Канон святому блаженному Прокопию Устюжскому, Христа ради юродивому

Припев: Святы́й блажéнный о́тче Проко́пие, моли́ Бо́га о на́с.

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 21 июля (08 июля ст. ст.)

Глас 2.

Пе́снь 1.

Ирмо́с: Во глубине́ постла́ иногда́ фараони́тское всево́инство преоруже́нная си́ла, вопло́щшееся же Сло́во всезло́бный гре́х потреби́ло е́сть, препросла́вленный Госпо́дь, сла́вно бо просла́вися.

Высоко́ житие́ име́я и восхожде́нии боже́ственными ве́сь све́тел бы́в, просвеще́ние ми́ испроси́, похваля́ющу честны́я твоя́ по́двиги, и́миже до́бре пожи́в, получи́л еси́, и́хже наде́ялся еси́, блаже́нне Проко́пие.

Мироуха́нная любя́ уче́ния и во чте́нии Святы́х Писа́ний упражня́яся, сласте́й уклони́лся еси́, блаже́нне, смра́дных и безче́стных и облагово́нился еси́, Боже́ственными дарова́ньми удобря́яся.

Дрема́ние ве́ждома от души́, блаже́нне, отгна́л еси́, бдя́ и Бо́гу приединева́яся всено́щными стоя́нии, непрекло́нен ну́ждами есте́ственными, те́мже ко дню́ невече́рнему прише́л еси́.

Богоро́дичен: Я́ко черто́г одушевле́нный Бо́жий и кади́льницу разу́мнаго и светоно́снаго У́гля, приснора́дованную блажи́м Богоро́дицу, зову́ще: ра́дуйся, Хода́таице спасе́ннаго воззва́ния.

Пе́снь 3.

Ирмо́с: На ка́мени мя́ ве́ры утверди́в, разшири́л еси́ уста́ моя́ на враги́ моя́, возвесели́бося ду́х мо́й, внегда́ пе́ти: не́сть свя́т, я́коже Бо́г на́ш, и не́сть пра́веден, па́че Тебе́, Го́споди.

Глаго́лом живото́чным внима́я, испи́л еси́ во́ду спасе́ния, возгнуша́вся го́рькаго греха́, и, поя́, глаго́лал еси́ Бо́гу, Проко́пие, я́ко не́сть свя́т, па́че Тебе́, Го́споди.

Ми́лование стяжа́л еси́ христоподо́бно, разда́л еси́ бога́тство тре́бующим, небе́сное бога́тство, хода́тайствующее тебе́, его́же и получи́л еси́, вопия́, Проко́пие: я́ко не́сть свя́т, па́че Тебе́, Го́споди.

Присво́ився Зижди́телю любо́вию боже́ственною, прия́л еси́ небе́сное насле́дие. Дре́ва живо́тнаго получи́ти сподо́бился еси́, блаже́нне, боготворе́нием обожа́яся и поя́, сла́вне, я́ко не́сть свя́т, па́че Тебе́, Го́споди.

Богоро́дичен: Су́щи а́нгел святе́йши, Зижди́теля а́нгелов во Твою́ боку́ носи́ла еси́ и родила́ еси́, Богома́ти, на избавле́ние челове́ком, пою́щим Ти́, я́ко не́сть пречи́сты, ра́зве Тебе́, Влады́чице.

Седа́лен, гла́с 4:

Благоволи́в благи́ми дея́нии, искуси́лся еси́, я́ко зла́то в пещи́, напа́стьми, Проко́пие сла́вне. Те́мже и по сме́рти источа́еши чудеса́ бога́тно, я́ко во́ды, неду́ги уставля́еши, о на́с при́сно моли́ся, я́ко да согреше́ний проще́ние прии́мем.

Богоро́дичен: Чи́стая, Всенепоро́чная, и Неискусому́жная, Я́же еди́на Безле́тнаго Сы́на и Сло́ва Бо́жия в ле́то ро́ждши, Сего́ со святы́ми и честны́ми патриа́рхи, и му́ченики, и проро́ки, преподо́бными моли́ дарова́ти на́м очище́ние и ве́лию ми́лость.

Пе́снь 4.

Ирмо́с: Прише́л еси́ от Де́вы не хода́тай, ни а́нгел, но Са́м Го́споди вопло́щся, и спа́сл еси́ всего́ мя челове́ка; те́м зову́ ти: сла́ва си́ле Твое́й, Го́споди.

Повеле́ния оте́ческая храня́ невреди́мо, правове́рным смы́слом, ты́ от ю́ности име́л еси́ житие́ чи́сто и ми́лостивен нра́в, досточу́дне.

Ни смуще́ние мирско́е, ни вла́сти держа́ние, ни сла́ва вре́менная твоего́ к Бо́гу раче́ния, Проко́пие, преврати́, но благоволи́л еси́ вои́стинну боже́ственным дея́нием.

Возне́сся боже́ственными поуче́нии вы́ну, врага́ смири́л еси́, исцеле́ния де́тель прия́л еси́, Проко́пие, судо́м пра́ведным вся́ческая Пра́вящаго.

Богоро́дичен: Препе́тая, во́инствы горе́ препе́таго Бо́га родила́ еси́, Челове́ка вои́стинну бы́вша, Его́же за рабы́ Твоя́ моля́щи не преста́й, Присноде́во.

Пе́снь 5.

Ирмо́с: Просвеще́ние во тме́ лежа́щих, спасе́ние отча́янных, Христе́ Спа́се мо́й, к Тебе́ у́тренюю, Царю́ ми́ра, просвети́ мя сия́нием Твои́м, ино́го бо ра́зве Тебе́ Бо́га не зна́ю.

Све́том чи́стым Святы́я Тро́ицы просвеще́н, зако́ном же Сея́ огражде́н, но́щь жите́йскую без претыка́ния преше́л еси́, виде́нии боже́ственными возвыша́яся, блаже́нне, в боже́ственный живо́т всели́лся еси́.

Ны́не на тебе́ чу́до ве́лие ви́дится и у́жаса испо́лнено: ка́ко по погребе́нии вои́стинну надо́лзе соблюда́ется невреди́мо, блаже́нне, твое́ те́ло, во гро́бе лежа́що, судо́м, и́мже ве́сть Бо́г, прославля́яй тя́.

Блаже́нне Проко́пие, твое́ дерзнове́ние к Бо́гу и любо́вь, ю́же от се́рдца к Тому́ име́ти благоволи́в, и́стинно имени́то же возсия́в пресла́вно, Боже́ственными светлостьми́ просвети́ ве́рных со́нмища.

Богоро́дичен: За ны́ из Тебе́ вопло́щшагося, Де́во Ма́ти, всегда́ моли́, благоче́стно Тя́ блажа́щим изба́витися бе́д, душетле́нных страсте́й и печа́лей и ве́чнующаго пла́мене муче́ния.

Пе́снь 6.

Ирмо́с: В бе́здне грехо́вней валя́яся, неизсле́дную милосе́рдия Твоего́ призыва́ю бе́здну: от тли́, Бо́же мя́ возведи́.

Ка́пли сла́дкия иска́павше, блаже́нне, по́т твои́х сла́дость и исцеле́ний сия́ния, на хвалу́ Христа́ Бо́га на́шего.

Во дво́рех Бо́га процве́л еси́, виногра́д многопло́ден прозя́б, и доброде́телей гро́здие Де́лателю душа́м оби́лие пода́в.

Ца́рства Бо́жия возжеле́л еси́, над страстьми́ ца́рствовав, Проко́пие, и, по произволе́нию лу́чшему, ра́дость пра́ведных получи́л еси́.

Богоро́дичен: Избра́нно Бо́гу бы́вши я́ко прекра́сное селе́ние и простра́нное Сему́, Де́во, была́ еси́, и черто́г, и све́щник, и трапе́за.

Конда́к, гла́с 4:

Христа́ ра́ди юро́дством возду́шная мыта́рства на рука́х а́нгельских неприкоснове́нно преше́д, ца́рскаго дости́гл еси́ престо́ла и от Царя́ все́х Христа́ Бо́га да́р прие́м благода́ть исцеле́ний, мно́гими бо чудесы́ твои́ми и зна́мением стра́шным удиви́л еси́ гра́д тво́й Вели́кий У́стюг: лю́дем твои́м ми́лость испроси́, ми́ро от честна́го о́браза Пресвяты́я Богоро́дицы моли́твою изве́л еси́ и неду́жным по́дал еси́ цельбы́. Те́мже мо́лим тя́, чудоно́сче Проко́пие: моли́ Христа́ Бо́га непреста́нно пода́ти грехо́в на́ших проще́ние.

