Каноны святым преподобным Антонию и Феодосию Печерским

Припев: Преподо́бнии отцы́ Анто́ние и Феодо́сие, моли́те Бо́га о на́с

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 16 мая (03 мая ст. ст.); 23 июля (10 июля ст. ст.); 27 августа (14 августа ст. ст.); 15 сентября (02 сентября ст. ст.)

Глас 4.

Пе́снь 1.

Ирмо́с: Отве́рзу уста́ моя́, и напо́лнятся Ду́ха, и сло́во отры́гну Цари́це Ма́тери, и явлю́ся, све́тло торжеству́я, и воспою́, ра́дуяся, Тоя́ чудеса́.

Я́ко грубосло́вен и косноязы́чен, недоуме́я ва́м, преподо́бнии отцы́, хвале́ние принести́, молю́ся: да́рствуйте моли́тву о мне́, е́же да́тися отсвы́ше да́ру воспе́ти па́мять ва́шу, сла́вна бо е́сть ми́ру и сла́вно просла́вися.

От млады́х ногте́й в да́р принесо́сте себе́ Бо́гови, о преблаже́ннии отцы́, те́мже, прие́м ва́ше благо́е предприя́тие, благода́тию Ду́ха наста́вил вы́ е́сть на пу́ть пра́вый.

За́поведей спасе́нных послу́шавше, жи́знь вре́менную преоби́десте и, Кре́ст Госпо́день на ра́мо взе́мше, мра́чный ми́р непреткнове́нно преидо́сте, Небе́сным жела́нием води́ми.

Оте́чество, роди́тели, дру́ги и бога́тство, а́ки пре́лесть, отве́ргше, го́рний Иерусали́м Бо́га же Отца́, не стыдя́щагося ва́с бра́тию нарица́ти, Христа́, еди́н би́сер взыска́ти те́сным путе́м изво́листе, Анто́ние свободоимени́те и Феодо́сия богодарова́нне.

Я́ко пустыннолю́бныя го́рлицы, го́р Пече́рских дости́гше, богоно́снии отцы́, во подзе́мная места́ всели́стеся и, на тве́рдом духо́внаго жела́ния основа́нии гнездо́ свое́ поло́жше, богопе́снивыя породи́сте птенцы́, и́ночествующих ли́ки.

Тро́ичен: Сла́ва Ти́, сла́ва, Тро́ице Пресвята́я, тихообра́зно подаю́щая благода́ть в сердца́ ве́рных, да сконча́ем хвале́ния святы́х де́ло и возвесели́мся зело́, честни́и дру́зи Твои́, Го́споди.

Богоро́дичен: Упра́ви у́м мо́й, Пречи́стая, во хвале́нии преподо́бных Твои́х, да не укло́нься в неподо́бная, плени́тся в рабо́ту лука́вства, и бу́ду ра́дование чужде́му.

И́н. Гла́с 2.

Ирмо́с: Во́ду проше́д, я́ко су́шу, и еги́петскаго зла́ избежа́в, изра́ильтянин вопия́ше: Изба́вителю и Бо́гу на́шему пои́м.

Во́ды мирска́го мяте́жа, а́ки Моисе́й с Ааро́ном Чермно́е мо́ре, преподо́бный Анто́ний с Феодо́сием блаже́нным немо́кренно преидо́ста и, без вре́да приста́нища Небе́снаго дости́гше, ра́достно возгласи́ста: Изба́вителю и Бо́гу на́шему пои́м.

Волна́ми жите́йскими вла́яйся а́з, окая́нный, и, да не погря́зну фараони́тски в глубине́ зо́л, боя́ся, к ва́м вопию́: о отцы́ преподо́бнии, Изба́вителю и Бо́гу на́шему о мне́ помоли́теся.

Вода́ми сле́з твои́х фарао́на мы́сленнаго потопи́л еси́, Анто́ние, во умерщвле́нном же телесы́, а́ки в тимпа́не, побе́дная воспе́л еси́, Феодо́сие, о́ба же о ны́ моле́ние Изба́вителю и Бо́гу на́шему принеси́те.

Богоро́дичен: Во́ды страсте́й мои́х изсуши́, ро́ждшая Незаходи́мое Со́лнце, Христа́, и на су́х пу́ть безстра́стия наста́ви мя́, до́брая Путеводи́тельнице, да благода́рственная Изба́вителю Бо́гу на́шему и Тебе́ воспою́ во ве́ки.

Пе́снь 3.

Ирмо́с: Твоя́ песносло́вцы, Богоро́дице, живы́й и незави́стный исто́чниче, ли́к себе́ совоку́пльшия, духо́вно утверди́, в Боже́ственней Твое́й сла́ве венце́в сла́вы сподо́би.

Я́ко еле́нь, возжа́ждав духо́внаго пития́, о́тче Анто́ние, от Пече́рския горы́ на Афо́нскую го́ру, скача́, прише́д, обре́те струи́ ангелови́дных оте́ц жития́, и си́м поревнова́в, от пото́ка уче́ния и́х испи́в, и утверди́ся.

Втора́го тя́ Моисе́я, Анто́ние, скрижа́ли доброде́телей на Пече́рскую го́ру прине́сшаго, слы́шав, Феодо́сий, прите́к, глаго́ля: вчини́ мя́ в си́х любо́вь, утверди́ мя́ в ни́х, а́ки в ми́рех, уя́звен бо е́смь любо́вию сопосле́довати христоподража́нному житию́ твоему́.

Любо́вию и жела́нием ко Бо́гу единоу́мне сопря́гшеся, отцы́ преподо́бнии, на колесни́цу смире́ния, нищеты́, терпе́ния и чистоты́ вседо́сте и превысо́ких достиго́сте святы́х селе́ний.

Кто́ не удиви́тся ва́шему житию́, о преблаже́ннии отцы́? Кто́ не почуди́тся ре́вности по Бо́зе? я́ко во пло́ти су́ще, А́нгелом весьма́ уподо́бистеся, и́хже и сожи́телие су́ще ны́не, не забу́дите и на́с, пе́сньми ва́с ублажа́ющих.

Тро́ичен: Непостижи́мая бла́гость и де́йство Твое́, во Тро́ице Еди́ный Бо́же: я́ко бре́нных воскриля́еши горе́ и от миродержа́вныя но́щи вы́спре ко све́ту возвыша́еши, приводи́мый и устроя́еши, Бо́г бо еси́ и твори́ши, ели́ка хо́щеши.

Богоро́дичен: По вели́чию Твоему́, Пречи́стая, блажа́т Тя́ вси́ ро́ди, и мы́ с ни́ми блажи́м пе́сньми, чту́ще Тя́ раболе́пным поклоне́нием, и велича́ем.

И́н.

Ирмо́с: Небе́снаго кру́га Верхотво́рче, Го́споди, и Це́ркве Зижди́телю, Ты́ мене́ утверди́ в любви́ Твое́й, жела́ний Кра́ю, ве́рных Утвержде́ние, Еди́не Человеколю́бче.

Небе́сное житие́ в пеще́рах земны́х показа́сте, отцы́ преподо́бнии, утвержда́ющеся же в любви́ Бо́жией, жела́емаго го́рняго кра́я достиго́сте и зре́ти сподо́бистеся Еди́наго Человеколю́бца.

На Небе́сный кру́г восте́кл еси́, свя́те Анто́ние, к Небе́сным оби́телем преста́вился еси́, преподо́бне Феодо́сие: та́мо о́ба мольбу́ о на́с, гре́шных, принеси́те к Еди́ному Человеколю́бцу.

Небе́сных бла́г лиши́вся а́з, окая́нный, к ва́м притека́ю, о Небе́снии гра́ждане: да не в коне́ц отчужде́н бу́ду ча́сти спаса́емых, умоли́те о мне́ Еди́наго Человеколю́бца.

Богоро́дичен: Небе́с простра́ннейшая Богороди́тельнице, Невмести́маго вмести́вшая в пречи́стых ложесна́х Твои́х, сподо́би мя́, гре́шнаго, получи́ти ме́сто в селе́ниих пра́ведных и с те́ми наслажда́тися лицезре́ния Еди́наго рожде́ннаго от Тебе́ Человеколю́бца.

Ин конда́к, гла́с 2:

Тве́рдыя столпы́ благоче́стия, недви́жимая и́ноческих законоположе́ний основа́ния и необори́мыя сте́ны Росси́йския восхва́лим: Анто́ния, возлю́бльшаго Бо́га, и Феодо́сия, возлю́бленнаго Бо́гом: труды́ бо о́нех и по́стническия по́двиги прия́т па́че вся́каго всепло́дия Еди́н во святы́х прославля́емый.

Ин и́кос:

Ко́е похвале́ние принесе́м дво́ице вели́ких уго́дников Бо́жиих: Анто́нию, обре́тшему благода́ть пред Го́сподем, Феодо́сию, сподо́бльшемуся благода́ти от Го́спода, обе́ма же послужи́вшима Богоблагода́тней Пречи́стей Де́ве? Я́коже бо дре́вле два́ Херуви́ма сла́вы бя́ху стоя́ще у киво́та заве́та, си́це киво́ту одушевле́нному, Бо́жией Ма́тери, си́и два́ отцы́ преподо́бнии предстоя́ста вы́ну, хва́ляще вопло́щшагося от Нея́ Бо́га, и ны́не предстоя́т с Херуви́мы Престо́лу непристу́пныя сла́вы, а́може предста́ Цари́ца одесну́ю, крила́ми же непреста́нных свои́х моле́ний осеня́ют Росси́ю, и умилостивля́емый и́ми быва́ет с Богоро́дицею Христо́с Бо́г, Еди́н во святы́х прославля́емый.

Седа́лен, гла́с 4:

Небе́сное бога́тство и присносу́щную сла́ву тща́щеся восприя́ти, нищету́ и смире́ние смири́вшагося Влады́ки восприя́сте и ми́ру себе́ распя́сте со похотьми́ и страстьми́, те́м, блажа́ще па́мять ва́шу, преподо́бнии отцы́ на́ши Анто́ние и Феодо́сие, мо́лим: моли́те Христа́ Бо́га дарова́ти на́м ве́лию ми́лость.

Ин седа́лен, гла́с 2:

Моле́ние твое́ те́плое, Анто́ние преблаже́нне, о́гнь с небесе́ сведе́ на ме́сто, иде́же ны́не основа́ся Богоро́дична це́рковь, твоя́ же приле́жная мольба́, богоно́се Феодо́сие, на то́ же ме́сто благода́ть Бо́жию о́бразом дуги́ от ве́тхия це́ркве преведе́: о́ба бы́сте чудотво́рцы, о́ба те́плии к Бо́гу моле́бницы, о́ба вели́цыи Того́ уго́дницы; и ны́не моли́твами ва́шими попали́те хвра́стие грехо́в на́ших, и благода́ти Бо́жией приобщи́те ны́, и от бе́д избавля́йте на́с, вско́ре предста́тельствующе.

Богоро́дичен: Небе́сных и земны́х Цари́ца су́щи, не забу́ди ни́щих на́с рабо́в Твои́х, но, я́ко всемогу́щая, от Свои́х сокро́вищ пода́ждь ми́лостию проще́ние грехо́м на́шим, я́ко человеколюби́вая Человеколю́бца Ма́ти.

Ин богоро́дичен: Моле́ние те́плое и стена́ необори́мая, ми́лости исто́чниче, ми́рови прибе́жище, приле́жно вопие́м Ти́: Богоро́дице Влады́чице, предвари́ и от бе́д изба́ви на́с, еди́на вско́ре предста́тельствующая.

Пе́снь 4.

Ирмо́с: Седя́й в сла́ве на Престо́ле Божества́, во о́блаце ле́гце, прии́де Иису́с Пребоже́ственный, нетле́нною дла́нию, и спасе́ зову́щия: сла́ва, Христе́, си́ле Твое́й.

Самовла́стная ума́, о́тче Анто́ние, оста́вль, под и́го Влады́чне преклони́лся еси́, ему́же и до́блественный Феодо́сий припря́гся: плени́стеся в послуша́ние Христо́во и бы́сте до́брии де́лателие, единонра́вны се́рдцем и ду́хом.

Не устраши́ша ва́с в те́мных пеще́рах де́монская страхова́ния, доблему́дреннии во́ини, преподо́бнии отцы́, но паде́ся ра́туяй ва́с под нога́ми ва́шими, низве́ржен ору́жием: те́плыя ко Бо́гу моли́твы.

Тве́рдое ва́ше и жесто́кое житие́ ви́дев, Всеблаги́й Бо́г от те́мных ме́ст просвети́ ва́с дарова́нием чуде́с и сла́вны сотвори́ ми́ру, и́хже недосто́ин бе́ ми́р, в гора́х и верте́пах кры́ющихся толи́ких свети́л.

Я́ко пресве́тлая свети́ла поста́ви ва́с Бо́г, преподо́бнии отцы́, на све́щницы с под спу́да, и просвети́сте жития́ доброде́тельми и́ночествующих ли́ки, и́же, со́брани, до́бре пожи́ша ва́шим наставле́нием.

Тро́ичен: Царю́ царе́м, Всемогу́щая Тро́ице, бре́ния не́мощию обложе́нным на́м, рабо́м Твои́м, да́ждь благода́ть я́сно пе́ти па́мять преподо́бных Твои́х, в ни́хже удиви́л еси́ вся́ хоте́ния Своя́, Бо́же.

Богоро́дичен: Всеси́льная Влады́чице, на́с, немощны́х, препоя́ши си́лою на сопроти́вных, подаю́щи немощне́й пло́ти кре́пость: о Тебе́ бо и немощни́и кре́пкия враги́ побежда́ют и победи́тельная в пе́снех дароно́сят.

И́н.

Ирмо́с: Услы́шах, Го́споди, смотре́ния Твоего́ та́инство, разуме́х дела́ Твоя́ и просла́вих Твое́ Божество́.

Услы́шав гла́с Госпо́день в Афо́не к игу́мену, глаго́лющ: посли́ Ми́ Анто́ния в Росси́ю, я́ко та́мо его́ тре́бую, и прии́де Анто́ний в новопросвеще́нную страну́ повеле́нием Го́спода своего́, и просла́ви Того́ Божество́.

Услы́шав Феодо́сий гла́с Христа́, во Ева́нгелии глаго́люща: гряди́те по Мне́ и возьми́те и́го Мое́ на себе́, а́бие, вся́ я́ко уме́ты вмени́в, во сле́д Его́ пойде́ и просла́ви Того́ Божество́.

Услы́шавше равноа́нгельное двою́ тою́ отцу́ в пеще́рах пребыва́ние, мно́зи стеко́шася к ни́ма подража́ти по́стнических по́двигов и, о́бразом доброде́тельнаго ею́ жития́ наста́вльшеся угожда́ти Бо́гу, просла́виша Того́ Божество́.

Богоро́дичен: Услы́ши, Влады́чице, стена́ние и мольбы́ христоимени́тых люде́й, при́зри на озлобле́ние и го́ресть утесня́емых отвсю́ду, ви́ждь сле́зы и рыда́ния су́щих в беда́х и ско́рбех и умилосе́рдися на рабы́ Твоя́, да Тя́, Богоро́дицу, прославля́ем.

Пе́снь 5.

Ирмо́с: Ужасо́шася вся́ческая о Боже́ственней сла́ве Твое́й: Ты́ бо, Неискусобра́чная Де́во, име́ла еси́ во утро́бе над все́ми Бо́га и родила́ еси́ Безле́тнаго Сы́на, все́м воспева́ющим Тя́ ми́р подава́ющая.

Уче́нием и творе́нием бы́сте о́браз и́ночествующим, отцы́ треблаже́ннии, и ва́шим наставле́нием мно́зи успе́ша в за́поведи Госпо́дни и си́х исполне́нием ко го́рнему ше́ствию благи́й пу́ть улучи́ша.

Проро́ческим сподо́бльшеся да́ром, достохва́льнии отцы́, о́в бо о́гнь указа́тельный на ме́сто с небеси́ упа́сти сотвори́, о́в же ску́дную жи́тницу моли́твою муки́ испо́лни, от те́х даро́в крупи́цами насы́тити ду́ши на́ша мо́лимся.

Я́ко законода́вцы, по́стническим лико́м предтеко́сте: ты́, о́тче Анто́ние, скрижа́ли дея́ния и виде́ния предлага́я, богода́нный же Феодо́сий жезло́м правле́ния мо́ре страсте́й пресе́к, предхожде́ние те́м показу́я во обетова́нную зе́млю.

Упова́нием бу́дущих бла́г себе́ вооружи́вше и Креста́ ме́ч в рука́х иму́ще, победи́сте мы́сленнаго Амали́ка, и на́ша враги́ пособи́те победи́ти, я́ко предводи́телей на́ших, мо́лим вы́, отцы́ преподо́бнии.

Тро́ичен: Мирода́тельная Тро́ице, Единоче́стный Бо́же, ми́р огради́, правосла́вный лю́ди, предстоя́щий в честне́м хра́ме преподо́бных Твои́х, хра́м Себе́ сотворя́я сердца́ принося́щих Ти́ пе́снь хвале́ния.

Богоро́дичен: Мирополо́жнице и ски́ние Пресвята́я Бо́га Сло́ва, на́м сло́во да́ждь и мы́сль упра́ви, во е́же пе́ти Тя́, я́ко Благу́ю Благо́му Роди́тельницу.

И́н.

Ирмо́с: Просвети́ на́с повеле́нии Твои́ми, Го́споди, и мы́шцею Твое́ю высо́кою Тво́й ми́р пода́ждь на́м, Человеколю́бче.

Просвети́шася, я́ко небеса́ двема́ свети́лами, го́ры Ки́евския двема́ нача́льнейшими отцы́ преподо́бными, Анто́нием, а́ки со́лнцем, Феодо́сием, а́ки луно́ю, и све́т святы́ни и́х во тьме́ пеще́рной светя́ше, и тьма́ не объя́т и́х: лю́дие же, на све́т до́брых де́л ею́ взира́юще, прославля́ху Отца́ Небе́снаго.

Просвети́ся вся́ Росси́я луча́ми чуде́с ва́ю, сы́нове немерца́ющаго Све́та, отцы́ преподо́бнии, а́ще и под спу́дом пеще́рным скры́стеся: твори́мая бо ва́ми богоугожде́ния вта́йне показа́ Бо́г Я́ве и просла́ви прославля́ющих Его́.

Просвеща́етеся ны́не, а́ки со́лнце, во Ца́рствии Небе́снем, о богоблаже́ннии: просвети́те помраче́нную мою́ ду́шу и на све́тлую за́поведей Бо́жиих стезю́ наста́вите мя́.

Богоро́дичен: Просвети́ лице́ Твое́ на рабы́ Твоя́, Христе́, Све́те и́стинный, и, отгна́в тьму́ прегреше́ний на́ших, све́та присносу́щнаго о́бщники сотвори́ ны́, ра́ди Ро́ждшия Тя́ и преподо́бных Твои́х, Человеколю́бче.

Пе́снь 6.

Ирмо́с: Боже́ственное сие́ и всечестно́е соверша́юще пра́зднество, Богому́дрии, Богома́тере, прииди́те, рука́ми воспле́щим, от Нея́ ро́ждшагося Бо́га сла́вим.

Вы́шше естества́ челове́ческаго подви́гшеся, преподо́бнии, уподо́бистеся безпло́тных чино́м, те́мже и по́честь си́х улучи́сте; сея́ богодароова́нныя ва́м благода́ти и на́с, ча́да ва́ша, не лиши́те хода́тайством свои́м ко Бо́гу, мо́лимся.

Ва́м, а́ки неусы́пным стра́жем, Де́ва и Богома́ти вве́ри до́м Сво́й, его́же пасо́сте, от волко́в мы́сленных стрегу́ще в не́м собра́нное ва́ми ста́до, о преблаже́ннии.

Всегда́шним я́же к Бо́гу ума́ воскри́лием и воздея́нием ру́к, преподо́бнии отцы́, ста́вше, Ду́ху Пресвято́му селе́ние себе́ сотвори́сте, те́мже ва́с, а́ки до́м Бо́жий преукра́шен, хвала́ми украша́ем.

Сия́ еста́ преудобре́нная отца́, а́ки Херуви́ми, осеня́ющии до́м Богома́тере, и а́ки прему́дрии вожди́ и́ноческому ли́ку, и́хже не удали́стеся заступа́ти во вся́ких ну́ждах и ско́рбех.

Тро́ичен: Тро́ице Пресвята́я, жела́тельное достоя́ние да́вшая во ски́ниях святы́х богоно́сным первонача́льником на́шим, си́х ра́ди и на́с того́ сподо́би, в жи́зни се́й сохраня́ющей от язы́ческих нахожде́ний.

Богоро́дичен: Тя́, Засту́пницу ми́ра и Богома́терь, всего́ живота́ моего́ спасе́ние предлага́ю, Ты́ бо, Бо́га ро́ждши, спасти́ мо́жеши пою́щия Тя́ и в заступле́ние кро́ва Твоего́ прибега́ющии.

И́н.

Ирмо́с: Моли́тву пролию́ ко Го́споду и Тому́ возвещу́ печа́ли моя́, я́ко зо́л душа́ моя́ испо́лнися и живо́т мо́й а́ду прибли́жися, и молю́ся, я́ко Ио́на: от тли́, Бо́же, возведи́ мя́.

Моли́тву излия́л еси́ ко Го́споду, преподо́бне Анто́ние: да бу́дет по все́й земли́ роса́, на ме́сте же име́вшия бы́ти це́ркве су́ша; и па́ки: по все́й земли́ су́ша, на ме́сте же святе́м роса́, и услы́шан бы́л еси́ вско́ре, Молю́, и о мне́ помоли́ся, да вла́ги моя́ изсуши́т стра́стныя, изсо́хшее же се́рдце мое́ росо́ю благода́ти да ороси́т и от тли́ да возведе́т мя́ Бо́г мо́й.

Моли́твами твои́ми, преподо́бне Феодо́сие, оби́тель твоя́ во оскуде́ниих наполня́шеся земны́х бла́г; душе́ мое́й ску́дной, не иму́щей до́брых де́л, исхода́тайствуй спаси́тельная блага́я, и от тли́ да возведе́т мя́ Бо́г мо́й.

Моли́твами преподо́бных Твои́х уго́дников, Анто́ния и Феодо́сия Пече́рских, излия́вших пред Тобо́ю сердца́ своя́ и моля́щихся к Тебе́ о все́м ми́ре вы́ну, от тли́, Бо́же мо́й, возведи́ мя́.

Богоро́дичен: Моли́тву мою́ по Го́споде Бо́зе к Тебе́, Госпоже́ Богоро́дице, пролива́ю и возвеща́ю моя́ душе́вныя печа́ли: я́ко злы́ми мои́ми де́лы в поги́бель влеко́м е́смь и не исправля́юся, грехо́вным ору́жием уязвля́ем е́смь и не чу́вствую, ки́т преиспо́дняго а́да пожре́ти мя́ хо́щет, и не бежу́ от него́; оба́че к Твоему́ милосе́рдию вопию́: от тли́, Влады́чице моя́, возведи́ мя́.

Конда́к, гла́с 8:

Дво́ицу вели́ких оте́ц и пра́вило и́ноков све́тлое, у́мныя зари́, онебе́сившия Росси́йскую Це́рковь, кто́ по достоя́нию хвала́ми воспое́т? Ти́и бо Престо́лу Бо́жию предстоя́т. Но, я́ко иму́щии дерзнове́ние ко Святе́й Тро́ице, Анто́ние преблаже́нне и Феодо́сие приснопа́мятне, моли́теся о моле́бная ва́м принося́щих и любо́вию пе́сньми ва́с ублажа́ющих.

И́кос:

В присносу́щнем Пресвяты́я Тро́ицы Боже́ственнем све́те да восприи́мете селе́ние, преподо́бнии отцы́, вся́ ле́та жи́зни сея́ в те́сной пеще́ре пожи́вшии; те́мже и, преста́вльшеся от вре́менных, вели́ким чуде́с дарова́нием от Го́спода сподо́бистеся: боле́зни исцеля́ти, бе́сы от челове́к прогоня́ти и без вре́да оби́тель свою́ сохраня́ти, заступа́юще в ско́рбех; моли́теся о моле́бная к ва́м принося́щих и пе́сньми любо́вию ва́с ублажа́ющих.

Пе́снь 7.

Ирмо́с: Не послужи́ша тва́ри Богому́дрии, па́че Созда́вшаго, но о́гненное преще́ние му́жески попра́вше, ра́довахуся, пою́ще: препе́тый отце́в Госпо́дь и Бо́г благослове́н еси́.

Благу́ю жи́знь зде́ пожи́вше, блаже́нныя кончи́ны сподо́бистеся, отцы́ святи́и, преста́висте бо ся́ от вре́менных к ве́чным честно́ю сме́ртию, я́же быва́ет честна́ преподо́бных Твои́х, Го́споди Бо́же оте́ц на́ших.

Ра́вными труды́ ни́ву ду́ш ва́ших возде́лавше, преподо́бнии, ра́вная семена́ доброде́телей посе́ясте и по кончи́не ра́вных воздая́ний пожина́ете радостотво́рныя рукоя́ти, пою́ще: Го́споди Бо́же оте́ц на́ших.

На воде́ поко́йне при исто́чнице во́д пресла́дких, на ло́жах преподо́бных упокоя́ющеся, преблаже́ннии отцы́, от пото́ка сла́достнаго поне́ ка́плею ва́шея благода́ти ча́да ва́ша обда́рствите, пою́щия в де́нь па́мяти ва́шея: Бо́же оте́ц на́ших.

Тро́ичен: Тро́ическое неразде́льне, разде́льне же Ли́цы, оба́че Еди́но чте́м Божество́, Безнача́льна Отца́, Собезнача́льна Сы́на и Преблагослове́ннаго, от Отца́ исходя́щаго Ду́ха.

Богоро́дичен: По Боже́ственному существу́ Отцу́ Своему́ Единосу́щественный Бо́г Сло́во от Де́вы единоесте́ствен челове́ком яви́ся, пло́ть прие́м из пречестны́х крове́й и благослове́нную наре́к Свою́ Ма́терь.

И́н.

Ирмо́с: И́рмо́с: От Иуде́и доше́дше, о́троцы в Вавило́не иногда́ ве́рою Тро́ическою пла́мень пе́щный попра́ша, пою́ще: отце́в Бо́же, благослове́н еси́.

От горы́ Афо́нския блаже́нный Анто́ний в Росси́ю прише́д и, да бу́дет на ме́сте се́м Святы́я Горы́ благослове́ние, ре́к, поя́ше: Оте́ц на́ших Бо́же, благослове́н еси́.

От до́му роди́тельню преподо́бный Феодо́сий к Иерусали́му тещи́ жела́я, на го́ры Ки́евския прии́де и сотвори́ я́ свое́ю святы́нею, я́ко Сио́на; труды́ же свои́ми распространи́в оби́тель, я́ко Иерусали́ма, поя́ше: оте́ц на́ших Бо́же, благослове́н еси́.

От мирски́х любосла́стных страсте́й, а́ки от вавило́нскаго пла́мене, неопа́льни соблю́дшеся, отцы́ святи́и ны́не в Це́ркви торжеству́ющих с ра́достию вопию́т: Еди́ный в Тро́ице Бо́же оте́ц на́ших, благослове́н еси́.

Богоро́дичен: От Христа́ Бо́га посыла́хуся на про́поведь два́ два́, а́може Са́м идти́ хотя́ше; Пречи́стая же Де́ва Богоро́дица, хотя́щи Сама́ новопросве́щенныя лю́ди росси́йския посети́ти и сотвори́ти Себе́ посреди́ и́х селе́ние, посла́ в Росси́ю, а́ки апо́стольскую дво́ицу, сия́ два́ избра́нныя рабы́ Своя́, Анто́ния и Феодо́сия, пою́щия: воплоще́нный от Де́вы Христе́ Бо́же, со Отце́м и Ду́хом благослове́н еси́.

