Акафист благоверному царю и страстотерпцу Николаю Второму

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 17 июля (04 июля ст. ст.)

Не утвержден для общецерковного использования.

Конда́к 1.

Избра́нный от рожде́ния страстоте́рпче и Христо́вы любве́ воплоще́ние, воспева́ем ти́ Похва́льная, я́ко па́че всего́ Оте́чество твое́ возлюби́вшему, ты́ же, я́ко име́яй дерзнове́ние ко Го́споду, просвети́ омраче́нныя умы́ и сердца́ на́ша, да зове́м ти́:

Ра́дуйся, Нико́лае, боговенча́нный царю́ и вели́кий страстоте́рпче.

И́кос 1.

А́нгелов Творе́ц посла́ тя земли́ Росси́йстей я́ко а́нгела незло́бива на вразумле́ние люде́й твои́х, тя́ бо избра́ по о́бразу Сы́на Своего́ Единоро́днаго в же́ртву искупле́ния за грехи́ люде́й Росси́йских, мы́ же, дивя́щеся таково́му о тебе́ промышле́нию Вседержи́теля, с умиле́нием вопие́м ти́:

Ра́дуйся, Христу́ уподобле́ние; ра́дуйся, же́ртво всесожже́ния.

Ра́дуйся, росси́йских царе́й украше́ние; ра́дуйся, страны́ твоея́ утвержде́ние.

Ра́дуйся, незло́бия и всепроще́ния о́бразе; ра́дуйся, тве́рдаго испове́дания кре́посте.

Ра́дуйся, оби́димых нело́жное упова́ние; ра́дуйся, ве́рных неруши́мое основа́ние.

Ра́дуйся, Нико́лае, боговенча́нный царю́ и вели́кий страстоте́рпче.

Конда́к 2.

Ви́дящи всеблага́я Богома́ти во уде́ле Свое́м страну́ на́шу ме́рзостию растле́ния оскверня́емую, избра́ тя от рожде́ния, я́ко чисте́йшаго, Руси́ во очище́ние, да вси́ несумне́нною наде́ждою твори́м пе́снь: Аллилу́иа.

И́кос 2.

Ра́зум предве́чный предуста́ви тя́ ко спасе́нию в житии́ твое́м, И́ову Многострада́льному, рожде́ние твое́ и па́мять пра́ведника сочетава́я. Мы́ же, во страда́ниих за грехи́ на́ша, па́че же за отступле́ние от тебе́, пома́занника Бо́жия, со тре́петом смире́нным и сокруше́нием серде́чным вопие́м ти́ си́це:

Ра́дуйся, хулы́ и напа́сти от наро́да твоего́ претерпе́вый: ра́дуйся, сострада́ние к нему́ до конца́ име́вый.

Ра́дуйся, пра́вило ве́ры правосла́вныя: ра́дуйся, о́бразе кро́тости Дави́довы.

Ра́дуйся, свети́льниче пра́вды: ра́дуйся, храни́телю и́стины.

Ра́дуйся, смиренному́дрия учи́телю: ра́дуйся, терпе́ния И́овлева люби́телю.

Ра́дуйся, Нико́лае, боговенча́нный царю́ и вели́кий страстоте́рпче.

Конда́к 3.

Си́ла вы́шняго осени́ тя, пома́занниче Бо́жий, лжему́дрствующу За́паду вразумле́ние противора́тное соде́лавшаго, да ми́р ве́сь Бо́гу вопие́т: Аллилу́иа.

И́кос 3.

Име́я тща́ние о благоче́стии, ревнова́л еси́, благове́рный царю́, хра́мов созида́нию, моще́й уго́дников Бо́жиих прославле́нию, просвеще́ния Христиа́нскаго насажде́нию и обездо́ленных от наси́лия огражде́нию, сего́ ра́ди ми́р правосла́вный сла́ви тя́ си́це:

Ра́дуйся, святи́теля Никола́я соимени́те: ра́дуйся, преподо́бнаго Серафи́ма сомоли́твенниче.

Ра́дуйся, правосла́вия насади́телю: ра́дуйся, све́та Христо́ва носи́телю.

Ра́дуйся, ца́рствования христиа́нскаго учи́телю: ра́дуйся, правосла́вным страна́м охрани́телю.

Ра́дуйся, оби́телей мона́шествующих покрови́телю: ра́дуйся, иконопочита́ния попечи́телю.

Ра́дуйся, Нико́лае, боговенча́нный царю́ и вели́кий страстоте́рпче.

Конда́к 4.

Бу́ри де́рзости, злоре́чия и безу́мия не убоя́лся еси́, страстоте́рпче Нико́лае, глаго́ля: изме́на, тру́сость и обма́н о́крест всю́ду. Злохуле́ния, заточе́ние и умерщвле́ние кро́тко претерпе́л еси́, Бо́гу Вседержи́телю вопия́: Аллилу́иа.

И́кос 4.

Слы́ша держа́вы твоея́ росси́йския нестрое́ние и ви́дя христиа́н поноше́ние, непреста́нно моли́лся еси́, да спасе́т Цари́ца Преблага́я Ру́сь правосла́вную, сего́ ра́ди похва́льными пе́сньми воспева́ем ти́ такова́я:

Ра́дуйся, Пречи́стыя держа́вный чти́телю: ра́дуйся, че́сти ико́н Ея́ ревни́телю.

Ра́дуйся, в моле́ниих за лю́ди своя́ предста́телю: ра́дуйся, и́х под держа́вный Покро́в Ея́ вручи́телю.

Ра́дуйся, Христа́ ра́ди ча́шу страда́ний испи́вый: ра́дуйся, изме́ну до конца́ прости́вый.

Ра́дуйся, моли́твы кади́ло благово́нное: ра́дуйся, лампа́до ве́ры неугаси́мая!

Ра́дуйся, Нико́лае, боговенча́нный царю́ и вели́кий страстоте́рпче.

Конда́к 5.

Боготе́чная звезда́ россия́ном ве́рным в разсе́янии су́щым яви́лся еси́, о и́мени твое́м во еди́но и́х собира́я и пу́ть покая́ния к Руси́ возрожде́нию показу́я, да возра́дуются А́нгелы о гре́шницех ка́ющихся взыва́юще: Аллилу́иа.

И́кос 5.

Ви́дя я́ко кро́тость и смире́ние во обраще́ние не успева́ет, все́ упова́ние на Ма́ти Бо́жию возложи́л еси́ и в ру́це Вседержи́теля всего́ себе́ преда́л еси́, да и безу́мныя вразуми́т во е́же пе́ти тебе́:

Ра́дуйся, бу́йствующия горды́ни победи́телю: ра́дуйся, венца́ смире́нный носи́телю.

Ра́дуйся, немощны́х стено́ необори́мая: ра́дуйся, к лю́дем свои́м любо́вь преизоби́льная.

Ра́дуйся, чудеса́ми в Росси́и Бо́гом превознесе́нный: ра́дуйся, в разсе́янии су́щими просла́вленный.

Ра́дуйся, за Росси́ю же́ртво усе́рдная: ра́дуйся, славя́ном се́рдце милосе́рдое.

Ра́дуйся, Нико́лае, боговенча́нный царю́ и вели́кий страстоте́рпче.

Конда́к 6.

Пропове́дуют концы́ вселе́нныя сла́ву твою́, во всю́ зе́млю изы́де веща́ние твое́: не́сть тоя́ же́ртвы, ю́же не прине́сл бы́х за бла́го Оте́чества моего́, науча́я те́м лю́ди твоя́ покая́нно пе́ти Бо́гу: Аллилу́иа.

И́кос 6.

Возсия́л еси́ па́че со́лнца земли́ росси́йстей, свя́те Нико́лае, предста́тельство лю́дем твои́м да́же на Голго́фе твое́й яви́вый, да вси́ ко Христу́ обратя́тся и благода́рственно воспою́т:

Ра́дуйся, све́те от восто́ка изше́дый: ра́дуйся, тмо́ю за́пада не ослепле́нный.

Ра́дуйся, сия́ние пра́вды неистощи́мое: ра́дуйся, свети́ло кро́тости незаходи́мое.

Ра́дуйся, гре́шников вразумле́ние: ра́дуйся, пра́ведников прославле́ние.

Ра́дуйся, слуго́ Бо́жий самодержа́вный: ра́дуйся, вои́стинну святы́й царю́ правосла́вный.

Ра́дуйся, Нико́лае, боговенча́нный царю́ и вели́кий страстоте́рпче.

Конда́к 7.

Хотя́й ве́ру правосла́вную на земли́ утверди́ти, подви́гнул еси́ ца́рство твое́ на заступле́ние оби́димыя страны́ Се́рбския, да ви́дя до́брая дела́ твоя́, просла́вят Отца́ Небе́снаго, вопию́ще: Аллилу́иа.

И́кос 7.

Но́ваго тя́ Но́я, строи́теля спасе́ния наро́ду росси́йскому и сохрани́теля страны́ Се́рбския яви́ тя Госпо́дь, о Нико́лае, правосла́вным лю́дем побе́ды пода́телю, да вси́ по́двиги твоя́ помина́юще, при́сно вси́ ку́пно воспева́ем ти́:

Ра́дуйся, Свяще́ннаго Писа́ния исполни́телю: ра́дуйся, преда́ния святы́х оте́ц храни́телю.

Ра́дуйся, до́м души́ своея́ на ка́мени Христе́ созда́вый: ра́дуйся, до́м Ма́тере Бо́жия любо́вию утверди́вый.

Ра́дуйся, Росси́йскаго корабля́ ко спасе́нию води́телю: ра́дуйся, славя́н в беда́х наде́жный уте́шителю.

Ра́дуйся, христиа́нских доброде́телей носи́телю: ра́дуйся, грехо́вных страсте́й искорени́телю.

Ра́дуйся, Нико́лае, боговенча́нный царю́ и вели́кий страстоте́рпче.

Конда́к 8.

Стра́нное чу́до ви́дим на тебе́, ра́бе Бо́жий благи́й и ве́рный, десни́цею Вы́шняго мно́гажды охраня́емем с цари́цею же и ча́ды и слуги́ твои́ми му́ченическим венце́м венча́емем, сего́ ра́ди вни́де в ра́дость Го́спода твоего́, мы́ же промысли́телю вся́ческих вопие́м: Аллилу́иа.

И́кос 8.

Вси́ пое́м по́двиг ва́ш кре́пкий, почита́ем страда́ние, хва́лим долготерпе́ние, ублажа́ем кончи́ну ва́шу. Вои́стинну, что́ добро́ или́ что́ красно́, но е́же жи́ти, па́че умре́ти, вку́пе во Христе́ Иису́се за лю́ди своя́? Мы́ же, недосто́йная ча́да ва́ша, еди́ными усты́ и еди́ным се́рдцем сла́вим и воспева́ем имена́ ва́ша си́це:

Ра́дуйся, цари́це Алекса́ндро но́вая: ра́дуйся, Алекси́е, насле́дниче небе́сный.

Ра́дуйся, О́льго но́вая богому́драя: ра́дуйся, Татиа́но милосе́рдая.

Ра́дуйся, Мари́е целому́дренная: ра́дуйся, Анастаси́е а́гнице свята́я.

Ра́дуйся, ра́дужная седмери́це, заве́те но́ваго ца́рствия: ра́дуйся, цветни́че благоуха́нный, торжество́ правосла́вия.

Ра́дуйся, Нико́лае, боговенча́нный царю́ и вели́кий страстоте́рпче.

Конда́к 9.

Вся́кими чудесы́ явля́ше Госпо́дь благоволе́ние свое́ росси́йским лю́дем, до́ндеже преогорчи́ша его́ до зела́, но тобо́ю, великому́чениче царю́, к покая́нию призыва́еми, наде́жду проще́ния и́мамы, да вопие́м Бо́гу: Аллилу́иа.

И́кос 9.

Вети́и многовеща́ннии, я́ко ры́бы безгла́сныя, не возмо́гут возрещи́ высоту́ твоего́ терпе́ния, мы́ же глубину́ паде́ния на́шего созерца́юще, в сокруше́нии ду́ха восклица́ем:

Ра́дуйся, му́жество необори́мое: ра́дуйся, ве́рносте непоколеби́мая.

Ра́дуйся, ка́ющихся соверше́нное проще́ние: ра́дуйся, упо́рствующих долготерпе́ние.

Ра́дуйся, заве́т ца́рствующаго отца́ соблюда́вый: ра́дуйся, пред Царе́м Царе́й обе́т сохрани́вый.

Ра́дуйся, Бо́гу послушли́вый вельми́: ра́дуйся, нелицеме́рный в любви́.

Ра́дуйся, Нико́лае, боговенча́нный царю́ и вели́кий страстоте́рпче.

Конда́к 10.

Спасти́ся хотя́й все́м челове́ком и в ра́зум и́стины приити́, и́же на крови́ му́чеников Це́рковь Свою́ основа́вый Христо́с, положи́ тя́, царю́ самодержа́вный, во основа́ние но́выя хра́мины Росси́йския, да су́щии в не́й ве́рно вопию́т: Аллилу́иа.

И́кос 10.

Стена́ еси́ все́м к тебе́ с ве́рою прибега́ющым и необори́мое огражде́ние еси́ ми́ру правосла́вному, о́тче чадолюби́вый, науча́яй вся́ ве́рныя на по́мощь тя́ призыва́ти си́це:

Ра́дуйся, благода́тию немощны́х врачева́ние: ра́дуйся, оскудева́ющих доброде́тельми восполне́ние.

Ра́дуйся, пле́нных свободи́телю: ра́дуйся, ни́щих защи́тителю.

Ра́дуйся, бу́йствующих трезве́ние: ра́дуйся, от неду́га винопи́тия исцеле́ние.

Ра́дуйся, но́вое со́лнце кра́сное: ра́дуйся, очисти́тельная реко́ багря́ная.

Ра́дуйся, Нико́лае, боговенча́нный царю́ и вели́кий страстоте́рпче.

Конда́к 11.

Пе́ние Пресвяте́й Тро́ице да́же до сме́рти принося́, тече́ние сконча́л еси́ и ве́ру соблю́л еси́, е́юже вся́ правосла́вныя Христиа́ны подвиза́еши пе́ти: Аллилу́иа.

И́кос 11.

Светода́телем по́слан бы́в земли́ на́шей, я́ко а́гнец непоро́чный, полага́ешися в же́ртву за грехи́ на́ша, да в покая́нии у́зрим све́т и вопие́м ти́ си́це:

Ра́дуйся, о́браз жития́ и кончи́ны святы́я да́вый: ра́дуйся, за грехи́ земли́ своея́ пострада́вый.

Ра́дуйся, за враго́в свои́х моли́вый: ра́дуйся, мучи́телей свои́х прости́вый.

Ра́дуйся, в житии́ твое́м миротво́рче: ра́дуйся, на Небесе́х Христиа́ном побо́рниче.

Ра́дуйся, ски́петром духо́вно упра́вивый: ра́дуйся, порфи́рою Ду́ха украше́нный.

Ра́дуйся, Нико́лае, боговенча́нный царю́ и вели́кий страстоте́рпче.

Конда́к 12.

Благода́ть от Бо́га даде́ся тебе́, Нико́лае, моли́тися за ны́, о проще́нии за отступле́ние на́ше от тебе́, пома́занника Бо́жия, и от насле́дия святы́х оте́ц, но с упова́нием кре́пким вопие́м: Аллилу́иа.

И́кос 12.

Пою́ще страда́ния твоя́, страстоте́рпче святы́й, покланя́емся благода́ти Всесвята́го Ду́ха, я́вльшейся на тебе́, да вси́ согла́сно вопие́м:

Ра́дуйся, пома́занниче Бо́жий, при́сный моли́твенниче: ра́дуйся, возлю́бленное ча́до Христо́во кротча́йшее.

Ра́дуйся, цари́це пра́ведною бы́ти пособи́вый: ра́дуйся, ча́да и слуги́ ко Христу́ приведы́й.

Ра́дуйся, лю́ди твоя́ во и́стине просвети́вый: ра́дуйся, Оте́чества че́сти не посрами́вый.

Ра́дуйся, Ду́ха Свята́го ве́рный стяжа́телю: ра́дуйся, вели́кия ве́ры до конца́ показа́телю.

Ра́дуйся, Нико́лае, боговенча́нный царю́ и вели́кий страстоте́рпче.

Конда́к 13.

О, свяще́нная главо́, пома́занниче Бо́жий, му́чениче святы́й Царю́ нико́лае, при́зри на ца́рство твое́ земно́е и на лю́ди твоя́, и умоли́ вседержи́теля, да не вни́дет в су́д с на́ми, но да пода́ст на́м: ве́лие проще́ние, воста́ние от паде́ния и ца́рства правосла́внаго воскресе́ние, вопию́щым непреста́нно: Аллилу́иа.

Этот конда́к читается трижды, затем и́кос 1-й и конда́к 1-й.

Моли́тва свято́му страстоте́рпцу царю́ никола́ю.

О, святы́й страстоте́рпче царю́ му́чениче Нико́лае, пома́занника своего́ тя́ Госпо́дь избра́, во е́же ми́лостивно и пра́во суди́ти лю́дем твои́м, и храни́теля ца́рства правосла́внаго бы́ти: ца́рское служе́ние сие́ и о душа́х попече́ние со стра́хом Бо́жиим соверша́л еси́. Испыту́я же тя́, я́ко зла́то в горни́ле, ско́рби го́рькия Госпо́дь ти́ попусти́, я́ко же И́ову Многострада́льному, последи́ же престо́ла ца́рскаго лише́ние и му́ченическую сме́рть посла́ ти. Вся́ сия́ кро́тко претерпе́вый, я́ко и́стинный ра́б Христо́в, наслажда́ешися ны́не вы́шния сла́вы у Престо́ла все́х Царя́, ку́пно со святы́ми му́ченики: свято́ю цари́цею Алекса́ндрою, святы́м царе́вичем Алекси́ем, святы́ми царе́внами О́льгою, Татиа́ною, Мари́ею и Анастаси́ею и с ве́рными слуги́ твои́ми, та́кже со свято́ю му́ченицею княги́нею Елисаве́тою и со все́ми ца́рственными му́ченики и свято́ю му́ченицею Варва́рою. Но я́ко име́я дерзнове́ние ве́лие ко Христу́ Царю́, Его́ же ра́ди и пострада́, моли́ с ни́ми, да отпу́стит Госпо́дь гре́х наро́да, не возбрани́вшаго убие́ние твое́, царя́ и пома́занника Бо́жия, да изба́вит Госпо́дь стра́ждущую страну́ Росси́йскую от лю́тых безбо́жник, за грехи́ на́шя и отступле́ние от Бо́га попу́щенных, и возста́вит престо́л правосла́вных царе́й, на́м же пода́ст грехо́в проще́ние, и на вся́кую доброде́тель наста́вит на́с, да стя́жем смире́ние, кро́тость и любо́вь, и́хже си́и му́ченицы яви́ша, да сподо́бимся Небе́снаго Ца́рствия, иде́же ку́пно с тобо́ю и все́ми святы́ми новому́ченики и испове́дники росси́йскими просла́вим Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

А҆ка́ѳїстъ царю̀ и҆ великомꙋ́ченикꙋ нїкола́ю второ́мꙋ.

Конда́къ а҃.

