Канон в неделю о Страшном суде

Припев: Поми́луй мя, Бо́же, поми́луй мя.

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 07 марта (22 февраля ст. ст.)

Глас 6.

Пе́снь 1.

Ирмо́с: Помо́щник и покрови́тель бы́сть мне́ во спасе́ние, Се́й мо́й Бо́г, и просла́влю Его́, Бо́г отца́ моего́, и вознесу́ Его́: сла́вно бо просла́вися.

Де́нь стра́шный всенеизглаго́ланнаго Твоего́ прише́ствия страшу́ся помышля́я: убоя́вся прови́жду, во́ньже предся́деши суди́ти живы́я и ме́ртвыя, Бо́же мо́й Всеси́льне.

Егда́ прии́деши Бо́же, во тьма́х и ты́сящах а́нгельских, небе́сных нача́л, и мене́ окая́ннаго, сре́сти Тя́ Христе́ на о́блацех сподо́би.

Гряди́, приими́ душе́ моя́, то́й ча́с и де́нь, егда́ Бо́г я́ве надста́нет, и рыда́й, пла́чи, обрести́ся чиста́ в ча́с истяза́ния.

Ужаса́ет мя́ и страши́т о́гнь негаси́мый гее́нский, че́рвь го́рький, скре́жет зубо́в, но осла́би ми́, оста́ви, и стоя́нию мя́, Христе́, избра́нных Твои́х соучини́.

Возжеле́ннаго Твоего́ гла́са, святы́я Твоя́ зову́щаго на ра́дость, да услы́шу и а́з окая́нный, и обря́щу Ца́рствия Небе́снаго неизрече́нное наслажде́ние.

Не вни́ди со мно́ю в су́д, нося́й моя́ дея́ния, словеса́ изыску́яй, и исправля́яй стремле́ния, но щедро́тами Твои́ми презира́я моя́ лю́тая, спаси́ мя́ Всеси́льне.

Тро́ичен: Триипоста́сная Еди́нице, нача́льнейшая Госпоже́ все́х, совершеннонача́льное пренача́лие, Сама́ на́с спаси́, О́тче и Сы́не и Ду́ше Пресвяты́й.

Богоро́дичен: Кто́ роди́ Сы́на, несе́янна О́тчим зако́ном? Сего́ у́бо ражда́ет Оте́ц без ма́тере. Пресла́вное чу́до! Ты́ бо родила́ еси́, Чи́стая, Бо́га вку́пе и Челове́ка.

Пе́снь 3.

Ирмо́с: Утверди́, Го́споди, на ка́мени за́поведей Твои́х подви́гшееся се́рдце мое́, я́ко еди́н Свя́т еси́, и Госпо́дь.

Госпо́дь гряде́т, и кто́ стерпи́т стра́х Его́? Кто́ яви́тся лицу́ Его́? Но гото́ва бу́ди, о душе́, ко сре́тению.

Предвари́м, пла́чем, примири́мся Бо́гу пре́жде конца́: стра́шно бо суди́ще, на не́мже вси́ обнаже́ни ста́нем.

Поми́луй Го́споди, поми́луй мя́, вопию́ Ти́, егда́ прии́деши со а́нгелы Твои́ми отда́ти все́м по достоя́нию дея́ний.

Нестерпи́мый, Го́споди, гне́в, ка́ко стерплю́ суда́ Твоего́, преслу́шав Твое́ повеле́ние? Но пощади́, пощади́ мя́ в ча́с суда́.

Обрати́ся, воздохни́ душе́ окая́нная, пре́жде да́же жития́ торжество́ конца́ не прии́мет, пре́жде да́же две́ри черто́га не затвори́т Госпо́дь.

Согреши́х, Го́споди, я́коже ины́й никто́же от челове́к, прегреши́в па́че челове́ка: пре́жде суда́ ми́лостив бу́ди ми́, Человеколю́бче.

Тро́ичен: Тро́ице про́стая, несозда́нная, безнача́льное Естество́ в Тро́ице воспева́емое Ипоста́сей, спаси́ ны́, ве́рою покланя́ющияся держа́ве Твое́й.

Богоро́дичен: Прозябла́ еси́ Пречи́стая безсе́менным Рождество́м живо́е Сло́во, воплоще́нное во утро́бе Твое́й, непрело́жное: сла́ва Богома́ти, Рождеству́ Твоему́.

Седа́лен.

Помышля́ю де́нь стра́шный, и пла́чуся дея́ний мои́х лука́вых: ка́ко отвеща́ю безсме́ртному Царю́? Ко́им же дерзнове́нием воззрю́ на Судию́ блу́дный а́з? Благоутро́бный О́тче, Сы́не Единоро́дный, Ду́ше Святы́й, поми́луй мя́.

Сла́ва: Во юдо́ли пла́ча, в ме́сте е́же положи́л еси́, егда́ ся́деши Ми́лостиве, сотвори́ти пра́ведный су́д, не объяви́ моя́ та́йная, ниже́ посрами́ мене́ пред а́нгелы, но пощади́ мя́, Бо́же, и поми́луй мя́.

И ны́не: Упова́ние ми́ра блага́я Богоро́дице Де́во, Твое́ и еди́ное стра́шное предста́тельство молю́: умилосе́рдися на удобообстоя́тельныя лю́ди, умоли́ ми́лостиваго Бо́га, изба́витися душа́м на́шим от вся́каго преще́ния, еди́на благослове́нная.

Пе́снь 4.

Ирмо́с: Услы́ша проро́к прише́ствие Твое́, Го́споди, и убоя́ся, я́ко хо́щеши от Де́вы роди́тися, и челове́ком яви́тися, и глаго́лаше: услы́шах слу́х Тво́й, и убоя́хся, сла́ва си́ле Твое́й, Го́споди.

Наста́ де́нь, уже́ при две́рех су́д, душе́ бо́дрствуй, иде́же ца́рие вку́пе и кня́зи, бога́тии и убо́зии собира́ются и восприи́мет по достоя́нию соде́янных от челове́к ки́йждо.

В чину́ свое́м, мона́х и иера́рх, ста́рый и ю́ный, ра́б и влады́ка истя́жется, вдови́ца и де́ва испра́вится: и все́м го́ре тогда́, не име́вшим житие́ непови́нное.

Неумы́тный су́д Тво́й, неутае́нное Твое́ суди́ще хитросло́вия, не вити́й худо́жество кра́дущее, не свиде́телей непщева́ние отража́ющее пра́ведное, в Тебе́ бо, Бо́зе все́х, сокрове́нная предстоя́т.

Да не прииду́ в зе́млю пла́ча, да не ви́жду ме́сто тьмы́, Христе́ мо́й Сло́ве, ниже́ свя́зан бу́ду рука́ма и нога́ма, вне́ черто́га Твоего́ изве́рженный, оде́жду нетле́ния оскверне́нную име́яй всеокая́нный.

Внегда́ отлучи́ши гре́шныя от пра́ведных, судя́й ми́ру, еди́наго от ове́ц мя́ Твои́х сопричти́, от ко́злищ разлуча́я мя́, Человеколю́бче, во е́же услы́шати гла́са о́наго благослове́ннаго Твоего́.

Испыта́нию быва́ему, и кни́гам отверза́емым соде́янных, что́ сотвори́ши, о душе́ окая́нная? Что́ отвеща́еши на суди́щи, не иму́щая пра́вды плоды́ принести́ Христу́ и Соде́телю твоему́?

Слы́ша бога́таго во пла́мени му́ки рыданосло́вия, пла́чуся и рыда́ю окая́нный, того́жде сы́й осужде́ния, и молю́ся: поми́луй мя́, Спа́се ми́ра, во вре́мя суда́.

Тро́ичен: Сы́на от Отца́, и Ду́ха сла́влю, я́ко от со́лнца све́т и лучу́: О́ваго у́бо рожде́ственне, зане́ и рожде́ние, О́ваго же происхо́дне, зане́ и происхожде́ние, собезнача́льную Боже́ственную Тро́ицу, покланя́емую от вся́кия тва́ри.

Богоро́дичен: Де́вая Младе́нца роди́вшая, и чистоту́ соблю́дшая, Чи́стая Ты́ яви́лася еси́ Бо́га ро́ждши и Челове́ка, еди́наго Того́ во обою́ зра́ку: чу́до Твое́, Де́во Ма́ти, ужаса́ет вся́кий слу́х и по́мысл.

Пе́снь 5.

Ирмо́с: От но́щи у́тренююща, Человеколю́бче, просвети́, молю́ся, и наста́ви и мене́ на повеле́ния Твоя́, и научи́ мя́, Спа́се, твори́ти во́лю Твою́.

Тре́пет неисповеди́мый, и стра́х та́мо: прии́дет бо Госпо́дь, и де́ло с Ни́м коего́ждо от челове́к, и кто́ отсю́ду про́чее себе́ не воспла́чет?

Река́ о́гненная смуща́ет мя́, истаява́ет мя́, стру́жет мя́ скре́жет зубо́в, тьма́ бе́здны: и ка́ко, или́ что́ соде́яв, Бо́га уми́лостивлю?

Пощади́, пощади́, Го́споди, раба́ Твоего́, да не когда́ преда́си мене́ го́рьким мучи́телем а́ггелом лю́тым: в ни́хже не́сть та́мо поко́я обрести́.

Кня́зь и во́ждь та́мо вку́пе, бога́тый и безсла́вный, вели́кий ку́пно и ма́лый испра́вится ра́вно: го́ре кому́ждо про́чее неугото́вленному.

Осла́би, оста́ви Го́споди, и прости́ ели́ка Ти́ согреши́х, и не покажи́ мя́ та́мо пред а́нгелы во осужде́нии огня́, и студа́ неконча́емаго.

Пощади́, пощади́, Го́споди, созда́ние Твое́: согреши́х, осла́би ми́, я́ко естество́м чи́стый, Са́м еси́ еди́н, и и́ный ра́зве Тебе́ никто́же е́сть вне́ скве́рны.

Тро́ичен: Еди́ницу естество́м Тя́, Тро́ице, воспева́ю, безнача́льную, непости́жную, нача́льственное, ца́рское, пресоверше́нное еди́нство, Бо́га, и Све́та, и Живота́, и Соде́теля ми́ру.

Богоро́дичен: В Рождестве́ Твое́м па́че естества́ Чи́стая, зако́ни естества́ Тебе́ разори́шася я́ве, и́бо без се́мене ражда́еши Преве́чнаго Бо́га, от Отца́ рожде́ннаго.

Пе́снь 6.

Ирмо́с: Возопи́х все́м се́рдцем мои́м к ще́дрому Бо́гу, и услы́ша мя́ от а́да преиспо́дняго, и возведе́ от тли́ живо́т мо́й.

Во стра́шнем, Христе́, прише́ствии Твое́м, егда́ яви́шися с Небесе́, и поста́вятся престо́ли, и кни́ги разгну́тся, пощади́, пощади́ тогда́, Спа́се, созда́ние Твое́.

Та́мо ничто́же помощи́ мо́жет, Бо́гу су́щу Судии́, ни тща́ние, ни ко́зни, ни сла́ва, ни дру́жба, ра́зве от де́л кре́пость твоя́, о душе́ моя́!

Та́мо вку́пе кня́зь и во́ждь, ни́щий и бога́тый, душе́, ни оте́ц возмо́жет ни ма́ти помога́ющи, ни избавля́яй бра́т осужде́ния.

Стра́шное, душе́, истяза́ние помышля́ющи Судиино́, ужасни́ся отсю́ду, угото́ви сло́во, да не осу́дишися у́зами ве́чными.

Возми́ твое́, да не услы́шу, Го́споди, отсыла́емь от Тебе́, ниже́, е́же поиди́ во о́гнь прокля́тых, но возжеле́ннаго гла́са пра́ведных.

