14/27 июля), по­стри­же­ник Ки­е­во-Пе­чер­ской Лав­ры, устро­ил свою оби­тель Махри­щскую, неда­ле­ко от то­го ме­ста жил земле­вла­де­лец Гри­го­рий, че­ло­век гра­мот­ный и на­чи­тан­ный. Он ча­сто по­се­щал пре­по­доб­но­го Сте­фа­на, слу­шал его бе­се­ды, при­смат­ри­вал­ся к об­ра­зу жиз­ни стар­ца и на­ко­нец, ви­дя в нем ис­тин­но­го ра­ба Бо­жия, по­жерт­во­вал ему зем­ли и все свое име­ние на устро­е­ние оби­те­ли и сам по­стриг­ся в ней.

Прп. Сте­фан по­лю­бил Гри­го­рия как род­но­го сы­на, при­бли­зил его к се­бе и нема­ло ра­до­вал­ся успе­хам его в ду­хов­ной жиз­ни. По прось­бе свя­то­го игу­ме­на Суз­даль­ский епи­скоп Алек­сий ру­ко­по­ло­жил Гри­го­рия во пре­сви­те­ра. Но не на Мах­ре, близ его ро­ди­ны, а в дру­гой да­ле­кой сто­роне Про­мысл го­то­вил Гри­го­рию ме­сто для по­дви­гов.

Бра­тья Юр­ков­ские, жив­шие неда­ле­ко от мо­на­сты­ря, опа­са­ясь, что зем­ли, ко­то­ры­ми они вла­де­ли, от­да­ны бу­дут прп. Сте­фа­ну, поль­зо­вав­ше­му­ся бла­го­во­ле­ни­ем ве­ли­ко­го кня­зя и из­вест­но­стью в Москве, под­ня­ли на пре­по­доб­но­го са­мое злост­ное го­не­ние и гро­зи­лись убить, ес­ли он не уй­дет из их сто­ро­ны. Все­гда крот­кий и сми­рен­ный Сте­фан, да­вая ме­сто гне­ву, по­ру­чил свою оби­тель за­ве­до­ва­нию стар­ца Илии и но­чью, взяв­ши с со­бою од­но­го толь­ко уче­ни­ка сво­е­го Гри­го­рия, вы­шел из мо­на­сты­ря. Стран­ни­ки по­шли в неве­до­мую для них стра­ну ис­кать се­бе ме­ста для во­дво­ре­ния. Пре­по­доб­но­му Сте­фа­ну уже не пер­вый раз при­во­ди­лось стран­ство­вать и бе­гать зло­бы люд­ской. А бла­жен­ный Гри­го­рий, все­це­ло пре­дан­ный сво­е­му на­став­ни­ку, го­тов был ид­ти за ним хоть на край све­та. Пе­ре­хо­дя из пу­сты­ни в пу­сты­ню, из де­бри в дебрь и углуб­ля­ясь все да­лее и да­лее к се­ве­ру, стран­ни­ки до­шли до глу­хих ле­сов и топ­ких бо­лот во­ло­год­ских. Они оста­но­ви­лись неда­ле­ко от ре­ки Су­хо­ны, на реч­ке Ав­не­ге. Здесь в 1370 го­ду у по­то­ка, на­зы­вав­ше­го­ся Юрье­вым, они сру­би­ли неболь­шую цер­ковь во имя Свя­той Тро­и­цы, а вско­ре за­тем и дру­гую – во имя ве­ли­ко­му­че­ни­ка Ге­ор­гия, се­бе же по­стро­и­ли око­ло них кел­лии. Ма­ло-по­ма­лу ста­ли при­хо­дить к ним лю­ди, ис­кав­шие ино­че­ской жиз­ни, и та­ким об­ра­зом с бла­го­сло­ве­ния Ро­стов­ско­го вла­ды­ки устро­ил­ся мо­на­стырь. Ско­ро­му его устрой­ству мно­го спо­соб­ство­вал сво­и­ми щед­ры­ми по­да­я­ни­я­ми мест­ный бо­га­тый земле­вла­де­лец Кон­стан­тин Дмит­ри­е­вич. Он не жа­лел сво­е­го бо­гат­ства на укра­ше­ние хра­мов, со­здан­ных пу­стын­ни­ка­ми, на при­об­ре­те­ние все­го необ­хо­ди­мо­го для бра­тии и на за­ве­де­ние об­ще­жи­тия. Сам Кон­стан­тин лю­бил по­се­щать стар­цев пу­стын­ни­ков, слу­шать их на­зи­да­тель­ные ду­хов­ные бе­се­ды. И чем бли­же зна­ко­мил­ся с ни­ми, тем бо­лее при­леп­лял­ся к ним. На­ко­нец, он ре­шил­ся оста­вить мир и про­сил у пре­по­доб­но­го Сте­фа­на по­стри­же­ния. Бла­жен­ный ста­рец, про­ви­дя в нем доб­ро­го ино­ка, ис­пол­нил бла­го­че­сти­вое же­ла­ние Кон­стан­ти­на и, на­звав­ши его при по­стри­же­нии Кас­си­а­ном, по­ру­чил ру­ко­вод­ству уче­ни­ка сво­е­го Гри­го­рия. Но­вый инок во всем под­ра­жал сво­е­му ру­ко­во­ди­те­лю. Оба они мно­го ра­до­ва­ли пре­по­доб­но­го Сте­фа­на и слу­жи­ли при­ме­ром для бра­тии.