И́кос:

Ка́ко возмогу́ гре́шный и скве́рный а́з душе́ю вку́пе и те́лом исписа́ти во пло́ти су́щее равноа́нгелом житие́ твое́ и пресла́вная чудеса́? А́ще у́бо мно́зи прему́дрии не дости́гнут испове́дати мно́гаго твоего́ терпе́ния, и смире́ния, и те́плыя ко Христу́ любве́, но, оба́че наде́яся на твое́ беззло́бие, о блаже́нне, си́це вопию́ ти: ра́дуйся, пресве́тлая звездо́, от восто́ка доброде́телей возсия́вшая и вселе́нную чудесы́ озари́вшая; ра́дуйся, возненави́девый роди́тельскую любо́вь, Христа́ же еди́наго, над все́ми су́щаго Бо́га, все́м се́рдцем возлюби́вый и Тому́ невозвра́тным жела́нием после́довавый; ра́дуйся, я́ко бу́йственное и юро́дственное, е́же по апо́столу, жи́тельство избра́вый; ра́дуйся, премени́вый тле́нная и настоя́щая наде́ждею бу́дущих бла́г; ра́дуйся, дре́внему И́ову уподо́бивыйся терпе́нием; ра́дуйся, страстоте́рпче Христо́в непобеди́мый, но при́сно победи́вый диа́вола твои́м смире́нием; ра́дуйся, я́ко дре́вний о́н Ла́зарь ни́щий, ны́не почива́еши в не́дрех Авраа́млих; ра́дуйся, и́же по отше́ствии ми́ра сего́ су́щим в беда́х и искуше́ниих гото́в обрета́яйся предста́тель и засту́пник; ра́дуйся, везде́ призыва́ющия тя́ бы́стро предваря́яй, мо́лиши бо Христа́ Бо́га непреста́нно пода́ти грехо́в на́ших проще́ние.

Пе́снь 7.

Ирмо́с: Богопроти́вное веле́ние беззако́ннующаго мучи́теля высо́к пла́мень вознесло́ е́сть: Христо́с же простре́ Богочести́вым отроко́м ро́су духо́вную, Сы́й Благослове́н и Препросла́влен.

Кре́постию возмо́г Живода́вца, плотско́е удержа́л еси́ жела́ние, пребога́те, и у́м возвы́сил еси́ на небе́сная, поя́ кре́пко: Сы́й благослове́н и препросла́влен.

Са́м неблагоро́ден сотвори́вся, благоро́дны нра́вы стяжа́л еси́ умо́м це́лым, поуче́нием же упражня́яся Богодохнове́нных писа́ний, все́ жела́ние твое́ к Бо́гу Всеви́дцу, блаже́нне, возложи́л еси́.

Го́рнее Ца́рство, вы́шний гра́д, Бо́жий ра́й, пра́ведных наслажде́ние и пи́щу несоде́янную, бога́тство некра́домое, Све́т невече́рний, обрести́ сподо́бился еси́, блаже́нне Проко́пие.

Богоро́дичен: Его́же породила́ еси́, Влады́чице, при́сно моли́, от рабо́ты изба́вити мя́ страсте́й, и осужде́ния, и стужа́ющаго ми́ лю́таго окамене́ния, и оскорбля́ющаго, Чи́стая, одержа́ния, Богора́дованная.

Пе́снь 8.

Ирмо́с: Пе́щь иногда́ о́гненная в Вавило́не де́йства разделя́ше, Бо́жиим веле́нием халде́и опаля́ющая, ве́рныя же ороша́ющая, пою́щия: благослови́те вся́ дела́ Госпо́дня Го́спода.

О́гнь помышля́я стра́шный, пред престо́лом Христо́вым хотя́щ изы́ти, умиле́нием се́рдца те́плы пролива́еши пото́ки сле́зныя, погаша́я те́ми страсте́й пе́щь, Проко́пие богому́дре.

Любо́вию предложи́л еси́ твою́, му́дре, к Бо́гу ду́шу и к Тому́ прилепи́лся еси́, вопия́ пе́сненно: Христе́ мо́й, Ты́ ны́не мя́ изба́ви страсте́й смертоно́сных во ве́ки.

Терпе́нием пожда́тель и се́рдцем смире́н, ты́ ви́ден бы́л еси́, ми́лостив тре́бующим, обы́чай при́сно бла́г име́я и нра́в доброде́тельный, всече́стне, в ни́хже до́бре пожи́в, чуде́с то́чиши благода́ть.

Богоро́дичен: Ада́мов Соде́тель от крове́й Твои́х чи́стых зи́ждется и млеко́м пита́ется, пита́яй вся́ко дыха́ние, Де́во Богоро́дице. Те́м я́ко Ма́терь Тя́ Бо́жию прославля́ем.

Пе́снь 9.

Ирмо́с: Безнача́льна Роди́теля Сы́н, Бо́г и Госпо́дь, вопло́щся от Де́вы, на́м яви́ся, омраче́нная просвети́ти, собра́ти расточе́нная, те́м Всепе́тую Богоро́дицу, велича́ем.

Ви́дети жела́я сла́ву Бо́га на́шего, доброде́тельми богоразу́мия себе́ удобри́л еси́ и, свещу́ нося́, вше́л еси́ во све́тлый черто́г, со а́нгелы живы́й ясне́е наслажда́яся Божества́.

Я́ко у́треннее со́лнце, взы́де па́мять твоя́, су́щия во мра́це сердца́ просвеща́ющи: ты́ бо све́та и дне́ яви́лся еси́ вои́стинну сы́н, богому́дре Проко́пие, сего́ ра́ди тя́ почита́ем.

Му́дростию украша́яся и ра́зумом просвеща́яся, смире́нием се́рдца красу́яся, высото́ю жития́, досточу́дне, в разу́мныя дворы́ вше́л еси́, иде́же на́с помяни́, чту́щих тя́, блаже́нне Проко́пие.

Богоро́дичен: Све́та жили́ще, вся́ озари́вшаго, и се́нь ви́дена была́ еси́, Богоблагода́тная, мо́ст и ле́ствица, на высоту́ земны́я возводя́щи, Де́во, те́м Тя́ ублажа́ем и ве́рно велича́ем.

Свети́лен.

Удали́лся еси́, бе́гая мирска́го сожи́тельства, и Христу́, су́щему над все́ми Бо́гу на́шему, непоро́чным житие́м благоугоди́л еси́, всеблаже́нне Проко́пие. Его́же и ны́не моли́ о на́с, рабе́х твои́х, ве́рою пра́зднующих всечестну́ю па́мять твою́.

Богоро́дичен: Прему́дрость ипоста́сную, Сло́во О́тчее присносу́щное, врача́ челове́ком Христа́ ро́ждшая, Де́во Пречи́стая, я́звы и стру́пы се́рдца моего́ исцели́, лю́тыя и многовре́менныя, и страстна́я взыгра́ния утиши́ пло́ти моея́.

Пѣ́снь а҃.

І҆рмо́съ: Во глꙋбинѣ̀ постла̀ и҆ногда̀ фараѡни́тское всево́инство преѡрꙋже́ннаѧ си́ла, вопло́щшеесѧ же сло́во всеѕло́бный грѣ́хъ потреби́ло є҆́сть: препросла́вленный гдⷭ҇ь, сла́внѡ бо просла́висѧ.

Высоко̀ житїѐ и҆мѣ́ѧ, и҆ восхождє́нїи бжⷭ҇твенными ве́сь свѣ́телъ бы́въ, просвѣще́нїе мѝ и҆спросѝ похвалѧ́ющꙋ честны̑ѧ твоѧ̑ по́двиги, и҆́миже до́брѣ пожи́въ, полꙋчи́лъ є҆сѝ и҆́хже надѣ́ѧлсѧ є҆сѝ, бл҃же́нне проко́пїе.

Мѷроꙋха̑ннаѧ любѧ̀ ᲂу҆чє́нїѧ, и҆ во чте́нїи ст҃ы́хъ писа́нїй ᲂу҆пражнѧ́ѧсѧ, сласте́й ᲂу҆клони́лсѧ є҆сѝ, бл҃же́нне, смра́дныхъ и҆ безче́стныхъ: и҆ ѡ҆благово́нилсѧ є҆сѝ бжⷭ҇твенными дарова́ньми ᲂу҆добрѧ́ѧсѧ.