Пе́снь 8.

Ирмо́с: О́троки благочести́выя в пещи́ Рождество́ Богоро́дичо спасло́ е́сть, тогда́ у́бо образу́емое, ны́не же де́йствуемое, вселе́нную всю́ воздвиза́ет пе́ти Тебе́: Го́спода по́йте дела́ и превозноси́те Его́ во вся́ ве́ки.

Гра́ды и оте́чества своя́, я́коже Авраа́м, оста́висте, вы́шняго гра́да со Авраа́мом жи́телие ны́не, богоно́снии отцы́, су́ще, отту́ду посети́те на́с в де́нь па́мяти ва́шея и умоли́те Христа́ с ва́ми на́м пе́ти во ве́ки.

И́же ва́ше торжество́ пра́зднующим дне́сь, о святи́и уго́дницы, моли́теся изба́витися вся́каго вра́жия наве́та, от ва́рварских нахожде́ний, на сопроти́вных возвыша́юще ро́г христиа́н правосла́вных, пою́щих Го́спода во ве́ки.

Ми́лостивно о на́с простира́йте ру́це свои́ ко Влады́це, святи́и первонача́льницы на́ши, и неотлу́чно назира́йте ста́до ва́ше, я́коже обеща́стеся, сохраня́юще то́ от волко́в мы́сленных, сподо́бите же с ва́ма пе́ти Го́спода во ве́ки.

Сла́вити ва́шу па́мять кто́ не восхо́щет, то́й да не улучи́т ве́чныя сла́вы, на́м же, сла́вящим, умоли́те Го́спода, иде́же ли́цы святы́х, иде́же собо́р преподо́бных со А́нгелы, пе́сньми превозноси́ти Го́спода во ве́ки.

Тро́ичен: я́ко на превознесе́нную возше́дше го́ру, прииди́те, лю́дие, ста́нем во хра́ме преподо́бных первонача́льников Пече́рских и просла́вим Тро́ицу Пресвяту́ю, я́же на́с собра́ во дне́шний де́нь просла́вити па́мять святы́х Свои́х.

Богоро́дичен: Святу́ю го́ру Бо́жию и селе́ние Вы́шняго му́дрствующе Тя́, Де́во Чи́стая, зове́м: сла́ва Ти́, ма́терем и де́вам сла́во и похвало́ челове́ческаго ро́да.

И́н.

Ирмо́с: Царя́ Небе́снаго, Его́же пою́т во́и а́нгельстии, хвали́те и превозноси́те во вся́ ве́ки.

Царя́ Небе́снаго в а́нгельском чину́ просла́вити хотя́, пеще́ру житие́м твои́м равноа́нгельным соде́лал еси́ а́ки Не́бо, Анто́ние свя́те, и, земны́х А́нгелов ли́к собра́в, глаго́лал еси́ к ни́м: Его́же пою́т на Небеси́ во́и а́нгельстии, Того́ мы́ на земли́ хва́лим и превозно́сим вы́ну.

Царю́ Небе́сному вво́инитися хотя́, желе́зом прикова́лся еси́, а́ки во́инским по́ясом препоясу́яся, Феодо́сие терпеливоду́шне, и подвиза́лся еси́, я́ко до́бр во́ин Иису́с Христо́в, до́ндеже, ми́р и пло́ть одоле́в, врага́ диа́вола победи́л еси́, торже́ственно хваля́ и превознося́ укрепля́вшаго тя́ Го́спода.

Царю́ Небе́сному с во́и а́нгельскими ны́не на Небеси́ предстоя́ще, не забу́дите на́с, притека́ющих к ва́м, о отцы́ преблаже́ннии, да и мы́ сподо́бимся с ва́ми в бу́дущей жи́зни хвали́ти и превозноси́ти Христа́ во ве́ки.

Богоро́дичен: Царя́ Небе́снаго ро́ждшая, Богоневе́сто Влады́чице, сподо́би ны́ ча́сти пра́ведных, да с ни́ми ку́пно восхва́лим ро́ждшагося от Тебе́ Влады́ку и просла́вим во ве́ки.

Пе́снь 9.

Ирмо́с: Вся́к земноро́дный да взыгра́ется, Ду́хом просвеща́ем, да торжеству́ет же Безпло́тных умо́в естество́, почита́ющее свяще́нное торжество́ Богома́тере, и да вопие́т: ра́дуйся, Всеблаже́нная Богоро́дице, Чи́стая Присноде́во.

И́же ве́рою приходя́щим ко хра́му ва́шему, святи́и отцы́, утеше́ние подава́йте в ско́рбех, сохраня́юще си́х разли́чных озлобле́ний, я́ко да ва́с, засту́пников на́ших, при́сно велича́ем.

А́ки десятистру́нная гу́сль и велегла́сная труба́, Пече́рская ва́ми согражде́нная Ла́вра пропове́дует ва́шу па́мять, Анто́ние богому́дре и Феодо́сие достохва́льне, созыва́ющи лю́ди на хвалу́ и по́честь, и́хже и мы́ велича́ем.

Принесе́нное в да́р благода́рственное на́ше пе́ние на́зрите, преподо́бнии отцы́, и тихосмотри́тельным о́ком и́же грубогранесло́вное испра́вите, прие́млюще не я́ко в да́р, но я́ко во серде́ц на́ших к ва́м раче́ние, и́мже ва́с дне́сь велича́ем.

Влады́чней подо́бящеся бла́гости, а́ки две́ ле́пте, пе́ние и де́лание сие́ от на́с прие́мше, треблаже́ннии отцы́, испроси́те грехо́м оставле́ние, в ча́с же коне́чный предста́ните на́м, обнаде́ждующе упова́нием доити́, иде́же святи́и Христа́ Царя́ велича́ют.

Ели́ко духо́вную благода́ть Пресвята́го Ду́ха во гру́бый ра́зум, толи́ко воспе́ти дерзну́х па́мять ва́шу, Анто́ние свя́те и Феодо́сие блаже́нне, си́м наверша́я: даю́щему моли́тву моля́щемуся и пе́ние хотя́щему Бо́гу Еди́ному сла́ва бу́ди, бу́ди.

Богоро́дичен: Хоте́нием смотре́ния Своего́ вся́ сотвори́вый, Пречи́стая, из Тебе́ воплоти́выйся Бо́г И́стинный и Челове́к Соверше́нный.

И́н.

Ирмо́с: Вои́стину Богоро́дицу Тя́ испове́дуем, спасе́ниии Тобо́ю Де́во Чи́стая, с безпло́тными ли́ки Тя́ велича́юще.

Вои́стину ме́ртвы показа́стеся ми́рови, пре́жде погребе́ния в пеще́ры, не́дра земна́я, а́ки во гро́б, все́льшеся, но Бо́гови жи́вы бе́сте, богомы́сленными ва́шими умы́ к Небеси́ паря́ще и со безпло́тными ли́ки Того́ и ку́пно Ро́ждшую Его́ велича́юще.

Вои́стину житие́ ва́ше а́нгельско бы́сть: во пло́ти бо су́ще, неради́сте о пло́ти, но, а́ки пле́нника, ту́, умерщвле́ньми смири́вше, покори́сте ду́хови и безпло́тных подража́сте, неусы́пно Го́спода и Госпожу́ Богоро́дицу велича́юще.

Вои́стину насле́дницы Ца́рствия Небе́снаго сотвори́стеся, земна́я насле́дия презре́вше и отчужди́вшеся су́етнаго ми́ра, присво́истеся Бо́гови и, разре́шшеся сою́зов пло́ти, со Христо́м ны́не жи́тельствуете, со безпло́тными ли́ки Тому́ и Пренепоро́чней Того́ Ма́тери предстоя́ще и о на́с моля́щеся.

Богоро́дичен: Вои́стину Тобо́ю челове́ческий ро́д получи́ спасе́ние, о Пренепоро́чная Де́во Мари́е. Ты́ бо соедини́ла еси́ с челове́ком Бо́га, в пречи́стей Твое́й утро́бе воплоти́вши неизрече́нное о́тчее Сло́во, Ты́ и на́с, гре́шных, удали́вшихся от Го́спода, па́ки к Го́споду прибли́жи, и примири́, и присоедини́ Ему́, да со безпло́тными ли́ки, ку́пно и с те́ми, и́же во пло́ти а́нгельски пожи́ша, и Тебе́, и ро́ждшагося от Тебе́ Христа́ Влады́ку велича́ем во ве́ки.

Свети́лен:

Све́та су́ще вы́шняго ближа́йшии гра́ждане и прекра́снаго Иерусали́ма насе́льницы святи́и, ни́жних, вы́ну ра́туемых, посети́те и подава́йте по́мощь ва́шу честну́ю па́мять ны́не восхваля́ющим.

Богоро́дичен: Све́та Тричи́сленнаго Де́ва су́щи и Ма́ти, во све́те вчини́ жи́ти вы́шнем пою́щих нетле́нное Рождество́ Твое́, Обра́дованная.

Анто́ний Печерский

Житие преподобного Антония Печерского

Ос­но­ва­тель Ки­е­во-Пе­чер­ской Лав­ры свя­той Ан­то­ний ро­дил­ся в на­ча­ле XI ве­ка в го­ро­де Лю­бе­че (вбли­зи Чер­ни­го­ва) и в Кре­ще­нии был на­зван Ан­ти­пой. С юных лет он по­чув­ство­вал вле­че­ние к выс­шей ду­хов­ной жиз­ни и по вну­ше­нию свы­ше ре­шил­ся ид­ти на Афон. В од­ной из Афон­ских оби­те­лей он при­нял по­стриг и на­чал уеди­нен­ную жизнь в пе­ще­ре близ это­го мо­на­сты­ря, ко­то­рую до сих пор по­ка­зы­ва­ют. Ко­гда он при­об­рел в сво­их по­дви­гах ду­хов­ную опыт­ность, игу­мен дал ему по­слу­ша­ние, чтобы он шел на Русь и на­са­дил ино­че­ство в этой но­во­про­све­щен­ной хри­сти­ан­ской стране. Ан­то­ний по­ви­но­вал­ся. Ко­гда пре­по­доб­ный Ан­то­ний при­шел в Ки­ев, здесь бы­ло уже несколь­ко мо­на­сты­рей, ос­но­ван­ных по же­ла­нию кня­зей гре­ка­ми. Но свя­той Ан­то­ний не из­брал ни од­но­го из них, по­се­лил­ся в двух­са­жен­ной пе­ще­ре, вы­ко­пан­ной пре­сви­те­ром Ила­ри­о­ном. Это бы­ло в 1051 г. Здесь свя­той Ан­то­ний про­дол­жал по­дви­ги стро­гой ино­че­ской жиз­ни, ко­то­ры­ми сла­вил­ся на Афоне: пи­щей его бы­ли чер­ный хлеб через день и во­да в крайне уме­рен­ном ко­ли­че­стве. Вско­ре сла­ва о нем раз­нес­лась не толь­ко по Ки­е­ву, но и по дру­гим рус­ским го­ро­дам. Мно­гие при­хо­ди­ли к нему за ду­хов­ным со­ве­том и бла­го­сло­ве­ни­ем. Неко­то­рые ста­ли про­сить­ся к нему на жи­тель­ство. Пер­вым был при­нят некто Ни­кон, са­ном иерей, вто­рым пре­по­доб­ный Фе­о­до­сий.

Пре­по­доб­ный Фе­о­до­сий про­вел свою мо­ло­дость в Кур­ске, где жи­ли его ро­ди­те­ли. С ран­них лет он об­на­ру­жил бла­го­че­сти­вое на­стро­е­ние ду­ха: каж­дый день он бы­вал в хра­ме, при­леж­но чи­тал сло­во Бо­жие, от­ли­чал­ся скром­но­стью, сми­ре­ни­ем и дру­ги­ми доб­ры­ми ка­че­ства­ми. Узнав, что в хра­ме ино­гда не слу­жат ли­тур­гию из-за недо­стат­ка просфор, он ре­шил сам за­нять­ся этим де­лом: по­ку­пал пше­ни­цу, сво­и­ми ру­ка­ми мо­лол и ис­пе­чен­ные просфо­ры при­но­сил в цер­ковь.

За эти по­дви­ги он тер­пел мно­го непри­ят­но­стей от ма­те­ри, ко­то­рая го­ря­чо его лю­би­ла, но не со­чув­ство­ва­ла его стрем­ле­ни­ям. Услы­шав од­на­жды в церк­ви сло­ва Гос­под­ни: «Кто лю­бит от­ца или мать бо­лее, неже­ли Ме­ня, недо­сто­ин Ме­ня» (Мф.10,37), он ре­шил­ся оста­вить и мать (отец уже умер), и род­ной го­род и явил­ся в Ки­ев к пре­по­доб­но­му Ан­то­нию. «Ви­дишь ли, ча­до, – спро­сил его Ан­то­ний, – что пе­ще­ра моя скром­на и тес­на?» – «Сам Бог при­вел ме­ня к те­бе, – от­ве­тил Фе­о­до­сий, – бу­ду ис­пол­нять то, что ты мне по­ве­лишь».

Ко­гда чис­ло спо­движ­ни­ков преп. Ан­то­ния воз­рос­ло до 12, он уда­лил­ся на со­сед­нюю го­ру, вы­рыл се­бе здесь пе­ще­ру и стал под­ви­зать­ся в за­тво­ре. Фе­о­до­сий остал­ся на преж­нем ме­сте; ско­ро он был из­бран бра­ти­ей во игу­ме­на и на­чал ста­рать­ся об учре­жде­нии пра­виль­но­го об­ще­жи­тия по уста­ву ца­ре­град­ско­го Сту­дий­ско­го мо­на­сты­ря. Глав­ные чер­ты учре­жден­но­го им об­ще­жи­тия бы­ли сле­ду­ю­щие: все иму­ще­ство у бра­тии долж­но быть об­щее, вре­мя про­во­ди­лось в непре­стан­ных тру­дах; тру­ды раз­де­ля­лись по си­ле каж­до­го игу­ме­ном; каж­дое де­ло на­чи­на­лось мо­лит­вой и бла­го­сло­ве­ни­ем стар­ше­го; по­мыс­лы от­кры­ва­лись игу­ме­ну, ко­то­рый был ис­тин­ным ру­ко­во­ди­те­лем всех ко спа­се­нию. Пре­по­доб­ный Фе­о­до­сий ча­сто об­хо­дил кел­лии и на­блю­дал, нет ли у ко­го че­го лиш­не­го и чем за­ни­ма­ет­ся бра­тия. Ча­сто и но­чью он при­хо­дил к две­ри кел­лий и, ес­ли слы­шал раз­го­вор двух или трех ино­ков, со­шед­ших­ся вме­сте, то уда­рял жез­лом в дверь, а утром об­ли­чал ви­нов­ных. Сам пре­по­доб­ный был во всем при­ме­ром для бра­тии: но­сил во­ду, ру­бил дро­ва, ра­бо­тал в пе­карне, но­сил са­мую про­стую одеж­ду, преж­де всех при­хо­дил в цер­ковь и на мо­на­стыр­ские ра­бо­ты. Кро­ме ас­ке­ти­че­ских по­дви­гов, преп. Фе­о­до­сий от­ли­чал­ся ве­ли­ким ми­ло­сер­ди­ем к бед­ным и лю­бо­вью к ду­хов­но­му про­све­ще­нию и ста­рал­ся рас­по­ло­жить к ним и свою бра­тию. В оби­те­ли он устро­ил осо­бый дом для жи­тель­ства ни­щих, сле­пых, хро­мых, рас­слаб­лен­ных и на со­дер­жа­ние их уде­лял де­ся­тую до­лю мо­на­стыр­ских до­хо­дов.

Кро­ме то­го, каж­дую суб­бо­ту от­сы­лал це­лый воз хле­ба за­клю­чен­ным в тем­ни­цах. Из со­чи­не­ний пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия из­вест­ны: два по­уче­ния к на­ро­ду, де­сять по­уче­ний к ино­кам, два по­сла­ния к ве­ли­ко­му кня­зю Изя­с­ла­ву и две мо­лит­вы.

Ос­но­ван­ная пре­по­доб­ным Ан­то­ни­ем и устро­ен­ная пре­по­доб­ным Фе­о­до­си­ем Ки­е­во-Пе­чер­ская оби­тель сде­ла­лась об­раз­цом для дру­гих мо­на­сты­рей и име­ла ве­ли­кое зна­че­ние для раз­ви­тия Рус­ской церк­ви. Из ее стен вы­хо­ди­ли зна­ме­ни­тые ар­хи­пас­ты­ри, рев­ност­ные про­по­вед­ни­ки ве­ры и за­ме­ча­тель­ные пи­са­те­ли. Из свя­ти­те­лей, по­стри­же­ни­ков Ки­е­во-Пе­чер­ской оби­те­ли, осо­бен­но из­вест­ны свя­тые Леон­тий и Ис­а­ия (епи­ско­пы Ро­стов­ские), Ни­фонт (епи­скоп Нов­го­род­ский), пре­по­доб­ный Кук­ша (про­све­ти­тель вя­ти­чей), пи­са­те­ли преп. Нестор Ле­то­пи­сец и Си­мон.

 См. так­же: "Па­мять пре­по­доб­но­го от­ца на­ше­го Ан­то­ния Пе­чер­ско­го" в из­ло­же­нии свт. Ди­мит­рия Ро­стов­ско­го.

Феодо́сий Печерский

Краткое житие преподобного Феодосия Печерского

Ос­но­ва­тель Ки­е­во-Пе­чер­ской Лав­ры свя­той Ан­то­ний ро­дил­ся в на­ча­ле XI ве­ка в го­ро­де Лю­бе­че (вбли­зи Чер­ни­го­ва) и в Кре­ще­нии был на­зван Ан­ти­пой. С юных лет он по­чув­ство­вал вле­че­ние к выс­шей ду­хов­ной жиз­ни и по вну­ше­нию свы­ше ре­шил­ся ид­ти на Афон. В од­ной из Афон­ских оби­те­лей он при­нял по­стриг и на­чал уеди­нен­ную жизнь в пе­ще­ре близ это­го мо­на­сты­ря, ко­то­рую до сих пор по­ка­зы­ва­ют. Ко­гда он при­об­рел в сво­их по­дви­гах ду­хов­ную опыт­ность, игу­мен дал ему по­слу­ша­ние, чтобы он шел на Русь и на­са­дил ино­че­ство в этой но­во­про­све­щен­ной хри­сти­ан­ской стране. Ан­то­ний по­ви­но­вал­ся. Ко­гда пре­по­доб­ный Ан­то­ний при­шел в Ки­ев, здесь бы­ло уже несколь­ко мо­на­сты­рей, ос­но­ван­ных по же­ла­нию кня­зей гре­ка­ми. Но свя­той Ан­то­ний не из­брал ни од­но­го из них, по­се­лил­ся в двух­са­жен­ной пе­ще­ре, вы­ко­пан­ной пре­сви­те­ром Ила­ри­о­ном. Это бы­ло в 1051 г. Здесь свя­той Ан­то­ний про­дол­жал по­дви­ги стро­гой ино­че­ской жиз­ни, ко­то­ры­ми сла­вил­ся на Афоне: пи­щей его бы­ли чер­ный хлеб через день и во­да в крайне уме­рен­ном ко­ли­че­стве. Вско­ре сла­ва о нем раз­нес­лась не толь­ко по Ки­е­ву, но и по дру­гим рус­ским го­ро­дам. Мно­гие при­хо­ди­ли к нему за ду­хов­ным со­ве­том и бла­го­сло­ве­ни­ем. Неко­то­рые ста­ли про­сить­ся к нему на жи­тель­ство. Пер­вым был при­нят некто Ни­кон, са­ном иерей, вто­рым пре­по­доб­ный Фе­о­до­сий.

Пре­по­доб­ный Фе­о­до­сий про­вел свою мо­ло­дость в Кур­ске, где жи­ли его ро­ди­те­ли. С ран­них лет он об­на­ру­жил бла­го­че­сти­вое на­стро­е­ние ду­ха: каж­дый день он бы­вал в хра­ме, при­леж­но чи­тал сло­во Бо­жие, от­ли­чал­ся скром­но­стью, сми­ре­ни­ем и дру­ги­ми доб­ры­ми ка­че­ства­ми. Узнав, что в хра­ме ино­гда не слу­жат ли­тур­гию из-за недо­стат­ка просфор, он ре­шил сам за­нять­ся этим де­лом: по­ку­пал пше­ни­цу, сво­и­ми ру­ка­ми мо­лол и ис­пе­чен­ные просфо­ры при­но­сил в цер­ковь.

За эти по­дви­ги он тер­пел мно­го непри­ят­но­стей от ма­те­ри, ко­то­рая го­ря­чо его лю­би­ла, но не со­чув­ство­ва­ла его стрем­ле­ни­ям. Услы­шав од­на­жды в церк­ви сло­ва Гос­под­ни: «Кто лю­бит от­ца или мать бо­лее, неже­ли Ме­ня, недо­сто­ин Ме­ня» (Мф.10,37), он ре­шил­ся оста­вить и мать (отец уже умер), и род­ной го­род и явил­ся в Ки­ев к пре­по­доб­но­му Ан­то­нию. «Ви­дишь ли, ча­до, – спро­сил его Ан­то­ний, – что пе­ще­ра моя скром­на и тес­на?» – «Сам Бог при­вел ме­ня к те­бе, – от­ве­тил Фе­о­до­сий, – бу­ду ис­пол­нять то, что ты мне по­ве­лишь».

Ко­гда чис­ло спо­движ­ни­ков преп. Ан­то­ния воз­рос­ло до 12, он уда­лил­ся на со­сед­нюю го­ру, вы­рыл се­бе здесь пе­ще­ру и стал под­ви­зать­ся в за­тво­ре. Фе­о­до­сий остал­ся на преж­нем ме­сте; ско­ро он был из­бран бра­ти­ей во игу­ме­на и на­чал ста­рать­ся об учре­жде­нии пра­виль­но­го об­ще­жи­тия по уста­ву ца­ре­град­ско­го Сту­дий­ско­го мо­на­сты­ря. Глав­ные чер­ты учре­жден­но­го им об­ще­жи­тия бы­ли сле­ду­ю­щие: все иму­ще­ство у бра­тии долж­но быть об­щее; вре­мя про­во­ди­лось в непре­стан­ных тру­дах; тру­ды раз­де­ля­лись по си­ле каж­до­го игу­ме­ном; каж­дое де­ло на­чи­на­лось мо­лит­вой и бла­го­сло­ве­ни­ем стар­ше­го; по­мыс­лы от­кры­ва­лись игу­ме­ну, ко­то­рый был ис­тин­ным ру­ко­во­ди­те­лем всех ко спа­се­нию. Пре­по­доб­ный Фе­о­до­сий ча­сто об­хо­дил ке­ллии и на­блю­дал, нет ли у ко­го че­го лиш­не­го, и чем за­ни­ма­ет­ся бра­тия. Ча­сто и но­чью он при­хо­дил к две­ри кел­лий и, ес­ли слы­шал раз­го­вор двух или трех ино­ков, со­шед­ших­ся вме­сте, то уда­рял жез­лом в дверь, а утром об­ли­чал ви­нов­ных. Сам пре­по­доб­ный был во всем при­ме­ром для бра­тии: но­сил во­ду, ру­бил дро­ва, ра­бо­тал в пе­карне, но­сил са­мую про­стую одеж­ду, преж­де всех при­хо­дил в цер­ковь и на мо­на­стыр­ские ра­бо­ты. Кро­ме ас­ке­ти­че­ских по­дви­гов, преп. Фе­о­до­сий от­ли­чал­ся ве­ли­ким ми­ло­сер­ди­ем к бед­ным и лю­бо­вью к ду­хов­но­му про­све­ще­нию и ста­рал­ся рас­по­ло­жить к ним и свою бра­тию. В оби­те­ли он устро­ил осо­бый дом для жи­тель­ства ни­щих, сле­пых, хро­мых, рас­слаб­лен­ных и на со­дер­жа­ние их уде­лял де­ся­тую до­лю мо­на­стыр­ских до­хо­дов. Кро­ме то­го, каж­дую суб­бо­ту от­сы­лал це­лый воз хле­ба за­клю­чен­ным в тем­ни­цах.

Из со­чи­не­ний пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия из­вест­ны: два по­уче­ния к на­ро­ду, де­сять по­уче­ний к ино­кам, два по­сла­ния к ве­ли­ко­му кня­зю Изя­с­ла­ву и две мо­лит­вы.

Ос­но­ван­ная пре­по­доб­ным Ан­то­ни­ем и устро­ен­ная пре­по­доб­ным Фе­о­до­си­ем Ки­е­во-Пе­чер­ская оби­тель сде­ла­лась об­раз­цом для дру­гих мо­на­сты­рей и име­ла ве­ли­кое зна­че­ние для раз­ви­тия Рус­ской церк­ви. Из ее стен вы­хо­ди­ли зна­ме­ни­тые ар­хи­пас­ты­ри, рев­ност­ные про­по­вед­ни­ки ве­ры и за­ме­ча­тель­ные пи­са­те­ли. Из свя­ти­те­лей, по­стри­жени­ков Ки­е­во-Пе­чер­ской оби­те­ли, осо­бен­но из­вест­ны свя­тые Леон­тий и Ис­а­ия (епи­ско­пы Ро­стов­ские), Ни­фонт (епи­скоп Нов­го­род­ский), пре­по­доб­ный Кук­ша (про­све­ти­тель вя­ти­чей), пи­са­те­ли преп. Нестор Ле­то­пи­сец и Си­мон.

Полное житие преподобного Феодосия Печерского

Он утвер­дил со­вер­шен­ное ино­че­ское жи­тие, на­саж­ден­ное в Ру­си пре­по­доб­ным Ан­то­ни­ем, пе­ре­се­лил ино­ков из пе­щер в мо­на­стырь и ввел чин свя­то­го Сту­дий­ско­го мо­на­сты­ря, и упро­чил Пе­чер­скую Лав­ру неис­по­ве­ди­мы­ми по­дви­га­ми и чу­де­са­ми.

Те­перь долж­но нам уви­дать вто­рое ве­ли­кое све­ти­ло Рус­ско­го неба, свя­той чу­до­твор­ной Лав­ры Пе­чер­ской – пре­по­доб­но­го и бо­го­нос­но­го от­ца на­ше­го Фе­о­до­сия. От пре­по­доб­но­го Ан­то­ния, как от све­то­зар­но­го солн­ца, при­няв свет рав­но­ан­гель­ской жиз­ни, он явил­ся пре­крас­ной лу­ной со мно­же­ством звезд доб­рых дел сво­их и умно­жив­ших­ся уче­ни­ков и про­све­щал ночь нера­де­ния о доб­ро­де­те­лях. Об­ра­ти­те взор к нему и про­све­ти­тесь под­ра­жа­ни­ем в де­лах доб­рых.