Вслед­ствие строй­но­го по­ряд­ка, за­ве­ден­но­го прп. Сте­фа­ном, оте­че­ской его за­бот­ли­во­сти и муд­ро­го управ­ле­ния Ав­неж­ская оби­тель ско­ро при­шла в цве­ту­щее со­сто­яние, сде­ла­лась лю­би­мым ме­стом бо­го­мо­лья для окрест­ных жи­те­лей, сла­ва о ней рас­про­стра­ни­лась да­ле­ко и до­шла до Моск­вы. Ве­ли­кий князь Ди­мит­рий Иоан­но­вич, услы­шав, что зна­ко­мый ему ста­рец Сте­фан устро­ил се­бе пу­сты­ню в Во­ло­год­ских пре­де­лах, по­слал ему кни­ги и дру­гие по­жерт­во­ва­ния для оби­те­ли, но са­мо­му пре­по­доб­но­му ве­лел явить­ся в Моск­ву и за­тем воз­вра­тить­ся в оби­тель Махри­щскую. Уче­ни­ки пре­по­доб­но­го как гро­мом по­ра­же­ны бы­ли этой ве­стью, мно­го про­ли­ли слез о пред­сто­яв­шей им раз­лу­ке с учи­те­лем, не хо­те­ли рас­ста­вать­ся с ним и от­пус­кать его от се­бя, но не сме­ли про­ти­вить­ся во­ле дер­жав­но­го. Остав­ляя Ав­не­гу, прп. Сте­фан на­зна­чил вме­сто се­бя на­сто­я­те­лем лю­би­мо­го уче­ни­ка сво­е­го иеро­мо­на­ха Гри­го­рия, а ис­прав­ле­ние ке­лар­ской долж­но­сти по­ру­чил ино­ку Кас­си­а­ну, за­по­ве­дав им за­бо­тить­ся о бра­тии и ни в чем не из­ме­нять за­ве­ден­но­го им в оби­те­ли по­ряд­ка. Но­вые на­чаль­ни­ки мо­на­сты­ря свя­то ис­пол­ня­ли за­вет сво­е­го учи­те­ля. К несча­стью, ско­ро раз­ра­зил­ся над ней страш­ный удар, по­верг­ший оби­тель на дол­гое вре­мя в за­пу­сте­ние.