Дрема́нїе вѣ́ждома ѿ дꙋшѝ, бл҃же́нне, ѿгна́лъ є҆сѝ, бдѧ̀ и҆ бг҃ꙋ приединѣва́ѧсѧ всено́щными стоѧ̑нїи, непрекло́ненъ нꙋ́ждами є҆сте́ственными: тѣ́мже ко дню̀ невече́рнемꙋ прише́лъ є҆сѝ.

Бг҃оро́диченъ: Ꙗ҆́кѡ черто́гъ ѡ҆дꙋшевле́нный бж҃їй и҆ кади́льницꙋ разꙋ́мнагѡ и҆ свѣтоно́снагѡ ᲂу҆́глѧ, приснора́дованнꙋю блажи́мъ бцⷣꙋ, зовꙋ́ще: ра́дꙋйсѧ, хода́таице спасе́ннагѡ воззва́нїѧ.

Пѣ́снь г҃.

І҆рмо́съ: На ка́мени мѧ̀ вѣ́ры ᲂу҆тверди́въ, разшири́лъ є҆сѝ ᲂу҆ста̀ моѧ̑ на врагѝ моѧ̑, возвесели́босѧ дꙋ́хъ мо́й, внегда̀ пѣ́ти: нѣ́сть свѧ́тъ, ꙗ҆́коже бг҃ъ на́шъ, и҆ нѣ́сть пра́веденъ, па́че тебє̀, гдⷭ҇и.

Глаго́лѡмъ животѡ́чнымъ внима́ѧ, и҆спи́лъ є҆сѝ во́дꙋ спасе́нїѧ, возгнꙋша́всѧ го́рькагѡ грѣха̀, и҆ поѧ̀ глаго́лалъ є҆сѝ бг҃ꙋ, проко́пїе: ꙗ҆́кѡ нѣ́сть свѧ́тъ па́че тебє̀, гдⷭ҇и.

Ми́лованїе стѧжа́лъ є҆сѝ хрⷭ҇топодо́бно, разда́лъ є҆сѝ бога́тство тре́бꙋющимъ, нбⷭ҇ное бога́тство, хода́тайствꙋющее тебѣ̀, є҆го́же и҆ полꙋчи́лъ є҆сѝ, вопїѧ̀, проко́пїе: ꙗ҆́кѡ нѣ́сть свѧ́тъ па́че тебє̀, гдⷭ҇и.

Присво́ивсѧ зижди́телю любо́вїю бжⷭ҇твенною, прїѧ́лъ є҆сѝ нбⷭ҇ное наслѣ́дїе. дре́ва живо́тнагѡ полꙋчи́ти сподо́билсѧ є҆сѝ, бл҃же́нне, бг҃отворе́нїемъ ѡ҆божа́ѧсѧ, и҆ поѧ̀, сла́вне: ꙗ҆́кѡ нѣ́сть свѧ́тъ па́че тебє̀, гдⷭ҇и.

Бг҃оро́диченъ: Сꙋ́щи а҆́гг҃лъ ст҃ѣ́йши, зижди́телѧ а҆́гг҃лѡвъ во твою̀ бокꙋ̀ носи́ла є҆сѝ, и҆ родила̀ є҆сѝ, бг҃ома́ти, на и҆збавле́нїе человѣ́кѡмъ пою́щымъ тѝ: ꙗ҆́кѡ нѣ́сть пречⷭ҇ты, ра́звѣ тебє̀, влⷣчце.

Сѣда́ленъ, гла́съ д҃:

Благоволи́въ благи́ми дѣѧ̑нїи, и҆скꙋси́лсѧ є҆сѝ ꙗ҆́кѡ зла́то въ пещѝ напа́стьми, проко́пїе сла́вне. тѣ́мже и҆ по сме́рти и҆сточа́еши чꙋдеса̀ бога́тнѡ ꙗ҆́кѡ во́ды, недꙋ́ги ᲂу҆ставлѧ́еши: ѡ҆ на́съ при́снѡ моли́сѧ, ꙗ҆́кѡ да согрѣше́нїй проще́нїе прїи́мемъ.

Бг҃оро́диченъ: Чтⷭ҇аѧ, всенепоро́чнаѧ и҆ неискꙋсомꙋ́жнаѧ, ꙗ҆́же є҆ди́на безлѣ́тнаго сн҃а и҆ сло́ва бж҃їѧ въ лѣ́то ро́ждши. сего̀ со ст҃ы́ми и҆ честны́ми патрїа̑рхи, и҆ мꙋ́чєники, и҆ прⷪ҇рѡ́ки, прпⷣбными молѝ, дарова́ти на́мъ ѡ҆чище́нїе и҆ ве́лїю ми́лость.

Пѣ́снь д҃.

І҆рмо́съ: Прише́лъ є҆сѝ ѿ дв҃ы не хода́тай, ни а҆́гг҃лъ, но са́мъ, гдⷭ҇и, вопло́щсѧ, и҆ спа́слъ є҆сѝ всего́ мѧ человѣ́ка. тѣ́мъ зовꙋ́ ти: сла́ва си́лѣ твое́й, гдⷭ҇и.

Повелѣ̑нїѧ ѻ҆те́чєскаѧ хранѧ̀ невреди́мѡ, правовѣ́рнымъ смы́сломъ, ты̀ ѿ ю҆́ности и҆мѣ́лъ є҆сѝ житїѐ чи́сто, и҆ ми́лостивенъ нра́въ, досточꙋ́дне.

Ни смꙋще́нїе мїрско́е, ни вла́сти держа́нїе, ни сла́ва вре́меннаѧ, твоегѡ̀ къ бг҃ꙋ раче́нїѧ, проко́пїе, превратѝ: но благоволи́лъ є҆сѝ вои́стиннꙋ бжⷭ҇твєннымъ дѣѧ́нїємъ.

Возне́ссѧ бжⷭ҇твенными поꙋчє́нїи вы́нꙋ, врага̀ смири́лъ є҆сѝ: и҆сцѣле́нїѧ дѣ́тель прїѧ́лъ є҆сѝ, проко́пїе, сꙋдо́мъ пра́веднымъ всѧ́чєскаѧ пра́вѧщагѡ.

Бг҃оро́диченъ: Препѣ́таѧ, во́инствы горѣ̀ препѣ́таго бг҃а родила̀ є҆сѝ, чл҃вѣ́ка вои́стиннꙋ бы́вша: є҆го́же за рабы̑ твоѧ̑ молѧ́щи не преста́й, приснодв҃о.

Пѣ́снь є҃.

І҆рмо́съ: Просвѣще́нїе во тмѣ̀ лежа́щихъ, спасе́нїе ѿча́ѧнныхъ, хрⷭ҇тѐ сп҃се мо́й: къ тебѣ̀ ᲂу҆́тренюю, цр҃ю̀ ми́ра, просвѣти́ мѧ сїѧ́нїемъ твои́мъ: и҆но́гѡ бо ра́звѣ тебє̀ бг҃а не зна́ю.

Свѣ́томъ чи́стымъ ст҃ы́ѧ трⷪ҇цы просвѣще́нъ, зако́номъ же сеѧ̀ ѡ҆гражде́нъ, но́щь жите́йскꙋю безъ претыка́нїѧ преше́лъ є҆сѝ: видѣ̑нїи бжⷭ҇твенными возвыша́ѧсѧ, блаже́нне, въ бжⷭ҇твенный живо́тъ всели́лсѧ є҆сѝ.

Ны́нѣ на тебѣ̀ чꙋ́до ве́лїе ви́дитсѧ, и҆ ᲂу҆́жаса и҆спо́лнено: ка́кѡ по погребе́нїи вои́стиннꙋ надо́лзѣ соблюда́етсѧ невреди́мѡ, бл҃же́нне, твоѐ тѣ́ло во гро́бѣ лежа́що, сꙋдо́мъ и҆́мже вѣ́сть бг҃ъ, прославлѧ́ѧй тѧ̀.

Блаже́нне проко́пїе, твоѐ дерзнове́нїе къ бг҃ꙋ, и҆ любо́вь ю҆́же ѿ се́рдца къ томꙋ̀ и҆мѣ́ти благоволи́въ, и҆́стинно и҆мени́то же возсїѧ́въ пресла́внѡ, бжⷭ҇твенными свѣтлостьмѝ просвѣтѝ вѣ́рныхъ сѡ́нмища.

Бг҃оро́диченъ: За ны̀ и҆зъ тебє̀ вопло́щшагосѧ, дв҃о мт҃и, всегда̀ молѝ, благоче́стнѡ тѧ̀ блажа́щымъ и҆зба́витисѧ бѣ́дъ, дꙋшетлѣ́нныхъ страсте́й и҆ печа́лей, и҆ вѣ́чнꙋющагѡ пла́мене мꙋче́нїѧ.