А́дских вра́т изба́ви мя́, Го́споди, про́пасти, и тьмы́ несвети́мыя от преиспо́дних, и огня́ негаси́маго, и вся́кия ины́я му́ки ве́чныя.

Тро́ичен: Тро́ичнаго еди́нства Божество́ пою́, Отца́, и Сы́на, и Боже́ственнаго Ду́ха, еди́наго нача́ла держа́ву, соразделя́емаго треми́ начерта́ньми.

Богоро́дичен: Две́рь Ты́ еси́, Ю́же еди́н про́йде вше́дый и изше́дый, и ключи́ не разреши́вый де́вства, Чи́стая, Иису́с созда́вый Ада́ма, и Сы́н Тво́й.

Конда́к.

Егда́ прии́деши, Бо́же, на зе́млю со сла́вою, и трепе́щут вся́ческая, река́ же о́гненная пред суди́щем влече́т, кни́ги разгиба́ются, и та́йная явля́ются, тогда́ изба́ви мя́ от огня́ неугаси́маго и сподо́би мя́ одесну́ю Тебе́ ста́ти, Судие́ Пра́веднейший.

И́кос:

Стра́шное суди́ще Твое́ помышля́я, преблаги́й Го́споди, и де́нь су́дный, ужаса́юся, и бою́ся, от со́вести моея́ облича́емь, егда́ и́маши се́сти на престо́ле Твое́м, и твори́ти испыта́ние: тогда́ отрещи́ся грехо́в никто́же возмо́жет, и́стине облича́ющей, и боя́зни содержа́щей: вельми́ у́бо возшуми́т тогда́ о́гнь гее́нский, гре́шницы же возскреже́щут. Те́мже мя́ поми́луй пре́жде конца́, и пощади́ мя, Судие́ Пра́веднейший.

Пе́снь 7.

Ирмо́с: Согреши́хом, беззако́нновахом, непра́вдовахом пред Тобо́ю, ниже́ соблюдо́хом, ниже́ сотвори́хом, я́коже запове́дал еси́ на́м, но не преда́ждь на́с до конца́, отце́в Бо́же.

Припаде́м и воспла́чемся пре́жде суда́ о́наго ве́рнии, егда́ небеса́ поги́бнут, зве́зды спаду́т, и вся́ земля́ поколе́блется, да ми́лостива обря́щем в коне́ц отце́в Бо́га.

Неумы́тное истяза́ние, стра́шный е́сть та́мо су́д, иде́же Судия́ неутае́н е́сть, иде́же лица́ не́сть в даре́х прия́ти: тогда́ пощади́ мя, Влады́ко, и изба́ви вся́каго гне́ва Твоего́ стра́шнаго.

Госпо́дь гряде́т суди́ти, кто́ стерпи́т виде́ние Его́? Вострепещи́ душе́ окая́нная, вострепещи́, и угото́ви исхо́дищу дела́ твоя́, да ми́лостива и милосе́рда обря́щеши Его́, отце́в Бо́га благослове́нна.

Негаси́мый о́гнь смуща́ет мя́, горча́йший черве́й скре́жет, а́д душетле́нный страши́т мя́, благоуми́лен отню́д не быва́ю. Но Го́споди Го́споди, пре́жде конца́ утверди́ мя стра́хом Твои́м.

Припа́даю Ти́, и приношу́ Тебе́ я́коже сле́зы глаго́лы моя́: согреши́х, я́коже не согреши́ блудни́ца, и беззако́нновах, я́ко и́ный никто́же на земли́. Но уще́дри, Влады́ко, творе́ние Твое́, и призови́ мя.

Обрати́ся, душе́, пока́йся, откры́й сокрове́нная, глаго́ли Бо́гу вся́ ве́дущему: Ты́ ве́си моя́ та́йная еди́не Спа́се, но Са́м мя́ поми́луй, я́коже пое́т Дави́д, по ми́лости Твое́й.

Тро́ичен: Три́, еди́но Существо́м, и еди́но Ли́цами, Три́ пою́ Сия́: Оте́ц, Сы́н, и Святы́й Ду́х, еди́на си́ла, хоте́ние и де́йство. Еди́н Бо́г Трисвяты́й, Ца́рство еди́но единонача́льнейшее.

Богоро́дичен: Прохо́дит красне́йший от черто́га чре́ва Твоего́ Бо́г, я́коже Ца́рь оде́янный боготка́нною багряни́цею, обагре́ния та́йнаго пречи́стых крове́й Твои́х, Безневе́стная, и ца́рствует земле́ю.

Пе́снь 8.

Ирмо́с: Его́же во́инства небе́сная сла́вят, и трепе́щут херуви́ми и серафи́ми, вся́ко дыха́ние и тва́рь, по́йте, благослови́те и превозноси́те во вся́ ве́ки.

Стра́шнаго втора́го Твоего́, Го́споди, прише́ствия помышля́я сре́тение, трепе́щу преще́ния Твоего́, бою́ся гне́ва Твоего́, от сего́ мя часа́ зову́, спаси́ во ве́ки.

Тебе́, Бо́гу судя́щу вся́ческая, кто́ стерпи́т земноро́ден, сы́й стра́стен? Негаси́мый бо о́гнь тогда́, и че́рвь скреже́щущий вельми́, осужде́нныя прии́мет во ве́ки.

Вся́кое дыха́ние егда́ призове́ши, е́же разсуди́ти Христе́ вку́пе: вели́кий стра́х тогда́, ве́лия ну́жда, то́кмо помога́ющим дея́нием во ве́ки.

Все́х Судие́, Бо́же мо́й и Го́споди, да услы́шу тогда́ гла́са Твоего́ вожделе́ннаго, да уви́жду све́т Тво́й вели́кий, да узрю́ вселе́ния Твоя́, да узрю́ сла́ву Твою́, ра́дуяся во ве́ки.

Правосу́де Спа́се поми́луй, и изба́ви мя́ огня́ и преще́ния, его́же мне́ на суде́ пра́ведно подъя́ти, осла́би ми́ пре́жде конца́, доброде́телию и покая́нием.

Егда́ ся́деши, Судие́, я́ко благоутро́бен, и пока́жеши стра́шную сла́ву Твою́, Христе́, о ки́й стра́х тогда́, пе́щи горя́щей, и все́м боя́щимся нестерпи́маго суди́ща Твоего́!

Благослови́м Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, Го́спода: Еди́наго Бо́га по Существу́ чту́, Три́ Ипоста́си пою́ определи́тельне, и́ныя, но не и́наковыя, поне́же Божество́ еди́но в трие́х Ли́цех, и́бо Оте́ц, и Сы́н, и Боже́ственный Ду́х.

Богоро́дичен: Из светле́йшаго чре́ва Твоего́ проше́д, я́ко Жени́х из черто́га возсия́ Христо́с, Све́т ве́лий су́щим во тьме́, и́бо пра́вды Со́лнце облиста́в, просвети́, Чи́стая, ми́р.

Хва́лим, благослови́м, покланя́емся Го́сподеви, пою́ще и превознося́ще во вся́ ве́ки. Катава́сия:

Пе́снь 9.

Ирмо́с: Безсе́меннаго зача́тия Рождество́ несказа́нное, Ма́тере безму́жныя нетле́нен Пло́д, Бо́жие бо рожде́ние обновля́ет естества́. Те́мже Тя́ вси́ ро́ди, я́ко богоневе́стную Ма́терь, правосла́вно велича́ем.

Госпо́дь гряде́т гре́шныя му́чити, пра́ведныя же спасти́: воспла́чемся, и возрыда́им, и прии́мем чу́вство о́наго дне́, во́ньже безве́стная и та́йная откры́в, челове́ком отда́ст по достоя́нию.

Пристра́шен и тре́петен бы́сть Моисе́й, ви́дя Тя́ от за́дних: ка́ко же постою́, лице́ Твое́ ви́дя тогда́ а́з окая́нный, егда́ прии́деши с Небесе́? Но пощади́ мя́, Ще́дре, ми́лостивным Твои́м призре́ннем.

Дании́л убоя́ся часа́ истяза́ния, а́з же окая́нный что́ постражду́ от него́, гряды́й Го́споди, стра́шнаго дне́, но да́ждь ми́ пре́жде конца́ благоуго́дно Тебе́ послужи́ти, и улучи́ти Ца́рствие Твое́.

О́гнь гото́вится, че́рвь устроя́ется: весе́лие, сла́ва, ослабле́ние, све́т невече́рний, ра́дость пра́ведных: и кто́ блаже́нный избе́гнути не восхо́щет муче́ния пе́рвых, насле́дивый втора́я?

Да мя́ не отврати́т от лица́ Твоего́, Го́споди, я́рость Твоего́ гне́ва, ниже́ да услы́шу гла́са кля́твеннаго, во о́гнь отсыла́ющаго, но да вни́ду в ра́дость нетле́ннаго Твоего́ черто́га и а́з тогда́ со святы́ми Твои́ми.

У́м уязви́ся, те́ло острупи́ся, боле́знует ду́х, сло́во изнемо́же, житие́ умертви́ся, коне́ц при две́рех. Те́мже окая́нная моя́ душе́, что́ сотвори́ши, егда́ прии́дет Судия́ испыта́ти твоя́?

Тро́ичен: Еди́наго Единороди́телю, единоро́днаго Сы́на О́тче, и еди́не еди́наго Све́те, Све́та сия́ние: и еди́ный еди́не еди́наго Бо́га, Святы́й Ду́ше, Го́спода Госпо́дь, вои́стинну сы́й. О Тро́ице Еди́нице Свята́я! Спаси́ мя́, богосло́вяща Тя́.

Богоро́дичен: Чу́до Рождества́ Твоего́ удивля́ет мя́, Всенепоро́чная, ка́ко зачина́еши безсе́менно необыме́ннаго? Рцы́, ка́ко де́вствуеши ро́ждши я́ко Ма́ти? Е́же па́че естества́ ве́рою прие́м, Рожде́нному поклони́ся, ели́ка хо́щет бо, и мо́жет.

Ексапостила́рий.

Стра́шный де́нь суда́, и неизрече́нныя Твоея́ сла́вы, помышля́я трепе́щу, Го́споди, вся́ко, и трясы́йся стра́хом вопию́: на зе́млю егда́ прии́деши суди́ти, Христе́ Бо́же, вся́ческая со сла́вою, от вся́каго изба́ви мя́ муче́ния, одесну́ю Тебе́, Влады́ко, сподо́бивый мя́ ста́ти.

Се́ де́нь гряде́т Го́спода Вседержи́теля, и кто́ стерпи́т стра́х прише́ствия о́наго? Де́нь бо я́рости е́сть, и пе́щь горя́щая, во́ньже Судия́ ся́дет, и по достоя́нию дея́ний кому́жде отдая́й.

Богоро́дичен: Ча́с испыта́ния, и стра́шнаго прише́ствия Человеколю́бца Влады́ки помышля́я, ве́сь трепе́щу, и се́туя, вопию́ Ти: Судие́ мо́й пра́веднейший, и еди́не Многоми́лостиве, ка́ющася приими́ мя Богоро́дицы моли́твами.

Пѣ́снь а҃.

І҆рмо́съ: Помо́щникъ и҆ покрови́тель бы́сть мнѣ̀ во сп҃се́нїе, се́й мо́й бг҃ъ, и҆ просла́влю є҆го̀, бг҃ъ ѻ҆ц҃а̀ моегѡ̀, и҆ вознесꙋ̀ є҆го̀: сла́внѡ бо просла́висѧ.