Знай­те, что Гос­подь от­де­лил для Се­бя свя­то­го Сво­е­го (Пс.4,4). О слав­ном жи­тии его, укра­шен­ном звез­до­чис­лен­ны­ми по­дви­га­ми и чу­де­са­ми, сви­де­тель­ству­ет в до­ста­точ­ном по­вест­во­ва­нии сво­ем вер­ный сви­де­тель, на­хо­дя­щий­ся уже на небе, пре­по­доб­ный отец наш Нестор. Но преж­де пред­ла­га­ет об­сто­я­тель­ное пре­ди­сло­вие, в ко­то­ром со­дер­жит­ся сле­ду­ю­щее:

«Бла­го­да­рю Те­бя, Вла­ды­ко мой, Гос­по­ди Иису­се Хри­сте, что спо­до­бил Ты ме­ня, недо­стой­но­го, быть сви­де­те­лем о свя­тых Тво­их угод­ни­ках. Я по­ну­дил се­бя по­ве­дать о них, хо­тя это вы­ше мо­ей си­лы и недо­сто­ин я, как че­ло­век гру­бый, нера­зум­ный и не на­учен­ный ни­ка­ко­му ис­кус­ству. Но вспом­нил я сло­во Твое: Ес­ли вы бу­де­те иметь ве­ру с гор­чич­ное зер­но и ска­же­те го­ре сей: пе­рей­ди от­сю­да ту­да, и она пе­рей­дет; и ни­че­го не бу­дет невоз­мож­но­го для вас (Мф.17,20). И я, греш­ный Нестор, при­нял в ум мой сло­ва эти и огра­дил се­бя ве­рой и упо­ва­ни­ем, что все воз­мож­но Те­бе, – и на­чал пи­сать сло­во о жи­тии пре­по­доб­но­го и бо­го­нос­но­го от­ца на­ше­го Фе­о­до­сия, игу­ме­на Пе­чер­ско­го мо­на­сты­ря Пре­свя­той Вла­ды­чи­цы на­шей Бо­го­ро­ди­цы, на­чаль­но­го ар­хи­манд­ри­та всея Ру­си. По­сто­ян­но пе­ча­лил­ся я, вспо­ми­ная о жиз­ни пре­по­доб­но­го и о том, что ни­кем не опи­са­на она, и мо­лил­ся я Бо­гу спо­до­бить ме­ня на­пи­сать все как сле­ду­ет о де­лах угод­ни­ка Сво­е­го, чтоб до тех чер­но­риз­цев, ко­то­рые бу­дут по­сле нас, до­шло пи­са­ние это и они, про­чтя его и ура­зу­мея доб­лесть это­го му­жа, вос­хва­ляя Бо­га и про­слав­ляя угод­ни­ка Его, стре­ми­лись на те же по­дви­ги. Осо­бен­но же пусть вос­хва­лят его за то, что в стране этой явил­ся та­кой угод­ник, о ко­то­ром Гос­подь ска­зал, что мно­го по­след­них бу­дут пер­вы­ми (Мф.20,16). Ибо и этот по­след­ний (по го­дам) – явил­ся рав­ным пер­вым от­цам, под­ра­жая жиз­нью сво­ей ино­че­ско­му со­вер­шен­ству свя­то­го пер­во­на­чаль­ни­ка Ан­то­ния – не Пе­чер­ско­го толь­ко, но и ве­ли­ко­го Еги­пет­ско­го Ан­то­ния, бли­же же – те­зо­име­ни­то­го ему Фе­о­до­сия, ар­хи­манд­ри­та Иеру­са­лим­ско­го. Эти пра­вед­ни­ки, про­ве­дя жизнь в рав­ных по­дви­гах, по­слу­жи­ли Вла­ды­чи­це Бо­го­ма­те­ри, и, при­няв рав­ную на­гра­ду от ро­див­ше­го­ся через Нее Бо­га, непре­стан­но мо­лят­ся о нас, ча­дах сво­их».

«До­стой­на удив­ле­ния та­кая жизнь, ибо в оте­че­ских кни­гах пи­шет­ся, что по­след­ний род бу­дет сла­бым, а пре­по­доб­ный Фе­о­до­сий в этом по­след­нем ро­де явил се­бя ве­ли­ким труд­ни­ком и пас­ты­рем ов­цам сло­вес­ным, на­став­ни­ком и учи­те­лем ино­кам, ко­то­рый был укра­шен смо­ло­ду чи­стой жиз­нью и рав­но­ан­гель­ски­ми де­ла­ми, про­све­щен­ны­ми ве­рой и ра­зу­мом.

И вот, я нач­ну опи­сы­вать жизнь его от юных пу­тей его. Толь­ко, бра­тие, слу­шай­те со вся­ким при­ле­жа­ни­ем, ибо ис­пол­не­но это сло­во поль­зы для всех вни­ма­ю­щих ему. Про­шу вас еще: не осуж­дай­те гру­бость мою, ибо лю­бовь моя к пре­по­доб­но­му по­ну­ди­ла ме­ня на­пи­сать это сло­во о нем. Пи­сал так­же по­то­му, что опа­сал­ся, чтоб и мне не бы­ло ска­за­но: Лу­ка­вый раб и ле­ни­вый, над­ле­жа­ло те­бе от­дать се­реб­ро мое тор­гу­ю­щим и, при­шед, я по­лу­чил бы свое с при­бы­лью (Мф.25-27); по­че­му, бра­тие, нехо­ро­шо ута­и­вать чу­де­са Бо­жии, в осо­бен­но­сти пом­ня сло­ва Хри­сто­вы: То, что го­во­рю вам в тем­но­те, го­во­ри­те при све­те, и что слы­ши­те на ухо, про­по­ве­дуй­те на кров­лях (Мф.10,27). Итак, хо­чу я пи­сать на поль­зу и по­уче­ние слу­ша­ю­щим, чтоб и вы, сла­вя за это Бо­га, по­лу­чи­ли воз­да­я­ние. Же­лая же по­ло­жить на­ча­ло сло­ву и пе­рей­ти к по­вест­во­ва­нию, преж­де мо­люсь я Гос­по­ду: Вла­ды­ко мой Гос­по­ди, Все­дер­жи­те­лю, По­да­тель бла­га, Отец Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста, при­ди на по­мощь мне и про­све­ти серд­це мое к ра­зу­ме­нию за­по­ве­дей Тво­их и от­вер­зи уста мои, чтоб ис­по­ве­дать чу­де­са Твои и по­хва­лить угод­ни­ка Тво­е­го, на сла­ву име­ни Тво­е­го свя­то­го, по­то­му что Ты за­щи­ща­ешь всех упо­ва­ю­щих на Те­бя».

Сде­лав та­кое вступ­ле­ние, бла­жен­ный ле­то­пи­сец на­чи­на­ет скла­ды­вать по­вест­во­ва­ние о рав­но­чис­лен­ных звез­дам по­дви­гах пре­по­доб­но­го та­ким об­ра­зом. Есть го­род близ столь­но­го рус­ско­го го­ро­да Ки­е­ва, име­нем Ва­си­льев, или Ва­силь­ков. В нем пре­бы­ва­ли ро­ди­те­ли пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия, жи­вя в ве­ре Хри­сто­вой и укра­ша­ясь бла­го­че­сти­ем.

Ко­гда ро­дил­ся у них сей свя­той – они на вось­мой день при­нес­ли его к свя­щен­ни­ку, чтоб на­речь ему имя. Свя­щен­ник же, уви­дев ди­тя и сер­деч­ны­ми оча­ми про­зре­вая, что с дет­ства от­даст он се­бя Бо­гу, на­звал его Фе­о­до­си­ем. Ко­гда про­шло со­рок дней, мла­ден­ца кре­сти­ли, и он рос у ро­ди­те­лей, и бы­ла на нем бла­го­дать Бо­жия (Лк.2,40).

Вско­ре ро­ди­те­ли его пе­ре­се­ли­лись да­ле­ко, в дру­гой го­род, име­нем Курск, по по­ве­ле­нию кня­зя, но – ска­жу я – бо­лее по Бо­жию усмот­ре­нию, чтоб и там про­си­я­ло жи­тие доб­ро­го от­ро­ка.

В том го­ро­де и рос от­рок те­лом, воз­рас­тал и ду­хом в пре­муд­ро­сти и люб­ви Бо­жи­ей. Он сам упро­сил ро­ди­те­лей сво­их от­дать его учить­ся бо­же­ствен­ным кни­гам, что они и сде­ла­ли. И ско­ро стал по­ни­мать он все Бо­же­ствен­ное Пи­са­ние, так что все удив­ля­лись пре­муд­ро­сти и ра­зу­му его, и ско­ро­му его уче­нию. Еже­днев­но хо­дил он в цер­ковь Бо­жию, слу­шая вни­ма­тель­но Бо­же­ствен­ное Пи­са­ние. К иг­ра­ю­щим де­тям не при­бли­жал­ся, как де­ла­ют в дет­стве, но уда­лял­ся от игр их, не укра­шал се­бя ве­ли­ко­ле­пи­ем бо­га­тых одежд, но был до­во­лен ху­дым ру­би­щем.

Ко­гда ему бы­ло три­на­дцать лет, умер его отец. И с тех пор еще бо­лее стал по­движ­ни­чать пре­по­доб­ный, так что вы­хо­дил с ра­ба­ми сво­и­ми на по­ле и ра­бо­тал сми­рен­но. Мать его воз­бра­ня­ла ему в том, при­ка­зы­ва­ла ему оде­вать­ся в хо­ро­шее пла­тье и иг­рать со сверст­ни­ка­ми, и го­во­ри­ла: «Оде­ва­ясь так, ты де­ла­ешь уко­риз­ну се­бе и ро­ду сво­е­му». Но он в этом не слу­шал­ся ее, но пред­по­чи­тал хо­дить как ни­щий, так что ча­сто гне­ва­лась она, при­хо­ди­ла в ярость и би­ла его.

Бла­жен­ный юно­ша ду­мал о том, как и ка­ким об­ра­зом спа­стись. Слы­ша о свя­тых ме­стах, где Гос­подь наш хо­дил во пло­ти и со­вер­шал де­ло спа­се­ния на­ше­го, же­лал ид­ти ту­да, по­кло­нить­ся им, и мо­лил­ся о том: "Гос­по­ди Иису­се Хри­сте, услышь мо­лит­ву мою и спо­добь ме­ня по­се­тить свя­тые ме­ста и по­кло­нить­ся им".

При­шли в Курск стран­ни­ки; встре­тив их, бла­жен­ный юно­ша об­ра­до­вал­ся, под­бе­жал к ним и, при­вет­ствуя их, рас­спра­ши­вал, от­ку­да они и ку­да идут. Они от­ве­ча­ли, что они из свя­то­го го­ро­да Иеру­са­ли­ма и с Бо­жьей по­мо­щью хо­тят ид­ти об­рат­но. То­гда бла­жен­ный юно­ша стал про­сить их взять его с со­бой и до­ве­сти до свя­тых мест, и обе­ща­ли они взять его с со­бой и до­ве­сти, и с ра­до­стью по­шел он то­гда до­мой. Ко­гда стран­ни­ки ста­ли со­би­рать­ся, они из­ве­сти­ли юно­шу о сво­ем ухо­де. И он но­чью, так что ни­кто не знал о том, встал, по­ки­нул дом в од­ной ху­дой одеж­де и по­шел вслед за стран­ни­ка­ми. Но не бы­ло в во­ле все­бла­го­го Бо­га, чтоб тот, ко­му от чре­ва ма­те­ри Он на­зна­чил быть пас­ты­рем сло­вес­ных овец, по­стри­га­е­мых в чин Ан­гель­ский, ино­че­ский, ушел из зем­ли на­шей Рус­ской.

Через три дня мать его узна­ла, что он ушел со стран­ни­ка­ми, и по­гна­лась за ним, взяв с со­бой млад­ше­го сы­на. По­сле дол­гой по­го­ни до­гна­ли их и оста­но­ви­ли пре­по­доб­но­го. И там в ве­ли­ком гне­ве и яро­сти мать схва­ти­ла его за во­ло­сы, по­ва­ли­ла на зем­лю и топ­та­ла его но­га­ми. Уко­рив стран­ни­ков, она воз­вра­ти­лась до­мой, ве­дя сы­на, как зло­дея, свя­зан­ным. И та­кой гнев был в ней, что, при­ве­дя его до­мой, она би­ла его, по­ка он не из­не­мог, за­тем свя­за­ла его и за­пер­ла в осо­бой гор­ни­це. Бла­жен­ный юно­ша при­ни­мал все это с ра­до­стью и, мо­лясь Бо­гу, бла­го­да­рил Его за все. Через два дня мать во­шла к нему, раз­вя­за­ла и да­ла есть. Но, бу­дучи еще раз­гне­ва­на, она на­ло­жи­ла на но­ги его тя­же­лые же­лез­ные око­вы, опа­са­ясь, что он опять убе­жит от нее, и так дол­го хо­дил он, как уз­ник. По­том мать сми­ло­сти­ви­лась и на­ча­ла с моль­ба­ми уве­ще­вать его, чтоб он боль­ше не бе­гал от нее; по­то­му что она лю­би­ла его боль­ше дру­гих де­тей и тос­ко­ва­ла без него. Ко­гда он обе­щал ей, что не уй­дет от нее (ес­ли это бу­дет по­лез­но), она сня­ла же­ле­зо с ног его и про­си­ла его де­лать, что хо­чет. А бла­жен­ный Фе­о­до­сий, вер­нув­шись к преж­не­му по­дви­гу сво­е­му, хо­дил вся­кий день в цер­ковь Бо­жию.

Ви­дя, что ча­сто не слу­жат Бо­же­ствен­ную ли­тур­гию из-за недо­стат­ка просфор, он мно­го о том скор­бел и сам ре­шил­ся по сми­ре­нию сво­е­му ис­прав­лять то де­ло, и сде­лал так. Стал он по­ку­пать пше­ни­цу, мо­лоть ее сво­и­ми ру­ка­ми, печь просфо­ры и часть при­но­сить в цер­ковь, осталь­ные же про­да­вать; и сколь­ко де­нег оста­ва­лось лиш­них, да­вал ни­щим, а на осталь­ные по­ку­пал сно­ва пше­ни­цу и де­лал просфо­ры. Та­ко­ва бы­ла во­ля Бо­жия, чтоб от чи­сто­го от­ро­ка при­но­си­мы бы­ли в цер­ковь чи­стые просфо­ры. В этой ра­бо­те про­вел он го­да два или бо­лее.

Все его сверст­ни­ки по на­у­ще­нию вра­га с уко­ра­ми ру­га­ли его за та­кое де­ло; но с ра­до­стью и в мол­ча­нии пе­ре­но­сил то пре­по­доб­ный. Враг же, нена­вист­ник добра, ви­дя се­бя по­беж­да­е­мым сми­ре­ни­ем тру­до­лю­би­во­го от­ро­ка, не мог успо­ко­ить­ся, же­лая по­ме­шать ему в та­ком тру­де, и стал во­ору­жать про­тив него его мать, чтоб вос­пре­пят­ство­ва­ла она ему в его де­ле. И мать, стра­дав­шая от­то­го, что сын ее вы­но­сил та­кие на­смеш­ки, ста­ла с лю­бо­вью го­во­рить ему: «Умо­ляю те­бя, сын мой, брось эту ра­бо­ту, по­то­му что ты на­но­сишь уко­риз­ну сво­е­му ро­ду. Не мо­гу я слы­шать, как все уко­ря­ют те­бя за это де­ло, и не по­до­ба­ет те­бе, еще ма­ло­лет­не­му, за­ни­мать­ся та­ким де­лом». Со сми­ре­ни­ем от­ве­чал ей бла­жен­ный Фе­о­до­сий: «По­слу­шай, про­шу те­бя, мать моя, Гос­подь Бог наш при­нял на Се­бя вид убо­же­ства и сми­рил­ся, по­да­вая нам при­мер, чтоб и мы сми­ри­лись ра­ди Него. И был Он так­же по­ру­ган, опле­ван и за­у­шен, и все пре­тер­пел ра­ди на­ше­го спа­се­ния; тем бо­лее нуж­но тер­петь нам, чтоб при­об­ре­сти Хри­ста. А о том, ка­кое я де­лаю де­ло, вы­слу­шай сле­ду­ю­щее. Ко­гда Гос­подь наш Иисус Хри­стос воз­ле­жал на Тай­ной Ве­че­ри с уче­ни­ка­ми Сво­и­ми, то­гда, взяв хлеб, Он бла­го­сло­вил, пре­ло­мил, дал уче­ни­кам и ска­зал: При­и­ми­те, яди­те, сие есть Те­ло Мое… (Мф.26,26; 1Кор.11,24). И ес­ли Гос­подь наш хлеб, при­го­тов­лен­ный для Тай­ной Ве­че­ри, на­звал Сво­им те­лом, ра­до­вать­ся нуж­но и мне, что спо­до­бил Он ме­ня де­лать та­кой хлеб, на ко­то­ром со­вер­ша­ет­ся эта ве­ли­кая Тай­на пре­ло­же­ния в Те­ло Хри­сто­во».

Услы­хав та­кой от­вет, мать уди­ви­лась пре­муд­ро­сти от­ро­ка и предо­ста­ви­ла ему сво­бо­ду. Но враг не от­сту­пил­ся от ма­те­ри, вну­шая ей пре­пят­ство­вать сы­ну в его сми­ре­нии и его тру­де.

Через год, за­став его опять пе­ку­щим просфо­ры и по­чер­нев­шим от пла­ме­ни, опять она по­жа­ле­ла его и сно­ва на­ча­ла ме­шать ему, ино­гда лас­кой, ино­гда угро­за­ми, ино­гда и по­бо­я­ми, чтоб он бро­сил это за­ня­тие. А бла­жен­ный юно­ша был по­вер­жен тем в ве­ли­кую скорбь и, недо­уме­вая, что де­лать ему, встал но­чью, тай­но по­ки­нул свой дом и при­шел в дру­гой го­род, неда­ле­ко от Кур­ска, где стал жить у пре­сви­те­ра, про­дол­жая за­ни­мать­ся сво­им де­лом. Мать же его, по­сле по­ис­ков по сво­е­му го­ро­ду не най­дя его, очень жа­ле­ла его. По про­ше­ствии мно­гих дней услы­ха­ла она, где он жи­вет, и с ве­ли­ким гне­вом от­пра­ви­лась за ним. До­стиг­нув то­го го­ро­да, она на­шла его в до­ме пре­сви­те­ра и, взяв его, по­влек­ла в свой го­род, осы­пая по­бо­я­ми, а ко­гда при­ве­ла до­мой, ска­за­ла: «Уже боль­ше ты не отой­дешь от ме­ня, и, ку­да ты ни пой­дешь, я най­ду те­бя и при­ве­ду сю­да».

А бла­жен­ный, как и преж­де, це­лы­ми дня­ми мо­лил­ся Бо­гу и хо­дил в цер­ковь.

Он был сми­рен серд­цем, по­ко­рен пред все­ми, так что на­чаль­ник го­ро­да Кур­ска, узнав, что от­рок этот с та­ким сми­ре­ни­ем и по­слу­ша­ни­ем лю­бит де­ло цер­ков­ное, от­ли­чил его сво­им вни­ма­ни­ем и по­ру­чил ему смот­реть за сво­ей цер­ко­вью. Он по­да­рил ему для но­ше­ния бо­га­тую одеж­ду, но бла­жен­ный, по­хо­див в ней немно­го дней, как бы но­ся на се­бе ка­кую-то тя­жесть, снял ее и от­дал ни­щим, сам же об­лек­ся в ху­дую одеж­ду. На­чаль­ник, уви­дев это, дал ему сно­ва дру­гую, луч­шую пер­вой одеж­ду, про­ся его, чтоб он хо­дил в ней, но он и ее снял и от­дал. И так де­лал он мно­го раз. И, узнав о та­ких по­ступ­ках, на­чаль­ник стал еще боль­ше лю­бить его и удив­лял­ся сми­ре­нию его.

Через неко­то­рое вре­мя бла­жен­ный Фе­о­до­сий по­шел в куз­ни­цу и по­про­сил ско­вать ему вери­ги из же­ле­за, об­вил их во­круг по­я­са и так хо­дил. Же­ле­зо бы­ло уз­ко и вре­за­лось в те­ло, а он тер­пел, точ­но не чув­ствуя ни­ка­кой бо­ли. Через неко­то­рое вре­мя мать его в празд­нич­ный день ста­ла при­нуж­дать его одеть­ся в хо­ро­шую одеж­ду, глав­ным об­ра­зом по­то­му, что все вель­мо­жи долж­ны бы­ли в тот день со­брать­ся у на­чаль­ни­ка го­ро­да, и бла­жен­но­му Фе­о­до­сию ве­ле­но бы­ло там быть и слу­жить. Ко­гда он на­чал на­де­вать празд­нич­ное пла­тье, мать его при­сталь­но сле­ди­ла за оде­ва­ни­ем, и не мог он от нее ута­ить­ся: она уви­де­ла на ру­баш­ке его кровь. Же­лая знать, от­ку­да эта кровь, она на­шла на нем же­ле­зо и по­ня­ла, что кровь про­ис­хо­дит от­то­го, что же­ле­зо вре­за­ет­ся в те­ло. И, раз­го­рясь гне­вом, с яро­стью она разо­рва­ла на нем хи­тон и с по­бо­я­ми сня­ла с его по­я­са же­ле­зо. А бла­жен­ный от­рок, как буд­то ни­кем не оби­жен­ный, одел­ся и по­шел с кро­то­стью при­слу­жи­вать пи­ру­ю­щим.

Через неко­то­рое вре­мя услы­хал он сло­ва Гос­под­ни в Еван­ге­лии: Кто лю­бит от­ца или мать бо­лее, неже­ли Ме­ня, недо­сто­ин Ме­ня (Мф.10,37). И еще: Ма­терь моя и бра­тья мои суть слы­ша­щие Сло­во Бо­жие и ис­пол­ня­ю­щие его (Лк.8,21). И кро­ме то­го, сло­ва: При­ди­те ко Мне все труж­да­ю­щи­е­ся и обре­ме­нен­ные, и Я успо­кою вас. Возь­ми­те иго Мое на се­бя и на­учи­тесь от Ме­ня, ибо Я кро­ток и сми­рен серд­цем, и най­де­те по­кой ду­шам ва­шим (Мф.11,28-29). Эти сло­ва разо­жгли ду­шу бо­го­вдох­но­вен­но­го Фе­о­до­сия и, го­ря рве­ни­ем Бо­жи­им, он по­мыш­лял вся­кий день и час о том, как бы и где скрыть­ся от ма­те­ри и по­стричь­ся во свя­той ино­че­ский об­раз. По Бо­жию усмот­ре­нию слу­чи­лось ма­те­ри его вы­ехать в по­ме­стье и дол­го оста­вать­ся там. В ра­до­сти по­мо­лил­ся бла­жен­ный и тай­но вы­шел из до­ма сво­е­го, не имея у се­бя ни­че­го, кро­ме одеж­ды на те­ле и немно­го хле­ба для немо­щи те­лес­ной. Итак, по­спе­шил он в го­род Ки­ев, так как слы­шал об ино­ках, там жи­ву­щих. Он не знал до­ро­ги и про­сил Бо­га по­слать ему в по­мощь спут­ни­ка. И вот по Бо­жию усмот­ре­нию при­клю­чи­лось ид­ти тем пу­тем куп­цам, вез­шим на во­зах тя­же­лую кладь. Ко­гда бла­жен­ный узнал, что они идут в Ки­ев, он об­ра­до­вал­ся и про­сла­вил Бо­га, ис­пол­нив­ше­го же­ла­ние серд­ца его, и шел за ни­ми, но вда­ле­ке, не по­ка­зы­ва­ясь им. Ко­гда же они оста­нав­ли­ва­лись на ноч­лег, бла­жен­ный ло­жил­ся так спать, чтоб не те­рять их из ви­ду. И еди­ный Бог хра­нил его. Так со­вер­шая путь, он в три неде­ли до­шел из Кур­ска до столь­но­го го­ро­да Ки­е­ва.

При­дя в Ки­ев, он об­хо­дил все (еще не устро­ен­ные то­гда по ис­тин­но­му уста­ву) мо­на­сты­ри и про­сил жи­ву­щих в них при­нять его. Но они, ви­дя убо­го­го юно­шу, оде­то­го в ху­дое пла­тье, не хо­те­ли при­нять его. На то бы­ла Бо­жья во­ля, чтоб он шел на то ме­сто, ку­да от чре­ва ма­те­ри при­зы­вал его ру­ко­во­див­ший им Бог.

То­гда-то услы­хал он о пре­по­доб­ном Ан­то­нии, про­во­див­шем же­сто­кое жи­тие в пе­ще­ре. Как бы кры­лья вы­рос­ли у его ума, он устре­мил­ся ту­да и при­шел к пре­по­доб­но­му стар­цу. Уви­дав его, он по­кло­нил­ся ему, и со сле­за­ми про­сил его при­нять к се­бе в ино­че­ство.

Пре­по­доб­ный Ан­то­ний ска­зал ему: «Ча­до, ви­дишь, что пе­ще­ра эта скорб­на и тес­на, и не вы­не­сешь ты всех труд­но­стей это­го ме­ста». Го­во­рил же он так, не столь­ко ис­ку­шая его, сколь­ко про­ро­че­ски про­ви­дя, что он рас­про­стра­нит ме­сто то и со­здаст слав­ный мо­на­стырь, где со­бе­рет­ся мно­же­ство ино­ков. С уми­ле­ни­ем от­ве­чал Бо­гом вдох­но­вен­ный Фе­о­до­сий: «Узнай, чест­ный отец, что Хри­стос Бог, Про­мыс­ли­тель все­го, при­вел ме­ня к тво­ей свя­тыне, же­лая, чтоб спас­ся я через те­бя. По­то­му я сде­лаю то, что ты мне ве­лишь».

То­гда ска­зал ему пре­по­доб­ный Ан­то­ний: «Бла­го­сло­вен Бог, укре­пив­ший те­бя, ча­до, на та­кое ста­ра­ние, – вот те­бе ме­сто, пре­бы­вай на нем». Бла­жен­ный Фе­о­до­сий сно­ва по­кло­нил­ся ему до зем­ли, чтоб ста­рец бла­го­сло­вил его. И бла­го­сло­вил его пре­по­доб­ный Ан­то­ний, и по­ве­лел по­стричь его бла­жен­но­му Ни­ко­ну, ко­то­рый был иере­ем и опыт­ным чер­но­риз­цем. И тот, взяв бла­жен­но­го Фе­о­до­сия, как незло­би­во­го агн­ца, по­стриг по обы­чаю свя­тых от­цов и об­лек в ино­че­скую одеж­ду, на два­дцать чет­вер­том его го­ду, при бла­го­вер­ном кня­зе Яро­сла­ве Вла­ди­ми­ро­ви­че.

И весь пре­дал­ся Бо­гу пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий и сво­е­му бо­го­нос­но­му стар­цу Ан­то­нию, и подъ­ял с тех пор ве­ли­кие тру­ды, как во­ис­ти­ну при­няв­ший иго. Он все но­чи про­во­дил, бодр­ствуя в сла­во­сло­вии Бо­га, по­беж­дая тя­жесть сна, и по­все­днев­но удру­чал се­бя воз­дер­жа­ни­ем и по­стом, тру­дясь сво­и­ми ру­ка­ми. По­сто­ян­но вспо­ми­нал он сло­во псал­ма: При­з­ри на стра­да­ние мое и на из­не­мо­же­ние мое и про­сти все гре­хи мои (Пс.24,18). И по­то­му сми­рял он воз­дер­жа­ни­ем и по­стом ду­шу, бодр­ство­ва­ни­ем же и ру­ко­де­ли­ем утруж­дал те­ло, так что пре­по­доб­ный Ан­то­ний и бла­жен­ный Ни­кон ди­ви­лись его столь ве­ли­ко­му в юно­сти бла­го­нра­вию, сми­ре­нию и по­кор­но­сти, бод­ро­сти и кре­по­сти, и мно­го сла­ви­ли за то Бо­га.

