Канон священномученику Киприану и мученице Иустине

Припев: Священному́чениче Киприа́не и му́ченице Иусти́но, моли́те Бо́га о на́с.

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 15 октября (02 октября ст. ст.)

Глас 4.

Пе́снь 1.

Ирмо́с: Мо́ря чермну́ю пучи́ну невла́жными стопа́ми дре́вний пешеше́ствовав Изра́иль, крестообра́зныма Моисе́овыма рука́ма Амали́кову си́лу в пусты́ни победи́л е́сть.

С Преми́рными чи́нми ны́не водворя́яся, о свяще́нная и Боже́ственная главо́, с Небесе́ при́зри на благоче́стно пою́щия тя́ и твои́ми моли́твами сохраня́й.

Во мра́це неве́дения, преподо́бне, лю́те одержи́мь и душегу́бными страстьми́ пло́ти невоздержа́нием ты́ разжига́емь, преложе́ние пресла́вно обре́л еси́ внеза́пу, всеблаже́нне.

Губи́телей у́бо на седа́лищи пре́жде, о́тче, седе́л еси́ и на седа́лищи пресви́теров па́ки Христа́ просла́вил еси́, измени́вся явле́нно Влады́чнею Боже́ственною благода́тию.

Богоро́дичен: Де́ва по рождестве́ пребыла́ еси́: Сама́го бо ро́ждши Творца́ все́х и Го́спода, необы́чно и стра́нно на́м я́вльшася те́лом, Богороди́тельнице Ма́ти Присноде́во.

Пе́снь 3.

Ирмо́с: Весели́тся о Тебе́ Це́рковь Твоя́, Христе́, зову́щи: Ты́ моя́ кре́пость, Го́споди, и прибе́жище, и утвержде́ние.

Я́ко Па́вел, ко Христу́ душе́вную любо́вь преложи́в, Киприа́не всему́дре, того́ учени́к бы́л еси́.

Обруча́ет ти́ Христо́с, вме́сто ри́з стра́стных одея́ние сла́вы да́руя и возрожде́ния оде́жду.

Поу́стник по́стнический пре́жде бы́вый терпели́в, по́слежде, Киприа́не всехва́льне, свиде́тель И́стины бы́л еси́.

Богоро́дичен: Госпо́дьственно и и́стинно Тя́, Богоро́дицу, ве́рнии почита́ем, Ты́ бо Бо́га родила́ еси́, пло́ть бы́вша, Всенепоро́чная.

Седа́лен, гла́с 8.

Нака́зан в пре́лести приле́жно, я́ко Па́вел, зва́н бы́сть с Небесе́, Кресто́м наставля́емь к све́ту зна́ния, честны́я бо де́вы любо́вию разжига́емь, тоя́ ра́ди сочета́лся еси́ Зижди́телю челове́ков. Те́м обличи́в не́мощь вра́жию, с не́ю сподо́бился еси́ ли́ку му́чеников, Киприа́не, архиере́ев удобре́ние, моли́ Христа́ Бо́га грехо́в оставле́ние пода́ти честву́ющим любо́вию святу́ю па́мять твою́.

Богоро́дичен: В напа́сти многоплете́нныя впа́д от вра́г ви́димых и неви́димых, бу́рею одержи́м безчи́сленных согреше́ний мои́х, и, я́ко к те́плому заступле́нию и покро́ву моему́, Чи́стая, ко приста́нищу притека́ю Твоея́ бла́гости. Те́мже, Пречи́стая, из Тебе́ Воплоще́нному без се́мене моли́ся приле́жно о все́х рабе́х Твои́х, непреста́нно моля́щихтися, Богоро́дице Пречи́стая, моля́щи Его́ при́сно согреше́ний оставле́ние дарова́ти воспева́ющим досто́йно сла́ву Твою́.

Крестобогоро́дичен: А́гнца и Па́стыря, и Изба́вителя А́гница зря́щи на Кресте́, восклица́ше, пла́чущи, и, го́рько рыда́ющи, вопия́ше: ми́р у́бо ра́дуется, прие́мля Тобо́ю избавле́ние, утро́ба же Моя́ гори́т, зря́щи Твое́ распя́тие, е́же терпи́ши за милосе́рдие ми́лости. Долготерпели́ве Го́споди, ми́лости бе́здно и исто́чниче неисчерпа́емый, умилосе́рдися и да́руй согреше́ний оставле́ние ве́рою пою́щим Боже́ственныя Стра́сти Твоя́.

Пе́снь 4.

Ирмо́с: Вознесе́на Тя́ ви́девши Це́рковь на Кресте́, Со́лнце пра́ведное, ста́ в чи́не свое́м, досто́йно взыва́ющи: сла́ва си́ле Твое́й, Го́споди.

Возбну́в, Богогла́се, от неи́стовства пе́рваго, де́монскую ле́сть и душетле́нную пре́лесть всю́ обличи́л еси́ и, ра́дуяся, взыва́л еси́: сла́ва си́ле Твое́й, Го́споди.

До́блественно Иусти́на укрепля́ема и Чи́стую Де́ву и Обра́дованную зело́ моля́щи, се́тей избеже́ и ко́зней же вра́жиих.

Укрепля́ема ве́рою твоего́ Жениха́ и Кре́стною си́лою оде́яна, де́моны нея́тна, вопию́щи, пребыла́ еси́: сла́ва си́ле Твое́й, Го́споди.

Богоро́дичен: И́же естество́м свобо́ден сы́й, о́бразом раба́ обнища́ бога́тством бла́гости, Ма́ти Присноде́во, из Тебе́ по Ипоста́си все́ прие́мь челове́чество.

Пе́снь 5.

Ирмо́с: Ты́, Го́споди, мо́й све́т, в ми́р прише́л еси́, Све́т Святы́й, обраща́яй из мра́чна неве́дения ве́рою воспева́ющия Тя́.

Побо́рницу иму́щи я́ве Чи́стую Богома́терь, обога́щшися, Иусти́но, честно́е де́вство сохрани́ла еси́ невре́дно.

Одушевле́нный Христо́в и красне́йший о́браз, почти́м Иусти́ну, сокрове́нную добро́ту и некра́домое возложе́ние.

Неве́ста Христо́ва при́сная и нескве́рная, страда́нием и поще́нием восприе́мши, пра́ведно сугу́б вене́ц но́сит.

Богоро́дичен: У́м А́нгельский и челове́ческий не мо́жет сказа́ти неизрече́ннаго и пресла́внаго чудесе́ Рождества́ Твоего́, Всечи́стая.

Пе́снь 6.

Ирмо́с: Пожру́ Ти́ со гла́сом хвале́ния, Го́споди, Це́рковь вопие́т Ти́, от бесо́вския кро́ве очи́щшися, ра́ди ми́лости от ре́бр Твои́х исте́кшею Кро́вию.

Зло́бы дна́ преиспо́дняго доше́л еси́, к кра́йнейшей же па́ки доброде́тели, о́тче, возше́л еси́ на высоту́, пресла́вно измени́вся Боже́ственным Креще́нием.

Бы́л еси́ служи́тель де́монов пе́рвее, но Христо́в Богоявле́нный учени́к показа́лся еси́, при́сною любо́вию жела́ние возлюби́в после́днее.

Мно́гия ты́ Влады́це приве́л еси́ му́ченики, ку́плей велича́йшую явля́я, кро́вию мале́йшею Ца́рство Небе́сное, Богому́дре, купи́ти.

Богоро́дичен: Расто́ргни моя́ плени́цы согреше́ний, Богоневе́сто, грехо́внаго зако́на, Жи́зни зако́ном свобо́ду да́рующи, Влады́ку зако́на ро́ждшая.

Конда́к, гла́с 1.

От худо́жества волше́бнаго обрати́вся, Богому́дре, к позна́нию Боже́ственному, показа́лся еси́ ми́ру вра́ч мудре́йший, исцеле́ния да́руя честву́ющим тя́, Киприа́не со Иусти́ною: с не́юже моли́ся Человеколю́бцу Влады́це спасти́ ду́ши на́ша.

И́кос.

Целе́ний твои́х, свя́те, дарова́ния мне́ низпосла́в, и неду́гующее мое́ се́рдце гно́ем грехо́вным моли́твами твои́ми исцели́, я́ко да сло́во пе́ния от скве́рных усте́н мои́х ны́не принесу́ ти́ и воспою́ боле́зни твоя́, я́же показа́л еси́, священному́чениче, покая́нием до́брым и блаже́нным и Бо́гу приближа́ющимся. Того́ бо удержа́н руко́ю, напра́вился еси́, я́ко по ле́ствице, к Небе́сным, непреста́нно моля́ся спасти́ ду́ши на́ша.

Пе́снь 7.

Ирмо́с: Спасы́й во огни́ Авраа́мския Твоя́ о́троки и, халде́и уби́в, я́же пра́вда пра́ведно уловля́ше, препе́тый Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, благослове́н еси́.

На священнонача́льство вше́д, свяще́ннейший о́браз священнонача́льником себе́ и пра́вило яви́л еси́, взыва́я: препе́тый Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, благослове́н еси́.

Живонача́льныя тебе́ десни́цы и́стинно измене́ние, о́тче, наше́дшее, му́дра тя́ сотвори́ Боговеща́теля, пою́ща: препе́тый Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, благослове́н еси́.

Ору́жие непобеди́мое на́м на проти́внаго, блаже́нне, ты́ яви́лся еси́, того́ облича́я ле́сти, пою́щим: препе́тый Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, благослове́н еси́.

Богоро́дичен: Небе́снии ли́цы и Пренебе́снии собо́ри песносло́вят из Тебе́, Богоро́дице, Рожде́ннаго, зову́ще: препе́тый Го́споди, Бо́же оте́ц на́ших, благослове́н еси́.

Пе́снь 8.

Ирмо́с: Весели́ся, Иерусали́ме, торжеству́йте, лю́бящии Сио́на: ца́рствуяй бо во ве́ки, Госпо́дь Си́л прии́де. Да благогове́ет вся́ земля́ от Лица́ Его́ и да вопие́т: благослови́те, вся́ дела́ Госпо́дня, Го́спода.

Прему́дро е́ллинския му́дрости небре́гл еси́, сла́вне, апо́столов же Боже́ственное веща́ние, Ду́хом бряца́емо, о́тче, и о́гненными язы́ки я́сно изглаша́емо, вопия́л еси́: благослови́те, вся́ дела́ Госпо́дня, Го́спода.

Восте́кл еси́ на высо́кая и преми́рная све́тло селе́ния, Христу́ кро́вию, я́ко же́ртвою непоро́чною, приноси́мь, о́тче, заколе́ние жи́во, прия́тно и благоуго́дно, воспева́я: благослови́те, вся́ дела́ Госпо́дня, Го́спода.

Побежда́еми от в тебе́ все́льшияся благода́ти, де́монстии полцы́ отгоня́ются и отбега́ют стра́сти неду́гующих, Богому́дре, ве́рнии же Боже́ственнаго све́та насыща́емся, вопию́ще: благослови́те, вся́ дела́ Госпо́дня, Го́спода.

Богоро́дичен: Лику́ют со А́нгельскими, Пречи́стая, си́лами о Рождестве́ Твое́м, Богома́ти, и Богоро́дицу ве́рою Тя́ имену́ющии: Ты́ бо Влады́ку и Изба́вителя на́м родила́ еси́, Ему́же пое́м: благослови́те, вся́ дела́ Госпо́дня, Го́спода.

Пе́снь 9.

Ирмо́с: Е́ва у́бо неду́гом преслуша́ния кля́тву всели́ла е́сть, Ты́ же, Де́во Богоро́дице, Прозябе́нием чревоноше́ния ми́рови благослове́ние процвела́ еси́, те́м Тя́ вси́ велича́ем.

Свы́ше на́с, благоче́стно пою́щих тя́, назира́еши Боже́ственною благода́тию, твои́ми моли́твами, Богоглаго́льниче, и ору́жием благоволе́ния венчава́я, ми́р и спасе́ние да́руй на́м, я́ко священнонача́льник Боже́ственнейший.

Тече́ние исцеле́ний оби́льно пе́рсть твоя́ лю́бящим тя́ воздае́т; тебе́ же, Киприа́не, жены́ Богоно́сны я́ко Боже́ственно сокро́вище прие́млют и усе́рдно явля́ют сокрове́ннаго, да вси́ тебе́ наслади́мся.

Напра́вити на́ше ко Христу́, пребога́те, ше́ствие дея́нием, и Богоуго́дным житие́м, и чисте́йшим очище́нием су́що Бо́жию ти́хость умоли́, я́ко иера́рх сострада́тельнейший.

Богоро́дичен: Укрепи́ на́шу душе́вную не́мощь, Богома́ти, си́лою Твое́ю, разреши́ тяготу́, Пресвята́я, налага́емую рабо́м Твои́м, ми́ру пра́вды Со́лнце несказа́нно возсия́вшая.

Свети́лен.

В волхва́х несосужде́нна и еди́наго пребо́льша, преме́ншаго нра́в и попали́вшаго кни́ги, наставля́ющия ко пре́лести, и свиде́тельства вене́ц странноле́пно прие́мшаго, Киприа́на похва́лим, страда́льцев зерца́ло.

Богоро́дичен: Дре́вле божества́ наде́ждею прельсти́вый мя́ злоко́зненный, пло́тным предложе́нием прему́дренно па́ки прельща́ется от Де́вы Возсия́вшаго; и си́це осужде́ние пло́тное пло́тию разреши́ся, сме́рти умертви́вшейся.

Пѣ́снь а҃.

І҆рмо́съ: Мо́рѧ чермнꙋ́ю пꙋчи́нꙋ невла́жными стопа́ми дре́внїй пѣшеше́ствовавъ і҆и҃ль, крестоѻбра́зными мѡѷсе́овыма рꙋка́ма а҆мали́ковꙋ си́лꙋ въ пꙋсты́ни побѣди́лъ є҆́сть.

Съ премі́рными чи́нми ны́нѣ водворѧ́ѧсѧ, ѽ свѧще́ннаѧ и҆ бжⷭ҇твеннаѧ главо̀! съ нб҃сѐ при́зри на благоче́стнѡ пою́щыѧ тѧ̀, и҆ твои́ми моли́твами сохранѧ́й.

Во мра́цѣ невѣ́дѣнїѧ, прпⷣбне, лю́тѣ ѡ҆держи́мь, и҆ дꙋшегꙋ́бными страстьмѝ пло́ти невоздержа́нїемъ ты̀ разжига́емь, преложе́нїе пресла́вно ѡ҆брѣ́лъ є҆сѝ внеза́пꙋ, всебл҃же́нне.

Гꙋби́телей ᲂу҆́бѡ на сѣда́лищи пре́жде, ѻ҆́ч҃е, сѣдѣ́лъ є҆сѝ, и҆ на сѣда́лищи пресвѵ́терѡвъ па́ки хрⷭ҇та̀ просла́вилъ є҆сѝ, и҆змѣни́всѧ ꙗ҆вле́ннѡ влⷣчнею бжⷭ҇твенною бл҃года́тїю.

Бг҃оро́диченъ: Дв҃а по ржⷭ҇твѣ̀ пребыла̀ є҆сѝ: сама́го бо ро́ждши творца̀ всѣ́хъ и҆ гдⷭ҇а, неѻбы́чнѡ и҆ стра́ннѡ на́мъ ꙗ҆́вльшасѧ тѣ́ломъ, бг҃ороди́тельнице мт҃и приснодв҃о.

Пѣ́снь г҃.

І҆рмо́съ: Весели́тсѧ ѡ҆ тебѣ̀ цр҃ковь твоѧ̀, хрⷭ҇тѐ, зовꙋ́щи: ты̀ моѧ̀ крѣ́пость, гдⷭ҇и, и҆ прибѣ́жище, и҆ ᲂу҆твержде́нїе.

Ꙗ҆́кѡ па́ѵлъ ко хрⷭ҇тꙋ̀ дꙋше́внꙋю любо́вь преложи́въ, кѷпрїа́не всемꙋ́дре, тогѡ̀ ᲂу҆чени́къ бы́лъ є҆сѝ.

Ѡ҆брꙋча́етъ тѝ хрⷭ҇то́съ, вмѣ́стѡ ри́зъ стра́стныхъ ѡ҆дѣѧ́нїе сла́вы да́рꙋѧ, и҆ возрожде́нїѧ ѻ҆де́ждꙋ.

Поꙋ́стникъ по́стническїй пре́жде бы́вый терпѣли́въ, по́слѣжде, кѷпрїа́не всехва́льне, свидѣ́тель и҆́стины бы́лъ є҆сѝ.

Бг҃оро́диченъ: Гдⷭ҇ьственнѡ и҆ и҆́стиннѡ тѧ̀ бцⷣꙋ вѣ́рнїи почита́емъ: ты́ бо бг҃а родила̀ є҆сѝ пло́ть бы́вша, всенепоро́чнаѧ.

Сѣда́ленъ, гла́съ и҃.

Нака́занъ въ пре́лести прилѣ́жнѡ, ꙗ҆́кѡ па́ѵелъ зва́нъ бы́сть съ нб҃сѐ, крⷭ҇то́мъ наставлѧ́емь къ свѣ́тꙋ зна́нїѧ: честны́ѧ бо дв҃ы любо́вїю разжига́емь, тоѧ̀ ра́ди сочета́лсѧ є҆сѝ зижди́телю человѣ́кѡвъ. тѣ́мъ ѡ҆бличи́въ не́мощь вра́жїю, съ не́ю сподо́билсѧ є҆сѝ ли́кꙋ мч҃никѡвъ. кѷпрїа́не а҆рхїере́євъ ᲂу҆добре́нїе, молѝ хрⷭ҇та̀ бг҃а, грѣхѡ́въ ѡ҆ставле́нїе пода́ти чествꙋ́ющымъ любо́вїю свѧтꙋ́ю па́мѧть твою̀.

Бг҃оро́диченъ: Въ напа̑сти многоплетє́нныѧ впа́дъ, ѿ вра̑гъ ви́димыхъ и҆ неви́димыхъ, бꙋ́рею ѡ҆держи́мь безчи́сленныхъ согрѣше́нїй мои́хъ: и҆ ꙗ҆́кѡ къ те́пломꙋ застꙋпле́нїю и҆ покро́вꙋ моемꙋ̀, чⷭ҇таѧ, ко приста́нищꙋ притека́ю твоеѧ̀ бла́гости. тѣ́мже, пречⷭ҇таѧ, и҆зъ тебѐ воплоще́нномꙋ безъ сѣ́мене моли́сѧ прилѣ́жнѡ ѡ҆ всѣ́хъ рабѣ́хъ твои́хъ, непреста́ннѡ молѧ́щихтисѧ, бцⷣе пречⷭ҇таѧ, молѧ́щи є҆го̀ при́снѡ согрѣше́нїй ѡ҆ставле́нїе дарова́ти воспѣва́ющымъ досто́йнѡ сла́вꙋ твою̀.

Крⷭ҇тобг҃оро́диченъ: А҆́гнца и҆ па́стырѧ и҆ и҆зба́вителѧ а҆́гница зрѧ́щи на крⷭ҇тѣ̀, восклица́ше пла́чꙋщи, и҆ го́рькѡ рыда́ющи, вопїѧ́ше: мі́ръ ᲂу҆́бѡ ра́дꙋетсѧ, прїе́млѧ тобо́ю и҆збавле́нїе, ᲂу҆тро́ба же моѧ̀ гори́тъ, зрѧ́щи твоѐ распѧ́тїе, є҆́же терпи́ши за милосе́рдїе ми́лости, долготерпѣли́ве гдⷭ҇и, ми́лости бе́здно, и҆ и҆сто́чниче неисчерпа́емый, ᲂу҆милосе́рдисѧ, и҆ да́рꙋй согрѣше́нїй ѡ҆ставле́нїе вѣ́рою пою́щымъ бжⷭ҇твєнныѧ стра̑сти твоѧ̑.

Пѣ́снь д҃.

І҆рмо́съ: Вознесе́на тѧ̀ ви́дѣвши цр҃ковь на крⷭ҇тѣ̀, сл҃нце пра́ведное, ста̀ въ чи́нѣ свое́мъ, досто́йнѡ взыва́ющи: сла́ва си́лѣ твое́й, гдⷭ҇и.