Про­мыс­лу Бо­жию бы­ло угод­но, чтобы пре­по­доб­ные Гри­го­рий и Кас­си­ан увен­ча­лись еще и му­че­ни­че­ски­ми вен­ца­ми. Спу­стя шесть лет по остав­ле­нии пре­по­доб­ным Сте­фа­ном Ав­не­ги, в 1392 го­ду, тол­пы вят­чан и ка­зан­ских та­тар, гра­бив­шие и опу­сто­шав­шие Во­ло­год­ские пре­де­лы, вне­зап­но 15 июня на­па­ли на Ав­неж­скую оби­тель и пре­да­ли ее пла­ме­ни. Кто мог, спас­ся бег­ством, а прпп. Гри­го­рий и Кас­си­ан бы­ли уби­ты вар­ва­ра­ми. Через несколь­ко дней по­сле страш­но­го на­бе­га окрест­ные жи­те­ли, воз­вра­тив­шись из ле­сов, где спа­са­лись от вар­ва­ров, с че­стью по­хо­ро­ни­ли те­ла пре­по­доб­ных на цер­ков­ном пе­пе­ли­ще. Так как ме­сто это счи­та­лось соб­ствен­но­стью Махри­щско­го мо­на­сты­ря и небез­опас­ным от на­па­де­ния вра­гов, то оно и не бы­ло за­ня­то ни­кем из окрест­ных жи­те­лей и по кон­чине пре­по­доб­ных по­движ­ни­ков со­всем за­пу­сте­ло и за­рос­ло ле­сом.

В 1524 го­ду при ве­ли­ком кня­зе Ва­си­лии Иоан­но­ви­че, ко­гда иго та­тар бы­ло уже сверг­ну­то и окра­и­ны Рос­сии успо­ко­и­лись от их на­бе­гов, ав­неж­ский кре­стья­нин Гав­ри­ил вы­ру­бил для се­бя в ле­су под­се­ку для по­се­ва хле­ба на том са­мом ме­сте, где 132 го­да на­зад на­хо­дил­ся мо­на­стырь. Но ко­гда он стал жечь под­се­ку, чтобы очи­стить ме­сто, то уви­дел, что неболь­шое про­стран­ство зем­ли на се­ре­дине под­се­ки оста­лось нетро­ну­тым от ог­ня, несмот­ря на то, что оно гу­сто бы­ло пок­ры­то су­хим ле­сом и хво­ро­стом. Вско­ре по­сле это­го он пе­ре­дал свою под­се­ку дру­го­му кре­стья­ни­ну Фе­о­до­ру, ко­то­рый и по­се­лил­ся тут в остав­лен­ной Гав­ри­и­лом из­бе. На том ме­сте, ко­то­ро­го не мог вы­жечь Гав­ри­ил, Фе­о­до­ру каж­дую ночь ста­ли ка­зать­ся ог­ни, как бы све­чи го­ре­ли. По­ла­гая, что тут ле­жит клад, Фе­о­дор но­чью, тай­но от сво­их до­маш­них, от­пра­вил­ся до­бы­вать клад. Рас­ко­пал зем­лю на том ме­сте, где све­тил­ся ого­нек, но, к удив­ле­нию и ужа­су сво­е­му, на­шел два гро­ба, еще со­вер­шен­но це­лые. Кре­стясь и тво­ря мо­лит­ву от стра­ха, Фе­о­дор не ос­ме­лил­ся их от­крыть и по­спе­шил сно­ва за­ки­дать зем­лей. «Тут был лес, – ду­мал рас­те­ряв­ший­ся кре­стья­нин, по­спеш­но уда­ля­ясь от страш­но­го ме­ста, – и ни­кто не пом­нит, чтобы на том ме­сте бы­ло ко­гда-ли­бо жи­тель­ство или клад­би­ще, от­ку­да же взя­лись гро­бы? И ес­ли эти по­кой­ни­ки по­хо­ро­не­ны дав­но, в неза­па­мят­ные вре­ме­на, и лес вы­рос уже по­сле, то от­че­го же гро­бы их це­лы? Вид­но, тут что-ни­будь неспро­ста», – рас­су­дил кре­стья­нин, вхо­дя в свою из­бу. Ко­гда он лег спать, во сне явил­ся ему ста­рец сред­не­го ро­ста с ру­сы­ми во­ло­са­ми, ши­ро­кой окла­ди­стой бо­ро­дой, оде­тый в свя­щен­ни­че­ские ри­зы, и ве­лел в пер­вые три вос­крес­ные дня схо­дить к трем ближ­ним церк­вам, объ­явить свя­щен­ни­кам и на­ро­ду, чтобы на том ме­сте, где он на­шел гро­бы, бы­ла по­стро­е­на цер­ковь св. ве­ли­ко­му­че­ни­ка Ге­ор­гия. На во­прос Фе­о­до­ра явив­ше­му­ся, кто он, ста­рец на­звал­ся Гри­го­ри­ем. Све­то­леп­ный вид стар­ца и все сло­ва его так от­чет­ли­во за­пе­­чат­ле­лись в его па­мя­ти, что ему ка­за­лось, буд­то он ви­дел и го­во­рил с ним на­яву. Фе­о­дор ис­пол­нил в точ­но­сти все ему при­ка­зан­ное, но на его сло­ва не об­ра­ти­ли вни­ма­ния. И не в точ­но­сти ис­пол­ни­ли они по­ве­лен­ное, а толь­ко со­ору­ди­ли на том ме­сте ча­сов­ню вме­сто церк­ви.