Мать его дол­го ис­ка­ла его не толь­ко в сво­ем го­ро­де, но и в окрест­ных, и, не най­дя его, пла­ка­ла по нем горь­ко, как по мерт­вом, уда­ряя се­бя в грудь. И по всей той стране бы­ло ука­за­но, ес­ли где уви­дят по­хо­же­го на него юно­шу, при­ве­сти его и дать знать ма­те­ри, и по­лу­чат за это на­гра­ду. И вот неко­то­рые лю­ди, при­шед­ши из Ки­е­ва, по­ве­да­ли ей, что че­ты­ре го­да на­зад ви­де­ли его в их го­ро­де, где он хо­тел по­стричь­ся в од­ном из мо­на­сты­рей. Услы­хав это, мать Фе­о­до­сия не по­бо­я­лась дол­го­го пу­ти, не по­ле­ни­лась ид­ти ту­да на по­ис­ки. Ни­ма­ло не мед­ля, при­бы­ла она в Ки­ев и об­хо­ди­ла все мо­на­сты­ри, ища его. На­по­сле­док уве­до­ми­ли ее, что он на­хо­дит­ся в пе­ще­ре у пре­по­доб­но­го Ан­то­ния, и она при­шла ту­да, чтоб най­ти его, и на­ча­ла об­ма­ном вы­зы­вать стар­ца, го­во­ря: «Ска­жи­те пре­по­доб­но­му Ан­то­нию, чтоб он вы­шел ко мне, я пе­ре­нес­ла дол­гий путь, чтоб прий­ти по­кло­нить­ся свя­тыне его и по­лу­чить от него бла­го­сло­ве­ние». Об этом бы­ло до­ло­же­но стар­цу, и он вы­шел к ней из пе­ще­ры. Она при ви­де его по­кло­ни­лась ему до зем­ли. Ста­рец, со­тво­рив­ши мо­лит­ву, бла­го­сло­вил ее, и, ко­гда по­сле мо­лит­вы они се­ли, жен­щи­на на­ча­ла с ним дол­гую бе­се­ду, и при кон­це ее объ­яс­ни­ла при­чи­ну, ра­ди ко­то­рой при­шла, и ска­за­ла: «Умо­ляю те­бя, от­че, по­ве­дай мне, здесь ли мой сын, ибо ве­ли­кую ту­гу и скорбь пе­ре­нес­ла я, не зная, жив ли он». Ста­рец, бу­дучи незло­бив и не пред­по­ла­гая ее об­ма­на, от­ве­тил ей: «Сын твой здесь, не скор­би, не бес­по­кой­ся о нем – он жив». Она ска­за­ла ему: «По­че­му же, от­че, я не ви­жу его; мно­го по­тру­ди­лась я и при­шла сю­да, толь­ко чтоб ви­деть сы­на мо­е­го, а за­тем вер­нуть­ся». Ста­рец же ска­зал ей: «Ес­ли хо­чешь ви­деть его, отой­ди от­сю­да, я пой­ду, уго­во­рю его, по­то­му что он не хо­чет ни­ко­го ви­деть. А ты при­хо­ди зав­тра и уви­дишь его». Услы­шав это, она по­кло­ни­лась стар­цу и ушла, на­де­ясь на дру­гой день уви­деть сы­на сво­е­го. А пре­по­доб­ный Ан­то­ний, вой­дя в пе­ще­ру, рас­ска­зал обо всем бла­жен­но­му Фе­о­до­сию, и то­гда сму­тил­ся бла­жен­ный, что не смог ута­ить­ся от ма­те­ри сво­ей. На сле­ду­ю­щий день жен­щи­на при­шла опять, и ста­рец мно­го уго­ва­ри­вал бла­жен­но­го вый­ти к ма­те­ри, но тот не за­хо­тел. То­гда ста­рец вы­шел к ней и ска­зал: «Мно­го мо­лил я сы­на тво­е­го, чтоб вы­шел он к те­бе, но он не хо­чет».

Не со сми­ре­ни­ем, а с ве­ли­ким гне­вом об­ра­ти­лась она то­гда к стар­цу и кри­ча­ла: «До­са­жда­ет мне ста­рец этот, что скрыл в пе­ще­ре мо­е­го сы­на и не хо­чет его по­ка­зать мне. Вы­ве­ди мне, ста­рец, сы­на мо­е­го, чтоб ви­деть мне его, по­то­му что и жиз­ни не хо­чу, ес­ли не уви­жу его. По­ка­жи мне сы­на мо­е­го, чтоб не уме­реть мне злой смер­тью, ибо я на­ло­жу на се­бя ру­ки пред две­ря­ми этой пе­ще­ры, ес­ли ты не по­ка­жешь мне его». То­гда пре­по­доб­ный Ан­то­ний, на­хо­дясь в ве­ли­кой скор­би, во­шел в пе­ще­ру и мо­лил бла­жен­но­го, чтоб тот вы­шел к ма­те­ри. Не же­лая оскор­бить стар­ца, Фе­о­до­сий по­слу­шал его и вы­шел к ней.

Мать, ви­дя сы­на в та­ком скорб­ном ви­де, с ли­цом, из­ме­нив­шим­ся от ве­ли­ко­го воз­дер­жа­ния и тру­да, упа­ла на шею его и дол­го пла­ка­ла горь­ки­ми сле­за­ми; и как толь­ко немно­го успо­ко­и­лась, ста­ла уве­ще­вать его: «Вер­нись, ди­тя мое, до­мой – ты бу­дешь де­лать там по во­ле сво­ей все на поль­зу и спа­се­ние ду­ши; толь­ко не раз­лу­чай­ся со мной; ко­гда же я отой­ду от жиз­ни, ты пре­дашь те­ло мое гро­бу и то­гда сам воз­вра­тишь­ся в пе­ще­ру, ибо не мо­гу я жить, не ви­дя те­бя». Бла­жен­ный ска­зал ей: «Мать моя, ес­ли хо­чешь ви­деть ме­ня, остань­ся здесь в Ки­е­ве и по­стри­гись в жен­ском мо­на­сты­ре, и, при­хо­дя сю­да, мож­но те­бе бу­дет ви­деть ме­ня, вме­сте же с тем ты по­лу­чишь и спа­се­ние ду­ши. Ес­ли же не сде­ла­ешь так – прав­ду го­во­рю те­бе – не уви­дишь боль­ше ли­ца мо­е­го». Та­ки­ми и еще мно­ги­ми дру­ги­ми уго­во­ра­ми уве­ще­вал он свою мать в про­дол­же­ние мно­гих дней, ко­гда она при­хо­ди­ла к нему. Но она не хо­те­ла и слы­шать его. Ко­гда она ухо­ди­ла, бла­жен­ный, вой­дя в пе­ще­ру, мо­лил­ся усерд­но Бо­гу о спа­се­нии ма­те­ри сво­ей и о том, чтоб серд­це ее об­ра­ти­лось к ис­пол­не­нию слов его. И Бог услы­шал мо­лит­ву угод­ни­ка сво­е­го, как ска­зал про­рок: Бли­зок Гос­подь ко всем при­зы­ва­ю­щим Его, ко всем при­зы­ва­ю­щим Его в ис­тине. Же­ла­ние бо­я­щих­ся Его Он ис­пол­ня­ет, вопль их слы­шит и спа­са­ет их (Пс.144,18-19).

Через несколь­ко дней, при­дя к бла­жен­но­му, мать его ска­за­ла: «Ди­тя мое, я ис­пол­ню все ска­зан­ное то­бой и не воз­вра­щусь бо­лее в род­ной го­род. Но, по во­ле Бо­жи­ей, по­ступ­лю в жен­ский мо­на­стырь и, по­стриг­шись в нем, про­ве­ду оста­ю­щи­е­ся мне дни, ибо из на­став­ле­ний тво­их я по­ня­ла, что этот ма­ловре­мен­ный мир – ни­что». Услы­хав это, бла­жен­ный воз­ра­до­вал­ся ду­хом и, вой­дя в пе­ще­ру, по­ве­дал то пре­по­доб­но­му Ан­то­нию. Пре­по­доб­ный же про­сла­вил Бо­га, об­ра­тив­ше­го ее серд­це к та­ко­му по­ка­я­нию, и, вый­дя к ней, мно­го учил ее о по­лез­ном для ду­ши. По­том рас­ска­зал о ней кня­гине и устро­ил ее в жен­ском мо­на­сты­ре свя­то­го Ни­ко­лая, где она бы­ла по­стри­же­на и, про­жив мно­го лет, в доб­ром ис­по­ве­да­нии с ми­ром упо­ко­и­лась в Гос­по­де.

А эту часть жи­тия бла­жен­но­го от­ца на­ше­го Фе­о­до­сия, с юно­сти до­се­ле, рас­ска­за­ла мать его од­но­му из бра­тий (ко­то­рый был ке­ла­рем при том же пре­по­доб­ном от­це на­шем Фе­о­до­сии), име­нем Фе­о­дор; услы­хав все это от него, бла­жен­ный Нестор за­пи­сал на па­мять и поль­зу всем чи­та­ю­щим, как и сам здесь о том го­во­рит.

А о про­чих по­дви­гах свя­то­го, ко­то­рым и сам был сви­де­тель, так по­вест­ву­ет тот же со­ста­ви­тель жи­тия его.

Вско­ре свя­той отец наш Фе­о­до­сий ока­зал­ся в пе­ще­ре по­бе­ди­те­лем злых ду­хов. По по­стри­же­нии ма­те­ри сво­ей и уда­ле­нии от вся­кой мир­ской за­бо­ты он стал под­ви­зать­ся боль­ши­ми тру­да­ми на Бо­жье де­ло. И бы­ли вид­ны трое свя­тых, си­я­ю­щих в пе­ще­ре, мо­лит­вой и по­стом раз­го­ня­ю­щих тьму бе­сов­скую – пре­по­доб­ный Ан­то­ний, бла­жен­ный Фе­о­до­сий и ве­ли­кий Ни­кон. Они пре­бы­ва­ли в пе­ще­ре, мо­лясь Бо­гу, и Бог был с ни­ми. Ибо, – ска­зал Он, – где двое или трое со­бра­ны во имя Мое, там Я по­сре­ди них (Мф.18,20).

Ко­гда бла­жен­ный Ни­кон ото­шел от пре­по­доб­но­го Ан­то­ния с од­ним ино­ком-бол­га­ри­ном мо­на­сты­ря свя­то­го Ми­ны, пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий из­во­ле­ни­ем Бо­жи­им по же­ла­нию пре­по­доб­но­го Ан­то­ния по­став­лен был иере­ем. И еже­днев­но в ве­ли­ком сми­ре­нии со­вер­шал ли­тур­гию. Был он иерей крот­кий нра­вом, ти­хий мыс­лию, про­стой серд­цем, ис­пол­нен­ный вся­кой ду­хов­ной муд­ро­сти, имел нели­це­мер­ную лю­бовь к бра­тии, ко­то­рую (чис­лом две­на­дцать) со­брал пре­по­доб­ный Ан­то­ний. Ко­гда же пре­по­доб­ный Ан­то­ний по­ста­вил бра­тии в пе­ще­ре вме­сто се­бя игу­ме­ном бла­жен­но­го Вар­ла­а­ма, а сам пе­ре­се­лил­ся на дру­гой холм и, ис­ко­пав пе­ще­ру, на­чал жить в ней, то­гда этот бла­го­го­вей­ный иерей, пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий, с бла­жен­ным игу­ме­ном Вар­ла­а­мом остал­ся в пер­вой пе­ще­ре и с ним вме­сте по­ста­вил над пе­ще­рой ма­лую цер­ковь Успе­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, чтоб бра­тия со­би­ра­лась там на Бо­же­ствен­ное сла­во­сло­вие.

Во вре­мя этой жиз­ни с бра­ти­ей в пе­ще­ре сколь­ко они при­ня­ли скор­би и пе­ча­ли, по тес­но­те ее и по­дви­гам сво­им, невоз­мож­но по­ве­дать че­ло­ве­че­ским язы­ком, но из­вест­но толь­ко од­но­му Бо­гу. Пи­щей их там был толь­ко ржа­ной хлеб и во­да; ино­гда лишь в суб­бо­ту и вос­кре­се­нье вку­ша­ли немно­го со­чи­ва, но ча­сто и в эти дни, за неиме­ни­ем со­чи­ва, ва­ри­ли и ели од­ну зе­лень. Еже­днев­но ра­бо­та­ли они сво­и­ми ру­ка­ми, пле­ли вол­ну и ис­пол­ня­ли дру­гие руч­ные ра­бо­ты, ко­то­рые но­си­ли в го­род и про­да­ва­ли; ку­пив на вы­ру­чен­ные день­ги жи­то, де­ли­ли его меж­ду со­бой, и вся­кий но­чью мо­лол свою часть зер­на для при­го­тов­ле­ния хле­бов. За­тем, со­брав­шись в цер­ковь, на­чи­на­ли утрен­нюю служ­бу, и, со­вер­шив ее, тру­ди­лись над ра­бо­той, на­зна­чав­шей­ся для про­да­жи, ино­гда да­же тор­го­ва­ли в огра­де, по­ка под­хо­ди­ло вре­мя ча­сов и Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии, ко­то­рые со­вер­ша­лись со вся­че­ским вни­ма­ни­ем, при­чем все со­би­ра­лись в цер­ковь. По­том вку­ша­ли немно­го хле­ба, и каж­дый шел на свое де­ло до вре­ме­ни ве­чер­ни и по­ве­че­рия. И так, по­сто­ян­но тру­дясь, пре­бы­ва­ли они в люб­ви Бо­жи­ей. Пре­по­доб­ный же отец наш Фе­о­до­сий, по­чтен­ный са­ном свя­щен­ства, пре­вос­хо­дил всех в по­сте, в бод­ро­сти, в руч­ных ра­бо­тах, боль­ше же все­го в сми­ре­нии и по­слу­ша­нии, он был по­мощ­ни­ком для всех, ино­гда но­ся во­ду, ино­гда но­ся дро­ва из ле­са. Ино­гда во вре­мя сна бра­тии брал он их раз­де­лен­ное жи­то, мо­лол часть каж­до­го и ста­вил на свое ме­сто; и сам це­лы­ми но­ча­ми бодр­ство­вал в мо­лит­ве.

Ино­гда, при мно­же­стве ово­дов и ко­ма­ров, но­чью вы­хо­дил он на холм над пе­ще­ра­ми и, об­на­жив те­ло до по­я­са, си­дел, ру­ка­ми пря­дя вол­ну, а уста­ми вос­пе­вая Псал­тирь Да­ви­до­ву, и от мно­же­ства ово­дов и ко­ма­ров все те­ло его бы­ва­ло обаг­ре­но кро­вью; а он оста­вал­ся непо­дви­жен, не вста­вая с ме­ста, по­ка не при­хо­ди­ло вре­мя утре­ни. И он ока­зы­вал­ся преж­де всех пер­вым в церк­ви и, став на сво­ем ме­сте, не дви­га­ясь, с умом со­бран­ным, со­вер­шал Бо­же­ствен­ное сла­во­сло­вие, и уже по­сле всех вы­хо­дил из церк­ви. По­то­му все лю­би­ли его и счи­та­ли за от­ца, ди­вясь бо­лее все­го сми­ре­нию и по­кор­но­сти его.

Ко­гда бла­жен­ный Вар­ла­ам, игу­мен Пе­чер­ской бра­тии, был пе­ре­ве­ден кня­зем Изя­с­ла­вом в мо­на­стырь свя­то­го ве­ли­ко­му­че­ни­ка Ди­мит­рия и там по­став­лен игу­ме­ном, то­гда Пе­чер­ская бра­тия, со­брав­шись к пре­по­доб­но­му Ан­то­нию, по об­ще­му со­гла­сию про­си­ла по­ста­вить им игу­ме­ном пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия как ис­кус­но­го в ино­че­ском жи­тии и близ­ко зна­ю­ще­го Бо­жии за­по­ве­ди. Пре­по­доб­ный же Ан­то­ний, при­звав свя­то­го Фе­о­до­сия, бла­го­сло­вил его на игу­мен­ство. Бра­тии то­гда бы­ло чис­лом два­дцать.

До­сто­хваль­ный же игу­мен, пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий, хо­тя и при­нял ста­рей­шин­ство, не из­ме­нил сво­е­го сми­ре­ния и сво­их обы­ча­ев. Но он имел в па­мя­ти сло­ва Гос­по­да: Кто хо­чет меж­ду ва­ми быть пер­вым, да бу­дет вам ра­бом. И по­то­му он сми­рял­ся, де­лая се­бя мень­шим всех и слу­жа всем, во всем по­да­вая со­бой об­ра­зец доб­рых дел, преж­де всех вы­хо­дя на де­ло и преж­де всех при­хо­дя в цер­ковь, а ухо­дя по­след­ним. И мо­лит­вой это­го пра­вед­ни­ка умно­жа­лось и про­цве­та­ло это ме­сто, по сло­ву: Пра­вед­ник цве­тет как паль­ма и воз­вы­ша­ет­ся по­доб­но кед­ру в Ли­ване (Пс.31,13). При нем умно­жа­лась бра­тия в пе­ще­ре, как в зем­ле доб­рой, по­то­му что он во­ис­ти­ну имел се­мя бла­го­да­ти, при­но­ся­щее пло­ды во сто крат; за ко­рот­кое вре­мя со­брал он бра­тии сто че­ло­век, и все они про­цве­та­ли доб­ры­ми нра­ва­ми и мо­лит­ва­ми.

Пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий, во­ис­ти­ну зем­ной Ан­гел и небес­ный че­ло­век, ви­дя, что при ве­ли­ком умно­же­нии бра­тии ме­сто тес­но и все не мо­гут по­ме­стить­ся в пе­ще­ре для без­молв­ной жиз­ни, а в ма­лой церк­ви над пе­ще­рой – для со­бор­ной служ­бы, ви­дя, кро­ме то­го, ску­дость, не впал в пе­чаль. Он не скор­бел о том, но еже­днев­но уте­шал бра­тию, по­учая ее не за­бо­тить­ся о внеш­нем, и на­по­ми­нал сло­ва Хри­ста: В до­ме От­ца Мо­е­го оби­те­лей мно­го (Ин.19,2), и еще: Ищи­те преж­де Цар­ствия Бо­жия и прав­ды Его, и это все при­ло­жит­ся вам (Мф.6,33). Пре­по­доб­ный пом­нил эти сло­ва, и Бог щед­ро по­да­вал ему все по­треб­ное.

Вы­брав пре­крас­ное ме­сто близ пе­ще­ры и рас­су­див, что его до­ста­точ­но для устро­е­ния мо­на­сты­ря, он укре­пил се­бя ве­рой и упо­ва­ни­ем и стал за­бо­тить­ся о том, как на­се­лить это ме­сто. И так, по бла­го­сло­ве­нию пре­по­доб­но­го Ан­то­ния, ис­про­сив это ме­сто у хри­сто­лю­би­во­го кня­зя Изя­с­ла­ва, вско­ре, при по­мо­щи Бо­жи­ей, он со­ору­дил там боль­шую де­ре­вян­ную цер­ковь Успе­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, по­ста­вил мно­го кел­лий и об­вел все огра­дой. И то­гда он пе­ре­се­лил­ся из пе­ще­ры на то ме­сто. И с тех пор бла­го­да­тью Бо­жи­ей воз­рос­ло то ме­сто, и про­сла­вил­ся мо­на­стырь, ко­то­рый и до­ныне от преж­не­го жи­тель­ства ино­ков в пе­ще­ре на­зы­ва­ет­ся Пе­чер­ским.

По пе­ре­се­ле­нии из за­твор­ни­че­ства пре­по­доб­ный Фе­о­до­сий стал ис­кать, как бы по­ло­жить для бра­тии устав твер­до­го ино­че­ско­го жи­тия. И, по мо­лит­ве и бла­го­сло­ве­нию пре­по­доб­но­го Ан­то­ния, дал ему Бог узнать Сту­дий­ский устав от чест­но­го Ми­ха­и­ла, ино­ка свя­той Сту­дий­ской оби­те­ли, при­шед­ше­го с мит­ро­по­ли­том Ге­ор­ги­ем из Гре­ции. Все то, что он рас­ска­зал о том бо­го­угод­ном чине, по­нра­ви­лось пре­по­доб­но­му Фе­о­до­сию. И по­то­му он по­слал од­но­го из бра­тии в Кон­стан­ти­но­поль к бла­жен­но­му ев­ну­ху Еф­ре­му, ко­то­рый об­хо­дил свя­тые ме­ста, чтоб тот, до­шед­ши до свя­то­го Сту­дий­ско­го мо­на­сты­ря, в точ­но­сти узнал все по­ряд­ки его и при­нес ему по­дроб­но спи­сан­ный весь та­мош­ний устав: как вос­пе­ва­ют пес­но­пе­ния, и чи­та­ют чте­ния, и кла­дут по­кло­ны, как сто­ят в церк­ви и си­дят в тра­пе­зе, и ка­кая в ка­кие дни пи­ща. Бла­жен­ный Еф­рем ис­пол­нил при­ка­за­ние пре­по­доб­но­го от­ца, спи­сал в по­ряд­ке весь устав Сту­дий­ско­го мо­на­сты­ря, ко­то­ро­го был сам оче­вид­цем, и при­нес ему. При­няв это пи­са­ние, пре­по­доб­ный Фе­о­до­сий при­ка­зал про­честь его пред всей бра­ти­ей и с тех пор на­чал в сво­ем Пе­чер­ском мо­на­сты­ре устра­и­вать все по уста­ву свя­той Сту­дий­ской оби­те­ли. По­том от Пе­чер­ско­го мо­на­сты­ря все рус­ские мо­на­сты­ри при­ня­ли тот же, пе­ре­дан­ный пре­по­доб­ным Фе­о­до­си­ем, устав. И так на­ча­ли со­дер­жать со­вер­шен­ный ино­че­ский устав, ка­ко­го преж­де не бы­ло в Ру­си, и во всем смот­ре­ли на при­мер Пе­чер­ско­го мо­на­сты­ря, и чти­ли его за вер­хов­ный мо­на­стырь.

Пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий во вре­мя игу­мен­ства сво­е­го в при­ме­не­нии уста­ва имел сле­ду­ю­щий доб­ро­де­тель­ный обы­чай. Вся­ко­го, кто хо­тел быть ино­ком и шел к нему, он не от­го­нял, ни бо­га­то­го, ни убо­го­го, но при­ни­мал всех с пол­ным усер­ди­ем, вспо­ми­ная при этом, как скор­бят те, ко­то­рые хо­тят по­стричь­ся и не встре­ча­ют в том со­чув­ствия: ведь и сам он пре­тер­пел это ис­ку­ше­ние, ко­гда при­шел из сво­е­го го­ро­да в Ки­ев, же­лая быть ино­ком, и об­хо­дил мо­на­сты­ри, а его не хо­те­ли при­нять. Но он не тот­час по­стри­гал то­го, ко­го при­нял, но при­ка­зы­вал ему хо­дить в сво­ей мир­ской одеж­де, по­ка не при­выкнет ко все­му мо­на­стыр­ско­му чи­ну; то­гда он об­ла­чал его в ря­су. За­тем, ис­пы­тав во всех служ­бах, по­стри­гал и об­ла­чал в ман­тию; на­ко­нец, ко­гда ви­дел, что инок уста­но­вил­ся в чи­стом жи­тии, спо­доб­лял его при­ня­тия ве­ли­ко­го Ан­гель­ско­го об­ра­за и воз­ла­гал на него свя­тую схи­му.

Этот пре­по­доб­ный на­став­ник на­став­лял уче­ни­ков сво­их на ис­тин­ное по­ка­я­ние. Он имел обы­чай вся­кую ночь об­хо­дить ке­ллии всех, же­лая узнать об­раз жиз­ни и усер­дие вся­ко­го. И ко­гда он слы­шал, что инок тво­рит мо­лит­ву, то­гда он в ра­до­сти про­слав­лял за него Бо­га. Ко­гда же слы­шал, что двое или трое, со­шед­шись по­сле ве­чер­ней мо­лит­вы, бе­се­ду­ют, то­гда, уда­рив ру­кой в дверь и обо­зна­чив тем свой при­ход, от­хо­дил в сму­ще­нии. При­звав их на сле­ду­ю­щий день, он об­ли­чал их не пря­мо, но за­го­ва­ри­вал с ни­ми из­да­ле­ка, прит­ча­ми, чтоб узнать их усер­дие к Бо­гу. И ес­ли брат был сми­рен­ный серд­цем и с теп­лой лю­бо­вью к Бо­гу, то, вско­ре по­няв свою ви­ну, он па­дал в но­ги и, кла­ня­ясь, про­сил про­ще­ния. Ес­ли же чье серд­це бы­ло по­кры­то бе­сов­ским по­мра­че­ни­ем, та­кой, счи­тая се­бя неви­нов­ным, ду­мал, что ста­рец бе­се­ду­ет о дру­гом, по­ка пре­по­доб­ный не об­ли­чал его, и то­гда, на­ло­жив епи­ти­мию, он от­пус­кал его. И так он учил всех при­леж­но мо­лить­ся Бо­гу, не бе­се­до­вать по­сле ве­чер­ней мо­лит­вы, не хо­дить из кел­лии в кел­лию, но мо­лить­ся, кто как мо­жет, Бо­гу в сво­ей кел­лии, еже­днев­но за­ни­мать­ся руч­ной ра­бо­той, имея на устах псал­мы Да­ви­да. Вот как он по­учал их:

«Мо­лю вас, бра­тие, бу­дем под­ви­зать­ся в по­сте и мо­лит­ве, по­за­бо­тим­ся о спа­се­нии душ на­ших, от­вра­тим­ся от зло­бы на­шей и от лу­ка­вых пу­тей, ко­то­рые суть – лю­бо­де­я­ние, кра­жа, празд­но­сло­вие, ссо­ры, пьян­ства, объ­еде­ние, бра­то­не­на­вист­ни­че­ство. Укло­ним­ся, возг­ну­ша­ем­ся все­го это­го, бра­тие, но пой­дем пу­тем Гос­под­ним, ве­ду­щим нас в небес­ную на­шу от­чиз­ну. Бу­дем ис­кать Бо­га ры­да­ни­ем, сле­за­ми, по­стом, бде­ни­ем, по­кор­но­стью и по­слу­ша­ни­ем, чтоб тем при­об­ре­сти у Него ми­лость. Еще же воз­не­на­ви­дим мир сей, все­гда по­ми­ная сло­ва о том Гос­по­да: Кто при­хо­дит ко Мне и не воз­не­на­ви­дит от­ца сво­е­го и ма­те­ри, и же­ны и де­тей, и бра­тьев и се­стер, а при том и са­мой жиз­ни сво­ей, тот не мо­жет быть Мо­им уче­ни­ком (Лк.14,26); и еще: Сбе­рег­ший ду­шу свою по­те­ря­ет ее, а по­те­ряв­ший ду­шу свою ра­ди Ме­ня сбе­ре­жет ее (Мф.10,39). По­то­му и мы, бра­тие, от­рек­шись от ми­ра, от­ре­чем­ся и то­го, что в нем. Воз­не­на­ви­дим вся­кую неправ­ду, вся­кое мерз­кое де­ло, не бу­дем воз­вра­щать­ся к преж­ним гре­хам на­шим, как пес на свою бле­во­ти­ну. Ибо, как ска­зал Гос­подь: ни­кто, воз­ло­жив­ший ру­ку свою на плуг и ози­ра­ю­щий­ся на­зад, не бла­го­на­де­жен для Цар­ствия Бо­жия (Лк.9,62). Как из­бег­нем бес­ко­неч­ной му­ки, кон­чая жизнь эту в ле­но­сти, без по­ка­я­ния. На­до нам, бра­тие, на­звав­шись ино­ка­ми, по­все­днев­но ка­ять­ся в гре­хах сво­их. Ибо по­ка­я­ние есть путь, при­во­дя­щий к Цар­ству Небес­но­му. По­ка­я­ние есть ключ Цар­ства Небес­но­го, без ко­то­ро­го нель­зя ту­да вой­ти ни­ко­му. По­ка­я­ние есть путь, воз­вра­ща­ю­щий нас в оте­че­ство. Бу­дем дер­жать­ся, бра­тие, это­го пу­ти, при­кре­пим к нему но­ги на­ши. К это­му пу­ти не при­бли­жа­ет­ся змий лу­ка­вый; ше­ствие по то­му пу­ти труд­но, а по­том бу­дет ра­дост­но. Итак, бра­тие, бу­дем под­ви­зать­ся преж­де то­го по­след­не­го дня, чтоб по­лу­чить бла­гое, из­бе­жим злой уча­сти, пред­сто­я­щей нера­ди­вым и жи­ву­щим без по­ка­я­ния». Так этот свя­той на­став­ник, преж­де все­го сам ис­пол­няв­ший вся­кую доб­ро­де­тель, учил бра­тию, а они, как доб­рая зем­ля, при­ни­ма­ли се­мя его слов и при­но­си­ли пло­ды, до­стой­ные по­ка­я­ния, – один сто, дру­гой шесть­де­сят, тре­тий же трид­цать, как ска­зал Гос­подь.