И҆збра́нный ѿ рожде́нїѧ страстоте́рпче и҆ хрⷭ҇то́вы любвѐ воплоще́нїе, воспѣва́емъ тѝ, похва̑льнаѧ, ꙗ҆́кѡ па́че всегѡ̀ ѻ҆те́чество твоѐ возлюби́вшемꙋ, ты́ же, ꙗ҆́кѡ и҆мѣ́ѧй дерзнове́нїе ко гдⷭ҇ꙋ, просвѣтѝ ѡ҆мрачє́нныѧ ᲂу҆мы̀ и҆ сердца̀ на̑ша, да зове́мъ тѝ:

Ра́дꙋйсѧ, нїко́лае, бг҃овѣнча́нный царю̀ и҆ вели́кїй страстоте́рпче.

І҆́косъ а҃.

А҆́гг҃лѡвъ творе́цъ посла́ тѧ землѝ рѡссі́йстѣй, ꙗ҆́кѡ а҆́гг҃ла неѕло́бива на вразꙋмле́нїе люде́й твои́хъ, тѧ́ бо и҆збра̀ по ѡ҆́бразꙋ сн҃а своегѡ̀ є҆диноро́днагѡ въ же́ртвꙋ и҆скꙋпле́нїѧ за грѣхѝ люде́й рѡссі́йскихъ, мы́ же, дивѧ́щесѧ таково́мꙋ ѡ҆ тебѣ̀ промышле́нїю вседержи́телѧ, съ ᲂу҆миле́нїемъ вопїе́мъ тѝ:

Ра́дꙋйсѧ, хрⷭ҇тꙋ̀ ᲂу҆подобле́нїе: ра́дꙋйсѧ, же́ртво всесожже́нїѧ.

Ра́дꙋйсѧ, рѡссі́йскихъ царе́й ᲂу҆краше́нїе: ра́дꙋйсѧ, страны̀ твоеѧ̀ ᲂу҆твержде́нїе.

Ра́дꙋйсѧ, неѕло́бїѧ и҆ всепроще́нїѧ ѡ҆́бразе: ра́дꙋйсѧ, тве́рдагѡ и҆сповѣ́данїѧ крѣ́посте.

Ра́дꙋйсѧ, ѡ҆би́димыхъ нело́жное ᲂу҆пова́нїе: ра́дꙋйсѧ, вѣ́рныхъ нерꙋши́мое ѡ҆снова́нїе.

Ра́дꙋйсѧ, нїко́лае, бг҃овѣнча́нный царю̀ и҆ вели́кїй страстоте́рпче.

Конда́къ в҃.

Ви́дѧщи всеблага́ѧ бг҃ома́ти во ᲂу҆дѣ́лѣ свое́мъ странꙋ̀ на́шꙋ ме́рзостїю растлѣ́нїѧ ѡ҆сквернѧ́емꙋю, и҆збра́ тѧ ѿ рожде́нїѧ ꙗ҆́кѡ чистѣ́йшаго Рꙋсѝ во ѡ҆чище́нїе, да всѝ несꙋмнѣ́нною наде́ждою твори́мъ пѣ́снь: А҆ллилꙋ́їа.

І҆́косъ в҃.

Ра́зꙋмъ предвѣ́чный пред̾ꙋста́ви тѧ̀ ко сп҃се́нїю въ житїѝ твое́мъ, і҆́ѡвꙋ многострада́льномꙋ, рожде́нїе твоѐ и҆ па́мѧть пра́ведника сочетава́ѧ. мы́ же, во страда́нїихъ за грѣхѝ на́шѧ, па́че же за ѿстꙋпле́нїе ѿ тебє̀, пома́занника бж҃їѧ, со тре́петомъ смире́ннымъ и҆ сокрꙋше́нїемъ серде́чнымъ вопїе́мъ тѝ си́це:

Ра́дꙋйсѧ, хꙋлы̑ и҆ напа̑сти ѿ наро́да твоегѡ̀ претерпѣ́вый: ра́дꙋйсѧ, сострада́нїе къ немꙋ̀ до конца̀ и҆мѣ́вый.

Ра́дꙋйсѧ, пра́вило вѣ́ры правосла́вныѧ: ра́дꙋйсѧ, ѡ҆́бразе кро́тости дв҃довы.

Ра́дꙋйсѧ, свѣти́льниче пра́вды: ра́дꙋйсѧ, храни́телю и҆́стины.

Ра́дꙋйсѧ, смиренномꙋ́дрїѧ ᲂу҆чи́телю: ра́дꙋйсѧ, терпѣ́нїѧ і҆́ѡвлева люби́телю.

Ра́дꙋйсѧ, нїко́лае, бг҃овѣнча́нный царю̀ и҆ вели́кїй страстоте́рпче.

Конда́къ г҃.

Си́ла вы́шнѧгѡ ѡ҆сѣни́ тѧ, пома́занниче бж҃їй, лжемꙋ́дрствꙋющꙋ за́падꙋ вразꙋмле́нїе противора́тное содѣ́лавшаго, да мі́ръ ве́сь бг҃ꙋ вопїе́тъ: А҆ллилꙋ́їа.

І҆́косъ г҃.

И҆мѣ́ѧ тща́нїе ѡ҆ бл҃гоче́стїи, ревнова́лъ є҆сѝ, бл҃говѣ́рный царю̀, хра́мѡвъ созида́нїю, моще́й ᲂу҆го́дникѡвъ бж҃їихъ прославле́нїю, просвѣще́нїѧ хрⷭ҇тїа́нскагѡ насажде́нїю и҆ ѡ҆бездо́ленныхъ ѿ наси́лїѧ ѡ҆гражде́нїю, сегѡ̀ ра́ди мі́ръ правосла́вный сла́ви тѧ̀ си́це:

Ра́дꙋйсѧ, ст҃и́телѧ нїкола́ѧ соимени́те: ра́дꙋйсѧ, прпⷣбнагѡ серафі́ма сомоли́твенниче.

Ра́дꙋйсѧ, правосла́вїѧ насади́телю: ра́дꙋйсѧ, свѣ́та хрⷭ҇то́ва носи́телю.

Ра́дꙋйсѧ, ца́рствованїѧ хрїстїа́нскагѡ ᲂу҆чи́телю: ра́дꙋйсѧ, правосла̑внымъ страна́мъ ѡ҆храни́телю.

Ра́дꙋйсѧ, ѡ҆би́телей мона́шествꙋющихъ покрови́телю: ра́дꙋйсѧ, і҆кѡнопочита́нїѧ попечи́телю.

Ра́дꙋйсѧ, нїко́лае, бг҃овѣнча́нный царю̀ и҆ вели́кїй страстоте́рпче.

Конда́къ д҃.

Бꙋ́ри де́рзости, ѕлорѣ́чїѧ и҆ безꙋ́мїѧ не ᲂу҆боѧ́лсѧ є҆сѝ, страстоте́рпче нїко́лае, глаго́лѧ: и҆змѣ́на, трꙋ́сость и҆ ѻ҆бма́нъ ѡ҆́крестъ всю́дꙋ. ѕлохꙋлє́нїѧ, заточе́нїе и҆ ᲂу҆мерщвле́нїе кро́ткѡ претерпѣ́лъ є҆сѝ, бг҃ꙋ вседержи́телю вопїѧ̀: А҆ллилꙋ́їа.

І҆́косъ д҃.

Слы́ша держа́вы твоеѧ̀ рѡссі́йскїѧ нестрое́нїе и҆ ви́дѧ хрїстїа́нъ поноше́нїе, непреста́ннѡ моли́лсѧ є҆сѝ, да спасе́тъ цр҃и́ца пребл҃га́ѧ рꙋ́сь правосла́внꙋю, сегѡ̀ ра́ди похва́льными пѣ́сньми воспѣва́емъ тѝ такова̑ѧ:

Ра́дꙋйсѧ, пречⷭ҇тыѧ держа́вный чти́телю: ра́дꙋйсѧ, че́сти і҆кѡ́нъ є҆ѧ̀ ревни́телю.

Ра́дꙋйсѧ, въ моле́нїихъ за лю́ди своѧ̑ предста́телю: ра́дꙋйсѧ, и҆́хъ под̾ держа́вный покро́въ є҆ѧ̀ врꙋчи́телю.

Ра́дꙋйсѧ, хрⷭ҇та̀ ра́ди ча́шꙋ страда́нїй и҆спи́вый: ра́дꙋйсѧ, и҆змѣ́нꙋ до конца̀ прости́вый.

Ра́дꙋйсѧ, моли́твы кади́ло благово́нное: ра́дꙋйсѧ, лампа́до вѣ́ры неꙋгаси́маѧ!

Ра́дꙋйсѧ, нїко́лае, бг҃овѣнча́нный царю̀ и҆ вели́кїй страстоте́рпче.

Конда́къ є҃.

Бг҃оте́чнаѧ ѕвѣзда̀ рѡссїѧ́нѡмъ вѣ̑рнымъ въ разсѣ́ѧнїи сꙋ́щымъ ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ, ѡ҆ и҆́мени твое́мъ во є҆ди́но и҆̀хъ собира́ѧ и҆ пꙋ́ть покаѧ́нїѧ къ рꙋсѝ возрожде́нїю показꙋ́ѧ, да возра́дꙋютсѧ а҆́гг҃лы ѡ҆ грѣ́шницѣхъ ка́ющихсѧ взыва́юще: А҆ллилꙋ́їа.

І҆́косъ є҃.

Ви́дѧ ꙗ҆́кѡ кро́тость и҆ смире́нїе во ѡ҆браще́нїе не ᲂу҆спѣва́етъ, всѐ ᲂу҆пова́нїе на мт҃и бж҃їю возложи́лъ є҆сѝ и҆ въ рꙋ́цѣ вседержи́телѧ всего̀ себѐ преда́лъ є҆сѝ, да и҆ безꙋ̑мныѧ вразꙋми́тъ во є҆́же пѣ́ти тебѣ̀:

Ра́дꙋйсѧ, бꙋ́йствꙋющїѧ горды́ни побѣди́телю: ра́дꙋйсѧ, вѣнца̀ смире́нный носи́телю.

Ра́дꙋйсѧ, немощны́хъ стѣно̀ неѡбори́маѧ: ра́дꙋйсѧ, къ лю́демъ свои̑мъ любо́вь преиз̾ѻби́льнаѧ.

Ра́дꙋйсѧ, чꙋдеса́ми въ рѡссі́и бг҃омъ превознесе́нный: ра́дꙋйсѧ, въ разсѣ́ѧнїи сꙋ́щими просла́вленный.

Ра́дꙋйсѧ, за рѡссі́ю же́ртво ᲂу҆се́рднаѧ: ра́дꙋйсѧ, славѧ́нѡмъ се́рдце милосе́рдое.

Ра́дꙋйсѧ, нїко́лае, бг҃овѣнча́нный царю̀ и҆ вели́кїй страстоте́рпче.

Конда́къ ѕ҃.

Проповѣ́дꙋютъ концы̀ вселе́нныѧ сла́вꙋ твою̀, во всю̀ зе́млю и҆зы́де вѣща́нїе твоѐ: нѣ́сть тоѧ̀ же́ртвы, ю҆́же не прине́слъ бы́хъ за бла́го ѻ҆те́чества моегѡ̀, наꙋча́ѧ тѣ́мъ лю́ди твоѧ̑ покаѧ́ннѡ пѣ́ти бг҃ꙋ: А҆ллилꙋ́їа.

І҆́косъ ѕ҃.

Возсїѧ́лъ є҆сѝ па́че со́лнца землѝ рѡссі́йстѣй, ст҃е нїко́лае, предста́тельство лю́демъ твои̑мъ да́же на голго́ѳѣ твое́й ꙗ҆ви́вый, да всѝ ко хрⷭ҇тꙋ̀ ѡ҆братѧ́тсѧ и҆ бл҃года́рственнѡ воспою́тъ:

Ра́дꙋйсѧ, свѣ́те ѿ восто́ка и҆зше́дый: ра́дꙋйсѧ, тмо́ю за́пада не ѡ҆слѣпле́нный.

Ра́дꙋйсѧ, сїѧ́нїе пра́вды неистощи́мое: ра́дꙋйсѧ, свѣти́ло кро́тости незаходи́мое.

Ра́дꙋйсѧ, грѣ́шникѡвъ вразꙋмле́нїе: ра́дꙋйсѧ, пра́ведникѡвъ прославле́нїе.

Ра́дꙋйсѧ, слꙋго̀ бж҃їй самодержа́вный: ра́дꙋйсѧ, вои́стиннꙋ ст҃ы́й царю̀ правосла́вный.

Ра́дꙋйсѧ, нїко́лае, бг҃овѣнча́нный царю̀ и҆ вели́кїй страстоте́рпче.

Конда́къ з҃.

Хотѧ́й вѣ́рꙋ правосла́внꙋю на землѝ ᲂу҆тверди́ти, подви́гнꙋлъ є҆сѝ ца́рство твоѐ на застꙋпле́нїе ѡ҆би́димыѧ страны̀ се́рбскїѧ, да ви́дѧ дѡ́браѧ дѣла̀ твоѧ̑, просла́вѧтъ ѻ҆ц҃а̀ нбⷭ҇наго, вопїю́ще: А҆ллилꙋ́їа.

І҆́косъ з҃.

Но́ваго тѧ̀ нѡ́ѧ, строи́телѧ спасе́нїѧ наро́дꙋ рѡссі́йскомꙋ и҆ сохрани́телѧ страны̀ се́рбскїѧ ꙗ҆ви́ тѧ гдⷭ҇ь, ѽ нїко́лае, правосла̑внымъ лю́демъ побѣ́ды пода́телю, да всѝ по́двиги твоѧ̑ помина́юще, при́снѡ всѝ кꙋ́пнѡ воспѣва́емъ тѝ:

Ра́дꙋйсѧ, свѧще́ннагѡ писа́нїѧ и҆сполни́телю: ра́дꙋйсѧ, преда́нїѧ ст҃ы́хъ ѻ҆ц҃ъ храни́телю.

Ра́дꙋйсѧ, до́мъ дꙋшѝ своеѧ̀ на ка́мени хрⷭ҇тѣ̀ созда́вый: ра́дꙋйсѧ, до́мъ ма́тере бж҃їѧ любо́вїю ᲂу҆тверди́вый.

Ра́дꙋйсѧ, рѡссі́йскагѡ кораблѧ̀ ко сп҃се́нїю води́телю: ра́дꙋйсѧ, славѧ́нъ въ бѣда́хъ наде́жный ᲂу҆тѣ́шителю.

Ра́дꙋйсѧ, хрїстїа́нскихъ добродѣ́телей носи́телю: ра́дꙋйсѧ, грѣхо́вныхъ страсте́й и҆скорени́телю.

Ра́дꙋйсѧ, нїко́лае, бг҃овѣнча́нный царю̀ и҆ вели́кїй страстоте́рпче.

Конда́къ и҃.

Стра́нное чꙋ́до ви́димъ на тебѣ̀, ра́бе бж҃їй бл҃гі́й и҆ вѣ́рный, десни́цею вы́шнѧгѡ мно́гажды ѡ҆хранѧ́емѣмъ съ цари́цею же и҆ ча́ды и҆ слꙋги̑ твои́ми мꙋ́ченическимъ вѣнце́мъ вѣнча́емѣмъ, сегѡ̀ ра́ди вни́де въ ра́дость гдⷭ҇а твоегѡ̀, мы́ же промысли́телю всѧ́ческихъ вопїе́мъ: А҆ллилꙋ́їа.

І҆́косъ и҃.

Всѝ пое́мъ по́двигъ ва́шъ крѣ́пкїй, почита́емъ страда́нїе, хва́лимъ долготерпѣ́нїе, ᲂу҆блажа́емъ кончи́нꙋ ва́шꙋ. вои́стиннꙋ, что̀ добро̀ и҆лѝ что̀ красно̀, но є҆́же жи́ти, па́че ᲂу҆мре́ти, вкꙋ́пѣ во хрⷭ҇тѣ̀ і҆и҃сѣ за лю́ди своѧ̑; мы́ же, недостѡ́йнаѧ ча̑да ва̑ша, є҆ди́ными ᲂу҆сты̀ и҆ є҆ди́нымъ срⷣцемъ сла́вимъ и҆ воспѣва́емъ и҆мена̀ ва̑ша си́це:

Ра́дꙋйсѧ, цари́це а҆леѯа́ндро но́ваѧ: ра́дꙋйсѧ, а҆леѯі́е, наслѣ́дниче нбⷭ҇ный.

Ра́дꙋйсѧ, ѻ҆́льго но́ваѧ бг҃омⷣраѧ: ра́дꙋйсѧ, татїа́но млⷭ҇рдаѧ.

Ра́дꙋйсѧ, марі́е цѣломⷣреннаѧ: ра́дꙋйсѧ, а҆настасі́е а҆́гнице ст҃а́ѧ.

Ра́дꙋйсѧ, ра́дꙋжнаѧ седмери́це, завѣ́те но́ваго ца́рствїѧ: ра́дꙋйсѧ, цвѣтни́че бл҃гоꙋха́нный, торжество̀ правосла́вїѧ.

Ра́дꙋйсѧ, нїко́лае, бг҃овѣнча́нный царю̀ и҆ вели́кїй страстоте́рпче.

Конда́къ ѳ҃.

Всѧ́кими чꙋдесы̀ ꙗ҆влѧ́ше гдⷭ҇ь бл҃говоле́нїе своѐ рѡссі̑йскимъ лю́демъ, до́ндеже преѡгорчи́ша є҆го̀ до ѕѣла̀, но тобо́ю, великомч҃нче царю̀, къ покаѧ́нїю призыва́еми, наде́ждꙋ проще́нїѧ и҆́мамы, да вопїе́мъ бг҃ꙋ: А҆ллилꙋ́їа.

І҆́косъ ѳ҃.

Вѣті́и многовѣща́ннїи, ꙗ҆́кѡ ры̑бы безгла̑сныѧ, не возмо́гꙋтъ возрѣщѝ высотꙋ̀ твоегѡ̀ терпѣ́нїѧ, мы́ же глꙋбинꙋ̀ паде́нїѧ на́шегѡ созерца́юще, въ сокрꙋше́нїи дꙋ́ха восклица́емъ:

Ра́дꙋйсѧ, мꙋ́жество неѡбори́мое: ра́дꙋйсѧ, вѣ́рносте непоколеби́маѧ.

Ра́дꙋйсѧ, ка́ющихсѧ соверше́нное проще́нїе: ра́дꙋйсѧ, ᲂу҆по́рствꙋющихъ долготерпѣ́нїе.

Ра́дꙋйсѧ, завѣ́тъ ца́рствꙋющагѡ ѻ҆ц҃а̀ соблюда́вый: ра́дꙋйсѧ, пред̾ цр҃е́мъ цр҃е́й ѡ҆бѣ́тъ сохрани́вый.

Ра́дꙋйсѧ, бг҃ꙋ послꙋшли́вый вельмѝ: ра́дꙋйсѧ, нелицемѣ́рный въ любвѝ.

Ра́дꙋйсѧ, нїко́лае, бг҃овѣнча́нный царю̀ и҆ вели́кїй страстоте́рпче.

Конда́къ і҃.