И за­тем по­сле­до­ва­ли при гро­бах пре­по­доб­ных Гри­го­рия и Кас­си­а­на мно­гие чу­де­са и ис­це­ле­ния. Но кре­стья­нин Гав­ри­ил, по про­зва­нию Ушак, тот са­мый, ко­то­рый вы­ру­бил лес на ме­сте быв­шей оби­те­ли, счи­тал это ме­сто сво­ей соб­ствен­но­стью и сло­мал ча­сов­ню. Но Бог по­ру­га­ем не бы­ва­ет. Вско­ре по­сле раз­ру­ше­ния ча­сов­ни на Гав­ри­и­ла на­пал та­кой страх и ужас, что он ли­шил­ся ума и как ди­кий зверь бро­дил по ле­сам, по­ка через 10 ме­ся­цев, при­шед­ши в со­зна­ние, не ис­по­ве­дал сво­е­го гре­ха и не ис­про­сил се­бе про­ще­ние при гро­бе пре­по­доб­ных.

В 1560 го­ду по бла­го­сло­ве­нию Ма­ка­рия, мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го и всея Ру­си († 1563), игу­мен Махри­щско­го мо­на­сты­ря Вар­ла­ам со­брал све­де­ния о свя­то­сти пре­по­доб­но­му­че­ни­ков. Он же цар­ским ижди­ве­ни­ем по­стро­ил вме­сто ча­сов­ни два хра­ма: Пре­свя­той Тро­и­цы и ве­ли­ко­му­че­ни­ка Ге­ор­гия. Мит­ро­по­лит Ма­ка­рий с со­бо­ром епи­ско­пов уста­но­вил со­вер­шать па­мять пре­по­доб­ных 15 июня и ве­лел епи­ско­пу Перм­ско­му Иоаса­фу осви­де­тель­ство­вать мо­щи. При от­кры­тии гроб­ни­цы свя­тые мо­щи бы­ли най­де­ны со­вер­шен­но нетлен­ны­ми. Со­пут­ство­вав­ший епи­ско­пу игу­мен Ло­по­то­ва мо­на­сты­ря Ила­ри­он, ко­то­рый был одер­жим неве­ри­ем в свя­тость по­движ­ни­ков Ав­неж­ских, рас­шиб­ся до­ро­гой от па­де­ния с ло­ша­ди, но по­лу­чил ис­це­ле­ние от свя­тых мо­щей.

Ав­неж­ский мо­на­стырь со­сто­ял спер­ва за Махри­щским и управ­лял­ся по­сы­ла­е­мы­ми от­ту­да игу­ме­на­ми и стро­и­те­ля­ми, а в 1612 го­ду был при­пи­сан к Тро­иц­кой Лав­ре. В 1764 го­ду Тро­иц­кий Ав­неж­ский мо­на­стырь был упразд­нен, цер­ковь об­ра­ще­на в при­ход­скую, но при­дел Тро­иц­ко­го хра­ма остал­ся по­свя­щен­ным име­ни пре­по­доб­ных.

Кассиа́н Авнежский, келарь

Краткие жития преподобномучеников Григория и Кассиана Авнежских

Пре­по­доб­ные Гри­го­рий и Кас­си­ан Ав­неж­ские под­ви­за­лись на ре­ке Су­хоне в Во­ло­год­ской зем­ле. 15 июня 1392 го­да му­че­ни­че­ски скон­ча­лись в Ав­неж­ской оби­те­ли при на­бе­ге та­тар. Мо­щи пре­по­доб­но­му­че­ни­ков об­ре­те­ны в 1524 го­ду. В 1560 го­ду по бла­го­сло­ве­нию Ма­ка­рия, мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го и всея Ру­си († 1564), игу­мен Махри­щско­го мо­на­сты­ря Вар­ла­ам со­брал све­де­ния о свя­то­сти пре­по­доб­но­му­че­ни­ков.