Возбнꙋ́въ, бг҃огла́се, ѿ неи́стовства пе́рвагѡ, де́мѡнскꙋю ле́сть, и҆ дꙋшетлѣ́ннꙋю пре́лесть всю̀ ѡ҆бличи́лъ є҆сѝ, и҆ ра́дꙋѧсѧ взыва́лъ є҆сѝ: сла́ва си́лѣ твое́й гдⷭ҇и.

До́блественнѡ і҆ꙋсті́на ᲂу҆крѣплѧ́ема, и҆ чⷭ҇тꙋю дв҃ꙋ и҆ ѡ҆бра́дованнꙋю ѕѣлѡ̀ молѧ́щи, сѣ́тей и҆збѣжѐ и҆ ко́зней же вра́жїихъ.

Оу҆крѣплѧ́ема вѣ́рою твоегѡ̀ жениха̀, и҆ крⷭ҇тною си́лою ѡ҆дѣ́ѧна, де́мѡны неѧ́тна вопїю́щи пребыла̀ є҆сѝ: сла́ва си́лѣ твое́й, гдⷭ҇и.

Бг҃оро́диченъ: И҆́же є҆стество́мъ свобо́денъ сы́й, ѻ҆́бразомъ раба̀ ѡ҆бнища̀ бога́тствомъ бла́гости, мт҃и приснодв҃о, и҆зъ тебє̀ по ѵ҆поста́си всѐ прїе́мь человѣ́чество.

Пѣ́снь є҃.

І҆рмо́съ: Ты̀, гдⷭ҇и мо́й, свѣ́тъ въ мі́ръ прише́лъ є҆сѝ, свѣ́тъ ст҃ы́й, ѡ҆браща́ѧй и҆зъ мра́чна невѣ́дѣнїѧ, вѣ́рою воспѣва́ющыѧ тѧ̀.

Побо́рницꙋ и҆мꙋ́щи ꙗ҆́вѣ чⷭ҇тꙋю бг҃ома́терь, ѡ҆бога́щшисѧ і҆ꙋсті́но, честно́е дѣ́вство сохрани́ла є҆сѝ невре́дно.

Ѡ҆дꙋшевле́нный хрⷭ҇то́въ и҆ краснѣ́йшїй ѻ҆́бразъ, почти́мъ і҆ꙋсті́нꙋ, сокрове́ннꙋю добро́тꙋ, и҆ некра́домое возложе́нїе.

Невѣ́ста хрⷭ҇то́ва при́снаѧ и҆ нескве́рнаѧ, страда́нїемъ и҆ поще́нїемъ воспрїе́мши пра́веднѡ сꙋгꙋ́бъ вѣне́цъ но́ситъ.

Бг҃оро́диченъ: Оу҆́мъ а҆́гг҃льскїй и҆ человѣ́ческїй не мо́жетъ сказа́ти неизрече́ннагѡ и҆ пресла́внагѡ чꙋдесѐ ржⷭ҇тва̀ твоегѡ̀, всечⷭ҇таѧ.

Пѣ́снь ѕ҃.

І҆рмо́съ: Пожрꙋ́ ти со гла́сомъ хвале́нїѧ, гдⷭ҇и, цр҃ковь вопїе́тъ тѝ, ѿ бѣсо́вскїѧ кро́ве ѡ҆чи́щшисѧ, ра́ди ми́лости ѿ ре́бръ твои́хъ и҆сте́кшею кро́вїю.

Ѕло́бы дна̀ преиспо́днѧгѡ доше́лъ є҆сѝ, къ кра́йнѣйшей же па́ки добродѣ́тели, ѻ҆́ч҃е, возше́лъ є҆сѝ на высотꙋ̀, пресла́внѡ и҆змѣни́всѧ бжⷭ҇твеннымъ креще́нїемъ.

Бы́лъ є҆сѝ слꙋжи́тель де́мѡнѡвъ пе́рвѣе, но хрⷭ҇то́въ бг҃оѧвле́нный ᲂу҆чени́къ показа́лсѧ є҆сѝ, при́сною любо́вїю жела́нїе возлюби́въ послѣ́днее.

Мнѡ́гїѧ ты̀ влⷣцѣ приве́лъ є҆сѝ мꙋ́ченики, кꙋ́плей велича́йшꙋю ꙗ҆влѧ́ѧ, кро́вїю малѣ́йшею црⷭ҇тво нбⷭ҇ное, бг҃омꙋ́дре, кꙋпи́ти.

Бг҃оро́диченъ: Расто́ргни моѧ̑ плєни́цы согрѣше́нїй, бг҃оневѣ́сто, грѣхо́внагѡ зако́на, жи́зни зако́номъ свобо́дꙋ да́рꙋющи, влⷣкꙋ зако́на ро́ждшаѧ.

Конда́къ, гла́съ а҃.

Ѿ хꙋдо́жества волше́бнагѡ ѡ҆брати́всѧ, бг҃омꙋ́дре, къ позна́нїю бжⷭ҇твенномꙋ, показа́лсѧ є҆сѝ мі́рꙋ вра́чь мꙋдрѣ́йшїй, и҆сцѣлє́нїѧ да́рꙋѧ чествꙋ́ющымъ тѧ̀, кѷпрїа́не со і҆ꙋсті́ною: съ не́юже моли́сѧ чл҃вѣколю́бцꙋ влⷣцѣ, спастѝ дꙋ́шы на́шѧ.

І҆́косъ.

Цѣле́нїй твои́хъ, свѧ́те, дарова̑нїѧ мнѣ̀ низпосла́въ, и҆ недꙋ́гꙋющее моѐ се́рдце гно́емъ грѣхо́внымъ, моли́твами твои́ми и҆сцѣлѝ: ꙗ҆́кѡ да сло́во пѣ́нїѧ ѿ скве́рныхъ ᲂу҆сте́нъ мои́хъ ны́нѣ принесꙋ́ ти, и҆ воспою̀ болѣ̑зни твоѧ̑, ꙗ҆̀же показа́лъ є҆сѝ, свѧщенномꙋ́чениче, покаѧ́нїемъ до́брымъ и҆ бл҃же́ннымъ, и҆ бг҃ꙋ приближа́ющимсѧ. тогѡ́ бо ᲂу҆держа́нъ рꙋко́ю, напра́вилсѧ є҆сѝ ꙗ҆́кѡ по лѣ́ствицѣ къ нбⷭ҇нымъ, непреста́ннѡ молѧ́сѧ спастѝ дꙋ́шы на́шѧ.

Пѣ́снь з҃.

І҆рмо́съ: Спасы́й во ѻ҆гнѝ а҆враа́мскїѧ твоѧ̑ ѻ҆́троки, и҆ халдє́и ᲂу҆би́въ, ꙗ҆̀же пра́вда пра́веднѡ ᲂу҆ловлѧ́ше: препѣ́тый гдⷭ҇и, бж҃е ѻ҆тє́цъ на́шихъ, бл҃гослове́нъ є҆сѝ.

На свѧщеннонача́льство вше́дъ, свѧще́ннѣйшїй ѻ҆́бразъ, свѧщеннонача́льникѡмъ себѐ и҆ пра́вило ꙗ҆ви́лъ є҆сѝ, взыва́ѧ: препѣ́тый гдⷭ҇и бж҃е ѻ҆тє́цъ на́шихъ, бл҃гослове́нъ є҆сѝ.

Живонача́льныѧ тебѣ̀ десни́цы и҆́стиннѡ и҆змѣне́нїе, ѻ҆́ч҃е, наше́дшее, мꙋ́дра тѧ̀ сотворѝ бг҃овѣща́телѧ пою́ща: препѣ́тый гдⷭ҇и бж҃е ѻ҆тє́цъ на́шихъ, бл҃гослове́нъ є҆сѝ.

Ѻ҆рꙋ́жїе непобѣди́мое на́мъ на проти́внаго, блаже́нне, ты̀ ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ, тогѡ̀ ѡ҆блича́ѧ лє́сти, пою́щымъ: препѣ́тый гдⷭ҇и бж҃е ѻ҆тє́цъ на́шихъ, бл҃гослове́нъ є҆сѝ.

Бг҃оро́диченъ: Нбⷭ҇нїи ли́цы, и҆ пренебе́снїи собо́ри, пѣсносло́вѧтъ и҆зъ тебє̀, бцⷣе, рожде́ннаго, зовꙋ́ще: препѣ́тый гдⷭ҇и бж҃е ѻ҆тє́цъ на́шихъ, бл҃гослове́нъ є҆сѝ.

Пѣ́снь и҃.

І҆рмо́съ: Весели́сѧ, і҆ерꙋсали́ме, торжествꙋ́йте лю́бѧщїи сїѡ́на: ца́рствꙋѧй бо во вѣ́ки гдⷭ҇ь си́лъ прїи́де, да благоговѣ́етъ всѧ̀ землѧ̀ ѿ лица̀ є҆гѡ̀, и҆ да вопїе́тъ: благослови́те, всѧ̑ дѣла̀ гдⷭ҇нѧ, гдⷭ҇а.

Премꙋ́дрѡ є҆́ллинскїѧ мꙋ́дрости небре́глъ є҆сѝ, сла́вне, а҆пⷭ҇лѡвъ же бжⷭ҇твенное вѣща́нїе, дх҃омъ брѧца́емо, ѻ҆́ч҃е, и҆ ѻ҆́гненными ѧ҆зы̑ки ꙗ҆́снѡ и҆зглаша́емо, вопїѧ́лъ є҆сѝ: благослови́те, всѧ̑ дѣла̀ гдⷭ҇нѧ, гдⷭ҇а.

Восте́клъ є҆сѝ на высѡ́каѧ и҆ премі́рнаѧ свѣ́тлѡ селє́нїѧ, хрⷭ҇тꙋ̀ кро́вїю ꙗ҆́кѡ же́ртвою непоро́чною приноси́мь, ѻ҆́ч҃е, заколе́нїе жи́во, прїѧ́тно и҆ благоꙋго́дно, воспѣва́ѧ: бл҃гослови́те, всѧ̑ дѣла̀ гдⷭ҇нѧ, гдⷭ҇а.

Побѣжда́еми ѿ въ тебѐ все́льшїѧсѧ благода́ти, де́мѡнстїи полцы̀ ѿгонѧ́ютсѧ, и҆ ѿбѣга́ютъ стра̑сти недꙋ́гꙋющихъ, бг҃омꙋ́дре, вѣ́рнїи же бжⷭ҇твеннагѡ свѣ́та насыща́емсѧ, вопїю́ще: бл҃гослови́те, всѧ̑ дѣла̀ гдⷭ҇нѧ, гдⷭ҇а.

Бг҃оро́диченъ: Ликꙋ́ютъ со а҆́гг҃льскими, пречⷭ҇таѧ, си́лами ѡ҆ ржⷭ҇твѣ̀ твое́мъ, бг҃ома́ти, и҆ бцⷣꙋ вѣ́рою тѧ̀ и҆менꙋ́ющїи: ты́ бо влⷣкꙋ и҆ и҆зба́вителѧ на́мъ родила̀ є҆сѝ, є҆мꙋ́же пое́мъ: бл҃гослови́те, всѧ̑ дѣла̀ гдⷭ҇нѧ, гдⷭ҇а.

Пѣ́снь ѳ҃.

І҆рмо́съ: Є҆́ѵа ᲂу҆́бѡ недꙋ́гомъ преслꙋша́нїѧ клѧ́твꙋ всели́ла є҆́сть: ты́ же, дв҃о бцⷣе, прозѧбе́нїемъ чревоноше́нїѧ, мі́рови благослове́нїе процвѣла̀ є҆сѝ. тѣ́мъ тѧ̀ всѝ велича́емъ.

Свы́ше на́съ благоче́стнѡ пою́щихъ тѧ̀, назира́еши бжⷭ҇твенною бл҃года́тїю, твои́ми моли́твами бг҃оглаго́льниче, и҆ ѻ҆рꙋ́жїемъ благоволе́нїѧ вѣнчава́ѧ, ми́ръ и҆ спасе́нїе да́рꙋй на́мъ, ꙗ҆́кѡ свѧщеннонача́льникъ бжⷭ҇твеннѣйшїй.

Тече́нїе и҆сцѣле́нїй ѻ҆би́льнѡ пе́рсть твоѧ̀ лю́бѧщымъ тѧ̀ воздае́тъ: тебе́ же кѷпрїа́не, жєны̀ бг҃онѡ́сны ꙗ҆́кѡ бжⷭ҇твенно сокро́вище прїе́млютъ, и҆ ᲂу҆се́рднѡ ꙗ҆влѧ́ютъ сокрове́ннаго, да всѝ тебѐ наслади́мсѧ.

Напра́вити на́ше ко хрⷭ҇тꙋ̀, пребога́те, ше́ствїе дѣѧ́нїемъ, и҆ бг҃оꙋго́днымъ житїе́мъ, и҆ чистѣ́йшимъ ѡ҆чище́нїемъ, сꙋ́щѡ бж҃їю ти́хость ᲂу҆молѝ, ꙗ҆́кѡ і҆ера́рхъ сострада́тельнѣйшїй.

Бг҃оро́диченъ: Оу҆крѣпѝ на́шꙋ дꙋше́внꙋю не́мощь, бг҃ома́ти, си́лою твое́ю, разрѣшѝ тѧготꙋ̀, прест҃а́ѧ, налага́емꙋю рабѡ́мъ твои̑мъ, мі́рꙋ пра́вды сл҃нце несказа́ннѡ возсїѧ́вшаѧ.

Свѣти́ленъ.

Въ волхва́хъ несосꙋжде́нна, и҆ є҆ди́наго пребо́льша, премѣ́ншаго нра́въ, и҆ попали́вшаго кни̑ги наставлѧ́ющыѧ ко пре́лести, и҆ свидѣ́тельства вѣне́цъ страннолѣ́пнѡ прїе́мшаго, кѷпрїа́на похва́лимъ, страда́льцєвъ зерца́ло.

Бг҃оро́диченъ: Дре́вле бж҃ества̀ наде́ждею прельсти́вый мѧ̀ ѕлоко́зненный, пло́тнымъ предложе́нїемъ премꙋ́дреннѡ па́ки прельща́етсѧ, ѿ дв҃ы возсїѧ́вшагѡ: и҆ си́це ѡ҆сꙋжде́нїе пло́тное пло́тїю разрѣши́сѧ, сме́рти ᲂу҆мертви́вшейсѧ.

Киприан Антиохийский, Никомидийский

Кроссворд «Сщмч. Киприан и мц. Иустина»

Краткие жития священномученика Киприана, епископа, мученицы Иустины и мученика Феоктиста

В 3 ве­ке в цар­ство­ва­ние рим­ско­го им­пе­ра­то­ра Де­кия жил в Ан­тио­хии язы­че­ский муд­рец, зна­ме­ни­тый волх­во­ва­тель Ки­при­ан. Он уми­ло­сти­вил жерт­ва­ми са­мо­го кня­зя тьмы, от­дал ему во власть все­го се­бя, и тот дал ему в услу­же­ние полк бе­сов и обе­щал по­ста­вить кня­зем по ис­хож­де­нии из те­ла. Мно­гие об­ра­ща­лись к нему в сво­их нуж­дах, и он по­мо­гал им бе­сов­ской си­лой. Об­ра­тил­ся к нему од­на­жды юно­ша по име­ни Агла­ид, сын бо­га­тых и знат­ных ро­ди­те­лей. Од­на­жды уви­дел он де­вуш­ку Иусти­ну и по­ра­зил­ся ее кра­со­той, и стал с тех пор ис­кать ее рас­по­ло­же­ния и люб­ви, она же от­ве­ча­ла ему от­ка­зом: «Же­них мой – Хри­стос; Ему я слу­жу и ра­ди Него хра­ню мою чи­сто­ту».

Во­ору­жив­шись тай­ны­ми зна­ни­я­ми и при­звав на по­мощь нечи­стых ду­хов, Ки­при­ан три ра­за по­сы­лал их со­блаз­нить Иусти­ну. Они вну­ша­ли ей дур­ные мыс­ли, раз­жи­га­ли в ней плот­скую страсть, ис­ку­ша­ли льсти­вы­ми и лу­ка­вы­ми ре­ча­ми, но Иусти­на по­беж­да­ла их по­стом, мо­лит­вой и крест­ным зна­ме­ни­ем, и, по­срам­лен­ные и устра­шен­ные кре­стом Гос­под­ним, они бе­жа­ли с по­зо­ром. Воз­не­го­до­вал то­гда Ки­при­ан и стал мстить Иустине за свой по­зор. Он на­слал мор и яз­вы на дом Иусти­ны и на весь го­род, как неко­гда диа­вол на пра­вед­но­го Иова. Она же усерд­но мо­ли­лась, и бе­сов­ское на­ва­жде­ние пре­кра­ти­лось. По­сле та­кой пе­ре­ме­ны лю­ди ста­ли про­слав­лять Хри­ста, а Ки­при­ан, про­зрев, от­рек­ся от дел диа­во­ла, ис­по­ве­дал все мест­но­му епи­ско­пу Ан­фи­му, от­дал ему на со­жже­ние все свои кни­ги и умо­лял со­вер­шить над ним Свя­тое Кре­ще­ние.

Он вполне из­ме­нил свою жизнь, через семь дней по­сле кре­ще­ния его по­ста­ви­ли во чте­ца, через два­дцать дней – в ипо­ди­а­ко­на, через трид­цать – в диа­ко­на, а через год ру­ко­по­ло­жи­ли в иерея. Ско­ро он был по­став­лен епи­ско­пом и в этом сане про­во­дил та­кую свя­тую жизнь, что срав­нял­ся со мно­ги­ми ве­ли­ки­ми свя­ты­ми.

Во вре­мя го­не­ний на хри­сти­ан при им­пе­ра­то­ре Дио­кли­ти­ане Ки­при­а­на и Иусти­ну окле­ве­та­ли, по­са­ди­ли в тем­ни­цу, по­том ве­ле­ли по­ве­сить свя­то­го и стро­гать ему те­ло, а Иусти­ну – бить по устам и гла­зам. По­сле это­го их бро­си­ли в ко­тел, но ки­пя­щий ко­тел не при­чи­нил им ни­ка­ко­го вре­да. В кон­це кон­цов их осу­ди­ли на усе­че­ние ме­чом.

Ви­дя непо­вин­ную смерть му­че­ни­ков, во­ин Фео­к­тист объ­явил се­бя хри­сти­а­ни­ном и был каз­нен вме­сте с ни­ми.

Свя­щен­но­му­че­ник Ки­при­ан, свя­тая му­че­ни­ца Иусти­на и свя­той му­че­ник Фео­к­тист умерщ­вле­ны в Ни­ко­ми­дии в 304 го­ду.