Спасти́сѧ хотѧ́й всѣ̑мъ человѣ́кѡмъ и҆ въ ра́зꙋмъ и҆́стины прїитѝ, и҆́же на кровѝ мч҃нкѡвъ цр҃ковь свою̀ ѡ҆снова́вый хрⷭ҇то́съ, положѝ тѧ̀, царю̀ самодержа́вный, во ѡ҆снова́нїе но́выѧ хра́мины рѡссі́йскїѧ, да сꙋ́щїи въ не́й вѣ́рнѡ вопїю́тъ: А҆ллилꙋ́їа.

І҆́косъ і҃.

Стѣна̀ є҆сѝ всѣ́мъ къ тебѣ̀ съ вѣ́рою прибѣга́ющымъ и҆ неѡбори́мое ѡ҆гражде́нїе є҆сѝ мі́рꙋ правосла́вномꙋ, ѻ҆́тче чадолюби́вый, наꙋча́ѧй всѧ̑ вѣ̑рныѧ на по́мощь тѧ̀ призыва́ти си́це:

Ра́дꙋйсѧ, благода́тїю немощны́хъ врачева́нїе: ра́дꙋйсѧ, ѡ҆скꙋдѣва́ющихъ добродѣ́тельми восполне́нїе.

Ра́дꙋйсѧ, плѣ́нныхъ свободи́телю: ра́дꙋйсѧ, ни́щихъ защи́тителю.

Ра́дꙋйсѧ, бꙋ́йствꙋющихъ трезве́нїе: ра́дꙋйсѧ, ѿ недꙋ́га вїнопи́тїѧ и҆сцѣле́нїе.

Ра́дꙋйсѧ, но́вое со́лнце кра́сное: ра́дꙋйсѧ, ѡ҆чисти́тельнаѧ рѣко̀ багрѧ́наѧ.

Ра́дꙋйсѧ, нїко́лае, бг҃овѣнча́нный царю̀ и҆ вели́кїй страстоте́рпче.

Конда́къ а҃і.

Пѣ́нїе прест҃ѣ́й трⷪ҇цѣ да́же до сме́рти приносѧ̀, тече́нїе сконча́лъ є҆сѝ и҆ вѣ́рꙋ соблю́лъ є҆сѝ, є҆́юже всѧ̑ правосла̑вныѧ хрⷭ҇тїа́ны подвиза́еши пѣ́ти: А҆ллилꙋ́їа.

І҆́косъ а҃і.

Свѣтода́телемъ по́сланъ бы́въ землѝ на́шей, ꙗ҆́кѡ а҆́гнецъ непоро́чный, полага́ешисѧ въ же́ртвꙋ за грѣхѝ на́шѧ, да въ покаѧ́нїи ᲂу҆́зримъ свѣ́тъ и҆ вопїе́мъ тѝ си́це:

Ра́дꙋйсѧ, ѡ҆́бразъ житїѧ̀ и҆ кончи́ны ст҃ы́ѧ да́вый: ра́дꙋйсѧ, за грѣхѝ землѝ своеѧ̀ пострада́вый.

Ра́дꙋйсѧ, за врагѡ́въ свои́хъ моли́вый: ра́дꙋйсѧ, мꙋчи́телей свои́хъ прости́вый.

Ра́дꙋйсѧ, въ житїѝ твое́мъ миротво́рче: ра́дꙋйсѧ, на небесѣ́хъ хрⷭ҇тїа́нѡмъ побо́рниче.

Ра́дꙋйсѧ, ски́петромъ дꙋхо́внѡ ᲂу҆пра́вивый: ра́дꙋйсѧ, порфѵ́рою дꙋ́ха ᲂу҆краше́нный.

Ра́дꙋйсѧ, нїко́лае, бг҃овѣнча́нный царю̀ и҆ вели́кїй страстоте́рпче.

Конда́къ в҃і.

Бл҃года́ть ѿ бг҃а даде́сѧ тебѣ̀, нїко́лае, моли́тисѧ за ны̀, ѡ҆ проще́нїи за ѿстꙋпле́нїе на́ше ѿ тебє̀, пома́занника бж҃їѧ, и҆ ѿ наслѣ́дїѧ ст҃ы́хъ ѻ҆тє́цъ, но съ ᲂу҆пова́нїемъ крѣ́пкимъ вопїе́мъ: А҆ллилꙋ́їа.

І҆́косъ в҃і.

Пою́ще страда̑нїѧ твоѧ̑, страстоте́рпче ст҃ы́й, покланѧ́емсѧ бл҃года́ти всест҃а́гѡ дх҃а, ꙗ҆́вльшейсѧ на тебѣ̀, да всѝ согла́снѡ вопїе́мъ:

Ра́дꙋйсѧ, пома́занниче бж҃їй, при́сный моли́твенниче: ра́дꙋйсѧ, возлю́бленное ча́до хрⷭ҇то́во кротча́йшее.

Ра́дꙋйсѧ, цари́цѣ првⷣною бы́ти пособи́вый: ра́дꙋйсѧ, ча̑да и҆ слꙋги̑ ко хрⷭ҇тꙋ̀ приведы́й.

Ра́дꙋйсѧ, лю́ди твоѧ̑ во и҆́стинѣ просвѣти́вый: ра́дꙋйсѧ, ѻ҆те́чества че́сти не посрами́вый.

Ра́дꙋйсѧ, дх҃а ст҃а́гѡ вѣ́рный стѧжа́телю: ра́дꙋйсѧ, вели́кїѧ вѣ́ры до конца̀ показа́телю.

Ра́дꙋйсѧ, нїко́лае, бг҃овѣнча́нный царю̀ и҆ вели́кїй страстоте́рпче.

Конда́къ г҃і.

Ѽ, свѧще́ннаѧ главо̀, пома́занниче бж҃їй, мч҃нче ст҃ы́й цр҃ю̀ нїко́лае, при́зри на ца́рство твоѐ земно́е и҆ на лю́ди твоѧ̑, и҆ ᲂу҆молѝ вседержи́телѧ, да не вни́детъ въ сꙋ́дъ съ на́ми, но да пода́стъ на́мъ: ве́лїе проще́нїе, воста́нїе ѿ паде́нїѧ и҆ ца́рства правосла́внагѡ воскресе́нїе, вопїю́щымъ непреста́ннѡ: А҆ллилꙋ́їа.

Се́й конда́къ глаго́ли три́жды, та́же і҆́косъ а҃-й и҆ конда́къ а҃-й.

Моли́тва ст҃о́мꙋ страстоте́рпцꙋ царю̀ нїкола́ю.

Ѽ, ст҃ы́й страстоте́рпче царю̀ мч҃нче нїко́лае, пома́занника своего̀ тѧ̀ гдⷭ҇ь и҆збра̀, во є҆́же млⷭ҇тивнѡ и҆ пра́вѡ сꙋди́ти лю́демъ твои̑мъ, и҆ храни́телѧ ца́рства правосла́внагѡ бы́ти: ца́рское слꙋже́нїе сїѐ и҆ ѡ҆ дш҃а́хъ попече́нїе со стра́хомъ бж҃їимъ соверша́лъ є҆сѝ. и҆спытꙋ́ѧ же тѧ̀, ꙗ҆́кѡ зла́то въ горни́лѣ, скѡ́рби гѡ́рькїѧ гдⷭ҇ь тѝ попꙋстѝ, ꙗ҆́кѡ же і҆́ѡвꙋ многострада́льномꙋ, послѣди́ же престо́ла ца́рскагѡ лише́нїе и҆ мч҃нческꙋю сме́рть посла́ ти. всѧ̑ сїѧ̑ кро́ткѡ претерпѣ́вый, ꙗ҆́кѡ и҆́стинный ра́бъ хрⷭ҇то́въ, наслажда́ешисѧ ны́нѣ вы́шнїѧ сла́вы ᲂу҆ прⷭ҇то́ла всѣ́хъ цр҃ѧ̀, кꙋ́пнѡ со ст҃ы́ми мч҃нки: ст҃о́ю цари́цею а҆леѯа́ндрою, ст҃ы́мъ царе́вичемъ а҆леѯі́емъ, ст҃ы́ми царе́внами ѻ҆́льгою, татїа́ною, марі́ею и҆ а҆настасі́ею и҆ съ вѣ́рными слꙋги̑ твои́ми, та́кже со ст҃о́ю мч҃ницею кнѧги́нею є҆лїсаве́тою и҆ со всѣ́ми ца́рственными мч҃нки и҆ ст҃о́ю мч҃ницею варва́рою. но ꙗ҆́кѡ и҆мѣ́ѧ дерзнове́нїе ве́лїе ко хрⷭ҇тꙋ̀ цр҃ю̀, є҆го́же ра́ди и҆ пострада̀, молѝ съ ни́ми, да ѿпꙋ́ститъ гдⷭ҇ь грѣ́хъ наро́да, не возбрани́вшагѡ ᲂу҆бїе́нїе твоѐ, царѧ̀ и҆ пома́занника бж҃їѧ, да и҆зба́витъ гдⷭ҇ь стра́ждꙋщꙋю странꙋ̀ рѡссі́йскꙋю ѿ лю́тыхъ безбѡ́жникъ, за грѣхѝ на́шѧ и҆ ѿстꙋпле́нїе ѿ бг҃а попꙋ́щенныхъ, и҆ возста́витъ престо́лъ правосла́вныхъ царе́й, на́мъ же пода́стъ грѣхѡ́въ проще́нїе, и҆ на всѧ́кꙋю добродѣ́тель наста́витъ на́съ, да стѧ́жемъ смире́нїе, кро́тость и҆ любо́вь, и҆́хже сі́и мч҃нцы ꙗ҆ви́ша, да сподо́бимсѧ нбⷭ҇нагѡ црⷭ҇твїѧ, и҆дѣ́же кꙋ́пнѡ съ тобо́ю и҆ всѣ́ми ст҃ы́ми новомч҃нки и҆ и҆сповѣ́дники рѡссі́йскими просла́вимъ ѻ҆ц҃а̀ и҆ сн҃а и҆ ст҃а́гѡ дх҃а, ны́нѣ и҆ при́снѡ и҆ во вѣ́ки вѣкѡ́въ. А҆ми́нь.

Страстотерпцы царь Николай II, царица Александра, царевич Алексий, великие княжны Ольга, Татиана, Мария и Анастасия

Бу­ду­щий им­пе­ра­тор Все­рос­сийский Ни­ко­лай II ро­дил­ся 6 (18) мая 1868 го­да, в день свя­то­го пра­вед­но­го Ио­ва Мно­го­стра­даль­но­го. Он был стар­шим сы­ном им­пе­ра­то­ра Алек­санд­ра III и его су­пру­ги им­пе­ра­три­цы Ма­рии Фе­одо­ров­ны. Вос­пи­та­ние, по­лу­чен­ное им под ру­ко­вод­ством от­ца, бы­ло стро­гим, по­чти су­ро­вым. «Мне нуж­ны нор­маль­ные здо­ро­вые рус­ские де­ти» – та­кое тре­бо­ва­ние вы­дви­гал им­пе­ра­тор к вос­пи­та­те­лям сво­их де­тей. А та­кое вос­пи­та­ние мог­ло быть по ду­ху только пра­во­слав­ным. Еще ма­леньким ре­бен­ком на­след­ник це­са­ре­вич про­яв­лял осо­бую лю­бовь к Бо­гу, к Его Церк­ви. Он по­лу­чил весь­ма хо­ро­шее до­маш­нее об­ра­зо­ва­ние – знал не­сколько язы­ков, изу­чил рус­скую и ми­ро­вую исто­рию, глу­бо­ко раз­би­рал­ся в во­ен­ном де­ле, был ши­ро­ко эру­ди­ро­ван­ным че­ло­ве­ком. У им­пе­ра­то­ра Алек­санд­ра III бы­ла про­грам­ма всесто­рон­ней под­го­тов­ки на­след­ни­ка к ис­пол­не­нию мо­нар­ших обя­зан­но­стей, но этим пла­нам в пол­ной ме­ре не суж­де­но бы­ло осу­ще­ствить­ся...

Им­пе­ра­три­ца Алек­санд­ра Фе­одо­ров­на1 (прин­цес­са Али­са Вик­то­рия Еле­на Лу­и­за Бе­ат­ри­са) ро­ди­лась 25 мая (7 июня) 1872 го­да в Дарм­штад­те, сто­ли­це не­боль­шо­го гер­ман­ско­го гер­цог­ства, к то­му вре­ме­ни уже на­сильствен­но вклю­чен­но­го в Гер­ман­скую им­пе­рию. От­цом Али­сы был ве­ли­кий гер­цог Гес­сен-Дарм­штадт­ский Лю­двиг, а ма­те­рью – прин­цес­са Али­са Ан­глий­ская, тре­тья дочь ко­ро­ле­вы Вик­то­рии. В мла­ден­че­стве прин­цес­са Али­са – до­ма ее зва­ли Али­кc – бы­ла ве­се­лым, жи­вым ре­бен­ком, по­лу­чив за это про­зви­ще «Сан­ни» (Сол­ныш­ко). Де­ти гес­сен­ской че­ты – а их бы­ло се­ме­ро – вос­пи­ты­ва­лись в глу­бо­ко пат­ри­ар­халь­ных тра­ди­ци­ях. Жизнь их про­хо­ди­ла по стро­го уста­нов­лен­но­му ма­те­рью ре­гла­мен­ту, ни од­ной ми­ну­ты не долж­но бы­ло про­хо­дить без де­ла. Одеж­да и еда де­тей бы­ли очень про­сты­ми. Де­воч­ки са­ми за­жи­га­ли ка­ми­ны, уби­ра­ли свои ком­на­ты. Мать ста­ра­лась с дет­ства при­вить им ка­че­ства, ос­но­ван­ные на глу­бо­ко хри­сти­ан­ском под­хо­де к жиз­ни.

Пер­вое го­ре Аликс пе­ре­нес­ла в шесть лет – от диф­те­рии в воз­расте трид­ца­ти пя­ти лет умер­ла ее мать. По­сле пе­ре­жи­той тра­ге­дии ма­ленькая Аликс ста­ла за­мк­ну­той, от­чуж­ден­ной, на­ча­ла сто­ро­нить­ся не­зна­ко­мых лю­дей; успо­ка­и­ва­лась она только в се­мей­ном кру­гу. По­сле смер­ти до­че­ри ко­ро­ле­ва Вик­то­рия пе­ре­нес­ла свою лю­бовь на ее де­тей, осо­бен­но на млад­шую, Аликс. Ее вос­пи­та­ние, об­ра­зо­ва­ние от­ны­не про­хо­ди­ло под кон­тро­лем ба­буш­ки.

Пер­вая встре­ча шест­на­дца­ти­лет­не­го на­след­ни­ка це­са­ре­ви­ча Ни­ко­лая Алек­сан­дро­ви­ча и со­всем юной прин­цес­сы Али­сы про­изо­шла в 1884 го­ду, ко­г­да ее стар­шая сест­ра, бу­ду­щая пре­по­доб­но­му­че­ни­ца Ели­за­ве­та, всту­пи­ла в брак с Ве­ли­ким кня­зем Сер­ге­ем Алек­сан­дро­ви­чем, дя­дей це­са­ре­ви­ча. Меж­ду мо­ло­ды­ми людь­ми за­вя­за­лась креп­кая друж­ба, пе­ре­шед­шая за­тем в глу­бо­кую и все воз­рас­та­ю­щую лю­бовь. Ко­г­да в 1889 го­ду, до­стиг­нув со­вер­шен­но­ле­тия, на­след­ник об­ра­тил­ся к ро­ди­те­лям с прось­бой бла­го­сло­вить его на брак с прин­цес­сой Али­сой, отец от­ка­зал, мо­ти­ви­руя от­каз мо­ло­до­стью на­след­ни­ка. При­шлось сми­рить­ся пе­ред от­цов­ской во­лей. В 1894 го­ду, ви­дя не­по­ко­ле­би­мую ре­ши­мость сы­на, обыч­но мяг­ко­го и да­же роб­ко­го в об­ще­нии с от­цом, им­пе­ра­тор Алек­сандр III да­ет бла­го­сло­ве­ние на брак. Един­ствен­ным пре­пят­стви­ем оста­вал­ся пе­ре­ход в пра­во­сла­вие – по рос­сийским за­ко­нам не­ве­ста на­след­ни­ка рос­сийско­го пре­сто­ла долж­на быть пра­во­слав­ной. Про­те­стант­ка по вос­пи­та­нию, Али­са бы­ла убеж­де­на в истин­но­сти сво­е­го ис­по­ве­да­ния и по­на­ча­лу сму­ща­лась не­об­хо­ди­мо­стью пе­ре­ме­ны ве­ро­ис­по­ве­да­ния.

Ра­дость вза­им­ной люб­ви бы­ла омра­че­на рез­ким ухуд­ше­ни­ем здо­ро­вья от­ца – им­пе­ра­то­ра Алек­санд­ра III. По­езд­ка в Крым осе­нью 1894 го­да не при­нес­ла ему об­лег­че­ния, тя­же­лый не­дуг не­у­мо­ли­мо уно­сил си­лы...

20 ок­тяб­ря им­пе­ра­тор Алек­сандр III скон­чал­ся. На сле­ду­ю­щий день в двор­цо­вой церк­ви Ли­ва­дийско­го двор­ца прин­цес­са Али­са бы­ла при­со­еди­не­на к пра­во­сла­вию че­рез Ми­ро­по­ма­за­ние, по­лу­чив имя Алек­сан­д­ры Фе­одо­ров­ны.

Не­смот­ря на тра­ур по от­цу, бы­ло ре­ше­но не от­кла­ды­вать бра­ко­со­че­та­ние, но оно со­сто­я­лось в са­мой скром­ной об­ста­нов­ке 14 но­яб­ря 1894 го­да. На­сту­пив­шие за­тем дни се­мей­но­го сча­стья вско­ре сме­ни­лись для но­во­го им­пе­ра­то­ра не­об­хо­ди­мо­стью при­ня­тия на се­бя все­го бре­ме­ни управ­ле­ния Рос­сийской им­пе­ри­ей.

Ран­няя смерть Алек­санд­ра III не поз­во­ли­ла впол­не за­вер­шить под­го­тов­ку на­след­ни­ка к ис­пол­не­нию обя­зан­но­стей мо­нар­ха. Он еще не был пол­но­стью вве­ден в курс выс­ших го­су­дар­ствен­ных дел, уже по­сле вос­ше­ствия на пре­стол мно­гое ему при­шлось узна­вать из до­кла­дов сво­их ми­ни­стров.

Впро­чем, ха­рак­тер Ни­ко­лая Алек­сан­дро­ви­ча, ко­то­ро­му при во­ца­ре­нии бы­ло два­дцать шесть лет, и его ми­ро­воз­зре­ние к это­му вре­ме­ни впол­не опре­де­ли­лись.

Ли­ца, сто­яв­шие близ­ко ко дво­ру, от­ме­ча­ли его жи­вой ум – он все­гда быст­ро схва­ты­вал су­ще­ство до­кла­ды­ва­е­мых ему во­про­сов, пре­крас­ную па­мять, осо­бен­но на ли­ца, бла­го­род­ство об­ра­за мыс­лей. Но це­са­ре­ви­ча зас­ло­ня­ла мощ­ная фи­гу­ра Алек­санд­ра III. Ни­ко­лай Алек­сан­дро­вич сво­ей мяг­ко­стью, так­тич­но­стью в об­ра­ще­нии, скром­ны­ми ма­не­ра­ми на мно­гих про­из­во­дил впе­чат­ле­ние че­ло­ве­ка, не уна­сле­до­вав­ше­го силь­ной во­ли сво­е­го от­ца.