Де́нь стра́шный всенеизглаго́ланнагѡ твоегѡ̀ прише́ствїѧ страшꙋ́сѧ помышлѧ́ѧ: ᲂу҆боѧ́всѧ прови́ждꙋ, во́ньже предсѧ́деши сꙋди́ти живы̑ѧ и҆ мє́ртвыѧ, бж҃е мо́й всеси́льне.

Є҆гда̀ прїи́деши бж҃е, во тьма́хъ и҆ ты́сѧщахъ а҆́гг҃льскихъ, нбⷭ҇ныхъ нача́лъ, и҆ менѐ ѻ҆каѧ́ннаго, срѣ́сти тѧ̀ хрⷭ҇тѐ на ѻ҆́блацѣхъ сподо́би.

Грѧдѝ, прїимѝ дꙋшѐ моѧ̀, то́й ча́съ и҆ де́нь, є҆гда̀ бг҃ъ ꙗ҆́вѣ надста́нетъ: и҆ рыда́й, пла́чи, ѡ҆брѣсти́сѧ чиста̀ въ ча́съ и҆стѧза́нїѧ.

Оу҆жаса́етъ мѧ̀ и҆ страши́тъ ѻ҆́гнь негаси́мый гее́нскїй, че́рвь го́рькїй, скре́жетъ зꙋбѡ́въ: но ѡ҆сла́би мѝ, ѡ҆ста́ви, и҆ стоѧ́нїю мѧ̀ хрⷭ҇тѐ, и҆збра́нныхъ твои́хъ соꙋчинѝ.

Возжелѣ́ннагѡ твоегѡ̀ гла́са, ст҃ы̑ѧ твоѧ̑ зовꙋ́щагѡ на ра́дость, да ᲂу҆слы́шꙋ и҆ а҆́зъ ѻ҆каѧ́нный, и҆ ѡ҆брѧ́щꙋ црⷭ҇твїѧ нбⷭ҇нагѡ неизрече́нное наслажде́нїе.

Не вни́ди со мно́ю въ сꙋ́дъ, носѧ́й моѧ̑ дѣѧ̑нїѧ, словеса̀ и҆зыскꙋ́ѧй, и҆ и҆справлѧ́ѧй стремлє́нїѧ: но щедро́тами твои́ми презира́ѧ моѧ̑ лю̑таѧ, сп҃си́ мѧ всеси́льне.

Трⷪ҇ченъ: Трїѷпоста́снаѧ є҆ди́нице, нача́льнѣйшаѧ гпⷭ҇жѐ всѣ́хъ, совершеннонача́льное пренача́лїе, сама̀ на́съ сп҃сѝ, ѻ҆́ч҃е и҆ сн҃е и҆ дш҃е прест҃ы́й.

Бг҃оро́диченъ: Кто̀ родѝ сн҃а, несѣ́ѧнна ѻ҆́ч҃имъ зако́номъ; сего̀ ᲂу҆́бѡ ражда́етъ ѻ҆ц҃ъ без̾ мт҃ре. пресла́вное чꙋ́до! ты́ бо родила̀ є҆сѝ чⷭ҇таѧ, бг҃а вкꙋ́пѣ и҆ человѣ́ка.

Пѣ́снь г҃.

І҆рмо́съ: Оу҆твердѝ гдⷭ҇и, на ка́мени за́повѣдей твои́хъ подви́гшеесѧ се́рдце моѐ, ꙗ҆́кѡ є҆ди́нъ ст҃ъ є҆сѝ, и҆ гдⷭ҇ь.

Гдⷭ҇ь грѧде́тъ, и҆ кто̀ стерпи́тъ стра́хъ є҆гѡ̀; кто̀ ꙗ҆ви́тсѧ лицꙋ̀ є҆гѡ̀; но гото́ва бꙋ́ди, ѽ дꙋшѐ, ко срѣ́тенїю.

Предвари́мъ, пла́чемъ, примири́мсѧ бг҃ꙋ пре́жде конца̀: стра́шно бо сꙋди́ще, на не́мже всѝ ѡ҆бнаже́ни ста́немъ.

Поми́лꙋй гдⷭ҇и, поми́лꙋй мѧ̀, вопїю́ ти, є҆гда̀ прїи́деши со а҆́гг҃лы твои́ми ѿда́ти всѣ̑мъ по достоѧ́нїю дѣѧ́нїй.

Нестерпи́мый, гдⷭ҇и, гнѣ́въ, ка́кѡ стерплю̀ сꙋда̀ твоегѡ̀, преслꙋ́шавъ твоѐ повелѣ́нїе; но пощадѝ, пощадѝ мѧ̀ въ ча́съ сꙋда̀.

Ѡ҆брати́сѧ, воздохнѝ дꙋшѐ ѻ҆каѧ́ннаѧ, пре́жде да́же житїѧ̀ торжество̀ конца̀ не прїи́метъ, пре́жде да́же двє́ри черто́га не затвори́тъ гдⷭ҇ь.

Согрѣши́хъ, гдⷭ҇и, ꙗ҆́коже и҆ны́й никто́же ѿ человѣ̑къ, прегрѣши́въ па́че человѣ́ка: пре́жде сꙋда̀ млⷭ҇тивъ бꙋ́ди мѝ, чл҃вѣколю́бче.

Трⷪ҇ченъ: Трⷪ҇це про́стаѧ, несозда́ннаѧ, безнача́льное є҆стество̀ въ трⷪ҇цѣ воспѣва́емое ѵ҆поста́сей, спаси́ ны, вѣ́рою покланѧ́ющыѧсѧ держа́вѣ твое́й.

Бг҃оро́диченъ: Прозѧбла̀ є҆сѝ пречⷭ҇таѧ безсѣ́меннымъ ржⷭ҇тво́мъ живо́е сло́во, воплоще́нное во ᲂу҆тро́бѣ твое́й, непрело́жное: сла́ва бг҃омт҃и, ржⷭ҇твꙋ̀ твоемꙋ̀.

Сѣда́ленъ.

Помышлѧ́ю де́нь стра́шный, и҆ пла́чꙋсѧ дѣѧ́нїй мои́хъ лꙋка́выхъ: ка́кѡ ѿвѣща́ю безсме́ртномꙋ цр҃ю̀; ко́имъ же дерзнове́нїемъ воззрю̀ на сꙋдїю̀ блꙋ́дный а҆́зъ; бл҃гоꙋтро́бный ѻ҆́ч҃е, сн҃е є҆диноро́дный, дш҃е ст҃ы́й, поми́лꙋй мѧ̀.

Сла́ва: Во ю҆до́ли пла́ча, въ мѣ́стѣ є҆́же положи́лъ є҆сѝ, є҆гда̀ сѧ́деши млⷭ҇тиве, сотвори́ти пра́ведный сꙋ́дъ, не ѡ҆б̾ѧвѝ моѧ̑ та̑йнаѧ, нижѐ посрамѝ менѐ пред̾ а҆́гг҃лы: но пощади́ мѧ бж҃е и҆ поми́лꙋй мѧ̀.

И҆ ны́нѣ: Оу҆пова́нїе мі́ра бл҃га́ѧ бцⷣе дв҃о, твоѐ и҆ є҆ди́ное стра́шное предста́тельство молю̀: ᲂу҆милосе́рдисѧ на ᲂу҆добоѡбстоѧ́тєльныѧ лю́ди, ᲂу҆молѝ ми́лостиваго бг҃а, и҆зба́витисѧ дꙋша́мъ на́шымъ ѿ всѧ́кагѡ преще́нїѧ, є҆ди́на бл҃гослове́ннаѧ.

Пѣ́снь д҃.

І҆рмо́съ: Оу҆слы́ша прⷪ҇ро́къ прише́ствїе твоѐ гдⷭ҇и, и҆ ᲂу҆боѧ́сѧ, ꙗ҆́кѡ хо́щеши ѿ дв҃ы роди́тисѧ, и҆ человѣ́кѡмъ ꙗ҆ви́тисѧ, и҆ глаго́лаше: ᲂу҆слы́шахъ слꙋ́хъ тво́й, и҆ ᲂу҆боѧ́хсѧ, сла́ва си́лѣ твое́й гдⷭ҇и.

Наста̀ де́нь, ᲂу҆жѐ при две́рехъ сꙋ́дъ, дꙋшѐ бо́дрствꙋй, и҆дѣ́же ца́рїе вкꙋ́пѣ и҆ кнѧ́зи, бога́тїи и҆ ᲂу҆бо́зїи собира́ютсѧ и҆ воспрїи́метъ по достоѧ́нїю содѣ́ѧнныхъ ѿ человѣ̑къ кі́йждо.

Въ чинꙋ̀ свое́мъ, мона́хъ и҆ і҆ера́рхъ, ста́рый и҆ ю҆́ный, ра́бъ и҆ влады́ка и҆стѧ́жетсѧ, вдови́ца и҆ дѣ́ва и҆спра́витсѧ: и҆ всѣ̑мъ го́ре тогда̀, не и҆мѣ́вшымъ житїѐ непови́нное.

Неꙋмы́тный сꙋ́дъ тво́й, неꙋтае́нное твоѐ сꙋди́ще хитросло́вїѧ, не виті́й хꙋдо́жество кра́дꙋщее, не свидѣ́телей непщева́нїе ѿража́ющее пра́ведное: въ тебѣ́ бо бз҃ѣ всѣ́хъ сокровє́ннаѧ предстоѧ́тъ.

Да не прїидꙋ̀ въ зе́млю пла́ча, да не ви́ждꙋ мѣ́сто тьмы̀ хрⷭ҇тѐ мо́й сло́ве, нижѐ свѧ́занъ бꙋ́дꙋ рꙋка́ма и҆ нога́ма, внѣ̀ черто́га твоегѡ̀ и҆зве́рженный, ѻ҆де́ждꙋ нетлѣ́нїѧ ѡ҆скверне́ннꙋю и҆мѣ́ѧй всеѻкаѧ́нный.

Внегда̀ ѿлꙋчи́ши грѣ̑шныѧ ѿ пра́ведныхъ, сꙋдѧ́й мі́рꙋ, є҆ди́наго ѿ ѻ҆ве́цъ мѧ̀ твои́хъ сопричтѝ, ѿ ко́злищъ разлꙋча́ѧ мѧ̀ чл҃вѣколю́бче, во є҆́же ᲂу҆слы́шати гла́са ѻ҆́нагѡ бл҃гослове́ннагѡ твоегѡ̀.

И҆спыта́нїю быва́емꙋ, и҆ кни́гамъ ѿверза́ємымъ содѣ́ѧнныхъ, что̀ сотвори́ши, ѽ дꙋшѐ ѻ҆каѧ́ннаѧ; что̀ ѿвѣща́еши на сꙋди́щи, не и҆мꙋ́щаѧ пра́вды плоды̀ принестѝ хрⷭ҇тꙋ̀, и҆ содѣ́телю твоемꙋ̀;

Слы́ша бога́тагѡ во пла́мени мꙋ́ки рыданосло́вїѧ, пла́чꙋсѧ и҆ рыда́ю ѻ҆каѧ́нный, тогѡ́жде сы́й ѡ҆сꙋжде́нїѧ, и҆ молю́сѧ: поми́лꙋй мѧ̀ сп҃се мі́ра, во вре́мѧ сꙋда̀.

Трⷪ҇ченъ: Сн҃а ѿ ѻ҆ц҃а̀, и҆ дх҃а сла́влю, ꙗ҆́кѡ ѿ со́лнца свѣ́тъ и҆ лꙋчꙋ̀: ѻ҆́ваго ᲂу҆́бѡ рожде́ственнѣ, занѐ и҆ рожде́нїе, ѻ҆́ваго же происхо́днѣ, занѐ и҆ происхожде́нїе, собезнача́льнꙋю бж҃е́ственнꙋю трⷪ҇цꙋ, покланѧ́емꙋю ѿ всѧ́кїѧ тва́ри.