Полные жития священномученика Киприана, епископа, мученицы Иустины и мученика Феоктиста

В цар­ство­ва­ние Де­кия[1] жил в Ан­тио­хии[2] некий фило­соф[3] и зна­ме­ни­тый волх­во­ва­тель[4], по име­ни Ки­при­ан, ро­дом из Кар­фа­ге­на[5]. Про­ис­хо­дя от нече­сти­вых ро­ди­те­лей, он еще в дет­стве по­свя­щен был ими на слу­же­ние язы­че­ско­му бо­гу Апол­ло­ну[6]. Се­ми лет он был от­дан ча­ро­де­ям для на­уче­ния волх­во­ва­нию и бе­сов­ской муд­ро­сти. По до­сти­же­нии де­ся­ти­лет­не­го воз­рас­та он был по­слан ро­ди­те­ля­ми для при­го­тов­ле­ния к жре­че­ско­му слу­же­нию на го­ру Олимп[7], ко­то­рую языч­ни­ки на­зы­ва­ли жи­ли­щем бо­гов; там бы­ло бес­чис­лен­ное мно­же­ство идо­лов, в ко­их оби­та­ли бе­сы. На этой го­ре Ки­при­ан на­учил­ся всем диа­воль­ским хит­ро­стям: он по­стиг раз­лич­ные бе­сов­ские пре­вра­ще­ния, на­учил­ся из­ме­нять свой­ства воз­ду­ха, на­во­дить вет­ры, про­из­во­дить гром и дождь, воз­му­щать мор­ские вол­ны, при­чи­нять вред са­дам, ви­но­град­ни­кам и по­лям, на­сы­лать бо­лез­ни и яз­вы на лю­дей, и во­об­ще на­учил­ся па­губ­ной муд­ро­сти и ис­пол­нен­ной зла диа­воль­ской де­я­тель­но­сти. Он ви­дел там бес­чис­лен­ные пол­чи­ща бе­сов с кня­зем тьмы во гла­ве, ко­то­ро­му од­ни пред­сто­я­ли, дру­гие слу­жи­ли, иные вос­кли­ца­ли, вос­хва­ляя сво­е­го кня­зя, а иные бы­ли по­сы­ла­е­мы в мир для со­вра­ще­ния лю­дей. Там ви­дел он так­же в мни­мых об­ра­зах язы­че­ских бо­гов и бо­гинь, а рав­но раз­лич­ные при­зра­ки и при­ви­де­ния, вы­зы­ва­нию ко­их он учил­ся в стро­гом со­ро­ка­днев­ном по­сте; ел же он по за­хож­де­нии солн­ца, и то не хлеб и не ка­кую-ли­бо иную пи­щу, а ду­бо­вые же­лу­ди.

Ко­гда ему ми­ну­ло пят­на­дцать лет, он стал слу­шать уро­ки се­ми ве­ли­ких жре­цов, от ко­то­рых уве­дал мно­гие бе­сов­ские тай­ны. За­тем он по­шел в го­род Ар­гос[8], где, по­слу­жив­ши неко­то­рое вре­мя бо­гине Ге­ре[9], на­учил­ся мно­гим обо­льще­ни­ям у жре­ца ее. По­жил он и в Тав­ро­по­ле[10], слу­жа Ар­те­ми­де, а от­ту­да по­шел в Ла­ке­де­мон[11], где и на­учил­ся раз­ны­ми волх­во­ва­ни­я­ми и на­ва­жде­ни­ем вы­зы­вать мерт­ве­цов из мо­гил и за­став­лял их го­во­рить. Два­дца­ти лет от ро­ду Ки­при­ан при­шел в Еги­пет и в го­ро­де Мем­фи­се[12] обу­чал­ся еще боль­шим ча­ро­дей­ствам и вол­шеб­ствам. На трид­ца­том го­ду он по­шел к хал­де­ям[13] и, на­учив­шись там звез­до­чет­ству, за­кон­чил свое уче­ние, по­сле че­го воз­вра­тил­ся в Ан­тио­хию, бу­дучи со­вер­шен­ным во вся­ком зло­де­я­нии. Так он стал волх­во­ва­те­лем, ча­ро­де­ем и ду­ше­губ­цем, ве­ли­ким дру­гом и вер­ным ра­бом адско­го кня­зя[14], с ко­им бе­се­до­вал ли­цом к ли­цу, удо­сто­ив­шись от него ве­ли­кой че­сти, как о том он сам от­кры­то за­сви­де­тель­ство­вал.

– По­верь­те мне, – го­во­рил он, – что я ви­дел са­мо­го кня­зя тьмы, ибо я уми­ло­сти­вил его жерт­ва­ми; я при­вет­ство­вал его и го­во­рил с ним и с его ста­рей­ши­на­ми; он по­лю­бил ме­ня, хва­лил мой ра­зум и пред все­ми ска­зал: «вот но­вый Зам­врий[15], все­гда го­то­вый к по­слу­ша­нию и до­стой­ный об­ще­ния с на­ми!". И обе­щал он мне по­ста­вить ме­ня кня­зем по ис­хож­де­нии мо­ем из те­ла, а в те­че­ние зем­ной жиз­ни – во всем по­мо­гать мне; при сем он дал мне полк бе­сов в услу­же­ние. Ко­гда же я ухо­дил от него, он об­ра­тил­ся ко мне со сло­ва­ми: «Му­жай­ся, усерд­ный Ки­при­ан, встань и со­про­вож­дай ме­ня: пусть все ста­рей­ши­ны бе­сов­ские удив­ля­ют­ся те­бе». Вслед­ствие се­го и все его кня­зья бы­ли вни­ма­тель­ны ко мне, ви­дя ока­зан­ную мне честь. Внеш­ний вид его был по­до­бен цвет­ку; го­ло­ва его бы­ла увен­ча­на вен­цом, сде­лан­ным (не в дей­стви­тель­но­сти, а при­зрач­но) из зо­ло­та и бле­стя­щих кам­ней, вслед­ствие че­го и все про­стран­ство то осве­ща­лось, – а одеж­да его бы­ла изу­ми­тель­на. Ко­гда же он об­ра­щал­ся в ту или дру­гую сто­ро­ну, все ме­сто то со­дро­га­лось; мно­же­ство злых ду­хов раз­лич­ных сте­пе­ней по­кор­но сто­я­ли у пре­сто­ла его. Ему и я все­го се­бя от­дал то­гда в услу­же­ние, по­ви­ну­ясь вся­ко­му его ве­ле­нию.

Так рас­ска­зы­вал о се­бе сам Ки­при­ан по­сле сво­е­го об­ра­ще­ния.

От­сю­да яс­но, ка­ким че­ло­ве­ком был Ки­при­ан: как друг бе­сов, со­вер­шал он все их де­ла, при­чи­няя вред лю­дям и обо­льщая их. Жи­вя в Ан­тио­хии, он мно­го лю­дей со­вра­тил ко вся­ким без­за­ко­ни­ям, мно­гих по­гу­бил отра­ва­ми и ча­ро­дей­ством, а юно­шей и де­виц за­ка­лал в жерт­ву бе­сам. Мно­гих он на­учил сво­е­му ги­бель­но­му волх­во­ва­нию: од­них – ле­тать по воз­ду­ху, дру­гих – пла­вать в ла­дьях по об­ла­кам, а иных хо­дить по во­дам. Все­ми языч­ни­ка­ми он был по­чи­та­ем и про­слав­ля­ем как глав­ней­ший жрец и муд­рей­ший слу­га их мерз­ких бо­гов. Мно­гие об­ра­ща­лись к нему в сво­их нуж­дах, и он по­мо­гал им бе­сов­скою си­лою, ко­то­рой был ис­пол­нен: од­ним со­дей­ство­вал он в лю­бо­де­я­нии, дру­гим во гне­ве, враж­де, мще­нии, за­ви­сти. Уже весь он на­хо­дил­ся в глу­би­нах ада и в па­сти диа­воль­ской, был сы­ном ге­ен­ны, участ­ни­ком бе­сов­ско­го на­сле­дия и их веч­ной ги­бе­ли. Гос­подь же, не хо­тя­щий смер­ти греш­ни­ка, по Сво­ей неиз­ре­чен­ной бла­го­сти и не по­беж­да­е­мо­му люд­ски­ми гре­ха­ми ми­ло­сер­дию со­из­во­лил взыс­кать се­го по­гиб­ше­го че­ло­ве­ка, из­влечь из про­па­сти по­гряз­ше­го в адской глу­бине и спа­сти его, чтобы по­ка­зать всем лю­дям Свое ми­ло­сер­дие, ибо нет гре­ха, мо­гу­ще­го по­бе­дить Его че­ло­ве­ко­лю­бие. Спас же Он Ки­при­а­на от ги­бе­ли сле­ду­ю­щим об­ра­зом.

Жи­ла в то вре­мя там же, в Ан­тио­хии, некая де­ви­ца, по име­ни Иусти­на. Она про­ис­хо­ди­ла от язы­че­ских ро­ди­те­лей: от­цом ее был идоль­ский жрец, по име­ни Еде­сий, а мать ее зва­ли Кле­одо­ни­ей. Од­на­жды, си­дя у ок­на в сво­ем до­ме, де­ви­ца сия, то­гда уже при­шед­шая в со­вер­шен­ный воз­раст, слу­чай­но услы­ша­ла сло­ва спа­се­ния из уст про­хо­див­ше­го ми­мо диа­ко­на, по име­ни Пра­и­лия. Он го­во­рил о во­че­ло­ве­че­нии Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста, – о том, что Он ро­дил­ся от Пре­чи­стой Де­вы и, со­тво­рив мно­гие чу­де­са, бла­го­из­во­лил по­стра­дать ра­ди на­ше­го спа­се­ния, вос­крес из мерт­вых со сла­вою, воз­нес­ся на небе­са, вос­сел одес­ную От­ца и цар­ству­ет веч­но. Сия про­по­ведь диа­ко­на па­ла на доб­рую поч­ву, в серд­це Иусти­ны, и на­ча­ла ско­ро при­но­сить пло­ды, ис­ко­ре­няя в ней тер­ния неве­рия. Иусти­на за­хо­те­ла луч­ше и со­вер­шен­нее на­учить­ся ве­ре у диа­ко­на, но не осме­ли­лась ис­кать его, удер­жи­ва­е­мая де­ви­че­скою скром­но­стью Од­на­ко она тай­но хо­ди­ла в цер­ковь Хри­сто­ву и, ча­сто слу­шая сло­во Бо­жие, при воз­дей­ствии на ее серд­це Свя­то­го Ду­ха, уве­ро­ва­ла во Хри­ста. В ско­ром вре­ме­ни она убе­ди­ла в сем и свою мать, а за­тем при­ве­ла к ве­ре и сво­е­го пре­ста­ре­ло­го от­ца. Ви­дя ра­зум сво­ей до­че­ри и слы­ша ее муд­рые сло­ва, Еде­сий рас­суж­дал сам с со­бою: «Идо­лы сде­ла­ны ру­ка­ми че­ло­ве­че­ски­ми и не име­ют ни ду­ши, ни ды­ха­ния, а по­то­му – ка­ким об­ра­зом они мо­гут быть бо­га­ми». Раз­мыш­ляя о сем, од­на­жды но­чью он уви­дел во сне по Бо­же­ствен­но­му со­из­во­ле­нию чу­дес­ное ви­де­ние: ви­дел он ве­ли­кий сонм све­то­нос­ных Ан­ге­лов, а сре­ди них был Спа­си­тель ми­ра Хри­стос, Ко­то­рый ска­зал ему:

– При­и­ди­те ко Мне, и Я дам вам Цар­ствие Небес­ное.

Встав утром, Еде­сий по­шел с же­ною и до­че­рью к хри­сти­ан­ско­му епи­ско­пу, по име­ни Он­та­ту, про­ся его на­учить их Хри­сто­вой ве­ре и со­вер­шить над ни­ми Свя­тое Кре­ще­ние. При сем он по­ве­дал сло­ва до­че­ри сво­ей и ви­ден­ное им са­мим Ан­гель­ское ви­де­ние. Услы­шав сие, епи­скоп воз­ра­до­вал­ся об­ра­ще­нию их и, на­ста­вив их в ве­ре Хри­сто­вой, кре­стил Еде­сия, же­ну его Кле­одо­нию и дочь Иусти­ну, а за­тем, при­ча­стив их Свя­тых Та­ин, от­пу­стил с ми­ром. Ко­гда же Еде­сий укре­пил­ся в Хри­сто­вой ве­ре, то епи­скоп, ви­дя его бла­го­че­стие, по­ста­вил его пре­сви­те­ром. По­сле се­го, по­жив доб­ро­де­тель­но и в стра­хе Бо­жи­ем год и шесть ме­ся­цев, Еде­сий во свя­той ве­ре окон­чил свою жизнь. Иусти­на же доб­лест­но под­ви­за­лась в со­блю­де­нии за­по­ве­дей Гос­под­них и, воз­лю­бив Же­ни­ха сво­е­го Хри­ста, слу­жи­ла Ему при­леж­ны­ми мо­лит­ва­ми, дев­ством и це­ло­муд­ри­ем, по­стом и воз­дер­жа­ни­ем ве­ли­ким. Но враг, нена­вист­ник че­ло­ве­че­ско­го ро­да, ви­дя та­кую ее жизнь, по­за­ви­до­вал ее доб­ро­де­те­лям и на­чал вре­дить ей, при­чи­няя раз­лич­ные бед­ствия и скор­би.

В то вре­мя жил в Ан­тио­хии некий юно­ша, по име­ни Агла­ид, сын бо­га­тых и знат­ных ро­ди­те­лей. Он жил рос­кош­но, весь от­да­ва­ясь су­е­те ми­ра се­го. Од­на­жды он уви­дел Иусти­ну, ко­гда она шла в цер­ковь, и по­ра­зил­ся ее кра­со­той. Диа­вол же вну­шил дур­ные на­ме­ре­ния в его серд­це. Рас­па­лив­шись во­жде­ле­ни­ем, Агла­ид все­ми ме­ра­ми стал ста­рать­ся снис­кать рас­по­ло­же­ние и лю­бовь Иусти­ны и по­сред­ством обо­льще­ния при­ве­сти чи­стую аг­ни­цу Хри­сто­ву к за­ду­ман­ной им скверне. Он на­блю­дал за все­ми пу­тя­ми, по ко­то­рым де­ви­ца долж­на бы­ла ид­ти, и, встре­ча­ясь с нею, го­во­рил ей льсти­вые ре­чи, вос­хва­ляя ее кра­со­ту и про­слав­ляя ее; по­ка­зы­вая свою лю­бовь к ней, он ста­рал­ся увлечь ее к лю­бо­де­я­нию хит­ро­спле­тен­ною се­тью обо­льще­ний. Де­ви­ца же от­во­ра­чи­ва­лась и из­бе­га­ла его, гну­ша­ясь им и не же­лая да­же слу­шать его льсти­вых и лу­ка­вых ре­чей. Не охла­де­вая в сво­ем во­жде­ле­нии к ее кра­со­те, юно­ша по­слал к ней с прось­бою, чтобы она со­гла­си­лась стать его же­ною.

Она же от­ве­ча­ла ему:

– Же­них мой – Хри­стос; Ему я слу­жу и ра­ди Него хра­ню мою чи­сто­ту. Он и ду­шу и те­ло мое охра­ня­ет от вся­кой сквер­ны.

Слы­ша та­кой от­вет це­ло­муд­рен­ной де­ви­цы, Агла­ид, под­стре­ка­е­мый диа­во­лом, еще бо­лее рас­па­лил­ся стра­стью. Не бу­дучи в со­сто­я­нии обо­льстить ее, он за­мыс­лил по­хи­тить ее на­силь­но. Со­брав на по­мощь по­доб­ных се­бе без­рас­суд­ных юно­шей, он под­сте­рег де­ви­цу на пу­ти, по ко­то­ро­му она обыч­но хо­ди­ла в цер­ковь на мо­лит­ву; там он встре­тил ее и, схва­тив, на­силь­но по­та­щил в дом свой. Она же на­ча­ла силь­но кри­чать, би­ла его по ли­цу и пле­ва­ла на него. Услы­шав ее вопли, со­се­ди вы­бе­жа­ли из до­мов и от­ня­ли непо­роч­ную аг­ни­цу, свя­тую Иусти­ну, из рук нече­сти­во­го юно­ши, как из вол­чьей па­сти. Бес­чин­ни­ки раз­бе­жа­лись, а Агла­ид воз­вра­тил­ся со сты­дом в дом свой. Не зная, что де­лать да­лее, он, с уси­ле­ни­ем в нем нечи­стой по­хо­ти, ре­шил­ся на но­вое злое де­ло: он по­шел к ве­ли­ко­му волх­ву и ча­ро­дею – Ки­при­а­ну, жре­цу идоль­ско­му и, по­ве­дав ему свою скорбь, про­сил у него по­мо­щи, обе­щая дать ему мно­го зо­ло­та и се­реб­ра. Вы­слу­шав Агла­и­да, Ки­при­ан уте­шал его, обе­щая ис­пол­нить его же­ла­ние.

– Я, – ска­зал он, – сде­лаю так, что са­ма де­ви­ца бу­дет ис­кать тво­ей люб­ви и по­чув­ству­ет к те­бе страсть да­же бо­лее силь­ную, чем ты к ней.

Так уте­шив юно­шу, Ки­при­ан от­пу­стил его об­на­де­жен­ным. Взяв за­тем кни­ги по сво­е­му тай­но­му ис­кус­ству, он при­звал од­но­го из нечи­стых ду­хов, в ко­ем был уве­рен, что он ско­ро мо­жет рас­па­лить стра­стью к это­му юно­ше серд­це Иусти­ны. Бес охот­но обе­щал ему ис­пол­нить сие и гор­де­ли­во го­во­рил:

– Нетруд­ное это для ме­ня де­ло, ибо я мно­го раз по­тря­сал го­ро­да, разо­рял сте­ны, раз­ру­шал до­ма, про­из­во­дил кро­во­про­ли­тия и от­це­убий­ства, по­се­лял враж­ду и ве­ли­кий гнев меж­ду бра­тья­ми и су­пру­га­ми, и мно­гих, дав­ших обет дев­ства, до­во­дил до гре­ха; ино­кам, по­се­ляв­шим­ся в го­рах и при­выч­ным к стро­го­му по­сту, да­же ни­ко­гда и не по­мыш­ляв­шим о пло­ти, я вну­шал блуд­ное по­хо­те­ние и на­учал их слу­жить плот­ским стра­стям; лю­дей рас­ка­яв­ших­ся и от­вра­тив­ших­ся от гре­ха я сно­ва об­ра­тил к де­лам злым; мно­гих це­ло­муд­рен­ных я вверг­нул в лю­бо­де­я­ние. Неуже­ли же не су­мею я де­ви­цу сию скло­нить к люб­ви Агла­и­да? Да что я го­во­рю? Я са­мым де­лом ско­ро по­ка­жу свою си­лу. Вот возь­ми это сна­до­бье (он по­дал на­пол­нен­ный чем-то со­суд) и от­дай то­му юно­ше: пусть он окро­пит им дом Иусти­ны, и уви­дишь, что ска­зан­ное мною сбу­дет­ся.

Ска­зав это, бес ис­чез. Ки­при­ан при­звал Агла­и­да и по­слал его окро­пить тай­но из дья­воль­ско­го со­су­да дом Иусти­ны. Ко­гда это бы­ло сде­ла­но, блуд­ный бес во­шел ту­да с разо­жжен­ны­ми стре­ла­ми плот­ской по­хо­ти, чтобы уяз­вить серд­це де­ви­цы лю­бо­де­я­ни­ем, а плоть ее раз­жечь нечи­стою по­хо­тью.

Иусти­на име­ла обы­чай каж­дую ночь воз­но­сить мо­лит­вы ко Гос­по­ду. И вот ко­гда она, по обы­чаю, встав­ши в тре­тьем ча­су но­чи, мо­ли­лась Бо­гу, то ощу­ти­ла вне­зап­но в сво­ем те­ле вол­не­ние, бу­рю те­лес­ной по­хо­ти и пла­мя ге­енн­ско­го ог­ня. В та­ком вол­не­нии и внут­рен­ней борь­бе она оста­ва­лась до­воль­но про­дол­жи­тель­ное вре­мя: ей при­шел на па­мять юно­ша Агла­ид, и у нее ро­ди­лись дур­ные мыс­ли. Де­ви­ца удив­ля­лась и са­ма се­бя сты­ди­лась, ощу­щая, что кровь ее ки­пит как в кот­ле; она те­перь по­мыш­ля­ла о том, че­го все­гда гну­ша­лась как сквер­ны. Но по бла­го­ра­зу­мию сво­е­му Иусти­на по­ня­ла, что эта борь­ба воз­ник­ла в ней от диа­во­ла; тот­час она об­ра­ти­лась к ору­жию крест­но­го зна­ме­ния, при­бег­ла к Бо­гу с теп­лою мо­лит­вою и из глу­би­ны серд­ца взы­ва­ла ко Хри­сту, Же­ни­ху сво­е­му:

– Гос­по­ди Бо­же мой, Иису­се Хри­сте! – вот вра­ги мои вос­ста­ли на ме­ня, при­го­то­ви­ли сеть для улов­ле­ния ме­ня и ис­то­щи­ли мою ду­шу. Но я вспом­ни­ла в но­чи имя Твое и воз­ве­се­ли­лась, и те­перь, ко­гда они тес­нят ме­ня, я при­бе­гаю к Те­бе и на­де­юсь, что враг мой не вос­тор­же­ству­ет на­до мною. Ибо Ты зна­ешь, Гос­по­ди Бо­же мой, что я, Твоя ра­ба, со­хра­ни­ла для Те­бя чи­сто­ту те­ла мо­е­го и ду­шу мою вру­чи­ла Те­бе. Со­хра­ни же ов­цу Твою, доб­рый Пас­тырь, не пре­дай на съе­де­ние зве­рю, ищу­ще­му по­гло­тить ме­ня; да­руй мне по­бе­ду на злое во­жде­ле­ние мо­ей пло­ти.