Полные жития преподобномучеников Григория и Кассиана Авнежских

Ко­гда пре­по­доб­ный Сте­фан (па­мять 14/27 июля), по­стри­же­ник Ки­е­во-Пе­чер­ской Лав­ры, устро­ил свою оби­тель Махри­щскую, неда­ле­ко от то­го ме­ста жил земле­вла­де­лец Гри­го­рий, че­ло­век гра­мот­ный и на­чи­тан­ный. Он ча­сто по­се­щал пре­по­доб­но­го Сте­фа­на, слу­шал его бе­се­ды, при­смат­ри­вал­ся к об­ра­зу жиз­ни стар­ца и на­ко­нец, ви­дя в нем ис­тин­но­го ра­ба Бо­жия, по­жерт­во­вал ему зем­ли и все свое име­ние на устро­е­ние оби­те­ли и сам по­стриг­ся в ней.

Прп. Сте­фан по­лю­бил Гри­го­рия как род­но­го сы­на, при­бли­зил его к се­бе и нема­ло ра­до­вал­ся успе­хам его в ду­хов­ной жиз­ни. По прось­бе свя­то­го игу­ме­на Суз­даль­ский епи­скоп Алек­сий ру­ко­по­ло­жил Гри­го­рия во пре­сви­те­ра. Но не на Мах­ре, близ его ро­ди­ны, а в дру­гой да­ле­кой сто­роне Про­мысл го­то­вил Гри­го­рию ме­сто для по­дви­гов.

Бра­тья Юр­ков­ские, жив­шие неда­ле­ко от мо­на­сты­ря, опа­са­ясь, что зем­ли, ко­то­ры­ми они вла­де­ли, от­да­ны бу­дут прп. Сте­фа­ну, поль­зо­вав­ше­му­ся бла­го­во­ле­ни­ем ве­ли­ко­го кня­зя и из­вест­но­стью в Москве, под­ня­ли на пре­по­доб­но­го са­мое злост­ное го­не­ние и гро­зи­лись убить, ес­ли он не уй­дет из их сто­ро­ны. Все­гда крот­кий и сми­рен­ный Сте­фан, да­вая ме­сто гне­ву, по­ру­чил свою оби­тель за­ве­до­ва­нию стар­ца Илии и но­чью, взяв­ши с со­бою од­но­го толь­ко уче­ни­ка сво­е­го Гри­го­рия, вы­шел из мо­на­сты­ря. Стран­ни­ки по­шли в неве­до­мую для них стра­ну ис­кать се­бе ме­ста для во­дво­ре­ния. Пре­по­доб­но­му Сте­фа­ну уже не пер­вый раз при­во­ди­лось стран­ство­вать и бе­гать зло­бы люд­ской. А бла­жен­ный Гри­го­рий, все­це­ло пре­дан­ный сво­е­му на­став­ни­ку, го­тов был ид­ти за ним хоть на край све­та. Пе­ре­хо­дя из пу­сты­ни в пу­сты­ню, из де­бри в дебрь и углуб­ля­ясь все да­лее и да­лее к се­ве­ру, стран­ни­ки до­шли до глу­хих ле­сов и топ­ких бо­лот во­ло­год­ских. Они оста­но­ви­лись неда­ле­ко от ре­ки Су­хо­ны, на реч­ке Ав­не­ге. Здесь в 1370 го­ду у по­то­ка, на­зы­вав­ше­го­ся Юрье­вым, они сру­би­ли неболь­шую цер­ковь во имя Свя­той Тро­и­цы, а вско­ре за­тем и дру­гую – во имя ве­ли­ко­му­че­ни­ка Ге­ор­гия, се­бе же по­стро­и­ли око­ло них кел­лии. Ма­ло-по­ма­лу ста­ли при­хо­дить к ним лю­ди, ис­кав­шие ино­че­ской жиз­ни, и та­ким об­ра­зом с бла­го­сло­ве­ния Ро­стов­ско­го вла­ды­ки устро­ил­ся мо­на­стырь. Ско­ро­му его устрой­ству мно­го спо­соб­ство­вал сво­и­ми щед­ры­ми по­да­я­ни­я­ми мест­ный бо­га­тый земле­вла­де­лец Кон­стан­тин Дмит­ри­е­вич. Он не жа­лел сво­е­го бо­гат­ства на укра­ше­ние хра­мов, со­здан­ных пу­стын­ни­ка­ми, на при­об­ре­те­ние все­го необ­хо­ди­мо­го для бра­тии и на за­ве­де­ние об­ще­жи­тия. Сам Кон­стан­тин лю­бил по­се­щать стар­цев пу­стын­ни­ков, слу­шать их на­зи­да­тель­ные ду­хов­ные бе­се­ды. И чем бли­же зна­ко­мил­ся с ни­ми, тем бо­лее при­леп­лял­ся к ним. На­ко­нец, он ре­шил­ся оста­вить мир и про­сил у пре­по­доб­но­го Сте­фа­на по­стри­же­ния. Бла­жен­ный ста­рец, про­ви­дя в нем доб­ро­го ино­ка, ис­пол­нил бла­го­че­сти­вое же­ла­ние Кон­стан­ти­на и, на­звав­ши его при по­стри­же­нии Кас­си­а­ном, по­ру­чил ру­ко­вод­ству уче­ни­ка сво­е­го Гри­го­рия. Но­вый инок во всем под­ра­жал сво­е­му ру­ко­во­ди­те­лю. Оба они мно­го ра­до­ва­ли пре­по­доб­но­го Сте­фа­на и слу­жи­ли при­ме­ром для бра­тии.