Бг҃оро́диченъ: Дв҃аѧ млⷣнца роди́вшаѧ, и҆ чистотꙋ̀ соблю́дшаѧ, чⷭ҇таѧ ты̀ ꙗ҆ви́ласѧ є҆сѝ бг҃а ро́ждши и҆ человѣ́ка, є҆ди́наго того̀ во ѻ҆бою̀ зра̑кꙋ: чꙋ́до твоѐ дв҃о мт҃и, ᲂу҆жаса́етъ всѧ́кїй слꙋ́хъ и҆ по́мыслъ.

Пѣ́снь є҃.

І҆рмо́съ: Ѿ но́щи ᲂу҆́тренююща, чл҃вѣколю́бче, просвѣтѝ, молю́сѧ, и҆ наста́ви и҆ менѐ на повелѣ̑нїѧ твоѧ̑, и҆ наꙋчи́ мѧ сп҃се, твори́ти во́лю твою̀.

Тре́петъ неисповѣди́мый, и҆ стра́хъ та́мѡ: прїи́детъ бо гдⷭ҇ь, и҆ дѣ́ло съ ни́мъ коегѡ́ждо ѿ человѣ̑къ: и҆ кто̀ ѿсю́дꙋ про́чее себѐ не воспла́четъ;

Рѣка̀ ѻ҆́гненнаѧ смꙋща́етъ мѧ̀, и҆стаѧва́етъ мѧ̀, стрꙋ́жетъ мѧ̀ скре́жетъ зꙋбѡ́въ, тьма̀ бе́здны: и҆ ка́кѡ, и҆лѝ что̀ содѣ́ѧвъ, бг҃а ᲂу҆ми́лостивлю;

Пощадѝ, пощадѝ гдⷭ҇и, раба̀ твоего̀, да не когда̀ преда́си менѐ гѡ́рькимъ мꙋчи́телємъ а҆́ггелѡмъ лю̑тымъ: въ ни́хже нѣ́сть та́мѡ поко́ѧ ѡ҆брѣстѝ.

Кнѧ́зь и҆ во́ждь та́мѡ вкꙋ́пѣ, бога́тый и҆ безсла́вный, вели́кїй кꙋ́пнѡ и҆ ма́лый и҆спра́витсѧ ра́внѡ: го́ре комꙋ́ждо про́чее неꙋгото́вленномꙋ.

Ѡ҆сла́би, ѡ҆ста́ви гдⷭ҇и, и҆ простѝ є҆ли̑ка тѝ согрѣши́хъ, и҆ не покажи́ мѧ та́мѡ пред̾ а҆́гг҃лы во ѡ҆сꙋжде́нїи ѻ҆гнѧ̀, и҆ стꙋда̀ неконча́емагѡ.

Пощадѝ, пощадѝ гдⷭ҇и, созда́нїе твоѐ: согрѣши́хъ, ѡ҆сла́би мѝ, ꙗ҆́кѡ є҆стество́мъ чи́стый, са́мъ є҆сѝ є҆ди́нъ, и҆ и҆́ный ра́звѣ тебѐ никто́же є҆́сть внѣ̀ скве́рны.

Трⷪ҇ченъ: Є҆ди́ницꙋ є҆стество́мъ тѧ̀ трⷪ҇це воспѣва́ю, безнача́льнꙋю, непости́жнꙋю, нача́льственное, ца́рское, пресоверше́нное є҆ди́нство, бг҃а, и҆ свѣ́та, и҆ живота̀, и҆ содѣ́телѧ мі́рꙋ.

Бг҃оро́диченъ: Въ ржⷭ҇твѣ̀ твое́мъ па́че є҆стества̀ чⷭ҇таѧ, зако́ни є҆стества̀ тебѣ̀ разори́шасѧ ꙗ҆́вѣ: и҆́бо без̾ сѣ́мене ражда́еши превѣ́чнаго бг҃а, ѿ ѻ҆ц҃а̀ рожде́ннаго.

Пѣ́снь ѕ҃.

І҆рмо́съ: Возопи́хъ всѣ́мъ се́рдцемъ мои́мъ къ ще́дромꙋ бг҃ꙋ, и҆ ᲂу҆слы́ша мѧ̀ ѿ а҆́да преиспо́днѧгѡ, и҆ возведѐ ѿ тлѝ живо́тъ мо́й.

Во стра́шнѣмъ хрⷭ҇тѐ прише́ствїи твое́мъ, є҆гда̀ ꙗ҆ви́шисѧ съ нб҃сѐ, и҆ поста́вѧтсѧ престо́ли, и҆ кни̑ги разгнꙋ́тсѧ: пощадѝ, пощадѝ тогда̀ сп҃се, созда́нїе твоѐ.

Та́мѡ ничто́же помощѝ мо́жетъ, бг҃ꙋ сꙋ́щꙋ сꙋдїѝ, ни тща́нїе, ни кѡ́зни, ни сла́ва, ни дрꙋ́жба: ра́звѣ ѿ дѣ́лъ крѣ́пость твоѧ̀, ѽ дꙋшѐ моѧ̀!

Та́мѡ вкꙋ́пѣ кнѧ́зь и҆ во́ждь, ни́щїй и҆ бога́тый, дꙋшѐ, ни ѻ҆те́цъ возмо́жетъ ни ма́ти помога́ющи, ни и҆збавлѧ́ѧй бра́тъ ѡ҆сꙋжде́нїѧ.

Стра́шное дꙋшѐ, и҆стѧза́нїе помышлѧ́ющи сꙋдїино̀, ᲂу҆жасни́сѧ ѿсю́дꙋ, ᲂу҆гото́ви сло́во, да не ѡ҆сꙋ́дишисѧ ᲂу҆́зами вѣ́чными.

Возмѝ твоѐ, да не ᲂу҆слы́шꙋ гдⷭ҇и, ѿсыла́емь ѿ тебѐ, нижѐ, є҆́же поидѝ во ѻ҆́гнь проклѧ́тыхъ: но возжелѣ́ннагѡ гла́са првⷣныхъ.

А҆́дскихъ вра́тъ и҆зба́ви мѧ̀ гдⷭ҇и, про́пасти, и҆ тьмы̀ несвѣти́мыѧ ѿ преиспо́днихъ, и҆ ѻ҆гнѧ̀ негаси́магѡ, и҆ всѧ́кїѧ и҆ны́ѧ мꙋ́ки вѣ́чныѧ.

Трⷪ҇ченъ: Трⷪ҇чнагѡ є҆ди́нства бж҃ество̀ пою̀, ѻ҆ц҃а̀, и҆ сн҃а, и҆ бж҃е́ственнагѡ дх҃а, є҆ди́нагѡ нача́ла держа́вꙋ, сораздѣлѧ́емагѡ тремѝ начерта́ньми.

Бг҃оро́диченъ: Две́рь ты̀ є҆сѝ, ю҆́же є҆ди́нъ про́йде вше́дый и҆ и҆зше́дый, и҆ ключѝ не разрѣши́вый дѣ́вства чи́стаѧ, і҆и҃съ созда́вый а҆да́ма, и҆ сн҃ъ тво́й.

Конда́къ.

Є҆гда̀ прїи́деши бж҃е на зе́млю со сла́вою, и҆ трепе́щꙋтъ всѧ́чєскаѧ: рѣка́ же ѻ҆́гненнаѧ пред̾ сꙋди́щемъ влече́тъ, кни̑ги разгиба́ютсѧ, и҆ та̑йнаѧ ꙗ҆влѧ́ютсѧ: тогда̀ и҆зба́ви мѧ̀ ѿ ѻ҆гнѧ̀ неꙋгаси́магѡ, и҆ сподо́би мѧ̀ ѡ҆деснꙋ́ю тебѐ ста́ти сꙋдїѐ првⷣнѣйшїй.

І҆́косъ:

Стра́шное сꙋди́ще твоѐ помышлѧ́ѧ пребл҃гі́й гдⷭ҇и, и҆ де́нь сꙋ́дный, ᲂу҆жаса́юсѧ, и҆ бою́сѧ, ѿ со́вѣсти моеѧ̀ ѡ҆блича́емь, є҆гда̀ и҆́маши сѣ́сти на прⷭ҇то́лѣ твое́мъ, и҆ твори́ти и҆спыта́нїе: тогда̀ ѿрещи́сѧ грѣхѡ́въ никто́же возмо́жетъ, и҆́стинѣ ѡ҆блича́ющей, и҆ боѧ́зни содержа́щей: вельмѝ ᲂу҆́бѡ возшꙋми́тъ тогда̀ ѻ҆́гнь гее́нскїй, грѣ̑шницы же возскреже́щꙋтъ. тѣ́мже мѧ̀ поми́лꙋй пре́жде конца̀, и҆ пощади́ мѧ сꙋдїѐ пра́веднѣйшїй.

Пѣ́снь з҃.

І҆рмо́съ: Согрѣши́хомъ, беззако́нновахомъ, непра́вдовахомъ пред̾ тобо́ю, нижѐ соблюдо́хомъ, нижѐ сотвори́хомъ, ꙗ҆́коже заповѣ́далъ є҆сѝ на́мъ: но не преда́ждь на́съ до конца̀, ѻ҆тцє́въ бж҃е.

Припаде́мъ и҆ воспла́чемсѧ пре́жде сꙋда̀ ѻ҆́нагѡ вѣ́рнїи, є҆гда̀ нб҃са̀ поги́бнꙋтъ, ѕвѣ́зды спадꙋ́тъ, и҆ всѧ̀ землѧ̀ поколе́блетсѧ, да млⷭ҇тива ѡ҆брѧ́щемъ въ коне́цъ ѻ҆тцє́въ бг҃а.

Неꙋмы́тное и҆стѧза́нїе, стра́шный є҆́сть та́мѡ сꙋ́дъ, и҆дѣ́же сꙋдїѧ̀ неꙋтае́нъ є҆́сть, и҆дѣ́же лица̀ нѣ́сть въ дарѣ́хъ прїѧ́ти: тогда̀ пощади́ мѧ влⷣко, и҆ и҆зба́ви всѧ́кагѡ гнѣ́ва твоегѡ̀ стра́шнагѡ.

Гдⷭ҇ь грѧде́тъ сꙋди́ти, кто̀ стерпи́тъ видѣ́нїе є҆гѡ̀; вострепещѝ дꙋшѐ ѻ҆каѧ́ннаѧ, вострепещѝ, и҆ ᲂу҆гото́ви и҆схо́дищꙋ дѣла̀ твоѧ̑, да млⷭ҇тива и҆ милосе́рда ѡ҆брѧ́щеши є҆го̀, ѻ҆тцє́въ бг҃а бл҃гослове́нна.

Негаси́мый ѻ҆́гнь смꙋща́етъ мѧ̀, горча́йшїй черве́й скре́жетъ, а҆́дъ дꙋшетлѣ́нный страши́тъ мѧ̀, бл҃гоꙋми́ленъ ѿню́дъ не быва́ю. но гдⷭ҇и гдⷭ҇и, пре́жде конца̀ ᲂу҆тверди́ мѧ стра́хомъ твои́мъ.

Припа́даю тѝ, и҆ приношꙋ̀ тебѣ̀ ꙗ҆́коже сле́зы глаго́лы моѧ̑: согрѣши́хъ, ꙗ҆́коже не согрѣшѝ блꙋдни́ца, и҆ беззако́нновахъ, ꙗ҆́кѡ и҆́ный никто́же на землѝ. но ᲂу҆ще́дри влⷣко, творе́нїе твоѐ, и҆ призови́ мѧ.