Дол­го и усерд­но по­мо­лив­шись, свя­тая де­ва по­сра­ми­ла вра­га. По­беж­ден­ный ее мо­лит­вою, он бе­жал от нее со сты­дом, и сно­ва на­ста­ло спо­кой­ствие в те­ле и серд­це Иусти­ны; пла­мя во­жде­ле­ния по­гас­ло, борь­ба пре­кра­ти­лась, ки­пя­щая кровь успо­ко­и­лась. Иусти­на про­сла­ви­ла Бо­га и вос­пе­ла по­бед­ную песнь. Бес же воз­вра­тил­ся к Ки­при­а­ну с пе­чаль­ною ве­стью, что он ни­че­го не до­стиг.

Ки­при­ан спро­сил его, по­че­му он не мог по­бе­дить де­ви­цу.

Бес, хо­тя и неохот­но, от­крыл прав­ду:

– Я по­то­му не мог одо­леть ее, что ви­дел на ней некое зна­ме­ние, ко­е­го устра­шил­ся.

То­гда Ки­при­ан при­звал бо­лее злоб­но­го бе­са и по­слал его со­блаз­нить Иусти­ну. Тот по­шел и сде­лал го­раз­до боль­ше пер­во­го, на­пав на де­ви­цу с боль­шею яро­стью. Но она во­ору­жи­лась теп­лою мо­лит­вою и воз­ло­жи­ла на се­бя еще силь­ней­ший по­двиг: она об­лек­лась во вла­ся­ни­цу и умерщ­вля­ла свою плоть воз­дер­жа­ни­ем и по­стом, вку­шая толь­ко хлеб с во­дою. Укро­тив та­ким об­ра­зом стра­сти сво­ей пло­ти, Иусти­на по­бе­ди­ла диа­во­ла и про­гна­ла его с по­зо­ром. Он же, по­доб­но пер­во­му, ни­че­го не успев, воз­вра­тил­ся к Ки­при­а­ну. То­гда Ки­при­ан при­звал од­но­го из кня­зей бе­сов­ских, по­ве­дал ему о сла­бо­сти по­слан­ных бе­сов, ко­то­рые не мог­ли по­бе­дить од­ной де­ви­цы, и про­сил у него по­мо­щи. Тот стро­го уко­рял преж­них бе­сов за неис­кус­ность их в сем де­ле и за неуме­нье вос­пла­ме­нить страсть в серд­це де­ви­цы. Об­на­де­жив Ки­при­а­на и обе­щав ины­ми спо­со­ба­ми со­блаз­нить де­ви­цу, князь бе­сов­ский при­нял вид жен­щи­ны и во­шел к Иустине. И на­чал он бла­го­че­сти­во бе­се­до­вать с нею, как буд­то же­лая по­сле­до­вать при­ме­ру ее доб­ро­де­тель­ной жиз­ни и це­ло­муд­рия. Так бе­се­дуя, он спро­сил де­ви­цу, ка­кая мо­жет быть на­гра­да за столь стро­гую жизнь и за со­блю­де­ние чи­сто­ты.

Иусти­на от­ве­ти­ла, что на­гра­да для жи­ву­щих це­ло­муд­рен­но ве­ли­ка и неиз­ре­чен­на, и весь­ма уди­ви­тель­но, что лю­ди ни­ма­ло не за­бо­тят­ся о столь ве­ли­ком со­кро­ви­ще, как Ан­гель­ская чи­сто­та. То­гда диа­вол, об­на­ру­жи­вая свое бес­стыд­ство, на­чал хит­ры­ми ре­ча­ми со­блаз­нять ее:

– Ка­ким же об­ра­зом мог бы су­ще­ство­вать мир? как рож­да­лись бы лю­ди? Ведь ес­ли бы Ева со­хра­ни­ла чи­сто­ту, то как про­ис­хо­ди­ло бы умно­же­ние че­ло­ве­че­ско­го ро­да? По­ис­ти­не доб­рое де­ло – су­пру­же­ство, ко­то­рое уста­но­вил Сам Бог; его и Свя­щен­ное Пи­са­ние по­хва­ля­ет, го­во­ря: «Брак у всех [да бу­дет] че­стен и ло­же непо­роч­но» (Евр.13:4). Да и мно­гие свя­тые Бо­жии раз­ве не со­сто­я­ли в бра­ке, ко­то­рый Гос­подь дал лю­дям в уте­ше­ние, чтобы они ра­до­ва­лись на де­тей сво­их и вос­хва­ля­ли Бо­га?

Слу­шая сии сло­ва, Иусти­на узна­ла хит­ро­го обо­льсти­те­ля – диа­во­ла и ис­кус­нее, неже­ли Ева, по­бе­ди­ла его. Не про­дол­жая бе­се­ды, она тот­час при­бег­ла к за­щи­те Кре­ста Гос­под­ня и по­ло­жи­ла чест­ное его зна­ме­ние на сво­ем ли­це, а серд­це свое об­ра­ти­ла ко Хри­сту, Же­ни­ху сво­е­му. И диа­вол тот­час ис­чез с еще боль­шим по­зо­ром, чем пер­вые два бе­са.

В боль­шом сму­ще­нии воз­вра­тил­ся к Ки­при­а­ну гор­дый князь бе­сов­ский. Ки­при­ан же, узнав, что и он ни­че­го не успел, ска­зал диа­во­лу:

– Уже­ли и ты, князь силь­ный и бо­лее дру­гих ис­кус­ный в та­ком де­ле, не мог по­бе­дить де­ви­цы? Кто же из вас мо­жет что-ли­бо сде­лать с этим непо­бе­ди­мым де­ви­че­ским серд­цем? Ска­жи мне, ка­ким ору­жи­ем она бо­рет­ся с ва­ми и как она де­ла­ет немощ­ною ва­шу креп­кую си­лу.

По­беж­ден­ный си­лою Бо­жи­ей, диа­вол неохот­но со­знал­ся:

– Мы не мо­жем смот­реть на крест­ное зна­ме­ние, но бе­жим от него, по­то­му что оно как огонь опа­ля­ет нас и про­го­ня­ет да­ле­ко.

Ки­при­ан воз­не­го­до­вал на диа­во­ла за то, что он по­сра­мил его и, по­но­ся бе­са, ска­зал:

– Та­ко­ва-то ва­ша си­ла, что и сла­бая де­ва по­беж­да­ет вас!

То­гда диа­вол, же­лая уте­шить Ки­при­а­на, пред­при­нял еще од­ну по­пыт­ку: он при­нял об­раз Иусти­ны и по­шел к Агла­и­ду в той на­деж­де, что, при­няв его за на­сто­я­щую Иусти­ну, юно­ша удо­вле­тво­рит свое же­ла­ние, и, та­ким об­ра­зом, ни его бе­сов­ская сла­бость не об­на­ру­жит­ся, ни Ки­при­ан не бу­дет по­срам­лен. И вот ко­гда бес во­шел к Агла­и­ду в об­ра­зе Иусти­ны, тот в неска­зан­ной ра­до­сти вско­чил, под­бе­жал к мни­мой де­ве, об­нял ее и стал ло­бы­зать, го­во­ря:

– Хо­ро­шо, что при­шла ты ко мне, пре­крас­ная Иусти­на!

Но лишь толь­ко юно­ша про­из­нес сло­во «Иусти­на», как бес тот­час ис­чез, не бу­дучи в со­сто­я­нии вы­не­сти да­же име­ни Иусти­ны. Юно­ша силь­но ис­пу­гал­ся и, при­бе­жав к Ки­при­а­ну, рас­ска­зал ему о слу­чив­шем­ся. То­гда Ки­при­ан волх­во­ва­ни­ем сво­им при­дал ему об­раз пти­цы и, сде­лав его спо­соб­ным ле­тать по воз­ду­ху, по­слал к до­му Иусти­ны, по­со­ве­то­вав ему вле­теть к ней в ком­на­ту чрез ок­но. Но­си­мый бе­сом по воз­ду­ху Агла­ид при­ле­тел в об­ра­зе пти­цы к до­му Иусти­ны и хо­тел сесть на кры­ше. В это вре­мя слу­чи­лось Иустине по­смот­реть в ок­но сво­ей ком­на­ты. Уви­дев ее, бес оста­вил Агла­и­да и бе­жал. Вме­сте с тем ис­чез и при­зрач­ный об­лик Агла­и­да, в ко­то­ром он ка­зал­ся пти­цею, и юно­ша ед­ва не рас­шиб­ся, ле­тя вниз. Он ухва­тил­ся ру­ка­ми за край кры­ши и, дер­жась за нее, по­вис, и, ес­ли бы не был спу­щен от­ту­да на зем­лю мо­лит­вою свя­той Иусти­ны, то упал бы, нече­сти­вый, и раз­бил­ся. Так, ни­че­го не до­стиг­ши, воз­вра­тил­ся юно­ша к Ки­при­а­ну и рас­ска­зал ему про свое го­ре. Ви­дя се­бя по­срам­лен­ным, Ки­при­ан силь­но опе­ча­лил­ся и сам за­ду­мал пой­ти к Иустине, на­де­ясь на си­лу сво­е­го вол­шеб­ства. Он пре­вра­щал­ся и в жен­щи­ну, и в пти­цу, но еще не успе­вал дой­ти до две­рей до­ма Иусти­ны, как уже при­зрач­ное по­до­бие кра­си­вой жен­щи­ны, и рав­но и пти­цы, ис­че­за­ло, и он воз­вра­щал­ся со скор­бью.

По­сле се­го Ки­при­ан на­чал мстить за свой по­зор и на­во­дил сво­им волх­во­ва­ни­ем раз­ные бед­ствия на дом Иусти­ны и на до­ма всех срод­ни­ков ее, со­се­дей и зна­ко­мых, как неко­гда диа­вол на пра­вед­но­го Иова (Иов.1:15-19, 2:7). Он уби­вал скот их, по­ра­жал ра­бов их яз­ва­ми и та­ким об­ра­зом ввер­гал их в чрез­мер­ную пе­чаль. Он по­ра­зил бо­лез­нью и са­му Иусти­ну, так что она ле­жа­ла в по­сте­ли, а мать ее пла­ка­ла о ней. Иусти­на же уте­ша­ла мать сою сло­ва­ми про­ро­ка Да­ви­да: «Не умру, но бу­ду жить и воз­ве­щать де­ла Гос­под­ни» (Пс.117:17).

Не толь­ко на Иусти­ну и ее срод­ни­ков, но и на весь го­род, по Бо­жию по­пуще­нию, на­вел Ки­при­ан бед­ствия вслед­ствие сво­ей неукро­ти­мой яро­сти и боль­шо­го по­срам­ле­ния. По­яви­лись яз­вы на жи­вот­ных и раз­лич­ные бо­лез­ни сре­ди лю­дей; и про­шел, по бе­сов­ско­му дей­ствию, слух, что ве­ли­кий жрец Ки­при­ан каз­нит го­род за со­про­тив­ле­ние ему Иусти­ны. То­гда по­чет­ней­шие граж­дане при­шли к Иустине и с гне­вом по­буж­да­ли ее, чтобы она не пе­ча­ли­ла бо­лее Ки­при­а­на и вы­хо­ди­ла за­муж за Агла­и­да во из­бе­жа­ние еще боль­ших бед­ствий из-за нее для все­го го­ро­да. Она же всех успо­ка­и­ва­ла, го­во­ря, что ско­ро все бед­ствия, при­чи­ня­е­мые при по­мо­щи бе­сов Ки­при­а­ном, пре­кра­тят­ся. Так и слу­чи­лось. Ко­гда свя­тая Иусти­на по­мо­ли­лась усерд­но Бо­гу, тот­час все бе­сов­ское на­ва­жде­ние пре­кра­ти­лось; все ис­це­ли­лись от язв и вы­здо­ро­ве­ли от бо­лез­ней. Ко­гда со­вер­ши­лась та­кая пе­ре­ме­на, лю­ди про­слав­ля­ли Хри­ста, а над Ки­при­а­ном и его вол­шеб­ною хит­ро­стью из­де­ва­лись, так что он от сты­да не мог уже по­ка­зать­ся сре­ди лю­дей и из­бе­гал встре­чать­ся да­же с зна­ко­мы­ми. Убе­див­шись, что си­лы крест­но­го зна­ме­ния и Хри­сто­ва Име­ни ни­что не мо­жет по­бе­дить, Ки­при­ан при­шел в се­бя и ска­зал диа­во­лу:

– О, гу­би­тель и обо­льсти­тель всех, ис­точ­ник вся­кой нечи­сто­ты и сквер­ны! Ныне я узнал твою немощь. Ибо ес­ли ты бо­ишь­ся да­же те­ни кре­ста и тре­пе­щешь Име­ни Хри­сто­ва, то что ты бу­дешь де­лать, ко­гда Сам Хри­стос при­дет на те­бя? Ес­ли ты не мо­жешь по­бе­дить осе­ня­ю­щих се­бя кре­стом, то ко­го ты ис­торг­нешь из рук Хри­сто­вых? Ныне я ура­зу­мел, ка­кое ты ни­что­же­ство; ты не в си­лах да­же ото­мстить! По­слу­шав­шись те­бя, я, несчаст­ный, пре­льстил­ся и по­ве­рил тво­ей хит­ро­сти. От­сту­пи от ме­ня, про­кля­тый, от­сту­пи, – ибо мне сле­ду­ет умо­лять хри­сти­ан, чтобы они по­ми­ло­ва­ли ме­ня. Сле­ду­ет мне об­ра­тить­ся к бла­го­че­сти­вым лю­дям. чтобы они из­ба­ви­ли ме­ня от ги­бе­ли и по­за­бо­ти­лись о мо­ем спа­се­нии. Отой­ди, отой­ди от ме­ня, без­за­кон­ник, враг ис­ти­ны, про­тив­ник и нена­вист­ник вся­ко­го добра.

Услы­шав сие, диа­вол бро­сил­ся на Ки­при­а­на, чтобы убить его, и, на­пав, на­чал бить и да­вить его. Не на­хо­дя ни­где за­щи­ты и не зная, как по­мочь се­бе и из­ба­вить­ся от лю­тых бе­сов­ских рук, Ки­при­ан, уже ед­ва жи­вой, вспом­нил зна­ме­ние свя­то­го кре­ста, си­лою ко­то­ро­го про­ти­ви­лась Иусти­на всей бе­сов­ской си­ле, и вос­клик­нул:

– Бо­же Иусти­ны, по­мо­ги мне!

За­тем, под­няв ру­ку, пе­ре­кре­стил­ся, и диа­вол тот­час от­ско­чил от него, как стре­ла, пу­щен­ная из лу­ка. Со­брав­шись с ду­хом, Ки­при­ан стал сме­лее и, при­зы­вая имя Хри­сто­во, осе­нял се­бя крест­ным зна­ме­ни­ем и упор­но про­ти­вил­ся бе­су, про­кли­ная его и уко­ряя. Диа­вол же, стоя вда­ли от него и не смея при­бли­зить­ся, из бо­яз­ни крест­но­го зна­ме­ния и Хри­сто­ва Име­ни, вся­че­ски угро­жал Ки­при­а­ну, го­во­ря:

– Не из­ба­вит те­бя Хри­стос от рук мо­их!

За­тем, по­сле дол­гих и ярост­ных на­па­де­ний на Ки­при­а­на, бес за­ры­чал, как лев, и уда­лил­ся.

То­гда Ки­при­ан взял все свои ча­ро­дей­ские кни­ги и по­шел к хри­сти­ан­ско­му епи­ско­пу Ан­фи­му. Упав к но­гам епи­ско­па, он умо­лял ока­зать ему ми­лость и со­вер­шить над ним Свя­тое Кре­ще­ние. Зная, что Ки­при­ан – ве­ли­кий и для всех страш­ный волх­во­ва­тель, епи­скоп по­ду­мал, что он при­шел к нему с ка­кой-ли­бо хит­ро­стью, и по­то­му от­ка­зы­вал ему, го­во­ря:

– Мно­го зла тво­ришь ты меж­ду языч­ни­ка­ми; оставь же в по­кое хри­сти­ан, чтобы те­бе не по­гиб­нуть в ско­ром вре­ме­ни.

То­гда Ки­при­ан со сле­за­ми ис­по­ве­дал все епи­ско­пу и от­дал ему свои кни­ги на со­жже­ние. Ви­дя его сми­ре­ние, епи­скоп на­учил его и на­ста­вил свя­той ве­ре, а за­тем по­ве­лел ему го­то­вить­ся к Кре­ще­нию; кни­ги же его сжег пред все­ми ве­ру­ю­щи­ми граж­да­на­ми.

Уда­лив­шись от епи­ско­па с со­кру­шен­ным серд­цем, Ки­при­ан пла­кал о гре­хах сво­их, по­сы­пал пеп­лом го­ло­ву и ис­крен­но ка­ял­ся, взы­вая к ис­тин­но­му Бо­гу об очи­ще­нии сво­их без­за­ко­ний. При­шед­ши на дру­гой день в цер­ковь, он слу­шал сло­во Бо­жие с ра­дост­ным уми­ле­ни­ем, стоя сре­ди ве­ру­ю­щих. Ко­гда же диа­кон по­ве­лел огла­шен­ным вый­ти вон, воз­гла­шая: «ели­цы огла­шен­нии, изы­ди­те»[16], – неко­то­рые уже вы­хо­ди­ли, Ки­при­ан не хо­тел вый­ти, го­во­ря диа­ко­ну:

– Я – раб Хри­стов; не из­го­няй ме­ня от­сю­да.

Диа­кон же ска­зал ему:

– Так как над то­бою еще не со­вер­ше­но Свя­тое Кре­ще­ние, то ты дол­жен вый­ти из хра­ма.

На сие Ки­при­ан от­ве­тил:

– Жив Хри­стос, Бог мой, из­ба­вив­ший ме­ня от диа­во­ла, со­хра­нив­ший де­ви­цу Иусти­ну чи­стою и по­ми­ло­вав­ший ме­ня; не из­го­нишь ме­ня из церк­ви, по­ка я ста­ну со­вер­шен­ным хри­сти­а­ни­ном.

Диа­кон ска­зал о сем епи­ско­пу, а епи­скоп, ви­дя усер­дие Ки­при­а­на и пре­дан­ность к Хри­сто­вой ве­ре, при­звал его к се­бе и немед­лен­но кре­стил его во имя От­ца, и Сы­на, и Свя­то­го Ду­ха.

Узнав о сем, свя­тая Иусти­на воз­бла­го­да­ри­ла Бо­га, раз­да­ла мно­го ми­ло­сты­ни ни­щим и сде­ла­ла в цер­ковь при­но­ше­ние. Ки­при­а­на же на вось­мой день епи­скоп по­ста­вил в чте­ца, на два­дца­тый в ипо­ди­а­ко­на, на трид­ца­тый в диа­ко­на, а чрез год ру­ко­по­ло­жил во иереи. Ки­при­ан вполне из­ме­нил свою жизнь, с каж­дым днем уве­ли­чи­вал он свои по­дви­ги и, по­сто­ян­но опла­ки­вая преж­ние злые де­я­ния, со­вер­шен­ство­вал­ся и вос­хо­дил от доб­ро­де­те­ли к доб­ро­де­те­ли. Ско­ро он был по­став­лен епи­ско­пом и в этом сане про­во­дил та­кую свя­тую жизнь, что срав­нял­ся со мно­ги­ми ве­ли­ки­ми свя­ты­ми; при сем он рев­ност­но за­бо­тил­ся о вве­рен­ном ему Хри­сто­вом ста­де. Свя­тую Иусти­ну де­ви­цу он по­ста­вил диа­ко­нис­сою, а за­тем по­ру­чил ей де­ви­чий мо­на­стырь, сде­лав ее игу­ме­ни­ею над дру­ги­ми де­ви­ца­ми хри­сти­ан­ски­ми. Сво­им по­ве­де­ни­ем и на­став­ле­ни­ем он об­ра­тил мно­гих языч­ни­ков и при­об­рел их для Церк­ви Хри­сто­вой. Та­ким об­ра­зом, идо­ло­слу­же­ние ста­ло пре­кра­щать­ся в той стране, и сла­ва Хри­сто­ва уве­ли­чи­ва­лась.