Пѣ́снь ѕ҃.

І҆рмо́съ: Въ бе́зднѣ грѣхо́внѣй валѧ́ѧсѧ, неизслѣ́днꙋю милосе́рдїѧ твоегѡ̀ призыва́ю бе́зднꙋ: ѿ тлѝ, бж҃е, мѧ̀ возведѝ.

Ка̑пли сла̑дкїѧ и҆ска́павше, блаже́нне, пѡ́тъ твои́хъ сла́дость, и҆ и҆сцѣле́нїй сїѧ̑нїѧ, на хвалꙋ̀ хрⷭ҇та̀ бг҃а на́шегѡ.

Во дво́рѣхъ бг҃а процвѣ́лъ є҆сѝ, вїногра́дъ многопло́денъ прозѧ́бъ, и҆ добродѣ́телей гро́здїе, дѣ́лателю дꙋша́мъ ѻ҆би́лїе пода́въ.

Ца́рства бж҃їѧ возжелѣ́лъ є҆сѝ, надъ страстьмѝ ца́рствовавъ, проко́пїе, и҆ по произволе́нїю лꙋ́чшемꙋ, ра́дость пра́ведныхъ полꙋчи́лъ є҆сѝ.

Бг҃оро́диченъ: И҆збра́нно бг҃ꙋ бы́вши ꙗ҆́кѡ прекра́сное селе́нїе, и҆ простра́нное семꙋ̀, дв҃о, была̀ є҆сѝ, и҆ черто́гъ, и҆ свѣ́щникъ, и҆ трапе́за.

Конда́къ, гла́съ д҃:

Хрⷭ҇та̀ ра́ди, ю҆ро́дствомъ воздꙋ̑шнаѧ мыта̑рства на рꙋка́хъ а҆́гг҃льскихъ неприкоснове́ннѡ преше́дъ, ца́рскагѡ дости́глъ є҆сѝ престо́ла, и҆ ѿ цр҃ѧ̀ всѣ́хъ хрⷭ҇та̀ бг҃а да́ръ прїе́мъ благода́ть и҆сцѣле́нїй: мно́гими бо чꙋдесы̀ твои́ми и҆ зна́менїемъ стра́шнымъ ᲂу҆диви́лъ є҆сѝ гра́дъ тво́й вели́кїй ᲂу҆́стюгъ: лю́демъ твои̑мъ ми́лость и҆спросѝ, мѵ́ро ѿ честна́гѡ ѻ҆́браза прест҃ы́ѧ бцⷣы моли́твою и҆зве́лъ є҆сѝ, и҆ недꙋ̑жнымъ по́далъ є҆сѝ цѣльбы̑. тѣ́мже мо́лимъ тѧ̀, чꙋдоно́сче проко́пїе, молѝ хрⷭ҇та̀ бг҃а непреста́ннѡ, пода́ти грѣхѡ́въ на́шихъ проще́нїе.

І҆́косъ:

Ка́кѡ возмогꙋ̀ грѣ́шный и҆ скве́рный а҆́зъ дꙋше́ю вкꙋ́пѣ и҆ тѣ́ломъ и҆списа́ти во пло́ти сꙋ́щее равноа́гг҃лѡмъ житїѐ твоѐ, и҆ пресла̑внаѧ чꙋдеса̀; а҆́ще ᲂу҆́бѡ мно́зи премꙋ́дрїи не дости́гнꙋтъ и҆сповѣ́дати мно́гагѡ твоегѡ̀ терпѣ́нїѧ, и҆ смире́нїѧ, и҆ те́плыѧ ко хрⷭ҇тꙋ̀ любвѐ: но ѻ҆ба́че надѣ́ѧсѧ на твоѐ безѕло́бїе, ѽ блаже́нне! си́це вопїю́ ти: ра́дꙋйсѧ, пресвѣ́тлаѧ ѕвѣздо̀, ѿ восто́ка добродѣ́телей возсїѧ́вшаѧ, и҆ вселе́ннꙋю чꙋдесы̀ ѡ҆зари́вшаѧ: ра́дꙋйсѧ, возненави́дѣвый роди́тельскꙋю любо́вь, хрⷭ҇та́ же є҆ди́наго надъ всѣ́ми сꙋ́щаго бг҃а всѣ́мъ се́рдцемъ возлюби́вый и҆ томꙋ̀ невозвра́тнымъ жела́нїемъ послѣ́довавый: ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ бꙋ́йственное и҆ ю҆ро́дственное, є҆́же по а҆пⷭ҇лꙋ, жи́тельство и҆збра́вый: ра́дꙋйсѧ премѣни́вый тлѣ̑ннаѧ и҆ настоѧ̑щаѧ, наде́ждею бꙋ́дꙋщихъ бла̑гъ: ра́дꙋйсѧ, дре́внемꙋ і҆́ѡвꙋ ᲂу҆подо́бивыйсѧ терпѣ́нїемъ: ра́дꙋйсѧ, страстоте́рпче хрⷭ҇то́въ непобѣди́мый, но при́снѡ побѣди́вый дїа́вола твои́мъ смире́нїемъ: ра́дꙋйсѧ, ꙗ҆́кѡ дре́внїй ѻ҆́нъ ла́зарь ни́щїй ны́нѣ почива́еши въ нѣ́дрѣхъ а҆враа́млихъ: ра́дꙋйсѧ, и҆́же по ѿше́ствїи мі́ра сегѡ̀, сꙋ́щымъ въ бѣда́хъ, и҆ и҆скꙋше́нїихъ гото́въ ѡ҆брѣта́ѧйсѧ предста́тель и҆ застꙋ́пникъ: ра́дꙋйсѧ, вездѣ̀ призыва́ющыѧ тѧ̀ бы́стрѡ предварѧ́ѧй: мо́лиши бо хрⷭ҇та̀ бг҃а непреста́ннѡ, пода́ти грѣхѡ́въ на́шихъ проще́нїе.

Пѣ́снь з҃.

І҆рмо́съ: Бг҃опроти́вное велѣ́нїе беззако́ннꙋющагѡ мꙋчи́телѧ высо́къ пла́мень вознесло̀ є҆́сть: хрⷭ҇то́съ же прострѐ бг҃очести̑вымъ ѻ҆трокѡ́мъ ро́сꙋ дх҃о́внꙋю, сы́й бл҃гослове́нъ и҆ препросла́вленъ.

Крѣ́постїю возмо́гъ живода́вца, плотско́е ᲂу҆держа́лъ є҆сѝ жела́нїе, пребога́те, и҆ ᲂу҆́мъ возвы́силъ є҆сѝ на нбⷭ҇наѧ, поѧ̀ крѣ́пкѡ: сы́й бл҃гослове́нъ и҆ препросла́вленъ.

Са́мъ неблагоро́денъ сотвори́всѧ, благоро́дны нра́вы стѧжа́лъ є҆сѝ ᲂу҆мо́мъ цѣ́лымъ: поꙋче́нїемъ же ᲂу҆пражнѧ́ѧсѧ бг҃одохнове́нныхъ писа́нїй, всѐ жела́нїе твоѐ къ бг҃ꙋ всеви́дцꙋ, блаже́нне, возложи́лъ є҆сѝ.

Го́рнее црⷭ҇тво, вы́шнїй гра́дъ, бж҃їй ра́й, пра́ведныхъ наслажде́нїе, и҆ пи́щꙋ несодѣ́ѧннꙋю, бога́тство некра́домое, свѣ́тъ невече́рнїй, ѡ҆брѣстѝ сподо́билсѧ є҆сѝ, блаже́нне проко́пїе.

Бг҃оро́диченъ: Є҆го́же породила̀ є҆сѝ, влⷣчце, при́снѡ молѝ, ѿ рабо́ты и҆зба́вити мѧ̀ страсте́й, и҆ ѡ҆сꙋжде́нїѧ, и҆ стꙋжа́ющагѡ мѝ лю́тагѡ ѡ҆камене́нїѧ, и҆ ѡ҆скорблѧ́ющагѡ, чⷭ҇таѧ, ѡ҆держа́нїѧ, бг҃ора́дованнаѧ.

Пѣ́снь и҃.

І҆рмо́съ: Пе́щь и҆ногда̀ ѻ҆́гненнаѧ въ вавѷлѡ́нѣ дѣ̑йства раздѣлѧ́ше, бж҃їимъ велѣ́нїемъ халдє́и ѡ҆палѧ́ющаѧ, вѣ̑рныѧ же ѡ҆роша́ющаѧ, пою́щыѧ: благослови́те, всѧ̑ дѣла̀ гдⷭ҇нѧ, гдⷭ҇а.