Ѡ҆брати́сѧ дꙋшѐ, пока́йсѧ, ѿкры́й сокровє́ннаѧ, глаго́ли бг҃ꙋ всѧ̑ вѣ́дꙋщемꙋ: ты̀ вѣ́си моѧ̑ та̑йнаѧ є҆ди́не сп҃се, но са́мъ мѧ̀ поми́лꙋй, ꙗ҆́коже пое́тъ дв҃дъ, по млⷭ҇ти твое́й.

Трⷪ҇ченъ: Трѝ, є҆ди́но сꙋщество́мъ, и҆ є҆ди́но ли́цами, трѝ пою̀ сїѧ̑: ѻ҆ц҃ъ, сн҃ъ, и҆ ст҃ы́й дх҃ъ, є҆ди́на си́ла, хотѣ́нїе и҆ дѣ́йство. є҆ди́нъ бг҃ъ трист҃ы́й, црⷭ҇тво є҆ди́но є҆динонача́льнѣйшее.

Бг҃оро́диченъ: Прохо́дитъ краснѣ́йшїй ѿ черто́га чре́ва твоегѡ̀ бг҃ъ, ꙗ҆́коже цр҃ь ѡ҆дѣ́ѧнный бг҃отка́нною багрѧни́цею, ѡ҆багре́нїѧ та́йнагѡ пречⷭ҇тыхъ крове́й твои́хъ, безневѣ́стнаѧ, и҆ црⷭ҇твꙋетъ земле́ю.

Пѣ́снь и҃.

І҆рмо́съ: Є҆го́же вѡ́инства нбⷭ҇наѧ сла́вѧтъ, и҆ трепе́щꙋтъ херꙋві́ми и҆ серафі́ми, всѧ́ко дыха́нїе и҆ тва́рь, по́йте, бл҃гослови́те и҆ превозноси́те во всѧ̑ вѣ́ки.

Стра́шнагѡ втора́гѡ твоегѡ̀, гдⷭ҇и, прише́ствїѧ помышлѧ́ѧ срѣ́тенїе, трепе́щꙋ преще́нїѧ твоегѡ̀, бою́сѧ гнѣ́ва твоегѡ̀: ѿ сегѡ́ мѧ часа̀ зовꙋ̀, сп҃сѝ во вѣ́ки.

Тебѣ̀ бг҃ꙋ сꙋдѧ́щꙋ всѧ́чєскаѧ, кто̀ стерпи́тъ земноро́денъ, сы́й стра́стенъ; негаси́мый бо ѻ҆́гнь тогда̀, и҆ че́рвь скреже́щꙋщїй вельмѝ, ѡ҆сꙋждє́нныѧ прїи́метъ во вѣ́ки.

Всѧ́кое дыха́нїе є҆гда̀ призове́ши, є҆́же разсꙋди́ти хрⷭ҇тѐ вкꙋ́пѣ: вели́кїй стра́хъ тогда̀, ве́лїѧ нꙋ́жда, то́кмѡ помога́ющымъ дѣѧ́нїємъ во вѣ́ки.

Всѣ́хъ сꙋдїѐ бж҃е мо́й и҆ гдⷭ҇и, да ᲂу҆слы́шꙋ тогда̀ гла́са твоегѡ̀ вожделѣ́ннагѡ, да ᲂу҆ви́ждꙋ свѣ́тъ тво́й вели́кїй, да ᲂу҆зрю̀ вселє́нїѧ твоѧ̑, да ᲂу҆зрю̀ сла́вꙋ твою̀, ра́дꙋѧсѧ во вѣ́ки.

Правосꙋ́де сп҃се поми́лꙋй, и҆ и҆зба́ви мѧ̀ ѻ҆гнѧ̀ и҆ преще́нїѧ, є҆го́же мнѣ̀ на сꙋдѣ̀ пра́веднѡ под̾ѧ́ти: ѡ҆сла́би мѝ пре́жде конца̀, добродѣ́телїю и҆ покаѧ́нїемъ.

Є҆гда̀ сѧ́деши сꙋдїѐ, ꙗ҆́кѡ бл҃гоꙋтро́бенъ, и҆ пока́жеши стра́шнꙋю сла́вꙋ твою̀ хрⷭ҇тѐ: ѽ кі́й стра́хъ тогда̀, пе́щи горѧ́щей, и҆ всѣ̑мъ боѧ́щымсѧ нестерпи́магѡ сꙋди́ща твоегѡ̀!

Бл҃гослови́мъ ѻ҆ц҃а̀ и҆ сн҃а, и҆ ст҃а́го дх҃а, гдⷭ҇а: Є҆ди́наго бг҃а по сꙋществꙋ̀ чтꙋ̀, трѝ ѵ҆пѡста́си пою̀ ѡ҆предѣли́тельнѣ, и҆́ныѧ, но не и҆́накѡвыѧ: поне́же бж҃ество̀ є҆ди́но въ трїе́хъ ли́цѣхъ: и҆́бо ѻ҆ц҃ъ, и҆ сн҃ъ, и҆ бж҃е́ственный дх҃ъ.

Бг҃оро́диченъ: И҆з̾ свѣтлѣ́йшагѡ чре́ва твоегѡ̀ проше́дъ, ꙗ҆́кѡ жени́хъ и҆з̾ черто́га возсїѧ̀ хрⷭ҇то́съ, свѣ́тъ ве́лїй сꙋ́щымъ во тьмѣ̀: и҆́бо пра́вды сл҃нце ѡ҆блиста́въ, просвѣтѝ чⷭ҇таѧ мі́ръ.

Хва́лимъ, бл҃гослови́мъ, покланѧ́емсѧ гдⷭ҇ви, пою́ще, и҆ превозносѧ́ще во всѧ̑ вѣ́ки.

Пѣ́снь ѳ҃.

І҆рмо́съ: Безсѣ́меннагѡ зача́тїѧ ржⷭ҇тво̀ несказа́нное, мт҃ре безмꙋ́жныѧ нетлѣ́ненъ пло́дъ: бж҃їе бо рожде́нїе ѡ҆бновлѧ́етъ є҆стества̀. тѣ́мже тѧ̀ всѝ ро́ди, ꙗ҆́кѡ бг҃оневѣ́стнꙋю мт҃рь, правосла́внѡ велича́емъ.

Гдⷭ҇ь грѧде́тъ грѣ̑шныѧ мꙋ́чити, пра́вєдныѧ же спастѝ: воспла́чемсѧ, и҆ возрыда́имъ, и҆ прїи́мемъ чꙋ́вство ѻ҆́нагѡ днѐ, во́ньже безвѣ̑стнаѧ и҆ та̑йнаѧ ѿкры́въ, человѣ́кѡмъ ѿда́стъ по достоѧ́нїю.

Пристра́шенъ и҆ тре́петенъ бы́сть мѡѷсе́й, ви́дѧ тѧ̀ ѿ за́днихъ: ка́кѡ же постою̀, лицѐ твоѐ ви́дѧ тогда̀ а҆́зъ ѻ҆каѧ́нный, є҆гда̀ прїи́деши съ нб҃сѐ; но пощади́ мѧ ще́дре, млⷭ҇тивнымъ твои́мъ призрѣ́ннемъ.

Данїи́лъ ᲂу҆боѧ́сѧ часа̀ и҆стѧза́нїѧ, а҆́зъ же ѻ҆каѧ́нный что̀ постраждꙋ̀ ѿ негѡ̀, грѧды́й гдⷭ҇и, стра́шнагѡ днѐ, но да́ждь мѝ пре́жде конца̀ бл҃гоꙋго́днѡ тебѣ̀ послꙋжи́ти, и҆ ᲂу҆лꙋчи́ти црⷭ҇твїе твоѐ.

Ѻ҆́гнь гото́витсѧ, че́рвь ᲂу҆строѧ́етсѧ: весе́лїе, сла́ва, ѡ҆слабле́нїе, свѣ́тъ невече́рнїй, ра́дость првⷣныхъ: и҆ кто̀ бл҃же́нный и҆збѣ́гнꙋти не восхо́щетъ мꙋче́нїѧ пе́рвыхъ, наслѣ́дивый втора̑ѧ;

Да мѧ̀ не ѿврати́тъ ѿ лица̀ твоегѡ̀ гдⷭ҇и ꙗ҆́рость твоегѡ̀ гнѣ́ва: нижѐ да ᲂу҆слы́шꙋ гла́са клѧ́твеннагѡ, во ѻ҆́гнь ѿсыла́ющагѡ, но да вни́дꙋ въ ра́дость нетлѣ́ннагѡ твоегѡ̀ черто́га и҆ а҆́зъ тогда̀ со ст҃ы́ми твои́ми.

Оу҆́мъ ᲂу҆ѧзви́сѧ, тѣ́ло ѡ҆стрꙋпи́сѧ, болѣ́знꙋетъ дꙋ́хъ, сло́во и҆знемо́же, житїѐ ᲂу҆мертви́сѧ, коне́цъ при две́рехъ тѣ́мже ѻ҆каѧ́ннаѧ моѧ̀ дꙋшѐ, что̀ сотвори́ши, є҆гда̀ прїи́детъ сꙋдїѧ̀ и҆спыта́ти твоѧ̑;

Трⷪ҇ченъ: Є҆ди́нагѡ є҆динороди́телю, є҆диноро́днагѡ сн҃а ѻ҆́ч҃е, и҆ є҆ди́не є҆ди́нагѡ свѣ́те, свѣ́та сїѧ́нїе: и҆ є҆ди́ный є҆ди́не є҆ди́нагѡ бг҃а, ст҃ы́й дш҃е, гдⷭ҇а гдⷭ҇ь, вои́стиннꙋ сы́й. ѽ трⷪ҇це є҆ди́нице ст҃а́ѧ! сп҃си́ мѧ бг҃осло́вѧща тѧ̀.

Бг҃оро́диченъ: Чꙋ́до ржⷭ҇тва̀ твоегѡ̀ ᲂу҆дивлѧ́етъ мѧ̀ всенепоро́чнаѧ, ка́кѡ зачина́еши безсѣ́меннѡ неѡб̾име́ннаго: рцы̀, ка́кѡ дѣ́вствꙋеши ро́ждши ꙗ҆́кѡ мт҃и; є҆́же па́че є҆стества̀ вѣ́рою прїе́мъ, рожде́нномꙋ поклони́сѧ: є҆ли̑ка хо́щетъ бо, и҆ мо́жетъ.

Є҆ѯапостїла́рїй:

Стра́шный де́нь сꙋда̀, и҆ неизрече́нныѧ твоеѧ̀ сла́вы, помышлѧ́ѧ трепе́щꙋ гдⷭ҇и всѧ́кѡ, и҆ трѧсы́йсѧ стра́хомъ вопїю̀: на зе́млю є҆гда̀ прїи́деши сꙋди́ти хрⷭ҇тѐ бж҃е всѧ́чєскаѧ со сла́вою, ѿ всѧ́кагѡ и҆зба́ви мѧ̀ мꙋче́нїѧ, ѡ҆деснꙋ́ю тебѐ влⷣко сподо́бивый мѧ̀ ста́ти.

Сѐ де́нь грѧде́тъ гдⷭ҇а вседержи́телѧ, и҆ кто̀ стерпи́тъ стра́хъ прише́ствїѧ ѻ҆́нагѡ; де́нь бо ꙗ҆́рости є҆́сть, и҆ пе́щь горѧ́щаѧ, во́ньже сꙋдїѧ̀ сѧ́детъ, и҆ по достоѧ́нїю дѣѧ́нїй комꙋ́жде ѿдаѧ́й.