Ви­дя стро­гую жизнь свя­то­го Ки­при­а­на, за­бо­ты его о ве­ре Хри­сто­вой и о спа­се­нии душ че­ло­ве­че­ских, диа­вол скре­же­тал на него зу­ба­ми и по­бу­дил языч­ни­ков окле­ве­тать его пред пра­ви­те­лем во­сточ­ной стра­ны в том, что он бо­гов по­сра­мил, мно­гих лю­дей от­вра­тил от них, а Хри­ста, враж­деб­но­го бо­гам их, про­слав­ля­ет. И вот мно­гие нече­стив­цы при­шли к пра­ви­те­лю Ев­тол­мию, вла­дев­ше­му те­ми стра­на­ми, и кле­ве­та­ли на Ки­при­а­на и Иусти­ну, об­ви­няя их в том, что они враж­деб­ны и бо­гам, и ца­рю, и вся­ким вла­стям, – что они сму­ща­ют на­род, обо­льща­ют его и ве­дут вслед за со­бою, рас­по­ла­гая к по­кло­не­нию рас­пя­то­му Хри­сту. При сем они про­си­ли пра­ви­те­ля, чтобы он за сие пре­дал Ки­при­а­на и Иусти­ну смерт­ной каз­ни. Вы­слу­шав прось­бу, Ев­тол­мий ве­лел схва­тить Ки­при­а­на и Иусти­ну и по­са­дить их в тем­ни­цу. За­тем, от­прав­ля­ясь в Да­маск, он и их взял с со­бою для су­да над ни­ми. Ко­гда же при­ве­ли ему на суд уз­ни­ков хри­сто­вых, Ки­при­а­на и Иусти­ну, то он спро­сил Ки­при­а­на:

– За­чем ты из­ме­нил сво­ей преж­ней слав­ной де­я­тель­но­сти, ко­гда ты был зна­ме­ни­тым слу­гою бо­гов и мно­гих лю­дей при­во­дил к ним?

Свя­той Ки­при­ан рас­ска­зал пра­ви­те­лю, как узнал немощь и обо­льще­ние бе­сов и ура­зу­мел си­лу Хри­сто­ву, ко­то­рой бе­сы бо­ят­ся и тре­пе­щут, ис­че­зая от зна­ме­ния чест­но­го кре­ста, а рав­но изъ­яс­нил при­чи­ну сво­е­го об­ра­ще­ния ко Хри­сту, за Ко­то­ро­го об­на­ру­жи­вал го­тов­ность уме­реть. Му­чи­тель не вос­при­нял слов Ки­при­а­на в свое серд­це, но, не бу­дучи в со­сто­я­нии от­ве­чать на них, ве­лел по­ве­сить свя­то­го и стро­гать его те­ло, а свя­тую Иусти­ну бить по устам и очам. Во все вре­мя дол­гих му­че­ний они непре­стан­но ис­по­ве­до­ва­ли Хри­ста и с бла­го­да­ре­ни­ем пре­тер­пе­ва­ли все. За­тем му­чи­тель за­клю­чил их в тем­ни­цу и про­бо­вал лас­ко­вым уве­ща­ни­ем вер­нуть их к идо­ло­по­клон­ству. Ко­гда же он ока­зал­ся не в си­лах убе­дить их, то по­ве­лел бро­сить их в ко­тел; но ки­пя­щий ко­тел не при­чи­нял им ни­ка­ко­го вре­да, и они, как бы в про­хлад­ном ме­сте, про­слав­ля­ли Бо­га. Ви­дя сие, один идоль­ский жрец, по име­ни Афа­на­сий, ска­зал:

– Во имя бо­га Ас­кли­пия[17], я то­же бро­шусь в сей огонь и по­срам­лю тех вол­шеб­ни­ков.

Но ед­ва толь­ко огонь кос­нул­ся его, он тот­час умер. Ви­дя сие, му­чи­тель ис­пу­гал­ся и, не же­лая бо­лее су­дить их, по­слал му­че­ни­ков к пра­ви­те­лю Клав­дию в Ни­ко­ми­дию[18], опи­сав все слу­чив­ше­е­ся с ни­ми. Сей пра­ви­тель осу­дил их на усе­че­ние ме­чом. Ко­гда они бы­ли при­ве­де­ны на ме­сто каз­ни, то Ки­при­ан по­про­сил се­бе несколь­ко вре­ме­ни для мо­лит­вы, ра­ди то­го, чтобы преж­де бы­ла каз­не­на Иусти­на: он опа­сал­ся, чтобы Иусти­на не ис­пу­га­лась, при ви­де его смер­ти. Она же ра­дост­но скло­ни­ла свою го­ло­ву под меч и пре­ста­ви­лась к Же­ни­ху сво­е­му, Хри­сту. Ви­дя непо­вин­ную смерть сих му­че­ни­ков, некто Фео­к­тист, при­сут­ство­вав­ший там, очень со­жа­лел о них и, вос­пы­лав серд­цем к Бо­гу, при­пал к свя­то­му Ки­при­а­ну и, ло­бы­зая его, объ­явил се­бя хри­сти­а­ни­ном. Вме­сте с Ки­при­а­ном и он тот­час был осуж­ден на усе­че­ние. Так они пре­да­ли свои ду­ши в ру­ки Бо­жии; те­ла же их ле­жа­ли шесть дней непо­гре­бен­ны­ми. Неко­то­рые из быв­ших там стран­ни­ков тай­но взя­ли их и от­вез­ли в Рим, где и от­да­ли од­ной доб­ро­де­тель­ной и свя­той жен­щине, по име­ни Ру­фине, род­ствен­ни­це Клав­дия ке­са­ря[19]. Она по­хо­ро­ни­ла с че­стью те­ла свя­тых Хри­сто­вых му­че­ни­ков: Ки­при­а­на, Иусти­ны и Фео­к­ти­ста. При гро­бах же их про­ис­хо­ди­ли мно­гие ис­це­ле­ния при­те­кав­шим к ним с ве­рою. Мо­лит­ва­ми их да ис­це­лит Гос­подь и на­ши бо­лез­ни те­лес­ные и ду­шев­ные!


При­ме­ча­ния

[1] Де­кий – рим­ский им­пе­ра­тор с 249 по 271 г.

[2] Ан­тио­хия – ча­сто упо­треб­ля­е­мое имя го­ро­дов. Здесь, ве­ро­ят­нее все­го, ра­зу­ме­ет­ся Ан­тио­хия Фини­кий­ская, меж­ду Си­ри­ей и Па­ле­сти­ной, или же Ан­тио­хия Пи­си­дий­ская, на гра­ни­це с Фри­ги­ей, в за­пад­ной часть Ма­лой Азии.

[3] Т.е. язы­че­ский муд­рец, в смыс­ле лож­но­го муд­ре­ца.

[4] Под име­нем «волх­вов» или «ма­гов» в древ­но­сти ра­зу­ме­лись лю­ди муд­рые, об­ла­дав­шие вы­со­ки­ми и об­шир­ны­ми зна­ни­я­ми, осо­бен­но зна­ни­ем тай­ных сил при­ро­ды, недо­ступ­ны­ми обык­но­вен­ным лю­дям. Вме­сте с тем с этим име­нем со­еди­ня­лись по­ня­тия вол­шеб­ства, кол­дов­ства, во­рож­бы, за­кли­на­ний и раз­ных об­ма­нов и суе­ве­рий. Вол­шеб­ство у языч­ни­ков с древ­ней­ших вре­мен бы­ло силь­но раз­ви­то; про­тив него го­во­рит­ся во мно­гих ме­стах Свя­щен­но­го Пи­са­ния. По мне­нию мно­гих учи­те­лей Церк­ви, язы­че­ские волх­вы со­вер­ша­ли свои, ино­гда за­ме­ча­тель­ные, ча­ро­дей­ства под вли­я­ни­ем и при по­мо­щи ду­хов тьмы.

[5] Кар­фа­ген – древ­ней­шая, зна­ме­ни­тая ко­ло­ния фини­кий­цев, на се­ве­ре Аф­ри­ки, до­стиг­шая в древ­ней ис­то­рии выс­шей сте­пе­ни мо­гу­ще­ства и раз­ру­шен­ная в 146 г. до Р.Х.; на раз­ва­ли­нах древ­не­го Кар­фа­ге­на при пер­вых рим­ских им­пе­ра­то­рах воз­ник но­вый Кар­фа­ген, ко­то­рый су­ще­ство­вал с боль­шим блес­ком в про­дол­же­ние весь­ма дол­го­го вре­ме­ни. В Кар­фа­гене весь­ма силь­но был раз­вит язы­че­ский гре­ко-рим­ский культ, со все­ми его суе­ве­ри­я­ми, ча­ро­дей­ства­ми и «ма­ги­че­ским ис­кус­ством».

[6] Апол­лон – один из наи­бо­лее по­чи­та­е­мых гре­ко-рим­ских язы­че­ских бо­гов. По­чи­тал­ся бо­гом солн­ца и ум­ствен­но­го про­све­ще­ния, а так­же бла­го­по­лу­чия об­ще­ствен­но­го и по­ряд­ка, охра­ни­те­лем за­ко­на, бо­же­ством пред­ска­за­ния бу­ду­ще­го. Од­ним из глав­ных мест его куль­та бы­ла, меж­ду про­чим, до­ли­на Тем­пей­ская, в Се­вер­ной Гре­ции, рас­сти­лав­ша­я­ся у по­дош­вы зна­ме­ни­той в древ­но­сти го­ры Олим­па.

[7] Олимп пред­став­ля­ет со­бою соб­ствен­но це­лую (юго-во­сточ­ную) ветвь це­пи гор, со­став­ля­ю­щей гра­ни­цу меж­ду Ма­ке­до­ни­ей и Фес­са­ли­ей, в Се­вер­ной Гре­ции. Олимп у древ­них гре­ков по­чи­тал­ся ме­сто­пре­бы­ва­ни­ем их язы­че­ских бо­гов.

[8] Ар­гос – древ­няя гре­че­ская сто­ли­ца во­сточ­ной об­ла­сти Пе­ло­пон­не­са (юж­ной Гре­ции) – Ар­го­ли­ды; неда­ле­ко от него на­хо­дил­ся зна­ме­ни­тый храм язы­че­ской бо­ги­ни Ге­ры.

[9] Ге­ра (Юно­на) по­чи­та­лась древни­ми гре­ка­ми и рим­ля­на­ми сест­рой и же­ной глав­но­го их бо­га Зев­са, наи­бо­лее воз­вы­шен­ной и по­чи­та­е­мой меж­ду бо­ги­ня­ми; счи­та­лась бо­ги­ней зем­ли и пло­до­ро­дия и по­кро­ви­тель­ни­цей су­пру­жеств.

[10] Тав­ро­поль – соб­ствен­но храм в честь бо­ги­ни Ар­те­ми­ды (Ди­а­ны – бо­ги­ни лу­ны, по­чи­тав­шей­ся так­же по­кро­ви­тель­ни­цей све­жей, цве­ту­щей жиз­ни при­ро­ды) на ост­ро­ве Ика­ре, в юго-во­сточ­ной ча­сти Эгей­ско­го мо­ря (Ар­хи­пе­ла­га). На­име­но­ва­ние это­го ме­ста про­ис­хо­дит от то­го, что гре­ки, при­рав­ни­вая к Ар­те­ми­де бо­ги­ню древ­них оби­та­те­лей Та­ври­че­ско­го по­лу­ост­ро­ва – тав­ров Ор­си­ло­ху, на­зы­ва­ли ту и дру­гую без­раз­лич­но Тав­ро­по­лой.

[11] Ла­ке­де­мон, или Ла­ко­ния – юго-во­сточ­ная об­ласть Пе­ло­пон­не­са (Юж­ной Гре­ции). Част­нее это на­име­но­ва­ние обо­зна­ча­ло глав­ный го­род Ла­ко­нии, ина­че Спар­ту, от ко­то­рой со­хра­ни­лись те­перь лишь неболь­шие раз­ва­ли­ны.

[12] Мем­фис – древ­няя мо­гу­ще­ствен­ная сто­ли­ца все­го Егип­та – на­хо­дил­ся в Сред­нем Егип­те у Ни­ла, меж­ду глав­ной ре­кой и ее при­то­ком, омы­вав­шим за­пад­ную сто­ро­ну го­ро­да. От бле­стя­щей сто­ли­цы древ­не­го Егип­та ныне со­хра­ня­ют­ся лишь са­мые ни­чтож­ные, скуд­ные остат­ки при де­рев­нях Мет­ра­са­ни и Мо­ган­нан.

[13] Хал­де­я­ми на­зы­ва­лись ва­ви­лон­ские муд­ре­цы и уче­ные, за­ни­мав­ши­е­ся на­у­ка­ми, осо­бен­но аст­ро­но­ми­ей и на­блю­де­ни­ем све­тил небес­ных; они же бы­ли жре­ца­ми и ма­га­ми, за­ни­мав­ши­ми­ся тай­ным уче­ни­ем, га­да­ни­ем, тол­ко­ва­ни­ем снов и т.д. Впо­след­ствии этим име­нем на­зы­ва­лись, осо­бен­но на Во­сто­ке, во­об­ще вся­ко­го ро­да волх­вы, вол­шеб­ни­ки и га­да­те­ли, хо­тя бы они бы­ли и не из хал­де­ев, т.е. про­ис­хо­ди­ли не из Ва­ви­ло­на.

[14] По уче­нию Свя­щен­но­го Пи­са­ния, в тем­ном цар­стве злых от­пад­ших ду­хов есть свой глав­ный на­чаль­ник, ко­то­ро­го Пи­са­ние ча­сто на­зы­ва­ет «кня­зем бе­сов­ским», а так­же ве­ель­зе­ву­лом, ве­ли­а­ром, са­та­ною и т.д., яв­но от­ли­чая его от дру­гих бе­сов, ко­то­рые изо­бра­жа­ют­ся как бы под­власт­ны­ми по от­но­ше­нию к нему. Во­об­ще Пи­са­ние раз­ли­ча­ет злых ду­хов по их сте­пе­ням и си­ле их вла­сти.

[15] В смыс­ле – но­во­го зло­че­сти­во­го волх­ва, ча­ро­дея и по­слуш­но­го слу­жи­те­ля диа­во­ла. Под име­нем Зам­врия здесь оче­вид­но ра­зу­ме­ет­ся зна­ме­ни­тый древ­ний еги­пет­ский маг, о ко­то­ром из­вест­но от древ­них клас­си­че­ских пи­са­те­лей, про­сла­вив­ший­ся сво­и­ми необы­чай­ны­ми ча­ро­ва­ни­я­ми и на­хо­див­ший­ся, по мне­нию от­цов Церк­ви, в со­об­ще­стве с тем­ны­ми бе­сов­ски­ми си­ла­ми.

[16] Под име­нем «огла­шен­ных» в древ­ней церк­ви ра­зу­ме­лись взрос­лые, же­лав­шие при­нять Кре­ще­ние и при­го­тов­ляв­ши­е­ся к нему через озна­ком­ле­ние с уче­ни­ем Церк­ви. Имея пра­во вхо­да в храм для слу­ша­ния Свя­щен­но­го Пи­са­ния и по­уче­ний и да­же при­сут­ство­вать в на­ча­ле ли­тур­гии (на ли­тур­гии огла­шен­ных), они пред на­ступ­ле­ни­ем са­мой важ­ной и су­ще­ствен­ной ча­сти ли­тур­гии – ли­тур­гии вер­ных – долж­ны бы­ли немед­лен­но вы­хо­дить из хра­ма, о чем они гром­ко и опо­ве­ща­лись диа­ко­ном чрез воз­глас, и до­се­ле со­хра­ня­ю­щий­ся в Церк­ви при со­вер­ше­нии ли­тур­гии.

[17] Ас­кли­пий, или Эс­ку­лап, – гре­ко-рим­ский бог вра­чеб­но­го ис­кус­ства.

[18] Ни­ко­ми­дия – го­род в Ма­лой Азии. – От древ­ней цве­ту­щей Ни­ко­ми­дии до­се­ле со­хра­ня­ет­ся мно­го раз­ва­лин, сви­де­тель­ству­ю­щих о ее слав­ном про­шлом.

[19] Рим­ский им­пе­ра­тор Клав­дий II цар­ство­вал с 268 по 270 г. – Кон­чи­на свв. Ки­при­а­на, Иусти­ны и Фео­к­ти­ста по­сле­до­ва­ла око­ло 268 го­да.

Иустина Антиохийская, Никомидийская (Дамасская)

Кроссворд «Сщмч. Киприан и мц. Иустина»

Краткие жития священномученика Киприана, епископа, мученицы Иустины и мученика Феоктиста

В 3 ве­ке в цар­ство­ва­ние рим­ско­го им­пе­ра­то­ра Де­кия жил в Ан­тио­хии язы­че­ский муд­рец, зна­ме­ни­тый волх­во­ва­тель Ки­при­ан. Он уми­ло­сти­вил жерт­ва­ми са­мо­го кня­зя тьмы, от­дал ему во власть все­го се­бя, и тот дал ему в услу­же­ние полк бе­сов и обе­щал по­ста­вить кня­зем по ис­хож­де­нии из те­ла. Мно­гие об­ра­ща­лись к нему в сво­их нуж­дах, и он по­мо­гал им бе­сов­ской си­лой. Об­ра­тил­ся к нему од­на­жды юно­ша по име­ни Агла­ид, сын бо­га­тых и знат­ных ро­ди­те­лей. Од­на­жды уви­дел он де­вуш­ку Иусти­ну и по­ра­зил­ся ее кра­со­той, и стал с тех пор ис­кать ее рас­по­ло­же­ния и люб­ви, она же от­ве­ча­ла ему от­ка­зом: «Же­них мой – Хри­стос; Ему я слу­жу и ра­ди Него хра­ню мою чи­сто­ту».

Во­ору­жив­шись тай­ны­ми зна­ни­я­ми и при­звав на по­мощь нечи­стых ду­хов, Ки­при­ан три ра­за по­сы­лал их со­блаз­нить Иусти­ну. Они вну­ша­ли ей дур­ные мыс­ли, раз­жи­га­ли в ней плот­скую страсть, ис­ку­ша­ли льсти­вы­ми и лу­ка­вы­ми ре­ча­ми, но Иусти­на по­беж­да­ла их по­стом, мо­лит­вой и крест­ным зна­ме­ни­ем, и, по­срам­лен­ные и устра­шен­ные кре­стом Гос­под­ним, они бе­жа­ли с по­зо­ром. Воз­не­го­до­вал то­гда Ки­при­ан и стал мстить Иустине за свой по­зор. Он на­слал мор и яз­вы на дом Иусти­ны и на весь го­род, как неко­гда диа­вол на пра­вед­но­го Иова. Она же усерд­но мо­ли­лась, и бе­сов­ское на­ва­жде­ние пре­кра­ти­лось. По­сле та­кой пе­ре­ме­ны лю­ди ста­ли про­слав­лять Хри­ста, а Ки­при­ан, про­зрев, от­рек­ся от дел диа­во­ла, ис­по­ве­дал все мест­но­му епи­ско­пу Ан­фи­му, от­дал ему на со­жже­ние все свои кни­ги и умо­лял со­вер­шить над ним Свя­тое Кре­ще­ние.