Ру­ко­вод­ством для им­пе­ра­то­ра Ни­ко­лая II бы­ло по­ли­ти­че­ское за­ве­ща­ние от­ца: «Я за­ве­щаю те­бе лю­бить все, что слу­жит ко бла­гу, че­сти и до­сто­ин­ству Рос­сии. Охра­няй са­мо­дер­жа­вие, па­мя­туя при­том, что ты не­сешь от­вет­ствен­ность за судь­бу тво­их под­дан­ных пе­ред Пре­сто­лом Все­выш­не­го. Ве­ра в Бо­га и свя­тость тво­е­го цар­ско­го дол­га да бу­дет для те­бя ос­но­вой тво­ей жиз­ни. Будь тверд и му­же­ствен, не про­яв­ляй ни­ко­г­да сла­бо­сти. Выслу­ши­вай всех, в этом нет ни­че­го по­зор­но­го, но слу­шай­ся са­мо­го се­бя и сво­ей со­ве­сти».

С са­мо­го на­ча­ла сво­е­го прав­ле­ния дер­жа­вой Рос­сийской им­пе­ра­тор Ни­ко­лай II от­но­сил­ся к не­се­нию обя­зан­но­стей мо­нар­ха как к свя­щен­но­му дол­гу. Го­су­дарь глу­бо­ко ве­рил, что и для сто­мил­ли­он­но­го рус­ско­го на­ро­да цар­ская власть бы­ла и оста­ет­ся свя­щен­ной. В нем все­гда жи­ло пред­став­ле­ние о том, что ца­рю и ца­ри­це сле­ду­ет быть бли­же к на­ро­ду, ча­ще ви­деть его и боль­ше до­ве­рять ему.

1896 год был оз­на­ме­но­ван ко­ро­на­ци­он­ны­ми тор­же­ства­ми в Москве. Вен­ча­ние на цар­ство – важ­ней­шее со­бытие в жиз­ни мо­нар­ха, в осо­бен­но­сти ко­г­да он про­ник­нут глу­бо­кой ве­рой в свое призва­ние. Над цар­ской че­той бы­ло со­вер­ше­но Та­ин­ство Ми­ро­по­ма­за­ния – в знак то­го, что как нет вы­ше, так и нет труд­нее на зем­ле цар­ской вла­сти, нет бре­ме­ни тя­же­лее цар­ско­го слу­же­ния, Гос­подь... даст кре­пость ца­рем на­шим (1Цар.2,10). С это­го мг­но­ве­ния го­су­дарь по­чув­ство­вал се­бя под­лин­ным по­ма­зан­ни­ком Бо­жи­им. С дет­ства об­ру­чен­ный Рос­сии, он в этот день как бы по­вен­чал­ся с ней.

К ве­ли­кой скор­би го­су­да­ря, тор­же­ства в Москве бы­ли омра­че­ны ка­та­стро­фой на Ходын­ском по­ле: в ожи­дав­шей цар­ских по­дар­ков тол­пе про­изо­шла дав­ка, в ко­то­рой по­гиб­ло мно­го лю­дей. Став вер­хов­ным пра­ви­те­лем огром­ной им­пе­рии, в ру­ках ко­то­ро­го прак­ти­че­ски со­сре­до­та­чи­ва­лась вся пол­но­та за­ко­но­да­тель­ной, ис­пол­ни­тель­ной и су­деб­ной вла­сти, Ни­ко­лай Алек­сан­дро­вич взял на се­бя гро­мад­ную исто­ри­че­скую и мо­раль­ную от­вет­ствен­ность за все про­ис­хо­дя­щее во вве­рен­ном ему го­су­дар­стве. И од­ной из важ­ней­ших сво­их обя­зан­но­стей по­чи­тал го­су­дарь хра­не­ние ве­ры пра­во­слав­ной, по сло­ву Свя­щен­но­го Пи­са­ния: «царь... за­клю­чил пред ли­цем Гос­под­ним за­вет — по­сле­до­вать Гос­по­ду и со­блю­дать за­по­ве­ди Его и от­кро­ве­ния Его и уста­вы Его все­го серд­ца и от всей ду­ши» (4Цар.23,3). Че­рез год по­сле сва­дь­бы, 3 но­яб­ря 1895 го­да, ро­ди­лась пер­вая дочь – ве­ли­кая княж­на Оль­га; за ней по­сле­до­ва­ло по­яв­ле­ние на свет трех пол­ных здо­ро­вья и жиз­ни до­че­рей, ко­то­рые со­став­ля­ли ра­дость сво­их ро­ди­те­лей, ве­ли­ких кня­жон Та­ти­а­ны (29 мая 1897 го­да), Ма­рии (14 июня 1899 го­да) и Ана­с­та­сии (5 июня 1901 го­да). Но эта ра­дость бы­ла не без при­ме­си го­ре­чи – за­вет­ным же­ла­ни­ем цар­ской че­ты бы­ло рож­де­ние на­след­ни­ка, что­бы Гос­подь при­ло­жил дни ко дням ца­ря, ле­та его про­длил в род и род (Пс.60,7).

Дол­го­ждан­ное со­бытие про­изо­шло 12 ав­гу­ста 1904 го­да, че­рез год по­сле па­лом­ни­че­ства цар­ской се­мьи в Са­ров, на тор­же­ства про­слав­ле­ния пре­по­доб­но­го Се­ра­фи­ма. Ка­за­лось, на­чи­на­ет­ся но­вая свет­лая по­ло­са в их се­мей­ной жиз­ни. Но уже че­рез не­сколько не­дель по­сле рож­де­ния ца­ре­ви­ча Алек­сия выяс­ни­лось, что он бо­лен ге­мо­фи­ли­ей. Жизнь ре­бен­ка все вре­мя ви­се­ла на во­лос­ке: ма­лей­шее кро­во­те­че­ние мог­ло сто­ить ему жиз­ни. Стра­да­ния ма­те­ри бы­ли осо­бен­но силь­ны...

Глу­бо­кая и ис­крен­няя ре­ли­ги­оз­ность вы­де­ля­ла им­пе­ра­тор­скую че­ту сре­ди пред­ста­ви­те­лей то­г­даш­ней ари­сто­кра­тии. Ду­хом пра­во­слав­ной ве­ры бы­ло про­ник­ну­то с са­мо­го на­ча­ла и вос­пи­та­ние де­тей им­пе­ра­тор­ской се­мьи. Все ее чле­ны жи­ли в со­о­т­вет­ствии с тра­ди­ци­я­ми пра­во­слав­но­го бла­го­че­стия. Обя­за­тель­ные по­се­ще­ния бо­го­слу­же­ний в вос­крес­ные и празд­нич­ные дни, го­ве­ние во вре­мя по­стов бы­ли не­отъем­ле­мой ча­стью быта рус­ских ца­рей, ибо царь упо­ва­ет на Гос­по­да, и во бла­го­сти Все­выш­не­го не по­ко­леб­лет­ся (Пс.20,8).

Од­на­ко лич­ная ре­ли­ги­оз­ность го­су­да­ря Ни­ко­лая Алек­сан­дро­ви­ча и в осо­бен­но­сти его су­пру­ги бы­ла чем-то бес­спор­но боль­шим, чем про­стое сле­до­ва­ние тра­ди­ци­ям. Цар­ская че­та не только по­се­ща­ет хра­мы и мо­на­стыри во вре­мя сво­их мно­го­чис­лен­ных по­ез­док, по­кло­ня­ет­ся чу­до­твор­ным ико­нам и мо­щам свя­тых, но и со­вер­ша­ет па­лом­ни­че­ства, как это бы­ло в 1903 го­ду во вре­мя про­слав­ле­ния пре­по­доб­но­го Се­ра­фи­ма Са­ров­ско­го. Крат­кие бо­го­слу­же­ния в при­двор­ных хра­мах не удо­вле­тво­ря­ли уже им­пе­ра­то­ра и им­пе­ра­три­цу. Спе­ци­аль­но для них со­вер­ша­лись служ­бы в цар­ско­сельском Фе­одо­ров­ском со­бо­ре, по­стро­ен­ном в сти­ле XVI ве­ка. Здесь им­пе­ра­три­ца Алек­санд­ра мо­ли­лась пе­ред ана­ло­ем с рас­крыты­ми бо­го­слу­жеб­ны­ми кни­га­ми, вни­ма­тель­но сле­дя за хо­дом цер­ков­ной служ­бы.

Нуж­дам Пра­во­слав­ной Церк­ви им­пе­ра­тор уде­лял огром­ное вни­ма­ние во все вре­мя сво­е­го цар­ство­ва­ния. Как и все рос­сийские им­пе­ра­то­ры, Ни­ко­лай II щед­ро жерт­во­вал на по­стройку но­вых хра­мов, в том чис­ле и за пре­де­ла­ми Рос­сии. За го­ды его цар­ство­ва­ния чис­ло при­ход­ских церк­вей в Рос­сии уве­ли­чи­лось бо­лее чем на 10 ты­сяч, бы­ло от­крыто бо­лее 250 но­вых мо­на­стырей. Им­пе­ра­тор сам участ­во­вал в за­клад­ке но­вых хра­мов и дру­гих цер­ков­ных тор­же­ствах. Лич­ное бла­го­че­стие го­су­да­ря про­яви­лось и в том, что за го­ды его цар­ство­ва­ния бы­ло ка­но­ни­зи­ро­ва­но свя­тых боль­ше, чем за два пред­ше­ству­ю­щих сто­ле­тия, ко­г­да бы­ло про­слав­ле­но лишь 5 свя­тых угод­ни­ков. За вре­мя по­след­не­го цар­ство­ва­ния к ли­ку свя­тых бы­ли при­чис­ле­ны свя­ти­тель Фе­одо­сий Чер­ни­гов­ский (1896 г.), пре­по­доб­ный Се­ра­фим Са­ров­ский (1903 г.), свя­тая кня­ги­ня Ан­на Ка­шин­ская (вос­ста­нов­ле­ние по­чи­та­ния в 1909 г.), свя­ти­тель Ио­а­саф Бел­го­род­ский (1911 г.), свя­ти­тель Ер­мо­ген Мос­ков­ский (1913 г.), свя­ти­тель Пи­ти­рим Там­бов­ский (1914 г.), свя­ти­тель Ио­анн То­больский (1916 г.). При этом им­пе­ра­тор вы­нуж­ден был про­явить осо­бую на­стой­чи­вость, до­би­ва­ясь ка­но­ни­за­ции пре­по­доб­но­го Се­ра­фи­ма Са­ров­ско­го, свя­ти­те­лей Ио­а­са­фа Бел­го­род­ско­го и Ио­ан­на То­больско­го. Им­пе­ра­тор Ни­ко­лай II вы­со­ко чтил свя­то­го пра­вед­но­го от­ца Ио­ан­на Крон­штадт­ско­го. По­сле его бла­жен­ной кон­чи­ны царь по­ве­лел со­вер­шать все­на­род­ное мо­лит­вен­ное по­ми­но­ве­ние по­чив­ше­го в день его пре­став­ле­ния.

В го­ды прав­ле­ния им­пе­ра­то­ра Ни­ко­лая II со­хра­ня­лась тра­ди­ци­он­ная си­но­даль­ная си­сте­ма управ­ле­ния Цер­ко­вью, од­на­ко имен­но при нем цер­ков­ная иерар­хия по­лу­чи­ла воз­мож­ность не только ши­ро­ко об­суж­дать, но и прак­ти­че­ски под­го­то­вить со­зыв По­мест­но­го Со­бо­ра.

Стрем­ле­ние при­вно­сить в го­су­дар­ствен­ную жизнь хри­сти­ан­ские ре­ли­ги­оз­но-нрав­ствен­ные прин­ци­пы сво­е­го ми­ро­воз­зре­ния все­гда от­ли­ча­ло и внеш­нюю по­ли­ти­ку им­пе­ра­то­ра Ни­ко­лая II. Еще в 1898 го­ду он об­ра­тил­ся к пра­ви­тельствам Ев­ро­пы с пред­ло­же­ни­ем о со­зыве кон­фе­рен­ции для об­суж­де­ния во­про­сов со­хра­не­ния ми­ра и со­кра­ще­ния во­ору­же­ний. След­стви­ем это­го ста­ли мир­ные кон­фе­рен­ции в Га­а­ге в 1889 и 1907 го­дах. Их ре­ше­ния не утра­ти­ли сво­е­го зна­че­ния и до на­ших дней.

Но, не­смот­ря на ис­крен­нее стрем­ле­ние го­су­да­ря к ми­ру, в его цар­ство­ва­ние Рос­сии при­шлось участ­во­вать в двух кро­во­про­лит­ных вой­нах, при­вед­ших к внут­рен­ним сму­там. В 1904 го­ду без объяв­ле­ния вой­ны на­ча­ла во­ен­ные действия про­тив Рос­сии Япо­ния – след­стви­ем этой тя­же­лой для Рос­сии вой­ны ста­ла ре­во­лю­ци­он­ная сму­та 1905 го­да. Как ве­ли­кую лич­ную скорбь вос­при­ни­мал го­су­дарь про­ис­хо­див­шие в стра­не бес­по­ряд­ки...

В не­о­фи­ци­аль­ной об­ста­нов­ке с го­су­да­рем об­ща­лись не­мно­гие. И все, кто знал его се­мей­ную жизнь не по­на­слыш­ке, от­ме­ча­ли уди­ви­тель­ную про­сто­ту, вза­им­ную лю­бовь и со­гла­сие всех чле­нов этой тес­но сп­ло­чен­ной се­мьи. Цен­тром ее был Алек­сей Ни­ко­ла­е­вич, на нем со­сре­до­та­чи­ва­лись все при­вя­зан­но­сти, все на­деж­ды. По от­но­ше­нию к ма­те­ри де­ти бы­ли пол­ны ува­же­ния и пре­ду­пре­ди­тель­но­сти. Ко­г­да им­пе­ра­три­це не­з­до­ро­ви­лось, до­че­ри устра­и­ва­ли по­о­че­ред­ное де­жур­ство при ма­те­ри, и та из них, ко­то­рая в этот день нес­ла де­жур­ство, без­вы­ход­но оста­ва­лась при ней. От­но­ше­ния де­тей с го­су­да­рем бы­ли тро­га­тель­ны – он был для них од­но­вре­мен­но ца­рем, от­цом и то­ва­ри­щем; чув­ства их ви­до­из­ме­ня­лись в за­ви­си­мо­сти от об­сто­я­тельств, пе­ре­хо­дя от по­чти ре­ли­ги­оз­но­го по­кло­не­ния до пол­ной до­вер­чи­во­сти и са­мой сер­деч­ной друж­бы.

Об­сто­я­тельством, по­сто­ян­но омра­чав­шим жизнь им­пе­ра­тор­ской се­мьи, бы­ла не­из­ле­чи­мая бо­лезнь на­след­ни­ка. При­сту­пы ге­мо­фи­лии, во вре­мя ко­то­рых ре­бе­нок ис­пыты­вал тяж­кие стра­да­ния, по­вто­ря­лись не­од­но­крат­но. В сен­тяб­ре 1912 го­да вслед­ствие не­о­сто­рож­но­го дви­же­ния про­изо­шло внут­рен­нее кро­во­те­че­ние, и по­ло­же­ние бы­ло на­столько се­рьез­но, что опа­са­лись за жизнь це­са­ре­ви­ча. Во всех хра­мах Рос­сии слу­жи­лись мо­леб­ны о его выздо­ров­ле­нии. Ха­рак­тер бо­лез­ни яв­лял­ся го­су­дар­ствен­ной тай­ной, и ро­ди­те­ли ча­сто долж­ны бы­ли скры­вать пе­ре­жи­ва­е­мые ими чув­ства, участ­вуя в обыч­ном рас­по­ряд­ке двор­цо­вой жиз­ни. Им­пе­ра­три­ца хо­ро­шо по­ни­ма­ла, что ме­ди­ци­на бы­ла здесь бес­силь­на. Но ведь для Бо­га нет ни­че­го не­воз­мож­но­го! Бу­дучи глу­бо­ко ве­ру­ю­щей, она всей ду­шой пре­да­ва­лась усерд­ной мо­лит­ве в ча­я­нии чу­дес­но­го ис­це­ле­ния. Под­час, ко­г­да ре­бе­нок был здо­ров, ей ка­за­лось, что ее мо­лит­ва услы­ша­на, но при­сту­пы сно­ва по­вто­ря­лись, и это на­пол­ня­ло ду­шу ма­те­ри бес­ко­неч­ной скор­бью. Она го­то­ва бы­ла по­ве­рить вся­ко­му, кто был спо­со­бен по­мочь ее го­рю, хоть как-то об­лег­чить стра­да­ния сы­на, – и бо­лезнь це­са­ре­ви­ча от­кры­ва­ла две­ри во дво­рец тем лю­дям, ко­то­рых ре­ко­мен­до­ва­ли цар­ской се­мье как це­ли­те­лей и мо­лит­вен­ни­ков. В их чис­ле по­яв­ля­ет­ся во двор­це кре­стья­нин Гри­го­рий Рас­пу­тин, ко­то­ро­му суж­де­но бы­ло сыграть свою роль в жиз­ни цар­ской се­мьи, да и в судь­бе всей стра­ны – но пре­тен­до­вать на эту роль он не имел ни­ка­ко­го пра­ва. Ли­ца, ис­крен­не лю­бив­шие цар­скую се­мью, пыта­лись как-то огра­ни­чить вли­я­ние Рас­пу­ти­на; сре­ди них бы­ли пре­по­доб­но­му­че­ни­ца ве­ли­кая кня­ги­ня Ели­за­ве­та, свя­щен­но­му­че­ник мит­ро­по­лит Вла­ди­мир... В 1913 го­ду вся Рос­сия тор­же­ствен­но празд­но­ва­ла трех­сот­ле­тие До­ма Ро­ма­но­вых. По­сле фев­ральских тор­жеств в Пе­тер­бур­ге и Москве вес­ной цар­ская се­мья до­вер­ша­ет по­езд­ку по древним сред­не­рус­ским го­ро­дам, исто­рия ко­то­рых свя­за­на с со­быти­я­ми на­ча­ла XVII ве­ка. На го­су­да­ря про­из­ве­ли боль­шое впе­чат­ле­ние ис­крен­ние про­яв­ле­ния на­род­ной пре­дан­но­сти – а на­се­ле­ние стра­ны в те го­ды быст­ро уве­ли­чи­ва­лось: во мно­же­стве на­ро­да ве­ли­чие ца­рю (Притч.14,28).

Рос­сия на­хо­ди­лась в это вре­мя на вер­ши­не сла­вы и мо­гу­ще­ства: не­ви­дан­ны­ми тем­па­ми раз­ви­ва­лась про­мыш­лен­ность, все бо­лее мо­гу­ще­ствен­ны­ми ста­но­ви­лись ар­мия и флот, успеш­но про­во­ди­лась в жизнь аг­рар­ная ре­фор­ма – об этом вре­ме­ни мож­но ска­зать сло­ва­ми Пи­са­ния: пре­вос­ход­ство стра­ны в це­лом есть царь, за­бо­тя­щий­ся о стра­не (Ек­кл.5,8). Ка­за­лось, что все внут­рен­ние про­бле­мы в не­да­ле­ком бу­ду­щем бла­го­по­луч­но раз­ре­шат­ся.