Вслед­ствие строй­но­го по­ряд­ка, за­ве­ден­но­го прп. Сте­фа­ном, оте­че­ской его за­бот­ли­во­сти и муд­ро­го управ­ле­ния Ав­неж­ская оби­тель ско­ро при­шла в цве­ту­щее со­сто­яние, сде­ла­лась лю­би­мым ме­стом бо­го­мо­лья для окрест­ных жи­те­лей, сла­ва о ней рас­про­стра­ни­лась да­ле­ко и до­шла до Моск­вы. Ве­ли­кий князь Ди­мит­рий Иоан­но­вич, услы­шав, что зна­ко­мый ему ста­рец Сте­фан устро­ил се­бе пу­сты­ню в Во­ло­год­ских пре­де­лах, по­слал ему кни­ги и дру­гие по­жерт­во­ва­ния для оби­те­ли, но са­мо­му пре­по­доб­но­му ве­лел явить­ся в Моск­ву и за­тем воз­вра­тить­ся в оби­тель Махри­щскую. Уче­ни­ки пре­по­доб­но­го как гро­мом по­ра­же­ны бы­ли этой ве­стью, мно­го про­ли­ли слез о пред­сто­яв­шей им раз­лу­ке с учи­те­лем, не хо­те­ли рас­ста­вать­ся с ним и от­пус­кать его от се­бя, но не сме­ли про­ти­вить­ся во­ле дер­жав­но­го. Остав­ляя Ав­не­гу, прп. Сте­фан на­зна­чил вме­сто се­бя на­сто­я­те­лем лю­би­мо­го уче­ни­ка сво­е­го иеро­мо­на­ха Гри­го­рия, а ис­прав­ле­ние ке­лар­ской долж­но­сти по­ру­чил ино­ку Кас­си­а­ну, за­по­ве­дав им за­бо­тить­ся о бра­тии и ни в чем не из­ме­нять за­ве­ден­но­го им в оби­те­ли по­ряд­ка. Но­вые на­чаль­ни­ки мо­на­сты­ря свя­то ис­пол­ня­ли за­вет сво­е­го учи­те­ля. К несча­стью, ско­ро раз­ра­зил­ся над ней страш­ный удар, по­верг­ший оби­тель на дол­гое вре­мя в за­пу­сте­ние.