Ѻ҆́гнь помышлѧ́ѧ стра́шный, предъ прⷭ҇то́ломъ хрⷭ҇то́вымъ хотѧ́щъ и҆зы́ти, ᲂу҆миле́нїемъ се́рдца те́плы пролива́еши пото́ки слє́зныѧ, погаша́ѧ тѣ́ми страсте́й пе́щь, проко́пїе бг҃омꙋ́дре.

Любо́вїю предложи́лъ є҆сѝ твою̀, мꙋ́дре, къ бг҃ꙋ дꙋ́шꙋ, и҆ къ томꙋ̀ прилѣпи́лсѧ є҆сѝ, вопїѧ̀ пѣ́сненнѡ, хрⷭ҇тѐ мо́й, ты̀ ны́нѣ мѧ̀ и҆зба́ви страсте́й смертоно́сныхъ во вѣ́ки.

Терпѣ́нїемъ пожда́тель и҆ се́рдцемъ смире́нъ, ты̀ ви́дѣнъ бы́лъ є҆сѝ, ми́лостивъ тре́бꙋющымъ, ѻ҆бы́чай при́снѡ бла́гъ и҆мѣ́ѧ, и҆ нра́въ добродѣ́тельный, всече́стне. въ ни́хже до́брѣ пожи́въ, чꙋде́съ то́чиши благода́ть.

Бг҃оро́диченъ: А҆да́мовъ содѣ́тель ѿ крове́й твои́хъ чⷭ҇тыхъ зи́ждетсѧ, и҆ млеко́мъ пита́етсѧ, пита́ѧй всѧ́ко дыха́нїе, дв҃о бцⷣе. тѣ́мъ ꙗ҆́кѡ мт҃рь тѧ̀ бж҃їю прославлѧ́емъ.

Пѣ́снь ѳ҃.

І҆рмо́съ: Безнача́льна роди́телѧ сн҃ъ, бг҃ъ и҆ гдⷭ҇ь, вопло́щсѧ ѿ дв҃ы, на́мъ ꙗ҆ви́сѧ, ѡ҆мрачє́ннаѧ просвѣти́ти, собра́ти расточє́ннаѧ. Тѣ́мъ всепѣ́тꙋю бцⷣꙋ велича́емъ.

Ви́дѣти жела́ѧ сла́вꙋ бг҃а на́шегѡ, добродѣ́тельми бг҃оразꙋ́мїѧ себѐ ᲂу҆добри́лъ є҆сѝ: и҆ свѣщꙋ̀ носѧ̀, вше́лъ є҆сѝ во свѣ́тлый черто́гъ, со а҆́гг҃лы живы́й ꙗ҆снѣ́е наслажда́ѧсѧ бж҃ества̀.

Ꙗ҆́кѡ ᲂу҆́треннее со́лнце взы́де па́мѧть твоѧ̀, сꙋ́щыѧ во мра́цѣ сердца̀ просвѣща́ющи: ты́ бо свѣ́та и҆ днѐ ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ вои́стиннꙋ сы́нъ, бг҃омꙋ́дре проко́пїе: сегѡ̀ ра́ди тѧ̀ почита́емъ.

Мꙋ́дростїю ᲂу҆краша́ѧсѧ, и҆ ра́зꙋмомъ просвѣща́ѧсѧ, смире́нїемъ се́рдца красꙋ́ѧсѧ, высото́ю житїѧ̀, досточꙋ́дне, въ разꙋ̑мныѧ дворы̀ вше́лъ є҆сѝ, и҆дѣ́же на́съ помѧнѝ чтꙋ́щихъ тѧ̀, блаже́нне проко́пїе.

Бг҃оро́диченъ: Свѣ́та жили́ще, всѧ̑ ѡ҆зари́вшагѡ, и҆ сѣ́нь ви́дѣна была̀ є҆сѝ, бг҃облагода́тнаѧ, мо́стъ и҆ лѣ́ствица, на высотꙋ̀ земны̑ѧ возводѧ́щи, дв҃о. тѣ́мъ тѧ̀ ᲂу҆блажа́емъ, и҆ вѣ́рнѡ велича́емъ.

Свѣти́ленъ.

Оу҆дали́лсѧ є҆сѝ, бѣ́гаѧ мїрска́гѡ сожи́тельства, и҆ хрⷭ҇тꙋ̀ сꙋ́щемꙋ надъ всѣ́ми бг҃ꙋ на́шемꙋ непоро́чнымъ житїе́мъ благоꙋгоди́лъ є҆сѝ, всеблаже́нне проко́пїе. є҆го́же и҆ ны́нѣ молѝ ѡ҆ на́съ рабѣ́хъ твои́хъ, вѣ́рою пра́зднꙋющихъ всечестнꙋ́ю па́мѧть твою̀.

Бг҃оро́диченъ: Премꙋ́дрость ѵ҆поста́снꙋю, сло́во ѻ҆́ч҃ее присносꙋ́щное, врача̀ человѣ́кѡмъ хрⷭ҇та̀ ро́ждшаѧ, дв҃о пречⷭ҇таѧ, ꙗ҆́звы и҆ стрꙋ́пы се́рдца моегѡ̀ и҆сцѣлѝ лю̑тыѧ и҆ многовре́мєнныѧ, и҆ страстна̑ѧ взыгра̑нїѧ ᲂу҆тишѝ пло́ти моеѧ̀.

В первой половине XIII века, во дни славы и могущества Новгорода, в числе заморских торговых гостей, приезжавших ежегодно во множестве, прибыл однажды с богатым грузом товаров немецкий купец. Какого он был рода и племени и из какого города – неизвестно. Без всякого сомнения, ему и его товарищам и на мысль не приходило долго пробыть, а тем более остаться навсегда в суровой и холодной России. Кто мог думать, что этот молодой купец, воспитанный в довольстве и роскоши и с младенчества напитанный враждебным православию католическим учением, решится добровольно на всю жизнь подвергнуть себя всевозможным лишениям и страданиям, что при видимом скудоумии он сохранит мудрость и чистоту сердца, достигнет высоты нравственного совершенства, сделается украшением православной церкви, великим чудотворцем, защитником и покровителем своего нового отечества. Истинно, сила Божия в немощи совершается (2Кор.12:9). Дивны дела Господни, дивен Бог во святых Своих!

Когда Прокопий прибыл в Новгород, то невольно был поражен множеством и красотой церквей и монастырей, доброгласным звоном многочисленных колоколов, набожностью и усердием народа к церковным службам – чего он никогда не думал встретить между людьми, не повинующимися римскому первосвященнику. А когда молодой человек по своей любознательности посетил храм Св. Софии и другие церкви и монастыри, услышал стройное пение ликов, увидел чинное и благоговейное служение, торжественность и благолепие обрядов православной церкви, то благодать Божия коснулась его сердца. Он умилился до глубины души, так что не захотел уже больше возвращаться на родину, решился принять православие и стал искать человека, который бы мог научить его догматам веры и уставам православной церкви. Ему указали на Хутынский монастырь, незадолго (1192) пред тем основанный и славившийся строгостью устава и святостью жизни своих иноков.

В то время в монастыре подвизался старец Варлаам Прокшинич, старавшийся во всем подражать прп. Варлааму Хутынскому († 1192; память 6/19 ноября), основателю обители. К нему обратился Прокопий и, припавши к ногам, со слезами просил научить его истинной вере. Сначала удивительным показалось старцу, что молодой и богатый иностранец, приехавший в Новгород для торговли, ищет православия, но, убедившись в искренности желания Прокопия, с отеческой любовью принял его к себе и стал учить заповедям Божиим, уставам и чиноположениям православной церкви. Не напрасны были наставления и труды мудрого подвижника: Прокопий с охотой слушал примеры из отеческих писаний, житий святых и собственных наблюдений старца и старался запечатлеть в своем сердце. Особенно трогали его жития преподобных и Христа ради юродивых, добровольно подвергавшихся различным лишениям и трудам и при этом еще старавшихся скрывать свои подвиги от людей. «Вот, – думал он, – как люди трудились и терпели для спасения своей души; вот примеры, которым я должен подражать». И с каждым днем более и более стал чувствовать отвращение от мирской жизни и возгораться любовью к Богу. Наконец он раздал все свое имение и богатство частью нищим, частью на сооружение храма в Хутынской обители и, решительно ничего не оставив себе, стал жить в обители как один из странных, ежедневно посещая все церковные службы и усердно служа братии. Избавившись от всех попечений и житейских забот, Прокопий ощутил спокойствие в своей душе, новый образ жизни сердечно ему полюбился, и он желал всю свою жизнь провести в тишине уединенной келлии под мирным кровом святой обители.