Но это­му не суж­де­но бы­ло осу­ще­ствить­ся: на­з­ре­ва­ла Пер­вая ми­ро­вая вой­на. Ис­поль­зо­вав как пред­лог убийство тер­ро­ри­стом на­след­ни­ка ав­ст­ро-вен­гер­ско­го пре­сто­ла, Ав­стрия на­па­ла на Сер­бию. Им­пе­ра­тор Ни­ко­лай II по­счи­тал сво­им хри­сти­ан­ским дол­гом всту­пить­ся за пра­во­слав­ных серб­ских бра­тьев...

19 июля (1 ав­гу­ста) 1914 го­да Гер­ма­ния объяви­ла Рос­сии вой­ну, ко­то­рая вско­ре ста­ла об­ще­ев­ро­пейской. В ав­гу­сте 1914 го­да не­об­хо­ди­мость по­мочь сво­ей со­юз­ни­це Фран­ции заста­ви­ла Рос­сию на­чать слиш­ком по­спеш­ное на­ступ­ле­ние в Во­сточ­ной Прус­сии, что при­ве­ло к тя­же­ло­му по­ра­же­нию. К осе­ни ста­ло яс­но, что близ­ко­го кон­ца во­ен­ных действий не пред­ви­дит­ся. Од­на­ко с на­ча­ла вой­ны на вол­не пат­ри­о­тиз­ма в стра­не за­тих­ли внут­рен­ние раз­но­гла­сия. Да­же са­мые труд­ные во­про­сы ста­но­ви­лись раз­ре­ши­мы­ми – уда­лось осу­ще­ствить дав­но за­ду­ман­ное го­су­да­рем за­пре­ще­ние про­да­жи спирт­ных на­пит­ков на все вре­мя вой­ны. Его убеж­де­ние в по­лез­но­сти этой ме­ры бы­ло силь­нее всех эко­но­ми­че­ских со­об­ра­же­ний.

Го­су­дарь ре­гу­ляр­но выез­жа­ет в Став­ку, по­се­ща­ет раз­лич­ные сек­то­ры сво­ей огром­ной ар­мии, пе­ре­вя­зоч­ные пунк­ты, во­ен­ные гос­пи­та­ли, ты­ло­вые за­во­ды – од­ним сло­вом, все, что иг­ра­ло роль в ве­де­нии этой гран­ди­оз­ной вой­ны. Им­пе­ра­три­ца с са­мо­го на­ча­ла по­свя­ти­ла се­бя ра­не­ным. Прой­дя кур­сы се­стер ми­ло­сер­дия, вме­сте со стар­ши­ми до­черь­ми – ве­ли­ки­ми княж­на­ми Оль­гой и Та­тья­ной – она по не­сколько ча­сов в день уха­жи­ва­ла за ра­не­ны­ми в сво­ем цар­ско­сельском ла­за­ре­те, пом­ня, что тре­бу­ет Гос­подь лю­бить де­ла ми­ло­сер­дия (Мих.6,8).

22 ав­гу­ста 1915 го­да го­су­дарь вые­хал в Мо­ги­лев, что­бы при­нять на се­бя ко­ман­до­ва­ние все­ми во­ору­жен­ны­ми си­ла­ми Рос­сии. Им­пе­ра­тор с на­ча­ла вой­ны рас­смат­ри­вал свое пре­бы­ва­ние на по­сту Вер­хов­но­го глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го как ис­пол­не­ние нрав­ствен­но­го и го­су­дар­ствен­но­го дол­га пе­ред Бо­гом и на­ро­дом: на­зна­чал пу­ти им и си­дел во гла­ве и жил как царь в кру­гу во­и­нов, как уте­ши­тель пла­чу­щих (Иов.29,25). Впро­чем, го­су­дарь все­гда предо­став­лял ве­ду­щим во­ен­ным спе­ци­а­ли­стам ши­ро­кую ини­ци­а­ти­ву в ре­ше­нии всех во­ен­но-стра­те­ги­че­ских и опе­ра­тив­но-так­ти­че­ских во­про­сов.

С это­го дня им­пе­ра­тор по­сто­ян­но на­хо­дил­ся в Став­ке, ча­сто вме­сте с ним был и на­след­ник. При­мер­но раз в ме­сяц го­су­дарь на не­сколько дней при­ез­жал в Цар­ское Се­ло. Все от­вет­ствен­ные ре­ше­ния при­ни­ма­лись им, но в то же вре­мя он по­ру­чил им­пе­ра­три­це под­дер­жи­вать сно­ше­ния с ми­ни­стра­ми и дер­жать его в кур­се про­ис­хо­дя­ще­го в сто­ли­це. Го­су­да­ры­ня яв­ля­лась са­мым близ­ким ему че­ло­ве­ком, на ко­то­ро­го все­гда мож­но бы­ло по­ло­жить­ся. Са­ма Алек­санд­ра Фе­одо­ров­на за­ня­лась по­ли­ти­кой не из лич­но­го че­сто­лю­бия и жаж­ды вла­сти, как об этом то­г­да пи­са­ли. Един­ствен­ным ее же­ла­ни­ем бы­ло быть по­лез­ной го­су­да­рю в труд­ную ми­ну­ту и по­мо­гать ему сво­и­ми со­ве­та­ми. Еже­днев­но она от­прав­ля­ла в Став­ку по­дроб­ные пись­ма-до­не­се­ния, что хо­ро­шо бы­ло из­вест­но ми­ни­страм.

Ян­варь и фев­раль 1917 го­да го­су­дарь про­вел в Цар­ском Се­ле. Он чув­ство­вал, что по­ли­ти­че­ская об­ста­нов­ка ста­но­вит­ся все бо­лее и бо­лее на­тя­ну­той, но про­дол­жал на­де­ять­ся на то, что чув­ство пат­ри­о­тиз­ма все же возь­мет верх, со­хра­нял ве­ру в ар­мию, по­ло­же­ние ко­то­рой зна­чи­тель­но улуч­ши­лось. Это все­ля­ло на­деж­ды на успех боль­шо­го ве­сен­не­го на­ступ­ле­ния, ко­то­рое на­не­сет ре­ши­тель­ный удар Гер­ма­нии. Но это хо­ро­шо по­ни­ма­ли и враж­деб­ные го­су­да­рю си­лы.

22 фев­ра­ля Го­су­дарь вые­хал в Став­ку – этот мо­мент по­слу­жил сиг­на­лом для вра­гов по­ряд­ка. Им уда­лось по­се­ять в сто­ли­це па­ни­ку из-за на­дви­гав­ше­го­ся го­ло­да, ведь во вре­мя го­ло­да бу­дут злить­ся, ху­лить ца­ря сво­е­го и Бо­га Сво­е­го (Ис.8,21). На сле­ду­ю­щий день в Пет­ро­гра­де на­ча­лись вол­не­ния, вызван­ные пе­ре­бо­я­ми с под­во­зом хле­ба, они ско­ро пе­ре­рос­ли в за­ба­стов­ку под по­ли­ти­че­ски­ми ло­зун­га­ми – «До­лой вой­ну», «До­лой са­мо­дер­жа­вие». По­пыт­ки разо­г­нать ма­ни­фе­стан­тов не увен­ча­лись успе­хом. В Ду­ме тем вре­ме­нем шли де­ба­ты с рез­кой кри­ти­кой пра­ви­тельства – но в первую оче­редь это бы­ли вы­па­ды про­тив го­су­да­ря. Пре­тен­ду­ю­щие на роль пред­ста­ви­те­лей на­ро­да де­пу­та­ты слов­но за­бы­ли на­став­ле­ние пер­во­вер­хов­но­го апо­сто­ла: Всех по­чи­тай­те, брат­ство лю­би­те, Бо­га бой­тесь, ца­ря чти­те (1Пет.2,17).

25 фев­ра­ля в Став­ке бы­ло по­лу­че­но со­об­ще­ние о бес­по­ряд­ках в сто­ли­це. Узнав о по­ло­же­нии дел, го­су­дарь по­сы­ла­ет вой­ска в Пет­ро­град для под­дер­жа­ния по­ряд­ка, а за­тем сам от­прав­ля­ет­ся в Цар­ское Се­ло. Его ре­ше­ние бы­ло, оче­вид­но, вызва­но и же­ла­ни­ем быть в цен­тре со­бытий для при­ня­тия в слу­чае не­об­хо­ди­мо­сти быст­рых ре­ше­ний, и тре­во­гой за се­мью. Этот отъезд из Став­ки ока­зал­ся ро­ко­вым. За 150 верст от Пет­ро­гра­да цар­ский по­езд был оста­нов­лен – сле­ду­ю­щая стан­ция Лю­бань бы­ла в ру­ках мя­теж­ни­ков. При­шлось сле­до­вать че­рез стан­цию Дно, но и тут путь ока­зал­ся за­крыт. Ве­че­ром 1 мар­та го­су­дарь при­был в Пс­ков, в став­ку ко­ман­ду­ю­ще­го Се­вер­ным фрон­том ге­не­ра­ла Н.В. Руз­ско­го.

В сто­ли­це на­сту­пи­ло пол­ное без­вла­стие. Но го­су­дарь и ко­ман­до­ва­ние ар­ми­ей счи­та­ли, что Ду­ма кон­тро­ли­ру­ет по­ло­же­ние; в те­ле­фон­ных пе­ре­го­во­рах с пред­се­да­те­лем Го­су­дар­ствен­ной ду­мы М.В. Ро­дзян­ко го­су­дарь со­гла­шал­ся на все уступ­ки, ес­ли Ду­ма смо­жет вос­ста­но­вить по­ря­док в стра­не. От­вет был: уже позд­но. Бы­ло ли это так на са­мом де­ле? Ведь ре­во­лю­ци­ей бы­ли охва­че­ны только Пет­ро­град и окрест­но­сти, а ав­то­ри­тет ца­ря в на­ро­де и в ар­мии был еще ве­лик. От­вет Ду­мы ста­вил ца­ря пе­ред вы­бо­ром: от­ре­че­ние или по­пыт­ка ид­ти на Пет­ро­град с вер­ны­ми ему вой­с­ка­ми – по­след­нее озна­ча­ло граж­дан­скую вой­ну в то вре­мя, как внеш­ний враг на­хо­дил­ся в рос­сийских пре­де­лах.

Все окру­жа­ю­щие го­су­да­ря так­же убеж­да­ли его в том, что от­ре­че­ние – един­ствен­ный вы­ход. Осо­бен­но на этом на­ста­и­ва­ли ко­ман­ду­ю­щие фрон­та­ми, тре­бо­ва­ния ко­то­рых под­дер­жал на­чаль­ник Ге­не­раль­но­го шта­ба М.В. Алек­се­ев – в войске про­изо­шли страх и тре­пет и ро­пот на ца­рей (3Езд.15,33). И по­сле дол­гих и му­чи­тель­ных раз­мыш­ле­ний им­пе­ра­тор при­нял выстра­дан­ное ре­ше­ние: от­речь­ся и за се­бя и за на­след­ни­ка, вви­ду его не­из­ле­чи­мой бо­лез­ни, в поль­зу бра­та, ве­ли­ко­го кня­зя Ми­ха­и­ла Алек­сан­дро­ви­ча. Го­су­дарь по­ки­дал вер­хов­ную власть и глав­но­ко­ман­до­ва­ние как царь, как во­ин, как сол­дат, до по­след­ней ми­ну­ты не за­бы­вая о сво­ем вы­со­ком дол­ге. Его Ма­ни­фест – это акт вы­со­чай­ше­го бла­го­род­ства и до­сто­ин­ства.

8 мар­та ко­мис­са­ры Вре­мен­но­го пра­ви­тельства, при­быв в Мо­ги­лев, объяви­ли че­рез ге­не­ра­ла Алек­се­е­ва об аре­сте го­су­да­ря и не­об­хо­ди­мо­сти про­сле­до­вать в Цар­ское Се­ло. В по­след­ний раз он об­ра­тил­ся к сво­им вой­с­кам, при­зы­вая их к вер­но­сти Вре­мен­но­му пра­ви­тельству, то­му са­мо­му, ко­то­рое под­верг­ло его аре­сту, к ис­пол­не­нию сво­е­го дол­га пе­ред Ро­ди­ной до пол­ной по­бе­ды. Про­щаль­ный при­каз вой­с­кам, в ко­то­ром выра­зи­лись бла­го­род­ство ду­ши Го­су­да­ря, его лю­бовь к ар­мии, ве­ра в нее, был скрыт от на­ро­да Вре­мен­ным пра­ви­тельством, за­пре­тив­шим его пуб­ли­ка­цию. Но­вые пра­ви­те­ли, од­ни дру­гих одо­ле­вая, воз­не­ра­де­ли о ца­ре сво­ем (3Езд.15,16) – они, ко­неч­но, бо­я­лись, что ар­мия услы­шит бла­го­род­ную речь сво­е­го им­пе­ра­то­ра и Вер­хов­но­го глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го.

В жиз­ни им­пе­ра­то­ра Ни­ко­лая II бы­ло два не­рав­ных по про­дол­жи­тель­но­сти и ду­хов­ной зна­чи­мо­сти пе­ри­о­да – вре­мя его цар­ство­ва­ния и вре­мя пре­бы­ва­ния в за­то­че­нии; ес­ли пер­вый из них да­ет пра­во го­во­рить о нем как о пра­во­слав­ном пра­ви­те­ле, ис­пол­нив­шем свои мо­нар­шие обя­зан­но­сти как свя­щен­ный долг пе­ред Бо­гом, о го­су­да­ре, па­мя­ту­ю­щем сло­ва Свя­щен­но­го Пи­са­ния: Ты из­брал мя еси ца­ря лю­дем Тво­им (Прем.9,7), то вто­рой пе­ри­од – крест­ный путь вос­хож­де­ния к вер­ши­нам свя­то­сти, путь на рус­скую Гол­го­фу...

Рож­ден­ный в день па­мя­ти свя­то­го пра­вед­но­го Ио­ва Мно­го­стра­даль­но­го, го­су­дарь при­нял свой крест так же, как биб­лейский пра­вед­ник, пе­ре­нес все нис­по­слан­ные ему ис­пыта­ния твер­до, крот­ко и без те­ни ро­по­та. Имен­но это дол­го­тер­пе­ние с осо­бен­ной яс­но­стью от­кры­ва­ет­ся в исто­рии по­след­них дней им­пе­ра­то­ра. С мо­мен­та от­ре­че­ния не столько внеш­ние со­бытия, сколько внут­рен­нее ду­хов­ное со­сто­я­ние го­су­да­ря при­вле­ка­ет к се­бе вни­ма­ние. Го­су­дарь, при­няв, как ему ка­за­лось, един­ствен­но пра­виль­ное ре­ше­ние, тем не ме­нее пе­ре­жи­вал тя­же­лое ду­шев­ное му­че­ние. «Ес­ли я по­ме­ха сча­стью Рос­сии и ме­ня все сто­я­щие ны­не во гла­ве ее об­ще­ствен­ные си­лы про­сят оста­вить трон и пе­ре­дать его сы­ну и бра­ту сво­е­му, то я го­тов это сде­лать, го­тов да­же не только цар­ство, но и жизнь свою от­дать за Ро­ди­ну. Я ду­маю, в этом ни­кто не со­м­не­ва­ет­ся из тех, кто ме­ня зна­ет», – го­во­рил го­су­дарь ге­не­ра­лу Д.Н. Ду­бен­ско­му.

В са­мый день от­ре­че­ния, 2 мар­та, тот же ге­не­рал Ду­бен­ский за­пи­сал сло­ва ми­ни­стра им­пе­ра­тор­ско­го дво­ра гра­фа В.Б. Фре­де­рик­са: «Го­су­да­рю глу­бо­ко груст­но, что его счи­та­ют по­ме­хой сча­стью Рос­сии, что его на­шли нуж­ным про­сить оста­вить трон. Его вол­но­ва­ла мысль о се­мье, ко­то­рая оста­ва­лась в Цар­ском Се­ле од­на, де­ти боль­ны. Го­су­дарь страш­но стра­да­ет, но ведь он та­кой че­ло­век, ко­то­рый ни­ко­г­да не по­ка­жет на лю­дях свое го­ре». Сдер­жан Ни­ко­лай Алек­сан­дро­вич и в лич­ном днев­ни­ке. Только в са­мом кон­це за­пи­си на этот день про­ры­ва­ет­ся его внут­рен­не чув­ство: «Нуж­но мое от­ре­че­ние. Суть та, что во имя спа­се­ния Рос­сии и удер­жа­ния ар­мии на фрон­те в спо­койствии нуж­но ре­шить­ся на этот шаг. Я со­гла­сил­ся. Из Став­ки при­сла­ли про­ект Ма­ни­фе­ста. Ве­че­ром из Пет­ро­гра­да при­бы­ли Гуч­ков и Шуль­гин, с ко­то­ры­ми я пе­ре­го­во­рил и пе­ре­дал им под­пи­сан­ный и пе­ре­де­лан­ный Ма­ни­фест. В час но­чи уехал из Пско­ва с тя­же­лым чув­ством пе­ре­жи­то­го. Кру­гом из­ме­на и тру­сость и об­ман!».

Вре­мен­ное пра­ви­тельство объяви­ло об аре­сте им­пе­ра­то­ра Ни­ко­лая II и его ав­гу­стей­шей су­пру­ги и со­дер­жа­нии их в Цар­ском Се­ле. Арест им­пе­ра­то­ра и им­пе­ра­три­цы не имел ни ма­лей­ше­го за­кон­но­го ос­но­ва­ния или по­во­да.