Он вполне из­ме­нил свою жизнь, через семь дней по­сле кре­ще­ния его по­ста­ви­ли во чте­ца, через два­дцать дней – в ипо­ди­а­ко­на, через трид­цать – в диа­ко­на, а через год ру­ко­по­ло­жи­ли в иерея. Ско­ро он был по­став­лен епи­ско­пом и в этом сане про­во­дил та­кую свя­тую жизнь, что срав­нял­ся со мно­ги­ми ве­ли­ки­ми свя­ты­ми.

Во вре­мя го­не­ний на хри­сти­ан при им­пе­ра­то­ре Дио­кли­ти­ане Ки­при­а­на и Иусти­ну окле­ве­та­ли, по­са­ди­ли в тем­ни­цу, по­том ве­ле­ли по­ве­сить свя­то­го и стро­гать ему те­ло, а Иусти­ну – бить по устам и гла­зам. По­сле это­го их бро­си­ли в ко­тел, но ки­пя­щий ко­тел не при­чи­нил им ни­ка­ко­го вре­да. В кон­це кон­цов их осу­ди­ли на усе­че­ние ме­чом.

Ви­дя непо­вин­ную смерть му­че­ни­ков, во­ин Фео­к­тист объ­явил се­бя хри­сти­а­ни­ном и был каз­нен вме­сте с ни­ми.

Свя­щен­но­му­че­ник Ки­при­ан, свя­тая му­че­ни­ца Иусти­на и свя­той му­че­ник Фео­к­тист умерщ­вле­ны в Ни­ко­ми­дии в 304 го­ду.

Полные жития священномученика Киприана, епископа, мученицы Иустины и мученика Феоктиста

В цар­ство­ва­ние Де­кия[1] жил в Ан­тио­хии[2] некий фило­соф[3] и зна­ме­ни­тый волх­во­ва­тель[4], по име­ни Ки­при­ан, ро­дом из Кар­фа­ге­на[5]. Про­ис­хо­дя от нече­сти­вых ро­ди­те­лей, он еще в дет­стве по­свя­щен был ими на слу­же­ние язы­че­ско­му бо­гу Апол­ло­ну[6]. Се­ми лет он был от­дан ча­ро­де­ям для на­уче­ния волх­во­ва­нию и бе­сов­ской муд­ро­сти. По до­сти­же­нии де­ся­ти­лет­не­го воз­рас­та он был по­слан ро­ди­те­ля­ми для при­го­тов­ле­ния к жре­че­ско­му слу­же­нию на го­ру Олимп[7], ко­то­рую языч­ни­ки на­зы­ва­ли жи­ли­щем бо­гов; там бы­ло бес­чис­лен­ное мно­же­ство идо­лов, в ко­их оби­та­ли бе­сы. На этой го­ре Ки­при­ан на­учил­ся всем диа­воль­ским хит­ро­стям: он по­стиг раз­лич­ные бе­сов­ские пре­вра­ще­ния, на­учил­ся из­ме­нять свой­ства воз­ду­ха, на­во­дить вет­ры, про­из­во­дить гром и дождь, воз­му­щать мор­ские вол­ны, при­чи­нять вред са­дам, ви­но­град­ни­кам и по­лям, на­сы­лать бо­лез­ни и яз­вы на лю­дей, и во­об­ще на­учил­ся па­губ­ной муд­ро­сти и ис­пол­нен­ной зла диа­воль­ской де­я­тель­но­сти. Он ви­дел там бес­чис­лен­ные пол­чи­ща бе­сов с кня­зем тьмы во гла­ве, ко­то­ро­му од­ни пред­сто­я­ли, дру­гие слу­жи­ли, иные вос­кли­ца­ли, вос­хва­ляя сво­е­го кня­зя, а иные бы­ли по­сы­ла­е­мы в мир для со­вра­ще­ния лю­дей. Там ви­дел он так­же в мни­мых об­ра­зах язы­че­ских бо­гов и бо­гинь, а рав­но раз­лич­ные при­зра­ки и при­ви­де­ния, вы­зы­ва­нию ко­их он учил­ся в стро­гом со­ро­ка­днев­ном по­сте; ел же он по за­хож­де­нии солн­ца, и то не хлеб и не ка­кую-ли­бо иную пи­щу, а ду­бо­вые же­лу­ди.

Ко­гда ему ми­ну­ло пят­на­дцать лет, он стал слу­шать уро­ки се­ми ве­ли­ких жре­цов, от ко­то­рых уве­дал мно­гие бе­сов­ские тай­ны. За­тем он по­шел в го­род Ар­гос[8], где, по­слу­жив­ши неко­то­рое вре­мя бо­гине Ге­ре[9], на­учил­ся мно­гим обо­льще­ни­ям у жре­ца ее. По­жил он и в Тав­ро­по­ле[10], слу­жа Ар­те­ми­де, а от­ту­да по­шел в Ла­ке­де­мон[11], где и на­учил­ся раз­ны­ми волх­во­ва­ни­я­ми и на­ва­жде­ни­ем вы­зы­вать мерт­ве­цов из мо­гил и за­став­лял их го­во­рить. Два­дца­ти лет от ро­ду Ки­при­ан при­шел в Еги­пет и в го­ро­де Мем­фи­се[12] обу­чал­ся еще боль­шим ча­ро­дей­ствам и вол­шеб­ствам. На трид­ца­том го­ду он по­шел к хал­де­ям[13] и, на­учив­шись там звез­до­чет­ству, за­кон­чил свое уче­ние, по­сле че­го воз­вра­тил­ся в Ан­тио­хию, бу­дучи со­вер­шен­ным во вся­ком зло­де­я­нии. Так он стал волх­во­ва­те­лем, ча­ро­де­ем и ду­ше­губ­цем, ве­ли­ким дру­гом и вер­ным ра­бом адско­го кня­зя[14], с ко­им бе­се­до­вал ли­цом к ли­цу, удо­сто­ив­шись от него ве­ли­кой че­сти, как о том он сам от­кры­то за­сви­де­тель­ство­вал.

– По­верь­те мне, – го­во­рил он, – что я ви­дел са­мо­го кня­зя тьмы, ибо я уми­ло­сти­вил его жерт­ва­ми; я при­вет­ство­вал его и го­во­рил с ним и с его ста­рей­ши­на­ми; он по­лю­бил ме­ня, хва­лил мой ра­зум и пред все­ми ска­зал: «вот но­вый Зам­врий[15], все­гда го­то­вый к по­слу­ша­нию и до­стой­ный об­ще­ния с на­ми!". И обе­щал он мне по­ста­вить ме­ня кня­зем по ис­хож­де­нии мо­ем из те­ла, а в те­че­ние зем­ной жиз­ни – во всем по­мо­гать мне; при сем он дал мне полк бе­сов в услу­же­ние. Ко­гда же я ухо­дил от него, он об­ра­тил­ся ко мне со сло­ва­ми: «Му­жай­ся, усерд­ный Ки­при­ан, встань и со­про­вож­дай ме­ня: пусть все ста­рей­ши­ны бе­сов­ские удив­ля­ют­ся те­бе». Вслед­ствие се­го и все его кня­зья бы­ли вни­ма­тель­ны ко мне, ви­дя ока­зан­ную мне честь. Внеш­ний вид его был по­до­бен цвет­ку; го­ло­ва его бы­ла увен­ча­на вен­цом, сде­лан­ным (не в дей­стви­тель­но­сти, а при­зрач­но) из зо­ло­та и бле­стя­щих кам­ней, вслед­ствие че­го и все про­стран­ство то осве­ща­лось, – а одеж­да его бы­ла изу­ми­тель­на. Ко­гда же он об­ра­щал­ся в ту или дру­гую сто­ро­ну, все ме­сто то со­дро­га­лось; мно­же­ство злых ду­хов раз­лич­ных сте­пе­ней по­кор­но сто­я­ли у пре­сто­ла его. Ему и я все­го се­бя от­дал то­гда в услу­же­ние, по­ви­ну­ясь вся­ко­му его ве­ле­нию.

Так рас­ска­зы­вал о се­бе сам Ки­при­ан по­сле сво­е­го об­ра­ще­ния.

От­сю­да яс­но, ка­ким че­ло­ве­ком был Ки­при­ан: как друг бе­сов, со­вер­шал он все их де­ла, при­чи­няя вред лю­дям и обо­льщая их. Жи­вя в Ан­тио­хии, он мно­го лю­дей со­вра­тил ко вся­ким без­за­ко­ни­ям, мно­гих по­гу­бил отра­ва­ми и ча­ро­дей­ством, а юно­шей и де­виц за­ка­лал в жерт­ву бе­сам. Мно­гих он на­учил сво­е­му ги­бель­но­му волх­во­ва­нию: од­них – ле­тать по воз­ду­ху, дру­гих – пла­вать в ла­дьях по об­ла­кам, а иных хо­дить по во­дам. Все­ми языч­ни­ка­ми он был по­чи­та­ем и про­слав­ля­ем как глав­ней­ший жрец и муд­рей­ший слу­га их мерз­ких бо­гов. Мно­гие об­ра­ща­лись к нему в сво­их нуж­дах, и он по­мо­гал им бе­сов­скою си­лою, ко­то­рой был ис­пол­нен: од­ним со­дей­ство­вал он в лю­бо­де­я­нии, дру­гим во гне­ве, враж­де, мще­нии, за­ви­сти. Уже весь он на­хо­дил­ся в глу­би­нах ада и в па­сти диа­воль­ской, был сы­ном ге­ен­ны, участ­ни­ком бе­сов­ско­го на­сле­дия и их веч­ной ги­бе­ли. Гос­подь же, не хо­тя­щий смер­ти греш­ни­ка, по Сво­ей неиз­ре­чен­ной бла­го­сти и не по­беж­да­е­мо­му люд­ски­ми гре­ха­ми ми­ло­сер­дию со­из­во­лил взыс­кать се­го по­гиб­ше­го че­ло­ве­ка, из­влечь из про­па­сти по­гряз­ше­го в адской глу­бине и спа­сти его, чтобы по­ка­зать всем лю­дям Свое ми­ло­сер­дие, ибо нет гре­ха, мо­гу­ще­го по­бе­дить Его че­ло­ве­ко­лю­бие. Спас же Он Ки­при­а­на от ги­бе­ли сле­ду­ю­щим об­ра­зом.

Жи­ла в то вре­мя там же, в Ан­тио­хии, некая де­ви­ца, по име­ни Иусти­на. Она про­ис­хо­ди­ла от язы­че­ских ро­ди­те­лей: от­цом ее был идоль­ский жрец, по име­ни Еде­сий, а мать ее зва­ли Кле­одо­ни­ей. Од­на­жды, си­дя у ок­на в сво­ем до­ме, де­ви­ца сия, то­гда уже при­шед­шая в со­вер­шен­ный воз­раст, слу­чай­но услы­ша­ла сло­ва спа­се­ния из уст про­хо­див­ше­го ми­мо диа­ко­на, по име­ни Пра­и­лия. Он го­во­рил о во­че­ло­ве­че­нии Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста, – о том, что Он ро­дил­ся от Пре­чи­стой Де­вы и, со­тво­рив мно­гие чу­де­са, бла­го­из­во­лил по­стра­дать ра­ди на­ше­го спа­се­ния, вос­крес из мерт­вых со сла­вою, воз­нес­ся на небе­са, вос­сел одес­ную От­ца и цар­ству­ет веч­но. Сия про­по­ведь диа­ко­на па­ла на доб­рую поч­ву, в серд­це Иусти­ны, и на­ча­ла ско­ро при­но­сить пло­ды, ис­ко­ре­няя в ней тер­ния неве­рия. Иусти­на за­хо­те­ла луч­ше и со­вер­шен­нее на­учить­ся ве­ре у диа­ко­на, но не осме­ли­лась ис­кать его, удер­жи­ва­е­мая де­ви­че­скою скром­но­стью Од­на­ко она тай­но хо­ди­ла в цер­ковь Хри­сто­ву и, ча­сто слу­шая сло­во Бо­жие, при воз­дей­ствии на ее серд­це Свя­то­го Ду­ха, уве­ро­ва­ла во Хри­ста. В ско­ром вре­ме­ни она убе­ди­ла в сем и свою мать, а за­тем при­ве­ла к ве­ре и сво­е­го пре­ста­ре­ло­го от­ца. Ви­дя ра­зум сво­ей до­че­ри и слы­ша ее муд­рые сло­ва, Еде­сий рас­суж­дал сам с со­бою: «Идо­лы сде­ла­ны ру­ка­ми че­ло­ве­че­ски­ми и не име­ют ни ду­ши, ни ды­ха­ния, а по­то­му – ка­ким об­ра­зом они мо­гут быть бо­га­ми». Раз­мыш­ляя о сем, од­на­жды но­чью он уви­дел во сне по Бо­же­ствен­но­му со­из­во­ле­нию чу­дес­ное ви­де­ние: ви­дел он ве­ли­кий сонм све­то­нос­ных Ан­ге­лов, а сре­ди них был Спа­си­тель ми­ра Хри­стос, Ко­то­рый ска­зал ему:

– При­и­ди­те ко Мне, и Я дам вам Цар­ствие Небес­ное.

Встав утром, Еде­сий по­шел с же­ною и до­че­рью к хри­сти­ан­ско­му епи­ско­пу, по име­ни Он­та­ту, про­ся его на­учить их Хри­сто­вой ве­ре и со­вер­шить над ни­ми Свя­тое Кре­ще­ние. При сем он по­ве­дал сло­ва до­че­ри сво­ей и ви­ден­ное им са­мим Ан­гель­ское ви­де­ние. Услы­шав сие, епи­скоп воз­ра­до­вал­ся об­ра­ще­нию их и, на­ста­вив их в ве­ре Хри­сто­вой, кре­стил Еде­сия, же­ну его Кле­одо­нию и дочь Иусти­ну, а за­тем, при­ча­стив их Свя­тых Та­ин, от­пу­стил с ми­ром. Ко­гда же Еде­сий укре­пил­ся в Хри­сто­вой ве­ре, то епи­скоп, ви­дя его бла­го­че­стие, по­ста­вил его пре­сви­те­ром. По­сле се­го, по­жив доб­ро­де­тель­но и в стра­хе Бо­жи­ем год и шесть ме­ся­цев, Еде­сий во свя­той ве­ре окон­чил свою жизнь. Иусти­на же доб­лест­но под­ви­за­лась в со­блю­де­нии за­по­ве­дей Гос­под­них и, воз­лю­бив Же­ни­ха сво­е­го Хри­ста, слу­жи­ла Ему при­леж­ны­ми мо­лит­ва­ми, дев­ством и це­ло­муд­ри­ем, по­стом и воз­дер­жа­ни­ем ве­ли­ким. Но враг, нена­вист­ник че­ло­ве­че­ско­го ро­да, ви­дя та­кую ее жизнь, по­за­ви­до­вал ее доб­ро­де­те­лям и на­чал вре­дить ей, при­чи­няя раз­лич­ные бед­ствия и скор­би.

В то вре­мя жил в Ан­тио­хии некий юно­ша, по име­ни Агла­ид, сын бо­га­тых и знат­ных ро­ди­те­лей. Он жил рос­кош­но, весь от­да­ва­ясь су­е­те ми­ра се­го. Од­на­жды он уви­дел Иусти­ну, ко­гда она шла в цер­ковь, и по­ра­зил­ся ее кра­со­той. Диа­вол же вну­шил дур­ные на­ме­ре­ния в его серд­це. Рас­па­лив­шись во­жде­ле­ни­ем, Агла­ид все­ми ме­ра­ми стал ста­рать­ся снис­кать рас­по­ло­же­ние и лю­бовь Иусти­ны и по­сред­ством обо­льще­ния при­ве­сти чи­стую аг­ни­цу Хри­сто­ву к за­ду­ман­ной им скверне. Он на­блю­дал за все­ми пу­тя­ми, по ко­то­рым де­ви­ца долж­на бы­ла ид­ти, и, встре­ча­ясь с нею, го­во­рил ей льсти­вые ре­чи, вос­хва­ляя ее кра­со­ту и про­слав­ляя ее; по­ка­зы­вая свою лю­бовь к ней, он ста­рал­ся увлечь ее к лю­бо­де­я­нию хит­ро­спле­тен­ною се­тью обо­льще­ний. Де­ви­ца же от­во­ра­чи­ва­лась и из­бе­га­ла его, гну­ша­ясь им и не же­лая да­же слу­шать его льсти­вых и лу­ка­вых ре­чей. Не охла­де­вая в сво­ем во­жде­ле­нии к ее кра­со­те, юно­ша по­слал к ней с прось­бою, чтобы она со­гла­си­лась стать его же­ною.

Она же от­ве­ча­ла ему:

– Же­них мой – Хри­стос; Ему я слу­жу и ра­ди Него хра­ню мою чи­сто­ту. Он и ду­шу и те­ло мое охра­ня­ет от вся­кой сквер­ны.

Слы­ша та­кой от­вет це­ло­муд­рен­ной де­ви­цы, Агла­ид, под­стре­ка­е­мый диа­во­лом, еще бо­лее рас­па­лил­ся стра­стью. Не бу­дучи в со­сто­я­нии обо­льстить ее, он за­мыс­лил по­хи­тить ее на­силь­но. Со­брав на по­мощь по­доб­ных се­бе без­рас­суд­ных юно­шей, он под­сте­рег де­ви­цу на пу­ти, по ко­то­ро­му она обыч­но хо­ди­ла в цер­ковь на мо­лит­ву; там он встре­тил ее и, схва­тив, на­силь­но по­та­щил в дом свой. Она же на­ча­ла силь­но кри­чать, би­ла его по ли­цу и пле­ва­ла на него. Услы­шав ее вопли, со­се­ди вы­бе­жа­ли из до­мов и от­ня­ли непо­роч­ную аг­ни­цу, свя­тую Иусти­ну, из рук нече­сти­во­го юно­ши, как из вол­чьей па­сти. Бес­чин­ни­ки раз­бе­жа­лись, а Агла­ид воз­вра­тил­ся со сты­дом в дом свой. Не зная, что де­лать да­лее, он, с уси­ле­ни­ем в нем нечи­стой по­хо­ти, ре­шил­ся на но­вое злое де­ло: он по­шел к ве­ли­ко­му волх­ву и ча­ро­дею – Ки­при­а­ну, жре­цу идоль­ско­му и, по­ве­дав ему свою скорбь, про­сил у него по­мо­щи, обе­щая дать ему мно­го зо­ло­та и се­реб­ра. Вы­слу­шав Агла­и­да, Ки­при­ан уте­шал его, обе­щая ис­пол­нить его же­ла­ние.

– Я, – ска­зал он, – сде­лаю так, что са­ма де­ви­ца бу­дет ис­кать тво­ей люб­ви и по­чув­ству­ет к те­бе страсть да­же бо­лее силь­ную, чем ты к ней.

Так уте­шив юно­шу, Ки­при­ан от­пу­стил его об­на­де­жен­ным. Взяв за­тем кни­ги по сво­е­му тай­но­му ис­кус­ству, он при­звал од­но­го из нечи­стых ду­хов, в ко­ем был уве­рен, что он ско­ро мо­жет рас­па­лить стра­стью к это­му юно­ше серд­це Иусти­ны. Бес охот­но обе­щал ему ис­пол­нить сие и гор­де­ли­во го­во­рил:

– Нетруд­ное это для ме­ня де­ло, ибо я мно­го раз по­тря­сал го­ро­да, разо­рял сте­ны, раз­ру­шал до­ма, про­из­во­дил кро­во­про­ли­тия и от­це­убий­ства, по­се­лял враж­ду и ве­ли­кий гнев меж­ду бра­тья­ми и су­пру­га­ми, и мно­гих, дав­ших обет дев­ства, до­во­дил до гре­ха; ино­кам, по­се­ляв­шим­ся в го­рах и при­выч­ным к стро­го­му по­сту, да­же ни­ко­гда и не по­мыш­ляв­шим о пло­ти, я вну­шал блуд­ное по­хо­те­ние и на­учал их слу­жить плот­ским стра­стям; лю­дей рас­ка­яв­ших­ся и от­вра­тив­ших­ся от гре­ха я сно­ва об­ра­тил к де­лам злым; мно­гих це­ло­муд­рен­ных я вверг­нул в лю­бо­де­я­ние. Неуже­ли же не су­мею я де­ви­цу сию скло­нить к люб­ви Агла­и­да? Да что я го­во­рю? Я са­мым де­лом ско­ро по­ка­жу свою си­лу. Вот возь­ми это сна­до­бье (он по­дал на­пол­нен­ный чем-то со­суд) и от­дай то­му юно­ше: пусть он окро­пит им дом Иусти­ны, и уви­дишь, что ска­зан­ное мною сбу­дет­ся.