Но новгородцы, узнавши о том, что Прокопий принял святую веру и раздал все свое имение, стали хвалить и превозносить его. Некоторые даже нарочно приходили на Хутынь, чтобы только видеть Прокопия, потому что слава о нем распространилась во всех концах города и пятинах новгородских. Тяжело было Прокопию слышать о себе такие разговоры. Людская слава, лишившая покоя его смиренное сердце, сделалась для него невыносимым бременем. Опасаясь из-за нее лишиться славы небесной, он открыл старцу Варлааму свою душевную скорбь и стал просить у него совета и благословения удалиться куда-либо, где бы его никто не знал. Старец сперва удерживал его, советуя лучше не выходить из обители и даже заключиться в затвор, но непреклонно было желание Прокопия, как будто что влекло его из обители. И сколько Варлаам ни старался, не мог остановить его, и, преподавши наставление, старец с молитвой и благословением отпустил своего ученика в путь.

Без всяких средств к жизни, не взявши ничего даже на дорогу, в бедной одежде Прокопий вышел из монастыря. Он спешил оставить новгородские пределы и устремился в неизвестные ему восточные страны, тогда еще не густо населенные и покрытые дремучими лесами и болотами. Часто усталому страннику после длинного целодневного пути приходилось оставаться без пищи, спать на улице под дождем и ветром, если не встречалось сострадательного человека, который бы вызвался накормить и успокоить его, ибо Прокопий, сколько бы ни был голоден, никогда ничего не просил и представлял из себя глупого. Много насмешек и оскорблений, ругательств и побоев перенес он от грубых людей на пути, много привелось ему в своем ветхом рубище потерпеть и от летнего жара и насекомых, и от зимних вьюг и трескучих морозов. Но он не унывал и не падал духом, зная, что каждый день добровольных его злостраданий, каждый шаг по этому узкому и истинно крестному пути приближают его к вечному покою и Небесной Отчизне. Юродствуя днем, он и ночью не давал себе покоя, проводил ее в коленопреклонении и молитвах, вспоминая слова апостола: Многими скорбми подобает нам внити в Царствие Божие (Деян.14,22) и стараясь утешать себя тем, что все земные скорби, как бы они ни казались нам велики и тяжки, ничто в сравнении с небесными за них наградами (Рим.8,18). Переходя таким образом из страны в страну, из города в город и все далее и далее углубляясь на восток, Прокопий дошел до Устюга.

Появление в городе неизвестного юродивого с кочергами в руках – ибо блаженный Прокопий носил в руках три кочерги или деревянных клюки – и едва прикрытого рубищем скоро обратило на него внимание жителей. Он и здесь скоро сделался предметом насмешек и поругания людей грубых, которые не стыдились даже и бить его без всякой с его стороны причины. Несмотря на это, город понравился блаженному, и он решился навсегда остаться в нем. Так Устюг сделался местом, назначенным ему Промыслом, где он должен был проводить и кончить свой многотрудный подвиг. Представляясь безумным и юродствуя днем на улицах города, он каждую ночь обходил все городские церкви, припадал на колени и со слезами молился в открытых их папертях. Когда же изнуренное постом и бдением тело его отказывалось служить и требовало отдохновения, он на краткое время ложился где попало: в некрытом сарае, на куче навоза, на голой земле или на камне, несмотря ни на какую погоду: и летом, и зимой, хотя изодранное рубище едва прикрывало его тело и он был почти наг и бос. Если сострадательные и добрые люди подавали ему милостыню, он принимал с любовью и благодарностью, но не каждый день. А от богачей, нажившихся неправдою, никогда ничего не брал, хотя был голоден, а нередко и по несколько дней оставался совершенно без всякой пищи. Это был мученик, из любви к Богу добровольно обрекший себя на скорби и лишения всякого рода. И как он возлюбил Господа всей душой, для Него оставил все свое богатство и передал себя изумительным подвигам самоотвержения, так и Господь возлюбил его и, подобно древним святым пророкам, даровал Своему избраннику дар предвидения и пророчества.

Долго скитаясь по городу, везде гонимый и оскорбляемый, праведный Прокопий избрал наконец местом постоянного своего жительства угол паперти огромного высокого соборного храма Успения Божией Матери, срубленного из дерева. Здесь стал он пребывать лето и зиму, не опуская ни одной церковной службы, ночи проводил в молитвах, а днем юродствовал по улицам города.

Много опытов духовной мудрости и прозорливости показал блаженный Прокопий во время многолетнего своего юродствования в Устюге. Когда он беседовал с людьми благочестивыми, пред которыми не считал нужным скрываться, то каждое его слово и действие было наставлением и предостережением. Когда же юродствовал и казался помешанным, многие поступки его для людей внимательных имели смысл пророческий. Замечали, например, что когда он бегал по городу и, размахивая своими кочергами, держал их головами кверху, то в тот год бывал хороший урожай на хлеб и плоды; если же оборачивал кочерги головами книзу, то бывал неурожай и во всем недостаток, так что приходилось невольно всем смиряться.

Важнейшим из многих пророческих предсказаний и чудес праведного Прокопия было избавление Устюга от истребления каменно-огненной тучей. Это было в 1290 году, за 13 лет до его кончины.

В один воскресный день, когда было много народа за службой в соборе, юродивый вдруг обратился ко всем с таким увещанием: «Приближается гнев Божий, покайтесь, братия, во грехах ваших, умилостивляйте Бога постом и молитвой, иначе город погибнет от града огненного». «Он не в своем уме и никогда не говорит ничего дельного. Что его слушать?» – сказали устюжане и не обратили никакого внимания на слова праведника. Любвеобильному сердцу Прокопия тяжело было встретить в гражданах такую беспечность и легкомыслие в то время, когда страшная опасность, угрожавшая им, уже висела над городом. От печали и горести сердца он едва мог достоять до окончания литургии и, вышедши на паперть, удалился в свой угол, зарыдал и, обливаясь слезами, проплакал весь тот день и ночь, да и на другой день не переставал плакать. Некоторые сострадательные люди, видя его неутешный плач, спрашивали его: «Что с тобою, Прокопий, что ты непрестанно плачешь? Что у тебя за печаль на сердце?» Обливаясь слезами, он отвечал им словами Спасителя: Бдите и молитесь, да не внидите в напасть (Мф.24,41). На третий день блаженный Прокопий пошел по всему городу проповедовать покаяние жителям, со слезами всем и каждому он говорил: «Плачьте, други, плачьте о грехах ваших, погибель близка, молитесь, чтобы избавил вас Господь от праведного Своего гнева и не погубил вас, как Содом и Гоморру, за беззакония ваши». Но и эта вторая проповедь осталась бесплодной, ожестевшие во грехах устюжане оказались хуже ниневитян. Они не только не думали каяться, но еще смеялись и издевались над проповедником, как над безумным. Молитвенником за погибающий город остался один Прокопий, печально возвратившийся в свой угол на паперти.

В следующее воскресенье в полдень явилось на небосклоне черное облако. Приближаясь к городу, оно стало расти более и более, так что наконец день превратился в темную ночь. Молнии бегали огненными полосами, и страшные грохоты грома раздавались в воздухе, не прерываясь ни на минуту. Тогда-то увидели, что городу грозит гибель, вспомнили о проповеди Прокопия и поверили ему. И стар, и млад, и нищие, и богатые – все бросились в храмы, особенно же в соборный храм Богородицы. Прокопий был уже там и, падши пред иконой Благовещения Богородицы, с горькими слезами молился, чтобы Матерь Божия была Ходатаицей за людей преступных. И весь народ с рыданием молился о спасении от гнева Божия, все единогласно взывали: «Владычице, спаси нас!» Долго молился блаженный, не поднимая головы своей от пола и орошая его своими слезами, и вот от иконы Богородицы потекло ручейком миро и по храму разлилось благоухание. В то же время произошла перемена в воздухе: не стало более удушливого зноя, утихли молнии и громы, разошлись тучи. Скоро узнали, что за 20 верст от Устюга, в Котовальской волости, упали с градом раскаленные каменья. И долго был виден ломаный опаленный лес, над которым разразился гнев Божий, пощадивший город, в страх и свидетельство будущим родам. Но никто не был поражен ни в городе, ни в окрестностях. Между тем мира от святой иконы истекло столько, что им наполнили церковные сосуды, мазавшиеся им получали исцеление от различных болезней, а две бесноватые женщины освободились от своего лютого мучителя. Общая радость заступила место печали и распространилась по всему городу. Это чудное избавление города от неминуемой и явной гибели обратило было внимание граждан на Прокопия, но он приписал его милосердию и ходатайству Божией Матери и по-прежнему продолжал свой подвиг и юродством закрывал от людей обильную благодать, в нем обитавшую.