Ко­г­да на­чав­ши­е­ся в Пет­ро­гра­де вол­не­ния пе­ре­ки­ну­лись и на Цар­ское Се­ло, часть войск вз­бун­то­ва­лась, и гро­мад­ная тол­па бун­тов­щи­ков – бо­лее 10 ты­сяч че­ло­век – дви­ну­лась к Алек­сан­дров­ско­му двор­цу. Им­пе­ра­три­ца в тот день, 28 фев­ра­ля, по­чти не вы­хо­ди­ла из ком­на­ты боль­ных де­тей. Ей до­кла­ды­ва­ли, что бу­дут при­ня­ты все ме­ры для без­опас­но­сти двор­ца. Но тол­па бы­ла уже со­всем близ­ко – все­го в 500 ша­гах от огра­ды двор­ца был убит ча­со­вой. В этот мо­мент Алек­санд­ра Фе­одо­ров­на про­яв­ля­ет ре­ши­мость и не­за­у­ряд­ное му­же­ство – вме­сте с ве­ли­кой княж­ной Ма­ри­ей Ни­ко­ла­ев­ной она об­хо­дит ря­ды вер­ных ей сол­дат, за­няв­ших обо­ро­ну во­круг двор­ца и уже го­то­вых к бою. Она убеж­да­ет их до­го­во­рить­ся с вос­став­ши­ми и не про­ли­вать кро­ви. К сча­стью, в этот мо­мент бла­го­ра­зу­мие воз­об­ла­да­ло. По­сле­ду­ю­щие дни го­су­да­ры­ня про­ве­ла в страш­ной тре­во­ге за судь­бу им­пе­ра­то­ра – до нее до­хо­ди­ли лишь слу­хи об от­ре­че­нии. Только 3 мар­та она по­лу­чи­ла от не­го крат­кую за­пис­ку. Пе­ре­жи­ва­ния им­пе­ра­три­цы в эти дни яр­ко опи­са­ны оче­вид­цем про­то­и­ере­ем Афа­на­си­ем Бе­ля­е­вым, слу­жив­шим во двор­це мо­ле­бен: «Им­пе­ра­три­ца, оде­тая сест­рою ми­ло­сер­дия, сто­я­ла под­ле кро­ва­ти На­след­ни­ка. Пе­ред ико­ною за­жг­ли не­сколько то­неньких вос­ко­вых све­чей. На­чал­ся мо­ле­бен... О, ка­кое страш­ное, не­ожи­дан­ное го­ре по­стиг­ло Цар­скую се­мью! По­лу­чи­лось из­ве­стие, что Го­су­дарь, воз­вра­щав­ший­ся из Став­ки в род­ную се­мью, аре­сто­ван и да­же, воз­мож­но, от­рек­ся от пре­сто­ла... Мож­но се­бе пред­ста­вить, в ка­ком по­ло­же­нии ока­за­лась бес­по­мощ­ная Ца­ри­ца, мать с пя­тью сво­и­ми тяж­ко за­бо­лев­ши­ми детьми! По­да­вив в се­бе не­мощь жен­скую и все те­лес­ные не­ду­ги свои, ге­ройски, са­мо­о­т­вер­жен­но, по­свя­тив се­бя ухо­ду за боль­ны­ми, [с] пол­ным упо­ва­ни­ем на по­мощь Ца­ри­цы Не­бес­ной, она ре­ши­ла преж­де все­го по­мо­лить­ся пред чу­до­твор­ною ико­ною Зна­ме­ния Бо­жьей Ма­те­ри. Го­ря­чо, на ко­ле­нях, со сле­за­ми про­си­ла зем­ная Ца­ри­ца по­мо­щи и заступ­ле­ния у Ца­ри­цы Не­бес­ной. При­ло­жив­шись к ико­не и по­дой­дя под нее, по­про­си­ла при­не­сти ико­ну и к кро­ва­тям боль­ных, что­бы и все боль­ные де­ти сра­зу мог­ли при­ло­жить­ся к Чу­до­твор­но­му Об­ра­зу. Ко­г­да мы вы­но­си­ли ико­ну из двор­ца, дво­рец уже был оцеп­лен вой­с­ка­ми, и все на­хо­дя­щи­е­ся в нем ока­за­лись аре­сто­ван­ны­ми».

9 мар­та аре­сто­ван­но­го на­ка­ну­не им­пе­ра­то­ра пе­ре­во­зят в Цар­ское Се­ло, где его с не­тер­пе­ни­ем жда­ла вся се­мья. На­чал­ся по­чти пя­ти­ме­сяч­ный пе­ри­од не­опре­де­лен­но­го пре­бы­ва­ния в Цар­ском Се­ле. Дни про­хо­ди­ли раз­ме­рен­но – в ре­гу­ляр­ных бо­го­слу­же­ни­ях, сов­мест­ных тра­пе­зах, про­гул­ках, чте­нии и об­ще­нии с род­ны­ми людь­ми. Од­на­ко при этом жизнь уз­ни­ков под­вер­га­лась ме­лоч­ным стес­не­ни­ям – го­су­да­рю бы­ло объяв­ле­но А.Ф. Ке­рен­ским, что он дол­жен жить от­дель­но и ви­деть­ся с го­су­да­ры­ней только за сто­лом, при­чем раз­го­ва­ри­вать только по-рус­ски. Ка­ра­уль­ные сол­да­ты в гру­бой фор­ме де­ла­ли ему за­ме­ча­ния, до­ступ во дво­рец близ­ких цар­ской се­мье лиц вос­пре­щал­ся. Од­на­жды сол­да­ты да­же от­ня­ли у на­след­ни­ка иг­ру­шеч­ное ру­жье под пред­ло­гом за­пре­та но­сить ору­жие.

Отец Афа­на­сий Бе­ля­ев, ре­гу­ляр­но со­вер­шав­ший в этот пе­ри­од бо­го­слу­же­ния в Алек­сан­дров­ском двор­це, оста­вил свои сви­де­тельства о ду­хов­ной жиз­ни цар­ско­сельских уз­ни­ков. Вот как про­хо­ди­ла во двор­це служ­ба утре­ни Ве­ли­кой Пят­ни­цы 30 мар­та 1917 го­да. «Служ­ба шла бла­го­го­вей­но и уми­ли­тель­но... Их Ве­ли­че­ства всю служ­бу слу­ша­ли стоя. Пе­ред ни­ми бы­ли по­став­ле­ны склад­ные ана­лои, на ко­то­рых ле­жа­ли Еван­ге­лия, так что по ним мож­но бы­ло сле­дить за чте­ни­ем. Все про­сто­я­ли до кон­ца служ­бы и ушли че­рез об­щее за­ло в свои ком­на­ты. На­до са­мо­му ви­деть и так близ­ко на­хо­дить­ся, что­бы по­нять и убе­дить­ся, как быв­шая цар­ствен­ная се­мья усерд­но, по-пра­во­слав­но­му, ча­сто на ко­ле­нях, мо­лит­ся Бо­гу. С ка­кою по­кор­но­стью, кро­то­стью, сми­ре­ни­ем, все­це­ло пре­дав се­бя в во­лю Бо­жию, сто­ят за бо­го­слу­же­ни­ем».

На сле­ду­ю­щий день вся се­мья ис­по­ве­до­ва­лась. Вот как вы­гля­де­ли ком­на­ты цар­ских де­тей, в ко­то­рых со­вер­ша­лось Та­ин­ство Ис­по­ве­ди: «Ка­кие уди­ви­тель­но по-хри­сти­ан­ски убран­ные ком­на­ты. У каж­дой княж­ны в уг­лу ком­на­ты устро­ен на­сто­я­щий ико­но­стас, на­пол­нен­ный мно­же­ством икон раз­ных раз­ме­ров с изоб­ра­же­ни­ем чти­мых осо­бен­но свя­тых угод­ни­ков. Пе­ред ико­но­ста­сом склад­ной ана­лой, по­крытый пе­ле­ной в ви­де по­ло­тен­ца, на нем по­ло­же­ны мо­лит­вен­ни­ки и бо­го­слу­жеб­ные кни­ги, а так­же Свя­тое Еван­ге­лие и крест. Убран­ство ком­нат и вся их об­ста­нов­ка пред­став­ля­ют со­бой не­вин­ное, не зна­ю­щее жи­тейской гря­зи, чи­стое, не­по­роч­ное дет­ство. Для выслу­ши­ва­ния мо­литв пе­ред ис­по­ве­дью все чет­ве­ро де­тей бы­ли в од­ной ком­на­те...».

«Впе­чат­ле­ние [от ис­по­ве­ди] по­лу­чи­лось та­кое: дай, Гос­по­ди, что­бы и все де­ти нрав­ствен­но бы­ли так вы­со­ки, как де­ти быв­ше­го Ца­ря. Та­кое не­зло­бие, сми­ре­ние, по­кор­ность ро­ди­тельской во­ле, пре­дан­ность без­услов­ная во­ле Бо­жи­ей, чи­сто­та в по­мыш­ле­ни­ях и пол­ное не­зна­ние зем­ной гря­зи – страст­ной и гре­хов­ной, – пи­шет отец Афа­на­сий, – ме­ня при­ве­ли в изум­ле­ние, и я ре­ши­тель­но не­до­у­ме­вал: нуж­но ли на­по­ми­нать мне как ду­хов­ни­ку о гре­хах, мо­жет быть, им не­ве­до­мых, и как рас­по­ло­жить к рас­ка­я­нию в из­вест­ных мне гре­хах».

Доб­ро­та и ду­шев­ное спо­койствие не остав­ля­ли им­пе­ра­три­цу да­же в эти са­мые труд­ные по­сле от­ре­че­ния го­су­да­ря от пре­сто­ла дни. Вот с ка­ки­ми сло­ва­ми уте­ше­ния об­ра­ща­ет­ся она в пись­ме к кор­не­ту С.В. Мар­ко­ву: «Вы не один, не бой­тесь жить. Гос­подь услы­шит на­ши мо­лит­вы и Вам по­мо­жет, уте­шит и под­кре­пит. Не те­ряй­те Ва­шу ве­ру, чи­стую, дет­скую, остань­тесь та­ким же ма­леньким, ко­г­да и Вы боль­шим бу­де­те. Тя­же­ло и труд­но жить, но впе­ре­ди есть Свет и ра­дость, ти­ши­на и на­гра­да за все стра­да­ния и му­че­ния. Иди­те пря­мо ва­шей до­ро­гой, не гля­ди­те на­пра­во и на­ле­во, и ес­ли кам­ня не уви­ди­те и упа­де­те, не стра­ши­тесь и не па­дай­те ду­хом. Под­ни­ми­тесь сно­ва и иди­те впе­ред. Боль­но бы­ва­ет, тя­же­ло на ду­ше, но го­ре нас очи­ща­ет. Помни­те жизнь и стра­да­ния Спа­си­те­ля, и Ва­ша жизнь по­ка­жет­ся вам не так чер­на, как ду­ма­ли. Цель од­на у нас, ту­да мы все стре­мим­ся, да по­мо­жем мы друг дру­гу до­ро­гу найти. Хри­стос с Ва­ми, не стра­ши­тесь».

В двор­цо­вой Церк­ви или в быв­ших цар­ских по­ко­ях отец Афа­на­сий ре­гу­ляр­но со­вер­шал все­нощ­ную и Бо­же­ствен­ную ли­тур­гию, за ко­то­ры­ми все­гда при­сут­ство­ва­ли все чле­ны им­пе­ра­тор­ской се­мьи. По­сле дня Свя­той Тро­и­цы в днев­ни­ке от­ца Афа­на­сия все ча­ще и ча­ще по­яв­ля­ют­ся тре­вож­ные со­об­ще­ния – он от­ме­ча­ет рас­ту­щее раз­дра­же­ние ка­ра­уль­ных, до­хо­дя­щих по­рой до гру­бо­сти по от­но­ше­нию к цар­ской се­мье. Не оста­ет­ся без его вни­ма­ния и ду­шев­ное со­сто­я­ние чле­нов цар­ской се­мьи – да, все они стра­да­ли, от­ме­ча­ет он, но вме­сте со стра­да­ни­я­ми воз­рас­та­ли их тер­пе­ние и мо­лит­ва. В сво­их стра­да­ни­ях стя­жа­ли они под­лин­ное сми­ре­ние – по сло­ву про­ро­ка: Ска­жи ца­рю и ца­ри­це: сми­ри­тесь... ибо упал с го­ло­вы ва­шей ве­нец сла­вы ва­шей (Иер.13,18).

«...Ны­не сми­рен­ный раб Бо­жий Ни­ко­лай, как крот­кий аг­нец, доб­ро­же­ла­тель­ный ко всем вра­гам сво­им, не пом­ня­щий обид, мо­ля­щий­ся усерд­но о бла­го­ден­ствии Рос­сии, ве­ру­ю­щий глу­бо­ко в ее слав­ное бу­ду­щее, ко­ле­но­пре­кло­нен­но, взи­рая на крест и Еван­ге­лие... выска­зы­ва­ет Не­бес­но­му От­цу со­кро­вен­ные тай­ны сво­ей мно­го­стра­даль­ной жиз­ни и, по­вер­га­ясь в прах пред ве­ли­чи­ем Ца­ря Не­бес­но­го, слез­но про­сит про­ще­ния в воль­ных и не­воль­ных сво­их пре­гре­ше­ни­ях», – чи­та­ем мы в днев­ни­ке от­ца Афа­на­сия Бе­ля­е­ва.

В жиз­ни цар­ствен­ных уз­ни­ков тем вре­ме­нем на­з­ре­ва­ли се­рьез­ные из­ме­не­ния. Вре­мен­ное пра­ви­тельство на­зна­чи­ло ко­мис­сию по рас­сле­до­ва­нию де­я­тель­но­сти им­пе­ра­то­ра, но не­смот­ря на все ста­ра­ния об­на­ру­жить хоть что-то, по­ро­ча­щее ца­ря, ни­че­го не на­шли – царь был не­ви­но­вен. Ко­г­да не­ви­нов­ность его бы­ла до­ка­за­на и ста­ло оче­вид­но, что за ним нет ни­ка­ко­го пре­ступ­ле­ния, Вре­мен­ное пра­ви­тельство вме­сто то­го, что­бы осво­бо­дить го­су­да­ря и его ав­гу­стей­шую су­пру­гу, при­ня­ло ре­ше­ние уда­лить уз­ни­ков из Цар­ско­го Се­ла. В ночь на 1 ав­гу­ста они бы­ли от­прав­ле­ны в То­больск – сде­ла­но это бы­ло яко­бы вви­ду воз­мож­ных бес­по­ряд­ков, пер­вой жерт­вой ко­то­рых мог­ла сде­лать­ся цар­ская се­мья. На де­ле же тем са­мым се­мья об­ре­ка­лась на крест, ибо в это вре­мя дни са­мо­го Вре­мен­но­го пра­ви­тельства бы­ли со­чте­ны.

30 июля, за день до отъез­да цар­ской се­мьи в То­больск, бы­ла от­слу­же­на по­след­няя Бо­же­ствен­ная ли­тур­гия в цар­ских по­ко­ях; в по­след­ний раз быв­шие хо­зя­е­ва сво­е­го род­но­го до­ма со­бра­лись го­ря­чо по­мо­лить­ся, про­ся со сле­за­ми, ко­ле­но­пре­кло­нен­но у Гос­по­да по­мо­щи и заступ­ле­ния от всех бед и на­па­стей, и в то же вре­мя по­ни­мая, что всту­па­ют они на путь, пред­на­чер­тан­ный Са­мим Гос­по­дом Ии­су­сом Хри­стом для всех хри­сти­ан: Воз­ло­жат на вас ру­ки и бу­дут гнать вас, пре­да­вая в тем­ни­цы, и по­ве­дут пред пра­ви­те­лей за имя Мое (Лк.21,12). За этой ли­тур­ги­ей мо­ли­лась вся цар­ская се­мья и их уже со­всем ма­ло­чис­лен­ная при­слу­га.

6 ав­гу­ста цар­ствен­ные уз­ни­ки при­бы­ли в То­больск. Пер­вые не­де­ли пре­бы­ва­ния в То­больске цар­ской се­мьи бы­ли ед­ва ли не са­мы­ми спо­кой­ны­ми за весь пе­ри­од их за­то­че­ния. 8 сен­тяб­ря, в день празд­ни­ка Рож­де­ства Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, уз­ни­кам поз­во­ли­ли в пер­вый раз от­пра­вить­ся в цер­ковь. Впо­след­ствии и это уте­ше­ние край­не ред­ко вы­па­да­ло на их до­лю. Од­ним из са­мых боль­ших ли­ше­ний за вре­мя жиз­ни в То­больске бы­ло по­чти пол­ное от­сут­ствие вся­ких из­ве­стий. Пись­ма до­хо­ди­ли с огром­ным опоз­да­ни­ем. Что же ка­са­ет­ся га­зет, то при­хо­ди­лось до­вольство­вать­ся мест­ным лист­ком, пе­ча­тав­шим­ся на обер­точ­ной бу­ма­ге и да­вав­шим лишь ста­рые те­ле­грам­мы с опоз­да­ни­ем на не­сколько дней, да и те ча­ще все­го по­яв­ля­лись здесь в ис­ка­жен­ном и уре­зан­ном ви­де. Им­пе­ра­тор с тре­во­гой сле­дил за раз­вер­зав­ши­ми­ся в Рос­сии со­быти­я­ми. Он по­ни­мал, что стра­на стре­ми­тель­но идет к ги­бе­ли.

Кор­ни­лов пред­ло­жил Ке­рен­ско­му вве­сти вой­ска в Пет­ро­град, что­бы по­ло­жить ко­нец боль­ше­вист­ской аги­та­ции, ко­то­рая ста­но­ви­лась изо дня в день все бо­лее угро­жа­ю­щей. Без­мер­на бы­ла пе­чаль ца­ря, ко­г­да Вре­мен­ное пра­ви­тельство от­к­ло­ни­ло и эту по­след­нюю по­пыт­ку к спа­се­нию Ро­ди­ны. Он пре­крас­но по­ни­мал, что это бы­ло един­ствен­ное сред­ство из­бе­жать не­ми­ну­е­мой ка­та­стро­фы. Го­су­дарь рас­ка­и­ва­ет­ся в сво­ем от­ре­че­нии. «Ведь он при­нял это ре­ше­ние лишь в на­деж­де, что же­лав­шие его уда­ле­ния су­ме­ют все же про­дол­жать с че­стью вой­ну и не по­гу­бят де­ло спа­се­ния Рос­сии. Он бо­ял­ся то­г­да, что­бы его от­каз под­пи­сать от­ре­че­ние не по­вел к граж­дан­ской вой­не в ви­ду не­при­я­те­ля. Царь не хо­тел, что­бы из-за не­го бы­ла про­ли­та хоть кап­ля рус­ской кро­ви... Им­пе­ра­то­ру му­чи­тель­но бы­ло ви­деть те­перь бес­п­лод­ность сво­ей жерт­вы и со­зна­вать, что, имея в ви­ду то­г­да лишь бла­го ро­ди­ны, он при­нес ей вред сво­им от­ре­че­ни­ем», – вс­по­ми­на­ет П. Жи­льяр, вос­пи­та­тель це­са­ре­ви­ча Алек­сея.

А меж­ду тем к вла­сти в Пет­ро­гра­де уже при­шли боль­ше­ви­ки – на­сту­пил пе­ри­од, о ко­то­ром го­су­дарь на­пи­сал в сво­ем днев­ни­ке: «го­раз­до ху­же и по­зор­нее со­бытий Смут­но­го вре­ме­ни». Из­ве­стие об ок­тябрьском пе­ре­во­ро­те до­шло до То­больска 15 но­яб­ря. Сол­да­ты, охра­няв­шие гу­бер­на­тор­ский дом, про­ник­лись рас­по­ло­же­ни­ем к цар­ской се­мье, и про­шло не­сколько ме­ся­цев по­сле боль­ше­вист­ско­го пе­ре­во­ро­та, преж­де чем пе­ре­ме­на вла­сти ста­ла ска­зы­вать­ся на по­ло­же­нии уз­ни­ков. В То­больске об­ра­зо­вал­ся «сол­дат­ский ко­ми­тет», ко­то­рый, вся­че­ски стре­мясь к са­мо­утвер­жде­нию, де­мон­стри­ро­вал свою власть над го­су­да­рем – то застав­ля­ют его снять по­го­ны, то раз­ру­ша­ют ле­дя­ную гор­ку, устро­ен­ную для цар­ских де­тей: над ца­ря­ми он из­де­ва­ет­ся, по сло­ву про­ро­ка Ав­ва­ку­ма (Авв.1,10). С 1 мар­та 1918 го­да «Ни­ко­лай Ро­ма­нов и его се­мейство пе­ре­во­дят­ся на сол­дат­ский па­ек».

В пись­мах и днев­ни­ках чле­нов им­пе­ра­тор­ской се­мьи за­сви­де­тельство­ва­но глу­бо­кое пе­ре­жи­ва­ние той тра­ге­дии, ко­то­рая раз­во­ра­чи­ва­лась на их гла­зах. Но эта тра­ге­дия не ли­ша­ет цар­ствен­ных уз­ни­ков си­лы ду­ха, ве­ры и на­деж­ды на по­мощь Бо­жию.