Бг҃оро́диченъ: Ча́съ и҆спыта́нїѧ, и҆ стра́шнагѡ прише́ствїѧ чл҃вѣколю́бца влⷣки помышлѧ́ѧ, ве́сь трепе́щꙋ, и҆ сѣ́тꙋѧ, вопїю́ ти: сꙋдїѐ мо́й пра́веднѣйшїй, и҆ є҆ди́не многомлⷭ҇тиве, ка́ющасѧ прїими́ мѧ бцⷣы мл҃твами.

Диа­кон Ан­дрей. «Страш­ный Суд»

При сло­вах «страш­ный суд» по­ло­же­но ис­пы­ты­вать страх и тре­пет. «Страш­ный Суд» – по­след­нее, что пред­сто­ит лю­дям. Ко­гда ис­те­чет по­след­няя се­кун­да су­ще­ство­ва­ния Все­лен­ной, лю­ди бу­дут вос­со­зда­ны, те­ла их вновь со­еди­нят­ся с ду­ша­ми – чтобы все-все смог­ли пред­стать для от­че­та пе­ред Твор­цом...

Впро­чем, я уже ошиб­ся. Я ошиб­ся, ко­гда ска­зал, что лю­ди вос­крес­нут для то­го, чтобы быть при­ве­ден­ны­ми на Страш­ный Суд. Ес­ли при­нять та­кую ло­ги­ку, то о хри­сти­ан­ском бо­го­сло­вии при­дет­ся ска­зать нели­це­при­ят­ную вещь. Ведь «мы и про­сто греш­но­го че­ло­ве­ка ни­ко­гда бы не по­хва­ли­ли за та­кое де­ло, ес­ли бы он вы­нул из мо­ги­лы труп сво­е­го вра­га, чтобы по всей спра­вед­ли­во­сти воз­дать ему то, че­го он за­слу­жил и не по­лу­чил во вре­мя зем­ной жиз­ни сво­ей». Греш­ни­ки вос­крес­нут не для то­го, чтобы по­лу­чить воз­да­я­ние за греш­ную жизнь, а на­обо­рот – по­то­му имен­но они и по­лу­чат воз­да­я­ние, что они непре­мен­но вос­крес­нут из мерт­вых. К со­жа­ле­нию, мы – бес­смерт­ны. К со­жа­ле­нию – по­то­му что по­рой очень хо­те­лось бы про­сто уснуть – да так, чтобы ни­кто боль­ше про мои га­до­сти мне не на­по­ми­нал... Но Хри­стос вос­крес. А все, что про­изо­шло со Хри­стом, про­ис­хо­дит и со все­ми людь­ми – ибо Хри­стос нес в Се­бе всю пол­но­ту че­ло­ве­че­ской при­ро­ды. Это зна­чит, что все мы те­перь но­си­те­ли та­кой суб­стан­ции, ко­то­рая пред­на­зна­че­на к вос­кре­се­нию.

От­то­го и оши­боч­но счи­тать, что при­чи­на вос­кре­се­ния – суд («Вос­кре­се­ние бу­дет не ра­ди су­да», – ска­зал хри­сти­ан­ский пи­са­тель еще вто­ро­го сто­ле­тия Афи­на­гор (О вос­кре­се­нии мерт­вых, 14)).

Но уж ес­ли бу­дет вос­кре­се­ние – то бу­дет и встре­ча с Бо­гом. Но встре­ча с Бо­гом – встре­ча со Све­том. Тем Све­том, ко­то­рый осве­ща­ет все и де­ла­ет яв­ным и оче­вид­ным все, да­же то, что мы хо­те­ли скрыть по­рой да­же от са­мих се­бя... И ес­ли то, по­стыд­ное еще оста­лось в нас, еще про­дол­жа­ет быть на­шим, еще не от­бро­ше­но от нас на­шим же по­ка­я­ни­ем – то встре­ча со Све­том при­чи­ня­ет му­ку сты­да. Она ста­но­вит­ся су­дом. «Суд же со­сто­ит в том, что свет при­шел в мир» (Ин.3:19).

Но все же – толь­ко ли стыд, толь­ко ли суд бу­дут на той Встре­че? В XII ве­ке ар­мян­ский по­эт (у ар­мян он счи­та­ет­ся еще и свя­тым) Гри­гор На­ре­ка­ци в сво­ей «Кни­ге скорб­ных пес­но­пе­ний» на­пи­сал:

Мне ве­до­мо, что бли­зок день су­да,
И на су­де нас ули­чат во мно­гом…
Но Бо­жий суд не есть ли встре­ча с Бо­гом?
Где бу­дет суд? – Я по­спе­шу ту­да!
Я пред То­бой, о, Гос­по­ди, скло­нюсь,
И, от­ре­шась от жиз­ни быст­ро­теч­ной,
Не к Веч­но­сти ль Тво­ей я при­об­щусь,
Хоть эта Веч­ность бу­дет му­кой веч­ной?

И в са­мом де­ле, вре­мя Су­да – это вре­мя Встре­чи. Это ран­не­хри­сти­ан­ское ощу­ще­ние смер­ти как Встре­чи вы­рва­лось од­на­жды у мос­ков­ско­го стар­ца о. Алек­сия Ме­че­ва. На­пут­ствуя толь­ко что скон­чав­ше­го­ся сво­е­го при­хо­жа­ни­на, он ска­зал: “День раз­лу­ки тво­ей с на­ми есть день рож­де­ния тво­е­го в жизнь но­вую, бес­ко­неч­ную. По­се­му со сле­за­ми на гла­зах, но при­вет­ству­ем те­бя со вступ­ле­ни­ем ту­да, где нет не толь­ко на­ших скор­бей, но и на­ших су­ет­ных ра­до­стей. Ты те­перь уже не в из­гна­нии, а в оте­че­стве: ви­дишь то, во что мы долж­ны ве­ро­вать; окру­жен тем, что мы долж­ны ожи­дать”.

С Кем же эта дол­го­ждан­ная Встре­ча? С Су­дьей, ко­то­рый под­жи­дал на­шей до­став­ки в его рас­по­ря­же­ние? С Су­дьей, ко­то­рый не по­ки­дал сво­их сте­риль­но-пра­виль­ных по­ко­ев и те­перь тща­тель­но блю­дет, чтобы но­во­при­быв­шие не за­пят­на­ли мир иде­аль­ных за­ко­нов и правд сво­и­ми со­всем не иде­аль­ны­ми де­я­ни­я­ми?

Нет – через на­шу смерть мы вы­хо­дим на Сре­те­ние с Тем, кто Сам ко­гда-то вы­шел нам на­встре­чу. С Тем, Кто сде­лал Се­бя до­ступ­ным на­шим, че­ло­ве­че­ским скор­бям и стра­да­ни­ям. Не без­лич­ност­но-ав­то­ма­ти­че­ская «Спра­вед­ли­вость», не «Кос­ми­че­ский За­кон» и не кар­ма ждут нас. Мы встре­ча­ем­ся с Тем, чье имя – Лю­бовь. В цер­ков­ной мо­лит­ве о Нем го­во­рит­ся: «Твое бо есть еже ми­ло­ва­ти и спа­са­ти ны, Бо­же наш». Имен­но – Твое, а не без­гла­зой Фе­ми­ды и не бес­сер­деч­ной кар­мы.

У Ма­ри­ны Цве­та­е­вой есть строч­ка, ко­то­рая со­вер­шен­но невер­на по бук­ве, но ко­то­рая спра­вед­ли­ва по сво­е­му внут­рен­не­му смыс­лу. Строч­ка эта та­кая: «Бог, не су­ди: Ты не был жен­щи­ной на зем­ле...». В чем прав­да это­го кри­ка? Ока­зы­ва­ет­ся, на­ши че­ло­ве­че­ские де­ла, че­ло­ве­че­ские сла­бо­сти и пре­гре­ше­ния бу­дет рас­смат­ри­вать не ан­гел, ко­то­рый не зна­ет, что та­кое грех, борь­ба и сла­бость, но Хри­стос. Хри­стос – это Сын Бо­жий, по­же­лав­ший стать еще и Сы­ном Че­ло­ве­че­ским. Не Сверх­че­ло­век бу­дет су­дить лю­дей, но Сын Че­ло­ве­че­ский. Имен­но по­то­му, что Сын стал че­ло­ве­ком, “Отец и не су­дит ни­ко­го, но весь суд от­дал Сы­ну” (Ин.5:22).

Сын – это Тот, Кто ра­ди то­го, чтобы не осуж­дать лю­дей, Сам по­шел пу­тем стра­да­ний. Он ищет по­те­ряв­ших­ся лю­дей. Но не для рас­пра­вы с ни­ми, а для ис­це­ле­ния. Вспом­ни­те прит­чу о по­те­рян­ной ов­це, прит­чу о блуд­ном сыне...

Впро­чем, по­след­нюю прит­чу на язык се­го­дняш­них ре­а­лий я бы пе­ре­ло­жил так: Пред­ставь­те – жи­вет стан­дарт­ная се­мья из че­ты­рех че­ло­век в стан­дарт­ной трех­ком­нат­ной квар­ти­ре. И вдруг млад­ший сын на­чи­на­ет ере­пе­нить­ся, всех по­сы­лать ку­да по­даль­ше, на всё огры­зать­ся. В кон­це кон­цов он тре­бу­ет разъ­ез­да. Квар­ти­ра при­ва­ти­зи­ро­ва­на. Сын, на­ста­и­вая на сво­ем пра­ве со­вла­дель­ца, тре­бу­ет, чтобы ему уже сей­час да­ли его до­лю. Квар­ти­ра сто­ит, ска­жем 40 ты­сяч «у.е.». Он тре­бу­ет, чтобы ему, как со­вла­дель­цу, со­при­ва­ти­за­то­ру, бы­ла вы­да­на чет­верть... Ро­ди­те­ли со стар­шим сы­ном в кон­це кон­цов не вы­дер­жи­ва­ют еже­днев­но­го про­ти­во­сто­я­ния со скан­да­ли­стом, про­да­ют свою трех­ком­нат­ную квар­ти­ру, по­ку­па­ют для се­бя двух­ком­нат­ную, а раз­ни­цу (10 000$) от­да­ют млад­ше­му сы­ну, ко­то­рый, удо­вле­тво­рен­ный, «от­ва­ли­ва­ет» в са­мо­сто­я­тель­ную жизнь... Про­хо­дит вре­мя, и он, все рас­тра­тив­ший, по­те­ряв­ший, не при­об­рет­ший ни­ка­ко­го соб­ствен­но­го жи­лья, воз­вра­ща­ет­ся к ро­ди­те­лям в их квар­ти­ру, столь умень­шен­ную по его ка­при­зу. Чем же встре­ча­ет его отец? Оскорб­лен­но вы­став­ля­ет его вон? Про­сит стар­ше­го сы­на по­при­дер­жать млад­шень­ко­го, по­ка оте­че­ская длань бу­дет вра­зум­лять юно­го на­ха­ла?

В Еван­ге­лии прит­ча кон­ча­ет­ся ина­че: ед­ва раз­гля­дев вда­ли воз­вра­ща­ю­ще­го­ся сы­на, еще не зная, за­чем он идет, еще не услы­шав ни сло­ва рас­ка­я­ния, отец вы­бе­га­ет на­встре­чу и ве­лит при­го­то­вить празд­нич­ный пир...

От­сю­да и сло­ва свя­ти­те­ля Фе­о­фа­на За­твор­ни­ка: “Гос­подь хо­чет всем спа­стись, сле­до­ва­тель­но, и вам... У Бо­га есть од­на мысль и од­но же­ла­ние – ми­ло­вать и ми­ло­вать. При­хо­ди вся­кий… Гос­подь и на страш­ном су­де бу­дет не то изыс­ки­вать, как бы осу­дить, а как бы оправ­дать всех. И оправ­да­ет вся­ко­го, лишь бы хоть ма­лая воз­мож­ность бы­ла”. Ведь – “Ты Бог, не хо­тяй смер­ти греш­ни­ков”…

Бог ищет в че­ло­ве­че­ской ду­ше та­кое, не окон­ча­тель­но, не без­на­деж­но изуро­до­ванн­ное ме­сто, к ко­то­ро­му мож­но бы­ло бы при­со­еди­нить Веч­ность. Так вра­чи на те­ле обо­жен­но­го че­ло­ве­ка ищут хоть немно­го непо­стра­дав­шей ко­жи...