Ска­зав это, бес ис­чез. Ки­при­ан при­звал Агла­и­да и по­слал его окро­пить тай­но из дья­воль­ско­го со­су­да дом Иусти­ны. Ко­гда это бы­ло сде­ла­но, блуд­ный бес во­шел ту­да с разо­жжен­ны­ми стре­ла­ми плот­ской по­хо­ти, чтобы уяз­вить серд­це де­ви­цы лю­бо­де­я­ни­ем, а плоть ее раз­жечь нечи­стою по­хо­тью.

Иусти­на име­ла обы­чай каж­дую ночь воз­но­сить мо­лит­вы ко Гос­по­ду. И вот ко­гда она, по обы­чаю, встав­ши в тре­тьем ча­су но­чи, мо­ли­лась Бо­гу, то ощу­ти­ла вне­зап­но в сво­ем те­ле вол­не­ние, бу­рю те­лес­ной по­хо­ти и пла­мя ге­енн­ско­го ог­ня. В та­ком вол­не­нии и внут­рен­ней борь­бе она оста­ва­лась до­воль­но про­дол­жи­тель­ное вре­мя: ей при­шел на па­мять юно­ша Агла­ид, и у нее ро­ди­лись дур­ные мыс­ли. Де­ви­ца удив­ля­лась и са­ма се­бя сты­ди­лась, ощу­щая, что кровь ее ки­пит как в кот­ле; она те­перь по­мыш­ля­ла о том, че­го все­гда гну­ша­лась как сквер­ны. Но по бла­го­ра­зу­мию сво­е­му Иусти­на по­ня­ла, что эта борь­ба воз­ник­ла в ней от диа­во­ла; тот­час она об­ра­ти­лась к ору­жию крест­но­го зна­ме­ния, при­бег­ла к Бо­гу с теп­лою мо­лит­вою и из глу­би­ны серд­ца взы­ва­ла ко Хри­сту, Же­ни­ху сво­е­му:

– Гос­по­ди Бо­же мой, Иису­се Хри­сте! – вот вра­ги мои вос­ста­ли на ме­ня, при­го­то­ви­ли сеть для улов­ле­ния ме­ня и ис­то­щи­ли мою ду­шу. Но я вспом­ни­ла в но­чи имя Твое и воз­ве­се­ли­лась, и те­перь, ко­гда они тес­нят ме­ня, я при­бе­гаю к Те­бе и на­де­юсь, что враг мой не вос­тор­же­ству­ет на­до мною. Ибо Ты зна­ешь, Гос­по­ди Бо­же мой, что я, Твоя ра­ба, со­хра­ни­ла для Те­бя чи­сто­ту те­ла мо­е­го и ду­шу мою вру­чи­ла Те­бе. Со­хра­ни же ов­цу Твою, доб­рый Пас­тырь, не пре­дай на съе­де­ние зве­рю, ищу­ще­му по­гло­тить ме­ня; да­руй мне по­бе­ду на злое во­жде­ле­ние мо­ей пло­ти.

Дол­го и усерд­но по­мо­лив­шись, свя­тая де­ва по­сра­ми­ла вра­га. По­беж­ден­ный ее мо­лит­вою, он бе­жал от нее со сты­дом, и сно­ва на­ста­ло спо­кой­ствие в те­ле и серд­це Иусти­ны; пла­мя во­жде­ле­ния по­гас­ло, борь­ба пре­кра­ти­лась, ки­пя­щая кровь успо­ко­и­лась. Иусти­на про­сла­ви­ла Бо­га и вос­пе­ла по­бед­ную песнь. Бес же воз­вра­тил­ся к Ки­при­а­ну с пе­чаль­ною ве­стью, что он ни­че­го не до­стиг.

Ки­при­ан спро­сил его, по­че­му он не мог по­бе­дить де­ви­цу.

Бес, хо­тя и неохот­но, от­крыл прав­ду:

– Я по­то­му не мог одо­леть ее, что ви­дел на ней некое зна­ме­ние, ко­е­го устра­шил­ся.

То­гда Ки­при­ан при­звал бо­лее злоб­но­го бе­са и по­слал его со­блаз­нить Иусти­ну. Тот по­шел и сде­лал го­раз­до боль­ше пер­во­го, на­пав на де­ви­цу с боль­шею яро­стью. Но она во­ору­жи­лась теп­лою мо­лит­вою и воз­ло­жи­ла на се­бя еще силь­ней­ший по­двиг: она об­лек­лась во вла­ся­ни­цу и умерщ­вля­ла свою плоть воз­дер­жа­ни­ем и по­стом, вку­шая толь­ко хлеб с во­дою. Укро­тив та­ким об­ра­зом стра­сти сво­ей пло­ти, Иусти­на по­бе­ди­ла диа­во­ла и про­гна­ла его с по­зо­ром. Он же, по­доб­но пер­во­му, ни­че­го не успев, воз­вра­тил­ся к Ки­при­а­ну. То­гда Ки­при­ан при­звал од­но­го из кня­зей бе­сов­ских, по­ве­дал ему о сла­бо­сти по­слан­ных бе­сов, ко­то­рые не мог­ли по­бе­дить од­ной де­ви­цы, и про­сил у него по­мо­щи. Тот стро­го уко­рял преж­них бе­сов за неис­кус­ность их в сем де­ле и за неуме­нье вос­пла­ме­нить страсть в серд­це де­ви­цы. Об­на­де­жив Ки­при­а­на и обе­щав ины­ми спо­со­ба­ми со­блаз­нить де­ви­цу, князь бе­сов­ский при­нял вид жен­щи­ны и во­шел к Иустине. И на­чал он бла­го­че­сти­во бе­се­до­вать с нею, как буд­то же­лая по­сле­до­вать при­ме­ру ее доб­ро­де­тель­ной жиз­ни и це­ло­муд­рия. Так бе­се­дуя, он спро­сил де­ви­цу, ка­кая мо­жет быть на­гра­да за столь стро­гую жизнь и за со­блю­де­ние чи­сто­ты.

Иусти­на от­ве­ти­ла, что на­гра­да для жи­ву­щих це­ло­муд­рен­но ве­ли­ка и неиз­ре­чен­на, и весь­ма уди­ви­тель­но, что лю­ди ни­ма­ло не за­бо­тят­ся о столь ве­ли­ком со­кро­ви­ще, как Ан­гель­ская чи­сто­та. То­гда диа­вол, об­на­ру­жи­вая свое бес­стыд­ство, на­чал хит­ры­ми ре­ча­ми со­блаз­нять ее:

– Ка­ким же об­ра­зом мог бы су­ще­ство­вать мир? как рож­да­лись бы лю­ди? Ведь ес­ли бы Ева со­хра­ни­ла чи­сто­ту, то как про­ис­хо­ди­ло бы умно­же­ние че­ло­ве­че­ско­го ро­да? По­ис­ти­не доб­рое де­ло – су­пру­же­ство, ко­то­рое уста­но­вил Сам Бог; его и Свя­щен­ное Пи­са­ние по­хва­ля­ет, го­во­ря: «Брак у всех [да бу­дет] че­стен и ло­же непо­роч­но» (Евр.13:4). Да и мно­гие свя­тые Бо­жии раз­ве не со­сто­я­ли в бра­ке, ко­то­рый Гос­подь дал лю­дям в уте­ше­ние, чтобы они ра­до­ва­лись на де­тей сво­их и вос­хва­ля­ли Бо­га?

Слу­шая сии сло­ва, Иусти­на узна­ла хит­ро­го обо­льсти­те­ля – диа­во­ла и ис­кус­нее, неже­ли Ева, по­бе­ди­ла его. Не про­дол­жая бе­се­ды, она тот­час при­бег­ла к за­щи­те Кре­ста Гос­под­ня и по­ло­жи­ла чест­ное его зна­ме­ние на сво­ем ли­це, а серд­це свое об­ра­ти­ла ко Хри­сту, Же­ни­ху сво­е­му. И диа­вол тот­час ис­чез с еще боль­шим по­зо­ром, чем пер­вые два бе­са.

В боль­шом сму­ще­нии воз­вра­тил­ся к Ки­при­а­ну гор­дый князь бе­сов­ский. Ки­при­ан же, узнав, что и он ни­че­го не успел, ска­зал диа­во­лу:

– Уже­ли и ты, князь силь­ный и бо­лее дру­гих ис­кус­ный в та­ком де­ле, не мог по­бе­дить де­ви­цы? Кто же из вас мо­жет что-ли­бо сде­лать с этим непо­бе­ди­мым де­ви­че­ским серд­цем? Ска­жи мне, ка­ким ору­жи­ем она бо­рет­ся с ва­ми и как она де­ла­ет немощ­ною ва­шу креп­кую си­лу.

По­беж­ден­ный си­лою Бо­жи­ей, диа­вол неохот­но со­знал­ся:

– Мы не мо­жем смот­реть на крест­ное зна­ме­ние, но бе­жим от него, по­то­му что оно как огонь опа­ля­ет нас и про­го­ня­ет да­ле­ко.

Ки­при­ан воз­не­го­до­вал на диа­во­ла за то, что он по­сра­мил его и, по­но­ся бе­са, ска­зал:

– Та­ко­ва-то ва­ша си­ла, что и сла­бая де­ва по­беж­да­ет вас!

То­гда диа­вол, же­лая уте­шить Ки­при­а­на, пред­при­нял еще од­ну по­пыт­ку: он при­нял об­раз Иусти­ны и по­шел к Агла­и­ду в той на­деж­де, что, при­няв его за на­сто­я­щую Иусти­ну, юно­ша удо­вле­тво­рит свое же­ла­ние, и, та­ким об­ра­зом, ни его бе­сов­ская сла­бость не об­на­ру­жит­ся, ни Ки­при­ан не бу­дет по­срам­лен. И вот ко­гда бес во­шел к Агла­и­ду в об­ра­зе Иусти­ны, тот в неска­зан­ной ра­до­сти вско­чил, под­бе­жал к мни­мой де­ве, об­нял ее и стал ло­бы­зать, го­во­ря:

– Хо­ро­шо, что при­шла ты ко мне, пре­крас­ная Иусти­на!

Но лишь толь­ко юно­ша про­из­нес сло­во «Иусти­на», как бес тот­час ис­чез, не бу­дучи в со­сто­я­нии вы­не­сти да­же име­ни Иусти­ны. Юно­ша силь­но ис­пу­гал­ся и, при­бе­жав к Ки­при­а­ну, рас­ска­зал ему о слу­чив­шем­ся. То­гда Ки­при­ан волх­во­ва­ни­ем сво­им при­дал ему об­раз пти­цы и, сде­лав его спо­соб­ным ле­тать по воз­ду­ху, по­слал к до­му Иусти­ны, по­со­ве­то­вав ему вле­теть к ней в ком­на­ту чрез ок­но. Но­си­мый бе­сом по воз­ду­ху Агла­ид при­ле­тел в об­ра­зе пти­цы к до­му Иусти­ны и хо­тел сесть на кры­ше. В это вре­мя слу­чи­лось Иустине по­смот­реть в ок­но сво­ей ком­на­ты. Уви­дев ее, бес оста­вил Агла­и­да и бе­жал. Вме­сте с тем ис­чез и при­зрач­ный об­лик Агла­и­да, в ко­то­ром он ка­зал­ся пти­цею, и юно­ша ед­ва не рас­шиб­ся, ле­тя вниз. Он ухва­тил­ся ру­ка­ми за край кры­ши и, дер­жась за нее, по­вис, и, ес­ли бы не был спу­щен от­ту­да на зем­лю мо­лит­вою свя­той Иусти­ны, то упал бы, нече­сти­вый, и раз­бил­ся. Так, ни­че­го не до­стиг­ши, воз­вра­тил­ся юно­ша к Ки­при­а­ну и рас­ска­зал ему про свое го­ре. Ви­дя се­бя по­срам­лен­ным, Ки­при­ан силь­но опе­ча­лил­ся и сам за­ду­мал пой­ти к Иустине, на­де­ясь на си­лу сво­е­го вол­шеб­ства. Он пре­вра­щал­ся и в жен­щи­ну, и в пти­цу, но еще не успе­вал дой­ти до две­рей до­ма Иусти­ны, как уже при­зрач­ное по­до­бие кра­си­вой жен­щи­ны, и рав­но и пти­цы, ис­че­за­ло, и он воз­вра­щал­ся со скор­бью.

По­сле се­го Ки­при­ан на­чал мстить за свой по­зор и на­во­дил сво­им волх­во­ва­ни­ем раз­ные бед­ствия на дом Иусти­ны и на до­ма всех срод­ни­ков ее, со­се­дей и зна­ко­мых, как неко­гда диа­вол на пра­вед­но­го Иова (Иов.1:15-19, 2:7). Он уби­вал скот их, по­ра­жал ра­бов их яз­ва­ми и та­ким об­ра­зом ввер­гал их в чрез­мер­ную пе­чаль. Он по­ра­зил бо­лез­нью и са­му Иусти­ну, так что она ле­жа­ла в по­сте­ли, а мать ее пла­ка­ла о ней. Иусти­на же уте­ша­ла мать сою сло­ва­ми про­ро­ка Да­ви­да: «Не умру, но бу­ду жить и воз­ве­щать де­ла Гос­под­ни» (Пс.117:17).

Не толь­ко на Иусти­ну и ее срод­ни­ков, но и на весь го­род, по Бо­жию по­пуще­нию, на­вел Ки­при­ан бед­ствия вслед­ствие сво­ей неукро­ти­мой яро­сти и боль­шо­го по­срам­ле­ния. По­яви­лись яз­вы на жи­вот­ных и раз­лич­ные бо­лез­ни сре­ди лю­дей; и про­шел, по бе­сов­ско­му дей­ствию, слух, что ве­ли­кий жрец Ки­при­ан каз­нит го­род за со­про­тив­ле­ние ему Иусти­ны. То­гда по­чет­ней­шие граж­дане при­шли к Иустине и с гне­вом по­буж­да­ли ее, чтобы она не пе­ча­ли­ла бо­лее Ки­при­а­на и вы­хо­ди­ла за­муж за Агла­и­да во из­бе­жа­ние еще боль­ших бед­ствий из-за нее для все­го го­ро­да. Она же всех успо­ка­и­ва­ла, го­во­ря, что ско­ро все бед­ствия, при­чи­ня­е­мые при по­мо­щи бе­сов Ки­при­а­ном, пре­кра­тят­ся. Так и слу­чи­лось. Ко­гда свя­тая Иусти­на по­мо­ли­лась усерд­но Бо­гу, тот­час все бе­сов­ское на­ва­жде­ние пре­кра­ти­лось; все ис­це­ли­лись от язв и вы­здо­ро­ве­ли от бо­лез­ней. Ко­гда со­вер­ши­лась та­кая пе­ре­ме­на, лю­ди про­слав­ля­ли Хри­ста, а над Ки­при­а­ном и его вол­шеб­ною хит­ро­стью из­де­ва­лись, так что он от сты­да не мог уже по­ка­зать­ся сре­ди лю­дей и из­бе­гал встре­чать­ся да­же с зна­ко­мы­ми. Убе­див­шись, что си­лы крест­но­го зна­ме­ния и Хри­сто­ва Име­ни ни­что не мо­жет по­бе­дить, Ки­при­ан при­шел в се­бя и ска­зал диа­во­лу:

– О, гу­би­тель и обо­льсти­тель всех, ис­точ­ник вся­кой нечи­сто­ты и сквер­ны! Ныне я узнал твою немощь. Ибо ес­ли ты бо­ишь­ся да­же те­ни кре­ста и тре­пе­щешь Име­ни Хри­сто­ва, то что ты бу­дешь де­лать, ко­гда Сам Хри­стос при­дет на те­бя? Ес­ли ты не мо­жешь по­бе­дить осе­ня­ю­щих се­бя кре­стом, то ко­го ты ис­торг­нешь из рук Хри­сто­вых? Ныне я ура­зу­мел, ка­кое ты ни­что­же­ство; ты не в си­лах да­же ото­мстить! По­слу­шав­шись те­бя, я, несчаст­ный, пре­льстил­ся и по­ве­рил тво­ей хит­ро­сти. От­сту­пи от ме­ня, про­кля­тый, от­сту­пи, – ибо мне сле­ду­ет умо­лять хри­сти­ан, чтобы они по­ми­ло­ва­ли ме­ня. Сле­ду­ет мне об­ра­тить­ся к бла­го­че­сти­вым лю­дям. чтобы они из­ба­ви­ли ме­ня от ги­бе­ли и по­за­бо­ти­лись о мо­ем спа­се­нии. Отой­ди, отой­ди от ме­ня, без­за­кон­ник, враг ис­ти­ны, про­тив­ник и нена­вист­ник вся­ко­го добра.

Услы­шав сие, диа­вол бро­сил­ся на Ки­при­а­на, чтобы убить его, и, на­пав, на­чал бить и да­вить его. Не на­хо­дя ни­где за­щи­ты и не зная, как по­мочь се­бе и из­ба­вить­ся от лю­тых бе­сов­ских рук, Ки­при­ан, уже ед­ва жи­вой, вспом­нил зна­ме­ние свя­то­го кре­ста, си­лою ко­то­ро­го про­ти­ви­лась Иусти­на всей бе­сов­ской си­ле, и вос­клик­нул:

– Бо­же Иусти­ны, по­мо­ги мне!

За­тем, под­няв ру­ку, пе­ре­кре­стил­ся, и диа­вол тот­час от­ско­чил от него, как стре­ла, пу­щен­ная из лу­ка. Со­брав­шись с ду­хом, Ки­при­ан стал сме­лее и, при­зы­вая имя Хри­сто­во, осе­нял се­бя крест­ным зна­ме­ни­ем и упор­но про­ти­вил­ся бе­су, про­кли­ная его и уко­ряя. Диа­вол же, стоя вда­ли от него и не смея при­бли­зить­ся, из бо­яз­ни крест­но­го зна­ме­ния и Хри­сто­ва Име­ни, вся­че­ски угро­жал Ки­при­а­ну, го­во­ря:

– Не из­ба­вит те­бя Хри­стос от рук мо­их!

За­тем, по­сле дол­гих и ярост­ных на­па­де­ний на Ки­при­а­на, бес за­ры­чал, как лев, и уда­лил­ся.

То­гда Ки­при­ан взял все свои ча­ро­дей­ские кни­ги и по­шел к хри­сти­ан­ско­му епи­ско­пу Ан­фи­му. Упав к но­гам епи­ско­па, он умо­лял ока­зать ему ми­лость и со­вер­шить над ним Свя­тое Кре­ще­ние. Зная, что Ки­при­ан – ве­ли­кий и для всех страш­ный волх­во­ва­тель, епи­скоп по­ду­мал, что он при­шел к нему с ка­кой-ли­бо хит­ро­стью, и по­то­му от­ка­зы­вал ему, го­во­ря:

– Мно­го зла тво­ришь ты меж­ду языч­ни­ка­ми; оставь же в по­кое хри­сти­ан, чтобы те­бе не по­гиб­нуть в ско­ром вре­ме­ни.

То­гда Ки­при­ан со сле­за­ми ис­по­ве­дал все епи­ско­пу и от­дал ему свои кни­ги на со­жже­ние. Ви­дя его сми­ре­ние, епи­скоп на­учил его и на­ста­вил свя­той ве­ре, а за­тем по­ве­лел ему го­то­вить­ся к Кре­ще­нию; кни­ги же его сжег пред все­ми ве­ру­ю­щи­ми граж­да­на­ми.