«Тя­же­ло не­имо­вер­но, груст­но, обид­но, стыд­но, но не те­ряй­те ве­ру в Бо­жию ми­лость. Он не оста­вит Ро­ди­ну по­гиб­нуть. На­до пе­ре­не­сти все эти уни­же­ния, га­до­сти, ужа­сы с по­кор­но­стью (раз не в си­лах на­ших по­мочь). И Он спа­сет, дол­го­тер­пе­лив и мно­го­ми­ло­стив – не про­гне­ва­ет­ся до кон­ца... Без ве­ры не­воз­мож­но бы­ло бы жить...

Как я счаст­ли­ва, что мы не за гра­ни­цей, а с ней [Ро­ди­ной] все пе­ре­жи­ва­ем. Как хо­чет­ся с лю­би­мым боль­ным че­ло­ве­ком все раз­де­лить, все пе­ре­жить и с лю­бо­вью и вол­не­ни­ем за ним сле­дить, так и с Ро­ди­ной. Я чув­ство­ва­ла се­бя слиш­ком дол­го ее ма­те­рью, что­бы по­те­рять это чув­ство, – мы од­но со­став­ля­ем, и де­лим го­ре и сча­стье. Боль­но она нам сде­ла­ла, оби­де­ла, окле­ве­та­ла... но мы ее лю­бим все-та­ки глу­бо­ко и хо­тим ви­деть ее выздо­ров­ле­ние, как боль­но­го ре­бен­ка с пло­хи­ми, но и хо­ро­ши­ми ка­че­ства­ми, так и Ро­ди­ну род­ную...

Креп­ко ве­рю, что вре­мя стра­да­ний про­хо­дит, что солн­це опять бу­дет све­тить над мно­го­стра­даль­ной Ро­ди­ной. Ведь Гос­подь ми­ло­стив – спа­сет Ро­ди­ну...», – пи­са­ла им­пе­ра­три­ца.

Стра­да­ния стра­ны и на­ро­да не мо­гут быть бес­смыс­лен­ны­ми – в это твер­до ве­рят цар­ствен­ные стра­с­то­терп­цы: «Ко­г­да все это кон­чит­ся? Ко­г­да Бо­гу угод­но. По­тер­пи, род­ная стра­на, и по­лу­чишь ве­нец сла­вы, на­гра­ду за все стра­да­ния... Вес­на при­дет и по­ра­ду­ет, и вы­су­шит сле­зы и кровь, про­ли­тые стру­я­ми над бед­ной Ро­ди­ной...

Мно­го еще тя­же­ло­го впе­ре­ди – боль­но, сколько кро­во­про­ли­тий, боль­но ужас­но! Но прав­да долж­на окон­ча­тель­но по­бе­дить...

Как же жить, ес­ли нет на­деж­ды? На­до быть бод­рым, и то­г­да Гос­подь даст ду­шев­ный мир. Боль­но, до­сад­но, обид­но, стыд­но, стра­да­ешь, все бо­лит, ис­ко­ло­то, но ти­ши­на на ду­ше, спо­кой­ная ве­ра и лю­бовь к Бо­гу, Ко­то­рый Сво­их не оста­вит и мо­лит­вы усерд­ных услы­шит и по­ми­лу­ет и спа­сет...

...Сколько еще вре­ме­ни бу­дет на­ша не­счаст­ная Ро­ди­на тер­за­е­ма и раз­ди­ра­е­ма внеш­ни­ми и внут­рен­ни­ми вра­га­ми? Ка­жет­ся ино­г­да, что боль­ше тер­петь нет сил, да­же не зна­ешь, на что на­де­ять­ся, че­го же­лать? А все-та­ки ни­кто как Бог! Да бу­дет во­ля Его свя­тая!»

Уте­ше­ние и кро­тость в пе­ре­не­се­нии скор­бей цар­ствен­ным уз­ни­кам да­ют мо­лит­ва, чте­ние ду­хов­ных книг, бо­го­слу­же­ние, При­ча­ще­ние: «...Гос­подь Бог дал не­ожи­дан­ную ра­дость и уте­ше­ние, до­пу­стив нас при­об­щить­ся Свя­тых Хри­сто­вых Тайн для очи­ще­ния гре­хов и жиз­ни веч­ной. Свет­лое ли­ко­ва­ние и лю­бовь на­пол­ня­ют ду­шу».

В стра­да­ни­ях и ис­пыта­ни­ях умно­жа­ет­ся ду­хов­ное ве­де­ние, по­зна­ние се­бя, сво­ей ду­ши. Устрем­лен­ность к жиз­ни веч­ной по­мо­га­ет пе­ре­но­сить стра­да­ния и да­ет ве­ли­кое уте­ше­ние: «...Все, что люб­лю, – стра­да­ет, сче­та нет всей гря­зи и стра­да­ни­ям, а Гос­подь не до­пус­ка­ет уны­ния: Он охра­ня­ет от от­ча­я­ния, да­ет си­лу, уве­рен­ность в свет­лое бу­ду­щее еще на этом све­те».

В мар­те ста­ло из­вест­но, что в Бре­сте был за­клю­чен се­па­рат­ный мир с Гер­ма­ни­ей. Го­су­дарь не скры­вал к не­му сво­е­го от­но­ше­ния: «Это та­кой по­зор для Рос­сии» и это «рав­но­силь­но са­мо­у­бийству». Ко­г­да про­шел слух, что нем­цы тре­бу­ют от боль­ше­ви­ков вы­да­чи им цар­ской се­мьи, им­пе­ра­три­ца за­яви­ла: «Пред­по­чи­таю уме­реть в Рос­сии, не­же­ли быть спа­сен­ной нем­ца­ми». Пер­вый боль­ше­вист­ский от­ряд при­был в То­больск во втор­ник 22 ап­ре­ля. Ко­мис­сар Яко­влев осмат­ри­ва­ет дом, зна­ко­мит­ся с уз­ни­ка­ми. Че­рез не­сколько дней он со­об­ща­ет, что дол­жен увез­ти го­су­да­ря, уве­ряя, что ни­че­го пло­хо­го с ним не слу­чит­ся. Пред­по­ла­гая, что его хо­тят от­пра­вить в Моск­ву для под­пи­са­ния се­па­рат­но­го ми­ра с Гер­ма­ни­ей, го­су­дарь, ко­то­ро­го ни при ка­ких об­сто­я­тельствах не по­ки­да­ло вы­со­кое ду­шев­ное бла­го­род­ство (вс­пом­ним По­сла­ние про­ро­ка Иере­мии: царь, по­ка­зу­яй свое му­же­ство – По­сл.Иер.1,58), твер­до ска­зал: «Я луч­ше дам от­ре­зать се­бе ру­ку, чем под­пи­шу этот по­зор­ный до­го­вор».

На­след­ник в это вре­мя был бо­лен, и вез­ти его бы­ло не­воз­мож­но. Не­смот­ря на страх за боль­но­го сы­на, го­су­да­ры­ня при­ни­ма­ет ре­ше­ние сле­до­вать за су­пру­гом; с ни­ми от­пра­ви­лась и ве­ли­кая княж­на Ма­рия Ни­ко­ла­ев­на. Только 7 мая чле­ны се­мьи, остав­ши­е­ся в То­больске, по­лу­чи­ли из­ве­стие из Ека­те­рин­бур­га: го­су­дарь, го­су­да­ры­ня и Ма­рия Ни­ко­ла­ев­на за­клю­че­ны в дом Ипа­тье­ва. Ко­г­да здо­ро­вье на­след­ни­ка по­пра­ви­лось, осталь­ные чле­ны цар­ской се­мьи из То­больска бы­ли так­же до­став­ле­ны в Ека­те­рин­бург и за­то­че­ны в том же до­ме, но боль­шин­ство лиц, при­б­ли­жен­ных к се­мье, к ним до­пу­ще­но не бы­ло.

О ека­те­рин­бург­ском пе­ри­о­де за­то­че­ния цар­ской се­мьи сви­де­тельств оста­лось го­раз­до мень­ше. По­чти нет пи­сем. В ос­нов­ном этот пе­ри­од из­ве­стен лишь по крат­ким за­пи­сям в днев­ни­ке им­пе­ра­то­ра и по­ка­за­ни­ям сви­де­те­лей по де­лу об убийстве цар­ской се­мьи. Осо­бен­но цен­ным пред­став­ля­ет­ся сви­де­тельство про­то­и­ерея Ио­ан­на Сто­ро­же­ва, со­вер­шав­ше­го по­след­ние бо­го­слу­же­ния в Ипа­тьев­ском до­ме. Отец Ио­анн слу­жил там два­жды в вос­крес­ные дни обед­ни­цу; в пер­вый раз это бы­ло 20 мая (2 июня) 1918 го­да: «...диа­кон го­во­рил про­ше­ния ек­те­ний, а я пел. Мне под­пе­ва­ли два жен­ских го­ло­са (ду­ма­ет­ся, Та­тья­на Ни­ко­ла­ев­на и еще кто-то из них), по­рой низ­ким ба­сом и Ни­ко­лай Алек­сан­дро­вич... Мо­ли­лись очень усерд­но...»

«Ни­ко­лай Алек­сан­дро­вич был одет в гим­на­стер­ку за­щит­но­го цве­та, та­ких же брю­ках, при вы­со­ких са­по­гах. На гру­ди у не­го офи­цер­ский Ге­ор­ги­ев­ский крест. По­гон не бы­ло... [Он] про­из­вел на ме­ня впе­чат­ле­ние сво­ей твер­дой по­ход­кой, сво­им спо­койстви­ем и осо­бен­но сво­ей ма­не­рой при­сталь­но и твер­до смот­реть в гла­за...» – пи­сал отец Ио­анн.

Со­хра­ни­лось не­ма­ло порт­ре­тов чле­нов цар­ской се­мьи – от пре­крас­ных порт­ре­тов А.Н. Се­ро­ва до позд­них, сде­лан­ных уже в за­то­че­нии, фо­то­гра­фий. По ним мож­но со­ста­вить пред­став­ле­ние о внеш­но­сти го­су­да­ря, им­пе­ра­три­цы, це­са­ре­ви­ча и кня­жон – но в опи­са­ни­ях мно­гих лиц, ви­дев­ших их при жиз­ни, осо­бое вни­ма­ние обыч­но уде­ля­ет­ся гла­зам. «Он смот­рел на ме­ня та­ки­ми жи­вы­ми гла­за­ми...» — го­во­рил о на­след­ни­ке отец Ио­анн Сто­ро­жев. На­вер­ное, наи­бо­лее точ­но мож­но пе­ре­дать это впе­чат­ле­ние сло­ва­ми Пре­муд­ро­го Со­ло­мо­на: «В свет­лом взо­ре ца­ря – жизнь, и бла­го­во­ле­ние его – как об­ла­ко с позд­ним до­ждем...» В цер­ков­но­сла­вян­ском тек­сте это зву­чит еще выра­зи­тель­нее: «во све­те жиз­ни сын ца­рев» (Притч.16,15).

Усло­вия жиз­ни в «до­ме осо­бо­го на­зна­че­ния» бы­ли го­раз­до тя­же­лее, чем в То­больске. Ст­ра­жа со­сто­я­ла из 12-ти сол­дат, ко­то­рые жи­ли в не­по­сред­ствен­ной бли­зо­сти от уз­ни­ков, ели с ни­ми за од­ним сто­лом. Ко­мис­сар Ав­де­ев, за­ко­ре­не­лый пья­ни­ца, еже­днев­но изощ­рял­ся вме­сте со сво­и­ми под­чи­нен­ны­ми в из­мыш­ле­нии но­вых уни­же­ний для за­клю­чен­ных. При­хо­ди­лось ми­рить­ся с ли­ше­ни­я­ми, пе­ре­но­сить из­де­ва­тельства и под­чи­нять­ся тре­бо­ва­ни­ям этих гру­бых лю­дей – в чис­ле охран­ни­ков бы­ли быв­шие уго­лов­ные пре­ступ­ни­ки. Как только го­су­дарь и го­су­да­ры­ня при­бы­ли в дом Ипа­тье­ва, их под­верг­ли уни­зи­тель­но­му и гру­бо­му обыс­ку. Спать цар­ской че­те и княж­нам при­хо­ди­лось на по­лу, без кро­ва­тей. Во вре­мя обе­да се­мье, со­сто­я­щей из се­ми че­ло­век, да­ва­ли все­го пять ло­жек; си­дя­щие за этим же сто­лом охран­ни­ки ку­ри­ли, наг­ло вы­пус­кая дым в ли­цо уз­ни­кам, гру­бо от­би­ра­ли у них еду.

Про­гул­ка в са­ду раз­ре­ша­лась еди­но­жды в день, по­на­ча­лу в те­че­ние 15-20 ми­нут, а по­том не бо­лее пя­ти. По­ве­де­ние ча­со­вых бы­ло со­вер­шен­но не­при­стой­ным – они де­жу­ри­ли да­же воз­ле две­ри в туа­лет, при­чем не раз­ре­ша­ли за­пи­рать две­ри. На сте­нах охран­ни­ки пи­са­ли не­цен­зур­ные сло­ва, де­ла­ли не­при­лич­ные изоб­ра­же­ния.

Ря­дом с цар­ской се­мьей оста­ва­лись лишь док­тор Ев­ге­ний Бот­кин, ко­то­рый окру­жил уз­ни­ков за­бо­той и был по­сред­ни­ком меж­ду ни­ми и ко­мис­са­ра­ми, пыта­ясь за­щи­щать их от гру­бо­сти ст­ра­жи, и не­сколько ис­пытан­ных, вер­ных слуг: Ан­на Де­ми­до­ва, И.С. Ха­ри­то­нов, А.Е. Трупп и маль­чик Ле­ня Сед­нев.

Ве­ра за­клю­чен­ных под­дер­жи­ва­ла их му­же­ство, да­ва­ла им си­лу и тер­пе­ние в стра­да­ни­ях. Все они по­ни­ма­ли воз­мож­ность ско­ро­го кон­ца. Да­же у це­са­ре­ви­ча как-то вырва­лась фра­за: «Ес­ли бу­дут уби­вать, только бы не му­чи­ли...». Го­су­да­ры­ня и ве­ли­кие княж­ны ча­сто пе­ли цер­ков­ные пес­но­пе­ния, ко­то­рые про­тив во­ли слу­шал их ка­ра­ул. В по­чти пол­ной изо­ля­ции от внеш­не­го ми­ра, окру­жен­ные гру­бы­ми и же­сто­ки­ми охран­ни­ка­ми, уз­ни­ки Ипа­тьев­ско­го до­ма про­яв­ля­ют уди­ви­тель­ное бла­го­род­ство и яс­ность ду­ха.

В од­ном из пи­сем Оль­ги Ни­ко­ла­ев­ны есть та­кие стро­ки: «Отец про­сит пе­ре­дать всем тем, кто ему остал­ся пре­дан, и тем, на ко­го они мо­гут иметь вли­я­ние, что­бы они не мсти­ли за не­го, так как он всех про­стил и за всех мо­лит­ся, и что­бы не мсти­ли за се­бя, и что­бы пом­ни­ли, что то зло, ко­то­рое сей­час в ми­ре, бу­дет еще силь­ней, но что не зло по­бе­дит зло, а только лю­бовь».

Да­же гру­бые ст­ра­жи по­не­мно­гу смяг­чи­лись в об­ще­нии с за­клю­чен­ны­ми. Они бы­ли удив­ле­ны их про­сто­той, их по­ко­ри­ла пол­ная до­сто­ин­ства ду­шев­ная яс­ность, и они вско­ре по­чув­ство­ва­ли пре­вос­ход­ство тех, ко­го ду­ма­ли дер­жать в сво­ей вла­сти. Смяг­чил­ся да­же сам ко­мис­сар Ав­де­ев. Та­кая пе­ре­ме­на не укрылась от глаз боль­ше­вист­ских вла­стей. Ав­де­ев был сме­щен и за­ме­нен Юров­ским, ст­ра­жа за­ме­не­на ав­ст­ро-гер­ман­ски­ми плен­ны­ми и выбран­ны­ми людь­ми из чис­ла па­ла­чей «чрез­вы­чайки» – «дом осо­бо­го на­зна­че­ния» стал как бы ее от­де­ле­ни­ем. Жизнь его оби­та­те­лей пре­вра­ти­лась в сп­лош­ное му­че­ни­че­ство.

1 (14) июля 1918 го­да от­цом Ио­ан­ном Сто­ро­же­вым бы­ло со­вер­ше­но по­след­нее бо­го­слу­же­ние в Ипа­тьев­ском до­ме. При­б­ли­жа­лись тра­ги­че­ские ча­сы... При­го­тов­ле­ния к каз­ни де­ла­ют­ся в стро­жай­шей тай­не от уз­ни­ков Ипа­тьев­ско­го до­ма.

В ночь с 16 на 17 июля, при­мер­но в на­ча­ле тре­тье­го, Юров­ский раз­бу­дил цар­скую се­мью. Им бы­ло ска­за­но, что в го­ро­де не­спо­кой­но и по­это­му не­об­хо­ди­мо пе­рейти в без­опас­ное ме­сто. Ми­нут че­рез со­рок, ко­г­да все оде­лись и со­бра­лись, Юров­ский вме­сте с уз­ни­ка­ми спу­стил­ся на пер­вый этаж и при­вел их в по­лу­под­валь­ную ком­на­ту с од­ним за­ре­ше­чен­ным ок­ном. Все внеш­не бы­ли спо­кой­ны. Го­су­дарь нес на ру­ках Алек­сея Ни­ко­ла­е­ви­ча, у осталь­ных в ру­ках бы­ли по­душ­ки и дру­гие мел­кие ве­щи. По прось­бе го­су­да­ры­ни в ком­на­ту при­нес­ли два сту­ла, на них по­ло­жи­ли по­душ­ки, при­не­сен­ные ве­ли­ки­ми княж­на­ми и Ан­ной Де­ми­до­вой. На сту­льях раз­ме­сти­лись го­су­да­ры­ня и Алек­сей Ни­ко­ла­е­вич. Го­су­дарь сто­ял в цен­тре ря­дом с на­след­ни­ком. Осталь­ные чле­ны се­мьи и слу­ги раз­ме­сти­лись в раз­ных ча­стях ком­на­ты и при­го­то­ви­лись дол­го ждать – они уже при­вык­ли к ноч­ным тре­во­гам и раз­но­го ро­да пе­ре­ме­ще­ни­ям. Меж­ду тем в со­сед­ней ком­на­те уже стол­пи­лись во­ору­жен­ные, ожи­дав­шие сиг­на­ла убий­цы. В этот мо­мент Юров­ский по­до­шел к го­су­да­рю со­всем близ­ко и ска­зал: «Ни­ко­лай Алек­сан­дро­вич, по по­ста­нов­ле­нию Уральско­го об­ласт­но­го со­ве­та вы бу­де­те рас­стре­ля­ны с ва­шей се­мьей». Эта фра­за яви­лась на­столько не­ожи­дан­ной для ца­ря, что он обер­нул­ся в сто­ро­ну се­мьи, про­тя­нув к ним ру­ки, за­тем, как бы же­лая пе­ре­спро­сить, об­ра­тил­ся к ко­мен­дан­ту, ска­зав: «Что? Что?» Го­су­да­ры­ня и Оль­га Ни­ко­ла­ев­на хо­те­ли пе­ре­кре­стить­ся. Но в этот мо­мент Юров­ский выстре­лил в го­су­да­ря из ре­вольве­ра по­чти в упор не­сколько раз, и он сра­зу же упал. По­чти од­но­вре­мен­но на­ча­ли стре­лять все осталь­ные – каж­дый за­ра­нее знал свою жерт­ву.