И мож­но бы­ло ви­деть то­гда на зем­ле лю­дей, рав­ных жиз­нью Ан­ге­лам, и был мо­на­стырь Пе­чер­ский по­до­бен небу, в ко­то­ром пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий яс­но про­си­ял све­том дел доб­рых как од­но из ве­ли­ких све­тил небес­ных. И Бог про­сла­вил его так, что он явил­ся ис­точ­ни­ком све­та ве­ще­ствен­но­го.

Игу­мен мо­на­сты­ря ар­хи­стра­ти­га Ми­ха­и­ла Со­фро­ний шел в свой мо­на­стырь. Бы­ла тем­ная ночь. И вот он уви­дал чу­дес­ный свет, сто­яв­ший толь­ко над мо­на­сты­рем пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия. Удив­ля­ясь то­му, игу­мен про­сла­вил Бо­га, го­во­ря: «О, сколь ве­ли­ка бла­гость Твоя, Гос­по­ди, что по­ка­зал Ты та­ко­го све­тиль­ни­ка в этом свя­том ме­сте, ко­то­рый так про­све­ща­ет мо­на­стырь свой». Так­же и мно­гие дру­гие мно­го­крат­но ви­де­ли это и по­ве­да­ли всем, так что и князь и бо­яре услы­ха­ли об этом све­те, осе­ня­ю­щем доб­рую жизнь пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия.

То­гда ста­ли при­хо­дить к пре­по­доб­но­му от­цу на­ше­му Фе­о­до­сию мно­гие, ис­по­ве­дуя гре­хи свои, и от­хо­ди­ли, по­лу­чив ве­ли­кую поль­зу. И при­хо­дя к нему, при­но­си­ли ему часть иму­ще­ства сво­е­го на со­дер­жа­ние бра­тии и на устро­е­ние мо­на­сты­ря, дру­гие же да­ва­ли и зем­ли.

Осо­бен­но же лю­бил свя­то­го хри­сто­лю­би­вый князь Изя­с­лав, вла­дев­ший в Ки­е­ве пре­сто­лом от­ца сво­е­го Яро­сла­ва. Ча­сто он при­зы­вал к се­бе Фе­о­до­сия, мно­го раз при­хо­дил и сам, на­сы­ща­ясь его бо­го­вдох­но­вен­ны­ми сло­ва­ми.

Пре­по­доб­ным Фе­о­до­си­ем сде­лан был на­каз вра­та­рю – по окон­ча­нии обе­да не от­во­рять ни­ко­му во­ро­та, чтоб ни­кто не вхо­дил в мо­на­стырь, по­ка не при­бли­зит­ся ве­чер­ня, чтоб в по­лу­ден­ное вре­мя бра­тия мог­ла от­ды­хать, ра­ди утом­ле­ния от ноч­ных мо­литв и утрен­не­го пе­ния. И вот од­на­жды в пол­день при­е­хал хри­сто­лю­би­вый князь Изя­с­лав, по обы­чаю сво­е­му с од­ним неболь­шим от­ро­ком, по­то­му что ко­гда он сби­рал­ся к пре­по­доб­но­му, то­гда от­пус­кал сво­их бо­яр по до­мам. При­е­хав, он со­шел с ко­ня, по­то­му что ни­ко­гда не въез­жал в мо­на­стырь на коне. По­дой­дя к во­ро­там, он по­сту­чал и при­ка­зал от­во­рить, чтоб ему вой­ти. Но вра­тарь от­ве­чал ему, что есть при­ка­за­ние ве­ли­ко­го от­ца не от­во­рять во­ро­та ни­ко­му до вре­ме­ни ве­чер­ни. То­гда хри­сто­лю­би­вый князь, ука­зы­вая ему го­ло­сом, чтоб вра­тарь знал, кто он та­кой, ска­зал: «Это я, мне од­но­му от­во­ри». Тот же, не зная, что это князь, от­ве­чал ему так: «Игу­ме­ном мне при­ка­за­но, ес­ли и князь при­дет, не от­во­рять во­рот. По­это­му, ес­ли хо­чешь, по­тер­пи немно­го, как при­дет вре­мя ве­чер­ни». Но князь от­ве­тил: «Я князь, мне ли ты не от­во­ришь». Вра­тарь же по­смот­рел в во­ро­та и узнал, что он князь. Но не от­пер во­рот, а по­шел к пре­по­доб­но­му и воз­ве­стил ему, что князь сто­ит у во­рот и ждет. То­гда пре­по­доб­ный вы­шел и, уви­дав кня­зя, по­кло­нил­ся ему. Князь же стал го­во­рить: «Ка­ко­во, от­че, за­пре­ще­ние твое, о ко­то­ром го­во­рит этот инок, что ес­ли и князь при­дет, не пус­кай его?» Пре­по­доб­ный от­ве­чал: «Ра­ди то­го, гос­по­дин, сде­ла­но оно, чтоб в по­лу­ден­ное вре­мя бра­тия, утру­див­шись от ноч­но­го сла­во­сло­вия, мог­ла спать. А твое усер­дие к Пре­свя­той Вла­ды­чи­це на­шей Бо­го­ро­ди­це, при­вед­шее те­бя сю­да – бла­го, и на успех ду­ши тво­ей, и мно­го ра­ду­ем­ся мы о при­хо­де тво­ем». То­гда по­шли они в цер­ковь, пре­по­доб­ный со­тво­рил мо­лит­ву, и они се­ли; так хри­сто­лю­би­вый князь на­сла­ждал­ся ме­до­точ­ных слов, ис­хо­див­ших из уст пре­по­доб­но­го от­ца на­ше­го Фе­о­до­сия, и, по­лу­чив от него ве­ли­кую поль­зу, воз­вра­тил­ся в свой дом, сла­вя Бо­га, и с то­го дня стал еще боль­ше лю­бить свя­то­го, по­чи­тая его за од­но­го из древ­них свя­тых от­цов, и во всем слу­шал­ся его.

Пре­по­доб­ный же отец наш Фе­о­до­сий не ве­ли­чал­ся тем, что князь и вель­мо­жи по­чи­та­ли его, но был по­ис­ти­не све­ти­лом, ко­то­рое си­я­ло тем яр­че, что све­ти­ло, как в тем­но­те, в сми­ре­нии, в по­уче­ние всем уче­ни­кам. И то­гда-то он еще боль­ше сми­рял­ся, тру­дил­ся це­лы­ми дня­ми руч­ным тру­дом и по­веле­вал де­лом, а не сло­вом.

Ча­сто он вхо­дил в пе­кар­ню и, бу­дучи сам игу­ме­ном, ра­бо­тал с пе­ка­ря­ми, ме­ся те­сто, де­лал хле­бы, не за­ры­вая та­лан­та те­лес­ной кре­по­сти, уте­шая и обод­ряя дру­гих, не осла­бе­вал в сво­ем де­ле.

Од­на­жды на­ка­нуне празд­ни­ка Успе­ния Бо­го­ро­ди­цы не бы­ло во­ды в по­варне, и при­шел к пре­по­доб­но­му на­зван­ный вы­ше ке­ларь, име­нем Фе­о­дор, го­во­ря, что неко­му но­сить во­ду. То­гда пре­по­доб­ный встал и на­чал сам но­сить во­ду из ко­лод­ца, и один из бра­тии, уви­дев его в та­ком тру­де, по­шел немед­лен­но рас­ска­зать это дру­гим; они же по­спе­ши­ли с усер­ди­ем на­но­сить во­ды до из­быт­ка.

В дру­гой раз не бы­ло за­го­тов­ле­но дров для вар­ки пи­щи. Тот же ке­ларь Фе­о­дор при­шел к пре­по­доб­но­му, го­во­ря: «По­ве­ли, от­че, од­но­му из бра­тий, ко­то­рый праз­ден, при­го­то­вить нуж­ные нам дро­ва». Пре­по­доб­ный от­ве­чал ему: «Я праз­ден, я пой­ду». При­бли­жа­лось же вре­мя обе­да. Бла­жен­ный по­ве­лел бра­тии ид­ти к тра­пе­зе, а сам взял то­пор и стал ру­бить дро­ва. И бра­тия, вы­шед­ши по­сле тра­пезы, уви­да­ла пре­по­доб­но­го сво­е­го игу­ме­на се­ку­щим дро­ва; они то­же взя­ли то­по­ры и на­ру­би­ли столь­ко дров, что их хва­ти­ло на мно­го дней.

Ко­гда бла­жен­ный Ни­кон (ко­то­рый по­стриг пре­по­доб­но­го, а за­тем ото­шел от пе­ще­ры) воз­вра­тил­ся в Пе­чер­ский мо­на­стырь, то­гда пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий, хо­тя и был игу­ме­ном, по­чи­тал его как от­ца. И ча­сто, ко­гда бла­жен­ный Ни­кон сши­вал и скреп­лял кни­ги, бу­дучи чрез­вы­чай­но ис­ку­сен в этом де­ле, он прял для него ве­рев­ки. Та­ко­вы бы­ли сми­ре­ние и про­сто­та это­го бо­го­вдох­но­вен­но­го му­жа, так тру­дил­ся он во вся­ком по­слу­ша­нии. И в этом под­ра­жал он Хри­сту, ис­тин­но­му Бо­гу, Ко­то­рый сми­рил Се­бя и был по­слу­шен.

К то­му же и одеж­да его бы­ла сми­рен­на и убо­га, несмот­ря на его сан; на те­ле его бы­ла ко­лю­чая вла­ся­ни­ца, а свер­ху дру­гая весь­ма ху­дая одеж­да, ко­то­рую он на­де­вал на се­бя для то­го, чтоб не по­ка­зы­вать сво­ей вла­ся­ни­цы. И мно­гие непо­ни­ма­ю­щие лю­ди уко­ря­ли и по­но­си­ли его за эту одеж­ду. Но он с ра­до­стью при­ни­мал по­но­ше­ние их, вспо­ми­ная сло­ва Гос­по­да: Бла­жен­ны вы, ко­гда бу­дут по­но­сить вас (Мф.5,11).

Од­на­жды пре­по­доб­ный от­пра­вил­ся к хри­сто­лю­би­во­му кня­зю Изя­с­ла­ву, на­хо­див­ше­му­ся то­гда да­ле­ко от го­ро­да, и остал­ся там до ве­че­ра. Ко­гда же он хо­тел ухо­дить, хри­сто­лю­би­вый князь ве­лел от­вез­ти его в мо­на­стырь на ко­лес­ни­це, чтоб не ли­шать его ноч­но­го сна. И во вре­мя до­ро­ги при­служ­ник, вез­ший его, ви­дя его в ху­дой одеж­де и не ду­мая, что он игу­мен, ска­зал ему: «Чер­но­ри­зец, ты вся­кий день праз­ден, а я по­сто­ян­но в тру­дах и не мо­гу дер­жать­ся на коне; по­это­му пусть я усну в ко­лес­ни­це, а ты, так как мо­жешь ехать на коне, сядь на ко­ня». Пре­по­доб­ный, сми­рен­но встав, сел на ко­ня и по­вез при­служ­ни­ка, раз­лег­ше­го­ся в ко­лес­ни­це, ра­ду­ясь и сла­вя Бо­га. Ко­гда же одоле­ва­ла его дре­мо­та, то­гда, схо­дя с ко­ня, шел он око­ло него, по­ка не уста­вал, и сно­ва са­дил­ся на ко­ня. Ко­гда уже стал за­ни­мать­ся день, вель­мо­жи, ехав­шие к кня­зю, из­да­ли узна­ва­ли пре­по­доб­но­го, сле­за­ли с ко­ней и кла­ня­лись ему. То­гда пре­по­доб­ный ска­зал при­служ­ни­ку: «Ча­до, вот уже день. Встань и сядь на ко­ня». А тот, ви­дя, что все кла­ня­ют­ся пре­по­доб­но­му, ужас­нул­ся серд­цем, в тре­пе­те встал, сел на ко­ня, а пре­по­доб­ный сел в по­воз­ку. Встреч­ных бо­яр, ко­то­рые кла­ня­лись ему, бы­ло все боль­ше, и от­то­го воз­ни­це ста­но­ви­лось все страш­нее. Ко­гда подъ­е­ха­ли к мо­на­сты­рю, вся бра­тия вы­шла и по­кло­ни­лась пре­по­доб­но­му до зем­ли. При­служ­ник же в еще боль­шем стра­хе раз­мыш­лял: кто это, что все кла­ня­ют­ся ему. А пре­по­доб­ный взял его за ру­ку, ввел в тра­пе­зу и ве­лел дать ему есть и пить, по­том, ода­рив, от­пу­стил его.

Все это рас­ска­зал бра­тии тот са­мый от­рок, пре­по­доб­ный же не го­во­рил ни­ко­му, но по­сто­ян­но он учил бра­тию, что ино­ку не долж­но ни­чем воз­но­сить­ся, но быть сми­рен­ным и счи­тать се­бя ни­же всех. Он учил их иметь и внеш­ний вид сми­ре­ния, хо­дить со сло­жен­ны­ми на гру­ди ру­ка­ми и при встре­чах кла­нять­ся друг дру­гу, как по­до­ба­ет ино­кам. Боль­ше же все­го по­учал он их сми­ре­нию в том, чтоб во вся­ком де­ле бра­ли спер­ва бла­го­сло­ве­ние от стар­ше­го, ибо, го­во­рил он, се­ю­щий так де­ла свои в бла­го­сло­ве­нии, в бла­го­сло­ве­нии и по­жнет от них слад­кий плод. И та­ким об­ра­зом по­ка­зал он си­лу это­го уче­ния.

Ко­гда при­хо­ди­ли к нему бла­го­че­сти­вые лю­ди ра­ди поль­зы, то­гда, по бо­же­ствен­ном по­уче­нии, он пред­ла­гал им тра­пе­зу из мо­на­стыр­ских блюд, хлеб и со­чи­во. Ча­сто и сам хри­сто­лю­би­вый князь Изя­с­лав при­хо­дил и вку­шал эти блю­да. Од­на­жды, ко­гда он с удо­воль­стви­ем ел их, он ска­зал пре­по­доб­но­му: «Ты зна­ешь, от­че, дом мой по­лон все­ми бла­га­ми ми­ра, но ни­ко­гда не ел я в нем всласть, как те­перь у те­бя. Ко­гда ра­бы мои при­го­тов­ля­ют мне пи­щу, блю­да раз­но­об­раз­ны и мно­го­цен­ны, но не так слад­ки, как эти. Про­шу те­бя, ска­жи мне, от­ку­да та­кая сла­дость ва­ших блюд». Бо­го­вдох­но­вен­ный же отец Фе­о­до­сий, же­лая при­влечь его к Бо­жьей люб­ви, от­ве­чал: «Ес­ли, ми­ло­сти­вый вла­ды­ка, хо­чешь узнать это, по­слу­шай, я объ­яс­ню те­бе. Ко­гда у нас бра­тия сби­ра­ет­ся ва­рить пи­щу и печь хле­бы, на то у них по­ло­жен та­кой устав. Преж­де все­го брат, ис­пол­ня­ю­щий это по­слу­ша­ние, под­хо­дит к игу­ме­ну и при­ни­ма­ет от него бла­го­сло­ве­ние. По­том, по­кло­нив­шись трое­крат­но пред свя­тым ал­та­рем, за­жи­га­ет све­чу от свя­то­го ал­та­ря и той све­чей раз­во­дит огонь в по­варне или пе­карне. Ко­гда же на­до вли­вать во­ду в ко­тел, по­слуш­ник го­во­рит стар­ше­му: «Бла­го­сло­ви, от­че», и тот от­ве­ча­ет: «Бог да бла­го­сло­вит те­бя, брат!» И так все де­ло со­вер­ша­ет­ся с бла­го­сло­ве­ни­ем, по­то­му и вы­хо­дит в сла­дость. Твои же ра­бы, ду­маю я, ра­бо­та­ют, ссо­рясь, роп­ща и кле­ве­ща друг на дру­га; ча­сто же при­став­ни­ки и бьют их, и так все де­ло со­вер­ша­ет­ся с гре­хом и не бы­ва­ет в сла­дость». Услы­хав это, ска­зал хри­сто­лю­би­вый князь: «Во­ис­ти­ну, от­че, все так, как ты го­во­ришь».

Ко­гда слу­чи­лось пре­по­доб­но­му в мо­на­сты­ре сво­ем услы­шать, что по­слу­ша­ние со­вер­ше­но не с бла­го­сло­ве­ния, а с пре­слу­ша­ни­ем, он на­зы­вал его «вра­жьей уча­стью» и не поз­во­лял, чтоб кто-ни­будь из его бла­го­сло­вен­но­го ста­да вку­сил от та­кой пи­щи, но при­ка­зы­вал вы­бра­сы­вать ино­гда в реч­ную глу­би­ну, ино­гда в го­ря­щую печь, че­му при­ме­ром яв­ля­ет­ся сле­ду­ю­щий слу­чай.

В празд­ник свя­то­го ве­ли­ко­му­че­ни­ка Ди­мит­рия пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий по­шел с бра­ти­ей в мо­на­стырь это­го свя­то­го. А пе­ред тем от неко­то­рых бла­го­че­сти­вых лю­дей ему при­нес­ли пре­крас­ные хле­бы, ко­то­рые пре­по­доб­ный при­ка­зал ке­ла­рю пред­ло­жить на тра­пе­зу оста­вав­шей­ся до­ма бра­тии. Но ке­ларь, не по­слу­шав­шись его, рас­су­дил: «ко­гда зав­тра вер­нет­ся вся бра­тия, пред­ло­жу ей хле­бы; а те­перь остав­ша­я­ся бра­тия пусть ест мо­на­стыр­ские хле­бы». Так он и сде­лал. На­ут­ро, ко­гда вся бра­тия се­ла за тра­пе­зу и бы­ли пред­ло­же­ны те хле­бы, раз­ре­зан­ные на кус­ки, пре­по­доб­ный по­смот­рел, по­звал ке­ла­ря и спро­сил его: «От­ку­да хле­бы эти?» Он же от­ве­тил: «При­не­се­ны они вче­ра, но по­то­му не по­дал я их вче­ра, что бы­ло ма­ло бра­тии, и рас­су­дил пред­ло­жить их се­го­дня всей бра­тии». Пре­по­доб­ный же ска­зал ему: «Луч­ше бы не за­бо­тить­ся те­бе о на­сту­па­ю­щем дне и сде­лать по мо­е­му при­ка­за­нию, а се­го­дня Гос­подь Бог, Ко­то­рый по­сто­ян­но пе­чет­ся о нас, по­дал бы нам по­треб­ное и по­за­бо­тил­ся бы еще и о боль­шем». И то­гда он при­ка­зал од­но­му из бра­тии со­брать кус­ки в кор­зи­ну и вы­сы­пать в ре­ку. На ке­ла­ря же на­ло­жил епи­ти­мию как на ви­нов­но­го в непо­слу­ша­нии; так же по­сту­пал и в иных та­ких слу­ча­ях.

Пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий, ви­дя, что по­пе­че­ние о бу­ду­щем и лю­бо­с­тя­жа­ние не бы­ва­ет у ино­ков без ослу­ша­ния, по­то­му что про­тив­но их обе­там, ста­рал­ся при­леж­но учить свою бра­тию доб­ро­де­те­ли нес­тя­жа­ния, чтоб укреп­ля­лись они ве­рой и на­деж­дой на са­мо­го Бо­га, а не упо­ва­ли на име­ния. По­то­му ча­сто хо­дил он по кел­ли­ям, и ес­ли что у ко­го на­хо­дил – пи­щу или одеж­ду, лиш­нюю про­тив по­ло­жен­ной по уста­ву, или иное иму­ще­ство – от­би­рал то и бро­сал в печь, как «часть вра­жью» и пред­мет ослу­ша­ния, и так уве­ще­вал их:

«Нехо­ро­шо, бра­тия, нам, ино­кам, от­верг­шим­ся все­го мир­ско­го, со­би­рать что-ни­будь сно­ва в сво­ей кел­лии. Как мо­жем при­но­сить Бо­гу чи­стую мо­лит­ву, дер­жа в кел­лии сво­ей со­кро­ви­ще, ко­гда слы­шим сло­во Гос­по­да: Где со­кро­ви­ще ва­ше, там бу­дет и серд­це ва­ше (Мф.6,21), и еще: Безум­ный! в сию ночь ду­шу твою возь­мут у те­бя; ко­му же до­ста­нет­ся то, что ты за­го­то­вил (Лк.12,20). Итак, бра­тие, будь­те до­воль­ны одеж­дой, по­ло­жен­ной по уста­ву, и пи­щей, пред­ло­жен­ной на тра­пе­зе, а в кел­лии не на­до иметь ни­че­го та­ко­го, и то­гда все­усерд­но, всей мыс­лию бу­де­те при­но­сить чи­стую мо­лит­ву Бо­гу». Вот ка­ки­ми и мно­ги­ми дру­ги­ми уве­ща­ни­я­ми по­учал он их со вся­ким сми­ре­ни­ем и сле­за­ми. Ни­ко­гда не ви­да­ли его при­дир­чи­вым, гнев­ли­вым, с сер­ди­тым взо­ром, но был он ми­ло­сер­ден, тих, со­стра­да­те­лен ко всем. Ес­ли кто из его нес­тя­жа­тель­но­го ста­да, осла­бев серд­цем, по­ки­дал мо­на­стырь, то­гда пре­по­доб­ный из-за это­го бы­вал в ве­ли­кой пе­ча­ли и скор­би, и до тех пор мо­лил­ся Бо­гу со сле­за­ми, чтоб Он воз­вра­тил на­зад от­став­шую от его ста­да ов­цу, по­ка ото­шед­ший не воз­вра­щал­ся. И, с ра­до­стью при­ни­мая его, пре­по­доб­ный по­учал его ни­как не ослаб­лять­ся вра­жьи­ми коз­ня­ми и не до­пус­кать по­бе­ды их над со­бой, но сто­ять креп­ко.

Был там нетер­пе­ли­вый брат, ко­то­рый ча­сто убе­гал из мо­на­сты­ря, и ко­гда воз­вра­щал­ся, пре­по­доб­ный с ра­до­стью при­ни­мал его и го­во­рил, что Бог не по­пустит, чтоб он скон­чал­ся где-ни­будь вне это­го мо­на­сты­ря, и хо­тя ча­сто ухо­дит он, но при­мет кон­чи­ну в мо­на­сты­ре, и со сле­за­ми мо­лил Бо­га, чтоб Он по­дал бра­ту это­му тер­пе­ние. По­сле мно­го­крат­ных ухо­дов сво­их вер­нул­ся он од­на­жды сно­ва в мо­на­стырь и про­сил пре­по­доб­но­го при­нять его. Пре­по­доб­ный, бу­дучи во­ис­ти­ну ми­ло­стив, с ра­до­стью при­нял его, как за­блуд­шую и вер­нув­шу­ю­ся ов­цу, и при­чис­лил к сво­е­му ста­ду. То­гда этот брат, ко­то­рый де­лал ри­зы на ико­ны, при­нес и по­ло­жил пе­ред пре­по­доб­ным то, что ско­пил, вы­ру­чая за свою ра­бо­ту. Пре­по­доб­ный же ска­зал ему: «Ес­ли хо­чешь быть со­вер­шен­ным ино­ком, то возь­ми это и брось в го­ря­щую печь, по­то­му что это – плод ослу­ша­ния». Он же, как ис­тин­но ка­ю­щий­ся, со­брал все, по по­ве­ле­нию пре­по­доб­но­го, снес к пе­чи и сжег, а сам с тех пор жил неис­ход­но в мо­на­сты­ре, про­во­дя оста­ю­щи­е­ся дни в по­ка­я­нии, и здесь, по пред­ска­за­нию пре­по­доб­но­го, упо­ко­ил­ся в ми­ре. Итак, по­учая нес­тя­жа­нию, в ко­то­ром по­ка­зы­вал ве­ру и на­деж­ду, по­ка­зал пре­по­доб­ный и лю­бовь, ми­ло­сер­дуя, чтоб ни­кто из ста­да его не был от­вер­жен.

Явил он и лю­бовь, ми­ло­серд­ству­ю­щую о бед­ных. Ес­ли он ви­дел ка­ко­го-ни­будь ни­ще­го и убо­го­го, скорб­но­го и в дур­ной одеж­де – он со­жа­лел, пе­ча­ло­вал­ся о нем и со сле­за­ми по­мо­гал ему. И ра­ди них устро­ил он двор у сво­е­го мо­на­сты­ря, с цер­ко­вью свя­то­го пер­во­му­че­ни­ка Сте­фа­на, и там при­ка­зал пре­бы­вать ни­щим, сле­пым, хро­мым, про­ка­жен­ным, ко­то­рым он от мо­на­сты­ря по­да­вал по­треб­ное, а от все­го мо­на­стыр­ско­го име­ния уде­лял на них де­ся­тую часть. Вся­кую суб­бо­ту по­сы­лал он воз хле­бов си­дя­щим в тем­ни­цах и за­клю­че­нии.

Пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий, как Отец Небес­ный, был ми­ло­серд не толь­ко к бед­ным, но и к оби­жав­шим его мо­на­стырь. К нему при­ве­ли од­на­жды свя­зан­ных раз­бой­ни­ков, пой­ман­ных на мо­на­стыр­ской зем­ле в по­ку­ше­нии на кра­жу. Пре­по­доб­ный, ви­дя их свя­зан­ны­ми и на­хо­дя­щи­ми­ся в та­кой скор­би, сжа­лил­ся над ни­ми и, про­сле­зясь, при­ка­зал раз­вя­зать их, на­кор­мить и на­по­ить. За­тем дол­го по­учал он их ни­ко­му не де­лать зла, ни­ко­го не оби­жать, дал он им в по­мощь до­ста­точ­но иму­ще­ства и с ми­ром от­пу­стил их. Они же по­шли, сла­вя Бо­га и пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия. Уми­ле­ние со­гре­ло их ду­шу, и с тех пор ни­ко­му они не де­ла­ли зла, но бы­ли до­воль­ны тем, что при­об­ре­та­ли тру­дом. Та­ким ми­ло­сер­ди­ем пре­по­доб­ный утвер­дил уче­ние свое о нес­тя­жа­нии, и так по­ми­ло­вал и уте­шил тех, ко­то­рых для охра­не­ния иму­ще­ства обык­но­вен­но не ща­дят. Он упо­вал, что Сам Гос­подь со­хра­нит то, что нуж­но ра­бам его, от хи­ще­ния раз­бой­ни­ков. И Гос­подь оправ­дал эту ве­ру пре­по­доб­но­го та­ким чу­дом.