Любимым местом, где часто и долго сиживал блаженный Прокопий, был камень на берегу реки Сухоны неподалеку от собора. Здесь, смотря на плавающих в малых лодках через большую реку, он молился, чтобы они не потонули, и убедительно просил мимоходящих погребсти его тут. «Положите здесь мои кости, на этом месте, а камень сей, на котором сижу ныне, положите на моей могиле, и воздаст вам Господь благое в день праведного суда Своего», – говорил он устюжанам.

Когда Прокопий пришел в Устюг, были еще в живых престарелые супруги Иоанн и Мария, заслужившие от современников название праведных (память 29 мая/11 июня). Юродствуя по городу, он иногда заходил к ним в дом, беседовал с ними о пользе души, что доставляло старцам несказанное удовольствие, так как и он сам, и праведные супруги, хотя и различными путями, стремились к одной и той же цели. Но особенным другом и собеседником его был преподобный Киприан († 1276; память 29 сентября/12 октября), основатель Устюжского Архангельского монастыря. Однако ни у Иоанна и Марии, ни у Киприана самопроизвольный мученик не искал покоя для своей плоти и не хотел пользоваться никакими удобствами земной жизни. После их блаженной кончины ближе других к юродивому был благочестивый клирик соборной церкви Симеон, впоследствии родитель свт. Стефана Пермского († 1396; память 26 апреля/9 мая). В продолжение многих лет Симеон был очевидным свидетелем пребывания Прокопия на соборной паперти и умел усмотреть в нем под кровом юродства великую духовную мудрость и обилие благодати Божией. Ему мы обязаны приведением в известность и сохранением для потомства следующего дивного события из жизни блаженного Прокопия.

Уже в последний год жизни Прокопия зима настала столь жестока и сурова, что такой не помнили старожилы. Сильная вьюга, продолжавшаяся две недели, занесла снегом дома даже внутри города, а мороз и северный ветер так были резки, что птицы падали мертвые и много погибло скота. Множество народа померзло в городе и окрестностях, особенно терпели нищие и странные, стеная из глубины сердца. Можно представить себе, каково было в этот мороз нагому Прокопию, который обыкновенно проводил труженическую жизнь свою на высокой холодной соборной паперти, не имел ни храмины, ни постели, ни теплой одежды. Ослабевший от старости и терзаемый нестерпимым морозом, он вышел было из паперти и пытался найти теплый угол, чтобы хотя сколько-нибудь погреться, но когда не удалось, принужден был возвратиться на прежнее место и здесь, забытый и оставленный всеми, переносил неимоверные страдания. Когда вьюга унялась и стало несколько теплее, юродивый вышел из паперти и направился за церковь, в угольный дом, к любимому им клирику Симеону. Как бы нисколько не пострадав от мороза, с светлым лицом и приятным смехом он вошел в комнату, спрашивая хозяина. Изумился Симеон, увидевши у себя юродивого, ибо думал, что он замерз во время столь лютого продолжительного мороза, и, обнявши его со слезами, с радостью спешил приветствовать и принять дорогого гостя. Когда начали разговаривать, Прокопий спросил Симеона: «Для чего ты, брат мой, так скорбел и сетовал обо мне и теперь плачешь? Не унывай, приготовь трапезу, чтобы нам вместе вкусить сегодня пищи». Симеон обрадовался неожиданному предложению и не знал, как и благодарить за него гостя. Между тем, пока готовили и собирали на стол, блаженный Прокопий опять спросил Симеона: «Скажи мне искренне, добрый брат мой, ты много пожалел обо мне, странном человеке, думая, что я уже замерз от этой лютой стужи? Что же было бы тогда с братиями моими нищими? Нет! Хранит Господь любящих Его, близок к сокрушенным сердцем и спасает смиренных Пресвятым Своим Духом. Если ты и впредь будешь любить меня, то получишь много утешения для души. Не проливай же более обо мне слез, ибо великая радость бывает человеку, который скорбит всей душой и всем сердцем своим уповает на Бога и в сем веке, и в будущем». Из этих слов блаженного Симеон понял, что нечто дивное совершилось с ним во время страшного мороза, и, дружески обнимая и целуя его, стал спрашивать блаженного о его терпении, умоляя не таить благодати Божией и не скрывать от него, как обнаженное старческое тело его в течение стольких дней и ночей могло перенести такую страшную стужу. Долго молчал блаженный Прокопий, как бы о чем размышлял, и, вздохнув из глубины сердца, сквозь слезы отвечал: «Какую пользу хочешь ты, брат мой, получить от нечистого и юродивого, валяющегося в смраде грехов своих? Но великая любовь твоя ко мне побуждает поведать тебе мою тайну. Заклинаю тебя однако же Богом, Создателем и Спасителем нашим Иисусом Христом, что пока я жив, ты не откроешь того, что я поведаю теперь любви твоей». Симеон поклялся сохранить тайну, и блаженный Прокопий открыл ему следующее.

«Когда впервые поднялась эта страшная вьюга, ужаснулся я и уже отчаялся в жизни, думая, что не в силах буду перенести ее в моей наготе. Малодушествовал я и вышел ночью из паперти соборной, из-под крова Божией Матери. Сперва устремился я к стоящим напротив собора малым хижинам убогих людей, надеясь обрести у них хотя краткий покой и укрыться от стужи, но они не только не пустили меня, а еще, выскочив из хижин, палками прогнали меня, как какого-нибудь пса, ругаясь и крича вслед: “Прочь, прочь отсюда, мерзкий юродивый!” В страхе бежал я от них уже и сам не знаю куда, дорогой мысленно молился и говорил сам с собою: “Буди имя Господне благословенно отныне и до века; лучше умереть мне Христа ради, и Господь вменит мне то в праведность”. Не видя от вьюги пред собой ничего, набрел я дорогой на пустую хижину, в углу которой лежало несколько псов, спрятавшихся от мороза. Я лег было подле них, чтобы хотя сколько-нибудь от них согреться, но они, увидев меня, все вскочили и бросились вон. Тогда я подумал: “Вот до чего я мерзок и грешен, что не только нищие, но и псы гнушаются мною”. Тогда пришла мне на сердце такая мысль: люди отвергли меня, никому я не нужен, возвращусь на старое место, пусть будет что угодно Богу, если и умру, так в святом месте, под кровом Божией Матери. И собравши последние силы, побежал обратно к церкви. Вошедши на паперть, я сел в углу, скорчившись от жестокого холода. Все члены мои дрожали, а я, взирая на икону Спасителя и Божией Матери, плакал и молился, но молился уже о спасении души, ибо уже жить не надеялся и каждый вздох казался мне последним, так как тело мое совсем оцепенело и посинело. Когда я наконец начал забываться и терять сознание, вдруг почувствовал какую-то необыкновенно приятную теплоту, открыв уже смежившиеся глаза, я увидел пред собой прекрасного юношу, лицо которого было так светло, что невозможно было смотреть на него, как будто горел на нем луч солнца. В руке у него была чудная ветвь, расцветшая всякими цветами – и белыми, и алыми, испускавшими из себя чудные ароматы – не мира сего тленная ветвь, но райская. Взглянув на меня, он сказал: “Прокопий, где ты ныне?”. “Сижу во тьме и сени смертной, окован железом”, – сказал я ему в ответ. Тогда юноша ударил меня цветущей благовонной ветвью прямо в лицо и сказал: “Приими ныне неувядаемую жизнь во все твое тело и разрешение оцепенения, постигшего тебя от мороза”. И вдруг посреди невыносимой зимней стужи благовоние весенних цветов проникло в мое сердце и наполнило меня всего. Как молния, блеснул и скрылся от меня небесный посланник, но жизнь, данная им оцепеневшим моим членам, приразилась мне, и я жив доселе. Вот что случилось со мной, грешным юродом, в это страшное время, но ты, брат мой, помни свои клятвы и никому не рассказывай о том ранее моей смерти». Сказав это, блаженный Прокопий поспешно вышел из дома Симеона и возвратился на соборную паперть, чтобы продолжать свои подвиги непрестанной молитвы к Богу и юродства пред людьми.