Уже ле­жа­щих на по­лу до­би­ва­ли выстре­ла­ми и уда­ра­ми шты­ков. Ко­г­да, ка­за­лось, все бы­ло кон­че­но, Алек­сей Ни­ко­ла­е­вич вдруг сла­бо за­сто­нал – в не­го выстре­ли­ли еще не­сколько раз. Кар­ти­на бы­ла ужас­на: один­на­дцать тел ле­жа­ло на по­лу в по­то­ках кро­ви. Убе­див­шись, что их жерт­вы мерт­вы, убий­цы ста­ли сни­мать с них дра­го­цен­но­сти. За­тем уби­тых вы­нес­ли на двор, где уже сто­ял на­го­то­ве гру­зо­вик – шум его мо­то­ра дол­жен был за­глу­шить выстре­лы в под­ва­ле. Еще до вос­хо­да солн­ца те­ла вы­вез­ли в лес в окрест­но­сти де­рев­ни Коп­тя­ки. В те­че­ние трех дней убий­цы пыта­лись скрыть свое зло­де­я­ние...

Боль­шин­ство сви­де­тельств го­во­рит об уз­ни­ках Ипа­тьев­ско­го до­ма как о лю­дях стра­да­ю­щих, но глу­бо­ко ве­ру­ю­щих, не­со­м­нен­но, по­кор­ных во­ле Бо­жи­ей. Не­смот­ря на из­де­ва­тельства и оскорб­ле­ния, они ве­ли в до­ме Ипа­тье­ва до­стой­ную се­мей­ную жизнь, ста­ра­ясь скра­сить угне­та­ю­щую об­ста­нов­ку вза­им­ным об­ще­ни­ем, мо­лит­вой, чте­ни­ем и по­силь­ны­ми за­ня­ти­я­ми. «Го­су­дарь и Го­су­да­ры­ня ве­ри­ли, что уми­ра­ют му­че­ни­ка­ми за свою ро­ди­ну, – пи­шет один из сви­де­те­лей их жиз­ни в за­то­че­нии, вос­пи­та­тель на­след­ни­ка Пьер Жи­льяр, – они умер­ли му­че­ни­ка­ми за че­ло­ве­че­ство. Их истин­ное ве­ли­чие про­ис­те­ка­ло не из их цар­ско­го са­на, а от той уди­ви­тель­ной нрав­ствен­ной вы­со­ты, до ко­то­рой они по­сте­пен­но под­ня­лись. Они сде­ла­лись иде­аль­ной си­лой. И в са­мом сво­ем уни­чи­же­нии они бы­ли по­ра­зи­тель­ным про­яв­ле­ни­ем той уди­ви­тель­ной яс­но­сти ду­ши, про­тив ко­то­рой бес­силь­ны вся­кое на­си­лие и вся­кая ярость и ко­то­рая тор­же­ству­ет в са­мой смер­ти».

Вме­сте с им­пе­ра­тор­ской се­мьей бы­ли рас­стре­ля­ны и их слу­ги, по­сле­до­вав­шие за сво­и­ми гос­по­да­ми в ссыл­ку. К ним, по­ми­мо рас­стре­лян­ных вме­сте с им­пе­ра­тор­ской се­мьей док­то­ром Е.С. Бот­ки­ным, ком­нат­ной де­вуш­кой им­пе­ра­три­цы А.С. Де­ми­до­вой, при­двор­ным по­ва­ром И.М. Ха­ри­то­но­вым и ла­ке­ем А.Е. Труп­пом, при­над­ле­жа­ли уби­ен­ные в раз­лич­ных ме­стах и в раз­ные ме­ся­цы 1918 го­да ге­не­рал-адъ­ютант И.Л. Та­ти­щев, гоф­мар­шал князь В.А. Дол­го­ру­ков, «дядька» на­след­ни­ка К.Г. На­гор­ный, дет­ский ла­кей И.Д. Сед­нев, фрей­ли­на им­пе­ра­три­цы А.В. Генд­ри­ко­ва и гофлек­трис­са Е.А. Шней­дер.

Вско­ре по­сле то­го, как бы­ло объяв­ле­но о рас­стре­ле го­су­да­ря, свя­тей­ший пат­ри­арх Ти­хон бла­го­сло­вил ар­хи­пас­тырей и пас­тырей со­вер­шать о нем па­ни­хи­ды. Сам свя­тей­ший 8 (21) июля 1918 го­да во вре­мя бо­го­слу­же­ния в Ка­зан­ском со­бо­ре в Москве ска­зал: «На днях свер­ши­лось ужас­ное де­ло: рас­стре­лян быв­ший Го­су­дарь Ни­ко­лай Алек­сан­дро­вич... Мы долж­ны, по­ви­ну­ясь уче­нию сло­ва Бо­жия, осу­дить это де­ло, ина­че кровь рас­стре­лян­но­го па­дет и на нас, а не только на тех, кто со­вер­шил его. Мы зна­ем, что он, от­рек­шись от пре­сто­ла, де­лал это, имея в ви­ду бла­го Рос­сии и из люб­ви к ней. Он мог бы по­сле от­ре­че­ния найти се­бе без­опас­ность и срав­ни­тель­но спо­кой­ную жизнь за гра­ни­цей, но не сде­лал это­го, же­лая стра­дать вме­сте с Рос­си­ей. Он ни­че­го не пред­при­ни­мал для улуч­ше­ния сво­е­го по­ло­же­ния, без­ро­пот­но по­ко­рил­ся судь­бе».

По­чи­та­ние цар­ской се­мьи, на­ча­тое уже свя­тей­шим пат­ри­ар­хом Ти­хо­ном в за­у­по­кой­ной мо­лит­ве и сло­ве на па­ни­хи­де в Ка­зан­ском со­бо­ре в Москве по уби­ен­но­му им­пе­ра­то­ру че­рез три дня по­сле ека­те­рин­бург­ско­го убийства, про­дол­жа­лось – не­смот­ря на гос­под­ство­вав­шую идео­ло­гию – на про­тя­же­нии не­скольких де­ся­ти­ле­тий со­вет­ско­го пе­ри­о­да на­шей исто­рии.

Мно­гие свя­щен­но­слу­жи­те­ли и ми­ря­не втай­не воз­но­си­ли к Бо­гу мо­лит­вы о упо­ко­е­нии уби­ен­ных стра­даль­цев, чле­нах цар­ской се­мьи. В по­след­ние го­ды во мно­гих до­мах в крас­ном уг­лу мож­но бы­ло ви­деть фо­то­гра­фии цар­ской се­мьи, во мно­же­стве ста­ли рас­про­стра­нять­ся и ико­ны с изоб­ра­же­ни­ем цар­ствен­ных му­че­ни­ков. Со­став­ля­лись об­ра­щен­ные к ним мо­лит­во­сло­вия, ли­те­ра­тур­ные, ки­не­ма­то­гра­фи­че­ские и му­зыкаль­ные про­из­ве­де­ния, от­ра­жа­ю­щие стра­да­ние и му­че­ни­че­ский по­двиг цар­ской се­мьи. В Си­но­даль­ную Ко­мис­сию по ка­но­ни­за­ции свя­тых по­сту­па­ли об­ра­ще­ния пра­вя­щих ар­хи­ере­ев, кли­ри­ков и ми­рян в под­держ­ку ка­но­ни­за­ции цар­ской се­мьи – под не­ко­то­ры­ми из та­ких об­ра­ще­ний сто­я­ли ты­ся­чи под­пи­сей. К мо­мен­ту про­слав­ле­ния цар­ствен­ных му­че­ни­ков на­ко­пи­лось огром­ное ко­ли­че­ство сви­де­тельств о их бла­го­дат­ной по­мо­щи – об ис­це­ле­ни­ях боль­ных, со­еди­не­нии раз­об­щен­ных се­мей, за­щи­те цер­ков­но­го до­сто­я­ния от рас­коль­ни­ков, о ми­ро­то­че­нии икон с изоб­ра­же­ни­я­ми им­пе­ра­то­ра Ни­ко­лая и цар­ствен­ных му­че­ни­ков, о бла­го­у­ха­нии и по­яв­ле­нии на икон­ных ли­ках цар­ствен­ных му­че­ни­ков пя­тен кро­ва­во­го цве­та.

Од­ним из пер­вых за­сви­де­тельство­ван­ных чу­дес бы­ло из­бав­ле­ние во вре­мя граж­дан­ской вой­ны сот­ни ка­за­ков, окру­жен­ных в не­про­хо­ди­мых бо­ло­тах крас­ны­ми вой­с­ка­ми. По при­зыву свя­щен­ни­ка от­ца Илии в еди­но­ду­шии ка­за­ки об­ра­ти­лись с мо­лит­вен­ным воз­зва­ни­ем к ца­рю-му­че­ни­ку, го­су­да­рю Рос­сийско­му – и не­ве­ро­ят­ным об­ра­зом вы­шли из окру­же­ния.

В Сер­бии в 1925 го­ду был опи­сан слу­чай, ко­г­да од­ной по­жи­лой жен­щи­не, у ко­то­рой двое сы­но­вей по­гиб­ли на вой­не, а тре­тий про­пал без ве­сти, бы­ло ви­де­ние во сне им­пе­ра­то­ра Ни­ко­лая, ко­то­рый со­об­щил, что тре­тий сын жив и на­хо­дит­ся в Рос­сии – че­рез не­сколько ме­ся­цев сын вер­нул­ся до­мой.

В ок­тяб­ре 1991 го­да две жен­щи­ны по­еха­ли за клюк­вой и за­блу­ди­лись в не­про­хо­ди­мом бо­ло­те. На­дви­ну­лась ночь, и бо­лот­ная тря­си­на мог­ла бы лег­ко за­тя­нуть не­о­сто­рож­ных пу­те­ше­ствен­ниц. Но од­на из них вс­пом­ни­ла опи­са­ние чу­дес­но­го из­бав­ле­ния от­ря­да ка­за­ков – и по их при­ме­ру ста­ла усерд­но мо­лить о по­мо­щи цар­ствен­ных му­че­ни­ков: «Уби­ен­ные цар­ствен­ные му­че­ни­ки, спа­си­те нас, ра­бу Бо­жию Ев­ге­нию и Лю­бовь!» Вне­зап­но в тем­но­те жен­щи­ны уви­де­ли све­тя­щий­ся сук от де­ре­ва; ухва­тив­шись за не­го, вы­бра­лись на су­хое ме­сто, а за­тем вы­шли на ши­ро­кую про­се­ку, по ко­то­рой до­шли до де­рев­ни. При­ме­ча­тель­но, что вто­рая жен­щи­на, так­же сви­де­тельство­вав­шая об этом чу­де, бы­ла в то вре­мя еще да­ле­ким от Церк­ви че­ло­ве­ком.

Уча­ща­я­ся сред­ней шко­лы из го­ро­да По­дольска Ма­ри­на – пра­во­слав­ная хри­сти­ан­ка, осо­бо по­чи­та­ю­щая цар­скую се­мью – чу­дес­ным заступ­ни­че­ством Цар­ских де­тей бы­ла из­бав­ле­на от ху­ли­ган­ско­го на­па­де­ния. На­па­дав­шие трое мо­ло­дых лю­дей хо­те­ли за­та­щить ее в ма­ши­ну, увез­ти и обес­че­стить, но вне­зап­но в ужа­се бе­жа­ли. Позд­нее они призна­лись, что уви­де­ли им­пе­ра­тор­ских де­тей, ко­то­рые засту­пи­лись за де­вуш­ку. Это про­изо­шло на­ка­ну­не празд­ни­ка Вве­де­ния во храм Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы в 1997 го­ду. Впо­след­ствии ста­ло из­вест­но, что мо­ло­дые лю­ди по­ка­я­лись и в кор­не из­ме­ни­ли свою жизнь.

Дат­ча­нин Ян-Майкл в те­че­ние шест­на­дца­ти лет был ал­ко­го­ли­ком и нар­ко­ма­ном, при­чем при­стра­с­тил­ся к этим по­ро­кам с ран­ней мо­ло­до­сти. По со­ве­ту доб­рых зна­ко­мых в 1995 го­ду он от­пра­вил­ся в па­лом­ни­че­скую по­езд­ку по исто­ри­че­ским ме­стам Рос­сии; по­пал он и в Цар­ское Се­ло. На Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии в до­мо­вой церк­ви, где не­ко­г­да мо­ли­лись цар­ствен­ные му­че­ни­ки, он об­ра­тил­ся к ним с го­ря­чей моль­бой о по­мо­щи – и по­чув­ство­вал, что Гос­подь из­бав­ля­ет его от гре­хов­ной стра­с­ти. 17 июля 1999 го­да он при­нял пра­во­слав­ную ве­ру с име­нем Ни­ко­лай в честь свя­то­го ца­ря-му­че­ни­ка.

Мос­ков­ский врач Олег Бель­чен­ко 15 мая 1998 го­да по­лу­чил в по­да­рок ико­ну ца­ря-му­че­ни­ка, пе­ред ко­то­рой прак­ти­че­ски еже­днев­но мо­лил­ся, и в сен­тяб­ре стал за­ме­чать на ико­не не­боль­шие пят­на кро­ва­во­го цве­та. Олег при­нес ико­ну в Сре­тен­ский мо­на­стырь; во вре­мя мо­леб­на все мо­ля­щи­е­ся по­чув­ство­ва­ли от ико­ны силь­ное бла­го­у­ха­ние. Ико­на бы­ла пе­ре­не­се­на в ал­тарь, где на­хо­ди­лась в те­че­ние трех не­дель, при­чем бла­го­у­ха­ние не пре­кра­ща­лось. Позд­нее ико­на по­бы­ва­ла в не­скольких мос­ков­ских хра­мах и мо­на­стырях; бы­ло мно­го­крат­но за­сви­де­тельство­ва­но ми­ро­то­че­ние от это­го об­ра­за, сви­де­те­ля­ми ко­то­ро­го бы­ли сот­ни при­хо­жан. В 1999 го­ду чу­дес­ным об­ра­зом у ми­ро­то­чи­вой ико­ны ца­ря-му­че­ни­ка Ни­ко­лая II ис­це­лил­ся от сле­по­ты 87-лет­ний Алек­сандр Ми­хай­ло­вич: слож­ная глаз­ная опе­ра­ция по­чти не по­мог­ла, но ко­г­да он с го­ря­чей мо­лит­вой при­ло­жил­ся к ми­ро­то­чи­вой ико­не, а слу­жив­ший мо­ле­бен свя­щен­ник по­крыл его ли­цо по­ло­тен­цем со сле­да­ми ми­ра, на­сту­пи­ло ис­це­ле­ние – зре­ние вер­ну­лось. Ми­ро­то­чи­вая ико­на по­бы­ва­ла в ря­де епар­хий – Ива­нов­ской, Вла­ди­мир­ской, Ко­стром­ской, Одес­ской... Вез­де, где по­бы­ва­ла ико­на, бы­ли за­сви­де­тельство­ва­ны мно­го­чис­лен­ные слу­чаи ее ми­ро­то­че­ния, а двое при­хо­жан одес­ских хра­мов со­об­щи­ли о ис­це­ле­нии от бо­лез­ни ног по­сле мо­лит­вы пе­ред ико­ной. Из Туль­чин­ско-Брац­лав­ской епар­хии со­об­щи­ли о слу­ча­ях бла­го­дат­ной по­мо­щи по мо­лит­вам пред этой чу­до­твор­ной ико­ной: от тя­же­ло­го ге­па­ти­та бы­ла ис­це­ле­на ра­ба Бо­жия Ни­на, по­лу­чи­ла ис­це­ле­ние сло­ман­ной клю­чи­цы при­хо­жан­ка Оль­га, от тя­же­ло­го по­ра­же­ния под­же­лу­доч­ной же­ле­зы ис­це­ли­лась ра­ба Бо­жия Люд­ми­ла.

Во вре­мя Юби­лей­но­го Ар­хи­ерейско­го Со­бо­ра при­хо­жан­ки стро­я­ще­го­ся в Москве хра­ма в честь пре­по­доб­но­го Ан­дрея Руб­ле­ва со­бра­лись для сов­мест­ной мо­лит­вы цар­ствен­ным му­че­ни­кам: один из при­де­лов бу­ду­ще­го хра­ма пла­ни­ру­ет­ся освя­тить в честь но­во­му­че­ни­ков. При чте­нии ака­фи­ста мо­ля­щи­е­ся по­чув­ство­ва­ли силь­ное бла­го­у­ха­ние, ис­хо­див­шее от книг. Это бла­го­у­ха­ние про­дол­жа­лось в те­че­ние не­скольких дней.

К цар­ствен­ным стра­с­то­терп­цам мно­гие хри­сти­а­не об­ра­ща­ют­ся ны­не с мо­лит­вой о укреп­ле­нии се­мьи и вос­пи­та­нии де­тей в ве­ре и бла­го­че­стии, о со­хра­не­нии их чи­сто­ты и це­ло­муд­рия – ведь во вре­мя го­не­ний им­пе­ра­тор­ская се­мья бы­ла осо­бен­но сп­ло­чен­ной, про­нес­ла не­со­кру­ши­мую ве­ру пра­во­слав­ную чрез все скор­би.

В стра­да­ни­ях, пе­ре­не­сен­ных цар­ской се­мьей в за­то­че­нии с кро­то­стью, тер­пе­ни­ем и сми­ре­ни­ем, в их му­че­ни­че­ской кон­чи­не был яв­лен по­беж­да­ю­щий зло свет Хри­сто­вой ве­ры, по­доб­но то­му, как он вос­си­ял в жиз­ни и смер­ти мил­ли­о­нов пра­во­слав­ных хри­сти­ан, пре­тер­пев­ших го­не­ние за Хри­ста в XX ве­ке.

Па­мять свя­тым стра­с­то­терп­цам им­пе­ра­то­ру Ни­ко­лаю, им­пе­ра­три­це Алек­сан­дре, их ча­дам – Алек­сию, Оль­ге, Та­ти­а­не, Ма­рии и Ана­с­та­сии со­вер­ша­ет­ся в день их уби­е­ния, 4 (17) июля, и в день со­бор­ной па­мя­ти но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сийских 25 ян­ва­ря (7 фев­ра­ля), ес­ли этот день сов­па­да­ет с вос­крес­ным днем, а ес­ли не сов­па­да­ет, то в бли­жай­шее вос­кре­се­ние по­сле 25 ян­ва­ря (7 фев­ра­ля).

Жи­тие по жур­на­лу: Мос­ков­ские епар­хи­аль­ные ве­до­мо­сти. 2000. №10-11. С. 20-33.

 


1 От­че­ство Фе­до­ров­на бра­ли все ино­стран­ные же­ны рус­ских им­пе­ра­то­ров и кня­зей — в честь Фе­одо­ров­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри, счи­тав­шей­ся по­кро­ви­тель­ни­цей до­ма Ро­ма­но­вых.