При умно­же­нии бра­тии нуж­но бы­ло пре­по­доб­но­му от­цу Фе­о­до­сию рас­ши­рить мо­на­стырь для устрой­ства но­вых ке­ллий. И он на­чал сам тру­дить­ся с бра­ти­ей сво­и­ми ру­ка­ми и рас­ши­рять огра­ду. И ко­гда мо­на­стырь та­ким об­ра­зом остал­ся без огра­ды, и не бы­ло сто­ро­жей, од­на­жды но­чью, в глу­бо­кую тем­но­ту, при­шли раз­бой­ни­ки, ко­то­рые ду­ма­ли, что в па­ла­тах цер­ков­ных скры­то иму­ще­ство мо­на­хов, и по­то­му они не по­шли ни к ко­му в кел­лию, но бро­си­лись к церк­ви. И там они услы­ша­ли из церк­ви го­ло­са по­ю­щих. Ду­мая, что это бра­тия Пе­чер­ская тво­рит мо­лит­вы, они ото­шли, и, обо­ждав немно­го в ча­ще ле­са, по­ла­гая, что пе­ние уже окон­чи­лось, сно­ва при­бли­зи­лись к церк­ви и услы­ша­ли те же го­ло­са и уви­да­ли в церк­ви чуд­ный свет, и от­ту­да ли­лись бла­го­уха­ние (Ан­ге­лы пе­ли в церк­ви). Они же, ду­мая, что это бра­тия со­вер­ша­ет по­лу­нощ­ное пе­ние, сно­ва ото­шли и ожи­да­ли, по­ка окон­чит­ся пе­ние, чтоб то­гда вой­ти в цер­ковь и огра­бить ее. Так мно­го раз при­хо­ди­ли они и слы­ша­ли те же Ан­гель­ские го­ло­са. По­том по­до­шло вре­мя утрен­не­му пе­нию. По­но­марь по обы­чаю воз­гла­сил: «Бла­го­сло­ви, от­че», и, ис­про­сив бла­го­сло­ве­ние, стал уда­рять к утре­ни. Раз­бой­ни­ки, услы­хав это, ото­шли в лес и го­во­ри­ли: «Что де­лать, ка­жет­ся, в церк­ви бы­ло при­ви­де­ние; но те­перь, ко­гда все со­бе­рут­ся в цер­ковь, то­гда мы об­сту­пим две­ри, пе­ре­бьем их всех и за­хва­тим все их доб­ро». Так вну­шал им враг, же­лая по­хи­тить с это­го ме­ста не столь­ко иму­ще­ство, сколь­ко свя­тое со­бра­ние спа­са­ю­щих­ся душ; но это не толь­ко ока­за­лось невоз­мож­ным, но он сам был по­беж­ден мо­лит­ва­ми пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия. Злые лю­ди эти немно­го по­до­жда­ли, по­ка Бо­гом со­бран­ное ста­до с бла­жен­ным на­став­ни­ком и пас­ты­рем сво­им Фе­о­до­си­ем со­шлось в цер­ковь, и во вре­мя пе­ния утрен­них псал­мов бро­си­лись на них, как ди­кие зве­ри; и вот вне­зап­но со­вер­ши­лось страш­ное чу­до: цер­ковь с на­хо­дя­щи­ми­ся в ней под­ня­лась с зем­ли и взо­шла на воз­дух, так что и стре­ла­ми они не мог­ли по­пасть в нее. А на­хо­див­ши­е­ся с пре­по­доб­ным в церк­ви не узна­ли и не слы­ша­ли то­го. Раз­бой­ни­ки, ви­дя это чу­до, при­шли в страх и в тре­пе­те воз­вра­ти­лись до­мой; и, уми­лив­шись ду­шой, обе­ща­ли ни­ко­му не тво­рить зла. А их пред­во­ди­тель и еще трое из них при­шли к пре­по­доб­но­му Фе­о­до­сию, ка­ясь, и по­ве­да­ли ему все быв­шее. Пре­по­доб­ный же, услы­хав это, про­сла­вил Бо­га, не толь­ко со­хра­нив­ше­го до­сто­я­ние цер­ков­ное, но и спас­ше­го их от та­кой смер­ти. По­учив их о спа­се­нии ду­ши, он от­пу­стил их, и они сла­ви­ли и бла­го­да­ри­ли Бо­га и пре­по­доб­но­го Его.

Та­кое же чу­до слу­чи­лось еще раз, по­ка­зы­вая, что во­ис­ти­ну Бог хра­нит в мо­на­сты­ре эту цер­ковь пре­по­доб­но­го. Од­на­жды слу­чи­лось од­но­му из бо­яр хри­сто­лю­би­во­го кня­зя Изя­с­ла­ва ехать но­чью через по­ле, в пят­на­дца­ти по­при­щах от мо­на­сты­ря пре­по­доб­но­го от­ца на­ше­го Фе­о­до­сия. И вот из­да­ле­ка уви­дел он цер­ковь, сто­я­щую над об­ла­ка­ми. В ужа­се он по­ска­кал с от­ро­ка­ми, чтоб узнать, ка­кая это цер­ковь, и ко­гда до­е­хал до мо­на­сты­ря пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия, то на его гла­зах цер­ковь спу­сти­лась и ста­ла в мо­на­сты­ре на сво­ем ме­сте. Он по­сту­чал в во­ро­та и, ко­гда вра­тарь от­во­рил, во­шел и по­ве­дал пре­по­доб­но­му то, что слу­чи­лось. И с тех пор ча­сто при­хо­дил к нему, на­сы­ща­ясь его бо­го­вдох­но­вен­ны­ми сло­ва­ми и по­да­вая из име­ния сво­е­го на устро­е­ние мо­на­сты­ря и укра­ше­ние Бо­гом хра­ни­мой церк­ви.

Бы­ло так­же яв­ле­но чу­до­твор­ное про­мыш­ле­ние Бо­жие не толь­ко о са­мой церк­ви, но и об име­ни­ях, при­над­ле­жав­ших мо­на­сты­рю Фе­о­до­си­е­ву. Од­на­жды схва­ти­ли раз­бой­ни­ков и свя­зан­ны­ми ве­ли в го­род, к су­дье. И ко­гда, по из­во­ле­нию Бо­жию, слу­чи­лось им ид­ти ми­мо од­но­го ху­то­ра Пе­чер­ско­го мо­на­сты­ря, то­гда один из тех свя­зан­ных зло­де­ев кив­нул на тот ху­тор, го­во­ря: «Од­на­жды но­чью при­шли мы к это­му ху­то­ру, чтоб раз­гра­бить его и по­хи­тить все то, что в нем есть. Но уви­де­ли здесь вы­со­ко ограж­ден­ный го­род, так что нель­зя нам бы­ло при­бли­зить­ся к нему. Та­ким об­ра­зом Бог, бла­гой хра­ни­тель, огра­дил име­ние мо­на­стыр­ское мо­лит­ва­ми упо­ва­ю­ще­го на него пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия, ко­то­рый вся­кой но­чью об­хо­дил мо­на­стырь, тво­ря мо­лит­ву и ограж­дая этой мо­лит­вой мо­на­стырь со всем име­ни­ем его, как креп­кой сте­ной».

Этот на­став­ник нес­тя­жа­ния упо­вал, что сам Гос­подь по­пе­чет­ся по­дать и то, что слу­жит не столь­ко к удо­вле­тво­ре­нию нуж­ды, сколь­ко к укра­ше­нию. И это упо­ва­ние пре­по­доб­но­го бы­ло под­твер­жде­но си­лой Пре­свя­той Ма­те­ри Гос­по­да та­ким об­ра­зом.

Бо­ярин на­зван­но­го вы­ше кня­зя Изя­с­ла­ва, име­нем Су­ди­слав Ге­уе­вич, во Свя­том Кре­ще­нии Кли­мент, от­прав­ля­ясь од­на­жды с кня­зем сво­им в по­ход, по­ло­жил та­кой обет: «Ес­ли я здрав воз­вра­щусь до­мой, то дам Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­це в мо­на­стырь бла­жен­но­го Фе­о­до­сия две грив­ны зо­ло­та, скую еще ве­нец на Ее ико­ну». Ко­гда на­ча­лась бит­ва, мно­го па­ло на­ро­да с обе­их сто­рон, в кон­це кон­цов вра­ги бы­ли по­беж­де­ны; и спас­ши­е­ся ки­ев­ляне воз­вра­ти­лись до­мой. Бо­ярин за­был свой обет. И вот, через несколь­ко дней, ко­гда он в пол­день спал в до­ме сво­ем, раз­дал­ся страш­ный го­лос, звав­ший его по име­ни – «Кли­мент!»

Он встал, сел на по­сте­ли и уви­дел ико­ну Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы из мо­на­сты­ря пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия, сто­я­щую пред по­сте­лью его, и услы­хал от ико­ны та­кой го­лос: «От­че­го, Кли­мент, не дал ты мне то­го, что обе­щал? Го­во­рю те­бе те­перь: по­ста­рай­ся ис­пол­нить обе­ща­ние свое». По­сле это­го гла­са ико­на ста­ла неви­ди­ма. А бо­ярин в ве­ли­ком стра­хе взял столь­ко зо­ло­та, сколь­ко обе­щал­ся и, сде­лав зо­ло­той ве­нец для укра­ше­ния ико­ны Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, от­нес все в Пе­чер­ский мо­на­стырь к пре­по­доб­но­му Фе­о­до­сию, ко­то­рый и не по­мыш­лял о та­ком укра­ше­нии, и от­дал ему.

В ско­ром вре­ме­ни тот же бо­ярин, по Бо­жию смот­ре­нию, за­ду­мал дать Еван­ге­лие в мо­на­стырь и при­шел к пре­по­доб­но­му Фе­о­до­сию с Еван­ге­ли­ем, спря­тан­ным под пла­тьем. Ко­гда, по мо­лит­ве, хо­те­ли они петь, и бо­ярин не от­крыл еще Еван­ге­лия, пре­по­доб­ный ска­зал ему: «Брат Кли­мент, вынь преж­де Свя­тое Еван­ге­лие, обе­щан­ное Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­це, на­хо­дя­ще­е­ся под тво­им пла­тьем, и то­гда ся­дешь». Услы­хав это, по­ра­жен был бо­ярин про­зор­ли­во­стью пре­по­доб­но­го, по­то­му что ни­ко­му еще о том не го­во­рил; и, вы­нув Свя­тое Еван­ге­лие, он дал его в ру­ки пре­по­доб­но­му, и то­гда уже, сев, на­сла­дил­ся ду­хов­ной бе­се­дой, а по­том воз­вра­тил­ся до­мой, раз­гла­шая, как нес­тя­жа­тель, упо­ва­ю­щий на укра­ше­ния от Бо­га, чу­до­твор­но укра­ша­ет­ся не толь­ко бо­го­угод­ны­ми ве­ща­ми, но и про­зре­ни­ем.

Но боль­ше все­го упо­ва­ние свое на Бо­га в по­пол­не­нии оску­де­ния и недо­стат­ков до­ка­зал этот пре­по­доб­ный нес­тя­жа­тель мно­ги­ми бес­чис­лен­ны­ми чу­де­са­ми, из ко­то­рых вспом­ним сле­ду­ю­щие.

По­ве­дал инок Ила­ри­он, вся­кий день и ночь пе­ре­пи­сы­вав­ший кни­ги в кел­лии пре­по­доб­но­го от­ца на­ше­го Фе­о­до­сия, ко­то­рый в это вре­мя уста­ми ти­хо пел псал­тирь, а ру­ка­ми прял вол­ну или де­лал ка­кое дру­гое де­ло. Од­на­жды ве­че­ром, ко­гда они бы­ли за­ня­ты сво­им де­лом, при­шел к пре­по­доб­но­му эко­ном Ана­ста­сий, го­во­ря, что на сле­ду­ю­щий день не на что ку­пить ни при­па­сов для тра­пезы бра­тий, ни дру­гих нуж­ных пред­ме­тов. Пре­по­доб­ный от­ве­тил ему: «Как ты ви­дишь, те­перь ве­чер, а зав­траш­ний день да­лек; по­то­му иди и по­тер­пи немно­го, мо­лясь Бо­гу – не по­ми­лу­ет ли Он нас и по­пе­чет­ся о нас, как Ему угод­но». По­сле та­ко­го от­ве­та эко­ном ушел. Пре­по­доб­ный же встал, во­шел вглубь кел­лии сво­ей петь обыч­ное пра­ви­ло свое, и по­сле мо­лит­вы вер­нул­ся и сел, про­дол­жая свое де­ло. Сно­ва во­шел эко­ном с те­ми же сло­ва­ми; пре­по­доб­ный от­ве­тил ему: «Не го­во­рил ли я те­бе – мо­лись Бо­гу. Зав­тра, от­прав­ля­ясь в го­род, возь­мешь в долг у про­дав­цов все нуж­ное для бра­тии, а по­том, по бла­го­де­я­нию Бо­жию, от­да­дим долг. Ибо ве­рен Бог, гла­го­лю­щий: “Не за­боть­тесь о зав­траш­нем дне, ибо зав­траш­ний сам бу­дет за­бо­тить­ся о сво­ем” – и не оста­вит нас бла­го­да­тью сво­ей». Ко­гда эко­ном уда­лил­ся, во­шел свет­лый от­рок, оде­тый в во­ин­скую одеж­ду; по­кло­нясь, по­ло­жил на стол грив­ну зо­ло­та и, ни­че­го не ска­зав, вы­шел. Пре­по­доб­ный встал, взял зо­ло­то и по­мо­лил­ся со сле­за­ми, бла­го­да­ря Бо­га. На­ут­ро, при­звав вра­та­ря, он спра­ши­вал, вхо­дил ли кто в эту ночь через во­ро­та; вра­тарь от­ве­тил: «Уве­ряю те­бя, как толь­ко за­шло солн­це, во­ро­та бы­ли за­тво­ре­ны, и с тех пор я не от­во­рял их, и ни­кто к нам не при­хо­дил». То­гда пре­по­доб­ный, при­звав эко­но­ма, по­дал ему грив­ну зо­ло­та со сло­ва­ми: «Вот го­во­ришь ты, брат Ана­ста­сий, что не на что ку­пить бра­тии нуж­ное. Те­перь зо­ло­то есть; ку­пи, что тре­бу­ет­ся». Ура­зу­мел эко­ном бла­го­дать Бо­жию и, упав в но­ги, про­сил про­ще­ния. Пре­по­доб­ный же на­ста­вил его, го­во­ря: «Ни­ко­гда не от­ча­и­вай­ся, но кре­пись по ве­ре и вся­кую пе­чаль воз­ла­гай на Бо­га – ибо по во­ле Сво­ей Он пе­чет­ся о нас. Сде­лай се­го­дня для бра­тии уго­ще­ние, ибо Гос­подь по­се­тил нас; а ко­гда оску­де­ем мы, Бог по­пе­чет­ся о нас». Так и слу­чи­лось.

Од­на­жды при­шел к пре­по­доб­но­му ке­ларь Фе­о­дор, го­во­ря: «Се­го­дня нече­го пред­ло­жить мне бра­тии на тра­пе­зу». Пре­по­доб­ный от­ве­чал ему: «Иди, по­тер­пи немно­го, мо­лясь Бо­гу; неуже­ли Он не по­пе­чет­ся о нас. Ес­ли же не бу­дем мы до­стой­ны, то сва­ри пше­ни­цу и, сме­шав с ме­дом, по­ставь бра­тии на тра­пе­зу. Но мы на­де­ем­ся на Бо­га, Ко­то­рый дал в пу­стыне непо­кор­ным лю­дям небес­ный хлеб. Си­лен Он и нам по­дать се­го­дня пи­щу». То­гда ке­ларь ушел. Пре­по­доб­ный же стал на непре­рыв­ную мо­лит­ву. И вот пер­вый из бо­яр кня­зя Изя­с­ла­ва, Иоанн, ко­то­ро­му Бог по­ло­жил мысль на серд­це, на­пол­нил три во­за съест­ны­ми при­па­са­ми, хле­бом, сы­ром, ры­бой, со­чи­вом, пше­ном и ме­дом, и по­слал в мо­на­стырь к пре­по­доб­но­му. Уви­дав это, пре­по­доб­ный про­сла­вил Бо­га и ска­зал ке­ла­рю: «Ви­дишь, брат Фе­о­дор, не оста­вит нас Бог, ес­ли толь­ко на­де­ем­ся на Него всем серд­цем. Иди, учре­ди бра­тии боль­шое уго­ще­ние в этот день, ибо Бог по­се­тил нас». И так пре­по­доб­ный воз­ве­се­лил­ся на тра­пе­зе с бра­ти­ей ду­хов­ной ра­до­стью, бла­го­да­ря Бо­га, что нет ску­до­сти у бо­я­щих­ся Его (Пс.33,10). А Бог по мо­лит­вам пре­по­доб­но­го тво­рил изобиль­но в оби­те­ли его по­доб­ные чу­до­тво­ре­ния.

Од­на­жды при­шел к пре­по­доб­но­му Фе­о­до­сию из го­ро­да пре­сви­тер, про­ся ви­на для слу­же­ния Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии, и пре­по­доб­ный, при­звав стро­и­те­ля цер­ков­но­го, ве­лел ему на­лить ви­на в со­суд свя­щен­ни­ка. Тот же от­ве­чал: «Немно­го у ме­ня ви­на – ед­ва на три или че­ты­ре ли­тур­гии». Пре­по­доб­ный же ска­зал ему: «Вы­лей все это­му че­ло­ве­ку, а о нас по­пе­чет­ся Бог». Тот же на­ру­шил при­ка­за­ние свя­то­го и влил пре­сви­те­ру в со­суд ма­ло ви­на, оста­вив на ли­тур­гию сле­ду­ю­ще­го дня. Пре­сви­тер же по­ка­зал пре­по­доб­но­му, как ему ма­ло вли­ли. То­гда пре­по­доб­ный сно­ва при­звал стро­и­те­ля и ска­зал ему: «Не ска­зал ли я те­бе: вы­лей все, а о зав­траш­нем дне не бес­по­кой­ся. Неуже­ли же Бог оста­вит зав­тра цер­ковь Ма­те­ри Сво­ей без служ­бы; еще нын­че по­даст Он нам ви­на с из­быт­ком». Итак, стро­и­тель по­шел, вы­лил все ви­но свя­щен­ни­ку и от­пу­стил его. И вот ве­че­ром, ко­гда кон­чи­лась тра­пе­за, по пред­ска­за­нию пре­по­доб­но­го, при­вез­ли три во­за с боч­ка­ми, пол­ны­ми ви­на, ко­то­рые при­сла­ла од­на жен­щи­на, рас­по­ря­жав­ша­я­ся всем в до­ме хри­сто­лю­би­во­го кня­зя Все­во­ло­да. Ви­дя это, цер­ков­ный стро­и­тель про­сла­вил Бо­га, удив­ля­ясь пред­ска­за­нию пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия, ко­то­рый ска­зал: «Се­го­дня Бог по­шлет нам ви­на до из­быт­ка», что на са­мом де­ле и слу­чи­лось.

Тот же цер­ков­ный стро­и­тель был сви­де­те­лем дру­го­го, рав­но­го это­му чу­да, быв­ше­го по мо­лит­вам пре­по­доб­но­го.

При при­бли­же­нии празд­ни­ка Успе­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы не бы­ло де­ре­вян­но­го мас­ла, чтоб на­лить на этот день в кан­ди­ла, и цер­ков­ный стро­и­тель за­ду­мал вы­жать мас­ло из поле­вых се­мян, на­лить их в кан­ди­ла и за­жечь. Спро­сив о том пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия и по­лу­чив его поз­во­ле­ние, стро­и­тель по­сту­пил, как за­ду­мал. Ко­гда же он со­би­рал­ся уже лить мас­ло в кан­ди­ла, уви­дал упав­шую в мас­ло уже мерт­вую мышь. То­гда он по­спеш­но по­шел к пре­по­доб­но­му и объ­явил ему, что он со вся­кой осто­рож­но­стью на­крыл со­суд с еле­ем и не зна­ет, как ту­да влез­ла и уто­ну­ла мышь. Пре­по­доб­ный же, по­няв, что это слу­чи­лось по Бо­жию усмот­ре­нию, осу­дил свое неве­рие и ска­зал ему: «Нуж­но нам, брат, иметь на­деж­ду на Бо­га и упо­вать, что Он си­лен по­дать нам нуж­ное; а не де­лать по неве­рию то, че­го не сле­до­ва­ло. Иди, вы­лей мас­ло то на зем­лю, и, мо­лясь Бо­гу, по­тер­пи немно­го, и Он по­даст нам се­го­дня мас­ла в изоби­лии». Ко­гда пре­по­доб­ный от­дал стро­и­те­лю это при­ка­за­ние и по­мо­лил­ся, был уже ве­чер­ний час. Один бо­гач в это вре­мя при­вез боль­шую боч­ку, на­пол­нен­ную де­ре­вян­ным мас­лом. Ви­дя это, пре­по­доб­ный про­сла­вил Бо­га, что Он так ско­ро услы­шал мо­лит­ву его. Мас­лом на­пол­ни­ли все кан­ди­ла, и еще боль­шая часть его оста­лась. И на дру­гой день свет­ло от­празд­но­ва­ли празд­ник Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы.

И не оску­де­ва­ли чу­де­са, мо­лит­ва­ми пре­по­доб­но­го по­пол­няв­шие оску­де­ние. В чис­ле их бы­ло и сле­ду­ю­щее.

Хри­сто­лю­би­вый князь Изя­с­лав, ко­то­рый имел ис­тин­ную хри­сти­ан­скую лю­бовь к пре­по­доб­но­му от­цу на­ше­му Фе­о­до­сию и ча­сто при­хо­дил к нему, на­сла­жда­ясь ме­до­нос­ных его ре­чей, при­шед­ши од­на­жды к пре­по­доб­но­му, остал­ся в ду­хов­ной бе­се­де с ним до вре­ме­ни ве­чер­ни. Итак, он, вме­сте с бра­ти­ей и пре­по­доб­ным, при­сут­ство­вал на ве­чер­нем пе­нии. Вне­зап­но, по Бо­жьей во­ле, по­шел силь­ный дождь. Пре­по­доб­ный, ви­дя по­то­ки до­ждя, при­звал ке­ла­ря и ве­лел при­го­то­вить ему блю­до для ужи­на кня­зю. То­гда явил­ся к нему клю­чарь и ска­зал: «От­че, нет у нас ме­да для пи­тья на ужин кня­зю и со­про­вож­да­ю­щим его». Пре­по­доб­ный от­ве­чал: «Так ли, неуже­ли нет ни­че­го?» От­ве­чал ке­ларь: «Да, от­че, ни­че­го». Пре­по­доб­ный сно­ва ска­зал ему: «Иди, по­смот­ри по­луч­ше: ес­ли оста­лось хоть ма­лое ко­ли­че­ство, хва­тит». Тот же от­ве­тил: «По­верь Мне, от­че, и со­суд, в ко­то­ром был этот на­пи­ток, я пе­ре­вер­нул, как пу­стой, и по­ло­жил кни­зу». Пре­по­доб­ный же Фе­о­до­сий, ис­пол­нен­ный во­ис­ти­ну Бо­жи­их да­ро­ва­ний, ска­зал ему: «Иди, и по сло­ву мо­е­му, во имя Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста, най­дешь ты мед в том со­су­де». Он с ве­рой по­шел и, по сло­ву пре­по­доб­но­го, на­шел боч­ку, по­став­лен­ную пря­мо и пол­ную ме­да. В стра­хе он вско­ре по­шел по­ве­дать пре­по­доб­но­му о слу­чив­шем­ся, и пре­по­доб­ный ска­зал ему: «Мол­чи, ча­до, не го­во­ри о том ни­ко­му ни сло­ва, но при­не­си, сколь­ко нуж­но для кня­зя и его со­про­вож­да­ю­щих; по­да­вай еще на пи­тие и бра­ти­ям, по­то­му что это Бо­жие бла­го­сло­ве­ние». Ко­гда дождь пе­ре­стал, князь от­пра­вил­ся до­мой, а в мо­на­сты­ре бы­ло столь ве­ли­кое бла­го­сло­ве­ние, что на дол­гое вре­мя то­го ме­ду хва­ти­ло бра­тии.

При­шел од­на­жды к пре­по­доб­но­му стар­ший по пе­че­нию хле­бов и ска­зал: «Нет у ме­ня му­ки, чтоб печь бра­тии хле­бы». Пре­по­доб­ный от­ве­тил ему: «Пой­ди, осмот­ри жит­ни­цу, не най­дешь ли в ней по­ка немно­го му­ки, а там Гос­подь по­пе­чет­ся о нас». А тот от­ве­тил пре­по­доб­но­му: «Во­ис­ти­ну го­во­рю те­бе, от­че, я сам вы­мел за­кром, в нем нет ни­че­го, в од­ном толь­ко уг­лу немно­го от­ру­бей, с три или че­ты­ре гор­сти». И ска­зал ему пре­по­доб­ный: «По­верь мне, ча­до, Бог мо­жет и из то­го ма­ло­го ко­ли­че­ства от­ру­бей по­дать нам му­ки. Как при Илии сде­лал он для той вдо­ви­цы, ко­то­рой из еди­ной гор­сти по­дал мно­же­ство му­ки, так что она с детьми сво­и­ми про­кор­ми­лась в го­лод­ное вре­мя, по­ка сно­ва не вер­ну­лось изоби­лие. И ныне Бог тот же, и мо­жет нам из немно­го­го со­тво­рить мно­го. Иди же и смот­ри, бу­дет ли на том ме­сте бла­го­сло­ве­ние Бо­жие». По­сле этих слов брат ушел и, вой­дя в ам­бар, уви­дал за­кром, ко­то­рый был преж­де пуст, а по мо­лит­вам пре­по­доб­но­го от­ца на­ше­го Фе­о­до­сия те­перь по­лон му­ки, так что она про­сы­па­лась через верх на зем­лю. И в ужа­се, ви­дя это пре­слав­ное чу­до, вер­нул­ся он к пре­по­доб­но­му и рас­ска­зал ему. Пре­по­доб­ный же ска­зал ему: «Иди, ча­до, и не го­во­ри о том ни­ко­му, но де­лай для бра­тии хле­бы по обык­но­ве­нию. Мо­лит­вой пре­по­доб­ных бра­тий на­ших Бог по­слал нам Свою ми­лость». Так ве­ли­ко бы­ло усер­дие пре­по­доб­но­го от­ца на­ше­го Фе­о­до­сия к Бо­гу и упо­ва­ние на Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста, что он не имел ни­ка­кой на­деж­ды на зем­ную по­мощь и не упо­вал ни на что в ми­ре этом, но во всем всей ду­шой и мыс­лию об­ра­щал­ся к Бо­гу и на Него воз­ла­гал все упо­ва­ние, не за­бо­тясь о зав­траш­нем дне, но имея по­сто­ян­но в па­мя­ти сло­во Гос­по­да, Ко­то­рый ска­зал: Взгля­ни­те на птиц небес­ных – они не се­ют, не жнут, не со­би­ра­ют в жит­ни­цы, и Отец ваш Небес­ный пи­та­ет их. Вы не го­раз­до ли луч­ше их? Итак, не за­боть­тесь о зав­траш­нем дне (Мф.6,26). Мо­лясь о том, пре­по­доб­ный го­во­рил с несо­мнен­ной ве­рой: «Вла­ды­ко свя­тый, Ты со­брал нас на этом ме­сте; ес­ли Тво­ей свя­той ми­ло­сти угод­но, чтоб мы еще жи­ли здесь, будь нам по­мощ­ник и по­да­тель всех благ. Во имя Пре­свя­той Ма­те­ри Тво­ей воз­двиг­нут дом этот, а мы в Твое имя со­бра­ны в нем. И Ты, Гос­по­ди, со­блю­ди нас и со­хра­ни нас от вся­ко­го вну­ше­ния лу­ка­во­го вра­га и спо­до­би нас по­лу­чить веч­ную жизнь, все­гда вла­гая в серд­ца на­ши страх Твой, да им на­сле­ду­ем те бла­га, ко­то­рые уго­то­ва­ны пра­вед­ным».

И так еже­днев­но пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий учил свою бра­тию, уте­шая и за­пре­щая осла­бе­вать в нес­тя­жа­нии и про­чих доб­ро­де­те­лях, но все уси­ли­вать по­дви­ги. А Гос­подь по­мо­гал ему и под­твер­ждал сло­ва его столь ве­ли­ки­ми про­ис­хо­див­ши­ми чу­де­са­ми.