Об этом по­ис­ке рас­ска­зы­ва­ет эпи­зод свя­то­го Пет­ра Мы­та­ря (па­мять 22 сен­тяб­ря): «В Аф­ри­ке жил же­сто­ко­сер­дый и неми­ло­сти­вый мы­тарь (сбор­щик на­ло­гов) по име­ни Петр… Од­на­жды Петр вел ос­ла, на­вью­чен­но­го хле­ба­ми для кня­же­ско­го обе­да. Ни­щий стал гром­ко про­сить у него ми­ло­сты­ни. Петр схва­тил хлеб, и бро­сил его в ли­цо ни­ще­му и ушел… Спу­стя два дня мы­тарь рас­хво­рал­ся так силь­но, что да­же был бли­зок к смер­ти, и вот ему пред­ста­ви­лось в ви­де­нии, буд­то он сто­ит на су­де и на ве­сы кла­дут его де­ла. Злые ду­хи при­нес­ли все злые де­ла; свет­лые же му­жи не на­хо­ди­ли ни од­но­го доб­ро­го де­ла Пет­ра, и по­се­му они бы­ли пе­чаль­ны... То­гда один из них ска­зал: “Дей­стви­тель­но, нам нече­го по­ло­жить, раз­ве тот хлеб, ко­то­рый он по­дал ра­ди Хри­ста два дня на­зад, да и то по­не­во­ле”. Они по­ло­жи­ли хлеб на дру­гую сто­ро­ну ве­сов, и он пе­ре­тя­нул свою сто­ро­ну”. Имен­но этот рас­сказ по­слу­жил ос­но­вой для зна­ме­ни­той «лу­ков­ки» До­сто­ев­ско­го…

Опять же в древ­но­сти пре­по­доб­ный Иса­ак Си­рин го­во­рил, что Бо­га не сто­ит име­но­вать «Спра­вед­ли­вым», ибо су­дит Он нас не по за­ко­нам спра­вед­ли­во­сти, а по за­ко­нам ми­ло­сер­дия, а уже в на­ше вре­мя ан­глий­ский пи­са­тель К. С. Лью­ис в сво­ей фило­соф­ской сказ­ке «По­ка мы лиц не об­ре­ли» го­во­рит: «На­дей­ся на по­ща­ду – и не на­дей­ся. Ка­ков ни бу­дет при­го­вор, спра­вед­ли­вым ты его не на­зо­вешь. – Раз­ве бо­ги не спра­вед­ли­вы? – Ко­неч­но, нет, до­чень­ка! Что бы ста­лось с на­ми, ес­ли бы они все­гда бы­ли спра­вед­ли­вы?».

Ко­неч­но, спра­вед­ли­вость есть в Том Су­де. Но спра­вед­ли­вость эта ка­кая-то стран­ная. Пред­ставь­те, что я – лич­ный друг Пре­зи­ден­та Б.Н. Мы вме­сте про­во­ди­ли «ре­фор­мы», вме­сте – по­ка ему поз­во­ля­ло здо­ро­вье – иг­ра­ли в тен­нис и хо­ди­ли в ба­ню... Но тут жур­на­ли­сты на­ко­па­ли на ме­ня «ком­про­мат», вы­яс­ни­ли, что я при­ни­мал «по­дар­ки» в осо­бо круп­ных раз­ме­рах... Б. Н. вы­зы­ва­ет ме­ня к се­бе и го­во­рит: «По­ни­ма­ешь, я те­бя ува­жаю, но сей­час вы­бо­ры идут, и я не мо­гу рис­ко­вать. По­это­му мы с то­бой да­вай та­кую ро­ки­ро­воч­ку сде­ла­ем... Я те­бя на вре­мя в от­став­ку от­прав­лю». И вот си­жу я уже в от­став­ке, ре­гу­ляр­но бе­се­дую со сле­до­ва­те­лем, жду су­да... Но тут Б. Н. зво­нит мне и го­во­рит: «Слу­шай, тут Ев­ро­па тре­бу­ет, чтобы мы при­ня­ли но­вый Уго­лов­ный Ко­декс по­гу­ман­нее, по­де­мо­кра­тич­нее. Те­бе все рав­но сей­час де­лать нече­го, так, мо­жет, на­пи­шешь на до­су­ге?». И вот я, бу­дучи под­след­ствен­ным, на­чи­наю пи­сать Уго­лов­ный Ко­декс. Как вы ду­ма­е­те, что я на­пи­шу, ко­гда дой­ду до «мо­ей» ста­тьи?..

Не знаю, на­сколь­ко ре­а­ли­сти­чен та­кой по­во­рот со­бы­тий в на­шей та­ин­ствен­ной по­ли­ти­ке. Но в на­шей ре­ли­гии От­кро­ве­ния все об­сто­ит имен­но так. Мы – под­су­ди­мые. Но под­су­ди­мые стран­ные – каж­до­му из нас да­но пра­во са­мо­му со­ста­вить спи­сок тех за­ко­нов, по ко­то­рым нас бу­дут су­дить. Ибо – «ка­ким су­дом су­ди­те, та­ким и бу­де­те су­ди­мы». Ес­ли я при ви­де чье­го-то гре­ха ска­жу: «Вот это он на­прас­но... Но ведь и он – че­ло­век...» – то и тот при­го­вор, ко­то­рый я од­на­жды услы­шу над сво­ей го­ло­вой, мо­жет ока­зать­ся не уни­что­жа­ю­щим.

Ведь ес­ли я ко­го-то осуж­дал за его по­сту­пок, по­ка­зав­ший­ся мне недо­стой­ным, зна­чит, я знал, что это грех. «Смот­ри – ска­жет мне мой Су­дия – раз ты осуж­дал, зна­чит, ты был осве­дом­лен, что так по­сту­пать нель­зя. Бо­лее то­го – ты не про­сто был осве­дом­лен об этом, но ты ис­кренне при­нял эту за­по­ведь как кри­те­рий для оцен­ки че­ло­ве­че­ских по­ступ­ков. Но от­че­го же сам ты за­тем так небреж­но рас­топ­тал эту за­по­ведь?

Соб­ствен­но пра­во­слав­ное по­ни­ма­ние за­по­ве­ди «не су­ди» близ­ко к кан­тов­ско­му «ка­те­го­ри­че­ско­му им­пе­ра­ти­ву»: преж­де, чем что-то сде­лать или ре­шить, пред­ставь, что мо­тив тво­е­го по­ступ­ка вдруг станет все­об­щим за­ко­ном для всей все­лен­ной и все и все­гда бу­дут ру­ко­вод­ство­вать­ся им. В том чис­ле и в от­но­ше­ни­ях с то­бой...

Не осуж­дай дру­гих – не бу­дешь сам осуж­ден. От ме­ня за­ви­сит, как Бог от­не­сет­ся к мо­им гре­хам. Есть у ме­ня гре­хи? – Да. Но есть и на­деж­да. На что? На то, что Бог смо­жет ото­рвать от ме­ня мои гре­хи, вы­бро­сить их на по­мой­ку, но для ме­ня са­мо­го от­крыть иной путь, чем для мо­их гре­хов­ных дел. Я на­де­юсь, что Бог смо­жет рас­тож­де­ствить ме­ня и мои по­ступ­ки. Пе­ред Бо­гом я ска­жу: «Да, Гос­по­ди, бы­ли у ме­ня гре­хи, но мои гре­хи – это не весь я!»; «Гре­хи – гре­ха­ми, но не ими и не для них я жил, а бы­ла у ме­ня идея жиз­ни – слу­же­ние Ве­ре и Гос­по­ду!».

Но ес­ли я хо­чу, чтобы Бог так по­сту­пил со мной, то и я дол­жен так же по­сту­пать с дру­ги­ми. Хри­сти­ан­ский при­зыв к неосуж­де­нию есть в кон­це кон­цов спо­соб са­мо­со­хра­не­ния, за­бо­ты о соб­ствен­ном вы­жи­ва­нии и оправ­да­нии. Ведь что та­кое неосуж­де­ние? «По­ри­цать – зна­чит ска­зать о та­ком-то: та­кой-то со­лгал... А осуж­дать – зна­чит ска­зать, та­кой-то лгун...Ибо это осуж­де­ние са­мо­го рас­по­ло­же­ния ду­ши его, про­из­не­се­ние при­го­во­ра о всей его жиз­ни. А грех осуж­де­ния столь­ко тя­же­лее вся­ко­го дру­го­го гре­ха, что сам Хри­стос грех ближ­не­го упо­до­бил суч­ку, а осуж­де­ние – брев­ну». Вот так и на су­де мы хо­тим от Бо­га той же тон­ко­сти в раз­ли­че­ни­ях: «Да, я лгал – но я не лжец; да, я соблу­дил, но я не блуд­ник; да, я лу­ка­вил, но я – Твой сын, Гос­по­ди, Твое со­зда­ние, Твой об­раз... Сни­ми с это­го об­ра­за ко­поть, но не сжи­гай его весь!».

И Бог го­тов это сде­лать. Он го­тов пе­ре­сту­пать тре­бо­ва­ния «спра­вед­ли­во­сти» и не взи­рать на на­ши гре­хи. Спра­вед­ли­во­сти тре­бу­ет диа­вол: мол, раз этот че­ло­век гре­шил и слу­жил мне, то Ты на­все­гда дол­жен оста­вить его мне. Но Бог Еван­ге­лия вы­ше спра­вед­ли­во­сти. И по­то­му, что по сло­ву пре­по­доб­но­го Мак­си­ма Ис­по­вед­ни­ка, “Смерть Хри­ста – суд над су­дом” (Мак­сим Ис­по­вед­ник. Во­про­со­от­вет к Фа­лас­сию, 43).

В од­ном из слов св. Ам­фи­ло­хия Ико­ний­ско­го есть по­вест­во­ва­ние о том, как диа­вол удив­ля­ет­ся ми­ло­сер­дию Бо­жию: за­чем Ты при­ни­ма­ешь по­ка­я­ние че­ло­ве­ка, ко­то­рый уже мно­го раз ка­ял­ся в сво­ем гре­хе, а по­том все рав­но воз­вра­щал­ся к нему? И Гос­подь от­ве­ча­ет: но ты же ведь при­ни­ма­ешь каж­дый раз к се­бе на слу­же­ние это­го че­ло­ве­ка по­сле каж­до­го его но­во­го гре­ха. Так по­че­му же Я не мо­гу счи­тать его Сво­им ра­бом по­сле его оче­ред­но­го по­ка­я­ния?

Итак, на Су­де мы пред­ста­нем пред Тем, чье имя – Лю­бовь. Суд – встре­ча со Хри­стом.