Не напрасно питал духовную приязнь к благочестивому Симеону угодник Божий, провидя прозорливым оком священную леторосль, имевшую от него возникнуть. Но не ему открыл он сию радостную тайну, а той, которой еще в детстве предназначено было в супружестве с Симеоном родить великого Стефана. Еще трех только лет была сия блаженная Мария, дочь посадского человека Великого Устюга. Случилось ей однажды идти с родителями мимо соборной церкви Успения Богоматери во время вечернего пения, когда много народа стояло около церкви, внимая Божественной службе. Прокопий вышел из паперти и, как бы юродствуя пред людьми, поклонился до земли отроковице и громко сказал: «Вот идет мать великого отца нашего Стефана, епископа и учителя Пермского». Подивились богомольцы, слыша слова юродивого, и едва ли кто из них принял их за пророчество и поверил им, ибо в то время не было еще в Перми ни одной христианской души. Ну а Мария, впоследствии вступившая в супружество с Симеоном, действительно стала матерью Стефана, апостола зырян.

Прибывши в Устюг еще в лучшей поре своего возраста, блаженный Прокопий достиг глубокой старости и давно уже был покрыт сединой, хотя по-прежнему бодрым духом и с юношеским жаром продолжал свои изумительные подвиги, что никому из граждан и на мысль не приходило, что великий подвижник доживает уже последние свои дни и что скоро они должны будут расстаться с ним. Однажды, когда праведник ночью молился на паперти, явился ему Ангел Божий и возвестил о скором окончании его подвига, об отшествии его к Богу, назначив и самый день его кончины. С величайшей радостью услышал о том Прокопий и еще более предался подвигам самой пламенной молитвы, в течение нескольких дней не отходил от храма Пресвятой Богородицы, готовясь к своему исходу. На 8 июля ночью вышел он из соборной паперти и направился к обители покойного друга своего прп. Киприана. Там перед святыми вратами праведный Прокопий, встав на колени, последний раз вознес пламенную молитву к Богу, благодаря Его за все благодеяния, которыми Господь наградил его в жизни от первых дней юности до старости, призвав его от мрака заблуждения к свету истины и из страны далекой приведши в богоспасаемый град Устюг, под кров дома Пресвятой Богородицы:

«Владыко Господи Иисусе Христе, сыне Божий, Вседержитель, Творец всей видимой и невидимой твари! Ныне я, грешный и недостойный Твой раб, отдаю мою душу в руки Твои. Ты, Господи, посеял в сердце моем величайшую любовь к истинной вере и вывел из латинской нечистой земли и веры, из отечества моего. Ты, Господи, избрал меня из Твоих рабов, не оставил меня погибать с законными во тьме отечества моего: увел меня от мира суетного и алчного богатства. Ты, Господи, с юных лет дал мне терпение в делах и бедах; Ты, Господи, даровал мне пребывание в юродстве и многочисленных странствиях нагим, чтобы быть для людей укором. Ты, Господи, даровал мне величайшее Свое проявление над городом Устюгом. Ты, Господи, наградил меня даром перенесения лютого зимнего мороза. Ты, Господи, даровал мне жизнь, выведя меня из тлена, и сделал мое тело неуязвимым для мороза. Ты, Господи, не отвернись от меня до исхода из тела души моей. Исполни, Владыка, просьбу мою — до конца желаю пребывать в величайшей благости и безмятежно пройти начала и власти темных сил».

Отошедши от святых ворот на конец моста, Прокопий возлег тут и, оградив себя крестным знамением, сложил крестообразно руки на груди и с молитвой испустил дух.

Как бы для того, чтобы святое и многострадальное тело его не осталось без крова, в ту же ночь, несмотря на летнюю пору, выпал снег и покрыл землю на две четверти, а над мощами блаженного Прокопия снежной бурей навеяло сугроб в две сажени вышины. Изумились устюжане, вставши поутру и видя дома и улицы, покрытые снегом. Погибли, думали они, весь хлеб и овощи, но настал жаркий солнечный день, и к вечеру снег растаял, не повредив растительности. Между тем соборные священнослужители заметили, что против постоянного обычая, какого блаженный держался в течение многих десятков лет, его не было в церкви на утреннем пении, и начали о нем спрашивать горожан, но никто ничего не мог сказать. Тогда стали искать его по всему городу, обошли все церкви и опять нигде не могли его найти. Только на четвертый день обрели святое тело блаженного на конце моста к монастырю, лежащее на голой земле и покрытое сугробом снега, который служил ему покровом и все еще не растаял, тогда как в других местах везде было уже сухо. С благоговением и слезами священнослужители подняли тело блаженного трудника и всем собором, с пением псалмов, свечами и фимиамом, на головах своих перенесли его в соборную церковь и оставили там до тех пор, пока все граждане не соберутся на погребение. На том месте, где обретено было тело его, в память события водрузили деревянный крест, а потом, по времени, заменили его каменным и построили часовню.

Сошелся весь народ Великого Устюга с женами и детьми в соборную церковь Божией Матери, и началось надгробное пение среди всеобщего плача и рыдания. Со слезами благодарности вспоминали граждане отеческие заботы юродивого о их спасении, его предсказания и проповедь пред нашествием гнева Божия, чудное избавление города от огненной тучи и многие другие знамения, бывшие от блаженного. Многие неутешно плакали и скорбели о том, что по своему невежеству и грубости считали его безумным, смеялись и оскорбляли его. По совершении надгробного пения тело блаженного с великой честью было отнесено на берег реки Сухоны на то место, где он любил сидеть на камне и молиться о плавающих по реке и где просил похоронить его. Там и предали тело его земле и камень положили на его могилу, начертав на нем год, месяц и число его кончины. Это было в 1303 году.

Устюжане, не умевшие понять и оценить человека Божия при жизни, не умели сохранить и передать потомству подробностей чудного его жития, хотя он прожил в их городе более полувека и был известен каждому. «Многострадальное же житие того и прозорливство не бе предано писанию исперва, но токмо повествованиями сказовашеся от древних последним», – говорит свт. Димитрий Ростовский. Уже много лет спустя после блаженной кончины праведника, когда множество полученных от него чудесных исцелений побудило устюжан построить над могилой его храм во имя его и установить день празднования его памяти, они собрали и записали о житии блаженного Прокопия то, что еще сохранилось в предании народа и рассказах отцов и дедов.

Прошло более 130 лет после кончины блаженного Прокопия, а место его погребения оставалось ничем не огражденным, кроме одного лежащего на нем камня. Поскорбел душой об этом один убогий человек, по имени Иоанн, который слышал о великих подвигах блаженного Прокопия. Стал он подражать его чудному житию и, написав священный лик его, поставил в часовню, которую соорудил своими руками над его гробом ради памяти и поклонения благочестивых людей. Но помысл лукавый взошел в сердце священнослужителей; они изгнали благоговейного пришельца, вынесли образ и разметали часовню.

Протекло не более тринадцати лет после сего события, когда повелением великого князя Иоанна Васильевича со всех сторон собиралась рать на Казань, и с Великого Устюга пришли ратники в Нижний Новгород, где долгое время стояли на страже от нашествия казанских татар. В то время попущением Божиим за грехи людей повальная болезнь свирепствовала в Нижнем. И это было началом прославления угодника Божия, ибо он начал являться в ночных видениях многим из своих горожан в том знакомом им образе, как они привыкли его видеть на иконе в своей часовне устюжской. Блаженный говорил им, чтобы они дали обещание поставить в Великом Устюге церковь в память Христа ради юродивого Прокопия, и минуется их болезнь. Те из них, которые дали обет сей, исцелились, те же, которые по жестокосердию своему не уверовали, умерли от болезни. Спасшиеся столь чудесно от неминуемой смерти ратники по возвращении в Устюг действительно построили церковь, но не во имя его, а в честь святых благоверных князей Бориса и Глеба и великомученика Георгия. Но эта церковь, как бы в наказание за преслушание повеления праведного Прокопия, 1 августа 1490 года сгорела от молнии. Тогда устюжане, в другой раз ходившие для защиты Нижнего от татар, при возвращении домой нарубили на берегу реки Сухоны лесу, приплыли на нем в Устюг и в 1495 году построили из него новую церковь уже во имя праведного Прокопия (на 192-м году после его преставления), так как к тому времени святость его была засвидетельствована многими чудесами. С этого времени чаще стали являться исцеления и чудеса от его гроба.

Московский Собор 1547 г. причислил праведного Прокопия к лику святых и установил совершать ему память 8 (21) июля.