Все но­чи пре­по­доб­ный про­во­дил без сна, со сле­за­ми воз­да­вая хва­лу Бо­гу и ча­сто пре­кло­няя ко­ле­на к зем­ле, и ча­сто слы­ша­ли это цер­ков­ные устав­щи­ки. Ко­гда на­сту­па­ло вре­мя утрен­не­му пе­нию, и устав­щи­ки при­хо­ди­ли при­нять от него бла­го­сло­ве­ние, то­гда те из них, кто при­хо­ди­ли к кел­лии его ти­хо, слы­ша­ли, как он мо­лит­ся и мно­го пла­чет и ча­сто бьет о зем­лю го­ло­вой. По­это­му устав­щик, отой­дя немно­го, на­чи­нал сту­чать гром­ко, и пре­по­доб­ный, услы­хав то­пот, умол­кал, при­тво­ря­ясь, что спит, ко­гда же тот сту­чал и го­во­рил: «Бла­го­сло­ви, от­че», пре­по­доб­ный про­дол­жал мол­чать, так что лишь по­сле трое­крат­но­го сту­ка и слов «бла­го­сло­ви, от­че» свя­той, как бы встав от сна, го­во­рил: «Гос­подь наш Иисус Хри­стос да бла­го­сло­вит те­бя, ча­до!» – Рань­ше всех ока­зы­вал­ся он в церк­ви и так, по рас­ска­зам, де­лал он вся­кую ночь.

Во вре­мя игу­мен­ства сво­е­го, кро­ме ска­зан­ных, под­ви­зал­ся он и дру­ги­ми тру­да­ми, не толь­ко ра­ди сво­е­го спа­се­ния, но и ра­ди спа­се­ния вру­чен­но­го ему ста­да.

Ни­ко­гда не ви­да­ли его ле­жа­щим, но ко­гда, по те­лес­ной немо­щи, хо­тел он уснуть по­сле по­ве­че­рия, то­гда он за­сы­пал нена­дол­го си­дя, и за­тем, встав на ноч­ное пе­ние, клал по­кло­ны.

Так­же ни­ко­гда не ви­да­ли, чтоб он лил во­ду на свое те­ло, но умы­вал толь­ко ру­ки и ли­цо.

Ес­ли же для бра­тии бы­ва­ло уго­ще­ние, то он сам все­гда ел су­хой хлеб, зе­лень, сва­рен­ную без мас­ла, и пил во­ду. Ни­ко­гда не ви­да­ли его си­дя­щим на тра­пе­зе дрях­лым или на­су­пив­шим­ся, но с ли­цом ве­се­лым, све­тя­щим­ся бла­го­да­тью Бо­жи­ей.

Еже­год­но на пост Свя­той Че­ты­ре­де­сят­ни­цы пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий ухо­дил в пе­ще­ру (где по­том бы­ло по­ло­же­но чест­ное его те­ло) и там за­тво­рял­ся до на­ступ­ле­ния Цве­то­нос­ной неде­ли. В пят­ни­цу же пред той неде­лей, во вре­мя ве­чер­ни, при­хо­дил к бра­тии и, став в цер­ков­ных две­рях, по­учал их и уте­шал за их по­двиг в по­сте, и се­бя уни­чи­жал пе­ред ни­ми, как буд­то он в срав­не­нии с ни­ми не по­стил­ся и од­ной неде­ли.

Ча­сто пре­по­доб­ный от пе­ще­ры этой, в ко­то­рой с ве­до­ма бра­тии за­тво­рял­ся, вста­вал но­чью, тай­но, и ухо­дил один на мо­на­стыр­ский ху­тор, и там пре­бы­вал один в пе­ще­ре, в со­кро­вен­ном ме­сте, о чем знал один Бог. И от­ту­да, опять но­чью пред пят­ни­цей, рань­ше Цве­то­нос­ной неде­ли, при­хо­дил в первую пе­ще­ру, и по­том вы­хо­дил из нее к бра­тии, так что они ду­ма­ли, что он про­вел в ней все дни по­ста.

Ве­ли­кие скор­би и ис­ку­ше­ния тво­ри­ли то­гда в пе­ще­ре злые ду­хи пре­по­доб­но­му: на­но­си­ли ему ра­ны, как рас­ска­зы­ва­ют о свя­том ве­ли­ком Ан­то­нии Еги­пет­ском. Но Тот, кто явил­ся то­му по­движ­ни­ку, по­веле­вая дер­зать, Тот и пре­по­доб­но­му Фе­о­до­сию неви­ди­мо с неба по­да­вал си­лу на по­бе­ду над ни­ми. И, как ни гна­ли его вра­ги, он пре­бы­вал один в та­кой тем­ной пе­ще­ре и не убо­ял­ся мно­же­ства вол­ков кня­зя тьмы, но сто­ял креп­ко, как доб­рый во­ин Хри­стов, мо­лит­вой и по­стом от­го­нял их от се­бя, так что по­том они не сме­ли при­сту­пить к нему, но толь­ко из­да­ли ис­ку­ша­ли его по­мыс­ла­ми.

Од­на­жды, ко­гда по­сле по­ве­че­рия он хо­тел немно­го уснуть и сел (по­то­му что ни­ко­гда он не ле­жал), раз­дал­ся в пе­ще­ре гром­кий вопль мно­же­ства бе­сов, как буд­то од­ни ез­ди­ли на ко­лес­ни­це, дру­гие би­ли в тим­па­ны, иные со­пе­ли в со­пел­ки и про­из­во­ди­ли вме­сте та­кой шум, что пе­ще­ра тряс­лась. Слы­ша все это, пре­по­доб­ный не убо­ял­ся, не ужас­нул­ся, но, огра­див се­бя ору­жи­ем кре­ста и встав­ши, на­чи­нал петь Псал­тирь, и то­гда тот шум и го­ло­са при­ти­ха­ли. Ко­гда же по­сле мо­лит­вы он са­дил­ся, опять слы­шал­ся, как и преж­де, го­лос бес­чис­лен­ных бе­сов. А пре­по­доб­ный вста­вал опять и на­чи­нал пе­ние псал­мов. Так мно­го дней и мно­го но­чей до­са­жда­ли ему злые ду­хи, не да­вая ему ни­сколь­ко уснуть, по­ка он не по­бе­дил их со­вер­шен­но бла­го­да­тью Бо­жи­ей и по­лу­чил над ни­ми та­кую власть, что они и из­да­ли не сме­ли при­сту­пить к то­му ме­сту, где пре­по­доб­ный тво­рил мо­лит­ву, но бе­га­ли от него. Это под­твер­ди­лось мно­ги­ми чу­де­са­ми, об од­ном из ко­то­рых рас­ска­жем.

В кел­лии, где пек­лись хле­бы для бра­тии, бе­сы при­чи­ня­ли нема­лый вред: то рас­сы­па­ли му­ку, то раз­ли­ва­ли дрож­жи, при­го­тов­лен­ные для хлеб­но­го те­ста, то де­ла­ли дру­гие непри­ят­но­сти. Стар­ший из пе­ка­рей при­шел к пре­по­доб­но­му Фе­о­до­сию и рас­ска­зал ему все. Пре­по­доб­ный в тот же ве­чер по­шел в ту кел­лию и, за­тво­рив за со­бой две­ри, про­был в ней, мо­лясь до утре­ни, и с тех пор бе­сы не яв­ля­лись на том ме­сте и не при­чи­ня­ли боль­ше вре­да.

Од­на­жды при­шел к пре­по­доб­но­му от­цу на­ше­му Фе­о­до­сию брат из од­но­го мо­на­стыр­ско­го се­ле­ния и ска­зал: «В хле­ве, ку­да за­пи­ра­ем скот, те­перь жи­ли­ще бе­сов, и они де­ла­ют боль­шой ущерб, не да­вая ско­ту есть. Ча­сто и свя­щен­ник чи­та­ет мо­лит­ву, окроп­ляя хлев свя­той во­дой, но нет ни­ка­ко­го успе­ха». То­гда пре­по­доб­ный, во­ору­жив­шись мо­лит­вой и по­стом, при­шел в то се­ло. Во­шел ве­че­ром в хлев и, за­тво­рив­ши две­ри, в мо­лит­ве про­был там до утра. И с то­го ча­са бе­сы не яв­ля­лись на том ме­сте, как и в пе­карне, и ни­ко­му не мог­ли при­но­сить в том се­ле вре­да.

Не толь­ко сам пре­по­доб­ный по­беж­дал бе­сов­скую си­лу, но ес­ли он слы­шал, что кто-то из бра­тии тер­пит брань от бе­сов­ских меч­та­ний, он при­зы­вал его, по­учал и на­став­лял стать креп­ко про­тив коз­ней диа­воль­ских, не ко­ле­бать­ся и не осла­бе­вать от на­па­де­ния их, не от­хо­дить от то­го ме­ста, но ограж­дать­ся мо­лит­вой и по­стом и при­зы­вать все­гда Бо­га на по­бе­ду зло­го бе­са. Рас­ска­зы­вал он им и слу­чай, быв­ший с ним са­мим.

«В од­ну, – го­во­рил он, – ночь, ко­гда я в кел­лии пел обыч­ные псал­мы, стал пре­до мной чер­ный пес, так что мне нель­зя бы­ло по­ло­жить по­клон. Дол­го сто­ял он пре­до мной и, ко­гда я хо­тел уда­рить его, он стал неви­дим. То­гда страх и тре­пет объ­ял ме­ня в та­кой сте­пе­ни, что я за­хо­тел бы бе­жать с то­го ме­ста, ес­ли б Гос­подь не по­мог мне. Немно­го при­дя в се­бя от ужа­са, на­чал я при­леж­но мо­лить Бо­га и класть ча­стые по­кло­ны, и страх со­шел с ме­ня, так что с тех пор я не стал бо­ять­ся ис­ку­ше­ний бе­сов­ских, ес­ли они и яв­ля­лись пред гла­за­ми мо­и­ми». Кро­ме этих, го­во­рил он им и дру­гие сло­ва, укреп­ляя их про­тив злых ду­хов, и так от­пус­кал их, ра­ду­ю­щих­ся и сла­вя­щих Бо­га за та­кое на­став­ле­ние доб­лест­но­го на­став­ни­ка и учи­те­ля их.

Вот что о том же са­мом рас­ска­зал бла­жен­но­му Несто­ру один из бра­тии, упо­мя­ну­тый вы­ше Ила­ри­он: «Ве­ли­кое до­са­жде­ние при­чи­ня­ли мне в кел­лии злые бе­сы. Ко­гда ло­жил­ся я но­чью на ло­же мое, яв­ля­лось мно­же­ство бе­сов и, взяв­ши ме­ня за во­ло­сы, топ­та­ли и во­ло­чи­ли ме­ня. Я, не мог­ши бо­лее тер­петь, рас­ска­зал об этой па­ко­сти пре­по­доб­но­му Фе­о­до­сию и хо­тел с то­го ме­ста пе­рей­ти в дру­гую кел­лию. Пре­по­доб­ный же умо­лял ме­ня, го­во­ря: «Нет, брат, не ухо­ди, чтоб не по­хва­ли­лись над то­бой злые бе­сы, что по­бе­ди­ли те­бя и об­ра­ти­ли в бег­ство, и то­гда нач­нут де­лать те­бе еще боль­шее зло, как по­лу­чив­шие власть над то­бой. Но мо­лись при­леж­но Бо­гу в кел­лии сво­ей, и Бог, ви­дя тер­пе­ние твое, по­даст те­бе по­бе­ду, так что они не по­сме­ют и при­бли­зить­ся к те­бе». Я же сно­ва ска­зал ему: «Про­шу те­бя о том, от­че, по­то­му что с этих пор не мо­гу оста­вать­ся в этой кел­лии из-за мно­же­ства жи­ву­щих в ней бе­сов». То­гда пре­по­доб­ный пе­ре­кре­стил ме­ня и ска­зал: «Иди, брат, в кел­лию свою, и с этих пор лу­ка­вые бе­сы не бу­дут бо­лее из­де­вать­ся над то­бой, и не бу­дешь ты бо­лее ви­деть их». Я же с ве­рой по­кло­нил­ся пре­по­доб­но­му и ушел, и с тех пор про­ныр­ли­вые бе­сы не сме­ли при­бли­зить­ся к мо­ей кел­лии – бы­ли из­гна­ны мо­лит­ва­ми пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия".

С та­ким му­же­ством про­тив вра­гов неви­ди­мых со­еди­нял пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий му­же­ство и про­тив ви­ди­мых вра­гов Бо­жи­их.

Имел он обы­чай ча­сто вста­вать но­чью и тай­но хо­дить к жи­дам, и му­же­ствен­но пре­пи­рать­ся с ни­ми за Хри­ста, уко­ряя и до­са­ждая им, на­ри­цая их от­ступ­ни­ка­ми за­ко­на и бо­го­убий­ца­ми. Мно­го же­лал он быть уби­тым за ис­по­ве­да­ние ве­ры Хри­сто­вой, осо­бен­но же, как ис­тин­ный под­ра­жа­тель Хри­стов, от ру­ки тех, ко­то­рые уби­ли Хри­ста. Вме­сте с тем му­же­ствен­ный сей пре­по­доб­ный же­лал по­стра­дать и за ис­по­ве­да­ние прав­ды, и вот что до­сто­вер­но бы­ло.

Спу­стя нема­лое вре­мя по­сле то­го, как стал он игу­ме­ном, слу­чи­лась по на­у­ще­нию лу­ка­во­го вра­га враж­да меж­ду тре­мя рус­ски­ми кня­зья­ми, бра­тья­ми по рож­де­нию. Два бра­та – Свя­то­слав, князь Чер­ни­гов­ский, и Все­во­лод, князь Пе­ре­я­с­лав­ский, – всту­пи­ли в борь­бу со стар­шим бра­том сво­им, хри­сто­лю­би­вым кня­зем Ки­ев­ским Изя­с­ла­вом, про­гна­ли его из столь­но­го го­ро­да Ки­е­ва и са­ми за­ня­ли этот го­род. Пре­по­доб­но­му от­цу на­ше­му Фе­о­до­сию они по­сла­ли при­гла­ше­ние прий­ти к ним на обед, но пре­по­доб­ный, ви­дя, что неспра­вед­ли­во из­гнан хри­сто­лю­би­вый князь Изя­с­лав, с дерз­но­ве­ни­ем от­ве­чал по­слан­но­му: «Непри­лич­но мне ид­ти на пир Ие­за­ве­ли и вку­сить блюд, пол­ных кро­ви и убий­ства». По­сле длин­но­го на­став­ле­ния он от­пу­стил по­слан­но­го, го­во­ря: «Про­шу те­бя пе­ре­дать все это по­слав­шим те­бя». Услы­хав это, кня­зья не раз­гне­ва­лись на него, зная его как пра­вед­ни­ка, но и не по­слу­ша­лись его и устре­ми­лись из­го­нять бра­та сво­е­го, и вы­гна­ли его во­все из той об­ла­сти, за­тем воз­вра­ти­лись на­зад, и Свя­то­слав сел в Ки­е­ве на пре­сто­ле Изя­с­ла­ва, а Все­во­лод, как млад­ший, от­пра­вил­ся в свою Пе­ре­я­с­лав­скую об­ласть. То­гда пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий, ис­пол­нен­ный Свя­то­го Ду­ха, на­чал непре­стан­но об­ли­чать кня­зя Свя­то­сла­ва за то, что он сде­лал неправ­ду, за­нял неза­кон­но пре­стол и, из­гнав сво­е­го стар­ше­го бра­та, как бы из­гнал род­но­го сво­е­го от­ца. Ино­гда пре­по­доб­ный по­сы­лал к нему пись­ма, ино­гда же пред вель­мо­жа­ми, при­хо­дя­щи­ми в мо­на­стырь, уко­рял его за непра­виль­ное из­гна­ние бра­та, про­ся пе­ре­дать кня­зю эти уко­ры. На­ко­нец, на­пи­сал ему длин­ное пись­мо, об­ли­чая его та­ки­ми сло­ва­ми: «Го­лос кро­ви бра­та тво­е­го во­пи­ет к небу, как кровь Аве­ля на Ка­и­на». При­вел он так­же име­на мно­гих дру­гих древ­них бра­то­не­на­вист­ни­ков, го­ни­те­лей и убийц, вы­ста­вив на вид все его де­ла. На­пи­сав так, он от­пра­вил пись­мо кня­зю. Князь, про­чтя это по­сла­ние, раз­гне­вал­ся и, бро­сив его на зем­лю, ры­кал, как лев, на пре­по­доб­но­го, и от­то­го раз­нес­ся слух, что пре­по­доб­ный Фе­о­до­сий бу­дет осуж­ден на за­то­че­ние; то­гда бра­тия, на­хо­дясь в ве­ли­кой пе­ча­ли, мо­ли­ла пре­по­доб­но­го пе­ре­стать об­ли­чать кня­зя, так­же мно­гие бо­яре при­хо­ди­ли и рас­ска­зы­ва­ли о гне­ве кня­же­ском, со­ве­то­ва­ли не про­ти­вить­ся ему, ибо, – го­во­ри­ли они, – он по­шлет те­бя в за­то­че­ние. Пре­по­доб­ный же, слы­ша, что ему го­во­рят о за­то­че­нии, воз­ра­до­вал­ся ду­хом и ска­зал: «Мно­го ра­ду­юсь я о том, бра­тие, и нет для ме­ня ни­че­го бла­жен­нее в этой жиз­ни, как быть из­гнан­ным ра­ди прав­ды. Раз­ве сму­тит ме­ня ли­ше­ние бо­гат­ства и име­ний или опе­ча­лит ме­ня рас­ста­ва­ние с детьми или се­ла­ми мо­и­ми; ни­че­го из это­го не внес­ли мы с со­бой в этот мир, но ро­ди­лись на­ги­ми, и так же на­до нам на­ги­ми отой­ти из это­го ми­ра. По­это­му я го­тов или на за­то­че­ние, или на смерть». И с тех пор на­чал он еще бо­лее уко­рять кня­зя за бра­то­не­на­вист­ни­че­ство, же­лая быть за­то­чен­ным. Но князь, хо­тя и силь­но был раз­гне­ван на пре­по­доб­но­го, но не дерз­нул сде­лать ему ни­ка­ко­го зла, ибо знал его как му­жа пра­вед­но­го и пре­по­доб­но­го, так что и преж­де за­ви­до­вал ча­сто бра­ту сво­е­му Изя­с­ла­ву, имев­ше­му в сво­ей об­ла­сти та­ко­го све­тиль­ни­ка, как о том по­ве­дал слы­шав­ший сам от кня­зя инок Па­вел, игу­мен од­но­го из мо­на­сты­рей Свя­то­сла­во­вой об­ла­сти. На­ко­нец, пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий, по мно­го­крат­ным моль­бам бра­тии и вель­мож, глав­ным же об­ра­зом, по­няв, что не су­ме­ет ни­че­го сде­лать с кня­зем та­ки­ми уко­ра­ми, пе­ре­стал об­ли­чать его и с тех пор за­ду­мал убе­дить его моль­ба­ми воз­вра­тить бра­ту его об­ласть.

Через несколь­ко дней князь Свя­то­слав, узнав, что пре­по­доб­ный Фе­о­до­сий пре­ло­жил свой гнев или, луч­ше ска­зать, об­ли­че­ния свои, был очень тем об­ра­до­ван, ибо уже дав­но же­лал бе­се­до­вать с ним и на­сла­дить­ся его бо­го­вдох­но­вен­ны­ми сло­ва­ми. По­это­му он по­слал к пре­по­доб­но­му спро­сить, поз­во­лит ли он прий­ти ему в его мо­на­стырь. Ко­гда же пре­по­доб­ный бла­го­сло­вил прий­ти, он с ра­до­стью от­пра­вил­ся в путь и при­шел с бо­яра­ми в его мо­на­стырь. А пре­по­доб­ный с бра­ти­ей, вый­дя из церк­ви, встре­тил его по обы­чаю, при­чем все, как сле­ду­ет, по­кло­ни­лись кня­зю. Князь же, по­сле при­ве­та пре­по­доб­но­му, ска­зал ему: «Я не дерз­нул прий­ти к те­бе без поз­во­ле­ния, ду­мая, что, гне­ва­ясь на ме­ня, ты ме­ня не пу­стишь в свой мо­на­стырь». Пре­по­доб­ный же от­ве­чал ему: «Раз­ве мо­жет что-ни­будь, бла­гий гос­по­дин, сде­лать гнев наш с дер­жа­вой тво­ей? Но нам по­до­ба­ет об­ли­чать и го­во­рить то, что на спа­се­ние ду­ши, а вам долж­но по­ви­но­вать­ся то­му». Вой­дя в цер­ковь, они со­тво­ри­ли мо­лит­ву и по­сле мо­лит­вы се­ли. То­гда пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий, на­чав го­во­рить от Бо­же­ствен­ных Пи­са­ний, мно­го по­учал кня­зя о брат­ской люб­ви. А князь воз­во­дил мно­го ви­ны на сво­е­го бра­та и по­то­му не хо­тел ми­рить­ся с ним. И по­сле дол­гой ду­ше­по­лез­ной бе­се­ды ото­шел князь в свой дом, сла­вя Бо­га, что спо­до­бил­ся бе­се­до­вать с та­ким му­жем, и с тех пор ча­сто при­хо­дил к нему, на­сла­жда­ясь ду­хов­ной его пи­щей боль­ше ме­да и со­та.

Ча­сто по­том и сам пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий хо­дил к дер­жав­но­му это­му кня­зю Свя­то­сла­ву, на­по­ми­ная ему о стра­хе Бо­жи­ем и о люб­ви к бра­ту.

Од­на­жды при­шел к нему пре­по­доб­ный и, всту­пив в по­кой, где си­дел князь, уви­дел мно­гих иг­ра­ю­щих пред ним; од­ни из­вле­ка­ли зву­ки из гу­слей, дру­гие иг­ра­ли на ор­га­нах, тре­тьи еще на дру­гих ин­стру­мен­тах, и все ве­се­ли­лись, как это бы­ва­ет обык­но­вен­но пред кня­зем. Пре­по­доб­ный же смот­рел на это, по­ник­нув го­ло­вой. По­том, немно­го под­няв го­ло­ву, ска­зал ему: «Бу­дет ли так в том, бу­ду­щем ве­ке?» Князь уми­лил­ся сло­вам пре­по­доб­но­го, про­сле­зил­ся и ве­лел иг­ра­ю­щим за­мол­чать, и с тех пор, ес­ли ко­гда, по его при­ка­за­нию, иг­ра­ла му­зы­ка, а он узна­вал о при­хо­де пре­по­доб­но­го, все­гда по­веле­вал му­зы­кан­там сто­ять ти­хо и мол­чать.

Ча­сто, ко­гда кня­зю объ­яв­ля­ли о при­хо­де пре­по­доб­но­го, то он вы­хо­дил на­встре­чу ему, встре­чал его пред две­ря­ми хра­ма – и так, ра­ду­ясь, вхо­ди­ли они в храм. Раз, ко­гда этот князь ве­се­лил­ся, и при­шел пре­по­доб­ный, князь ска­зал: «Во­ис­ти­ну го­во­рю те­бе, от­че, ес­ли б мне ска­за­ли, что мой род­ной отец вос­крес из мерт­вых, я бы то­му не так ра­до­вал­ся, как тво­е­му при­хо­ду, и не бо­ял­ся бы так, и не по­чи­тал бы его, как твою пре­по­доб­ную ду­шу». Пре­по­доб­ный же от­ве­чал ему: «Ес­ли ты так бо­ишь­ся ме­ня, ис­пол­ни мою во­лю и воз­вра­ти бра­ту тво­е­му пре­стол, ко­то­рый дал ему бла­го­вер­ный твой отец». Князь на то мол­чал, не зная, что от­ве­тить. Ибо враг так рас­па­лил его на бра­та, что он не хо­тел и слы­шать о нем.

А пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий все дни и но­чи мо­лил Бо­га о хри­сто­лю­би­вом кня­зе Изя­с­ла­ве, ве­лел так­же по­ми­нать его на ек­те­ни­ях как столь­но­го кня­зя и ста­рей­ше­го из всех, а это­го, как не по за­ко­ну сев­ше­го на том пре­сто­ле, не ве­лел по­ми­нать в сво­ем мо­на­сты­ре. По­том, ед­ва умо­лен­ный бра­ти­ей, по­ве­лел и это­го кня­зя по­ми­нать с тем, но спер­ва Изя­с­ла­ва, а по­том Свя­то­сла­ва.

Ви­дя та­кие раз­до­ры меж­ду рус­ски­ми кня­зья­ми, вы­ше­на­зван­ный свя­той Ни­кон (ко­то­рый во всем со­дей­ство­вал по­стри­жен­но­му им пре­по­доб­но­му Фе­о­до­сию), ушел с дву­мя ино­ка­ми на ост­ров Тму­та­ра­канск, где по­ста­вил мо­на­стырь. Пре­по­доб­ный же Фе­о­до­сий мно­го мо­лил его не раз­лу­чать­ся с ним, по­ка они оба жи­вы; но, не умо­лив его, остал­ся на про­чие тру­ды жиз­ни сво­ей без него.

Так, ис­пол­нен­ный доб­ро­де­те­ля­ми и на­пол­нив мо­на­стырь бра­ти­ей, уже не вме­щав­шей­ся в пер­во­на­чаль­ном мо­на­сты­ре, пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий на­чал под­ви­зать­ся, при­леж­но мо­ля Бо­га, как и ку­да бы пе­ре­се­лить­ся на бо­лее про­стор­ное ме­сто, и со­ору­дить боль­шую ка­мен­ную цер­ковь, то­же во имя Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы. Бог же явил, что мо­лит­ва его о том – бла­го­при­ят­на, а ме­сто на пе­ре­се­ле­ние и со­ору­же­ние церк­ви про­явил див­ны­ми чу­де­са­ми. К чис­лу их от­но­сит­ся сле­ду­ю­щее.

Один бла­го­че­сти­вый и бо­го­бо­яз­нен­ный че­ло­век шел го­рой ми­мо пер­во­на­чаль­но­го Пе­чер­ско­го мо­на­сты­ря; бы­ла тем­ная ночь. И вот уви­дел он чу­дес­ный свет толь­ко над тем мо­на­сты­рем (как и преж­де игу­мен Со­фро­ний, но еще боль­ший то­го), и по­сре­ди то­го све­та уви­дел пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия, сто­я­щим пред цер­ко­вью, с ру­ка­ми, воз­де­ты­ми к небу, тво­ря­щим при­леж­но мо­лит­ву Бо­гу. По­ка он смот­рел и изум­лял­ся, яви­лось дру­гое чу­до: гро­мад­ное пла­мя вы­шло из цер­ков­но­го вер­ха и, при­няв вид ду­ги, пе­ре­шло на дру­гой холм, и там ста­ло тем кон­цом, где впо­след­ствии пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий на­чал стро­ить но­вую ка­мен­ную цер­ковь. А пла­мя ка­за­лось ду­гой, сто­я­щей од­ним кон­цом на вер­ху ста­рой церк­ви, а дру­гим – на ме­сте но­вой, по­ка че­ло­век тот не за­шел за го­ру. По­том он все это прав­ди­во рас­ска­зал в мо­на­сты­ре пре­по­доб­но­го. Бог по­ка­зал так­же и дру­гое чу­до о том же са­мом лю­дям, близ жи­ву­щим.

Од­на­жды но­чью они слы­ша­ли бес­чис­лен­ные по­ю­щие го­ло­са. Под­няв­шись с по­сте­лей, они вы­шли из до­мов и, став на вы­со­ком ме­сте, смот­ре­ли, от­ку­да те го­ло­са. Над Пе­чер­ским (ста­рым) мо­на­сты­рем си­ял ве­ли­кий свет, и в этом све­те они уви­де­ли мно­же­ство ино­ков, вы­хо­дя­щих из ста­рой церк­ви и иду­щих на ме­сто но­вой. Од­ни из них нес­ли ико­ну Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, а про­чие, идя вслед, пе­ли, дер­жа в ру­ках сво­их го­ря­щие све­чи; пред ни­ми же шел пре­по­доб­ный отец их и на­став­ник Фе­о­до­сий. Дой­дя до то­го ме­ста, от­пра­вив на нем пе­ние и мо­лит­ву, они воз­вра­ти­лись на­зад и сно­ва с пе­ни­ем во­шли в ста­рую цер­ковь. Ви­де­ние это на­блю­да­ли не один, не два, но мно­го лю­дей и рас­ска­зы­ва­ли о нем. Так как ни од­но­го из бра­тии там не бы­ло, по­ня­ли, что ви­де­ли Ан­ге­лов, так вхо­дя­щих и ис­хо­дя­щих, и по­то­му про­сла­ви­ли Бо­га, про­слав­ля­ю­ще­го то ме­сто мо­лит­ва­ми пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия, и го­во­ри­ли с пат­ри­ар­хом Иа­ко­вом: Гос­подь при­сут­ству­ет на ме­сте сем, и страш­но сие ме­сто! Это не иное что, как дом Бо­жий, это вра­та небес­ные (Быт.28,16,17).