Уда­лив­шись от епи­ско­па с со­кру­шен­ным серд­цем, Ки­при­ан пла­кал о гре­хах сво­их, по­сы­пал пеп­лом го­ло­ву и ис­крен­но ка­ял­ся, взы­вая к ис­тин­но­му Бо­гу об очи­ще­нии сво­их без­за­ко­ний. При­шед­ши на дру­гой день в цер­ковь, он слу­шал сло­во Бо­жие с ра­дост­ным уми­ле­ни­ем, стоя сре­ди ве­ру­ю­щих. Ко­гда же диа­кон по­ве­лел огла­шен­ным вый­ти вон, воз­гла­шая: «ели­цы огла­шен­нии, изы­ди­те»[16], – неко­то­рые уже вы­хо­ди­ли, Ки­при­ан не хо­тел вый­ти, го­во­ря диа­ко­ну:

– Я – раб Хри­стов; не из­го­няй ме­ня от­сю­да.

Диа­кон же ска­зал ему:

– Так как над то­бою еще не со­вер­ше­но Свя­тое Кре­ще­ние, то ты дол­жен вый­ти из хра­ма.

На сие Ки­при­ан от­ве­тил:

– Жив Хри­стос, Бог мой, из­ба­вив­ший ме­ня от диа­во­ла, со­хра­нив­ший де­ви­цу Иусти­ну чи­стою и по­ми­ло­вав­ший ме­ня; не из­го­нишь ме­ня из церк­ви, по­ка я ста­ну со­вер­шен­ным хри­сти­а­ни­ном.

Диа­кон ска­зал о сем епи­ско­пу, а епи­скоп, ви­дя усер­дие Ки­при­а­на и пре­дан­ность к Хри­сто­вой ве­ре, при­звал его к се­бе и немед­лен­но кре­стил его во имя От­ца, и Сы­на, и Свя­то­го Ду­ха.

Узнав о сем, свя­тая Иусти­на воз­бла­го­да­ри­ла Бо­га, раз­да­ла мно­го ми­ло­сты­ни ни­щим и сде­ла­ла в цер­ковь при­но­ше­ние. Ки­при­а­на же на вось­мой день епи­скоп по­ста­вил в чте­ца, на два­дца­тый в ипо­ди­а­ко­на, на трид­ца­тый в диа­ко­на, а чрез год ру­ко­по­ло­жил во иереи. Ки­при­ан вполне из­ме­нил свою жизнь, с каж­дым днем уве­ли­чи­вал он свои по­дви­ги и, по­сто­ян­но опла­ки­вая преж­ние злые де­я­ния, со­вер­шен­ство­вал­ся и вос­хо­дил от доб­ро­де­те­ли к доб­ро­де­те­ли. Ско­ро он был по­став­лен епи­ско­пом и в этом сане про­во­дил та­кую свя­тую жизнь, что срав­нял­ся со мно­ги­ми ве­ли­ки­ми свя­ты­ми; при сем он рев­ност­но за­бо­тил­ся о вве­рен­ном ему Хри­сто­вом ста­де. Свя­тую Иусти­ну де­ви­цу он по­ста­вил диа­ко­нис­сою, а за­тем по­ру­чил ей де­ви­чий мо­на­стырь, сде­лав ее игу­ме­ни­ею над дру­ги­ми де­ви­ца­ми хри­сти­ан­ски­ми. Сво­им по­ве­де­ни­ем и на­став­ле­ни­ем он об­ра­тил мно­гих языч­ни­ков и при­об­рел их для Церк­ви Хри­сто­вой. Та­ким об­ра­зом, идо­ло­слу­же­ние ста­ло пре­кра­щать­ся в той стране, и сла­ва Хри­сто­ва уве­ли­чи­ва­лась.

Ви­дя стро­гую жизнь свя­то­го Ки­при­а­на, за­бо­ты его о ве­ре Хри­сто­вой и о спа­се­нии душ че­ло­ве­че­ских, диа­вол скре­же­тал на него зу­ба­ми и по­бу­дил языч­ни­ков окле­ве­тать его пред пра­ви­те­лем во­сточ­ной стра­ны в том, что он бо­гов по­сра­мил, мно­гих лю­дей от­вра­тил от них, а Хри­ста, враж­деб­но­го бо­гам их, про­слав­ля­ет. И вот мно­гие нече­стив­цы при­шли к пра­ви­те­лю Ев­тол­мию, вла­дев­ше­му те­ми стра­на­ми, и кле­ве­та­ли на Ки­при­а­на и Иусти­ну, об­ви­няя их в том, что они враж­деб­ны и бо­гам, и ца­рю, и вся­ким вла­стям, – что они сму­ща­ют на­род, обо­льща­ют его и ве­дут вслед за со­бою, рас­по­ла­гая к по­кло­не­нию рас­пя­то­му Хри­сту. При сем они про­си­ли пра­ви­те­ля, чтобы он за сие пре­дал Ки­при­а­на и Иусти­ну смерт­ной каз­ни. Вы­слу­шав прось­бу, Ев­тол­мий ве­лел схва­тить Ки­при­а­на и Иусти­ну и по­са­дить их в тем­ни­цу. За­тем, от­прав­ля­ясь в Да­маск, он и их взял с со­бою для су­да над ни­ми. Ко­гда же при­ве­ли ему на суд уз­ни­ков хри­сто­вых, Ки­при­а­на и Иусти­ну, то он спро­сил Ки­при­а­на:

– За­чем ты из­ме­нил сво­ей преж­ней слав­ной де­я­тель­но­сти, ко­гда ты был зна­ме­ни­тым слу­гою бо­гов и мно­гих лю­дей при­во­дил к ним?

Свя­той Ки­при­ан рас­ска­зал пра­ви­те­лю, как узнал немощь и обо­льще­ние бе­сов и ура­зу­мел си­лу Хри­сто­ву, ко­то­рой бе­сы бо­ят­ся и тре­пе­щут, ис­че­зая от зна­ме­ния чест­но­го кре­ста, а рав­но изъ­яс­нил при­чи­ну сво­е­го об­ра­ще­ния ко Хри­сту, за Ко­то­ро­го об­на­ру­жи­вал го­тов­ность уме­реть. Му­чи­тель не вос­при­нял слов Ки­при­а­на в свое серд­це, но, не бу­дучи в со­сто­я­нии от­ве­чать на них, ве­лел по­ве­сить свя­то­го и стро­гать его те­ло, а свя­тую Иусти­ну бить по устам и очам. Во все вре­мя дол­гих му­че­ний они непре­стан­но ис­по­ве­до­ва­ли Хри­ста и с бла­го­да­ре­ни­ем пре­тер­пе­ва­ли все. За­тем му­чи­тель за­клю­чил их в тем­ни­цу и про­бо­вал лас­ко­вым уве­ща­ни­ем вер­нуть их к идо­ло­по­клон­ству. Ко­гда же он ока­зал­ся не в си­лах убе­дить их, то по­ве­лел бро­сить их в ко­тел; но ки­пя­щий ко­тел не при­чи­нял им ни­ка­ко­го вре­да, и они, как бы в про­хлад­ном ме­сте, про­слав­ля­ли Бо­га. Ви­дя сие, один идоль­ский жрец, по име­ни Афа­на­сий, ска­зал:

– Во имя бо­га Ас­кли­пия[17], я то­же бро­шусь в сей огонь и по­срам­лю тех вол­шеб­ни­ков.

Но ед­ва толь­ко огонь кос­нул­ся его, он тот­час умер. Ви­дя сие, му­чи­тель ис­пу­гал­ся и, не же­лая бо­лее су­дить их, по­слал му­че­ни­ков к пра­ви­те­лю Клав­дию в Ни­ко­ми­дию[18], опи­сав все слу­чив­ше­е­ся с ни­ми. Сей пра­ви­тель осу­дил их на усе­че­ние ме­чом. Ко­гда они бы­ли при­ве­де­ны на ме­сто каз­ни, то Ки­при­ан по­про­сил се­бе несколь­ко вре­ме­ни для мо­лит­вы, ра­ди то­го, чтобы преж­де бы­ла каз­не­на Иусти­на: он опа­сал­ся, чтобы Иусти­на не ис­пу­га­лась, при ви­де его смер­ти. Она же ра­дост­но скло­ни­ла свою го­ло­ву под меч и пре­ста­ви­лась к Же­ни­ху сво­е­му, Хри­сту. Ви­дя непо­вин­ную смерть сих му­че­ни­ков, некто Фео­к­тист, при­сут­ство­вав­ший там, очень со­жа­лел о них и, вос­пы­лав серд­цем к Бо­гу, при­пал к свя­то­му Ки­при­а­ну и, ло­бы­зая его, объ­явил се­бя хри­сти­а­ни­ном. Вме­сте с Ки­при­а­ном и он тот­час был осуж­ден на усе­че­ние. Так они пре­да­ли свои ду­ши в ру­ки Бо­жии; те­ла же их ле­жа­ли шесть дней непо­гре­бен­ны­ми. Неко­то­рые из быв­ших там стран­ни­ков тай­но взя­ли их и от­вез­ли в Рим, где и от­да­ли од­ной доб­ро­де­тель­ной и свя­той жен­щине, по име­ни Ру­фине, род­ствен­ни­це Клав­дия ке­са­ря[19]. Она по­хо­ро­ни­ла с че­стью те­ла свя­тых Хри­сто­вых му­че­ни­ков: Ки­при­а­на, Иусти­ны и Фео­к­ти­ста. При гро­бах же их про­ис­хо­ди­ли мно­гие ис­це­ле­ния при­те­кав­шим к ним с ве­рою. Мо­лит­ва­ми их да ис­це­лит Гос­подь и на­ши бо­лез­ни те­лес­ные и ду­шев­ные!


При­ме­ча­ния

[1] Де­кий – рим­ский им­пе­ра­тор с 249 по 271 г.

[2] Ан­тио­хия – ча­сто упо­треб­ля­е­мое имя го­ро­дов. Здесь, ве­ро­ят­нее все­го, ра­зу­ме­ет­ся Ан­тио­хия Фини­кий­ская, меж­ду Си­ри­ей и Па­ле­сти­ной, или же Ан­тио­хия Пи­си­дий­ская, на гра­ни­це с Фри­ги­ей, в за­пад­ной часть Ма­лой Азии.

[3] Т.е. язы­че­ский муд­рец, в смыс­ле лож­но­го муд­ре­ца.

[4] Под име­нем «волх­вов» или «ма­гов» в древ­но­сти ра­зу­ме­лись лю­ди муд­рые, об­ла­дав­шие вы­со­ки­ми и об­шир­ны­ми зна­ни­я­ми, осо­бен­но зна­ни­ем тай­ных сил при­ро­ды, недо­ступ­ны­ми обык­но­вен­ным лю­дям. Вме­сте с тем с этим име­нем со­еди­ня­лись по­ня­тия вол­шеб­ства, кол­дов­ства, во­рож­бы, за­кли­на­ний и раз­ных об­ма­нов и суе­ве­рий. Вол­шеб­ство у языч­ни­ков с древ­ней­ших вре­мен бы­ло силь­но раз­ви­то; про­тив него го­во­рит­ся во мно­гих ме­стах Свя­щен­но­го Пи­са­ния. По мне­нию мно­гих учи­те­лей Церк­ви, язы­че­ские волх­вы со­вер­ша­ли свои, ино­гда за­ме­ча­тель­ные, ча­ро­дей­ства под вли­я­ни­ем и при по­мо­щи ду­хов тьмы.

[5] Кар­фа­ген – древ­ней­шая, зна­ме­ни­тая ко­ло­ния фини­кий­цев, на се­ве­ре Аф­ри­ки, до­стиг­шая в древ­ней ис­то­рии выс­шей сте­пе­ни мо­гу­ще­ства и раз­ру­шен­ная в 146 г. до Р.Х.; на раз­ва­ли­нах древ­не­го Кар­фа­ге­на при пер­вых рим­ских им­пе­ра­то­рах воз­ник но­вый Кар­фа­ген, ко­то­рый су­ще­ство­вал с боль­шим блес­ком в про­дол­же­ние весь­ма дол­го­го вре­ме­ни. В Кар­фа­гене весь­ма силь­но был раз­вит язы­че­ский гре­ко-рим­ский культ, со все­ми его суе­ве­ри­я­ми, ча­ро­дей­ства­ми и «ма­ги­че­ским ис­кус­ством».

[6] Апол­лон – один из наи­бо­лее по­чи­та­е­мых гре­ко-рим­ских язы­че­ских бо­гов. По­чи­тал­ся бо­гом солн­ца и ум­ствен­но­го про­све­ще­ния, а так­же бла­го­по­лу­чия об­ще­ствен­но­го и по­ряд­ка, охра­ни­те­лем за­ко­на, бо­же­ством пред­ска­за­ния бу­ду­ще­го. Од­ним из глав­ных мест его куль­та бы­ла, меж­ду про­чим, до­ли­на Тем­пей­ская, в Се­вер­ной Гре­ции, рас­сти­лав­ша­я­ся у по­дош­вы зна­ме­ни­той в древ­но­сти го­ры Олим­па.

[7] Олимп пред­став­ля­ет со­бою соб­ствен­но це­лую (юго-во­сточ­ную) ветвь це­пи гор, со­став­ля­ю­щей гра­ни­цу меж­ду Ма­ке­до­ни­ей и Фес­са­ли­ей, в Се­вер­ной Гре­ции. Олимп у древ­них гре­ков по­чи­тал­ся ме­сто­пре­бы­ва­ни­ем их язы­че­ских бо­гов.

[8] Ар­гос – древ­няя гре­че­ская сто­ли­ца во­сточ­ной об­ла­сти Пе­ло­пон­не­са (юж­ной Гре­ции) – Ар­го­ли­ды; неда­ле­ко от него на­хо­дил­ся зна­ме­ни­тый храм язы­че­ской бо­ги­ни Ге­ры.

[9] Ге­ра (Юно­на) по­чи­та­лась древни­ми гре­ка­ми и рим­ля­на­ми сест­рой и же­ной глав­но­го их бо­га Зев­са, наи­бо­лее воз­вы­шен­ной и по­чи­та­е­мой меж­ду бо­ги­ня­ми; счи­та­лась бо­ги­ней зем­ли и пло­до­ро­дия и по­кро­ви­тель­ни­цей су­пру­жеств.

[10] Тав­ро­поль – соб­ствен­но храм в честь бо­ги­ни Ар­те­ми­ды (Ди­а­ны – бо­ги­ни лу­ны, по­чи­тав­шей­ся так­же по­кро­ви­тель­ни­цей све­жей, цве­ту­щей жиз­ни при­ро­ды) на ост­ро­ве Ика­ре, в юго-во­сточ­ной ча­сти Эгей­ско­го мо­ря (Ар­хи­пе­ла­га). На­име­но­ва­ние это­го ме­ста про­ис­хо­дит от то­го, что гре­ки, при­рав­ни­вая к Ар­те­ми­де бо­ги­ню древ­них оби­та­те­лей Та­ври­че­ско­го по­лу­ост­ро­ва – тав­ров Ор­си­ло­ху, на­зы­ва­ли ту и дру­гую без­раз­лич­но Тав­ро­по­лой.

[11] Ла­ке­де­мон, или Ла­ко­ния – юго-во­сточ­ная об­ласть Пе­ло­пон­не­са (Юж­ной Гре­ции). Част­нее это на­име­но­ва­ние обо­зна­ча­ло глав­ный го­род Ла­ко­нии, ина­че Спар­ту, от ко­то­рой со­хра­ни­лись те­перь лишь неболь­шие раз­ва­ли­ны.

[12] Мем­фис – древ­няя мо­гу­ще­ствен­ная сто­ли­ца все­го Егип­та – на­хо­дил­ся в Сред­нем Егип­те у Ни­ла, меж­ду глав­ной ре­кой и ее при­то­ком, омы­вав­шим за­пад­ную сто­ро­ну го­ро­да. От бле­стя­щей сто­ли­цы древ­не­го Егип­та ныне со­хра­ня­ют­ся лишь са­мые ни­чтож­ные, скуд­ные остат­ки при де­рев­нях Мет­ра­са­ни и Мо­ган­нан.

[13] Хал­де­я­ми на­зы­ва­лись ва­ви­лон­ские муд­ре­цы и уче­ные, за­ни­мав­ши­е­ся на­у­ка­ми, осо­бен­но аст­ро­но­ми­ей и на­блю­де­ни­ем све­тил небес­ных; они же бы­ли жре­ца­ми и ма­га­ми, за­ни­мав­ши­ми­ся тай­ным уче­ни­ем, га­да­ни­ем, тол­ко­ва­ни­ем снов и т.д. Впо­след­ствии этим име­нем на­зы­ва­лись, осо­бен­но на Во­сто­ке, во­об­ще вся­ко­го ро­да волх­вы, вол­шеб­ни­ки и га­да­те­ли, хо­тя бы они бы­ли и не из хал­де­ев, т.е. про­ис­хо­ди­ли не из Ва­ви­ло­на.

[14] По уче­нию Свя­щен­но­го Пи­са­ния, в тем­ном цар­стве злых от­пад­ших ду­хов есть свой глав­ный на­чаль­ник, ко­то­ро­го Пи­са­ние ча­сто на­зы­ва­ет «кня­зем бе­сов­ским», а так­же ве­ель­зе­ву­лом, ве­ли­а­ром, са­та­ною и т.д., яв­но от­ли­чая его от дру­гих бе­сов, ко­то­рые изо­бра­жа­ют­ся как бы под­власт­ны­ми по от­но­ше­нию к нему. Во­об­ще Пи­са­ние раз­ли­ча­ет злых ду­хов по их сте­пе­ням и си­ле их вла­сти.

[15] В смыс­ле – но­во­го зло­че­сти­во­го волх­ва, ча­ро­дея и по­слуш­но­го слу­жи­те­ля диа­во­ла. Под име­нем Зам­врия здесь оче­вид­но ра­зу­ме­ет­ся зна­ме­ни­тый древ­ний еги­пет­ский маг, о ко­то­ром из­вест­но от древ­них клас­си­че­ских пи­са­те­лей, про­сла­вив­ший­ся сво­и­ми необы­чай­ны­ми ча­ро­ва­ни­я­ми и на­хо­див­ший­ся, по мне­нию от­цов Церк­ви, в со­об­ще­стве с тем­ны­ми бе­сов­ски­ми си­ла­ми.

[16] Под име­нем «огла­шен­ных» в древ­ней церк­ви ра­зу­ме­лись взрос­лые, же­лав­шие при­нять Кре­ще­ние и при­го­тов­ляв­ши­е­ся к нему через озна­ком­ле­ние с уче­ни­ем Церк­ви. Имея пра­во вхо­да в храм для слу­ша­ния Свя­щен­но­го Пи­са­ния и по­уче­ний и да­же при­сут­ство­вать в на­ча­ле ли­тур­гии (на ли­тур­гии огла­шен­ных), они пред на­ступ­ле­ни­ем са­мой важ­ной и су­ще­ствен­ной ча­сти ли­тур­гии – ли­тур­гии вер­ных – долж­ны бы­ли немед­лен­но вы­хо­дить из хра­ма, о чем они гром­ко и опо­ве­ща­лись диа­ко­ном чрез воз­глас, и до­се­ле со­хра­ня­ю­щий­ся в Церк­ви при со­вер­ше­нии ли­тур­гии.

[17] Ас­кли­пий, или Эс­ку­лап, – гре­ко-рим­ский бог вра­чеб­но­го ис­кус­ства.

[18] Ни­ко­ми­дия – го­род в Ма­лой Азии. – От древ­ней цве­ту­щей Ни­ко­ми­дии до­се­ле со­хра­ня­ет­ся мно­го раз­ва­лин, сви­де­тель­ству­ю­щих о ее слав­ном про­шлом.

[19] Рим­ский им­пе­ра­тор Клав­дий II цар­ство­вал с 268 по 270 г. – Кон­чи­на свв. Ки­при­а­на, Иусти­ны и Фео­к­ти­ста по­сле­до­ва­ла око­ло 268 го­да.