Соб­ствен­но, Страш­ный, все­об­щий, по­след­ний, окон­ча­тель­ный Суд ме­нее стра­шен, чем тот, ко­то­рый про­ис­хо­дит с каж­дым сра­зу по­сле его кон­чи­ны... Мо­жет ли че­ло­век, осуж­ден­ный на част­ном су­де, быть оправ­дан на Страш­ном? – Да, ибо на этой на­деж­де и ос­но­вы­ва­ют­ся цер­ков­ные мо­лит­вы за усоп­ших греш­ни­ков. А мо­жет ли че­ло­век, оправ­дан­ный на част­ном су­де, быть осуж­ден­ным на Страш­ном? – Нет. А это озна­ча­ет, что Страш­ный Суд – это сво­е­го ро­да «апел­ля­ци­он­ная» ин­стан­ция. У нас есть шанс быть спа­сен­ны­ми там, где мы не мо­жем быть оправ­дан­ны­ми. Ибо на част­ном су­де мы вы­сту­па­ем как част­ные ли­ца, а на все­лен­ском су­де – как ча­стич­ки Все­лен­ской Церк­ви, ча­стич­ки Те­ла Хри­сто­ва. Те­ло Хри­ста пред­станет пред Сво­им Гла­вой.

Хри­стос не же­ла­ет от­се­кать от Се­бя Свои же ча­стич­ки. Бог всем же­ла­ет спа­сти­ся... Во­прос в од­ном: сов­па­да­ет ли Его же­ла­ние с на­шим? Же­ла­ем ли спа­стись мы? Для те­мы же о Су­де важ­но пом­нить: су­ди­мы мы Тем, Кто вы­ис­ки­ва­ет в нас не гре­хи, а воз­мож­ность при­ми­ре­ния, со­че­та­ния с Со­бой...

Ко­гда мы осо­зна­ли это – нам станет по­нят­нее от­ли­чие хри­сти­ан­ско­го по­ка­я­ния от свет­ской «пе­ре­строй­ки». Хри­сти­ан­ское по­ка­я­ние не есть са­мо­би­че­ва­ние. Хри­сти­ан­ское по­ка­я­ние – это не ме­ди­та­ция на те­му: «Я – сво­лочь, я – ужас­ная сво­лочь, ну ка­кая же я сво­лочь!». По­ка­я­ние без Бо­га мо­жет уби­вать че­ло­ве­ка. Оно ста­но­вит­ся сер­ной кис­ло­той, по кап­лям па­да­ю­щей на со­весть и по­сте­пен­но разъ­еда­ю­щей ду­шу. Это слу­чай убий­ствен­но­го по­ка­я­ния, ко­то­рое уни­что­жа­ет че­ло­ве­ка, по­ка­я­ния, ко­то­рое несет не жизнь, но смерть. Лю­ди мо­гут узнать о се­бе та­кую прав­ду, ко­то­рая мо­жет их до­бить (вспом­ним ря­за­нов­ский фильм «Га­раж»).

Недав­но я сде­лал по­ра­зи­тель­ное для се­бя от­кры­тие (недав­но – по при­чине сво­е­го, увы, неве­же­ства): я на­шел кни­гу, ко­то­рую я дол­жен был про­чи­тать еще в шко­ле, а вчи­тал­ся в нее толь­ко сей­час. Эта кни­га по­ра­зи­ла ме­ня от­то­го, что преж­де мне ка­за­лось, что ни­че­го глуб­же, пси­хо­ло­гич­нее, ни­че­го бо­лее хри­сти­ан­ско­го и пра­во­слав­но­го, чем ро­ма­ны До­сто­ев­ско­го, быть в ли­те­ра­ту­ре не мо­жет. Но эта кни­га ока­за­лась бо­лее глу­бо­кой, чем кни­ги До­сто­ев­ско­го. Это «Гос­по­да Го­ловле­вы» Сал­ты­ко­ва-Щед­ри­на – кни­га, ко­то­рую чи­та­ют в на­ча­ле и ко­то­рую не до­чи­ты­ва­ют до кон­ца, по­то­му что со­вет­ские школь­ные про­грам­мы пре­вра­ти­ли ис­то­рию рус­ской ли­те­ра­ту­ры в ис­то­рию ан­ти­рус­ско­го фе­лье­то­на. По­это­му хри­сти­ан­ский смысл, ду­хов­ное со­дер­жа­ние про­из­ве­де­ний на­ших ве­ли­чай­ших рус­ских пи­са­те­лей бы­ли за­бы­ты. И вот в «Гос­по­дах Го­ловле­вых» изу­ча­ют в шко­ле пер­вые гла­вы, гла­вы страш­ные, бес­про­свет­ные. Но не чи­та­ют ко­нец. А в кон­це тьмы еще боль­ше. И эта тьма тем страш­нее, что она со­пря­же­на с ... по­ка­я­ни­ем.

У До­сто­ев­ско­го по­ка­я­ние все­гда на поль­зу, оно все­гда к доб­ру и ис­це­ле­нию. Сал­ты­ков-Щед­рин опи­сы­ва­ет по­ка­я­ние, ко­то­рое до­би­ва­ет... Сест­ра Пор­фи­рия Го­ловле­ва со­участ­во­ва­ла во мно­гих его мер­зо­стях. И вдруг она про­зре­ва­ет и по­ни­ма­ет, что имен­но она (вме­сте с бра­том) ви­но­ва­та в ги­бе­ли всех лю­дей, ко­то­рые встре­ча­лись им на жиз­нен­ном пу­ти. Ка­за­лось бы, так есте­ствен­но бы­ло пред­ло­жить здесь ли­нию, ска­жем, «Пре­ступ­ле­ния и на­ка­за­ния»: по­ка­я­ние – об­нов­ле­ние – вос­кре­се­ние. Но – нет. Сал­ты­ков-Щед­рин по­ка­зы­ва­ет страш­ное по­ка­я­ние – по­ка­я­ние без Хри­ста, по­ка­я­ние со­вер­ша­е­мое пе­ред зер­ка­лом, a не пе­ред ли­цом Спа­си­те­ля. В хри­сти­ан­ском по­ка­я­нии че­ло­век ка­ет­ся пе­ред Хри­стом. Он го­во­рит: “Гос­по­ди, вот во мне это бы­ло, убе­ри это от ме­ня. Гос­по­ди, не за­пом­ни ме­ня та­ким, ка­ким я был в ту ми­ну­ту. Сде­лай ме­ня дру­гим. Со­тво­ри ме­ня дру­гим”. А ес­ли Хри­ста нет, то че­ло­век, как в зер­ка­ло, на­смот­рев­шись в глу­би­ны сво­их дел, ока­ме­не­ва­ет от ужа­са, точ­но за­гля­нув в гла­за Ме­ду­зе-Гор­гоне. И вот точ­но так же сест­ра Пор­фи­рия Го­ловле­ва, осо­знав глу­би­ну сво­е­го без­за­ко­ния, ли­ша­ет­ся по­след­ней на­деж­ды. Она все де­ла­ла ра­ди се­бя, а по­знав се­бя, ви­дит бес­смыс­ли­цу сво­их дел... И кон­ча­ет жизнь са­мо­убий­ством. Непра­вед­ность ее по­ка­я­ния вид­на из вто­ро­го по­ка­я­ния, опи­сан­но­го в «Гос­по­дах Го­ловле­вых». На страст­ной сед­ми­це в Ве­ли­кий Чет­верг, по­сле то­го, как в до­ме у Го­ловле­ва свя­щен­ник чи­та­ет служ­бу «Две­на­дца­ти Еван­ге­лий», «Иу­душ­ка» всю ночь хо­дит по до­му, он не мо­жет уснуть: он слы­шал о стра­да­ни­ях Хри­ста, о том, что Хри­стос про­ща­ет лю­дей, и в нем на­чи­на­ет ше­ве­лить­ся на­деж­да – неуже­ли же и ме­ня он мо­жет про­стить, неуже­ли же и для ме­ня от­кры­та воз­мож­ность Спа­се­ния? И на сле­ду­ю­щий день по­ут­ру он бе­жит на клад­би­ще и уми­ра­ет там на мо­ги­ле сво­ей ма­те­ри, про­ся у нее про­ще­ния...

Толь­ко Бог мо­жет сде­лать быв­шее небыв­шим. И по­то­му толь­ко через об­ра­ще­ние к То­му, Кто вы­ше вре­ме­ни, мож­но из­ба­вить­ся от кош­ма­ров, на­пол­за­ю­щих из ми­ра уже свер­шив­ше­го­ся. Но, чтобы Веч­ность мог­ла при­нять в се­бя ме­ня, не при­ни­мая мои дур­ные де­ла, я сам дол­жен раз­де­лить в се­бе веч­ное от пре­хо­дя­ще­го, то есть – об­раз Бо­жий, мою лич­ность, да­ро­ван­ные мне от Веч­но­сти, от­де­лить от то­го, что я сам на­тво­рил во вре­ме­ни. Ес­ли я не смо­гу со­вер­шить это раз­де­ле­ние в ту по­ру, по­ка еще есть вре­мя (Еф.5:16), то мое про­шлое ги­рей по­тянет ме­ня ко дну, ибо не даст мне со­еди­нить­ся с Бо­гом.

Вот ра­ди то­го, чтобы не быть за­лож­ни­ком у вре­ме­ни, у сво­их гре­хов, со­вер­шен­ных во вре­ме­ни, че­ло­век и при­зы­ва­ет­ся к по­ка­я­нию.

В по­ка­я­нии че­ло­век от­ди­ра­ет от се­бя свое дур­ное про­шлое. Ес­ли ему это уда­лось – зна­чит, его бу­ду­щее бу­дет рас­ти не из ми­ну­ты гре­ха, а из ми­ну­ты по­ка­ян­но­го об­нов­ле­ния. От­ди­рать от се­бя ку­со­чек са­мо­го се­бя же – боль­но. Ино­гда это­го смер­тель­но не хо­чет­ся. Но тут од­но из двух: или то мое про­шлое по­жрет ме­ня, рас­тво­рит в се­бе и ме­ня, и мое бу­ду­щее, и мою веч­ность, или же я смо­гу прой­ти через боль по­ка­я­ния. «Умри преж­де смер­ти, по­том бу­дет позд­но», – го­во­рит об этом один из пер­со­на­жей Лью­и­са.

Хо­чешь, чтобы Встре­ча не ста­ла Су­дом? Что ж, сов­ме­сти в сво­ем со­вест­ном взгля­де две ре­а­лии. Пер­вое: по­ка­ян­ное ви­де­ние и от­ре­че­ние от сво­их гре­хов; вто­рое: Хри­ста, пе­ред Ли­ком Ко­то­ро­го и ра­ди Ко­то­ро­го долж­но про­из­не­сти сло­ва по­ка­я­ния. В еди­ном вос­при­я­тии долж­ны быть да­ны – и лю­бовь Хри­ста и мой соб­ствен­ный ужас от мо­е­го недо­сто­ин­ства. Но все же Хри­сто­ва лю­бовь – боль­ше... Ведь Лю­бовь – Бо­жия, а гре­хи – толь­ко че­ло­ве­че­ские... Ес­ли мы не по­ме­ша­ем Ему спа­сти и по­ми­ло­вать нас, по­сту­пить с на­ми не по спра­вед­ли­во­сти, а по снис­хож­де­нию – Он это сде­ла­ет. Но не со­чтем ли мы се­бя слиш­ком гор­ды­ми для снис­хож­де­ния? Не счи­та­ем ли мы се­бя слиш­ком са­мо­до­ста­точ­ны­ми для при­ня­тия неза­слу­жен­ных да­ров?

Тут впо­ру от­крыть еван­гель­ские за­по­ве­ди бла­женств и пе­ре­чи­тать их вни­ма­тель­но. Это – пе­ре­чень тех ка­те­го­рий граж­дан, ко­то­рые вхо­дят в Цар­ство Небес­ное, ми­нуя Страш­ный Суд. Что об­ще­го у всех, пе­ре­чис­лен­ных в этом спис­ке? То, что они не счи­та­ли се­бя бо­га­ты­ми и за­слу­жен­ны­ми. Бла­жен­ны ни­щие ду­хом, ибо они на Суд не при­хо­дят, но про­хо­дят в Жизнь Веч­ную.