Не бу­дем здесь про­стран­но вспо­ми­нать о том, как пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий, на­хо­дясь в сво­ем мо­на­сты­ре, по­гло­щен­ный бо­го­при­ят­ной мо­лит­вой о пе­ре­се­ле­нии мо­на­сты­ря, в то же вре­мя в Кон­стан­ти­но­по­ле с пре­по­доб­ным Ан­то­ни­ем явил­ся ма­сте­рам, ко­то­рых при­звал на стро­е­ние той Бо­гом пред­зна­ме­но­ван­ной церк­ви; как для на­ча­ла де­ла на то по­ле, где со­вер­ши­лись зна­ме­ния о пе­ре­се­ле­нии по мо­лит­вам пре­по­доб­но­го и где то­гда со­бра­лось мно­же­ство лю­дей, пре­по­доб­ный из­брал удоб­ное ме­сто для ос­но­ва­ния церк­ви; как сам князь Свя­то­слав, при­е­хав слу­чай­но, да­ро­вал ему по Бо­жию вну­ше­нию на сво­ем по­ле та­кое ме­сто. По­том это из­бра­ние под­твер­жде­но бы­ло су­хо­стью, ро­сой и ог­нем с неба, пав­ши­ми по мо­лит­ве пре­по­доб­но­го Ан­то­ния, но и не без уча­стия и это­го бла­жен­но­го стро­и­те­ля – пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия, что по­дроб­но опи­са­но, вме­сте с дру­ги­ми уди­ви­тель­ны­ми де­ла­ми, в ска­за­нии о той свя­той церк­ви. Итак, неис­по­ве­ди­мой бла­го­да­тью Бо­жи­ей пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий ос­но­вал во имя Небес­ной Ца­ри­цы небе­си по­доб­ную цер­ковь. Пер­вый ко­пал зем­лю для ос­но­ва­ния бла­го­вер­ный князь Свя­то­слав и дал на то де­ло сто гри­вен зо­ло­та в ру­ки пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия.

И сам пре­по­доб­ный вся­кий день при­леж­но под­ви­зал­ся с бра­ти­ей, тру­дясь над со­ору­же­ни­ем то­го свя­то­го хра­ма и вме­сте с тем со­зи­дал в се­бе храм Свя­то­му Ду­ху, все бо­лее воз­рас­тая изо дня в день в доб­ро­де­те­лях, яв­ля­ясь от­цом си­ро­там, за­ступ­ни­ком вдо­ви­цам, по­мощ­ни­ком оби­жа­е­мым; а внеш­ним бла­го­об­ра­зи­ем хра­ма те­ла сво­е­го со­вер­шен­но пре­не­бре­гал, так что те, кто ви­дел его под­хо­дя­щим к ра­бо­чим, не ду­ма­ли, что это сам игу­мен, но один из ку­хон­ных по­слуш­ни­ков. Од­на­жды пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий шел к ра­бо­чим, тру­див­шим­ся над по­строй­кой церк­ви, и его встре­ти­ла убо­гая вдо­ва, ко­то­рую оби­дел су­дья, и ска­за­ла ему: «Чер­но­ри­зец, ска­жи мне, в мо­на­сты­ре ли ваш игу­мен». Пре­по­доб­ный от­ве­тил ей: «За­чем он ну­жен те­бе, он че­ло­век греш­ный». Жен­щи­на ска­за­ла ему: «Не знаю, гре­шен ли он; знаю толь­ко то, что мно­гих из­бав­ля­ет он от пе­ча­ли и на­па­сти. По­то­му и я при­шла к нему, чтоб он по­мог мне в оби­де, на­не­сен­ной мне про­тив спра­вед­ли­во­сти су­дьей». Узнав при­чи­ну ее оби­ды, пре­по­доб­ный сжа­лил­ся и ска­зал ей: «Жен­щи­на, иди те­перь в дом свой. Ко­гда же при­дет наш игу­мен, я рас­ска­жу ему о те­бе, и он из­ба­вит те­бя от пе­ча­ли». По­сле это­го от­ве­та жен­щи­на вер­ну­лась до­мой. Пре­по­доб­ный же по­шел к су­дье и, рас­ска­зав ему о жен­щине, из­ба­вил ее от на­си­лия, и су­дья ве­лел воз­вра­тить ей все, что у нее с оби­дой бы­ло от­ня­то.

Вот ка­ки­ми до­стой­ны­ми неба де­ла­ми за­ни­мал­ся пре­по­доб­ный Фе­о­до­сий во вре­мя по­стро­е­ния небе­си по­доб­ной церк­ви, и ес­ли он при жиз­ни сво­ей не со­ору­дил ее до кон­ца, то по смер­ти сво­ей мо­лит­ва­ми сво­и­ми, близ­ки­ми к Бо­гу, по­мо­гал бла­жен­но­му Сте­фа­ну, ко­то­рый по­сле него при­нял игу­мен­ство и до­вер­шил его де­ло.

Ко­гда пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий по­сле бо­го­угод­ной жиз­ни при­бли­зил­ся к кон­цу, то­гда, пре­дузнав от­ше­ствие свое к Бо­гу и день по­коя сво­е­го, по­ве­лел со­брать всю бра­тию, на­хо­див­шу­ю­ся не толь­ко в мо­на­сты­ре, но и на ху­то­рах или при иных по­слу­ша­ни­ях, и всех слу­жи­те­лей. И стал на­став­лять всех, чтоб вся­кий про­хо­дил со все­воз­мож­ным при­ле­жа­ни­ем и стра­хом Бо­жи­им по­ру­чен­ную ему служ­бу; со сле­за­ми по­учал всех о спа­се­нии ду­ши и бо­го­угод­ной жиз­ни, о по­сте и усер­дии к церк­ви, и сто­я­нии в ней со стра­хом, и люб­ви и по­кор­но­сти не толь­ко стар­шим, но и сверст­ни­кам. По­сле этих слов он бла­го­сло­вил и от­пу­стил их.

При­шел и бла­го­че­сти­вый князь Свя­то­слав по­се­тить пре­по­доб­но­го, и он, от­крыв уста свои, из­ли­ва­ю­щие бла­го­дать, на­чал по­учать его о бла­го­че­стии, как на­до дер­жать­ся Пра­во­сла­вия и иметь по­пе­че­ние о свя­тых церк­вах. Меж­ду про­чим ска­зал: «Мо­люсь Гос­по­ду Бо­гу и Все­не­по­роч­ной Ма­те­ри Его о тво­ем бла­го­че­стии, да по­даст Он те­бе тихую и без­мя­теж­ную дер­жа­ву. И вот, по­ру­чаю тво­е­му бла­го­че­стию этот свя­той Пе­чер­ский мо­на­стырь, Дом Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, ко­то­рый Са­ма Она из­во­ли­ла со­здать. Пусть не власт­ву­ет над ним ни ар­хи­епи­скоп Ки­ев­ский, ни­кто дру­гой из со­фий­ских кли­ров, но пусть за­ве­ду­ет им твоя дер­жа­ва, а по­сле те­бя де­ти твои, и так до по­след­них из ро­да тво­е­го».

По­том, ознобля­е­мый хо­ло­дом и рас­па­ля­е­мый ог­нем, из­не­мог пре­по­доб­ный и лег на од­ре, на ко­то­рый ни­ко­гда преж­де не ло­жил­ся, го­во­ря: «Да бу­дет во­ля Бо­жия. Как бла­го­во­лил Он обо мне, так и да со­тво­рит. Но мо­люсь те­бе, Вла­ды­ко мой Иису­се Хри­сте, ми­ло­стив будь к ду­ше мо­ей, да не устра­шит ее лу­кав­ство вра­гов, но да при­мут ее Ан­ге­лы Твои, про­во­дя­щие через тем­ные мы­тар­ства и при­во­дя­щие к све­ту ми­ло­сер­дия Тво­е­го». Ска­зав это, он умолк. Бра­тия же бы­ла в ве­ли­кой скор­би и пе­ча­ли, что он не мог три дня ни с кем го­во­рить, ни под­нять гла­за, так что мно­гие мог­ли бы ду­мать, что он умер, ес­ли б не ви­де­ли еще в нем лег­ко­го ды­ха­ния.

По­сле трех дней бо­лез­ни сво­ей пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий встал с од­ра и го­во­рил всей со­брав­шей­ся бра­тии: «Бра­тие мои и от­цы, вот уже кон­ча­ет­ся вре­мя жи­тия мо­е­го, как от­крыл мне Бог в дни по­ста мо­е­го в пе­ще­ре. Вы же об­ду­май­те меж­ду со­бой, ко­го хо­ти­те, чтоб я вам по­ста­вил вме­сто се­бя игу­ме­ном». Услы­хав это, бра­тия опе­ча­лен­ная ста­ла пла­кать, но все-та­ки, вый­дя от стар­ца и по­со­ве­то­вав­шись, ре­ши­ли на­звать се­бе игу­ме­ном Сте­фа­на, цер­ков­но­го устав­щи­ка. На дру­гой день, при­звав опять всю бра­тию, пре­по­доб­ный Фе­о­до­сий ска­зал им: «Что же ре­ши­ли меж­ду со­бой, ча­да; кто из вас до­сто­ин быть игу­ме­ном?» Они же все ска­за­ли, что до­сто­ин Сте­фан. По­до­звав Сте­фа­на, пре­по­доб­ный бла­го­сло­вил его вме­сто се­бя на игу­мен­ство и ска­зал: «Пе­ре­даю те­бе, ча­до, мо­на­стырь, блю­ди его с усер­ди­ем, и как я уста­но­вил служ­бы, так и дер­жи пре­да­ния мо­на­стыр­ские; не из­ме­няй уста­ва, но тво­ри все по за­ко­ну и по чи­ну мо­на­стыр­ско­му. Бра­тию же учи по­ко­рять­ся ему». За­тем пре­по­доб­ный от­пу­стил их, обо­зна­чив день пре­став­ле­ния сво­е­го: «В суб­бо­ту, – ска­зал он, – ко­гда взой­дет солн­це, ду­ша моя отой­дет от те­ла». И сно­ва при­звав од­но­го Сте­фа­на, по­учал его, как па­сти свя­тое ста­до; и Сте­фан не от­лу­чал­ся уже от пре­по­доб­но­го, слу­жа ему со сми­ре­ни­ем, по­то­му что пре­по­доб­ный уже силь­но из­не­мог от бо­лез­ни.

Ко­гда при­шла суб­бо­та и ста­ло уже све­тать, пре­по­доб­ный ве­лел со­звать всю бра­тию и об­ло­бы­зал всех их по оче­ре­ди; а они пла­ка­ли и ры­да­ли, что раз­лу­ча­ют­ся с та­ким пас­ты­рем. И стал го­во­рить он им так: «Лю­би­мые мои ча­да и бра­тия, с лю­бо­вью про­стил­ся с ва­ми, так как я от­хо­жу ко Вла­ды­ке мо­е­му Иису­су Хри­сту. Вот вам игу­мен, из­бран­ный по ва­шей во­ле; счи­тай­те его за ду­хов­но­го от­ца, по­чи­тай­те, бой­тесь его и де­лай­те все по его по­ве­ле­нию; Бог же, со­тво­рив­ший все сло­вом и по­ве­ле­ни­ем Сво­им, Он да бла­го­сло­вит вас и со­хра­нит без бе­ды от лу­ка­во­го вра­га, и да со­блю­дет твер­дой и непо­ко­ле­би­мой ве­ру ва­шу в еди­но­мыс­лии и люб­ви, чтоб вам до по­след­не­го из­ды­ха­ния быть вме­сте, да по­даст вам бла­го­дать тру­дить­ся для Него без по­ро­ка, и быть каж­до­му из вас в та­ком со все­ми еди­не­нии, чтоб бы­ло од­но те­ло и од­на ду­ша в сми­ре­нии и по­слу­ша­нии, да бу­де­те вы со­вер­шен­ны, как со­вер­ше­нен Отец ваш Небес­ный. Гос­подь же да бу­дет с ва­ми! Мо­лю вас и за­кли­наю о том, чтоб вы в той одеж­де, в ко­то­рой я те­перь, по­ло­жи­ли ме­ня в той пе­ще­ре, в ко­то­рой про­во­дил я дни по­ста. Не омы­вай­те мо­е­го убо­го­го те­ла; пусть ни­кто из люб­ви не ви­дит ме­ня, но вы од­ни по­гре­би­те в ука­зан­ном ме­сте те­ло мое». Слы­ша эти рас­по­ря­же­ния из уст свя­то­го, бра­тия горь­ко пла­ка­ли.

Пре­по­доб­ный, уте­шая их, го­во­рил: «Обе­щаю вам, бра­тия и от­цы, что ес­ли те­лом от­хо­жу от вас, то ду­хом все­гда бу­ду с ва­ми».

По­сле это­го на­став­ле­ния пре­по­доб­ный от­пу­стил всех, не оста­вив у се­бя ни­ко­го.

Один из бра­тии, ко­то­рый все­гда слу­жил ему, сде­лал ма­лень­кую сква­жин­ку и смот­рел в нее, и вот пре­по­доб­ный встал, пал ниц на ко­ле­ни и мо­лил­ся со сле­за­ми ми­ло­сти­во­му Бо­гу о спа­се­нии ду­ши сво­ей, при­зы­вая на по­мощь всех свя­тых, осо­бен­но же Пре­свя­тую Вла­ды­чи­цу на­шу Бо­го­ро­ди­цу, Ко­то­рой он по­ру­чал свое ста­до и то ме­сто. По­сле мо­лит­вы он лег опять на ло­же свое и, по ко­рот­ком сне, по­смот­рел на небо и ска­зал гро­мо­глас­но, с ве­се­лым ли­цом: «Бла­го­сло­вен Бог! Ес­ли это так, то я уже не бо­юсь, но в ра­до­сти от­хо­жу от это­го ми­ра». Так ска­зал он, ви­дев, как ка­жет­ся, неко­то­рое яв­ле­ние. По­том он пра­виль­но лег, вы­тя­нув но­ги и кре­сто­об­раз­но по­ло­жив ру­ки на грудь, и пре­дал свя­тую ду­шу свою в ру­ки Бо­жии, и со­еди­нил­ся со свя­ты­ми от­ца­ми, в год от со­тво­ре­ния ми­ра 6582, от Рож­де­ства же Хри­сто­ва в 1074, ме­ся­ца мая в 3-й день, в суб­бо­ту, как пред­ска­зал сам, по­сле сол­неч­но­го вос­хо­да.

То­гда бра­тия под­ня­ли по нем ве­ли­кий плач, и по­том, взяв его, по­нес­ли в цер­ковь и по обы­чаю от­пра­ви­ли свя­щен­ное пе­ние. Как буд­то по ка­ко­му-то бо­же­ствен­но­му яв­ле­нию стек­лось мно­же­ство вер­ных, ко­то­рые с усер­ди­ем со­бра­лись са­ми и си­де­ли пред мо­на­стыр­ски­ми во­ро­та­ми, ожи­дая, по­ка вы­не­сут пре­по­доб­но­го. Бра­тия же, за­тво­рив во­ро­та, не пус­ка­ли ни­ко­го и ожи­да­ли, по­ка разой­дут­ся все, чтоб то­гда по­гре­сти его, как он сам за­по­ве­дал.

При­шло так­же мно­го бо­яр, но и они сто­я­ли пред во­ро­та­ми; и вот, по Бо­жию смот­ре­нию, небо вне­зап­но по­мра­чи­лось, и по­шел силь­ный дождь, и те все разо­шлись. По­том дождь пе­ре­стал и за­си­я­ло сно­ва солн­це, и то­гда бра­тия по­нес­ли пре­по­доб­но­го в пре­жде­ука­зан­ную пе­ще­ру, по­ло­жи­ли его в ней с по­че­том и, за­крыв ее, уда­ли­лись. Этот день они про­ве­ли без пи­щи.

Бла­го­вер­ный же князь Свя­то­слав был то­гда неда­ле­ко от Пе­чер­ско­го мо­на­сты­ря, и он ви­дел ог­нен­ный столп от зем­ли до неба над мо­на­сты­рем, и через то он по­нял, что пре­по­доб­ный пре­ста­вил­ся, и ска­зал тем, кто был с ним: «Мне ка­жет­ся, что се­го­дня пре­по­доб­ный Фе­о­до­сий пре­ста­вил­ся от зем­ли на небо». Князь рань­ше это­го дня был у него и ви­дел, что бо­лезнь его очень тяж­кая. По­слав ту­да и узнав на­вер­ное о пре­став­ле­нии, он силь­но опла­ки­вал пре­по­доб­но­го.

В тот год мо­лит­ва­ми пре­по­доб­но­го от­ца на­ше­го Фе­о­до­сия умно­жи­лись вся­кие бла­га в мо­на­сты­ре его, и на зем­лях его бы­ло оби­лие, и при­плод ско­та в небы­ва­лых раз­ме­рах. Ви­дя это и по­ми­ная обет свя­то­го от­ца, бра­тия про­сла­ви­ла Бо­га, что их учи­тель и на­став­ник спо­до­бил­ся та­кой бла­го­да­ти. Но не толь­ко то­гда, но и до­ныне Бог мо­лит­ва­ми пре­по­доб­но­го от­ца на­ше­го Фе­о­до­сия не остав­ля­ет его оби­те­ли. Ибо ис­тин­но то, что го­во­рит Бо­же­ствен­ное Пи­са­ние: «Пра­вед­ни­ки жи­вут во ве­ки, и мзда их от Гос­по­да, и Выш­ний пе­чет­ся о них» (Прем.5,15). И по­ис­ти­не, ес­ли этот пре­по­доб­ный от­лу­чил­ся от нас те­лом, то, как ска­зал он сам, ду­хом он все­гда с на­ми, что мож­но ви­деть из мно­гих чу­дес его по смер­ти.

Один бо­ярин под­пал под ве­ли­кий гнев кня­зя. Мно­гие при­хо­ди­ли и го­во­ри­ли ему: князь хо­чет по­слать те­бя в за­то­че­ние. Он же мо­лил­ся при­леж­но Бо­гу и при­зы­вал на по­мощь пре­по­доб­но­го от­ца на­ше­го Фе­о­до­сия, го­во­ря: «Знаю я, от­че, что ты свят, вот, на­ста­ло вре­мя на­па­сти, умо­ли небес­но­го Вла­ды­ку из­ба­вить ме­ня от нее». И вот, ко­гда од­на­жды он в пол­день спал, явил­ся к нему пре­по­доб­ный отец наш Фе­о­до­сий и ска­зал: «Что так пе­ча­лишь­ся? Или ду­ма­ешь, что я ото­шел от вас? Ес­ли те­лом мо­им я от­лу­чил­ся от вас, ду­хом все­гда с ва­ми. На сле­ду­ю­щий день князь при­зо­вет те­бя, уже во­все не дер­жа на те­бя гне­ва, и сно­ва по­ста­вит те­бя на преж­нее твое ме­сто». Бо­ярин же, хо­тя он и не был во сне, оч­нув­шись, уви­дел пре­по­доб­но­го, вы­хо­дя­щим из две­рей; и сло­во его ис­пол­ни­лось на са­мом де­ле, и бо­ярин с тех пор имел еще боль­шую лю­бовь к мо­на­сты­рю пре­по­доб­но­го.

Один че­ло­век, со­би­ра­ясь в до­ро­гу и имея у се­бя ков­че­жец, пол­ный се­реб­ра, при­нес его в мо­на­стырь пре­по­доб­но­го от­ца на­ше­го Фе­о­до­сия и дал его на со­хра­не­ние од­но­му чер­но­риз­цу, име­нем Ко­нон, как сво­е­му зна­ком­цу и дру­гу. Это ви­дел один из бра­тий, име­нем Ни­ко­лай, и, со­блаз­нен­ный бе­сом, украл и скрыл се­реб­ро. Вой­дя в кел­лию свою и осмот­рев ее, Ко­нон не на­шел то­го се­реб­ра. По­вер­жен­ный в ве­ли­кое бес­по­кой­ство, со сле­за­ми мо­лил­ся он Бо­гу, при­зы­вая ча­сто пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия, чтобы по­мо­щью его не быть по­срам­лен­ным пред тем, кто дал ему се­реб­ро на со­хра­не­ние. По­сле мо­лит­вы он немно­го уснул и ви­дел во сне пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия, го­во­ря­ще­го ему: то, о чем ты бес­по­ко­ишь­ся, по дья­воль­ско­му на­у­ще­нию взял чер­но­ри­зец Ни­ко­лай и скрыл в пе­ще­ре. Пре­по­доб­ный по­ка­зал ему и ме­сто, го­во­ря: «Иди и, ни­ко­му не го­во­ря о том, возь­ми свое». Проснув­шись, он был в ве­ли­кой ра­до­сти и, по­спеш­но встав и за­жег­ши огонь, по­шел на ука­зан­ное ме­сто, где на­шел по сло­ву свя­то­го от­ца. Взяв се­реб­ро, он при­нес его в свою ке­лию, хва­ля и сла­вя Бо­га и про­слав­ляя угод­ни­ка Его пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия.

Бы­ло и та­кое со­бы­тие. Один из кли­ри­ков свя­той ве­ли­кой Со­фий­ской церк­ви тяж­ко бо­лел, сжи­га­е­мый ог­нен­ным неду­гом; при­дя немно­го в се­бя, он мо­лил Бо­га и пре­по­доб­но­го от­ца на­ше­го Фе­о­до­сия об ослаб­ле­нии бо­лез­ни; и, ед­ва он уснул, уви­дел пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия, да­ю­ще­го ему свой жезл со сло­ва­ми «возь­ми и хо­ди с ним». Проснув­шись, он по­чув­ство­вал, что го­ряч­ка по­ки­ну­ла его и бо­лез­нен­ность его пре­кра­ти­лась, и по­ве­дал быв­шим с ним о яв­ле­нии пре­по­доб­но­го. Та­ким об­ра­зом, при­дя в си­лу, он по­шел в Пе­чер­ский мо­на­стырь и рас­ска­зал бра­тии, как ис­це­лил­ся от бо­лез­ни мо­лит­ва­ми пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия. Они, слы­ша это, про­сла­ви­ли Бо­га, дав­ше­го та­кую бла­го­дать сво­е­му ра­бу, их от­цу.

Вот еще что про­изо­шло си­лой пре­по­доб­но­го спу­стя нема­лое вре­мя от кон­чи­ны его, о чем и вспом­ним при кон­це это­го по­вест­во­ва­ния. Ко­гда бла­жен­ный игу­мен Сте­фан по дья­воль­ско­му на­ва­жде­нию был из­гнан из мо­на­сты­ря пре­по­доб­но­го от­ца на­ше­го Фе­о­до­сия, и пре­по­доб­ный Ни­кон, ко­то­рый по пре­став­ле­нии пре­по­доб­но­го при­шел сно­ва с вы­ше­на­зван­но­го ост­ро­ва Тму­та­ра­кан­ска, при­нял игу­мен­ство, в это вре­мя при­спе­ли дни Ве­ли­ко­го по­ста. В первую сед­ми­цу столь стро­го­го воз­дер­жа­ния, по уста­ву пре­по­доб­но­го от­ца на­ше­го Фе­о­до­сия, в пят­ни­цу для бра­тии, как для по­движ­ни­ков, столь мно­го по­тру­див­ших­ся, долж­ны бы­ли пред­ла­гать­ся на тра­пе­зе хле­бы из чи­стой му­ки, и к ним мед и мак. Так­же и бла­жен­ный Ни­кон при­ка­зал ке­ла­рю сде­лать по обы­чаю. Он же в пре­слу­ша­ние игу­ме­ну со­лгал, го­во­ря, что не име­ет му­ки, чтоб сде­лать эти хле­бы. Но Бог не пре­зрел тру­да и мо­литв ра­бов сво­их и не по­пустил, чтобы бы­ло на­ру­ше­но уста­нов­лен­ное пре­по­доб­ным Фе­о­до­си­ем. Ко­гда по­сле Свя­той ли­тур­гии ино­ки шли к тра­пе­зе на пост­ный обед, при­вез­ли, от­ку­да со­всем нель­зя бы­ло ожи­дать, воз та­ких хле­бов. Ви­дя это, бра­тия про­сла­ви­ла Бо­га и свя­то­го Фе­о­до­сия, изум­ля­ясь, как Бог все­гда пе­чет­ся о них и по­да­ет все нуж­ное мо­лит­ва­ми пре­по­доб­но­го от­ца и на­став­ни­ка Фе­о­до­сия. Через два дня ке­ларь при­ка­зал пе­ка­рям печь обыч­ные для бра­тии хле­бы из той му­ки, о ко­то­рой он преж­де ска­зал, что ее нет. Ко­гда они ста­ли ра­бо­тать и уже ме­сить те­сто, там ока­за­лась жа­ба, как бы сва­рен­ная во вли­той ими во­де, и так их ра­бо­та бы­ла осквер­не­на ра­ди пре­слу­ша­ния. Так бла­го­из­во­лил Бог, в со­хра­не­ние свя­то­го ста­да мо­лит­ва­ми пре­по­доб­но­го Фе­о­до­сия, чтоб те, ко­то­рые ту Свя­тую сед­ми­цу про­ве­ли в столь ве­ли­ких по­дви­гах, не мог­ли вку­сить от хле­бов, сде­лан­ных со гре­хом, но­ся­щих пе­чать вра­га; и чтобы все це­ло­муд­рен­но сле­ди­ли за со­бой во всем. Уже до­воль­но по­вест­во­вав, пре­рвем на этом вме­сте с бла­жен­ным ле­то­пис­цем свой рас­сказ. Ле­то­пи­сец, ра­ду­ясь и бла­го­да­ря Бо­га за та­кую доб­ро­де­тель­ную жизнь пре­по­доб­но­го и бо­го­нос­но­го от­ца на­ше­го Фе­о­до­сия, что он под­ви­зал­ся так в по­след­нее вре­мя, а так­же пла­ча и скор­бя, что жи­тие его не бы­ло ни­кем опи­са­но (как сам изъ­яс­ня­ет здесь), сво­ей лю­бо­вью к пре­по­доб­но­му от­цу сво­е­му по­тру­дил­ся от из­быт­ка серд­ца сво­е­го, и хо­тя бы ма­лую часть из то­го мно­го­го, что ви­дел и слы­шал, за­пе­чат­лел на пись­ме – во сла­ву и честь ве­ли­ко­му Бо­гу и Спа­су на­ше­му Иису­су Хри­сту, с ко­то­рым От­цу сла­ва вме­сте с Пре­свя­тым Ду­хом ныне и прис­но и в бес­ко­неч­ные ве­ки ве­ков. Аминь.

По из­да­нию «Ки­е­во-Пе­чер­ский па­те­рик», изд. 2-е, Москва, 1900 г.

См. так­же: "Жи­тие пре­по­доб­но­го от­ца на­ше­го Фе­о­до­сия, игу­ме­на Пе­чер­ско­го" в из­ло­же­нии свт. Ди­мит­рия Ро­стов­ско­го.

См. так­же: "Пе­ре­не­се­ние мо­щей пре­по­доб­но­го от­ца на­ше­го Фе­о­до­сия" в из­ло­же­нии свт. Ди­мит­рия Ро­стов­ско­го.