Про­мыс­лу Бо­жию бы­ло угод­но, чтобы пре­по­доб­ные Гри­го­рий и Кас­си­ан увен­ча­лись еще и му­че­ни­че­ски­ми вен­ца­ми. Спу­стя шесть лет по остав­ле­нии пре­по­доб­ным Сте­фа­ном Ав­не­ги, в 1392 го­ду, тол­пы вят­чан и ка­зан­ских та­тар, гра­бив­шие и опу­сто­шав­шие Во­ло­год­ские пре­де­лы, вне­зап­но 15 июня на­па­ли на Ав­неж­скую оби­тель и пре­да­ли ее пла­ме­ни. Кто мог, спас­ся бег­ством, а прпп. Гри­го­рий и Кас­си­ан бы­ли уби­ты вар­ва­ра­ми. Через несколь­ко дней по­сле страш­но­го на­бе­га окрест­ные жи­те­ли, воз­вра­тив­шись из ле­сов, где спа­са­лись от вар­ва­ров, с че­стью по­хо­ро­ни­ли те­ла пре­по­доб­ных на цер­ков­ном пе­пе­ли­ще. Так как ме­сто это счи­та­лось соб­ствен­но­стью Махри­щско­го мо­на­сты­ря и небез­опас­ным от на­па­де­ния вра­гов, то оно и не бы­ло за­ня­то ни­кем из окрест­ных жи­те­лей и по кон­чине пре­по­доб­ных по­движ­ни­ков со­всем за­пу­сте­ло и за­рос­ло ле­сом.

В 1524 го­ду при ве­ли­ком кня­зе Ва­си­лии Иоан­но­ви­че, ко­гда иго та­тар бы­ло уже сверг­ну­то и окра­и­ны Рос­сии успо­ко­и­лись от их на­бе­гов, ав­неж­ский кре­стья­нин Гав­ри­ил вы­ру­бил для се­бя в ле­су под­се­ку для по­се­ва хле­ба на том са­мом ме­сте, где 132 го­да на­зад на­хо­дил­ся мо­на­стырь. Но ко­гда он стал жечь под­се­ку, чтобы очи­стить ме­сто, то уви­дел, что неболь­шое про­стран­ство зем­ли на се­ре­дине под­се­ки оста­лось нетро­ну­тым от ог­ня, несмот­ря на то, что оно гу­сто бы­ло пок­ры­то су­хим ле­сом и хво­ро­стом. Вско­ре по­сле это­го он пе­ре­дал свою под­се­ку дру­го­му кре­стья­ни­ну Фе­о­до­ру, ко­то­рый и по­се­лил­ся тут в остав­лен­ной Гав­ри­и­лом из­бе. На том ме­сте, ко­то­ро­го не мог вы­жечь Гав­ри­ил, Фе­о­до­ру каж­дую ночь ста­ли ка­зать­ся ог­ни, как бы све­чи го­ре­ли. По­ла­гая, что тут ле­жит клад, Фе­о­дор но­чью, тай­но от сво­их до­маш­них, от­пра­вил­ся до­бы­вать клад. Рас­ко­пал зем­лю на том ме­сте, где све­тил­ся ого­нек, но, к удив­ле­нию и ужа­су сво­е­му, на­шел два гро­ба, еще со­вер­шен­но це­лые. Кре­стясь и тво­ря мо­лит­ву от стра­ха, Фе­о­дор не ос­ме­лил­ся их от­крыть и по­спе­шил сно­ва за­ки­дать зем­лей. «Тут был лес, – ду­мал рас­те­ряв­ший­ся кре­стья­нин, по­спеш­но уда­ля­ясь от страш­но­го ме­ста, – и ни­кто не пом­нит, чтобы на том ме­сте бы­ло ко­гда-ли­бо жи­тель­ство или клад­би­ще, от­ку­да же взя­лись гро­бы? И ес­ли эти по­кой­ни­ки по­хо­ро­не­ны дав­но, в неза­па­мят­ные вре­ме­на, и лес вы­рос уже по­сле, то от­че­го же гро­бы их це­лы? Вид­но, тут что-ни­будь неспро­ста», – рас­су­дил кре­стья­нин, вхо­дя в свою из­бу. Ко­гда он лег спать, во сне явил­ся ему ста­рец сред­не­го ро­ста с ру­сы­ми во­ло­са­ми, ши­ро­кой окла­ди­стой бо­ро­дой, оде­тый в свя­щен­ни­че­ские ри­зы, и ве­лел в пер­вые три вос­крес­ные дня схо­дить к трем ближ­ним церк­вам, объ­явить свя­щен­ни­кам и на­ро­ду, чтобы на том ме­сте, где он на­шел гро­бы, бы­ла по­стро­е­на цер­ковь св. ве­ли­ко­му­че­ни­ка Ге­ор­гия. На во­прос Фе­о­до­ра явив­ше­му­ся, кто он, ста­рец на­звал­ся Гри­го­ри­ем. Све­то­леп­ный вид стар­ца и все сло­ва его так от­чет­ли­во за­пе­­чат­ле­лись в его па­мя­ти, что ему ка­за­лось, буд­то он ви­дел и го­во­рил с ним на­яву. Фе­о­дор ис­пол­нил в точ­но­сти все ему при­ка­зан­ное, но на его сло­ва не об­ра­ти­ли вни­ма­ния. И не в точ­но­сти ис­пол­ни­ли они по­ве­лен­ное, а толь­ко со­ору­ди­ли на том ме­сте ча­сов­ню вме­сто церк­ви.

И за­тем по­сле­до­ва­ли при гро­бах пре­по­доб­ных Гри­го­рия и Кас­си­а­на мно­гие чу­де­са и ис­це­ле­ния. Но кре­стья­нин Гав­ри­ил, по про­зва­нию Ушак, тот са­мый, ко­то­рый вы­ру­бил лес на ме­сте быв­шей оби­те­ли, счи­тал это ме­сто сво­ей соб­ствен­но­стью и сло­мал ча­сов­ню. Но Бог по­ру­га­ем не бы­ва­ет. Вско­ре по­сле раз­ру­ше­ния ча­сов­ни на Гав­ри­и­ла на­пал та­кой страх и ужас, что он ли­шил­ся ума и как ди­кий зверь бро­дил по ле­сам, по­ка через 10 ме­ся­цев, при­шед­ши в со­зна­ние, не ис­по­ве­дал сво­е­го гре­ха и не ис­про­сил се­бе про­ще­ние при гро­бе пре­по­доб­ных.

В 1560 го­ду по бла­го­сло­ве­нию Ма­ка­рия, мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го и всея Ру­си († 1563), игу­мен Махри­щско­го мо­на­сты­ря Вар­ла­ам со­брал све­де­ния о свя­то­сти пре­по­доб­но­му­че­ни­ков. Он же цар­ским ижди­ве­ни­ем по­стро­ил вме­сто ча­сов­ни два хра­ма: Пре­свя­той Тро­и­цы и ве­ли­ко­му­че­ни­ка Ге­ор­гия. Мит­ро­по­лит Ма­ка­рий с со­бо­ром епи­ско­пов уста­но­вил со­вер­шать па­мять пре­по­доб­ных 15 июня и ве­лел епи­ско­пу Перм­ско­му Иоаса­фу осви­де­тель­ство­вать мо­щи. При от­кры­тии гроб­ни­цы свя­тые мо­щи бы­ли най­де­ны со­вер­шен­но нетлен­ны­ми. Со­пут­ство­вав­ший епи­ско­пу игу­мен Ло­по­то­ва мо­на­сты­ря Ила­ри­он, ко­то­рый был одер­жим неве­ри­ем в свя­тость по­движ­ни­ков Ав­неж­ских, рас­шиб­ся до­ро­гой от па­де­ния с ло­ша­ди, но по­лу­чил ис­це­ле­ние от свя­тых мо­щей.

Ав­неж­ский мо­на­стырь со­сто­ял спер­ва за Махри­щским и управ­лял­ся по­сы­ла­е­мы­ми от­ту­да игу­ме­на­ми и стро­и­те­ля­ми, а в 1612 го­ду был при­пи­сан к Тро­иц­кой Лав­ре. В 1764 го­ду Тро­иц­кий Ав­неж­ский мо­на­стырь был упразд­нен, цер­ковь об­ра­ще­на в при­ход­скую, но при­дел Тро­иц­ко­го хра­ма остал­ся по­свя­щен­ным име­ни пре­по­доб­ных.